# Вероятность выживания

Вечный Скиталец

Беды в труху твою жизнь превратят,

Время покажет, на что ты готов.

Выжить, ценою потери себя

Или погибнуть, найдя себя вновь?

## Пролог

На вершине небольшого холма, на маленькой полянке, окружённой кустарниками, росли различные цветы. Больше всего было красных и фиолетовых, росших вперемешку, но среди них встречались вкраплениями жёлтые, синие, оранжевые, голубые и даже зелёные, хотя их было меньше всего. Поляну с севера ограждал вытянутый полумесяцем серый камень, не слишком высокий, меньше человеческого роста. Лёгкий ветерок шевелил ветки кустов, шляпки цветов, солнечный свет заливал поляну, согревая клумбу и несколько бабочек, летающих среди цветов.

Тишина сменилась лёгким гудением и слабым шипением. Над полянкой появилось неприметное марево, словно поднимающийся горячий воздух начал искажать проходящие сквозь лучи света. Марево потемнело и затем резко исчезло вместе со звуками. На землю с высоты в пару десятков сантиметров плюхнулось тело в насквозь вымокшей одежде.

Тело вскочило, и лихорадочно вдыхая воздух, огляделось, вытирая текущую с пышных чёрных волос воду с лица. Не обнаружив в пределах видимости озера, в которое он минуту назад упал с моста, молодой парень слегка расслабился. Уже более спокойно дыша, несостоявшийся утопленник оглядел окружающую обстановку, и пробормотал: «Куда это я попал?».

И в самом деле, россиянин японского происхождения, коренной сахалинец, по имени Сейджо Хигаиша, на какой-то миг решил, будто попал в рай после смерти, но мокрая одежда, отдышка и собственные глаза быстро убедили его, что придётся влачить своё жалкое существование и дальше. Не то, что вся его жизнь, даже попытка свести с ней счёты оказалась неудачной. Однако, на его родные места это мало походило, там сейчас была осень, а здесь, судя по высоте солнца, в разгаре лето, либо это место ближе к экватору.

Сейджо поднялся и отряхнулся. На ум сразу пришли сюжеты из его любимых книжек про попаданцев в иные миры. «Может, и я теперь попаданец?» – заулыбался парень, представляя, как любимые сюжеты с огромными магическими силами главного героя и гаремом послушных местных девушек воплощаются с самим Сейджо в главной роли.

– Теперь нужно понять, куда я попал, – пробормотал мечтающий, поняв, что вокруг людей нет, и можно не контролировать свою привычку говорить вслух.

Первым делом Сейджо разделся до трусов и отжал воду из одежды. Затем подумал, ещё раз огляделся, снял трусы и отжал их тоже, затем надел на своё тощее тело всё, кроме куртки. Куртку он разложил на камне под лучами солнца, после чего двинулся сквозь кусты, намереваясь слегка разведать обстановку.

После двухминутного продирания сквозь заросли, парень оказался наверху довольно крутого скалистого склона. Картина, представшая перед его глазами, весьма удручала: насколько хватало видимости, перед ним лежало болото. Топи и редкие кочки, часто встречающиеся зеркала воды, болотная трава и трясины. Всё было каким-то пожухлым, безжизненным, особенно по контрасту с цветочной поляной. Сейджо покрутил головой, видимо, он стоял на каком-то врезающемся в тело болота мысу, поскольку справа и слева был тот же пейзаж. Ещё пару минут, напряжённо вглядываясь в поисках хоть чего-нибудь, похожего не на болото, и наконец, поняв всю безрезультатность своих усилий, парень плюнул со склона и развернулся. Одежда на нём уже практически просохла, стало даже жарковато в тёплых брюках и свитере. Вернувшись на поляну, он забрал наполовину просохшую куртку, и немного полюбовавшись на цветы с бабочками на прощание, пошёл в противоположном болоту направлении.

После трёхминутного продирания через заросли кустов, Сейджо вышел на очередной склон. Не верящим в представшую перед ним картину взором смерил уже знакомый болотный пейзаж, покрутил головой, отмечая по сторонам такое же болото.

– Твою мать, я что, на острове?! – вырвалось у него. Со злости топнув ногой, он уставился на след от ботинка, после чего двинулся вдоль склона. Ничего кроме кустов, камней и склона, переходящего в болото, он не увидел. Наткнувшись через десять минут на свой собственный след, горе-попаданец был готов рвать на себе волосы от досады.

– Ну почему болото? Почему именно болото?! Почему не лес, не луга? Хотя бы море, там корабли плавают! А кто будет плавать в болоте?! Кто в здравом уме сюда полезет?

Присев на низкий камень возле склона, Сейджо задумался. Надо было как-то выбираться из той задницы, в которую он угодил. Вдруг его осенила спасительная мысль:

– А что если это всё проверка, экзамен? – парень аж вскочил от охвативших его эмоций. Если всё было так, как он подумал, значит, за ним наблюдают и оценивают, и если испытуемый найдёт выход, или хотя бы проявит изобретательность, его сочтут пригодным к дальнейшему. Что включает в себя дальнейшее, Сейджо особо не задумывался, воображение рисовало ему магические сокровища, власть и силу. И конечно, девушек. Много девушек, разной комплекции и роста, но одинаково полураздетых. Всё то, чего он был лишён все девятнадцать лет своей горькой, полной неудач и разочарований жизни.

Именно такие мысли крутились в голове подростка, когда он, повязав куртку вокруг пояса, осторожно спускался по склону к воде. Вблизи болото выглядело не лучше, чем сверху. Сейджо опустил указательный палец в воду, она оказалась ледяная. Попробовал на вкус, обычная вода. Выпив пару пригоршней, он прошёл вдоль берега в попытке высмотреть какую-нибудь тропу, но всё, что удалось увидеть, выглядело крайне ненадёжным в плане выдерживания человеческого веса. Пробовать лезть вглубь болотный пленник отказался, его обувь сразу бы промокла, провались он в воду, а мочить ноги в ледяной воде крайне не хотелось.

Поняв, что даже если он найдёт тропу, ведущую с острова, то выбраться из болота до заката Сейджо не успеет, расстроенный парень двинул вверх по склону. Внезапно его глаза разглядели что-то белеющее в расщелине. Просунув руку между камней, юноша вытащил кусочек прозрачного полиэтиленового пакета с рваными краями. Значит, тут уже бывали люди! Уверившись в правильности своих догадок насчёт проверки, Сейджо обрадованно забрался наверх. Положив клочок пакета в карман, он решил вернуться в единственное необычно выглядевшее место на этом холме среди болота – на цветочную полянку.

Разложив куртку на солнцепёке, парень удобно улёгся и принялся размышлять о своих дальнейших действиях. Придумал план, согласно которому он должен до наступления темноты обследовать побережье холма на предмет возможных скрытых тропок, в случае неудачи переночевать и с утра обследовать тщательно уже сам холм. Должен же быть какой-то выход, верно? Если он не по болоту, значит он под землёй. После обдумывания планов, мысли Сейджо опять переключились на прочитанные им книги про попаданцев, потом на любимые им аниме-гаремники. Вот если бы у него был свой гарем, он бы не избегал девушек, как все эти герои-девственники. Нет, он бы делал «это» с ними с утра до вечера, а когда уставал, то заставлял бы делать это девушек друг с другом и смотрел бы. Поглощённый своими мыслями, парень даже не заметил, как заснул. И снились ему девушки с огромными буферами, неподвластными силе тяжести, какими их рисуют в аниме, и делал он с ними то, что ни с кем никогда не делал в реале. Даже со своей девушкой, которая в принципе ему немногое позволяла, а накануне бросила и унизила перед кучей народа, прилюдно уйдя к другому, более успешному парню, с которым, как она призналась перед всеми, уже довольно долго изменяла.

Проснулся Сейджо резко, от того, что жутко замёрз. Не желая выпутываться из плена приятных снов и не вполне осознавая, где он, парень огляделся. Солнце уже село, треть неба занимала красная заря, к дальнему концу небесного купола переходящая в черноту с вкраплениями звезд. Увидев на небе сразу два месяца, юноша окончательно пришёл в себя и вспомнил произошедшее. Стуча зубами от холода, он натянул куртку, наглухо застегнулся и натянул капюшон на голову. Присел возле камня, оглядев полянку – бабочки попрятались, а цветы закрылись на ночь. Изо рта при дыхании валил пар, следствие низкой температуры и высокой влажности. Пришлось встать, нагретый днём камень уже остыл до окружающей температуры и ощутимо холодил спину через одежду. Слегка приплясывая и потирая руки, чтобы согреться, парень постоял несколько секунд, затем двинулся на закат. Прорвавшись через ветки, пытающиеся зацепить в сумерках каждую часть его одежды, парень уставился на зарево от зашедшего за горизонт солнца. Кроме ровной полосы болота ничего видно не было, ни холмов, ни деревьев. Казалось, в этом мире не существует ничего, кроме болота и маленького холма посередине с отчаявшимся человеческим существом.

Сейджо впервые с момента появления тут испугался по-настоящему. До этого всё произошедшее напоминало ему книги или игры, а теперь он подумал, что может и не пережить эту ночь, без еды и тепла.

– Проклятье, почему тут так дьявольски холодно?! – прорычал он, не желая так просто сдаваться. У парня всё ещё оставалась надежда, подпитываемая кусочком пакета в кармане, что всё происходящее лишь испытание его, Сейджо Хигаиша, на прочность и стойкость. Он подумал было о костре, но ни спичек, ни зажигалки он с собой не брал, поскольку собирался топиться. Припомнил видео о разведении костра из подручных средств, но шнурков для разведения огня трением при помощи огненного лука у него тоже не было. Подумав, что это, возможно, специальный тест на пробуждение магии в человеке под воздействием экстремальной ситуации, юноша попытался поочерёдно вызвать огонь на руке силой воли, кастовать огненный шар с криком «фаербол», поджечь ветку, простирая к ней руки с возгласом «гори». Ничего не помогло пробудить магию, словно её в этом мире совсем не было.

Зарево с зарёй уменьшились настолько, что почти не давали света, от двух довольно узких месяцев света тоже было маловато. Сейджо захотелось выть от безысходности, но, понимая всю тщетность подобных проявлений слабости, он вместо этого побрёл в наиболее густую часть зарослей. Найдя по памяти ту часть кустов, где они, словно куполом, оградились кронами от внешнего мира, бедолага заполз внутрь и свернулся калачиком на боку, спрятав руки в подмышечные впадины.

– Это всё не по-настоящему, – шептал он, пытаясь ободрить самого себя, – это всё Матрица. Я сейчас лежу в шлеме, а местные смотрят на меня и думают, как скоро я сломаюсь. Идите к чёрту, уроды. Вы ещё не знаете, кто такой Сейджо Хигаиша. Я всё вытерплю, всё преодолею. Ради гарема из девочек и магических сил я выдержу любые испытания. Вы ещё пожалеете, что сомневались во мне. Не мог же я спастись от утопления просто для того, чтобы умереть здесь. Во всём этом должен быть смысл. Я уверен, что попал сюда не просто так, я избран для чего-то великого. Главное, чтобы сиськи были большими, чтобы я мог между ними…

Всю ночь он провёл в полудрёме и кошмарах, периодически, по мере замерзания, переворачиваясь на другой бок. Наконец, проснувшись в очередной раз, Сейджо заметил, что ощутимо посветлело. Он выполз из кустов и распрямился, пошатываясь от усталости и слабости. Жрать хотелось неимоверно, но ещё больше хотелось пить.

Неловко спускаясь, чуть не упав и не скатившись со склона в болото, парень всё таки добрался до столь же холодной, как и вчера, воды и напился. Желудок, не переваривавший ничего, кроме воды, уже почти сутки, запротестовал против такого обращения. Припомнив, что вчера ещё до заката планировал обследовать берег холма, Сейджо приуныл. Сил после голодания и бессонной ночи с кошмарами не было никаких. Солнце уверенно карабкалось вверх по небосводу, но в противоположной стороне усталый и голодный попаданец заприметил свинцово-чёрные тучи, которых не было, когда он оглядывал горизонт перед спуском к воде. Осознав, что скоро станет не только усталым и голодным, но ещё и вымокшим, Сейджо совсем упал духом. С трудом забравшись по склону вверх, он ещё раз оглядел тучи, они явно приближались.

Подойдя к цветочной поляне, унылый парень ещё раз полюбовался цветами и бабочками, что всё так же беззаботно летали вокруг. Решив залезть на вытянутый серый камень возле поляны дабы осмотреть вершину холма, Сейджо осуществил задуманное. Ничего, кроме зарослей кустов, цветочной поляны и камня, где он сам стоял, на вершине не было. Парень повернулся к полоске туч, их пелена уже занимала четверть неба и стремительно надвигалась. Каких-нибудь полчаса, и холм зальёт ливнем.

Вдруг он ощутил звук удара чего-то твёрдого о камень и вибрацию от поверхности камня под ним. Одновременно с этим парень ощутил сильное беспокойство, какой то безотчётный страх, даже слегка зазвенело в ушах. Обернувшись, Сейджо увидал что-то очень странное. На камне стоял какой-то прозрачный силуэт, его очертания угадывались лишь в движении. Когда нечто неизведанное двинулось к нему, парень, начавший пятиться назад от страха, понял, что фигура напоминает гуманоида, только раза в полтора крупнее человека. Какая-то непонятная сила схватила его будто в тиски и швырнула в сторону. Пролетев несколько секунд по воздуху, несчастный упал прямо в трясину.

Вынырнув из ледяной воды, парень обнаружил, что по грудь в болотине и продолжает погружаться. Ничего в радиусе доступа рук кроме болотных растений, неспособных удержать человеческое тело на плаву, не было. Очень сильно захотелось жить, такие мелочи, как голод и холод, меркли рядом с осознанием реально грозившей опасности утонуть.

– Помогите, пожалуйста! Кто-нибудь! Я же сейчас утону! – прокричал Сейджо, пытаясь не делать резких движений. Помогало слабо, его словно затягивала под воду какая-то невидимая сила.

– Пожалуйста, прошу вас, я всё сделаю, только спасите, – прохрипел он, задирая голову вверх, поскольку погрузился уже по шею, – я хочу жить…

Сейджо форсировал дыхание и набрал в лёгкие побольше воздуха, перед тем, как его задранное лицо погрузилось в воду. В глубине души он понимал, что лишь затягивает неизбежное, но инстинктивная тяга к жизни оказалась сильнее, стремясь хотя бы на несколько лишних секунд продлить своё существование. Через несколько тягостных мгновений поверхность воды разгладилась, и ничто не указывало на то, что минуту назад здесь тонул человек.

Страж, стоя на камне, внимательно наблюдал за сброшенным им в воду вторгнувшимся элементом. Его органы получения информации, значительно более совершенные, чем у людей, отметили остановку сердца через две гектосекунды после погружения тела ниже уровня воды. Ещё через три гектосекунды после остановки сердца, страж отметил смерть мозга. Тело к тому времени погрузилось на четырёхметровую глубину и легло на метровый слой скелетов своих предшественников, окружающий холм со всех сторон. Ещё через две гектосекунды страж зафиксировал отделение души от тела. Поднявшись в воздух и пролетев до места утопления, вестник смерти схватил душу при помощи силовых полей и полетел вверх, к ближайшим вратам через барьер. В его задачи, поставленные перед ним несколько десятков гигасекунд назад и с тех пор неукоснительно соблюдаемые, не входило ничего, кроме розыска проникшей непредусмотренным способом в ключевой мир души, освобождения и выдворения этой, попавшей не через врата души, сквозь барьер.

Вскоре тучи добрались до холма. Хлынул дождь, смывая в болото все следы пребывания человека. Остались только камни, омытые каплями дождя цветы и неизвестно куда попрятавшиеся бабочки.

## Глава 1

Я сидел в своей комнате перед зеркалом, уставившись в свое отражение. Не то чтобы я любил смотреть на себя, или мне нравилась своя внешность, просто нужно было удостовериться, что «маскировка ауры» наложилась так, как задумывалось. Да и смотрел я не на себя, а на пространство вокруг себя.

– Ладно, сойдёт и так, – поморщившись, произнес вслух, кто меня здесь услышит, в комнате кроме меня никого, – всё равно атрибуты от чтецов ауры не скрыть.

Взглянув после этого себе в глаза, я слегка прищурился. Самая обычная внешность для юнца, которому лишь недавно исполнилось шестнадцать. А вот глаза выдавали истинный возраст, тот самый, который измеряется не годами, а прожитыми событиями. Я криво ухмыльнулся, и впечатление мудрости исчезло.

– Молодой господин, спускайтесь к завтраку, – раздался голос за дверью с одновременным стуком. Судя по голосу, это была Беата, молодая служанка, только недавно устроившаяся на работу в дом Болдоров.

– Буду через пару минут, – крикнул я, поднимаясь. Не хотелось заставлять мать с дядей ждать, напрашиваясь на очередные нотации. Хотя, почему-то была уверенность, что нравоучения всё равно будут, опоздаю я или нет. События моей жизни, после недолгого затишья, вновь начинали ускоряться, и вскоре понесутся, как снежный ком с горы.

Спустившись к столу, я пожелал доброго утра уже сидящим за столом Килике Болдор, своей матери, и её брату Санлису. Тот, как обычно, только зыркнул на меня, недовольный тем фактом, что я в принципе существую, неприязнь, повисшую между нами, казалось, можно нарезать ножом на дольки и расфасовать в мешочки. Мать же, холодно пожелав мне доброго утра в ответ, пригубила дурман из бокала, уставившись на висящую на стене картину. Я, не обращая никакого внимания на, казалось бы, вопиющее поведение невольных пленников одного стола, сел и приступил к тому, зачем сюда и пришел, к поглощению питательных веществ. К подобному радушию я уже успел привыкнуть, меня бы удивило, если мои родственнички начали вести себя нормально. К матери я, после случившегося три года назад, никаких родственных чувств не испытывал, как отрезало. После того, как в нашем доме появился её брат, который сразу же начал относиться ко мне так, будто ненавидел сам факт моего существования, мать под его влиянием начала всё больше отдаляться от меня, а в последние несколько недель я её без бокала в руках не видел. Догадки о том, что мой дядя приложил к этому руку, в последнее время переросли в уверенность. Впрочем, это была далеко не самая главная моя проблема.

– Лордин, сынок, завтра приедет рекрутор из Цитадели, он посмотрит на твои магические способности, – внезапно промолвила мать, по-прежнему избегая смотреть на меня.

– Сколько раз мне тебя просить, зови меня Дин, мне не нравится моё полное имя, – проворчал я с набитым ртом, не желая останавливать процесс жевания, ведь это влекло за собой увеличение времени за столом, проведенное в столь неприятной компании.

– Как ты смеешь так разговаривать с матерью, мелкий ублюдок?! Немедленно извинись! – дядя, как всегда, открывал рот лишь для того, чтобы извергнуть из себя очередные неприятные слова в мой адрес.

– Сан, не надо, – поморщилась Килика, – это же твой племянник, относись к нему, как ко мне.

– К этому мелкому уродцу?! Да скорее моя собака летать научится! – фразу про собаку дядя каждый раз вставлял вместо почему-то избегаемого «никогда». Всем живущим в этом доме было известно, что собаки у него нет и никогда не было.

– Я нормального роста, просто кое-кто слишком высок и часто бился о верхнюю перекладину дверей, – на самом деле задача подколоть человека, по какому-то недоразумению приходящегося мне родственником, была где-то в самом низу списка моих приоритетов, но вот случая применить остроумие и чувство юмора, которые помогали хоть как-то не сойти с ума от всего того, что со мной происходит, я не упускал.

– Лордин, мальчик мой, не нужно отвечать агрессией на агрессию, ты должен уметь прощать! – мать в последний год сильно ударилась в Конрадианство, не упуская случая выдать мне очередное нравоучение в стиле «возлюби ближнего своего, каким бы он ни был», сетуя о том, как грешно мы живём. Каким образом это сочеталось в ней с любовью к дурманосодержащим жидкостям, оставалось для меня загадкой. Наверно, дурманящий напиток и был для неё этим самым ближним.

– Просто Дин. Про прощение, это ты брату своему скажи, вон он сидит, корчит из себя оскорблённого, как будто это я его ублюдком назвал, а не он меня.

– Хорошо, Дин, я бы хотела чтобы ты не занимался сегодня и завтра своими ужасными тренировками, до прихода рекрутора. Если ты станешь магом, они тебе уже не понадобятся.

– Определяющее слово «если», мама. С чего ты так уверена, что у меня достаточно способностей?

– Думаешь, я слепая?! – внезапно плюхнув почти пустым бокалом об стол, прошипела моя собеседница, пристально уставившись на меня. Её брат на протяжении всего диалога не отрывал от меня буравящего взгляда, так мог бы смотреть Королевский Сыскарь на подозреваемого в покушении на королевскую семью. – Или думаешь, я дура?! Забыл уже свой тринадцатый день рождения?!

– Вот только не нужно мне напоминать о том, что мне почти каждую ночь снится в кошмарах! – Теперь Килику буравил взглядом уже я. Тут пришлось для эффекта слегка преувеличить, кошмары, конечно, мне действительно снились так часто, как я сказал, только вот тематика была намного разнообразнее, как говорится, во многих знаниях много печали.

– Сестра, успокойся, я говорил тебе не раз, незачем ему эта проверка, и мага из него точно не выйдет, для этого нужно чтобы голова не просто торчала, а ещё и работала, – дядя попытался подколоть меня шуткой, конечно же несмешной, чего ещё можно было ожидать от бывшего военного, которого выгнали из армии за хищения. На мой взгляд, вместо слов успокоения, лучше бы отобрал у сестры бутылку, все эти перепады настроения и резкое изменение поведения суть следствие злоупотребления дурманом.

– Мой мальчик станет великим! Самым лучшим магом, самым сильным! – бескомпромиссно заявила Килика, наполняя слегка дрожащей рукой бокал из бутылки, в которой, к слову, оставалась едва ли треть, притом что дядя к дурману даже не притрагивался. – Соберет себе команду из Приспешниц, и они сожгут этих клятых гурров дотла, всю их поганую Великую Пустошь! – Она опрокинула в себя бокал с таким видом, словно только что произнесла тост.

– Боюсь тебя разочаровать, мама, всё может оказаться совсем не так… – тихо произнес будущий великий маг, отодвигая от себя пустую тарелку. – А от тренировок я не откажусь ни при каких условиях. Доброго дня.

Покидая помещение, я бросил незаметно взгляд на стол, используя для этого шкаф со стеклянной дверцей. Санлис что-то нашептывал Килике, та сидела с расстроенным видом, словно бы не слушая брата. На миг сердце кольнула жалость по поводу резких слов, но потом я вспомнил подвал, боль во всём теле, семь мёртвых тел, непонятно как оказавшийся в руке окровавленный нож и яростные крики матери «Ты убил его, сволочь! Я тебя ненавижу, ненавижу!», и сочувствие как-то резко испарилось. Они все считали, что я очнулся позже и не помню ничего из того, что происходило в тот злополучный день, я же не спешил никого в этом разубеждать. Так было нужно для того, что мне предстояло сделать, если я хочу выжить.

Двинув под палящим светилом на задний двор, я увидел Тревора возле кузни. Тот рассматривал заточку своего клинка и задумчиво хмурился. Пройдя мимо его широкоплечей высокой фигуры, я зашёл на склад возле кузни и взял из угла два деревянных тренировочных меча. Вернувшись, я кинул ему один меч, после чего мы отошли от стены в центр двора.

– Ты, говорят, скоро отсюда уедешь, малец? – Тревор остро глянул на меня, не спеша приступать к учебному поединку.

– Кто говорит? Санлис? – я опустил учебный меч, судя по всему, придётся сначала поговорить. – Он разве способен разговаривать обо мне без ругательств и пены у рта?

– Да хотя бы и он, какая разница кто, важен сам факт того, что это последняя тренировка. Ты станешь магом и махать железками тебе будет не резон. Видал я вашего брата в деле. Сколько уже лет прошло? Года четыре? Да не суть, – отмахнулся Тревор и почесал усы. – Пойдем-ка, посидим в теньке, поговорим сначала, нет у меня никакого желания махать деревяшками на такой жаре.

Я не возражал, поскольку эти тренировки нужны были вовсе не для того, чтобы научиться махать острым колюще-режущим. Мы уселись на бревно возле стены, после полудня это место будет залито летним жаром, но сейчас утро, и я наслаждался островком прохлады.

– Так вот, было это во вторую гуррскую войну, как её теперь называют… – начал мой собеседник, обычно из него слова лишнего не вытянешь, а тут такая словоохотливость. – Разведка доложила, что на наш форт будет наступление, причём очень солидными силами. Мы одновременно готовились к штурму и прощались с жизнью. А потом, вечером, перед предполагаемым утренним нападением, прибыл к нам один франт из Цитадели. С дамочками-помощницами, как это у них водится, значит, непростой кто-то, из элиты. Имечко у него ещё странное было, Велес, кажись. В общем, мы его сразу невзлюбили, ходит такой, во всем чистеньком, свежий, и дамочки такие же, а он так с ленцой им указывает, что делать. Сразу захотелось ему в морду дать, да жалко стало. Себя жалко, не его, меня ж потом за такое начальство порвало бы живьём.

Тревор сделал паузу, глотнув какой-то жидкости из небольшой плоской фляжки, судя по символу на боку, как раз военный трофей тех лет. Я мысленно хмыкнул, сразу видно, настоящий военный, не боится ничего, ни магов, ни противника, только своего командира. – Дождались мы утра, естественно, никто не спал, не из-за волнений, просто готовились к последнему, как все мы считали, бою. И вот, утром, когда эти черномордые твари выстроились к атаке, этот хторов выкормыш на стене встал, а девушки рядом сели, ноги скрестили, а одна из них повернётся и крикнет «глаза берегите». Я тогда не сообразил сразу, к чему это, но на всякий случай зажмурился и рукавом прикрылся. А потом полыхнуло так ярко, что если бы просто глаза закрыл, ослеп бы наверно. А через пару секунд громыхнуло так, что все на время оглохли. И ветром так сильно в стену шибануло, что те, кто на стене оставался, послетали к хторовой заднице во двор. А магу этому с бабами все до одного места, спустился, причем не по лестнице, а слетел так плавненько, и в карету свою магическую двинул. Девки-помощницы подлечили тех, кто попадал вниз, кто глаза не закрыл, и вместе с ним уехали. Эх, красивые девки были!

– А с гуррами-то что было? – спросил я, больше для приличия, и так понятно было, что после такого не уцелеть.

– А от гурров ничегошеньки не осталось, только яма большая и круглая на поле, ещё деревья все в округе полегли. Я потом узнал, это не простой огневик был, а правая рука главы Цитадели. Только вот, хоть и силён был, не спасла его магия, сгинул в Кровавом Котле вместе с помощницами, вместе с большей частью нашего войска, почти двести тысяч там полегло, не говоря уже про стотысячное вражеское войско. До сих пор, как вспомню тот день, так вздрогну, – собеседник поёжился и приложился к фляжке.

– Так ты был там? Расскажи, как всё было на самом деле, слухи об этом сильно разнятся, – мне и вправду это было интересно, я уже слышал несколько версий, в том числе от человека, якобы участвовавшего в допросе пленных. Как выяснилось, почти всем непосредственным свидетелям заткнули рты, либо деньгами, либо острым железом. Но в таверне после бесплатной выпивки у многих развязываются языки.

– Ну как, был… Не совсем, наш отряд в тылу был, по заданию командования, в тот день мы должны были соединиться с основным войском и участвовать в генеральном сражении, только вот задержались в дороге. Если бы не эта задержка, тоже полегли бы всем отрядом, а так только последствия увидели. Ты только особо не распространяйся о том, что расскажу, нас просили держать языки за зубами, чтобы население не нервировать лишний раз, – Тревор, собираясь с мыслями, ещё раз промочил горло и замолчал, словно не очень хотел говорить об этом. Я молчал, не пытаясь его поторопить, моему собеседнику нужно было выговориться.

– Мы уже шли через перевал в долину, вдруг чувствуем, порыв ветра в лицо ударил, и запахло так, будто трупы неделю на жаре пролежали. Такой запашок сильный, хоть вешайся. Но идти-то надо, носы закрыли и вперёд. А потом, из-за поворота фигура на нас выходит, еле ковыляет, форма вроде наша. Ближе подошли, а это труп на нас двигается. То есть, не труп, конечно, только и живым он не выглядел. Плоть заживо гниёт и кусками отваливается, и запах тот же самый. Видимо, эти черномордые какое-то особо изощрённое проклятье на него наложили. Руки к нам тянет и хрипит, то ли «спасите», то ли «добейте», непонятное что-то хрипит, а потом падает. Санлис, он тогда уже командиром отряда нашего был, башку ему клинком отчекрыжил на всякий случай, проворчал что-то про магов, которые вечно создают ему проблемы, и мы дальше двинули. А потом оказалось, спешить не к кому, в долине только трупы. – Старый солдат сделал паузу, словно заново переживая те события. Я сопоставил вышесказанное с уже собранными сведениями, и выводы мне очень сильно не понравились. Очень сильно. Говорить о них собеседнику я, конечно, не собирался.

– И рядовые солдаты полегли, и маги, и целительницы, ничего не спасло, ни магия, ни амулеты, ни целительство, – печально продолжил Тревор. – Мы уже позже узнали, эти чернозадые какую-то магическую отраву применили против нас, только не рассчитали чего-то, сами тоже там все полегли. Сбежать смогли только те, кто далеко от центра был. А маг этот, Велес который, где-то на передовой ошивался с командой своей, шансов выжить никаких. Девок жалко, красивые девки были! – Тревор снова глотнул из фляжки, задумчиво глядя в безоблачное небо.

– Жениться тебе надо, Тревор. Найди себе какую-нибудь красивую девку, да детей заведи, – я говорил совершенно искренне, не было у меня негатива к собеседнику, несмотря на то, что это был дядин помощник и телохранитель.

– Да какая дура за меня пойдёт? Денег у меня нет, ценностей нет, хторова война сожрала всех, кто был мне дорог, и всё, что у меня было. Если бы не Санлис, я… – Тревор замолк и вновь приложился к фляжке. Хоть он и не договорил, я догадался, что речь шла о самоубийстве. – Я спас ему жизнь на войне, а он спас мою уже после. Жаль, что он тебе не нравится, он славный малый.

– Ага, видимо где-то очень глубоко. А ему ты обо мне то же самое говоришь? – я видел, что собеседник совершенно искренне пытается нас помирить, рассказывать ему о том, какая скотина мой дядя, было пустым занятием. Тревор не поверит в то, что его армейский дружок использует наивного приятеля в темную, пока в открытую не столкнётся с предательством.

– Ну да. Также и говорю. А он смеётся и говорит, чтобы я к тебе не привязывался. «Видимо, чтобы ты сильно не горевал, если со мной что-нибудь случится» – мелькнула в моей голове мысль. Собеседник стрельнул в мою сторону глазами, словно почувствовал мои раздумья.

– Ты славный малый, Дин, не знаю, почему тебя тут большинство считает то ли придурком, то ли психом, ты разумнее многих, кого я встречал. Не стоит закрываться от людей, будь проще, и окружающие к тебе потянутся. Давай сегодня без тренировок, лады? Если ты испытание в цитадели пройдёшь, тебе оно и не надо будет, железками махать. – Тревор потряс фляжкой, судя по звуку плеснувшегося содержимого, там ещё оставалось на донышке. – Кстати, давно тебя хотел спросить, вот ты физподготовкой очень старательно занимаешься, на упражнения с мечами очень внимательно смотришь, а как дело до самостоятельного повторения доходит, ты даже не стараешься. Зачем тебе оно надо было?

– Надо, Тревор, уж поверь, я без причины ничего не делаю. – Я не стал говорить, что стена между мной и другими обитателями дома Болдоров – дело моих рук. Просто так проще скрывать то, что никогда не должно стать достоянием общественности. – Кстати, ты же завтра едешь в «Перекрёсток»?

Перекрёстком в нашем селении называли крупную таверну, лежащую на перекрестье торговых путей в паре десятков километров западнее нашего Озёрного. Мне довелось там побывать прошлой осенью, место людное и шумное, можно встретить кого-угодно.

– Ну да, еду, в этой таверне лучшее копчёное мясо в округе, такого даже в Дагере нет, а у нас как раз запасы к концу подошли. А ты откуда знаешь? – Тревор подозрительно прищурился.

– Неважно откуда, важно, что мне тоже туда надо, как раз завтра. Возьмёшь с собой? – я улыбался, делая вид, что мне это не особо важно.

– Лады, только учти, мы едем вечером с приятелем, на его самоходной карете, а возвращаться будем с купленным только на следующий вечер. Так что, если захочешь вернуться с нами, придётся ждать, устраивает?

– Прекрасно. Только не уезжайте без меня, – теперь я уже искренне улыбался. Остался пустяк, чтобы завтра всё пошло так, как должно было пойти, без неожиданностей.

– Ладно, малец, договорились, а теперь расходимся, значит, по своим делам, – мой собеседник, допив остатки крепкого дурмана из фляжки, поднялся и направился в сторону кухни, видимо, рассчитывая продолжить веселье. Я же направился в сторону сада, нужно было побыть со своими мыслями наедине.

## Глава 2

Я лежал на крыше беседки, стоящей под густыми кронами в саду, и в очередной раз прокручивал последовательность предстоящих действий, соотнося их с ночными видениями, из которых я и получил эту информацию. Именно видения, а не сны, уж больно всё чётко и реалистично было показано. Кем показано, я не имел ни малейшего представления. Вначале я думал, эти видения насылает кто-либо из домочадцев или слуг, либо какой-нибудь непонятно кем нанятый маг, из тех, что могут влиять на разум. Оказалось, что это невозможно, для этого посылающий видения должен держать их в голове, вдобавок, ни один маг не будет делать такое каждую ночь. А держать их в голове никто не может по одной простой причине – эти видения показывают не то, что происходило или происходит, а то, что может произойти.

Вспоминая о том, как видения впервые атаковали мой бедный, непривычный к такому обращению разум, я невольно улыбнулся. Каким же наивным и радостным я тогда был, подумав, что вижу будущее, прикидывая, сразу рассказать всем, что я провидец, или подождать. К счастью, мне хватило ума помалкивать, ведь ничего общего с провидческим даром эти видения не имели. Я начал догадываться об этом только на третью ночь, когда увидел свою смерть второй раз, не имеющий ничего общего с первым. После этого я умирал в видениях десятки раз, различными способами: меня травили, рубили клинками, жгли магией, я умирал от магического истощения в битве, умирал от обычного истощения в пустыне, меня пытали, выспрашивая то, чего я даже не знал, умирал от атак недружелюбных существ и неизвестных мне сущностей, и ещё множество других способов, о которых мне и вспоминать не хотелось, но увы, они крепко отпечатались в моей памяти. Единственное, как я не умирал – это в постели от старости. Самыми неприятными были смерти, связанные с сексуальным насилием, таких было неожиданно много. В такие минуты, наутро, просыпаясь в луже пота, я радовался, что видения не передают никаких ощущений, кроме зрительных. Вместе с этими смертями я проживал десятки жизней, правда, большая часть из них были очень короткими. Я видел вещи, которые только произойдут с миром, и видел то, что никогда не произойдёт. Видел то, что хотелось навсегда впечатать в память, и то, о чём стараюсь не думать, чтобы быстрее забыть. Первые месяцы было особенно тяжело, мозг тринадцатилетнего подростка просто не справлялся с такими потоками знаний, у меня часто было отвратительное самочувствие, обморочные состояния и полная апатия. Повезло, что окружающие всё списывали на травмы, полученные в подвале, когда отец пытался принести меня в жертву Хтору, тёмному божеству, чьё имя упоминается только в ругательствах, чтобы получить оружие, способное уничтожить весь мир. Да, не повезло мне с семейкой.

Честно говоря, я очень смутно помню тот день, я знаю о происходящем из подслушанных разговоров и недомолвок, так что уверенности в том, что так оно и было, у меня нет никакой. Якобы мой отец, который непонятно где занимался какими-то магическими исследованиями и приезжал проведать семью лишь раз в несколько лет, и которого, кстати, я совсем не помню, приехал с кучкой каких-то мрачных типов, забрал меня и заперся со всеми нами в подвале. Якобы для ритуала, способного наделить меня невиданной доселе силой, достаточной для того, чтобы изменить весь наш мир к лучшему. Мою мать не пустили, она сидела возле двери и слышала ритуальные песнопения, потом страшные крики, как будто кого-то пытают или кто-то умирает в мучениях. Когда слуги по её приказу сломали дверь и ворвались внутрь, готовые ко всему, внутри обнаружилась семиконечная звезда, начертанная на полу и восемь трупов, исколотых и изрезанных, со вскрытыми животами, причём телу отца досталось сильнее всех. Я лежал в центре звезды с ритуальным кинжалом в руке, весь в крови и ошметках тел, не реагируя на окружающее, единственный живой свидетель происходящего, и при этом ничего не запомнивший. Семиконечная звезда используется в жертвенных ритуалах, обычно семь магов стоят на лучах, а восьмой в центре приносит в жертву какого-нибудь бедолагу, я прочитал об этих ритуалах в книге позже. На неизрезанных частях тел обнаружили нестираемые рисунки, характерные для жрецов Хтора. На теле отца их не нашли, но оно пострадало больше всего, рисунки могли быть на пострадавших частях.

После того дня у меня и начались видения. Может, они и раньше были, до этой истории, но всё, что было до, я очень плохо помню, прошлое как в тумане. Поначалу я не знал, как повлиять на их содержание, но со временем начало немного получаться, я начал убирать гибельные для меня варианты происходящего, выбирая лишь те, которые не вели к очередной смерти, пытаясь найти способ выжить в грядущих событиях. Я занимаюсь этим каждую ночь, больше двух лет, и теперь у меня есть план действий на ближайшую неделю, который я обязан воплотить в жизнь, другого такого шанса у меня не будет.

От размышлений меня отвлёк женский смех и негромкие голоса, судя по ним, в беседку пролезли две наши служанки: работающая у нас уже четыре года Грета, и новенькая Беата, ещё совсем молоденькая, на год старше меня. Я усмехнулся, шестнадцатилетний пацан, помнящий только три года своей жизни, но за эти три года ухитрившийся прожить в видениях жизней на несколько десятков лет, по жизненному опыту годился им обоим в отцы. Тем временем, служанки, очевидно отлынивая от работы, продолжали тихо переговариваться:

– А ты уверена, что она не проснётся и не хватится нас? – произнёс голос Беаты. – Я не так давно тут работаю, боюсь, что меня выгонят за такую провинность.

– Не беспокойся, хозяйка сегодня уже с утра перебрала, теперь будет спать до вечера, такое уже не в первый раз, Санлис уехал, молодой хозяин тоже непонятно где, либо в таверне в городе, либо в лесу, он обычно после тренировки дома не сидит, так что мы можем пару часов делать, что захотим! – Голос Греты был очень довольным, я представил их взгляды, когда я спрыгну перед ними с крыши и они поймут, что я всё слышал. Для усиления эффекта я решил подождать.

– Здорово! Можно отдохнуть, посплетничать. Кстати, а зачем молодой хозяин в лес ходит? Встречается там с девушкой? – с любопытством спросила более молодая служанка.

– А чего это тебя так интересует? Понравился тебе, что ли? – Судя по голосу, Грета посмеивалась, уже сделав для себя какие-то выводы.

– Может и понравился, не скажу! А что тут такого, он красивый, и улыбка такая загадочная. Гораздо лучше, чем этот противный Санлис. – Тут я мысленно согласился с Беатой, не про красивого, а про противного Санлиса.

– Ничего противного в нем нет, нормальный мужик, я с ним легко общий язык нашла, – возразила Грета, – подход нужно знать. Ничего, научишься со временем, девка ты разумная, сможешь.

– Ага, этот нормальный мужик норовит меня за жопу схватить каждый раз, когда я к нему подхожу, ещё и похабные предложения делает, – возмутилась Беата. Тут я мог понять дядю, самого такие мысли посещали, но ходу им я не давал, это могло разрушить весь мой план спасения.

– Ну так согласилась бы, он ещё и денег бы тебе дал. Да ладно, я же шучу просто, – рассмеялась Грета. Я поморщился, поскольку шутки тут не заметил, зато ощущалась попытка свести тему к шутке. Видимо, я не всё знаю про взаимоотношения дяди со служанками.

– Вот ещё, обойдётся! Хотя, если бы это был Дин, я бы подумала, – кокетливо заявила молодая красотка. Я с трудом прогнал из головы невесть откуда взявшиеся там картинки, где Беата, прямо в этой беседке, умело выпрашивает у меня прощение за то, что отлынивает от работы, а потом я несколько раз пользуюсь её уязвимым положением.

– Не советую с ним связываться, он после трагедии три года назад очень странный стал, не общается толком ни с кем, вечно что-то скрывает, головой, видимо, слегка повредился, хотя от такого немудрено, – задумалась Грета. Я тоже задумался, насколько много она знает. Помню, она недвусмысленно подкатывала ко мне, причём пятилетняя разница в возрасте её ничуть не смущала. Не встретив понимания с моей стороны, настойчивая служанка прекратила попытки, но интересоваться мной, как я вижу, не прекратила.

– А что произошло три года назад? – Живо заинтересовалась Беата. – Или это секрет?

– Отец его приезжал, хотел совершить ритуальное убийство своего собственного сына, представляешь? А Дин вырвался и всех их порешил, кинжалом на куски порезал! И собственного отца тоже! А потом говорит, мол, ничего не помню, очнулся с кинжалом в руке. – Грета с таким воодушевлением и уверенностью рассказывала кровавые подробности, нисколько не задумываясь о достоверности сказанного, что я даже восхитился. – Хозяйка требовала от него признания в содеянном, не верила, что сын ничего не помнит, любила она погибшего сильно. Тот ей наплёл, что ритуал сыну во благо, сильным магом его сделает, та уши и развесила. А когда ей доказали, что отец сына убить хотел, тогда хозяйка на примирение с Дином пошла, только той теплоты между ними уже не было. Нелюдимым он стал, так что тебе тоже ничего не светит, – грустно закончила служанка, видимо вспомнив свои попытки залезть ко мне в постель.

– Ну почему же не светит? При других условиях очень даже получилось бы, – свесившись с этими словами с крыши, ухватившись руками за край, я аккуратно спрыгнул и посмотрел на ошарашенных служанок. – Просто мне скоро уехать придётся, надолго, не до отношений будет. И извини меня, Грета, за то, что отшил тебя, дело не в тебе было, а в моих проблемах.

– Молодой хозяин, простите нас, пожалуйста, мы не должны были вас обсуждать! Не выдавайте хозяйке, она с нас за такое шкуру спустит! – Грета от осознания того, что объект её сплетен всё слышал, аж на колени встала, сложив ладони на груди, как будто к ней не я с крыши беседки спрыгнул, а спустился сам святой Конрад. Беата, беря пример со своей более опытной подруги, скопировала её позу, умоляюще глядя на меня своими огромными чёрными глазищами. Её волосы, собранные в хвостики по бокам, в сочетании со взглядом и позой выглядели так мило, что мне в голову опять полезли последствия длительного воздержания в виде фантазий с участием меня и обеих девушек одновременно. Воображение, подстёгнутое частенько бывавшими в видениях пошлыми сценами, творило чудеса. Тот факт, что я легко могу воплотить в реальность любую из этих фантазий, стоит только приложить немного усилий и красноречия, ещё больше усиливал эффект. Грета, без труда угадав направление моих мыслей по моим взглядам и выражению лица, видимо, решив не упускать момент, сделала вид, что устала стоять и присела на корточки, разведя колени ещё сильнее, при этом её юбочка, не доходящая до колен, задралась самым бесстыдным образом. Вдобавок, служанка, якобы ненароком, начала что-то поправлять в области довольно значительной, хотя и поменьше, чем у своей стоящей рядом коллеги, груди, отчего та почему-то начала ещё сильнее вылезать из декольте. Ещё раз попросила прощения, теперь гораздо более томным и соблазнительным голосом. Слишком поздно, я уже успокоился, хватило мыслей о том, что если я их сейчас оприходую, то не проживу и недели, причём последние два дня меня будут пытать. Такой вариант развития событий я тоже видел.

– Конечно, я вас прощаю! – произнёс я, отворачиваясь и поправляя в штанах вставшее достоинство, – считайте, меня здесь не было. – Я направился в свою комнату, до ужина ещё было много времени, а у меня ещё листовка не дорисована, а она должна у меня быть уже завтра вечером, ко времени моего отъезда. Хотя кого я обманываю, нужно срочно передёрнуть, иначе я свихнусь от возбуждения.

***

Этой ночью мне привиделось очень странное и доселе невиданное мной видение. Какое-то непонятное пространство, заполненное туманом, и огромная стена, состоящая из одинаковых блоков, прилегающих друг к другу, наподобие пчелиных сот, только серого цвета, несколько ячеек имели тускло-красный цвет. Стена тянулась в обе стороны так же, как вверх и вниз, теряясь в тумане. Я парил возле неё, не меняя положения, словно плавал в толще воды. Странное и удивительное место, интересно, где оно находится? Где-то в глубинах океана? Но как я здесь дышу и вижу? Да и не может вода быть похожей на туман. До сих пор видения показывали лишь то, что может произойти со мной, а не с другими людьми, но ничего подобного в них не наблюдалось даже близко. Я протянул руки к стене и обомлел: мои руки были разными, и в принципе на руки слабо походили. Правая конечность была покрыта серебристыми мелкими чешуйками и заканчивалась не кистью с пальцами, а каким-то пучком тонких щупалец, которые, шевелясь, поочерёдно выстраивали различные сложные переплетения. Левая конечность, также покрытая чешуёй, на конце была похожа на раскрытый цветок с тёмным кристаллом посередине. Через пару мгновений ближайшая ячейка стены поменяла цвет с серого на тёмно-красный.

Конечности потянулись назад, и только в этот момент я догадался, что это не мои руки, а сам не имею рук вовсе, после чего обернулся. И посмотрел.

Нечто, похожее на клубок, размером с самую большую комнату нашего особняка, созданный переплетением полупрозрачных щупалец, свитых между собой в искажённой глубине настолько сложным способом, что при одном только взгляде на это, начинала кружиться голова, если у меня вообще тут была голова, рук-то нет. Из этого клубка торчали в разные стороны, растущие из глубины длинные отростки-щупальца, закованные в чешуйки, их я и принял за свои руки. Каждое из них заканчивалось по-разному, были клешни, как у морских раков, которые мне доводилось видеть на нашем столе по праздникам, были копыта, хотя зачем этому существу копыта, было совершенно непонятно. Были и такие, которые я ни с чем знакомым не мог сравнить, были похожие на руки и лапы. В целом очень отталкивающее, даже пугающее зрелище. Существо отлетело дальше и протянуло уже виденные мной закованные в чешую конечности к очередной серой ячейке.

Я попробовал двигаться, представив, что приближаюсь к стене, и действительно начал перемещаться. Существо при этом резко содрогнулось и наставило на меня щупальца, похожие на цветки с кристаллами. Через мгновение, я едва успел испугаться, ко мне с невероятной скоростью устремилась конечность, заканчивающаяся копытом, и ударила меня в грудь.

***

Резко проснувшись, я подскочил, сдёргивая пропитанное потом тонкое одеяло, пытаясь отдышаться и успокоить бешено бьющееся сердце. Что за хторово отродье мне приснилось?! Я потёр место удара, которое почему-то побаливало, но не снаружи, а глубоко внутри. Что бы это ни было, такого со мной ещё не происходило, при всей моей огромной коллекции смертей в видениях, гибель от удара щупальцем с копытом, нанесённого самой невероятной из всех виденных мной тварей, прочно заняла первое место в конкурсе на самую глупую смерть.

– Может, хватит всего этого дерьма? Почему нельзя что-нибудь приятное показать? Я, Хтор возьми, заслужил немного приятных снов! – Хрипло и громко произнеся непонятно кому эту фразу, я сдвинулся на сухую часть простыни, перевернул и сдвинул подушку, после чего укрылся перевёрнутым одеялом.

***

В этот раз сон-видение начинался более мирно, но менее интересно. Килика и Санлис сидели в будуаре, не слишком-то похожем на комнату моей матери, на краю большой кровати, разговаривали и пили фруктовый дурман из пузатых бокалов на тонкой ножке. На столике возле них стояла бутылка и поднос с простыми закусками, состоящими из кусков хлеба и положенный сверху на них кусков масла. Одеты оба были довольно легко, видимо в комнате было жарко. Поставив свой бокал на стол, дядя притянул свою сестру к себе и начал целовать, та не возражала. Словно эти двое вовсе не были братом и сестрой, а были обычной парочкой. Хотя я бы точно предпочёл, чтобы этот придурок не был моим родственником. Отобрав у моей мамы бокал, Санлис повалил её на кровать, и навалившись сверху, одной рукой начал лапать её грудь, а второй шарить под юбкой между раздвинувшихся с готовностью ножек.

Я находился в полнейшем шоке от происходящего, такого мне точно не хотелось бы! А это точно они? Больше было похоже, что эти двое передо мной просто были на них похожи. Пытался закрыть глаза, сместиться в сторону, отвернуться, либо прервать как-то видение. Все эти попытки были безуспешны, словно бы моё существование в этой комнате ограничивалось бесплотным безвольным духом. Тем временем некто, похожий на Санлиса, уже стянул с особы, похожей на мою мать, трусики, после чего быстро сорвал с себя брюки вместе с трусами, блеснув своим готовым к дальнейшему достоинством. Несмотря на нежелание иметь хоть какое-то отношение к происходящему, я не преминул отметить визуально меньшую длину и толщину увиденного у "дяди", по сравнению с моим, от чего я испытал моральное удовлетворение. Санлис, тем временем, уже интенсивно двигался, прижав сведённые ноги Килики к животу, не потрудившись полностью раздеть ни её, ни себя. С того места, где я висел безвольным наблюдателем, было хорошо видно искажённое удовольствием лицо матери. Правда, я давно не считал её матерью, воспринимая эту женщину как чужого человека, а после такого зрелища ещё более укрепился в своём мнении. Внезапно её тело задергалось в судорогах, Килика оттолкнула ногами Санлиса, повернулась на бок и отрубилась.

Теперь дядя не спешил. Быстро допив дурман из обоих бокалов, он положил подушку рядом с сестрой, после чего, выпрямив ноги, одновременно перекатил её животом на подушку. Проделав это настолько ловко, словно всю жизнь имел дело с безвольными телами, Санлис опять подошёл к столику, зачерпнул пальцами масло с куска хлеба, после чего аккуратными движениями принялся намазывать его сестре между оттопыренных аппетитных ягодиц. Именно это зрелище привело к тому, что моё отвращение уступило место возбуждению, может потому, что я не видел их лиц, может потому, что окончательно прекратил воспринимать действующих лиц как родственников, а может немалую роль в этом сыграла необычность ситуации, поза и предвкушение происходящего, ведь пальцы мужчины определённо смазывали отверстие, не предназначенное для соития, но несмотря на это, частенько для него используемое.

Подвигав ещё немного пальцами, мужчина с предвкушающим выражением лица оседлал бёдра лежащего безвольно тела, одновременно смазывая себя остатками масла, после чего приставил свой возбуждённый орган к нужному месту и надавил. Я так и не смог переместиться, поэтому сам процесс не видел и довольствовался общим планом. Санлис уже лёг сверху на спину женщины, повернув голову ко мне лицом, двигались лишь его бёдра, глаза были закрыты, а лицо выражало блаженство. Буквально через минуту его движения ускорились, а потом стали резкими, после чего мужчина, секунду назад сильно сжимающий свою жертву, расслабился, даже не делая попытки встать. Лицо Килики всё это время выражало полное безразличие к происходящему, она была в отключке, и похоже, надолго.

***

Я проснулся, и не открывая глаз, продолжал прокручивать недавнее видение. У меня и до этого были откровенные видения, но только с моим участием и очень скомкано, в этот раз я был лишь наблюдателем, и это было самое невероятное и возбуждающее зрелище, которое мне при всём желании не удастся забыть, даже несмотря на участвовавших в нём похожих на моих родственников людей. Я искренне надеялся, что это видение, как и остальные, отображало не то, что произойдёт, а лишь возможный исход событий, и никогда не будет воплощено, хотя главные действующие лица были явно моложе своих реальных копий лет на десять.

Солнце уже встало, скоро все проснутся, но разминку сделать успею, иначе мой молодой организм, естественным образом отреагировавший на возбуждающее зрелище, не успокоится. Ничего, скоро мой затянувшийся период воздержания закончится, осталось какая-то малость, пережить грядущие несколько дней, выжить и добраться до безопасного места.

## Интерлюдия: Лорелл.

Сад был прекрасен. Прекрасен даже по меркам самого садовника, с его обострённым чувством гармонии. На взгляд обычного обитателя дворца Азора он был настолько восхитителен, что, впервые увидев его, посетители замирали с открытым ртом, не в силах оторваться от созерцания. Лорелл всегда с гордостью смотрел на своё детище, которому он подарил семь месяцев своей жизни. Вот и сейчас, он с удовольствием осматривал дорожки из специально выращенной, невероятно мягкой травы, достаточно плотной, чтобы исключить соприкосновение идущего с землёй, одновременно поглядывая по сторонам и подмечая места, требующие его вмешательства.

Собственно, садом в обычном понимании этого слова этот клочок земли не был, скорее он мог называться диким лесом, гармонично сочетающим в себе и цветы, и деревья, и кустарники, образцы которых садовник понемногу добавлял в композицию. Переплетения трав, кустов и ветвей вызывали у смотрящего на них невероятное чувство завершённости и гармоничности, певчие птицы, вьющие гнёзда где-то внутри, грызуны и мелкие зверьки, совершенно не боящиеся никого, спокойно занимающиеся своими делами под взглядами посетителей, довершали картину. Насыщенный зелёный цвет сам по себе удерживал на себе взоры, изумительных оттенков цветы на этом фоне выглядели непередаваемо. У зашедших на территорию сада моментально улетучивались тревоги и дурные мысли, снисходило умиротворение и просветление.

Лорелл заприметил невысокую хрупкую фигуру у входа и двинулся к ней навстречу. Морина, дочь князя Азора, Филота и его жены Кираты, пожалуй, самая частая гостья садовника и его детища. Не так давно вернувшаяся из Ифинура, столицы королевства, где гостила полгода у своих родственников, правителей Менопритии, чьей частью было и княжество Азора. Весьма любознательное и разумное дитя для своих двенадцати лет. Садовнику очень импонировала её тяга к природе и прекрасному, когда-то и он был таким же. Впрочем, во многом он таким же и остался.

– Привет, дядя Лори, как ваши дела? – энергично махая одной рукой и улыбаясь, прокричала юная посетительница, – я не слишком рано? Очень хотелось покормить вкусняшками Пита!

– Все нормально, Мори, я же уже говорил тебе, можешь заходить сюда в любое время. – Морина была единственным человеком, называющим его «дядя Лори», и единственным человеком, кому он это позволял.

Пит, упитанный енот средних лет, услышав своё имя, вылез из норы, что была неподалёку от входа, и не спеша, с достоинством зашагал к мешочку, который сжимала в руке девочка.

Лорелл присел на невысокий камень с плоской верхушкой, покрытый мягким мхом, который гости использовали вместо скамейки. Пит с аппетитом хрумкал очищенными лесными орешками, ничуть не стесняясь брать их с левой руки девочки, при этом снисходительно терпя осторожные поглаживания правой рукой. «Забавно, что он никому, кроме неё и меня, не позволяет ни прикасаться, ни кормить себя с рук» – подумал садовник. – «Видимо, как и я, чувствует в этой пигалице какое-то сродство с природой. Забавно, можно было бы заподозрить в ней задатки природника, но я-то знаю не понаслышке, эти способности можно передать только по наследству.»

Он вспомнил, как случайно оказался свидетелем диалога родителей девочки, которые разговаривали под магическим куполом и поэтому считали, что их никто не слышит. О тех вещах, которые он подчерпнул из разговора, Лорелл не собирался никому говорить, для сохранения таких тайн могли и аристократов под нож пустить, что уж говорить о простом садовнике. Однако, принять во внимание то, кем являлся настоящий отец Морины, было при общении с ней просто необходимо.

Тем временем, насытившийся лакомством и поэтому весьма довольный Пит, наполовину опустошив мешочек с угощением, лизнул ойкнувшую девочку в щеку, после чего, усевшись возле полупустого мешочка, закрутил ему верх передними лапами, и схватив после этого в зубы, неторопливо понёс остатки угощения к себе в нору.

– Ого, как он умеет! Дядя Лори, Пит оказывается очень умный! – удивилась Морина, не сводя восхищенного взгляда с довольного жизнью енота.

– Не такой уж он и умный, Мори. Когда мы играли в таврели, он ни разу не выиграл.

– Он и в таврели умеет играть?! Это же сложно! Даже я не могу запомнить правила, а он… – Девочка, переведя взгляд на садовника, осеклась, увидев его улыбку. – Вы же пошутили, да?

– Конечно, это шутка. – Теперь Лорелл говорил с серьёзным лицом. – Пит, играющий в таврели, как такое возможно? Все знают, что он предпочитает игру в кости. – Енот, раздумывающий над тем, заталкивать ли в нору мешочек целиком или не лениться и перетаскать в лапах содержимое, на его слова лишь фыркнул.

– Ха-Ха. Очень смешно. Я смотрю, вы сегодня в хорошем настроении? – Морина разместилась рядом на камне и хитро взглянула на садовника.

– В этом саду невозможно быть в каком-то другом настроении. – Лорелл улыбался, закрыв глаза и подставив лицо утренним лучам Светила. День только начинался, но уже обещал быть интересным.

– А можно задать вам личный вопрос? – Добавив вкрадчивости в голос, продолжила девочка.

– Конечно же можно. Абсолютно любой. – Не выходя из состояния созерцания, произнёс её собеседник.

– Что, прям любой-любой? – Удивилась Мори.

– Да. Вот если бы ты спросила «Можете ли вы ответить на личный вопрос?», ответ бы был другим.

– То есть, вопрос я задать могу, а ответа на него могу не получить? – Не унималась любопытствующая девочка.

– Именно. – Лорелл открыл глаза, прислушиваясь. До его чувствительных ушей донесся настораживающий звук откуда-то извне границ сада, кажется, со стороны города. Он продолжил вслушиваться в надежде, что звук повторится, и садовник сумеет его опознать.

– Как так вышло, что такой красивый мужчина, как вы, до сих пор не нашёл себе девушку?

Садовник открыл глаза, и повернув голову, посмотрел на свою собеседницу. Он догадывался, о чём пойдёт речь, но не думал, что спросят прямо, без обычной витиеватости. Её взгляд и серьёзное выражение лица дали ему понять, что Морина намерена разобраться в этом вопросе и отступать не будет.

– Красота – понятие относительное. Я предпочёл бы иметь более мужественную внешность. – Лорелл вспомнил, как ещё с детства легко мог сойти за девочку, и с возрастом, из-за хрупкой фигуры, сходство с женским полом только усилилось. Влияние крови матери ульвийки, на которую он был гораздо более похож, нежели на отца человека. Пшеничного цвета волосы и зелёные глаза, наряду со смазливым женским лицом, всегда привлекали внимание, становясь либо объектом насмешек, либо объектом поклонения. А когда в магической обучальне узнали, какая у него боевая форма, насмешки стали сильно преобладать. Ирония судьбы, салор – одно из самых опасных созданий, встреча с которым даже для отряда опытных охотников может быть фатальной. Но салор, как боевая форма, полностью бесполезен, поскольку перевоплощение в него для самого мага намного опаснее, чем для его противников. Потеря рассудка и сумасшествие – все маги с подобной боевой магической формой заканчивали именно так, прямо во время боя, даже те, кто кичился особыми подготовками разума. Воспоминания о деньках, проведённых в обучальне магов, а потом об учителе-природнике, научившем Лорелла превращать свою слабость в силу, промелькнули в его голове, пока он слушал ответ собеседницы.

– Не нужно ничего менять, вы прекрасны именно таким, какой вы сейчас! Это я вам как женщина говорю! – Поспешила горячо заверить его Морина. Садовник улыбнулся. «Тоже мне, женщина нашлась. У тебя детородный период только через пару лет наступит». Вслух он сказал совсем другое:

– И кто из этих домогающихся меня дамочек тебя подговорил разузнать именно это?

– Никто, я сама хочу это узнать, – поспешно заверила его собеседница. Слишком поспешно, словно заранее репетировала эту фразу.

– Запомни, если надеешься на откровенный разговор, тебе нужно самой избегать неправды. В мире есть много разумных существ, способных отличать правду от лжи, кто-то с помощью магии, кто-то, изучая мимику и жесты. Я встречал даже таких, которые сами не знают, как у них это получается. – Лорелл не упустил случая передать юному поколению немного накопленной на своих ошибках мудрости.

– Ну хорошо… это была Хлоя, она занимается чисткой одежды и белья. Я пообещала ей спросить об этом, а она мне починит моё любимое парадное платье, которое я ненароком порвала, когда крутилась перед зеркалом и изображала принцессу. А ещё, Хлоя не расскажет о порче платья маме, чтобы та лишний раз не сердилась. Но мне и самой любопытно, как и вообще всем, кто тут живёт, среди служанок это, наверно, любимая сплетня. Ну вот, теперь ваша очередь говорить честно. – Морина, протараторив и вывалив уйму сведений, ожидающе глядела на садовника.

Лорелл задумался. Врать он не любил, да и делать это в откровенном разговоре было глупо, вдруг собеседница почувствует попытки юлить. В итоге он решил рассказать правду, просто сильно урезанную версию.

– Когда-то давно, когда я был намного моложе и глупее, я причинил боль той, кому не следовало её причинять. В ответ она наложила на меня страшное проклятье. Теперь если я, хм… возлежу с любой женщиной, то эта женщина в течение нескольких минут умирает. Это проклятье невозможно снять, только передать, причём добровольно и на таких условиях, что добровольно никто не согласится. Поначалу я пытался бороться, пробовал разные способы, но в итоге это привело лишь к новым смертям. Поэтому я не завожу отношений, чтобы никому не причинять вред.

– Ничего себе! Это же ужасно! Как такое возможно?! Что вы ей сделали такого, что она так отомстила?! Возлежу, это вы про соитие, да? А вы не пробовали попросить у неё прощения, попросить снять проклятие? – Морина засыпала печального садовника вопросами.

– К сожалению, она очень сильно перенапряглась, когда накладывала это проклятье, и.... в общем, она погибла от истощения почти сразу. Так что нет, не пробовал. Да и не смогла бы она. – Лорелл ответил только на последний вопрос, тактично опустив остальные.

– Какой кошмар! Тяжело вам, наверно, живется! – Девочка ещё что-то говорила, но Лорелл пропустил это мимо ушей, вслушиваясь в происходящее вокруг, поскольку звуки со стороны города повторились, и это определённо были крики. Садовник поднялся и применил конструкт «Лесное чутьё». В городе шли бои, применялась магия и умирали разумные, сразу в нескольких местах.

– Оставайся здесь, не выходи наружу и не ходи во дворец, в случае опасности прячься в зарослях, – торопливо проинструктировал недоумевающую девочку растерявший всю умиротворённость Лорелл, после чего быстро припустил в сторону города, применив «Ускорение». На ходу проверил запас магической энергии – больше половины.

Добежав до начала главной улицы, проходящей через весь Азор, садовник остановился в замешательстве. На его глазах войны-тавры, представители племён Тавров, живших в расположенной далеко к югу Великой Пустоши, которые были в своих характерных доспехах и шлемах с бычьими рогами и которых тут просто не могло быть, громили дома, убивали мирных жителей, рубили немногочисленных стражников-защитников города. Вдалеке, на центральной площади, Лорелл обостренным магией чутьём ощутил скопление магической энергии, характерное для пространственных порталов.

«Совпадение ли то, что князь с двумя придворными магами-стихийниками, способными остановить погром, сейчас в Ифинуре?» – Именно такая мысль пронеслась в голове Лорелла, пока он с невероятной быстротой сформировал сверкающую зелёными отливами «магическую стрелу» и запустил её в того разбойника, который стоял посреди улицы и раздавал команды. Стрела, не долетев до цели полметра, исчезла во вспышке, заставив переливаться всеми цветами радуги закрывающий врага магический щит. Командиру вторженцев это не понравилось, он начал раздавать команды на гуррском, десяток мародёров, из тех, что грабили и убивали, побросали свои дела и двинулись на мага. Те из них, кто насиловал, причём как женщин, так и мужчин, то ли без сознания, то ли мёртвых, отрываться от этого процесса не спешили.

Садовник практически мгновенно создал ещё один конструкт «магическая стрела» и направил удар в ближайшего тавра. С тем же успехом – стрела разбилась о щит. «Амулеты даже у рядовых? Это не простые мародёры и не простое нападение!» Его зубы удлинились, исказилась челюсть и черты ещё пару секунд назад красивого лица погрубели и стали напоминать лесную бестию, как ещё называли салоров. Кисти рук превратились в звериные лапы, но дальше превращение не пошло. Частичная трансформация в боевую форму позволяла Лореллу сохранить разум, не давая зверю взять над ним вверх, при этом давала возможность соединяться с источником магических сил напрямую, как любая другая боевая форма. Секрет учителя, который тот унёс в могилу, поделившись только со своим лучшим учеником.

Подпитываясь от источника напрямую, а не через резерв, любой маг любого направления мог использовать даже очень энергоёмкие конструкты и воздействия. Собственный резерв при этом тратился только на поддержание самой боевой формы, которую даже сильные маги могли поддерживать всего лишь несколько десятков минут. Частичная трансформация сохраняла достоинства боевой формы, и при этом была лишена её недостатка в виде ограниченного времени действия, Лорелл мог поддерживать её часами. Но сейчас столько времени ему не требовалось. Из-под земли очень быстро полезли толстые корни и побеги, чей рост и направление поддерживались одним из сильнейших конструктов природников, доступным с пятой ступени – «Дикой Чащей». Оплетая ноги и тела тавров, побеги прорастали прямо сквозь тело, легко отыскивая слабые места в доспехах, буквально разрывая издающих наполненные невероятной болью крики вторженцев. Амулеты, рассчитанные на защиту от прямого магического урона, какой обычно бывает у стихийников, оказались беззащитны против природника.

Уже через минуту всё было кончено. Лишённые магической подпитки побеги превратились в чёрный порошок, потихоньку развеиваемый ветром. Поломанные и покорёженные тела лежали в лужах крови, Лорелл, превратившись обратно в прекрасного юношу, валялся на земле, пытаясь справиться с откатом от пропуска магической энергии через себя. Несколько месяцев назад, когда ему пришлось серьёзно магичить, используя частичное перевоплощение, откат был гораздо слабее. Теперь же природника бросило в жар, сердце застучало, как бешенное, гоня кровь по телу и наполняя те места, которые обычно наполняются в состоянии возбуждения. Начались неприличные видения, как будто он попал под иллюзии разумника, впрочем, быстро исчезнувшие в никуда, как и другие симптомы. Через минуту Лорелл уже бежал во дворец, времени размышлять над усиливающимися симптомами, которых раньше у него совсем отсутствовали, не было. Судя по действиям убийц в рогатых шлемах, их отряд просто отвлекал внимание возможных защитников от главной цели. А поскольку князя здесь не было, целью была его семья. Гадая, знал ли истинный виновник нападения о том, что дочь князя на самом деле дочь правителя Менопритии, садовник вошел во дворец.

Никого живого в помещениях дворца, который в действительности являлся обычным особняком, не осталось. Переступая через изрезанные и заколотые тела, Лорелл, гадая, успел ли кто-нибудь убежать, быстро осмотрел помещения. Не обнаружив следов нападавших, он направился в свой сад. На входе, возле камня в форме скамейки, лежала без движения фигура, полностью замотанная в чёрную ткань, даже после смерти не выпустившая кинжалы из рук. Садовник подошел вплотную, и опустившись на корточки, стащил ткань с лица. Того, что нападавший лишь притворяется мертвым, чтобы напасть на подошедшего, Лорелл не боялся, парализующий, а в больших дозах смертельный яд сторожевого растения, метающего в нарушителей отравленные семечки, разил наповал любого. Под тканевой маской оказалось смуглое лицо с характерными особенностями. Пока Лорелл гадал, был ли гуррский скрытник один, кто из дворца передавал информацию о поездках князя и координировал ли кто-то нападение, из кустов опасливо вылезла Морина, осторожно подошла к садовнику, настороженно косясь на тело.

– Дядя Лори, что случилось в городе? – Морина пыталась казаться спокойной, но это выходило у неё плоховато. – Во дворце тоже кричали, это были убийцы, да? Они за мамой приходили? – На последних словах девочка не выдержала и начала всхлипывать.

– Нет, Мори, они приходили за тобой. – Устало ответил Лорелл, присев на камень. – Твоя мать жива и прячется где-то в лесу. Отец приедет через пару часов. Не ходи пока во дворец, хорошо?

– Я уже взрослая, не надо беречь мои чувства! Все слуги мертвы, да? – Узнав, что мать жива, Морина быстро успокоилась, княжеское воспитание давало о себе знать. – Почему ты скрывал, что природный маг? Когда этот, в чёрном, упал, я сначала не поняла, думала притворяется, но теперь… сторожевое растение, верно? Я читала о природниках и их творениях, только не знала, как они выглядят. – Девочка покосилась на безобидные на первый взгляд кустарники возле входа, мимо которых так часто беззаботно пробегала.

– Прости, что обманывал, Мори, я никому не хотел причинять вред, мне просто хотелось спокойно жить. Это было единственное, что я скрывал о себе. Теперь мне нужно уходить, встречаться с твоими родителями и отвечать на их вопросы у меня нет никакого желания. Твоя мать спряталась на полянке в лесу у ручья, где ты любишь играть, там ты до приезда отца будешь в безопасности.

– Прощайте, дядя Лорелл, я знаю, что вы хороший, и никогда не причинили бы мне вред. Я надеюсь, мы ещё увидимся. – Сказав это, Морина побежала в сторону леса, иногда оглядываясь на фигуру печально сидящего на камне садовника. Пит, всё это время выглядывающий из норы и прислушивающийся к разговору, просеменил к садовнику и присел рядом.

– «Ты уходишь и уже не вернёшься» – грустно констатировал енот, не произнеся при этом ни звука, только грустно глядя вслед убегающей девочке.

– Это так, – не стал отрицать садовник, произнося фразу вслух, поскольку концентрироваться на мыслеречи не было желания, да и скрываться было не от кого. – Мне теперь здесь опасно. Сад без моей поддержки быстро придёт в запустение. Тебе нужно искать новый дом.

– «Эх, как же не хочется обратно в лес! Привык я к комфорту и доступной еде. Да и в кости там не с кем перекинуться» – мыслеречь Пита сочилась унынием и растерянностью. Лорелл повернулся к еноту и с грустью поглядел на его тушку. Пит лёг на траву и закрыл лапами мордочку.

– Попробуй в городе поискать новых хозяев, приятель. А с игрой в кости в любом случае завязывай, люди не поймут, да и азартен ты чрезмерно, – Лорелл ласково потрепал енота по загривку и поднялся. Камень-скамейка, повинуясь его мысленному приказу, поднялся вверх, удерживаемый внезапно вылезшими из-под земли корнями. Садовник забрал из ямы непромокаемый заплечный мешок с лямками и свёрток с зачарованными им лично кинжалами, надел мешок и повелел корням поставить камень на место. Через пару мгновений никто бы и не заподозрил, что глыба когда-либо двигалась.

– «Удачи тебе, друг Леса. Пусть Мать-Природа всегда делится с тобой жизнью» – Мыслеречь енота окрасилась уважением. «Да какого к Хтору енота» – подумал Лорелл, – «несмотря на года, проведённые в этом теле, он ещё помнит себя человеком». Он попрощался и под «ускорением» двинулся в сторону леса, намереваясь незаметно проскочить мимо одной поляны у ручья. В этом направлении его будут искать в последнюю очередь. Питер Пэддин, в прошлом природник-экспериментатор, допустивший ошибку в расчётах одного эксперимента по трансформации в боевую форму, а ныне просто енот по кличке Пит, не спеша двинул в сторону города на поиски подходящего места для жилья. Сад будет безопасен ещё пару дней, запасов в норе, спасибо Морине, на это время хватит, можно не спеша осмотреть все сады в городе. Енот надеялся, что найдет себе тёплое местечко и в лес возвращаться не придётся.

## Глава 3

Я закончил зарядку, и подойдя к столу, достал из ящика листовку. До обязательного совместного завтрака с дядей и матерью ещё оставалось время. Выкинув из головы так некстати появившиеся там кадры ночного видения с их участием, раздумывая, как вообще смогу им в глаза после такого смотреть, я посмотрел на прямоугольный кусок бумаги, который пару месяцев назад приобрел в Дагере, ближайшем к нашему захолустью городе, который хоть и не был самым большим портом на северном побережье Внутреннего моря, но уж точно входил в пятёрку крупнейших. На куске был изображен темными чернилами парусник, плывущий по волнам, ниже него бежала надпись: «Нам всегда нужны матросы». Ниже я дописал «Чёрный странник», вышло довольно похоже, мне пришлось долго тренироваться в написании именно таких фигурных символов, чтобы добиться сходства. Такие бумаги расклеивались возле таверн и в порту, дабы завлечь людей на торговые суда, бороздящие Внутреннее море. Конкретно «Чёрный странник» матросов так не набирал, будучи своеобразной морской элитой – перевозчиком состоятельных пассажиров вдоль побережья, по огромной дуге, огибающей весь северо-западный кусок континента, аж до самого залива ледяных ветров. Но я вовсе не планировал становиться матросом, хоть и состоятельным пассажиром меня тоже нельзя было назвать.

Собрав в заплечный мешок все свои сбережения и те немногие вещи, которые могли потребоваться в путешествии, прибрался в комнате, убирая в корзину любые вещи, имевшие контакт с моим телом. Зажег на столе ароматную палочку, приобретённую специально для сегодняшнего дня, после чего отнёс мешок с корзиной в хозяйственную пристройку. Содержимое корзины: простыни, одеяло, прочее бельё и покрывала, я смешал с общей кучей белья, предназначенного для стирки, мешок спрятал в укромном месте. Возвращаясь, слегка столкнулся со спешившей на кухню Беатой, лучезарно мне улыбнувшейся:

– Молодой господин, мы накроем завтрак через десять минут, вам что-нибудь от меня нужно? – Мне показалось, что её тон был весьма намекающим на что-то конкретное, что могло мне от неё понадобиться, или намёки мне уже кажутся там, где их нет?

– Хорошо, я понял, – не стал затягивать диалог, направившись снова в свою комнату. Палочка уже догорела, выкинув остатки в окно, я пришёл в обеденный зал. Стол был уже почти накрыт, спустя несколько минут за него села Килика, довольно улыбаясь, её брат появился чуть позже и также имел весьма довольный вид, его улыбка не исчезла при виде меня, что уже настораживало. Снова некстати вылезли из памяти их довольные лица в ночном видении.

– Могу я осведомиться, мама, дядя, что послужило причиной вашего хорошего настроения этим утром? – Я первый нарушил тишину, не сомневаясь, что правды мне никто из них не скажет.

– У меня была крайне удачная сделка вчера, к тому же я предвкушаю твой сегодняшний провал, в смысле успех, при проверке на магию, – Санлис, явно специально оговорившись, не прекращал улыбаться. Я насторожился ещё сильнее, предчувствие мне подсказывало, что эта сделка как-то касается моей персоны и мне сильно не понравится.

– Дин, сынок, у меня просто хорошее самочувствие и настроение, ведь сегодня официально подтвердится, что ты в скором времени станешь магом, – Килика вполне искренне улыбалась, но ей я почему-то тоже не поверил.

– И ты даже не волнуешься, что я могу провалиться? Что я обычный человек? – Магические силы у меня, конечно, были, но я хотел их разговорить на эту тему.

– Ты не обычный человек, ты будущий маг, твой отец был сильным стихийником, я знаю, что ты пошёл в него, а не в меня. – Тут я склонен был согласиться, особого сходства с матерью я не видел, логично, что я походил на отца.

– Даже если ты провалишься, не переживай, – вмешался дядя, дожевав кусок, – мы позаботимся, чтобы твоё будущее было светлым. – Ещё один намёк на какие-то планы по отношению меня. Учитывая, что я был прямым наследником всего состояния Болдоров, точнее его остатков, а дядя был весьма жаден до денег, ничего хорошего ни для меня, ни для Килики это не несло. По сути, мне было неважно, что он там задумал, сомневаюсь, что его планы учитывали мой скорый отъезд, но вот помешать моему своевременному отбытию эти планы вполне могли.

– Нисколько не переживаю, я для себя уже всё решил, – ответил я Санлису, пусть думает, на что я намекаю.

Остаток завтрака прошёл в тишине. Каждый из нас размышлял о чём-то своём. Не знаю, о чём думали родственнички, лично я вспоминал, как пытался пробудить у себя стихийную магию, используя знания, полученные из оставленных отцом книг, которые были спрятаны в тайнике, и о существовании которых я даже не должен был знать. Однако я узнал о наличии тайника из видений, после там же узнал способ его открытия. Правда ознакомиться с его содержимым у меня получилось далеко не сразу. От воспоминаний меня отвлекла ворвавшаяся в помещение, запыхавшаяся Грета:

– Прошу прощения! Рекрутор уже приехал, он сказал, что долго ждать не будет и посидит пока в беседке!

– Хтор возьми тебя, Санлис, ты же говорил, после обеда?! – Килика подскочила, опрокинув на себя грязную тарелку, Грета моментально подбежала, вытащив платок из кармана, начала аккуратно стирать с её подола пятно.

– В письме так говорилось! Откуда мне было знать, что его планы поменяются?! – Дядя тоже подскочил, в отличие от сестры ничего не задев. – Проклятые маги! Вечно они создают мне проблемы! Сейчас вернусь. – Санлис двинулся к лестнице, намереваясь идти в свою комнату.

– Хватит меня тереть! – Закричала мать на Грету, пока я спокойно доел и встал из-за стола. – Разве ты не видишь, всё только размазалось! Живо за мной! Поможешь переодеться. – Обе женщины двинулись к той же лестнице, ведущей наверх, к спальням.

– Зачем вам вообще туда идти? Это меня сейчас на магию проверять будут, а не вас, – тихо бормотал я на пути в беседку. Сегодня снаружи было менее жарко, чем вчера, но к вечеру Светило нагреет землю не менее сильно. По всем признакам погода ближайшие несколько дней будет теплой и сухой. Это меня обрадовало, не люблю путешествовать под дождём.

Рекрутором оказался полноватый, уже лысеющий улыбчивый мужчина с ухоженной бородкой, на вид минимум вдвое старше меня, одетый в неудобную хламиду, которую маги гордо называли мантией, и в которой, судя по каплям пота, ему было жарковато. Как маг, он был весьма средненьким. Нет, я не умею определять уровень магии в людях, просто сильные маги рекрутством не занимаются, да и внешний вид весьма красноречиво говорит об уровне сил. Рядом с ним сидел красивый длинноволосый юноша, на вид моих лет или чуть старше, одетый в странную, похожую на женскую, тунику, из-под которой выглядывали короткие штаны. Внешним видом, причёской и украшениями он больше был похож на девочку, но непохоже, чтобы это сходство его как-либо напрягало, поскольку он сидел с безучастным видом, даже не глядя на меня.

– Добрый день, меня зовут Дин, это ради меня вам пришлось приехать сюда. Я готов приступить к проверке прямо сейчас. – Я видел эту сцену в видениях, мне пришлось прокручивать её не один раз и не одну ночь, чтобы выработать верную линию поведения и не испортить ситуацию.

– Здравствуй, милый юноша! – с воодушевлением произнес Рекрутор, поднимаясь со скамейки, его помощник остался сидеть. – Зови меня дядюшка Пи, люблю, когда такие красивые мальчики называют меня так! Ты никогда не думал отращивать волосы? Ты бы стал ещё красивее, уж поверь мне.

– Никогда об этом не задумывался. – Естественно, я прекрасно понимал, на что намекает этот дядюшка Пи, но в видениях все варианты грядущего, где я возмущаюсь, либо реагирую с негативом на его намёки, заканчиваются совсем не так, как я планировал. Придётся терпеть и делать непонимающий вид.

– Тогда тебе просто необходимо задуматься об этом. Посмотри на моего ученика и помощника, видишь, какой он красивый! И атрибут стихии у него – земля, такой же, как у меня, так что он превосходно мне помогает. Можно даже сказать, его помощь доставляет мне истинное наслаждение, хехе, – двусмысленность этого намёка не понял бы только глупец, но я сделал непонимающий и невинный вид.

– Так он тоже маг? Здорово, я бы тоже хотел стать магом! А тяжело учиться магии?

– Это зависит от учителя, мальчик мой, вот мне каждую ночь, в смысле, каждый день приходится вбивать в своего ученика одно и то же по нескольку раз, пока не добьюсь желаемого результата. Поль, тебе нравится помогать мне достигать того, чего я хочу?

– Да, учитель, – безэмоционально, но с тщательно скрываемой грустью ответил сидящий на скамейке мальчик, – я очень рад помогать вам в любое время и любым способом.

– Понятно, – я улыбался, мысленно поморщившись. Как по мне, подставлять задницу такому вот дядюшке ради того, чтобы иметь возможность обучаться магии – даже будучи нищим простолюдином я на такое не пошёл бы. Интересно, у них в Цитадели такие отношения учителя и ученика обычная практика или редкость? Услышав шаги сзади, я обернулся. Килика в новом платье уже спешила к беседке, за ней чуть ли не строевым шагом, в парадном мундире вышагивал Санлис.

– А это твои родители? – Дядюшка Пи слегка прищурился, глядя на спешащих родственников. – Оба никакого Дара не имеют. Сходство с мамой вижу, а вот с отцом ничего общего. Ты, случайно, на соседа не похож, а? Хихи.. – Его усмешка при приближении тех, на кого она была направлена, легко и непринуждённо превратилась в доброжелательную улыбку.

– Приветствую уважаемого Рекрутора Цитадели! Я Килика Болдор, хозяйка этого дома и мать рекрута, а это мой брат Санлис, – представив себя и моего дядю, она сразу перешла к делу. – Мы ценим ваше время, что вам необходимо для проверки?

– У меня всё с собой, – дядюшка Пи снисходительно улыбнулся, его поза и выражение лица как бы говорили: «Если я Рекрутор, естественно я готов к проверкам рекрутов, неужели не понятно?»– Ещё по правилам должно быть два свидетеля проверки, вас как раз двое, так что приступим. Мальчик, встань передо мной к дому передом, ко мне задом. – Это он сказал уже мне.

Никакого желания поворачиваться к этому любителю юношеских задниц своей спиной у меня не было, однако ни в одном из вариантов видений он не решился меня лапать под пристальным взглядом матери, поэтому я, сохраняя спокойствие, встал на нужное место.

Руки рекрутора обволокло зелёным светящимся туманом с каким-то красноватым отливом, он начал водить кистями у меня над головой, слегка прикрыв глаза и бормоча непонятные фразы. Вообще-то для создания конструкта изучения вражеских способностей, так называемого «чтеца аур» ничего из этого не требовалось, сильные маги узнавали информацию о противнике просто взглядом, более слабые узнавали так же, но с задержкой, по крайней мере, так было написано в книге. Либо рекрутор был очень слабым магом, либо все эти излишества нужны были, дабы впечатлить далёких от магии людей. Учитывая, с какой лёгкостью дядюшка Пи убил меня в видении, когда я, согласившись поехать в Цитадель вместе с ним, не ответил согласием на его домогательства, верно было второе.

Килика, закусив губу от волнения, ждала вердикта мага, Санлис с неодобрением глядел на наряд помощника, потом с отвращением посмотрел на его учителя и отвел взгляд, бормоча шёпотом ругательства, видимо, пришёл к тем же выводам относительно его наклонностей, что и я, и ему это также не понравилось.

– Готово, – улыбнулся Рекрутор, рассматривая что-то вокруг моей головы, что мог видеть только он. Я, конечно, тоже мог видеть, но на себя без зеркала не посмотришь. – Надо же, какие интересные результаты!

– Я знала это, знала! – Воскликнула обрадованная Килика, – он станет сильным магом, как его отец! – Санлис мрачно сплюнул через левое плечо, выражая таким образом отношение к происходящему, и тихо пробормотал, что скорее его собака полетит. Я отошёл в сторону и встал сбоку, так можно было видеть выражения лиц всех присутствующих.

– Я не сказал «потрясающие», я сказал «интересные». Насчет сильного мага – у него открыта только первая ступень, таким образом при инициации он легко сможет применять стихийные конструкты первой ступени, а вот прорваться на открытие следующей ступени, если она закрыта, невероятно сложно, для этого нужны особенные условия, достигнуть которых надо очень постараться. – Тон дядюшки стал поучающе-обучающим, словно перед ним не взрослые люди, а молодые ученики. – Это касается любой неоткрытой ступени, чем она выше, тем сложнее условия. Впрочем, открыть вторую ступень проще, чем другие, всего-то несколько лет упорного труда над собой под руководством опытного наставника, – Рекрутор с довольным видом погладил бородку, видимо под опытным наставником намекая на себя. Килика завороженно слушала, Санлис откровенно скучал, Поль с безучастным видом читал книгу в обложке без надписей. – Магический резерв слегка выше нормы для первого круга, что весьма неплохо, но ничего необычного. А вот атрибуты у вашего мальчика весьма интересные, все четыре стихии, которые очень чётко прослеживаются. У большинства стихийников в Цитадели один атрибут, сразу два встречаются реже, соответственно три стихии ещё реже, все четыре вообще у единиц. Впрочем, почти все стихийники с несколькими элементами предпочитают развивать какой-то один, что сильнее выражен, и достигнуть в нём совершенства, так что нет особой разницы между одностихийными и многостихийными. Но у вашего мальчика все атрибуты выражены одинаково. Это и интересно, насколько я помню, такого не было ещё ни у кого. Очень жаль, что у него не открыто несколько ступеней, он мог бы за пару лет легко стать сильнейшим стихийником. А так, при правильной работе над собой у него есть шанс к моему возрасту достигнуть третьей ступени, крепкий середнячок, такие всегда нужны Цитадели.

– Не может быть! Посмотрите ещё раз, это какая-то ошибка! Мой мальчик талантливый, я знаю! – На Килику было тяжело смотреть, она еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Санлис, поддерживая убитую горем сестру, был серьёзен, даже не пытаясь злорадствовать. Неужели я ошибался на его счёт? Но информация, полученная из видений, до сих пор всегда подтверждалась, так что я отбросил сочувствие к матери и дяде, нельзя давать себя разжалобить. Я не для того разучивал найденный в спрятанных книгах конструкт маскировки ауры, не для того тренировался в его накладывании, и уж тем более не для того продумывал свой план спасения, чтобы отменить это из-за жалости! Нельзя было раскрывать себя, иначе за моей головой пошлют таких монстров, от которых никакая Цитадель не защитит. Я и так сейчас бреду по острому лезвию, любая неудача и конец.

– Не расстраивайтесь так, госпожа Болдор, множество стихийников с первым кругом магии прекрасно живут и приносят много пользы Цитадели и простым людям, – расслабляющим тоном успокаивал её дядюшка Пи, – магия первого круга требуется везде, все бытовые конструкты требуют лишь первый круг, перед вашим сыном будут открыты любые двери. Ведь он, в отличие от одностихийных, сможет использовать любую магию первого круга, даже требующую два или три атрибута, а это у нас редкость. А впоследствии он обязательно прорвётся на вторую ступень, я лично ему помогу. – Рекрутор посмотрел на меня. – Мальчик, если ты согласен стать моим учеником, я прямо сейчас могу взять тебя с собой, через несколько дней мы вернёмся в Цитадель и сразу же приступим к твоему обучению. Что скажешь?

– Простите, дядюшка Пи, – я посмотрел на расстроенную мать, после перевёл взгляд на Рекрутора, – я не могу прямо сейчас всё бросить, могу я позже приехать самостоятельно?

Рекрутор поколебался немного, затем, покосившись на моих родственников, полез в поясной мешочек.

– Держи этот кристалл. Предъявишь его на воротах внешнего круга, и при входе в цитадель. Это знак того, что ты мой личный ученик. С ним тебя без проблем пропустят. Мне к вечеру нужно быть в Дагере, завтра на восток вдоль побережья, поэтому назад в Цитадель я поеду другой дорогой. Так что надеюсь увидеть тебя уже там, и как можно скорее. Поль, за мной.

Убрав книгу в заплечный мешок, ученик встал со скамейки, и бросив на меня сочувствующий взгляд, поплелся за медленно идущим прогулочным шагом учителем. Сжимая кристалл, я смотрел им вслед. Очень хорошо, что «маскировка ауры» сработала как надо. Учитывая, как тяжело мне дались тренировки по её использованию, сколько неудач было, маскировка могла сработать неправильно. В книге, которая называлась «Азы магии» и из которой я подчерпнул очень много полезного, про этот конструкт говорилось, что он способен обманывать чутьё магов до четвёртой ступени включительно, но учитывая, что я смог скрыть им ступени, но не атрибуты, конструкт мог быть с незаметным изъяном. А может он и должен так работать, в книге не было подробных сведений, на самом деле из маленькой лекции Рекрутора я подчерпнул много неизвестных мне нюансов. К тому же, книга была на незнакомом мне языке, о котором я не знал или не помнил ничего, хотя, когда я листал её в видении, смысл написанного легко улавливался. Не исключено, что при таком способе чтения я улавливал только общий смысл, не замечая многих важных мелочей. С диалогами в видениях была такая же неясность, вроде звуков никаких не слышно, но в общих чертах о чём речь понятно.

Дядя повёл Килику, хоть и успокоенную словами дядюшки Пи, но всё равно мрачную, в дом. Я же пошёл проводить гостей до ворот родового поместья. Полюбовался на самоходную карету, которая двигалась за счёт магических конструктов первого круга. Учитель забрался внутрь, ученик влез на место возницы, спустя несколько мгновений повозка не спеша покатила по дороге. Я знал, что Рекрутор сам не управляет и не питает повозку, заставляя заниматься этим ученика под предлогом обучения. Кстати, это неплохая тренировка магического резерва, чем чаще его опустошать, тем быстрее он будет наполняться и тем больше будет его объём. Посмотрев на кристалл в руке, который являлся простейшим накопителем магической силы с отпечатком ауры передавшего его мага, в голове сразу мелькнула мысль опробовать его в деле. Но увидев спешащую вдоль дороги по направлению ко мне знакомую фигурку, я понял, что с этим придётся подождать.

## Глава 4

Эрия подошла ближе. В её глазах легко читалось удивление от того, что я стою тут один у ворот и рассматриваю окрестности. Посмотреть, конечно, было на что, родовые поместья аристократов и особняки зажиточных горожан, красивые ухоженные сады, всё это раскинулось полукругом вокруг живописного озера в центре долины. Именно это озеро и было причиной, по которой здесь начали селиться те, кто мог себе это позволить. Где-то в его глубине был выход энергии жизни, слегка насыщающей воды озера. Когда здесь было лишь маленькое поселение, целительницы из Оплота приезжали исследовать озеро, после чего все узнали о причине того, что местная вода оказывает незначительный целебный и оздоровляющий эффект. Если же воду набрать в ёмкость, то за пару дней она становилась самой обычной питьевой водой.

Естественно, самые богатые дома были рядом с берегом водоёма, по мере подъёма местности к невысокому холмистому массиву, полукругом охватывающему долину, дома становились попроще и победнее. Наше поместье было далеко от озера, сбоку от центральной области поселения, зато, что для меня было удобнее, чем близость к озеру, оно задней частью примыкало прямо к лесу, который покрывал холмы целиком, кроме нескольких скалистых вершин. На этих холмах редко можно было встретить людей, туда я и ходил для тренировок, когда мне нужно было скрыться от внимательных глаз.

– Привет. Кого ждёшь? Рекрутора? – раздался приятный голосок девушки, прерывая мои размышления. Она с любопытством смотрела на меня своими большими синими глазами. Глядя на подошедшую, я в который раз восхитился, насколько красиво сочетались в её внешности глаза на милом, немного детском личике и довольно коротко стриженные волосы цвета Светила, из за спутанности образующие своеобразную причёску. На мой вкус ей бы подошли волосы подлиннее, и зачем только она коротко стрижётся? Впрочем, это не моё дело, главное, чтобы ей самой нравилось. Эрия всегда мило улыбалась при встрече со мной, но это было вполне объяснимо, я был, пожалуй, самым нормальным из её родственников. Будучи дочерью сестры Килики, девушка приходилась мне кузиной. Её мать вместе с мужем были магами, они погибли в Кровавом Котле вместе с большей частью войска королевства Менопритии. Моя мать по каким-то непонятным мне причинам сильно не любила свою племянницу, поэтому Эрия жила у родственников погибшего отца, точнее у его сестры, своей тёти.

– Привет. Нет, он уже уехал, я как раз его проводил. – Я незаметно положил кристалл в карман.

– Так это его повозку я видела пару минут назад! Как жалко, я думала, он и меня глянет, вдруг я стихийница… – девушка заметно приуныла. О своём желании стать магом она мне рассказала давным-давно, прочитав кучу книг об этом, она могла часами разговаривать о магии и всём, что с ней связано.

– Ты же сама мне рассказывала, что женщины стихийники чрезвычайно редкое явление, даже реже, чем целители мужчины. Неужели ты всерьёз на это надеялась? – Я прекрасно помнил, как Эрия рассказывала мне про самые частые и самые редкие атрибуты магов, про то, что стихийная магия считалась мужской, а целительская – женской, про то, что две эти категории составляли большую часть среди магов, а более редкие, такие как природники, разумники, проклятники, призыватели и другие, были лишь тонкой прослойкой. Это было как-то связано с Богами, якобы Ирас, бог войны, покровительствовал стихийникам, а Дита, богиня любви, целительницам, другим магам не покровительствовал никто.

– Да знаю я… Просто, я так надеялась стать целительницей, но Рекруторша из оплота сказала мне, что целительского атрибута во мне нет, а если есть другие, то она в принципе не способна их разглядеть, поскольку «каждый может видеть лишь те атрибуты, которыми сам обладает». – Последний кусок фразы она произнесла, явно передразнивая говорившую, после чего жалобно посмотрела на меня.

Я слегка приобнял девушку, доверчиво уткнувшуюся мне в плечо, и погладил по волосам, одновременно вглядываясь в её ауру магическим зрением. У людей без магических атрибутов она была блеклой, неоднородной и хаотичной с перемешанными цветами, у магов, как я заметил, более однородной, причём было чёткое преобладание определённых оттенков. У Рекрутора, приезжавшего ко мне, аура имела чёткий красноватый оттенок, хотя в ней были и области других цветов, у случайно увиденной пару недель назад в местной таверне целительницы, аура имела светло-фиолетовый оттенок, моя аура ещё до маскировки переливалась всеми цветами, как у обычных людей, но была из всех виденных мной самой насыщенной и плотной. Аура Эрии большей частью отливала синим, хотя были и оранжевые области, и в целом по плотности она больше была похожа на ауры виденных мной магов. Возможно, за этим стояла какая-то закономерность, но я её не улавливал. Что до атрибутов, то как их разглядеть, я не имел ни малейшего представления. В книгах такого не пишут.

– Не расстраивайся, я верю, что у тебя есть способности, осталось узнать, какие. – Я отстранился, придерживая девушку за плечи, на вид она была спокойной, но в уголках глаз поблёскивала влага. – Когда-нибудь ты точно станешь магом.

– Ага, если тётя не прибьёт меня раньше, – сказала с горечью девушка, после чего присела возле забора, где ещё была тень, опершись спиной. Я присел рядом и вытянул ноги. Испачкаться высушенной жаркими днями землёй можно было не бояться.

– Почему всё так несправедливо, Дин? Одна моя родная тётя меня видеть не желает, другая придирается к каждой мелочи и обвиняет во всех бедах, а теперь ещё и руки распускает! И муж её тоже распускает, только по-другому. А если я пожалуюсь ей на его домогательства, то ещё и виноватой сама останусь, мол, сама его соблазняю. Или она мне вообще не поверит, скажет, оклеветала её мужа. А ведь раньше всё так хорошо было. – Эрия уткнулась лицом в сложенные на коленках руки. – Хочется всё бросить и сбежать. Ну почему я не целительница?! Сейчас всё бы было по-другому!

– Если я могу что-то сделать, только скажи! – Моё сердце разрывалось от сочувствия и желания помочь. Кузина никогда не рассказывала раньше о своих трудностях, хотя по косвенным признакам я догадывался, что в их доме не всё хорошо. – Хочешь, я поговорю с твоими родственниками?

– Нет, не нужно, ты только хуже сделаешь. Поговори лучше со своей мамой, ты же её единственный сын, может, она согласится пустить меня жить здесь? Может, она хотя бы тебе скажет, почему она меня видеть не хочет? – Девушка с надеждой посмотрела на меня.

– Конечно, поговорю, в самое ближайшее время. – Эрия ещё не знала, что я планирую уехать сегодня, а перед этим, естественно, я со всеми поговорю. – Только я ничего не обещаю, в прошлый раз, когда я про это интересовался, Килика просто ушла от ответа.

– Спасибо, Дин, даже просто за попытку. Ты единственный, кто мне помогает и поддерживает, – девушка с грустной улыбкой посмотрела на меня и вдруг смутилась, – ой, я даже не спросила тебя о результате проверки, извини, что только о себе болтаю.

– Ничего, я тебя понимаю, – улыбнулся я. Природа проблем такова, что о них поневоле думаешь, причём о чужих думаешь, когда заканчиваются свои. – Я стихийник первой ступени, остальные закрыты, так что до третьей ступени я доползу уже седым стариком.

– Бедненький, сильно расстроился? – глаза подруги светились искренним сочувствием. – Зато ты точно маг, твоя жизнь изменится к лучшему! Старайся видеть хорошее во всём происходящем.

– Стараюсь, – устало произнёс я, вспоминая, сколько раз мне хотелось просто сдаться. – К хорошему ещё можно отнести то, что я имею все стихийные атрибуты, а это неплохое преимущество. – Естественно, я ничего ей не рассказывал про истинное положение вещей с моей аурой. То, что я увидел, когда по объяснениям в книгах пытался создать «чтеца аур» самостоятельно, меня самого до сих пор пугает. Во-первых, там что-то непонятное с атрибутами, с которыми я так и не разобрался, во-вторых, все ступени, которые я увидел, были открытыми, и их было много. И вроде бы от такого я радоваться должен, но есть ещё в-третьих, которое, мало того, что заставляет сомневаться в первых двух пунктах, но ещё и было причиной, по которой я так долго бился над «маскировкой ауры». Так что я просто озвучил слова Рекрутора.

– И что ты теперь будешь делать? Поедешь в Цитадель на учёбу? – В голосе кузины легко улавливались, помимо от радости за меня, характерные нотки лёгкой зависти и грусти от неизбежного расставания.

– Поеду, Эри, причём я хочу уехать уже сегодня. Извини, что так получилось, мы теперь нескоро увидимся. – Не то, чтобы я горевать буду по этому поводу, но жаль, что я бросаю друга в трудную минуту, поэтому я твёрдо намеревался помочь ей ещё до отъезда. – Не отчаивайся, я уверен, что у тебя есть дар, просто это не стихии и не целительство.

– А что тогда? Все остальные виды атрибутов передаются по наследству, только стихийники и целительницы могут родиться в любой семье, потому-то Рекруторы и ищут таких людей. Мой отец был стихийником, а мать целительницей, откуда во мне может быть предрасположенность к чему-то ещё? Я охотнее поверю в то, что я стихийница. Жаль, что я не успела проверить это, сейчас ехали бы в цитадель вместе. Слушай, – девушка от внезапно пришедшей ей в голову мысли аж встрепенулась, – а давай вместе поедем в Цитадель! Я готова в любой момент, только дай полчаса вещи собрать.

На такое внезапное предложение я не рассчитывал, мой план не предусматривал попутчиков, которые меня только тормозили бы. Нужно было срочно отговорить кузину, и учитывая её целеустремлённость, это будет нелегко.

– У меня есть пропуск, выданный Рекрутором, тебя не пропустят дальше внешнего кольца. А если проверка не даст нужного результата, как будешь домой добираться?

– Я, может, тогда совсем не вернусь, – Эрия надулась, – мне почему-то кажется, что ты просто не хочешь меня с собой брать.

– Давай начистоту. Я одновременно хочу и не хочу взять тебя с собой. Хочу, потому что сочувствую и желаю помочь, а ещё потому что ты приятный в общении попутчик и просто красивая девушка. – Я улыбнулся, глядя на кузину, она смутилась и отвела взгляд. – Не хочу, поскольку считаю, что шансы на успех слишком малы по сравнению с затратами сил, денег и времени, а ещё потому что это путешествие может быть опасным для тебя.

– Ты правда считаешь меня красивой? – девушка смущённо улыбалась, глядя на меня. Это было так мило, что даже если бы я хотел отвести взгляд, то не смог бы. Кузина всегда была в моих глазах настолько чистой и невинной, у меня даже эротических фантазий в её сторону почти никогда не было. А эмоций в её взгляде было столько, как будто ей впервые в жизни сделали подобный комплимент.

– Конечно, я так считаю, Эри. – Я продолжал на неё смотреть, но теперь она не отводила взгляд. – Давай сделаем по-другому, когда я научусь читать ауры, я сразу приеду и попробую разобраться в твоих атрибутах. А прямо сейчас я поговорю с мамой насчет твоего переезда сюда до моего возвращения. Идёт?

– Хорошо, – как загипнотизированная, кивнула девушка, затем словно очнулась, – тогда я подожду тебя в беседке, пока ты поговоришь с Киликой, ты не возражаешь?

– Разговор может затянуться, впрочем, тебе, я так понимаю, домой не особо хочется? – Мы зашли в ворота и направились к дому.

– Правильно понимаешь, – невесело усмехнулась Эрия, свернув к беседке. Я же зашёл в дом и наткнулся на взгляд сидящего в гостиной Санлиса.

– Ну что, попользовал уже кузину, а? Или не даётся? – дядя гаденько уставился на меня. Я недоумённо уставился на него, не понимая, почему этот вопрос ему интересен. Санлис тем временем продолжил. – Жаль, что она не в нашем доме живёт, я бы её непременно оприходовал, а потом каждый день бы пользовал! – Дядя пытался изобразить в голосе похоть, но мне почудилось в словах скрытое отвращение. Я привык доверять своим ощущениям, довольно часто во время диалогов чувствуя эмоции собеседника, не знаю, откуда во мне такая чувствительность, но доверяясь ей я ещё ни разу не ошибся. Вот и сейчас, зная от Тревора о слабости Санлиса к брюнеткам, особенно к черноглазым с кудряшками, и о нелюбви к блондинкам, я понял, что дядя притворяется, очевидно, чтобы вывести меня на эмоции. Только вот зачем? Просто позлить меня или, играя на эмоциях, добиться от меня чего-то?

Санлис, видя что я, вместо того чтобы возмущаться, просто глупо стою, и о чём-то задумавшись, пялюсь на него, встал и продолжил говорить с ехидной улыбкой.

– Чтож, если ты ещё не добрался до её прелестей, забудь, ты уже практически жених, так что начинай хранить верность своей невесте, хехе.

– Насколько я знаю, у меня нет невесты, – улыбнулся я, хотя внутри насторожился. Значит, этот мерзавец вчера договорился о моей женитьбе, и судя по его радости, меня ждёт какой-то подвох. На самом деле, такие вот договорные браки у аристократов – обычное дело, ими подкрепляются партнерские отношения между семьями, налаживаются новые связи, заключаются союзы. Учитывая, что девочки почему-то рождаются чаще мальчиков, ситуация, в которой наследник имеет 2 −3 жены, не редкость. Мне такое, конечно, не грозило, наша семья не была богатой, политического влияния тоже никакого не было, после смерти отца никто не хотел с нами связываться. Это и настораживало, дядя без очевидной выгоды не согласился бы, значит невеста была такой, от которой все нормальные семьи отказывались.

– Конечно же, нет, – Санлис улыбнулся ещё шире, – но скоро появится. Их род богат и влиятелен, а дом находится возле озера.

– И какая фамилия у этой пока не появившейся невесты? – Мне на самом деле было плевать на невесту и её фамилию, поскольку если я не уеду сегодня вечером, она сразу станет вдовой. Эту проблему можно решить, когда я вернусь полноценным магом, если вообще вернусь, тем более, по законам королевства, мальчикам нельзя жениться до достижения восемнадцати лет, так что у меня в запасе два года на решение этой проблемы, а в том, что это будет именно проблема, я почему-то не сомневался.

– Лерия Карнак, дочь Руста Карнака, одного из богатейших людей северного побережья, – Санлис, светясь от счастья, не проговорил это, а словно бы продекламировал, – представляешь, какие это для меня, в смысле, для нашей семьи возможности?! У Руста есть сын, будущий наследник, но эта свадьба всё равно огромный шаг вперед для возрождения величия нашего рода!

Я стоял в лёгком шоке. И вовсе не от открывающихся перспектив. Дело в том, что я знал, кто такая Лерия Карнак. Низенькая толстая стерва, единственной радостью которой было доводить окружающих до помешательства и причинять им страдания. Словно маленький злой тролль, питающийся мучениями окружающих. Ходили слухи, что она предпочитает девушек, поэтому парней ненавидит вдвойне, а тех немногих, соблазнившихся на богатства её отца и согласных ради этого даже на свадьбу, она ненавидела вообще втройне. Все эти любители денег не выдерживали рядом с ней и суток. Единственным человеком, которого этот монстр уважал, был её отец, по каким-то причинам совершенно не замечающий отвратительный внешний вид и редкостную стервозность дочурки, и любивший её больше, чем даже деньги. Во всяком случае, Руст на капризы дочери не жалел ничего, а против тех, на кого Лерия жаловалась, он применял всё своё влияние.

– Руст Карнак обожает свою дочь, он не стал бы выдавать её замуж таким образом, дядя, – наконец выдавил из себя я, – как тебе удалось это провернуть?

– О, это было нелегко, – лучась довольством, произнёс Санлис, – я просто оказался в нужное время в нужном месте и схватил удачу за хвост, но даже так, это было нелегко. Если бы мне вчера утром кто-нибудь сказал, что я породнюсь с Рустом Карнаком, я бы ответил, что моя собака скорее летать научится, но вчерашний вечер изменил всё!

– Да ты сам-то видел это чудовище? – не выдержав, прокричал я, – Чем жить с такой, лучше повеситься! Никакие деньги такого не окупят!

– Согласен, баба страшная, так что я тебе не завидую, хахаха, – дядя рассмеялся, весьма довольный собой, – подумай лучше о преимуществах, жить тебе с ней не обязательно, влияние её папаши огромно, и потом, насколько я заметил из разговора Руста с ней, несмотря на недостатки во внешности, дамочка она умная и хитрая, такую лучше иметь в союзниках, а не во врагах.

– Да она своих женихов ненавидит, для того, чтобы избавиться от меня, она не пожалеет усилий, и тогда никакой свадьбы не будет. Тем более, я не достиг законного брачного возраста и у этой стервы будет время уничтожить меня.

– Всё так, только не в этот раз. Думаешь, я стал бы ввязываться в сомнительную сделку? Я далеко не дурак, Руст не даст дочери свободу воли в этом вопросе. Лерия проспорила отцу, и теперь обязана выйти замуж за того, на кого тот укажет. А укажет он на тебя, благодаря мне, твой портрет ему понравился, и он жаждет с тобой познакомиться. Лерии, кстати говоря, тоже портрет понравился, она сказала «какой красивый мальчик, с нетерпением буду ждать нашей встречи», правда потом разорвала портрет на кусочки, видимо, от избытка радости, хаха, – у Санлиса тоже был избыток радости, он наслаждался выражениями моего лица, которое я, от переполняющих меня эмоций, плохо контролировал. – Через год после свадьбы, если вы оба захотите, сможете развестись, Руст возражать не будет, поскольку это было условие Лерии. Так что будем ждать твоего совершеннозимия и организовывать свадебку.

– Я родился летом, так что это будет совершеннолетие, – пробурчал я, всё ещё находясь под впечатлением.

– Хаха, какая смешная шутка! Впрочем, если бы год заканчивался летом, а не зимой, возможно так и говорили бы. – Дядя прекратил улыбаться и серьёзным голосом сказал, – завтра мы едем официально знакомиться с Карнаками, так что не подведи. – После этих слов он сразу ушел по направлению к кабинету, не дожидаясь возражений.

«Завтра, значит» – подумал я, поднимаясь к комнате матери, – «это мы ещё посмотрим». Единственным человеком, способным повлиять на Санлиса, была Килика, его старшая сестра.

## Глава 5

Я негромко, но решительно постучал в дверь. Слишком о многом нужно было поговорить, а времени до вечера оставалось не так уж и много.

– Входи, сынок, – Килика сразу узнала мой стук, – нам с тобой нужно поговорить.

Я сразу присел на кровать, мать сидела на стуле перед зеркалом и пробовала зачесать волосы другим способом, не так, как обычно носит. Ни бутылок, ни бокалов нигде не было видно, даже странно, и на вид Килика была совершенно трезвой и похорошевшей, словно сбросившей лет пять.

– Прекрасно выглядишь, мама, – решил начать разговор с комплимента, тем более это была чистая правда, – ты как будто помолодела. Случилось что-то хорошее, что подняло тебе настроение?

– Нет, сынок, то, что ты видишь – результат действия вот этого, – Килика вытащила из под одежды тонкую цепочку с надетым на неё крестом с загнутыми в одну сторону концами, – этот амулет подарил мне мой муж и твой отец. Я совсем забыла о его существовании, а сегодня утром нашла его в шкафу и надела. И знаешь, даже какая-то ясность мыслей появилась, и к дурману не тянет совершенно. Этот амулет защищает, лечит и омолаживает до тех пор, пока в нём есть магическая энергия. Зарядить его мог лишь стихийник со всеми стихийными атрибутами, такой как твой отец, а теперь и ты. Асами был удивительным талантом, не только один из лучших стихийников, но и потрясающий артефактор, этот амулет уникален, никто не смог создать ничего похожего.

– Расскажи мне ещё про отца. Я хочу понять, как так вышло, что он захотел убить меня. – Я бы спросил про магию, но сомневаюсь, что Килика сможет много об этом рассказать, а этот вопрос меня тоже интересовал. Как и тот, откуда у стихийника книги про все виды магии, и зачем их прятали в тайнике.

– Асами Болдор, – мать улыбнулась такой доброй и грустной улыбкой, что я понял – она очень сильно любила мужа и до сих пор любит, несмотря на то, что его нет с нами уже три года. – Он всегда строил грандиозные планы. Его отец был богат и хотел, чтобы Асами получил лучшее образование. Поэтому в Цитадели он не учился, магии его обучал личный наставник, опытный стихийник. Учился он при дворе, вместе с детьми элиты аристократов, которые действительно подавали надежды, а не просто развлекались на родительские деньги. Мы все, и я, и Асами, и Люций, нынешний король Менопритии, и многие другие, десятка три в общей сложности, учились вместе. Удивительно, да? – рассмеялась Килика, увидев моё недоверчивое лицо, – твоя мама не всегда была такой, как сейчас, я была поумнее, чем эта дура Кирата, отказавшая Люцию и выскочившая за его закадычного приятеля Филота, первого красавца среди обучающихся с нами парней, а ныне князя Азора. И уж тем более поумнее, чем эта дура Молия, которая вместо учёбы дурила головы и Филоту, и Люцию, и Асами пыталась соблазнить, в итоге окрутила самого знатного, то есть Люция, ныне она королева Менопритии. Хотя тебе, наверно, не очень интересны эти женские сплетни, – сказала она, покосившись на меня. Моё лицо опять меня выдало. Килика продолжила.

– Мне с самого начала нравился только Асами, и даже не потому, что он был среди всех единственным магом, атрибуты там были у многих. У Люция, например, были задатки природника и проклятника, но такие слабые, что смысла развивать их не было. Просто Асами всегда хотел добиться чего-то великого, улучшить жизнь королевства, жить в мире с гуррами, исследовать соседний континент, но сильнее всего он хотел узнать что-нибудь новое в сфере магии. Они с Люцием всегда спорили, хоть и дружили, заключали разные глупые пари, доказывали какую-нибудь ерунду друг другу. Эх, хорошее было время, мы были молоды и полны стремлений. – Мать изо всех сил старалась не плакать, но глаза всё же повлажнели. Сегодня, насколько я помню, был первый раз, когда она была столь откровенна, нужно было пользоваться моментом.

– Я, конечно, очень тебе сочувствую, возможно Асами был потрясающим мужем и делал тебя счастливой, но вот отцом он был очень хреновым, навещал сына пару раз в жизни, а в последний визит попытался убить. – Я не собирался как-то смягчать правду, и говорил именно то, что думал. – Сомневаюсь, что он был мне родным отцом, родительской любовью тут не пахнет.

– Да, ты и правда его сын, – Килика с затаённой болью посмотрела на меня, – ему также было плевать на чувства других, и говорил он всегда то, что считал правильным, даже если ошибался. Нет, он не был хорошим мужем, я очень сильно любила его и по дурости считала, что он тоже любит, и что этого достаточно для счастья. Он не любил никого, даже себя. Он нас всех использовал для достижения своих целей. Ему нужна была сообщница – а тут я, готовая на всё, чтобы быть рядом с ним. Ему понадобился ребёнок, который унаследует его атрибуты, тогда и появился ты. – Килика пересела на кровать и в изнеможении развалилась на ней. Скрытным людям изливать душу всегда нелегко даётся. Я повернулся так, чтобы видеть ее лицо.

– Он не планировал тебя убивать, он хотел тебя использовать, ты был нужен ему живым, – продолжила мать, закрыв глаза и погрузившись в воспоминания, – он рассказал мне свои планы перед тем, как… перед теми событиями в подвале. Он хотел сделать тебя невероятно сильным, хотел создать абсолютное оружие, послушное его воле. Асами считал, что наличие такого оружия у королевства гарантировало бы мир на континенте, другие страны боялись бы нападать на соседей. Я не знаю деталей, но именно такими были его намерения, именно для этого он связался с тёмными жрецами, он верил в то, что говорил, а обмануть и использовать такого опытного интригана жрецам было бы непросто. Но что-то пошло не так, разрушив и планы Асами, и планы жрецов Хтора. Ошибка в расчётах, затаённый умысел или непредвиденный фактор, об этом мы с тобой уже никогда не узнаем.

– Ты знала его планы, но не пыталась ни возражать, ни как-то защитить меня, верно? – Вышесказанное было весьма интересно, хотя больше было похоже не на попытку насадить мир во всём мире, а на попытку насадить свою власть во всём мире. Но у меня было ещё много вопросов.

– Я возражала, сынок, – жалобно проговорила Килика, – я была против, но никак не могла повлиять на мнение Асами. Я хотела, чтобы ты пошёл по его стопам, а не чтобы ты пал жертвой его амбиций. Я люблю тебя и хочу для тебя самой лучшей судьбы, хочу, чтобы ты был счастлив! – её рука схватила мою, которой я опирался о кровать, и несильно сжала. – Он мог быть невероятно убедителен, – продолжила она, не открывая глаз, – его красноречия хватило бы, чтобы самого Хтора уболтать на добрые дела. Это теперь я всё понимаю, а тогда я словно в иллюзиях постоянно пребывала.

– Твоя нелюбовь к родной племяннице тоже с этим как-то связана? – Я так не считал, но нужно было удостовериться. И направить разговор в нужное мне русло.

– Нет, Эрия тут не при чём, дело в другом, – Килика задумалась, слегка прикусив нижнюю губу, – впрочем, девочка ни в чём не виновата. Ты не мог бы ей как-нибудь поделикатнее намекнуть, что я на неё не сержусь и хочу поговорить?

– Хорошо, мама, – улыбнулся я. Решить проблему кузины оказалось проще, чем планировалось. – Надеюсь, ты не сильно расстроилась, узнав, что таким же сильным магом, каким был отец, мне никогда не стать?

– Скорее удивилась, а не расстроилась, – Килика открыла глаза, и улыбнувшись, посмотрела на меня, – Асами был уверен, что ты не только унаследуешь его силу, но и превзойдёшь. Наверно, он и меня убедил в этом, удивительно было услышать, что твой отец ошибся.

– Я всё же не столь безнадёжен, как показала проверка, – я улыбнулся в ответ, – Рекрутор позвал меня в личные ученики, при условии, что я доберусь до Цитадели как можно раньше. Я собираюсь выехать сегодня вечером.

– Правда? – удивилась мать, – Точно, это же было после проверки. Тогда надо ехать! Хм, возможно он немного приврал насчет твоих закрытых ступеней, иначе бы не ухватился за возможность личного обучения. Не доверяй никому в Цитадели, понял? Они там все только на вид добренькие, на самом деле каждый думает лишь о себе. И ещё кое-что, – Килика понизила голос, хотя нас итак никто не мог слышать, – Когда Асами приезжал последний раз, до того ритуала он мне рассказал о текущей ситуации в Цитадели и не только. Это было три года назад, но я сомневаюсь, что многое поменялось. Глава Цитадели с многими, кто его поддерживал, сгинул в Кровавом котле. Власть захватил его сторонник, они с твоим отцом сильно не ладили, тебе лучше скрывать своё родство с Асами. Ситуация была такая, что Цитадель лишилась больше половины сильных стихийников. К слову, это ещё не самое плохое, в Оплоте, например, хорошо если десятая часть в живых осталась. Сейчас Рекруторы ищут людей с атрибутами повсюду, пытаются восполнить потери, так что большинство рекрутов из простонародья. Если встретишь по пути парней, а лучше девушек, которые с оружием хорошо обращаются, сразу предлагай им стать приспешниками. Если согласятся, то после инициации сразу делай ритуал наложения связи. Только те, кто имеет приспешников и приспешниц, могут побороться за хорошую должность в Цитадели, это негласное правило, о котором все молчат, но неукоснительно соблюдают. Участие в военных действиях, особенно успешных – тоже хороший плюс. Боюсь, что политики на твоём пути может быть больше, чем собственно магии, – мать усмехнулась, – мальчишки в любом возрасте найдут, в чём посоревноваться.

– Спасибо, мам, – я был приятно удивлён таким знанием закулисья Цитадели, когда-нибудь эта информация мне может пригодиться, – только есть один нюанс, твой брат вознамерился похоронить мою личную жизнь через свадьбу с Лерией Карнак, причём познакомиться с будущей роднёй он зовёт меня уже завтра, что не очень состыкуется с моими планами. Точнее, совсем в них не входит.

– С кем?! – Килика аж подскочила от возмущённого удивления, – С этой стервой?! Мы с ним обсуждали твою возможную женитьбу, но разговора о Карнаках не было! – Мать быстро встала с кровати и привела себя в порядок перед зеркалом, – пошли к Санлису!

Мы вышли из комнаты и двинулись к лестнице, ведущей на первый этаж. По пути Килика бормотала себе под нос что-то неразборчивое, но напоминающее такие фразы, как «урою ублюдка», «жадная скотина», «поганой метлой» и другие со схожим смыслом. Честно говоря, я даже слегка испугался, поскольку знал, как страшна эта женщина в гневе, такой злой я видел её во второй раз, первый был, когда она обвиняла меня в смерти отца три года назад. Но теперь, к счастью, её гнев направлен не на меня.

Подойдя к двери кабинета, мать подняла руку, чтобы постучать, но тут из кабинета донёсся протяжный стон Санлиса. Мы на миг прислушались, и тут до наших ушей донеслось томное «да, Греточка, вот так». Килика аж побагровела от гнева, и без всякого стука, с силой толкнула дверь. Заперто не было, резко открывшаяся дверь с шумом ударилась о стену. И Санлис со спущеными штанами, и Грета, чья голова резко отдёрнулась от интимной зоны дяди, оба резко подскочили с испуганным выражением лица. Сам процесс от двери видно не было, загораживал письменный стол, но никаких сомнений в том, что я правильно понял увиденное, у меня не было.

– Санлис, Хтор тебя подрал бы, какого Хтора ты устроил?! Ты ничего мне рассказать не забыл?! – Мне не было видно лица матери, но вот дядя со служанкой его прекрасно видели. Санлис нелепо попятился, прикрываясь рукой, почему-то забыв натянуть штаны. Мне показалось, что даже если бы перед ним была не его старшая сестра, а сам вышеупомянутый тёмный бог, выражение лица дяди было бы менее напуганным. Тем временем, пользуясь тем, что всё внимание Килики было направлено на брата, Грета тихонечко обошла хозяйку и выскользнула через дверной проём, мимолётно одарив меня многообещающим взглядом. Я проводил её фигурку глазами. Осуждать Грету за связь с дядей не хотелось, я знал, что она очень любит свою больную мать и копит деньги на услуги целительниц, а на своих женщин и азартные игры прижимистый во всём остальном Санлис никогда не экономил.