Кира Фарди
Сбежавшая невеста

Глава 1

Черный Лексус уже полчаса трясся по грунтовке, а поворот к стоянке на берегу Волги все не показывался. Резко стемнело, но не потому, что надвигалась ночь. Небо, закрытое свинцовыми тучами, нависало темным одеялом над лесом. Он утопал в полумраке, казался опасным и чужим, вызывал у людей волнение и страх.

Лучи фар выхватывали фрагменты придорожных кустов и стволы огромных деревьев, и от невозможности предугадать, что ждет за поворотом, на душе пассажиров становилось еще тревожнее. Начал накрапывать дождь. Неожиданно в приоткрытое окно донесся резкий крик птицы.

– Ой! – взвизгнула Марина, и ее вопль ударил по ушам, поднял волну адреналина.

– Что? – хором вскинулись мужчины, сидевшие в машине.

– Смотрите! Впереди, что это?

– Где? Я ничего не заметил, – Денис, не сбавляя хода, до рези в глазах вглядывался в кусочек дороги, вырванной лучом света.

– Мамочки мои! – взвизгнула Марина, сидевшая сзади. – Какой ужас! А мы точно едем туда, куда планировали?

– А леший знает! – Денис сердито постучал пальцем по навигатору. – Маршрут вбил правильный, а куда нас эта зараза ведет, попробуй угадай! Бубнит только: «Поверните налево, да поверните направо», – и все.

– Мальчики, – взмолилась Маринка, – мне как‑то не по себе. Может, ну его, этот тимбилдинг, поехали обратно.

– А то! – поддержал ее Евгений, тревожно посмотрел в окно и поправил на носу очки. – Организаторы перестарались в выборе места.

– И как вы это видите? – возразил Денис. – Президент фирмы и директора не явились на собственный выезд компании? Слав, набери Михаила Васильевича.

– Да, уже раз десять пытался позвонить. В этой глуши связи нет.

– Вот черт!

– Ой!

– Что?

– Смотри, впереди! Что это?

– Где? Я ничего не заметил, – Денис, не сбавляя хода, до рези в глазах вгляделся в кусочек дороги, вырванный лучом света.

И тут…

Что‑то белое мелькнуло смятым облаком в свете фар и пропало.

Обман зрения? Привидение?

Тут же по ушам резанул крик Славки:

– Стой! Человек!

Денис ударил по тормозам и вывернул руль в сторону. Действовал, не думая, на автомате. Руки и ноги выполняли привычную работу. Колеса проехали юзом по мокрой грунтовке, джип занесло, закружило и бросило на обочину. Ближайшее дерево вылетело навстречу и, казалось, столкновения не миновать, но в последнюю минуту автомобиль мелькнул мимо, врезался в кусты и остановился. Машина накренилась вперед, задрав багажник, и свалилась бы под откос, но жесткие ветви удержали ее от дальнейшего падения.

Адреналин, потоком хлынувший в кровь, с размаху врезал по голове и по нервам. Пальцы, застывшие на руле, дрожали, ремень больно вдавился в грудь. В наступившей тишине слышалось только шумное дыхание пассажиров, да изредка протяжно взвывала Маринка.

– Все живы? – наконец спросил Денис, посмотрев друзей в зеркало заднего вида.

– Вроде…

Славка, сидевший на соседнем кресле, потирал лоб: он все‑таки стукнулся о приборную панель. – А что это было?

– К‑к‑кажется, ребенок, – всхлипнула Маринка. От толчка она скатилась с сиденья на пол, поэтому голос звучал глухо, как из подвала.

– Вот черт! Откуда ночью в лесу ребенок?

Денис бросил быстрый взгляд на грунтовку – никого. Он повернулся назад и вскрикнул: резкая боль пронзила иглами шею. Этого еще не хватало! Неужели травма?

– А где она? Сзади тоже никого нет.

– А вдруг она под колесами? – тоненько завыла Маринка.

– Не ной! Без тебя тошно! – прикрикнул на нее Женька. – Вы вообще уверены, что это был человек?

– Думаешь, коза? – вскинулась с надеждой Маринка.

– Почему коза?

– Ну, маленькое и белое…

– А может, привидение? У‑у‑у! – подразнил девушку Славка.

– Хватит! – прикрикнул на пассажиров Денис. – Выходим! Надо проверить.

Друзья, скрипя и охая, стали выбираться из джипа. Это оказалось сделать не так‑то просто. Кусты окружали машину настолько плотно, что пришлось буквально продираться сквозь мокрые ветки. Сверху это удовольствие поливал мелкий, противный июньский дождик, которые часто случаются в это время года в средней полосе России.

– Вот черт! – проворчал Женька, пытаясь открыть дверь, которая не подалась ни на сантиметр. – Я не могу выйти.

– Сиди на месте тогда.

– А может, никого и нет? Показалось нам.

– Всем сразу? – пыхтел Денис, пытаясь сломать ветку.

– И куда она, по‑твоему, пропала?

– Вон, смотрите! – палец Маринки, которая снова взобралась на сиденье, показывал на противоположную обочину. – Там… там… девочка. Ой, мамочки! Она не двигается. А если она умерла?

Друзья переглянулись и стали еще активнее ломиться из джипа. «И зачем мы только поехали на эту рыбалку? Сидели бы в городе, занимались своими делами, нет, надо было! Тимбилдинг! Новое веяние, твою дивизию!» – раздраженно думал Денис, яростно обламывая ветки в приоткрытую дверь и постепенно расширяя проход.

В другие двери прорывались Славка Казанцев и Женька Михайлов – друзья, помощники, соучредители компании «Лидер». Марина, девушка Дениса, попискивала сзади.

Денису удалось открыть дверь, и он вывалился наружу, ободрав себе все руки по локоть. Матерясь на чем свет стоит и кляня организаторов выезда, погоду, собственную бестолковость, он цеплялся пальцами за траву и соскальзывал вниз, проваливаясь в грунт насыпи. С трудом он вылез из кювета и бросился на другую сторону дороги. Рядом пыхтел полноватый Славка. Они подбежали к белому комочку, сидевшему на краю обочины.

– Ты как? Не ранена? – тронул девочку за плечо Денис.

Она подняла голову: на него из темноты, поблескивая глазами, смотрела девушка, одетая, как показалось Денису, в длинное белое кружевное платье. Разглядеть в темноте подробности было невозможно, да и дождь как назло припустил немалый.

– Идти сможешь? – поинтересовался Славка.

Девушка кивнула, попыталась встать, но стала заваливаться набок. Денис подхватил ее на руки. «Господи, – удивился он, – она весит, как пушинка!» Он держал эту Дюймовочку и не знал, куда ее отнести, а она доверчиво припала к груди и тоненько, как щенок, заскулила. Жалостью и умилением заполнилось сердце Дениса.

– Открой багажник! – крикнул он Женьке, который все же выкарабкался из кустов. – И выброси все оттуда.

Денис, прижимая к себе незнакомку, побежал к машине. На безлюдной дороге не было ни души, будто весь мир вымер, а значит, рассчитывать можно только на свои силы. Он посадил девушку в освобожденный от вещей багажник, потом одной рукой придержал ее спину, а другой кинул под голову спальный мешок, протянутый сообразительной Мариной, и аккуратно опустил девушку.

Друзья встали рядом и растерянно смотрели на находку. Она полулежала так, что лицо оставалось в тени. Денис направил на нее луч фонарика, и девушка рефлекторно закрылась руками, прячась от слепящего света.

Теперь они видели, что встретили на ночной дороге невесту в свадебном платье, которое было больше похоже на грязную тряпку. В дырах просвечивала гладкая кожа, а из‑под длинного подола торчали грязные и почему‑то босые ступни, испещренные красными царапинами. Обнаженные руки влажно блестели и мелко подрагивали.

– Марина, куртку дай! – приказал Денис, схватил протянутую косуху и укрыл ею незнакомку.

– Спасибо, – слабо выдавила та, и посмотрела на него сквозь раздвинутые пальцы.

Денис смутился и отвел луч фонаря в сторону.

– А еще кофе налей!

Он забрал из рук подруги металлическую кружку от термоса, из которой парил аромат кофе и протянул ее девушке. Она взяла ее в ладони и медленно подняла веки. Денис взглянул на незнакомку и обомлел: перед ним сидела ожившая кукла.

Огромные голубые глаза наивно смотрели на него. В темных волосах, уложенных в разлохматившуюся прическу, белели искусственные цветы. Нежная кожа казалась такой белой и гладкой, что Денис даже протянул ладонь, желая потрогать, не фарфоровая ли она, и отдернул руку, как ошпаренный, испугавшись непроизвольного порыва.

Вот девушка хлопнула длинными загнутыми ресницами, и мир остановился, а сердце ушло в пятки. Она переводила взгляд с Дениса на его друзей, а те молчали, тоже, видимо, пораженные красотой незнакомки. Денис даже видел, как поблескивает слюна в уголке приоткрытого рта Славки.

Нет, они, конечно, встречали много красавиц в своей жизни. Модели, молоденькие актрисы, просто богатые дамочки – всем нужна квартира в элитном доме, строительством, архитектурой и дизайном которых занималась их компания.

Но такую… в ночном лесу… никогда!

Она казалась волшебной феей, сломавшей крылья и случайно попавшей на грешную землю. Существом сказочного мира, где живут эльфы, гномы и принцессы.

«И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль

И вижу берег очарованный

И очарованную даль»[1],

– неожиданно в голове у Дениса всплыли строчки из стихотворения Блока. Он смотрел и не мог наглядеться.

– Т‑т‑ы откуда здесь? – наконец выдавил из себя дрожащий от холода (или от волнения) Женька, прогнав наваждение и «очарованную даль» за компанию тоже.

Девушка махнула в сторону леса.

– П‑понятно. А зовут тебя как?

– Ан‑ю‑ю‑ю‑та.

Будто мелодия зазвенела над головами мужчин, закружилась, оттолкнулась от стволов деревьев, поднялась над лесом и стихла вдали. Девушка поднесла кружку к губам, отхлебнула глоток кофе и закашлялась.

– Осторожно! – бросился к ней Денис.

Мощная волна желания оберегать это прекрасное создание и заботиться о нем захлестнула его с головой.

Незнакомка испуганно шарахнулась в сторону, а потом… резким взмахом выбросила вперед руку и обрушила кулачок прямо на нос Дениса.

Глава 2

– Анюта, вставай! – крикнула из кухни мама. – Завтрак уже готов.

– Сейчас.

Анюта сладко потянулась, потом сделала ногами велосипед, сбросила на пол легкое одеяло и села на кровати. Она проснулась уже давно, просто лежала, прислушиваясь к звукам старого сруба. В их деревеньке все дома такие: ветхие, черные, с покосившимися крышами, кривыми калитками и сломанными заборами. Молодежь уезжала отсюда, оставляя возню с землей старикам, которым и податься было некуда.

Вот скрипнула половица, это мама ходит по кухне. Стукнула дверка холодильника, звякнул о край ведра с водой ковшик, зашкворчала на сковородке яичница. Привычные шумы и запахи сельского уклада жизни.

Но…

Анюта радостно зажмурилась, скоро она расстанется с этим счастьем в кавычках и уедет в большой город. Если сложится все так, как она задумала, может, больше никогда не вернется в эту глушь. А шансы у нее все есть.

Девушка вскочила, сбросила старушечью ночнушку и осталась в одних белых трусиках. Она подбежала к зеркалу и вгляделась в отражение.

На нее смотрела Аленушка из русских сказок. Да, да! А еще Настенька, Марьюшка, Мертвая и Живая царевна, Варвара‑краса, длинная коса, словом, героини всех сказок разом поселились в ветхом доме на окраине деревни Васильевки.

Невысокий рост компенсировала ладная фигурка. Грудь, как осенние наливные яблочки, задорно торчала вверх, тонкую талию можно было обхватить пальцами, длинные ноги, ровные и идеальные, как у куклы Барби (единственный кивок в сторону заграницы), стали поводом для гормонального взрыва всех мальчишек в школе. Все это великолепие казалось выточенным из мрамора талантливым скульптором, и все было прекрасно.

Раньше семья часто ездила в город и брала с собой маленькую Анюту. Мама торговала на рынке, отец охранял, а девочка сидела на деревянном ящике с игрушкой в руках. Прохожие и покупатели умилялись ее кукольной красотой и фотографировали малышку.

Огромные сине‑зеленые глаза, переливчатые, меняющие цвет, как море в разную погоду, окруженные длинными загнутыми ресницами, наивно смотрели на мир. Со стороны казалось, что девочка постоянно чему‑то удивляется: снежинке на рукавичке, воробью, склевывавшему крошки, дождю, солнцу, соседу по торговой точке.

Эта наивность и чистота во взгляде остались и сейчас, да только раздражали Анюту. Ей надоел навязчивый образ беби‑долл, из‑за которого ее никто не воспринимал всерьез. Она терпеть не могла сказочных героинь, трепетных, жертвенных, постоянно страдающих и ждущих своих принцев. Все эти Аленушки, Настеньки, прекрасные Мертвые и Живые царевны бесили Анюту до зубовного скрежета.

И она боролась с образом девушки‑куклы, как умела. Была первым сорванцом на селе. Ни одна пакость не обходилась без ее участия. Бывало, вся деревня веселилась, наблюдая, как мать со шнуром от кипятильника гналась поздно вечером за Анютой. И причину выяснять не приходилось: опять неугомонная дочурка забралась в чей‑то сад, или подбросила лягушку в ведро к подслеповатой бабке Варваре, или спрятала клюку у деда Данилы.

Аня делала совершенно не то, что окружающие ожидали от такой куколки, а все наоборот. Люди думали, что она будет заниматься танцами или гимнастикой (в районном центре, где учились дети из глухих деревень, была неплохая спортивная школа), но девочка сразу записалась в секцию самбо. Все ждали, что из прелестного ротика будут вылетать строчки стихотворений, но Анюта отточила народный язык до мастерства и умело использовала брань, когда ей это было необходимо.

Однако не отказывалась она и от образа сказочной царевны. Незнакомые люди часто попадались в ловушку девичьей хитрости и смекалки.

Но одно вся деревня знала точно: как только девушке исполнится восемнадцать, ее надо срочно выдать замуж: ни одна молодайка, да и стародайка, не могла спасть спокойно, пока по деревне вприпрыжку бегало это чудо‑чудное.

– Наташк, а Наташк! – кричали ее матери бабки у магазина. – Жениха‑то своей Аньке уже присмотрела?

– Не ваше собачье дело! – отвечала мать. – Сами как‑нибудь разберемся.

Скромная женщина вообще не представляла, откуда в их семье уродилось такое чудо. Ошибка природы или, наоборот, награда за вековые страдания, но головную боль дочурка приносила великую.

Анюта только посмеивалась. Вот дурные! На фиг ей деревенские парни? Она передернула плечами от омерзения, представив себя в резиновых сапогах до колена, убирающей навоз из‑под коровы.

Ужас! Нет. Это счастье не для нее.

Она в город поедет. В актерки поступать. Тьфу! Неладная забери этих бабок! В актрисы. Надо говорить правильно.

– В актрисы, в актрисы, в актрисы! Стоп! А вдруг и это неправильно? А как тогда? – Аня задумчиво провела расческой. – О, вспомнила. Идти в актрисы, но поступать на актрису!

Анюта закружилась, и длинные волосы, гладью и цветом похожие на вареную сгущенку, которую она так любила есть ложками, закружились вместе с ней. Сегодня она расскажет о своих планах матери, а если та не согласится помочь, просто ночью сбежит из дома. Школу она окончила, последние экзамены сдала, а на выпускной вечер идти и так не собиралась: папка сказал, что денег не даст, на другое дело они нужны.

«У‑у‑у, жадюга!» – беззлобно подумала Аня. Она уже привыкла, что мать живет по указке отца, но сама терпела его придирки лишь для того, чтобы однажды расправить крылья, улететь далеко‑далеко и не вернуться.

Анюта решительно встряхнула волосами, не зная, обрезать их или все же оставить естественную длину. С одной стороны, сейчас в моде короткие модельные стрижки, а с другой… В актрисы охотнее берут девушек с длинными волосами, а у нее ровные пряди закрывали всю спину.

А, обрежу!

Она метнулась в гвоздику, прибитому к косяку двери, и сняла ножницы, висевшие там. К тетке Варе не сунешься: через пять минут вся деревня будет знать, что к местной парикмахерше пришла Анька Рогожина косу отстригать. Тут же бабки набегут и начнут хором воспитывать. Б‑р‑р‑р!

Нет. Надо самой.

Аня взяла в горсть прядь, поднесла к ней острые лезвия и… замерла: рука не понималась резать такую красоту. Увидев, как шевельнулась шторка, закрывавшая дверной проем, девушка метнулась к косяку, повесила ножницы на гвоздик и нервно прикрылась одеялом.

– Любуешься собой? – заглянула в комнату мама. – Хороша! Ничего не могу сказать.

– Ой! – Аня плюхнулась на кровать. – Напугала до чертиков!

– А чего тебе бояться? Это ты всех пугаешь, – засмеялась мама и провела теплой рукой по волосам Анюты. Хочешь, косу заплету?

– Давай.

Анюта закрыла глаза, чтобы ничто не мешало насладиться удовольствием. Мама медленно водила расческой по волосам и приговаривала:

– Созрела девка, в полном соку. Замуж пора.

– Скажешь тоже. Мне еще восемнадцать. Успею. Вон, ты, много счастья с папкой видела?

Мать грустно улыбнулась и покосилась на дверь, которая вела прямо из проходной кухни в сени, а оттуда на крыльцо и во двор. У Анюты сжалось от жалости сердце: она знала, как мать боится отца, который управлял их семьей жесткой рукой. Никто не смел перечить в их доме: ни старшие сыновья, жившие давно отдельно, ни мать. Не рисковала спорить и Анюта.

– Слышь, Ань, я чо скажу. Ты только не злись, ладно?

– Ты, о чем?

– Петька Анисимов в жены тебя просит.

– Что? – Анюта испуганно посмотрела на мать и вскочила.

Не заплетенная до конца коса змейкой побежала по спине.

– Петька, говорю, вчера к отцу приходил, пока ты у Катьки сидела. Замуж тебя зовет, – голос матери звучал тихо.

– А я почему ничего не знаю?

Возмущению девушки не было предела. Мало того, что этот лысоватый мужик не дает ей прохода: то подмигнет, то, когда она стоит в очереди магазине, ущипнет, то куклой назовет, так теперь еще и замуж за него надо идти?

Фигушки! Не выйдет!

– Отец сегодня вечером и собирался сказать. Петька свататься придет. Друзей на смотрины позвал.

– Мама, какие смотрины? Ты что, не знаешь, какой этот Петька ненормальный?

– Ну, ты осторожнее‑то со словами, – нахмурилась мать.

– Помнишь, лису на опушке нашли?

– Ну, нашли. Что с того?

– Так у нее весь бок был дырявый. А знаешь почему? Петька прострелил. Она к нему в курятник залезла.

– А что? На нее любоваться надо было? Весь выводок цыплят передушила.

– Да дело не в том. Он мог это лису пристрелить и закопать где‑нибудь, а он просто кинул чуть ли не на дороге. Вот дети и наткнулись. Перепугались, жуть! Ненормальный твой Петька. Его сын в школе хвастался, какой папка сильный, чуть что, за ружье хватается.

– Ты басни мне не рассказывай! Нормальный мужик, крепкий хозяин.

– Ага! А все работники бегут от него, – не соглашалась Анюта. – и за такого козла вы меня хотите замуж выдать? Ни за что! Еще неизвестно, отчего его жена так рано померла.

– Не выдумывай! Отец все равно по‑своему сделает.

– Мама, я учиться хочу! – возмутилась Анюта. Это известие ее просто шокировало. – Зачем мне деревенский мужик? Если я и выйду замуж, то за самого красивого и крутого парня.

– Ейбо! – всплеснула руками мать, повернулась к красному углу перекреститься, вспомнила, что вы их доме иконы не водились, и просто так осенила себя крестным знамением. – Разбежалась! Энтот, как его, Аполлон с квартирой, машиной и богатыми родителями – та еще басенка! К знахарке не ходи, любой скажет: деревня к деревне, город к городу, богатый к богатому, а нищеброд к нищеброду.

– А зачем вы меня за нищеброда замуж выдаете?

– За Петьку? Так, он прочно на ногах стоит. Свое хозяйство, с рынками и магазинами состыковался, вон, мясо на базар возит. Свежачок.

– Ага! А я, значит, хвосты его свиньям крутить буду?

– Тьфу на тебя! – в сердцах сплюнула мать. – Я тебе слово, а ты мне двадцать!

– Мам, не обижайся, – Анюта как была, в трусиках, обняла мать сзади. – Я хочу по‑другому жить.

Где‑то стукнула дверь, мать нервно оглянулась, подняла полотенце, которое раньше держала в руках, повесила его на локтевой сгиб и еще раз оглянулась. Аня тоже испуганно посмотрела в сторону кухни: неужели отец пришел? Она схватила бюстгальтер и, путаясь в застежке, стала ловить пальцами крючки. Мать бросилась помогать.

– Мама, Петька же старик. Зачем он мне?

– Какой старик? Типун тебе на язык! Ты при отце так не брякни. Парню всего тридцать лет.

– Ага! Сразу и типун! Мужик уже и двое детей у него есть. Мама, вы меня в няньки отдаете? Свою бабу в гроб загнал, теперь решил меня захомутать?

– Чушь не болтай! – мать хлестанула ее полотенцем вдоль спины.

Аня взвилась и отбежала в другой конец комнаты.

– Не пойду за него! Лучше утоплюсь!

Она натянула футболку, сунула ноги в старенькие джинсы, одним движением дернула молнию вверх и вылетела в кухню.

– Куда сорвалась, оглашенная? Сейчас отец придет! – крикнула ей вслед мать, но Анюта ее уже не слушала.

Она схватила со стола кусок свежего хлеба, залпом выпила кружку молока, потом подняла кеды и бросилась со двора. У нее на жизнь были другие планы, и слушаться отца она не собиралась.

Анюта, смеясь, побежала между всходами картошки, еще не догадываясь, что судьба уже разложила свои карты и перетасовала их так, как только ей одной ведомо.

Аня проскользнула огородами и выскочила на тропинку к речке, где у них с подружками было облюбовано местечко. Она неслась вперед, и радостное настроение переполняло ее сердце и голову. Сегодня ночью она сбежит. Точно!

Проблема была только в деньгах, и тут девушка надеялась, что мать подбросит немного. Да и сама она собирала копейки, которые давал ей отец на школьные обеды и завтраки, но накопила, увы, маловато. На маршрутку до райцентра хватит, может, еще и на электричку, а вот дальше… Так далеко она не загадывала. Жизнь покажет.

Будто на крыльях, она вылетела на берег и помчалась вдоль кромки леса, чтобы не набрать в кеды песка. Вода мягко плескалась о плес и шептала: «Беги! Беги! Беги!»

Здесь, среди ракит, зеленел пятачок травы, примерно три на три метра. Здесь подружки обычно переодевались, если хотели купаться, здесь же делились секретами. Закрытые со всех сторон кустами, они могли валяться целый день, не замеченные никем.

– Ути‑пути! Какие тут в деревне цыпочки живут!

Перед Аней стояли два здоровенных парня, как говорили раньше, косая сажень в плечах. Брюнет с очень короткой стрижкой и блондин с хвостиком на затылке и выбритыми висками внезапно материализовались из кустов и перегородили дорогу.

Голые торсы бугрились рельефными мышцами, загорелая кожа золотилась на солнце, на плечах у обоих красовались татуировки. Джинсы, закатанные до колен, открывали мощные волосатые ноги. Оба высокие, накачанные, можно даже сказать красивые, если бы не похотливый огонь в глазах и не развязная манера держаться.

Аня окинула взглядом плес – никого, даже рыбаки сегодня поленились выйти к реке. Нутром почувствовав опасность, она подалась назад, но парни были проворнее: сделав мягкое кошачье движение телом, брюнет мгновенно оказался сзади и отрезал путь к отступлению.

– Ну, что, телочка, поиграем? Никогда еще с принцессами не развлекался, – хохотнул блондин, накрутил ее волосы на руку и сделал недвусмысленное движение бедрами.

«И не будешь! Спокойно, Анюта, спокойно!» – уговаривала себя девушка, прикидывая, каким способом она может избавиться от навязчивых кавалеров.

* * *

Савелий Петрович, тренер секции самбо, всегда внушал своим девчонкам: «Самое страшное в сложной ситуации – паника. Спасаться надо, используя холодную голову. Все эмоции – на помойку! Насильники нюхом чувствуют страх жертвы и свою власть над ней».

– А как это, нюхом? Они же не собаки, – удивилась немного тормозная подружка Катька.

– В прямом смысле. Страх, знаешь, как пахнет?

– Как? – все девочки уже слушали, затаив дыхание.

– Слезами, потом, иногда мочой, – засмеялся тренер.

– Фу‑у‑у, скажете тоже! – возмутились девчонки.

Откуда им было знать, еще не пережившим настоящий ужас, что Савелий Петрович был абсолютно прав. Анюта испугалась, но, вспомнив этот давний разговор, изо всех сил делала вид, что ей не страшно.

* * *

– А во что играть будем? – округлила глаза она и хлопнула ресницами, придав лицу глуповатый вид.

– А ты не знаешь? – осклабился блондин. – Глянь Вовчик, нам целочка на тропинке попалась.

– Ага! – гоготнул брюнет.

Анюта приоткрыла до кучи рот, чтобы выглядеть истинной дурочкой, а сама осторожно потянула на себя волосы (идиотка! Надо было обрезать!) из цепких пальцев.

Блондин покосился на нее, но прядь выпустил.

– Я люблю играть. Вы научите? – сказала Аня, ободренная маленькой победой, и широко улыбнулась, зная, как влияет на мужиков ее улыбка.

– Ок, сладенькая крошка. Иди ко мне, – блондин качнулся к ней.

«Крошка? Ну, ты попал, мужик!» – Анюта начала уже заводиться.

Больше всего она не любила, когда намекали на ее маленький рост. Однако парню мысли девушки были неведомы. Он придвинулся почти вплотную. От него пахло свежевыкуренной сигаретой и алкоголем. «Если ударю этого козла с хвостиком по глазам, второй схватит меня, и я ничего не успею сделать, – прикидывала варианты Аня. – Значит, первым надо бить того, что за спиной».

Но пока расположение тел, как любил шутить тренер, было не в ее пользу.

Брюнет тоже времени даром не терял. схватил ее сзади рукой за грудь, причмокнул от удовольствия и притянул к своему крепкому животу. Парень слегка присел, покрутил бедрами, и Аня ягодицами сразу почувствовала, насколько сильно его желание.

Блондин в этот момент поднял двумя пальцами ее подбородок и захотел поцеловать. Аня увидела неотвратимо надвигавшиеся красные влажные губы и почувствовала, как спазм сжал ее желудок.

– Мальчики, мальчики! Погодите! – выдохнула она, зажатая с двух сторон. – Вы планируете играть на дороге? А вдруг нас кто‑нибудь увидит?

Страх, что она не справится с ситуацией, уже поселился в душе, и Анюта боялась, что он расползется, заполнит мозг и парализует ее волю и способности.

– Борик, она правду говорит. Давай в кустики сворачивай.

Давление сзади пропало. Брюнет положил ей руку на талию, придвинул к горячему боку («Боится, кобелюка, что сбегу!») и тяжело задышал в макушку. Анюта опустила глаза: джинсы парня в паху натянулись и топорщились вверх. Мороз пробежал по коже, и этот ледяной холод очистил внезапно мозги.

Блондин, или Борик, вальяжно шагал впереди, раздвигая ветки кустов руками. Казалось бы, вот он, удачный момент, нападай, но… как? Козлику с хвостиком двинуть сзади ногой по яйцам, а черному козлу локтем в бок? Но сможет ли она сделать это одновременно?

Болевой шок их на мгновение парализует, это точно, а дальше? Удар локтем из такого неудобного положения не причинит большого вреда, а значит, брюнет через секунду опомнится. Да и по шагающим яйцам она могла запросто промахнуться.

Думай, Анюта, думай! Шанс будет только один. Кричать бесполезно: в этом пустынном месте никого нет.

Случай подвернулся неожиданно. Брюнет вдруг споткнулся. Вот так просто: взял и споткнулся! Анюта не поверила своим глазам, когда этот козлик запрыгал на одной ножке и завыл, как ребенок.

«Надо под ноги смотреть, а не на телок», – не успела мелькнуть злорадная мысль, как Аня уже сгруппировывалась и среагировала мгновенно.

– И‑а‑а‑а! – закричала она и выбросила вперед ногу.

Ее удар пришелся прямо в лицо наклонившегося насильника, он потерял равновесие и свалился навзничь, как сноп соломы, с хрустом шмякнувшись о тот камень, о который споткнулся.

Не размышляя, не давая врагу опомниться, она вскочила на спину блондину, обхватив его крепко ногами, и вцепилась пальцами в глаза. Парень взвыл и закружился на месте.

– Су‑ка! – заорал он и замахал руками.

– На, получи, скотина! Отсоси, мразь!

Аня надавила со всей силы на глазные яблоки, как учил тренер, а потом резко отпустила, спрыгнула на землю и исчезла в кустах. Теперь эти козлы ее точно не догонят! Пока опомнятся от боли, пока сообразят, как эта деревенская малышка их нагнула, она уже будет далеко.

Глава 3

Девушка мчалась быстрее ветра, не разбирая дороги. Лес дурманил своими ароматами и свежестью, и Анюта не поняла, как оказалась в самой глубине чащи. Наконец она остановилась, повернулась назад: погони нет. Тяжело дыша, хватая ртом воздух, она прислонилась к березе и прислушалась. Лес звенел птичьими голосами, вот с жужжанием пролетел над головой шмель, заработал усердно дятел, где‑то близко раздался голос кукушки.

– Кукушка‑кукушка, скажи, сколько я лет жить буду? – спросила Анюта по детской привычке.

– Ку‑у‑у… – птица замолчала.

– Вот, значит, как, дурында лесная! Смерть мне пророчишь? Не выйдет! Я живучая! – разозлилась Анюта и кинула в сторону, откуда доносился голос, сосновую шишку.

Кукушка вспорхнула с соседнего дерева и улетела.

Девушка оттолкнулась от ствола и побрела меж елей, пытаясь понять, куда ее нелегкая занесла. Она остановилась на полянке и огляделась. Справа от нее вверх уходил холм, покрытый зеленью, а слева была низина.

Теоретически, если пойти туда, можно снова выбраться к реке. Анюта бодро сделала два шага, но застыла: она совершенно не помнила, с какой стороны пришла. Все же одолела ее эта проклятая паника!

– Бежала я минут пятнадцать, а то и десять. На большее дыхалки не хватит. Сколько там у нас спортсмен преодолевает километров за это время?

Аня легла на траву и закрыла глаза, пытаясь вспомнить задачку по математике, которую недавно решала на экзамене. Голова тут же дала подсказку: пять‑восемь километров за полчаса. Значит, она успела отмахать два, от силы три километра.

– Нет, не может быть! – Аня достала из кармана телефон и посмотрела на экран. – Вот черт, не успела засечь время! Думай, Анюта!

Она неслась не по ровной дороге, а по лесу. Получается, должна была пробежать намного меньше. И где тогда она находится?

Так не придя ни к какому решению, девушка решила оценить свои поисковые возможности. Что там говорил обэжешник? Что надо делать, когда заблудишься в лесу? В голове было пусто. Этот школьный предмет Анюта и за урок не считала.

«Эх, почему я не Катька? Та с матерью на грибы‑ягоды живет, все вокруг знает», – вздохнула она и покрутила в руках телефон – обычную старенькую раскладушку, потому что новомодные смартфоны ловили только в районном центре. А в их Васильевке и такие старички были за радость.

Проклятая связь отсутствовала. Аня с сомнением посмотрела на соседнюю елку. Придется лезть. И чего дура неслась? Эти козлы городские все равно бы ее не поймали. Она ухватилась за нижнюю ветку и тут же отдернула руки: колется.

Нет, так дело не пойдет! Девушка огляделась: в нескольких метрах от нее росла береза. Анюта подошла ближе, примерилась, подпрыгнула. С первого раза не получилось. Она разбежалась и попыталась ухватиться за ствол руками и ногами и добраться до первой ветки, как по канату.

Не вышло: ладони скользили по гладкой коре. Анюта растерянно огляделась, выискивая глазами более сговорчивое дерево.

В нескольких метрах от себя увидела еще одну березу и ринулась к ней. Анюта подпрыгнула и уцепилась руками за нижние ветки. Немного покачалась вместе с тонким деревом, рискуя или свалиться, или сломать ствол, потом закинула ноги, как на турник и…

Бряк…

Анюта посмотрела вниз: ее телефон, выпавший из кармана джинсов, валялся в траве.

– Вот черт! Что за невезуха!

Она, спрыгнула на землю, взяла телефон в зубы и тут… какой‑то странный звук привлек ее внимание. Анюта так и застыла с поднятой ногой. Ей показалось, будто визжит кто‑то, так тоненько, пронзительно. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Девушка вгляделась в глубину леса, но сквозь низкий кустарник не смогла разглядеть источник шума.

Тяжело дыша, она стала карабкаться обратно на березу, но теперь никак не могла ухватиться за нижнюю ветку: и прыгала, и с разбега пыталась, а звук становился все пронзительнее и ближе, и уже звенел в ушах, наполняя сознание страхом и паникой.

Анюта решила отказаться от этой затеи и поискать другое дерево, как вдруг она увидела его. Черный кабан высунул голову из кустов и уставился маленькими глазками на неожиданную гостью.

Дальнейшее произошло мгновенно.

Кабан хрюкнул, приподнял передние лапы, наклонил голову вперед и помчался на девушку.

Она взвизгнула, сунула телефон в бюстгальтер, одним прыжком преодолела два метра до березы, мгновенно взлетела на нее и уцепилась за ветку, болтая ногами. Взмах, и вот она уже оседлала белую березовую руку, срослась с ней: я тут живу. Это мой дом. Убирайся, тварина лесная, к себе!

Кабан затормозил у дерева, покрутил головой и начал рыть землю под корнями. Потом сделал несколько шагов назад, хрюкнул и вмазал боком в ствол. Березка зашаталась. Анюта в ужасе уцепилась за ветку руками.

– Что тебе от меня надо? – захныкала она. – Убирайся!

Но кабан решил, видимо, довести дело до конца. Березка шаталась все сильнее, а с нею болталась в воздухе и Анюта. Выход только один: позвонить Катьке.

Девушка с трудом добыла телефон, кинула взгляд на экран: вздох облегчения вырвался из груди. Она набрала номер Кати, с которой договорилась встретиться на заветном месте.

– Анька, ты где? – услышала она в трубке сдавленный голос. – Я тут с ума схожу. Какие‑то мужики по пляжу носятся и матерятся.

– Я тоже с ума схожу. Вишу на тонкой ветке, а под меня роет окоп лесной кабан.

– О боже! Ты где сейчас?

– А я знаю? От тех мужиков и удирала.

– Это ты их отделала?

– Ну, я. Они еще не ушли?

– Собирались, кажись. Я выглядывать боюсь.

– Так, посмотри!

Аня услышала шорох раздвигаемых веток, паузу, дыхание, а потом снова голос подруги, который стал спокойнее, без истерики.

– Да, уже в лес свернули. А сама ты где сейчас?

– Удрала от них в лес и заблудилась, а тут это… Кать, как от него избавиться? И вообще, у нас в лесу кабаны есть?

– А ты не знала? Вот идиотка! На Свистуновой горе живут.

– На какой горе?

– У тебя там рядом есть какая‑нибудь возвышенность?

– Ну, да, вправо уходит холм.

– Вот, значит, она и есть! Сколько раз я тебе говорила, носи компас с собой.

– Какой компас? Ты, о чем сейчас? Я с мамкой поругалась, из дома выскочила, как была. Бежала к тебе, а тут эти… а теперь этот… Говори, как от него избавиться?

– Кинь чем‑нибудь.

– Чем? Едва держусь на дереве. Ой, мамочки! Он меня сейчас сожрет!

– Не сожрет! Они на людей не нападают.

– А ты сюда иди. Я на тебя посмотрю. Ой, мамочки!

– Ладно, не заводись. Говори, где ты сейчас?

– На дереве сижу. Внизу кабан его расшатывает.

– Я не об этом. Что вокруг себя видишь?

Анюта оторвалась от телефона и посмотрела вокруг: лес, лес и еще раз лес. Зимой бы можно было разглядеть с такой высоты дым над избами, а летом… Газ даже в их деревеньку в баллонах привозят, печку топить не за чем.

– Справа есть подъем на холм.

– Это я уже поняла. Свистунова гора. Наша Васильевка как раз в километре от нее находится. Посмотри внимательно, может, тропинки видишь?

– Да, есть одна, но она ведет на холм.

– И в другую сторону тоже, приглядись.

Аня напрягла зрение и, действительно, заметила, что тропинка тянется куда‑то в низину.

– Да, вижу.

– Как только кабану надоест тебя пугать, и он уйдет, спускайся и иди по ней. К реке точно приведет, не боись.

– А если он сородичей за собой притащит?

– Ты предлагаешь организовать твои поиски?

– Нет. Катька, мне страшно! А ты сама не можешь ко мне прийти?

– И тоже на дереве посидеть? Слезы тебе утереть?

– Злая ты, подружка!

– Я не злая. Просто знаю, что могу где угодно выйти, а тебя не найду. Гора большая. Тебе самой придется выбираться.

– Я писать хочу!

– Писай прямо с дерева. Вдруг химическая атака кабана отпугнет!

– Как я штаны сниму?

– А через них?

– С ума сошла?

– Тогда терпи. Ему должно быстро надоесть. Он же поохотиться вышел.

– На меня?

– Вот дуреха! Сейчас в лесу и без тебя корма хватает, – засмеялась Катька.

У Анюты на душе стало легче. Да и кабан уже не так сильно бился о ствол. Видимо, ему уже надоело это занятие.

– И еще! Когда пойдешь, следи, чтобы солнце било тебе только в один глаз. Человек в лесу всегда забирает вправо одной ногой, потому и движется по кругу.

– Так я же пойду по тропинке.

– С тебя станется, можешь и на ней заплутать или незаметно на другую выйти. Знаешь, их там сколько! Двигай сюда. Я тебя долго ждать не буду. Мне мать велела еще крапивы свиньям нарвать и запарить.

– И здесь свиньи! Никуда от них не деться!

Еще два часа кабан стойко охранял загнанную на дерево добычу. Он ходил кругами, иногда подрывал корни, изредка с размаху ударял боком о ствол. Анюта держалась из последних сил и терпеливо ждала удачного момента.

Наконец кабан возмущенно хрюкнул, еще раз ударил по березке, и потрусил в гору по своим делам. Девушка выждала, пока он пропал из виду, спрыгнула на землю и помчалась по тропинке вниз.

Инструкции бывалой Катерины не прошли даром. Уже через десять минут Аня поняла, что движется в нужном направлении. Лес поредел, сменился на высокий кустарник, откуда‑то потянуло запахом реки.

Она открылась неожиданно: только что Аня раздвигала ветки деревьев, как вдруг между ними мелькнула голубая гладь, и сразу же донесся мягкий шелест волн о прибрежные камни.

Девушка вылетела на берег, присела в кустики и замерла от счастья. Вернулось восторженное восприятие мира, будто и не боролась она час назад с насильниками, не блуждала одна по лесу, не спасалась на березе от кабана.

– Кать, я на берегу. Куда дальше: влево или вправо?

– Ориентиры есть какие‑то?

Аня опять осмотрела местность, где оказалась. В берег вдавался широкий плес, на нем высился большой камень. И тут озарение накрыло ее с головой: она узнала это место и поняла, где находится.

Сюда однажды приводил ее соседский парнишка. Он плакал, признавался в любви, дарил цветы, но она все смеялась над его смешными страданиями. Потом он разозлился, повалил ее на песок и стал срывать одежду. Пришлось вмазать этому пацану между ног и удирать.

– Катя, я уже рядом. Бегу к тебе.

Она влетела на их пятачок и бросилась к дождавшейся ее подруге обниматься. Девушки сели на траву. Аня рассказала подробно о своих приключениях, а потом о решении родителей выдать ее замуж за мужика Анисимова.

– Катя, я хочу сегодня ночью сбежать.

– А почему не прямо сейчас?

– Так, ничего с собой нет. Мать меня врасплох застала.

– И что делать будешь?

– Домой пойду. У меня там в баньке рюкзак собранный приготовлен на всякий случай. Одежда, деньги, документы, Ролтон, прокладки.

– Набор боевой подруги, – засмеялась Катя, – только презервативов не хватает.

– Э, нет. Этого добра мне пока не надо. Я себя дешево никому не отдам.

– Неужели секса не хочешь?

– А зачем мне он сдался? Когда придет время, тогда и попробую.

– Эх, Анька, почему ты такая упертая? Петька Анисимов – отличная партия. Мужик с головой, первой бабой на деревне станешь.

– Вот сама ею и будь! – буркнула Анюта.

– Да я бы не отказалась. Знаешь ведь мою ситуацию. Не могу мать в деревне одну оставить, болеет часто.

– Я хочу мир повидать. Давай со мной! – Анюта обняла подружку. – одной как‑то ссыкотно.

– Нет, увы. Не могу. Выйти замуж за своего – для меня наилучший вариант.

– Кать, ну, ничего твоей мама не сделается, если ты на месяц уедешь! Давай со мной!

– Не соблазняй! Да и кому мы, деревенщина из глубинки, нужны? Вернешься ведь, поджав хвост, как побитая собака.

– Не вернусь, Катька. Зуб даю, не вернусь! – с такой силой сказала Анюта, что подруга безоговорочно ей поверила. – Я нутром чую, жизнь в деревне не моя это судьба.

– А как ты с такой внешность с мужиками сражаться будешь? В приемной комиссии, небось, тоже похотливые козлы сидят. Я слышала, всем молоденьким красоткам под юбку лезут. А ты у нас девушка строптивая, на поклон не пойдешь.

– Если надо, пойду, – упрямо поджала губы Анюта.

– Сама только что сказала, что никому к себе притронуться не дашь.

– И не дам! Другие пути искать буду. Помнишь, как в сказке «Морозко» красоту Настеньки мачеха прятала? Вот и я брови себе мощные нарисую, щеки размалюю так, что мать родная не узнает. Или глаза за очками темными спрячу.

– Так уродину в актрисы не возьмут!

– Вот беда! А, чего об этом говорить? Сначала сбежать надо, а уже потом думать буду, как да что.

Подруги, смеясь, еще немного поболтали и потопали по домам. Первым неприятным сюрпризом для Анюты стали те самые парни, которые хотели зажать ее на берегу. Хорошо, что она увидела их первая и спряталась в автобусной остановке. Так стояла, выглядывая из‑за столбика, и наблюдала за ними.

Блондин о чем‑то разговаривал с продавщицей, небрежно навалившись на прилавок. Аня хорошо видела его в распахнутую дверь. Брюнета она сначала не заметила, но потом дымок сигареты в приоткрытое окно синей машины, припаркованной рядом с магазином, подсказал ей, где он находится. Вовчик, как его называл дружок, сидел, закрыв глаза и наслаждался солнцем, летом и пивком: банку которого она увидела, зажатую в другой руке.

– Вот сволота! Пьяный, а еще за руль садится, – пробормотала Анюта. – Пойти, что ли участковому капнуть?

Она только хотела высунуться из‑за угла, как внезапно на крыльце магазина появился Борик.

– Все, поехали! – Я узнал, где она живет.

«Это он сейчас о ком? Обо мне? Разборки будут устраивать?»

Ничего себе! И что теперь делать? Только она хотела расстроиться: папка даже слушать ничего не будет, сразу ремень в руки возьмет, как увидела, что машина свернула на боковую улицу и поехала в противоположную от ее дома сторону.

Сердце радостно затрепетало в груди. Надо удирать отсюда и поскорее. Раньше Анюта весь учебный год жила в интернате, дома бывала только на каникулах. Она и на секунду представить не могла, что останется до конца своей жизни в этом убогом месте.

Аня подождала, пока машина гопников скроется из виду, и помчалась домой. Но как‑то неспокойно было на душе. Она сбежала утром, не дождавшись отца, а возвращается уже к вечеру. Целый день, кроме куска хлеба, во рту ничего не было, но не это сейчас было главное. Надо проскользнуть в свою комнату так, чтобы никто не заметил. А как это сделать, когда придется идти через кухню?

Девушка, беспрестанно оглядываясь, понеслась по дороге, повернула в сторону реки, чтобы опять пройти огородами, и вздохнула облегченно только тогда, когда нырнула в предбанник.

Она проверила содержимое рюкзака, посчитала деньги, вздохнула огорченно: этих копеек хватит, чтобы доехать до города, но не до Москвы. Нужно просить помощи у мамы. Но как? Рискнет ли она поддержать непутевую дочь?

Вопросы остались без ответа. Анюта спрятала рюкзак в шкафчик с полотенцами (слава богу! отец туда не заглядывает). Девушка закрыла дверь и повернулась, чтобы вставить в замок ключ, как ее сзади схватили за волосы и больно дернули.

– Ты где, паразитка, с утра до вечера шаталась?

– Пап, пусти! У меня и так безумный был день.

От отца попахивало алкоголем, а значит, ничего хорошего от сопротивления можно не ждать: достанется и ей, и маме.

– Марш в дом. Переодевайся! Сейчас гости придут.

– Какие гости?

Сердце ухнуло в пятки да так там и осталось. Неужели свататься? «Не успела!» – билась в висках отчаянная мысль. – Что делать?»

– Узнаешь!

Отец потянул Анюту за собой, втолкнул ее в сени, сопроводил тычком в кухню. Мама стояла у газовой плиты и что‑то помешивала на сковороде. Пахло так вкусно, что Анюта почувствовала, как от голодного спазма сжался желудок.

– Иди, переоденься. Там на кровати для тебя платье лежит.

– Какое платье?

– Подарок, – уклончиво ответила мама.

«Ладно, – Анюта решила не перечить. – Не свадьба же сегодня. Ну, посмотрят. И что дальше? Договорятся, а меня уже и след простынет!»

В комнате на ее девичьей кровати лежало белое кружевное платье, явно свадебное. Анюта растерянно смотрела на него, не понимая, почему должна сегодня его надеть.

– Мам, иди сюда.

Мама приоткрыла шторку и заглянула в комнату.

– Что? Мне некогда!

– Это же свадебное платье. Зачем его сейчас надевать?

– Жених так захотел, – уклончиво ответила мать и снова спряталась.

– Ты мне поговори еще там! – голос отца не обещал ничего хорошего. – Раз Петька так попросил, значит, надо. Хочет тебя гостям во всей красе показать.

– Пап! За что ты со мной так? Чего тебе наобещал этот козел Анисимов?

– Не твое дело!

«Как раз мое!» – хотела крикнуть Анюта, но не стала. Ничего пока страшного не произошло. Она наденет это платье и сядет за стол. Это всего лишь смотрины. Зато она выиграет время. И с мамой надо как‑то поговорить без лишних ушей.

Или сбежать? Черт с ним, с ужином. Не умрет она, если один день поголодает. Можно к Катьке заскочить и перекусить.

Аня вышла из комнаты.

Глава 4

Обстановка на кухне не изменилась. Мать стояла у плиты, отец сидел за столом и резал хлеб большими кусками. На небольшом подносе уже стоял приготовленный штоф с домашней самогонкой и (Анюта мысленно посчитала) раз, два, три, четыре стопки. Значит, трое гостей и отец. Мать обычно в таких посиделках была на подхвате, прислуживала. Анюта тоже. Но в свадебном платье подавать на стол? Вряд ли. Просто для нее выпивка не предусмотрена. Товар надо подать лицом, а не задом.

– Ты куда? – схватил ее за руку отец.

– Пусти, мне больно. И синяк может остаться, знаешь же, какая у меня кожа нежная! Я просто умыться хочу, – солгала она.

– Юра, не приставай к девочке. Ей и так несладко.

– А ты защищай ее больше! – накинулся отец на мать. – Она скоро на шею сядет всей деревне. Только замужество ее угомонит.

– А если не угомонит?

– Прибью тогда, заразу! Не перечь мне! – отец замахнулся на мать рукой, в которой был зажат нож. Анюта внутренне сжалась, готовая мгновенно напасть. – Это твое чудо‑юдо. Принесла мне в подоле незнамо кого: то ли зверушку, то ли игрушку. Ты на нее посмотри: кукла истинная. Человеческим и не пахнет. Говори, с кем состыковалась?

Мать даже голову в плечи не вжала: привыкла к такому обращению. Она по‑прежнему мешала что‑то на сковороде. Отец заводил сам себя, а в гневе он был страшен. Анюта каждый раз боялась за мать, но женщины, всю жизнь прожившие в деревне, научились терпеть, сцепив зубы, и слушаться. Потому Анюта и казалась не от мира сего, что сопротивлялась такому положению дел.

– Пап, мама тут не виновата. Это твои гены! – пошутила она. – Смотри, у тебя тоже глаза голубые, и волосы, как у меня, темные с рыжиной.

Они действительно были похожи: Анюта и отец, который в юности славился своей красотой. Но годы жизни в глухой деревне и тяжелый труд сделали свое поганое дело. От привлекательно парня остался только волчий взгляд из‑под густых бровей и плотно сжатые губы.

– Ага! Знаю я, от какого Гены ты уродилась, – голос уже звучал добрее. – Мойся здесь! У меня на глазах.

Анюта покосилась на отца, внезапно остывшего, и пошла к умывальнику, спрятавшемуся за шторкой. Поплескалась шумно водой, подмылась на всякий случай и сменила нижнее белье (вдруг потом не до этого будет), благо оно тут же сушилось на веревке.

– Мама, ты поможешь мне волосы заплести?

– Да, конечно.

Анюта видела, как мать облегченно вздохнула и нырнула следом за ней в комнату. Девушка нацепила на себя мешковатое, пахнущее нафталином платье.

– Господи, из какого сундука Петька вытащил это добро?

– У него в семье традиция есть: на помолвку надевают всем невестам бабушкино свадебное платье, – пояснила мать, расчесывая дочери волосы. – Хочешь, я наверх их подниму и заколю цветами? Петька и букетики передал.

Мать покрутила в руке белые веточки, усеянные мелкими цветами.

– Мне все равно. Делай, как знаешь. А платье могли бы и постирать.

– Вот станешь его женой и постираешь, – тихо ответила мать.

Анюта притянула к себе голову мамы и горячо зашептала ей на ухо.

– Мамочка, я хочу сегодня ночью сбежать. Помоги мне, пожалуйста.

Губы ее задрожали, в голосе появилась едва сдерживаемая истерика. Каким бы стойким оловянным солдатиком она ни была, но и ей стало страшно от этих приготовлений. В восемнадцать лет другое восприятие жизни, иные планы. Анюта даже представить себя еще не могла замужней теткой, со спрятанными в пучок волосами, матерью двоих детей.

В ее глазах мелькнули слезы. Мать вырвалась из цепких рук дочери и уставилась на нее сумасшедшим взглядом.

– Ты погибели моей хочешь?

– Давай вместе сбежим? Неужели ты не нажилась еще со скотом, который считает себя человеком? – яростно зашептала она. – Он же всю жизнь тебя бьет. Неужели тебе не надоел этот домострой?

Теперь заплакала мать, но тут же вытерла слезы ладонями и покосилась на шторку.

– Куда я! Я уж здесь век доживать буду. Да и папка твой любит меня. Это он на вид только грозный, а вспомни, хоть раз тебя ударил?

Да, Анюту он точно не бил. Замахивался, бывало, ладонью, но тут же опускал ее и ворчал, что не может ударить щенка, которого она ему напоминала.

– Ага! Бьет, значит, любит. Сильна ты деревенская мудрость! – съехидничала Анюта, оглядывая себя в зеркало.

Прическа получилась старушечья, но ей было наплевать. Эти искусственные белые цветы, флердоранж из бабкиного сундука (будь он не ладен!), выглядели на ее голове поминальным украшением. Будто мертвую невесту убрали для гроба. Анюта передернула плечами и отчаянно поглядела на мать.

А та… Та вела себя странно.

Она метнулась к шкафу, полезла куда‑то в его глубину и вынырнула с коробкой от обуви. Потом открыла ее, постоянно оглядываясь на дверь. Вместе с ней напряженно прислушивалась и Аня.

– Я туточки останусь, – ворчала она. – А ты… беги, если сможешь.

Мать дрожащей рукой протянула Анюте тоненькую пачку тысячерублевок. Аня отвела ее пальцы, испуганно оглядываясь на вход в кухню, где уже слышались мужские голоса. Гости пришли.

– Мама, не надо. А если отец узнает?

– Не узнает, это я тебе потихоньку копила, думала на свадебку дам. А раз замуж не хочешь, беги. Вещи то собрала?

– Да, в предбаннике рюкзак лежит.

Мать сложила пальцы щепоткой, опять покосилась в красный угол, где не было икон, и перекрестилась сама, потом осенила знамением и дочь.

– Вот и славно. Пусть у тебя хоть жизнь другая будет.

– Мамочка, спасибо! – Аня крепко обняла родного человека. – Я как устроюсь, тебя к себе заберу. Вот увидишь! У меня все получится.

– Бабы, вы еще долго прихорашиваться будете? – услышали они голос отца.

– Идем уже!

Мать сунула деньги в бюстгальтер дочери и выскользнула в кухню.

Аня растерянно поглядела ей вслед. Еще раз пригладила волосы ладонями, щелкнула по идиотскому цветочку и шагнула к выходу. Взгляд наткнулся на ножницы, висевшие на гвоздике. Она протянула руку, но безвольно опустила ее: с четырьмя мужчинами можно справиться только хитростью, но не силой. А себе навредить она была не готова.

– Аня, ты где? С тобой хотят познакомиться гости.

– Иду!

Девушка откинула шторку, сделала шаг в кухню и замерла: на нее уставились три пары знакомых глаз: Петьки Анисимова, которого она давно знала, и тех мужланов, набросившихся на нее на берегу. Вот так сюрприз!

Растерялись и они, явно не ожидая такой встречи. Парни переглянулись, заерзали, потом покосились на нее и на Петьку.

– Проходи, садись рядом с женихом, – любезно пригласил отец, указывая рукой на свободный стул.

Анюта огляделась: мать стояла у плиты, раскладывала еду по тарелкам, но на дочь не смотрела. Петька осматривал ее шальным взглядом, а в его глазах блестели огни. Парни притихли, не высовывались.

Она села на стул. Справа от нее пристроился Анисимов, благоухающий дорогим мужским одеколоном, а слева – блондин с хвостиком. Вокруг его глаз расплылись бледные синяки. Брюнет тоже выглядел уставшим и больным. На лбу возвышалась здоровенная шишка.

– Знакомьтесь, – Петька гордо окинул взглядом гостей, – моя невеста, Анюта Рогожина. Видели вы еще где‑нибудь такую красавицу?

Парни снова переглянулись, но промолчали. Отец разлил алкоголь и первым поднял стопку.

– Ну, за помолвку выпьем, а потом и о свадебке можно поговорить.

Анюта чуть не поперхнулась сунутой в рот жареной картошкой. Она оголодала так, что речи слушать уже было невмоготу.

– Это точно, покумекаем, – согласился Петька. – Дядя Юра, наша договоренность в силе остается?

«Это они, о чем?» – думала Анюта, поглощая усиленно ужин. Надо поплотнее поесть. Неизвестно, когда еще в следующий раз придется набить желудок.

– Ну, зятек, я надеюсь. Не зря тебе дочь отдаю так рано. Мог бы еще годик‑два сам ее воспитывать.

Отец подмигнул Анюте, но та угрюмо уставилась в тарелку. «Ага! Так я тебе и позволила! Не хочу превращаться в подобие мамы», – думала она, поглощая картошку с солеными огурчиками и запивая эту смесь молоком. Но пока девушка чувствовала, что расслабилась. Ничего опасного для ее жизни в маленькой кухне не происходило. Мыслями она уже унеслась далеко.

Мужики тоже на минуту замолчали, перекусили, выпили еще по две стопки и заговорили о своем. Оказалось, что эти парни приехали из города. Они торговали на том рынке, куда Петруха возил товар, и вместе что‑то крутили с налоговой и санэпидстанцией. А еще крышевали помаленьку. Петеньке, видимо, похвастаться невестой хотелось перед городскими дружками, а перед будущими сватами – связями.

Анюта в их разговор не вмешивалась. Пока для нее все складывалось благополучно. Посмотрят, поговорят и уйдут. Она снимет это идиотское платье, выбросит флердоранж в помойное ведро, подождет, пока родители уснут и сбежит. Правда, куда она ночью направится, когда нет на дорогах ни транспорта, ни освещения, она еще не знала. Может, даже переночует у Кати, а утром уедет на первой маршрутке.

Отец, Петька и брюнет вышли на крылечко на перекур. Их голоса доносились теперь глухо, они что‑то бурно обсуждали.

Анюта тоже хотела встать, чтобы помочь матери, но в этот момент она почувствовала, как ее кто‑то ущипнул ее за ногу. Девушка резко повернулась к блондину и уставилась на него злыми глазами.

– Грабли убери! – громко сказала она, а мать испуганно оглянулась на дверь.

– Только попробуй брякнуть про лес! – прошипел он. – Прикончу.

– Не посмеешь!

Анюта выставила два пальца вперед, метясь в глаза, и Вовчик отшатнулся. Хотела еще что‑то сказать, но замолчала: отец вошел в кухню, потом двинулся в ее комнату. На пороге остановился и посмотрел на мать:

– Еще одну тарелку поставь. Сейчас Степановна придет.

– Зачем? – испугалась бедная женщина.

Струхнула и Анюта. Ей опять не нравилось, во что превращаются эти смотрины. Отец явно что‑то темнит. Что в их доме забыла председатель поселкового совета, местная администрация?

Но отец уже скрылся в ее комнате. Аня так и осталась стоять на месте, не обращая внимания, на то, что блондин по‑прежнему дергал ее за платье.

«Что отец хочет у меня найти?» – заволновалась она, а сердце бешено заколотилось.

– Дочь, а где твой паспорт? – вдруг поинтересовался отец из‑за шторки.

– А зачем тебе он? – всунулась мать.

– Не твое дело. Надо. Анька, говори, куда паспорт спрятала?

Отец показался на пороге с ее сумочкой в руках. Блондин спрятал руку под стол. Анюта видела боковым зрением его телодвижения.

– Я не прятала. Папа, ты забыл? Нам завтра аттестаты выдавать будут. Классуха собирала паспорта для их оформления.

Она лгала, обмирая от страха. Просто надеялась, что отец не знает всех тонкостей школьного делопроизводства. Паспорт и аттестат уже несколько дней лежали в ее рюкзаке. Аня заранее побеспокоилась о самых важных для нее документах.

Ситуация становилась все более напряженной. Анюта переглянулась с матерью. Та бочком стала двигаться к выходу в сени.

– А разве паспорт берут для заполнения аттестата? – влез в разговор блондинчик. – Сейчас в школу ксерокопии все дети приносят.

– Да, и вправду. Зачем? – отец грозно уставился на дочь.

Та сжала в руке вилку, готовая с размаху заехать ею по лежащей на столе ладони Вовчика. Ярость так и клокотала в ее душе, затуманивая мозги. Еле нашлась с ответом.

– Э‑т‑т‑о в городе все несут ксерокопии. А в деревне, где я ксерокс найду?

– Ха, а ведь Анька правду говорит! – воскликнул отец. – У нас только у Степановны есть такой аппарат, правда?

Эти слова он уже адресовал толстой тетке, которая шумно дыша, как паровоз, ввалилась в кухню.

– Ты Юрий Николаевич, о чем балакаешь? О каком аппарате?

– О ксероксе я говорю.

– А, так в нем краска кончилась. В райцентр завтра надо везти на заправку.

Анюта выдохнула. Плечи опустились, будто из нее, как из резинового шарика выпустили весь воздух.

– Степановна, Петька не хочет долго свадьбу ждать. Готов хоть сейчас жениться. Это можно без паспорта организовать?

– Что? Папа! Ты что делаешь? – закричала Анюта.

– А почему бы и нет? – Степановна опустилась на стул, и тот заскрипел под тяжестью огромного тела. – Если стороны согласны, можно и оформить. Свидетели, чай, есть?

– Я! Я! Не согласна! – пыталась привлечь внимание Анюта, но ее взрослые не слушали.

– Ого! А папаня‑то у тебя еще тот мудак! – хохотнул блондин и дернул ее за платье. – Ты того, лучше бы с нами там… в лесу.

– Заткнитесь все! – закричала уже во всю глотку девушка и выбежала на середину кухни. – Я же не товар какой‑то. Я не согласна выходить за него замуж.

– Т‑ю‑ю‑ю! А кто тебя спрашивает? Я тебя родил…

– Я тебя и убью? Давай папочка, давай! – пошла на него грудью боевая Анюта. – Отдай меня Петюне в постельку. А заодно и этим кабанчикам подложи.

Она взмахнула рукой, показывая на Вовчика и Борика, который только что вошел вместе с Петькой и стоял, настороженно прислушиваясь к разговору.

– Ну, ты чего девонька, разошлась. Рази какой родитель плохого своему ребенку пожелает? – попыталась встрять Степановна.

– Нормальный, может, и пожелает, а тут… Говори, за какую выгоду меня продаешь?

Отец размахнулся и ударил Аню по щеке.

– Ты… – закричал он. – Ты…еще смеешь? Я тебя кормлю, пою, одеваю, а ты?

– А ты, Юрий Николаевич, не волнуйся, – всполошилась Степановна. – Сейчас все сделаем, а в паспорт впишем, когда она его из школы заберет. Восемнадцать годков ведь уже стукнуло, никаких проблем.

– Нет, я не согласна! Не древние времена, чтобы насильно замуж отдавать!

Аня размахивала вилкой, как смертельным оружием. Вовчик попытался перехватить ее руку, но она с такой силой вырвала ее, что тот потерял равновесие и чуть не свалился под стол. Она уже ничего не боялась и шла ва‑банк.

Надо выбираться, но и высказаться хотелось. Боль от пощечины, злость на отца, на похотливого жениха, на тупую председательшу, которая приперлась оформлять брак без паспорта переполняли ее.

– Анька, ты белены объелась, что ли? – удивленно смотрел на нее отец. – Как я скажу, так и будет. И ты чего честных людей в наш разговор затаскиваешь? Какие они тебе кабанчики?

– А такие! Я почему сегодня так поздно пришла? Эти говнюки меня у речки прихватили и хотели изнасиловать. Еле вырвалась! А потом в лесу заблудилась, от дикого кабана спасалась. А тут свадьба? Никакой свадьбы не будет!

Она изо всех сил швырнула на стол вилку, а потом шарахнула о пол стулом. Грохот раздался такой, что все ошарашенно замерли, а потом…

– Ах, ты! – Петька Анисимов как‑то странно хрюкнул и пошел на Вовчика.

Тот перепугался, хотел сбежать, да развернуться в тесной кухне было негде. Петька схватил дружка и двинул ему по роже. Тот и пискнуть не успел, так быстро все произошло.

Отец тоже не растерялся и двинул на Борика. Степановна испуганно прижала толстый живот к столу и только вскрикивала:

– Давай его левой. Нече к нашим девкам приставать. Юрка, гони ты этих в зад. Нам такие женихи не нуж…

Дальше Анюта уже не слышала. Она выскочила в сени, схватила кеды и бегом на крыльцо. Мама ждала ее у баньки с рюкзаком в руках (и как смогла преодолеть свой страх и догадаться?). Она наскоро обняла дочку, перекрестила, всплакнула и толкнула на тропинку между рядами картошки.

Анюта побежала, не чуя ног. Остановилась. Бросилась обратно.

– Мамочка, я тебя обязательно заберу отсюда. Ты только продержись немного. Потерпи. Скажи, что не видела меня, свиньям корм ходила давать, – горячо зашептала она, захлебываясь слезами.

– Беги уже, сумасшедшая. Удачи тебе. Звони!

Анюта помчалась по огороду, выскочила на тропинку к лесу и понеслась, прячась между кустами. Притормозила перевести дух только тогда, когда поняла, что спокойно миновала деревню, и ее никто не остановил.

Она отдышалась несколько минут, натянула на ноги кеды и побежала дальше по грунтовке в сторону районного центра. Еще было не так поздно. До большого поселка пять километров. Успеет проскочить до ночи. Пугало только темное небо, готовое вот‑вот пролиться дождем. В рюкзаке была легкая куртка, но останавливаться и переодеваться Аня не стала.

Свет фар застал ее врасплох. Она заметалась по дороге, в панике даже не разобравшись, откуда несется машина. Еле избежала столкновения. Ее просто трясло от страха. Анюта спряталась в кустах и оттуда наблюдала, как машину закрутило на грунтовке и бросило в кювет.

Свет фар погас. Анюта высунулась из кустов: это была не та синяя машина, в которой она видела Вовчика и Борика. Да и ехала она со стороны трассы. Решение пришло мгновенно. Вот он, шанс!

Шансище изменить свою жизнь! Вырваться на свободу.

Анюта сбросила с ног кроссовки, спрятала в кустах рюкзак и села на обочине так, чтобы ее заметили. Она положила голову на поднятые колени, и, не обращая внимания на накрапывающий дождь, наблюдала, как люди выбираются из салона.

Автомобиль не скатился с насыпи, уперся передним бампером в кусты. А раз пассажиры выбираются, чтобы посмотреть на виновника аварии, значит, тут она облегченно вздохнула в который раз уже за вечер, все живы и здоровы.

Увидев, как к ней бегут двое мужчин, она приняла болезненный вид. Знала, что может сразить наповал глазами невинного щеночка даже собственного отца. Рисковала, конечно, но выхода не было. Так и случилось. Высокий парень первый кинулся к ней, подхватил на руки и понес к машине.

А потом произошло непредвиденное. Она обожглась кофе. Парень, несший ее на руках, бросился к ней, кажется, на помощь, но рефлексы сработали быстрее уставшего за безумный день мозга.

Анюта выбросила вперед кулак и ударила парня со всей силы в нос.

И замерла, ожидая расплаты.

Глава 5

Секунду все молчали.

Слишком оказался неожиданным выпад Анюты, а потом воздух взорвался криками. Первой на нее набросилась светловолосая девушка, стоявшая на коленях на заднем сиденье.

– Ты что делаешь, ненормальная! – взъярилась она на Анюту и стукнула ее по плечу.

Кофе плеснул на белое платье. Аня сморщила носик и простонала:

– Ой! Простите меня! Простите! Это рефлексы. Я не хотела вас ударить.

Она не знала, куда пристроить эту чертову кружку, повертела головой, а потом поставила ее рядом на дно багажника. Та накренилась. Ан снова схватила ее, скривила губы, готовясь вот‑вот заплакать. И зарыдала бы, потому что не желала обидеть симпатичного на вид парня, который хотел ей искренне помочь.

– Вот и помогай таким ненормальным! – не успокаивалась девушка.

Она уже выскочила из машины и стояла рядом с высоким мужчиной. Ее глаза были полны беспокойства и боли, будто это ее сейчас ударили.

– Денис, ты как?

– Да, вроде бы терпимо.

– Покажи мне? Она тебе нос разбила или нет?

– Не знаю. Но ударила от души. Аж искры из глаз посыпались.

Он отнял ладони, прижатые к носу, и все уставились с замиранием на его лицо. Крови не было. Небольшой розовато‑синий отек разливался по переносице. «Неужели сломала?» – ужаснулась Анюта и нервно огляделась, прикидывая, куда она может убежать. Получалось, скрыться ей негде: в два прыжка догонят.

Внезапно установившаяся тишина удивила ее. Когда она подняла опущенные веки, то догадалась, что все смотрят на нее и чего‑то ждут. Чего? Объяснений?

– Мужики, ну, что вы на меня уставились? – брякнула вдруг Анюта по‑деревенски. Растерялась сначала, хлопнула ресницами. Посмотрела на реакцию. Никакой! Тогда она взяла себя в руки и села поудобнее, свесив ноги с багажника. – Никогда девушек в белом платье не видели?

Она заметила, как парень с красным носом вздрогнул. Раздосадованный, видимо, что так глупо попался на хорошенькую мордашку, он сплюнул на землю. Он никак не ожидал, что лесная нимфа обернется деревенской простушкой. Зашевелились и остальные.

– И что тебе от нас надо? Чего по ночам в лесу шарахаешься, женщина в белом? – спросил пухляш.

– Хочу и шарахаюсь! – с вызовом ответила Аня. – А вы почему на дорогу не смотрите? Так и человека задавить можно.

– Это же ты к нам под колеса бросилась! – возмутилась блондинка и взмахнула хвостом, как норовистая лошадь.

– Я бежала. Не сразу вас заметила. Вы вынырнули из‑за поворота неожиданно.

Ну, не могла же она рассказать этим чужим людям, что неслась как угорелая, спасаясь от погони, и на дорогу действительно не смотрела, иначе издалека бы увидела свет фар.

– Да мы ехали медленно! – возмутился пухляш.

– Ладно, хватит! – вдруг встал на ее сторону высокий мужчина. – Какой смысл теперь разбираться? Дело сделано.

– Правильно! – с воодушевлением воскликнула Анюта. – Все живы, здоровы. Простите меня, пожалуйста. Ребята, довезите меня до остановки.

– Какой? – высокий мужчина с красным носом наморщил лоб, никак не мог сообразить, где в лесу находится остановка.

– Не понимаешь, что ли? Выезжаешь на трассу, там и остановка автобусная стоит. А еще лучше, возьмите с собой в город.

Это уже было верхом наглости, но что делать? Надо брать быка за рога и действовать, пока погоня ее не застала. Анюта нервно посмотрела на грунтовку.

Друзья переглянулись. В глазах каждого Анюта видела вопросы. Кто эта девушка? В честь какой радости оказалась одна вечером на дороге в нескольких километрах от жилья? Почему на ней такое платье? Сбежала со свадьбы? Или где‑то рядом разбилась свадебная машина?

– А что ты в городе делать будешь?

– Не ваше дело. Мальчики, вам трудно помочь, что ли? Назад я не вернусь, а босиком до трассы не дойду. Да и страшно одной в лесу.

Аккуратный носик опять сморщился, огромные глаза заполнились слезами и заискрились в луче света. Анюта сделала милую мордашку и смиренно ждала приговора.

– Да мы сами в кювете сидим. И ехали не в город, а в кемпинг. Где‑то здесь, на реке, у нас встреча с коллегами.

– Погодите. А вы случайно не в «Клевый берег» направлялись?

– Да, туда.

Все оживились и обрадовались. Напряженная атмосфера немного разрядилась. Анюта даже мысленно вспыхнула. Нет, удача ее не покинула. Она знала, где находится это место, а вот ее там разыскивать никто не будет.

– Вы свернули не в тот поворот. Если хотите, я могу показать вам дорогу, – с надеждой обратилась она к мужчинам, намеренно игнорируя женщину.

– Сначала выбраться из кювета надо, – предложил мужчина в очках. Он один внимательно рассматривал Анюту, но не нападал на нее.

– Сейчас попробуем, – потрогал нос Денис, сморщился и полез назад в машину. – Девушка, как вас зовут? – не глядя на Аню, поинтересовался он.

– Анюта.

– Можете сесть в салон.

– Ой, у меня там вещи, – девушка махнула в кусты на противоположной стороне дороги. – Я заберу?

Она умоляюще оглядела всех вокруг, поймала сочувствующие глаза мужчин и пронизывающий острый взгляд женщины, которую все называли Мариной.

– Да. Только… у нас проблем из‑за вас не будет? – поинтересовался пухляш.

– Почему?

– Ну, свадьба… платье… и все такое…

– Нет. Это не свадьба была. Я с помолвки сбежала.

– Понятно… – протянул пухляш, но больше расспрашивать не стал, хотя по его растерянному лицу было видно, что ему ничегошеньки не понятно.

Анюта спрыгнула с багажника на землю.

– Стой! Ты куда босиком!

– Я мигом.

Она сорвалась с места, подлетела к кустам и достала свой рюкзачок. Секунду подержала его в руках, наблюдая за действиями мужчин, прикинула и решила все же переодеться. Хватит шокировать своим видом окружающих и привлекать лишнее внимание.

Она спряталась за кустом, стянула мерзкое платье (больше оно точно не достанется ни одной невесте!), надела на себя джинсы и футболку, сверху накинула спортивную куртку. Дождь уже почти прекратился, да Анюта и не обращала на него внимание. Адреналин бушевал в крови. Сердце переполняла надежда. Она решилась на такой поступок, и ее желание начинает сбываться. Что она будет делать дальше, Анюта еще не знала, но чувствовала всеми фибрами своей души, что стоит на правильной дороге.

Шум запущенного мотора внезапно испугал ее. «А если они уедут?» – мелькнула отчаянная мысль, и девушка, как была, босиком, не успев натянуть кеды выскочила опять на дорогу.

Опасения были напрасными: водитель пытался вытащить автомобиль из кювета, потому так натужно работал мотор, потому друзья высокого Дениса кричали снизу, из кустов. Видимо они выталкивали машину.

Анюта схватила рюкзак, сунула босые и замёрзшие ноги в кеды и выбежала на дорогу. Она стояла скромно в сторонке, наблюдая за процессом спасения машины, и молилась. За себя и за маму, которая осталась разбираться с последствиями побега дочери, а еще обращалась к богу, чтобы он помог этим посторонним людям, а они тогда и ее из беды выручат.

Машину общими усилиями вытащили. Анюта скромно стояла в сторонке, в тени кустов, желая быть как можно дольше невидимой, а также чтобы не вызвать случайного раздражения у спасителей. Особенно настороженно она относилась к Марине. У блондинки глаза горели огнем, когда она смотрела на Аню, а губы извивались змеей.

«И что она ко мне пристала? Фифа городская! Ревнует, что ли? Так мне даром не нужен ее парень. Мне бы со своей жизнью разобраться». Она украдкой взглянула на красивого и ладного Дениса. Ему на вид было около тридцати лет. Не мальчик и даже не юноша, но выглядел он очень привлекательно.

Конечно, по меркам деревенских девчонок, уже мужик, но о‑о‑очень приятный.

Анюта сразу вспомнила его ровесника, Петьку – несостоявшегося жениха. У того залысины на полголовы, а у этого темные волосы коротко острижены и красиво уложены. У того щетина на подбородке клочьями, а у этого в легкой небритости чувствовалось влияние руки модного стилиста. Тот вечно мятый, в грязной обуви, неухоженный, а этот даже с красными царапинами на ободранных руках и опухшим носом казался симпатичным.

Анюта не видела цвета его глаз, но они были большие и выразительные. А взгляды, которые он иногда бросал между делом в ее сторону, смущали ее. Она сразу чувствовала неловкость за созданные людям проблемы и испытывала вину.

Слава и Женя не произвели на девушку никакого впечатления. Обычные мужики, которых по российским дорогам ходит видимо‑невидимо. Славка явно любил вкусно поесть: упругие щеки так и лоснились от натяжения. А Женя часто нервно поправлял очки, и Анюта понимала, что без них он мало что видит.

– Аня, садитесь, – окликнул ее Денис.

Она осторожно подошла к автомобилю и растерянно остановилась у двери, которую придерживал Женя. Получалось, что ей придется сидеть в центре, зажатой между Мариной и очкариком. Неприятная перспектива, но выбора у нее не было.

Анюта влезла в салон и сжалась, чтобы занять как можно меньше места и не касаться неприятной блондинки.

На трассу выехали через полчаса. Аня попросила развернуться, проехать несколько сот метров назад, а потом показала поворот на новую грунтовку. Еще через пятнадцать минут они увидели огни кемпинга. К Лексусу кинулись какие‑то люди.

– Денис Григорьевич! Как же вы так? – вопрошал маленький человечек в кепке.

Водитель вышел из машины и развел руками.

– Так вот получилось. Или я неправильно ввел координаты, или вы мне, Михаил Васильевич, их неправильно дали.

– Ну, главное, вы на месте.

Анюта тоже выбралась из машины и огляделась. Она знала, что это место у реки специально оборудовано под туристический кемпинг. Здесь стояли маленькие домики на сваях на одну комнату, палатки, трейлеры – выбирай на свой вкус, где тебе хочется отдыхать.

Чуть дальше утопал в песке просторный пляж. Вода мягко набегала на прибрежные камни, шелестела, пела одну ей знакомую песню. Словом, рай на земле.

Михаил Васильевич засуетился и побежал вперед, постоянно оглядываясь. Он привел всю компанию в дальний угол кемпинга, где вокруг импровизированной кухни с кострищем, столом, раскладными креслами стояли четыре палатки.

– Вот ваше место ночлега, – Михаил Васильевич сделал широкий жест рукой. – Как раз на троих.

Он окинул взглядом Дениса, Славу и Женю, а потом повернулся неожиданно к Анюте и уставился на нее удивленными глазами.

– А кто эта прелестница?

– Это девушка Анюта. Мы случайно встретили ее, и она любезно согласилась показать нам дорогу, – уклончиво ответил Денис, не вдаваясь в подробности, и Аня была ему за это благодарна.

– Э‑э‑э…

– Анюта останется с нами на эту ночь, а утром отправится по своим делам, – ответил на незаданный вопрос Денис, повернулся и пошел к палатке.

– Все понятно. Марина Николаевна, вы берете девушку к себе. У вас там имеется свободное местечко. Милочка, – повернулся он к Анюте, – у тебя есть с собой спальный мешок?

– Нет, – пискнула она, растерявшись.

Ей хотелось сказать о том, что в ситуации жениховства у нее не было времени приготовить что‑то для ночлега, но…

– Проблемка, – почесал подбородок Михаил Васильевич. – Ладненько, что‑нибудь придумаем. Вот ваша палатка, можете там оставить вещи.

Анюта оглянулась, но так и не поняла, куда показывал палец мужчины. Переспросить она постеснялась, так и осталась на месте. Потом отошла на пару шагов со сторону от костра и присела на край лежащего бревна.

На поляне разгоралось веселье. Вкусно пахло шашлыками. У стола суетились женщины. Она что‑то резали, расставляли, накладывали.

Парень в голубой куртке принес гитару, сел и стал перебирать пальцами струны. Рядом с ним пристроились две смешливые девушки. Спасители Анюты куда‑то исчезли. Она почувствовала себя одиноко и неуютно, будто бежала‑бежала куда‑то, потом резко остановилась и… не знает, что дальше делать.

И вправду, а дальше, что? Куда податься? Анюта поставила перед собой большую цель, но конкретного плана по пунктам у нее не было. Просто намеченный маршрут: добраться до районного центра, потом до города, а оттуда до Москвы. Все!

«О боже! Что я за дура!» – ужаснулась она, только сейчас осознав, как по‑детски поступила. Нет ни денег, ни связей, ни помощи. Еще и внешность, которая притягивает мужиков, как магнит. Как выжить девушке в жестоком мире похотливых самцов?

– Аня, вы почему здесь сидите? Пойдемте с нами ужинать.

Девушка вздрогнула: стоит вспомнить заразу, как появится сразу, как говорила ее бабушка. Она резко обернулась и выдохнула: сзади стоял Денис. Он внимательно смотрел на девушку, и какой‑то огонь горел в теплых карих (наконец‑то она поняла, какого они цвета) глазах.

– Я не знаю, куда мне можно пойти, – тихо ответила она, прикидывая, как проверить свои чары именно на этом мужчине.

Он казался ей верхом интеллигентности и порядочности, а значит… Вдруг получится использовать! В его глазах она должна была выглядеть несчастной овечкой, нуждающейся в защите и покровительстве. Так было спокойнее, и так было надежнее.

Придумала.

Анюта скромно опустила глаза, потом взмахнула, как кукла, ресницами и посмотрела смелым взглядом на мужчину. Он смутился, нервно сжал пальцы в замок, расправил и встряхнул, будто собирался играть на пианино.

«Ого! Классно получилось! – улыбнулась про себя Анюта. – Действует».

– Михаил Васильевич показал ваше место?

– Да, но я не поняла, где оно.

– Пойдемте, я вас провожу.

Денис повел ее через стоянку к оранжевой палатке. Он открыл матерчатую дверь и пригласил Анюту внутрь. Девушка наклонилась и сразу столкнулась со злобным взглядом Марины.

– Денис, что она здесь забыла? – зашипела та на друга.

– Мариш, не сердись. Ну, куда бедная девочка пойдет ночью? Пусть с нами поужинает, переночует в палатке, а утром мы попрощаемся.

Денис ушел. Аня сняла кеды и скромно села в уголке. В палатке, кроме Марины, была еще одна девушка. Ее голову украшали задорные кудряшки.

– Я Настя, – представилась она и протянула ладошку. – О боже! Какая ты хорошенькая! Как куколка! Ты что делаешь с кожей? Почему она у тебя такая…

– Какая? – переспросила Анюта, увидев, что девушка замялась.

– Фарфоровая. Это крем особенный или гены?

– Гены, наверное, – смутилась Анюта, вспомнив разговор с отцом в кухне. – Я Аня.

– Как это понимать?

Голос Марины прервал этот обмен любезностями и прозвучал грозно и зло.

– Что случилось?

Анюта уставилась на блондинку с вызовом. Она не собиралась уступать этой зазнайке.

– Ты же в лесу была босиком. Стонала, бедненькая, – тут Марина презрительно скривила губы, – ах, ах, как я пойду босиком до трассы. А сама! У тебя обувь с собой была?

– Была. И что?

– Как что? Ты нас использовала?

– Марина, ты чего на девочку набрасываешься? – вступилась за Анюту Настя.

Но та ничего не слышала. Казалось, что она женским чутьем чувствовала в маленькой Анюте большую опасность для себя.

– Получается, ты специально кеды сняла? Чтобы мужики от жалости заплакали?

– А еще я сама под машину к вам бросилась, – съязвила Анюта.

– А кто тебя знает? Вылезла жаба из болота!

– Марина! Ты что? – закричала Настя.

– Сваливай к себе в деревню Гадюкино.

Анюта закипела: любому терпению придет конец. Ей такие слова говорить нельзя. Она ничего плохого этой компании не сделала, наоборот, помогла им найти правильную дорогу.

– А если не свалю? Что делать будешь?

Ее голубые глаза превратились в кусочки льда и зажглись огнем.

– Настя, ты посмотри, как эта нахалка себя ведет! – уже кричала Марина.

Бедная Настя не знала, на чью сторону встать. Анюта видела, что она сочувствует ей и не понимает, почему так взъярилась подруга.

– Девочки! Девочки, не ссорьтесь, – беспрестанно повторяла она.

В палатку заглянули мужчины. Денис осуждающим взглядом окинул Марину и вышел. Та выбежала за ним. Михаил Васильевич всех пригласил к столу. Анюта видела, как Денис в сторонке в чем‑то убеждает Марину. Та смахивала слезы пальцами.

Наконец конфликт разрешился. Марина вцепилась в локоть Дениса и гордо прошла мимо Анюты к столу. Девушку посадили рядом с парнем с гитарой, и он весь вечер весело ее развлекал: рассказывал анекдоты, шептал на ухо комплименты, пытался положить руку на колено. Анюта не выдержала, сжала в пальцах одноразовую вилку и прижала острые кончики к похотливой ручонке гитариста.

– Руки убери! – прошипела она.

– Ладно тебе, не ломайся! Что такого? Весело же, – не сдавался парень.

С противоположной стороны стола на них тревожно поглядывал Денис, в руку которого намертво вцепилась Марина.

– Я тебя предупредила…

– Мужики, у вас топорик есть? – как гром с ясного неба, раздался сзади грубоватый голос.

Анюта вздрогнула и похолодела от ужаса: зло подкралось незаметно.

Глава 6

Анюта сразу узнала этот развязный голос, растягивающий слова. Именно он называл ее «Крошкой» и планировал с ней развлечься по‑быстрому.

Все дерьмо всколыхнулось в душе. Девушка еле сдержала порыв, чтобы, чтобы не сорваться с места и не убежать. Она выпрямила спину и забыла напрочь, что только что планировала разобраться с гитаристом.

– Топорик? Найдется, – откликнулся Василий Михайлович, который, кажется, выполнял в этой компании функционал завхоза.

Он вскочил с места, махнул рукой, и человек, стоявший за спиной Анюты, пошел в его сторону. Она замерла. Сейчас, вот сейчас, он повернется и узнает ее. Перед глазами мелькнули ноги в джинсах, рука с зажатой веткой, которой Борик отмахивался от комаров, и… нервы сдали.

Паника охватила сознание с такой силой, что Анюта сломала вилку, которую держала в пальцах. Взгляд заметался, выискивая пути к отступлению, и почти сразу наткнулся на черный мотоцикл, сияющий металлом в лучах фонарей.

– Слушай, это чей мотик? – Анюта схватила под руку гитариста и прижалась к его боку, пряча лицо в воротнике голубой куртки.

Ткань приятно пахла табачным дымом, смешанным с мужским парфюмом. Губы Анюты шевелились у мочки уха, дыхание опаляло щеку парня. Тот дернулся, попытался отстраниться, а потом чуть с ума не сошел. Он впился в ее коленку и тяжело выдавил из себя:

– Мой. Хочешь прокатиться?

Его голос звучал глухо, пальцы сжимавшие Анину коленку, подрагивали. «Завелся, родимый», – усмехнулась девушка.

– Давай. Только…

Гитарист уже рванулся вверх, но плюхнулся на стул, притянутый ее рукой. Аня нервно вжала голову в плечи, а сердце ухнуло в пятки: этот идиот своими порывистыми движениями привлечет к их парочке ненужное внимание. Но все были заняты своими делами, только Настя мельком посмотрела в их сторону и отвернулась.

– Что?

– Мне рюкзак надо забрать из оранжевой палатки, – горячо зашептала Анюта. – Поможешь?

– Сбегать?

– Нет, проводи меня. Давай только исчезнем незаметно.

Парень, сверкая шальными глазами, снова вскочил и потянул за собой Анюту. Кажется, этот тупица не понимает, что такое «исчезнем незаметно». Неужели все мужики только одним местом думают? В голове гормональный кисель, а не мозги.

Она вцепилась пальцами в куртку гитариста и, настороженно сверкая глазами, пошла за ним, стараясь не высовываться из‑за широкой спины. Поймала случайно удивленный взгляд Дениса и настороженный Марины, но не обратила внимания: не до них сейчас.

– Тебя как зовут, бренчалка? – спросила Анюта, когда они вышли из круга света.

– Влад. А тебя?

– Маша. Подожди меня здесь, – девушка нырнула в палатку, парень тоже наклонился и захотел войти, но Анюта его не пустила. – Постереги вход снаружи.

Она схватила свой рюкзак и задумалась. Внутри было спокойно и тихо. «Зачем убегать?» – появилась шальная мысль. Она устала сегодня и морально, и физически. Так хотелось забраться с головой в спальный мешок и просто заснуть. Можно отсидеться внутри, сославшись на головную боль.

Задушив на корню приступ малодушия, она прислушалась к голосам, доносившимся с улицы. Люди приехали отдыхать, поэтому шутили, смеялись, наслаждались вкусной едой и напитками. Им до случайной попутчицы сейчас нет никакого дела.

– Борик, ты куда пропал? – баритон блондина, кажется выползшего на поиски дружка, раздался почти у самой палатки.

«Вот черт! Принесла их нелегкая!»

– Эй, ты долго еще? – окликнул ее Влад.

«И это еще языком мелет! Хоть бы помолчал минуту!»

– Иду, – ответила Анюта.

Надежда, что в вечернем воздухе у реки звуки искажаются, и на самом деле враги намного дальше, чем ей кажется, не оставляла голову девушки. Она отодвинула тканевую дверь, высунула макушку и… задернула снова: прямо рядом с оранжевой палаткой стоял Борик и, помахивая топориком, о чем‑то разговаривал с Михаилом Васильевичем, а со стороны домиков широкой походкой сюда шел Вовчик.

«О боже! Что они здесь делают? Узнали меня в темноте?»

– Маша, ты долго еще будешь там сидеть?

Влад не успокаивался никак. «Вот дерьмо приставучее! Заткнуться не может, что ли, на пять минут?»

– Ты кого зовешь? Какую Машу?

Это уже голос Марины, который приближался. Кажется, она направлялась к палатке и услышала крики Влада.

«Идиот! Что орешь?» – хотелось крикнуть Анюте, а глаза лихорадочно стреляли по сторонам. Выйти она сейчас не могла, это совершенно точно. Что делать?

Вдруг ее взгляд наткнулся на кошелек, лежащий под изголовком спального мешка. Девушка протянула к нему руку и тут же отдернула: воровство ей не простят, а деньги нужны, как воздух. Нет, нельзя! Тем более сюда идет подозрительная Марина.

Однако Марина остановилась у палатки и тоже заговорила с Бориком и Вовчиком. В ее голосе слышалось любопытство и игривые нотки. «Вот стерва! Меня приревновала к Денису, а сама кокетничает!»

И вообще, что за напасть? Какого лешего все столпились именно здесь? Аня, не отводя остановившегося взгляда от входа, нащупала пальцами кошелек и подтащила его к попе: если что, можно сказать, что он тут и валялся. Она осторожно открыла молнию, наощупь нашла содержимое и, отталкивая пальцами твердые пластиковые карточки (ей с ними делать было нечего), стала вытаскивать бумажки и совать их в задний карман джинсов.

Дверка распахнулась без предупреждения, сразу. Анюта вздрогнула и подняла глаза. На нее уставились глаза гитариста.

– Ты чего так долго возишься?

– Я сейчас.

Она одним движением закинула кошелек под спальный мешок и выдохнула.

– Слушай, а может, ну его, катание, – облизнул губы Владик и опустился перед ней на колени. – Давай здесь посидим?

Анюта прижала к себе рюкзак и уже хотела двинуть этому ловеласу по сопатке и удрать, как опять рядом услышала голос Борика. Нет, сейчас выходить опасно. Брюнет пока еще не догадался, что она здесь.

А Владик напирал. Он взволнованно пыхтел и надвигался на Анюту, и та вынуждена была отползать все дальше в глубь палатки.

– А ты не боишься, что нас увидят? – наконец выдавила она.

– И что?

– Ну… ты даже не знаешь, кто я такая.

– И что? Так еще лучше. Интрига и все такое…

Он был уже совсем близко. Аня видела его сверкающие желанием глаза, приоткрытый рот. Ее спина уперлась в стенку палатки, дальше уползать было некуда. Ситуация анекдотическая. Она могла одним ударом разобраться с еще одним любителем сладенького, но боялась даже пошевелиться, чтобы ненароком не выдать себя.

– Слушай, давай лучше покатаемся. Выходи из палатки первым.

– А ты?

– Я сразу за тобой. Встретимся у байка. Лады? Мне еще поправить одежду надо.

– Ну, смотри. Не заставляй меня долго ждать.

Влад выскользнул из палатки. Его встретили удивленными возгласами.

– Ты что делал у нас? – услышала Анюта голос Насти.

– Да, так…

Она нервно оглянулась. Выйти через дверь она не могла, значит, надо через окно. Больше не колеблясь, Анюта дернула за молнию прозрачную пленку, закрывающую окно, и вывалилась наружу со стороны леса прямо в мокрую траву. На четвереньках, не разгибаясь, бросилась за соседние кусты, оттуда осторожными перебежками, скрываясь в темноте, добралась до байка.

Влад уже ждал ее со шлемом в руках. Закинуть рюкзак за спину и нацепить шлем было делом одной минуты. На стоянке никто и не понял, что произошло, как мотоцикл взревел, выбрался из травы на дорогу и помчался в сторону трассы. Анюта крепко обнимала за пояс Влада, ее щека прижималась к его плечу, ветер бил в лицо, и внезапно счастье опустилось на голову покрывалом.

– Тебе нравится? – крикнул, слегка повернувшись, Влад.

– Да, очень! Вперед! Хочу вперед!

Весело смеясь, они миновали грунтовку, выехали на трассу и понеслись со скоростью света, обгоняя автомобили. Анюта была абсолютно счастлива. Она не только избежала всех опасностей, выкрутилась из проблем, но и сэкономила деньги на дорогу к городу. Теперь можно немного расслабиться.

Девушка закрыла на секунду глаза, а когда их распахнула, увидела, что мотоцикл въезжает на всей скорости в крутой поворот. Встречный уазик Влад заметил поздно. Он повернул руль, пытаясь справиться с управлением, но юркую машину занесло, закружило и бросило в придорожные кусты.

Анюта взмахнула руками и вылетела из сиденья. Она перевернулась в воздухе, пролетела несколько метров и упала на мшистую кочку. От удара зубы лязгнули так сильно, что боль прокатилась по челюсти и отозвалась в висках. Девушка еще видела небо над головой, край щербатого месяца, выглянувшего из‑за тучи и ворону, с громким карканьем сорвавшуюся с места.

А потом мир вокруг померк…

* * *

Встреча с лесной нимфой и события, сопровождавшие ее, еще долго не шли из головы Дениса. Особенно часто он вспоминал девушку в первое время, когда подходил к зеркалу и любовался на роскошный синяк, расплывшийся на два глаза. Сила в кулачке этой малышки оказалась не детская.

Но еще больше его интересовала дальнейшая судьба Анюты. Как она оказалась в лесу? Почему сбежала с собственной помолвки? Куда неожиданно пропала потом? И как они, взрослые мужчины, не заметили ее исчезновения?

Этот вопрос больше всего мучил Дениса.

Он отчасти оправдывал себя тем, что Владик, их программист, вдруг решил среди ночи покататься на мотоцикле и попал в аварию. Денису позвонили с поста ДПС и вызвали на место происшествия.

Они естественно бросили все и прыгнули в машину тем же составом, как и приехали, хорошо еще, что Денис не успел выпить пива. Запланированный тимбилдинг закончился так и не начавшись. А когда они уже подъезжали к трассе, Славка вдруг оглянулся назад и спросил:

– А где девушка Анюта?

Все растеряно посмотрели друг на друга: ошарашенные трагическим известием, они совершенно забыли о таинственной попутчице.

– Кто и где видел ее в последний раз? – Денис посмотрел в зеркало на заднее сиденье.

– Я видела, – ответила Марина. – Она в палатку нашу заходила.

– Так, может быть она там и осталась?

– Точно! Ей же никто не сказал, что мы уезжаем! Вот дурные! Она могла просто заснуть! – хлопнул себя по лбу Славка и поморщился: забыл, что тоже получил синяк. – Жень, позвони Михаилу Васильевичу, пусть девушку в город с собой захватит.

Но завхоз, которому поручили собрать и упаковать вещи, сказал, что в палатке никого не было.

Диалог зашел в тупик, и все замолчали. Тяжким грузом на них давила неизвестность, они опасались за жизнь Владика, поэтому и у Дениса мысли об Анюте отошли на второй план.

На трассе их ждала машина скорой помощи и полиция, которая опрашивала водителя уазика, вызвавшего ее.

– Что случилось? – спросил Денис, как только вышел из Лексуса.

Марина и Женька бросились к скорой помощи. Рядом остался Слава. Коллеги на второй машине тоже притормозили у обочины. Денис видел, как они торопливо выбирались из салона.

– Парень мчался на всей скорости, на повороте не притормозил, увидел встречную машину, видимо, запаниковал, и вылетел в кусты.

– Как он?

– Отделался испугом и переломом ноги. А так вполне жив‑здоров. С девушкой дела похуже. Мы подобрали ее в кювете. Она без сознания была. Уже отправили в город.

– Какая девушка? – удивился Денис.

– А я знаю? Парень сказал, что ее Машей зовут. Он встретил ее в кемпинге, предложил покататься, она и согласилась. Он теперь себя виноватым чувствует.

– А документы у Маши есть?

– Ваш парень говорит, что у нее был рюкзачок, но его пока не нашли: улетел куда‑то.

Шальная мысль мелькнула в голове у Дениса: а вдруг это Анюта? Сердце заколотилось, нервная дрожь пробежала по спине.

– А девушка как выглядела? Как принцесса из сказки?

– Вы, о чем? – полицейский недоуменно уставился на Дениса. – Какое там? Я и не разглядел. Она головой ударилась о землю, лоб и щеки кровью были залиты, и волосы слиплись. Медики лицо перебинтовали так, что одни глаза остались.

– А глаза голубые и ресницы длинные, да? – надежда не отпускала Дениса.

– Закрытые глаза! Говорю же, она без сознания была. А ресницы я не разглядывал. Так что я, если вашу красотку встречу на улице, ни за что не узнаю.

– Понятно, – произнес Денис разочарованно.

У него вообще кошки на душе скребли. Обещал помочь девушке, а сам… Тоже мне, джентльмен доморощенный!

– Кто сопровождать вашего парня будет? – вывел его из задумчивости полицейский. – И документы подписывать? Вы?

Формальности закончили быстро. Настя села в скорую помощь к Владу, остальные распределились по машинам и вернулись поздно ночью в город. Уже засыпая, Денис вспомнил о странной девушке Анюте, которая появилась из ниоткуда и ушла в никуда. Возникло стойкое ощущение нереальности случившегося. Будто леший в лесу покрутил, покрутил, голову заморочил и бросил.

* * *

Но постепенно лесное приключение стало забываться. Президенту крупной строительной компании, которую они с друзьями по университету поднимали практически с нуля, некогда заниматься размышлизмами.

Когда‑то они мечтали создать город будущего. Все годы студенчества носились с грандиозными планами, даже сделали совместную дипломную работу и защитили ее блестяще, только вот для реализации их проекта нужны были большие деньгиё которые юноши из семей среднего достатка не могли найти. Спонсоры качали головами, удивлялись смелости и полету их фантазии и… уносили дензнаки в другие компании.

Вот так жизнь внесла свои коррективы в их планы. Нет, от мечты друзья не отказались, просто она отодвинулась куда‑то в уголок сознания и грела душу. А жизнь заполнили повседневные дела.

Компания росла, связи и контакты расширялись. Славка, который благодаря отцу дипломату с детства занимался китайским языком, наладил связи в Поднебесной. Они вышли на китайский рынок, и теперь все помыслы Дениса были связаны с азиатским направлением. Он по полгода проводил в Китае, изучал архитектуру местных мегаполисов и возможности переноса темпов и методов их строительства на российскую землю.

К большому удивлению родителей, друзья сумели раскрутиться и встать на ноги. Денис купил родным дом в пригородном коттеджном поселке и наезжал иногда по выходным. Играл с отцом в шахматы, рыбачил, просто наслаждался отдыхом, чтобы вернуться в суетный большой город полным сил и погрузиться в насущные дела.

Вот и сейчас встречи с партнерами по бизнесу и капризными клиентами, выезды на объекты, конкурсы, тендеры и обычная рутина закрутили, завертели и отодвинули в дальний угол памяти приключения в лесу. Денис и не заметил, как наступила осень.

Сегодня за окном моросил дождь. Капли воды падали на стекла и катились вниз, скапливаясь на подоконнике. Денис подошел к окну. С высоты десятого этажа, где был расположен его офис, машины и люди внизу казались маленькими и неуклюжими. Вернее, он видел только вереницу разноцветных зонтиков, снующих по тротуару.

В дверь кабинета постучали.

– Да, войдите, – он вернулся к столу, сел и погрузился в документы.

– Денис Григорьевич, – услышал он голос секретарши Гали, – вы не забыли?

– Что?

– Ну, Денис Григорьевич! Я завтра работаю последний день.

– И что?

Денис разговаривал, не поднимая головы: через час у него назначено ответственное совещание. Пару дней назад их компания выиграла тендер на строительство нового отеля в приморской зоне, надо начинать подготовку, назначать ответственных.

– Как что? Посмотрите на меня.

Денис поднял голову и уставился глазами на круглый живот Галины с торчащим в центре пупком. Вот черт! Он совсем забыл, что его секретарша выходит в декретный отпуск.

– Галя, ты уже получила выходное пособие? Я тебе еще премию за три месяца выписал.

– Разве я об этом хочу поговорить? Вы забыли: у вас назначено интервью с кандидатами на мое место?

– Собеседование? Во сколько? – Денис нервно посмотрел на часы.

– Сейчас. Они уже ждут.

– Выберите сами. Мне все равно, кто это будет. С минимальными обязанностями на первых порах справится любая.

– Нет, вы поглядите на этого лентяя! – воскликнула возмущенно секретарша. Денис поднял голову и столкнулся с ее гневным взглядом карих глаз. – Подними свою задницу, дорогой братик, и посмотри на кандидаток!

Денис улыбнулся: только Гале он позволял с собой такое обращение. Она всегда была корректна, старалась не нарушать субординацию и никогда не вела себя как член семьи. Если сестричка опустилась до такого словечка, значит, она просто кипит от злости.

– Не сердись. Я страшно занят. Попроси Славку. Пусть он тебе поможет выбрать.

– Ну, смотри! Не Славке работать с ней придется. Тебе помоложе или постарше?

– Мне все равно. Повторюсь, лишь бы с обязанностями справлялась. Иначе тебя с племяшкой, – Денис подмигнул животу, – на работу вызывать буду.

– Обойдешься!

Вопрос был решен, и Денис снова погрузился в работу. Новый стук в дверь он не расслышал и очнулся, когда на столе появилась чашка с дымящимся кофе. Он поднял глаза, но увидел лишь спину уборщицы невысокого росточка, одетой в голубую униформу: куртку, брюки и шапочку.

– Вы кто? – крикнул он вслед девушке.

– Новая сотрудница отдела обеспечения, – гордо ответила та, но не повернулась.

Глава 7

Дверь мягко закрылась за уборщицей, а ощущение волшебства осталось. Оно заискрилось в воздухе солнечными лучами, отразилось сияющими бликами на хрустальной вазе, стоявшей на книжной полке, мелодией зазвучало в ушах.

Что это было? Обдумать не удалось. Дверь снова отворилась, и в кабинет, благоухая духами, влетела Марина. Она любила залить себя с ног до головы «Коко Мадмуазель», и терпкий аромат этого парфюма потом долго оставался в кабинете Дениса. А еще этот запах вызывал у него шевеление в желудке и неосознанный приступ тошноты.

– Милый, ты, когда освободишься?

– Пока не знаю. Галка в переговорную зовет. У меня там кастинг новых секретарш.

– О боже! Да, бери любую. Вон, хоть девчонку, которая только что вышла. Печатать сейчас все умеют, компьютером, ксероксом, факсом пользоваться тоже. А дальше дело сообразительности.

– Ты зря так говоришь. Галка помощником хорошим была. А еще она ловко нежелательных гостей отметала.

– Теперь я это делать буду.

Марина наклонилась к Денису и обняла его за плечи сзади. Он затаил дыхание, чтобы ограничить проникновение в легкие агрессивного парфюма, откинул голову и закрыл глаза. Они встречались уже год. Бешеной любви к подруге Денис не испытывал, простые, понятные отношения двух давних друзей. Им было уютно и комфортно вместе. Он даже сделал как‑то Марине предложение, но она рассмеялась ему в лицо и заявила:

– Нет, уж, мой дорогой, я хочу признание в любви, а не предложение руки и сердца. Прояви сообразительность, придумай что‑нибудь интересненькое.

Фантазия в этом направлении у Дениса не работала. Вот совсем не работала, и все. Он с завидной периодичностью покупал подруге одно кольцо за другим, вручал на очередном торжественном ужине, та их принимала, но замуж идти отказывалась. Над их отношениями уже смеялись все друзья.

– Что, Денис, Маринка тебя сломать решила по полной?

– Да, ладно вам, – отмахивался он и погружался в работу.

Только случай в лесу вдруг показал Марину с иной стороны. Она неожиданно приревновала его к девчонке в свадебном платье. Одному богу известно, какую опасность в этой несчастной крошке увидела Марина, но ее ироничное и легкое поведение сменилось на нервозность и раздражительность. Причем Денис не понимал, что вызвало такую реакцию. Он ни разу не подал виду, что Анюта его поразила своей необычной красотой.

Или он так думал, что не подал? Может быть, на его лице все было написано слишком выразительно. Марина – умная и уверенная в себе женщина – не стала бы вести себя как ревнивая идиотка на пустом месте. Каким‑то женским чутьем она уловила, что Дениса потрясла встреча с лесной принцессой.

«И потом, что в этом такого?» – защищал мысленно Денис реакцию своего тела.

Он нормальный здоровый мужик. Естественно, его привлекают красивые женщины. Тело подсознательно реагирует на их флюиды всплеском гормонов. Закон природы, никуда от него не деться! Но это вовсе не означает, что он сразу побежит за новой юбкой и бросит старые отношения, не задумываясь.

Хотя…

В его представлении не так должны были складываться отношения двух влюбленных. Хотелось огня, бурных страстей, горящих глаз, бессонный ночей. Хотелось, чтобы день начинался и заканчивался мыслями о любимой. А вместо этого были ужины в ресторанах, дружеские походы в картинные галереи и театры, на богемные вечеринки. А завершал каждый вечер обязательный секс в мягкой постели.

Денис повел плечами, пытаясь мягко скинуть со своей спины груз.

– Спасибо, дорогая, я не хочу тебя отвлекать от твоих обязанностей.

– О боже! Денис! Какие у меня обязанности? Документы подписать и гостей принять, вот и все, – ответила Марина и звонко поцеловала его в шею.

Денис вздрогнул. Чувство неприязни вдруг всколыхнулось в глубине души, и он с трудом подавил его. Что это было?

Марина явно набивала себе цену. Она руководила картинной галереей современного искусства, расположенной в центре города, и сумела сделать ее модным местечком для элитного бомонда. Художники выстраивались в очередь, чтобы попасть на прием к Марине Андреевне Белецкой, а она снисходительно их допускала до царственной руки.

– Нет, дорогая, давай мы не будем смешивать работу и личные отношения.

Денис все же отстранился, встал, одним глотком выпил едва теплый кофе, поморщился и направился к выходу. Марина надула губы и побежала за ним.

– А вечером ты свободен?

– Не совсем. Мы принимаем в клубе «Восходящая Луна» наших китайских партнеров. Их руководитель – тот еще гад. Привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись.

– Денис, зачем тебе такой партнер по бизнесу? Хочешь, я стану твоим инвестором?

– Ну, до такого я еще не докатился, чтобы использовать деньги своей возлюбленной.

– Ха‑ха‑ха! Ты же хочешь на мне жениться, значит, все, что мое, будет твоим, и наоборот. Или ты уже передумал?

– Марина, напрашиваешься на еще одно предложение? А вдруг я передумал?

Денис посмотрел на подругу, усмехнулся, раскрыл дверь и показал рукой на выход.

– Я тебе передумаю! – девушка шутливо стукнула его по руке. – Хочу предложение! Перед китайскими партнерами!

– Не сочиняй! Я не смешиваю бизнес с личной жизнью.

– Ну, Денисик! Ну, пожалуйста! Китайцы такое любят. Они ценят близкие отношения.

– Ты сериалов, кажется, насмотрелась.

Но Марина повисла на его руке. Она шутливо заглядывала в глаза, хлопала ресницами и вообще вела себя не как серьезная бизнес‑леди, а как расшалившаяся девчонка.

Дени огляделся, испытывая почему‑то неловкость. Они так и стояли в дверях: наполовину в кабинете, наполовину в коридоре. Краем глаза Денис видел вдали уборщицу в голубой униформе, возившую по полу тряпкой. «Надо сказать Михаилу Васильевичу, чтобы уборку помещений делали или рано утром, или поздно вечером», – подумал он.

– Хорошо. Встретимся в шесть часов вечера. Будь готова. Я заеду за тобой в галерею.

Марина подхватила его под руку и, весело болтая, потащила в сторону лифта. Они прошли мимо уборщицы, и опять какое‑то странное чувство заставило биться сердце Дениса. Он даже оглянулся, но лицо девушки не сумел разглядеть, только ее согнутую худенькую спину.

Он проводил Марину и направился в переговорную. В коридоре перед дверью его уже ждали кандидаты. Денису показалось, что их слишком много.

– О, ты решил прийти! – встретил его возгласом Славка, которого все же притащила на всякий случай сестра.

Она тоже была здесь. Суетилась, сновала между кандидатами, раздавала номерки для собеседования, подбадривала девушек и женщин.

– Пришел! Начинайте уже!

– Где?

– Я вам приготовила место в переговорной. Буду отправлять по три человека документы кандидаток лежат на столе.

Уже входя в кабинет, Денис опять краем глаза заметил голубую униформу.

«Что за черт! Почему мне сегодня везде уборщицы мерещатся? – раздраженно подумал он. – Точно надо сказать Михаилу Васильевичу! Пусть наведет порядок в своем ведомстве!»

Слава и Денис и присоединившийся к ним Женька прошли в едва заметную дверь в углу. В просторном помещении стоял длинный стол, за ним – три кресла для комиссии, а напротив – стулья для кандидаток.

Друзья с самого начала открытия компании решили, что выбирать новых сотрудников для офиса будут вместе. Они были уверены, что только слаженный и дружный коллектив достигнет успеха. Текучки в кадрах практически не было, поэтому редко в последние годы возникали подобные ситуации.

Вошли первые кандидатки. Денис, как президент компании, не поднимая глаз, просматривал документы, Слава и Женя задавали вопросы и делали пометки.

Внезапно образ, созданный на черно‑белой фотографии, прикрепленной к одному из резюме, привлек его внимание. Он с удивлением разглядывал большие глаза, спрятанные за стеклами роговых очков. Они могли показаться красивыми, если бы не слишком хмурый взгляд. Гладкие темные волосы, разделенные на идеальный прямой пробор, прятались в строгой прическе. Бледная кожа была болезненной, изрытой ямками от подростковой угревой сыпи. Плотно сжатые губы не оставляли простора для воображения.

Белая блузка, черный жакет – не девушка, а синий чулок, робот для выполнения поручений.

– Ты кого там разглядываешь? – наклонился к нему Славка.

– Да, вот. Может, ее взять?

– Думаешь, Марина нервничать будет? Как тогда, помнишь? В лесу.

– Не знаю. Она сказала, чтобы я выбирал любую, – засмеялся Денис. – Пригласим эту мымру?

– Ага! Как раз ее очередь.

Девушка вошла не одна, а в компании двух ярких блондинок. Они простучали каблуками по ламинату и сели так, чтобы директорам было видно как можно больше аппетитных окорочков. И только Синий чулок невозмутимо пристроилась на крайнем стуле и стала оглядывать комнату и присутствующих.

– Девушки, представьтесь.

– Полина.

– Татьяна.

– Анна.

Денис вздрогнул и поднял глаза. Девушка в черном спокойно выдержала его взгляд и сложила руки на коленях.

Анюта очнулась от толчка, будто что‑то встряхнуло ее хорошенько. Открыла глаза, но тут же захлопнула веки: слишком резкий свет ударил по мозгам и отразился в висках головной болью. Она застонала и хотела поднять руку, но что‑то удержало ее от этого движения.

– Она приходит в себя, – сказал над ухом женский голос.

– Вот и умница! Такая молоденькая! Рано еще на тот свет отправляться, – вторил женщине мягкий баритон.

«Это они о ком? – удивленно подумала Анюта и поморщилась. – Обо мне? А что случилось?»

Девушка опять осторожно приоткрыла веки. Чувствовала только, как покачивается на рессорах машина, словно ее куда‑то везут.

– Девушка, вы нас слышите?

Аня смотрела в щелочку между ресницами и молчала, пытаясь понять, где находится и кто эти люди, которые наклонились над ней.

– Девушка, если слышите, ничего говорить не надо, просто моргните.

Анюта моргнула, потом кивнула и поморщилась от боли. Что‑то странное было с лицом: на нем будто висела маска, которая не позволяла мышцам расслабиться.

– Что со мной? – хрипло выдавила она, шевеля только одними губами.

– Вы попали в аварию. Помните.

Анюта напряглась. Перед глазами пронеслась дорога, поворот, встречная машина, кусты… Потом удар и… вот теперь она видит женское лицо, внимательно разглядывавшее ее в тусклом свете потолочной лампы.

– Как вас зовут?

– Анна.

Медики удивленно переглянулись.

– Погодите, ваш спутник назвал вас Машей.

– Да? Он ошибся. Мы час назад познакомились.

Анюта уже полностью пришла в себя. Болело лицо и голова, но руки и ноги шевелились, а это главное.

– Назовите ваше имя и фамилию.

– Анна Рогожина.

– Вы откуда.

– Из… – тут Анюта замерла на полуслове: нельзя называть настоящее место жительства.

Мозги зашевелились в усиленном режиме, отчего еще больше разболелась голова. А вдруг сообщат родителям? Стоп! У нее же паспорт в рюкзаке. Почему тогда спрашивают?

– Вы забыли? Или не хотите говорить?

– Не в этом дело. А где мой рюкзак?

Анюта попыталась приподняться, но ее удержали на носилках сильные руки.

– Лежите, лежите. Вам сейчас лучше не шевелиться. Ваши вещи не нашли. Видимо, они вылетели от столкновения и упали где‑то в лесу.

– Ой! А как же…

– Где вы живете? Мне нужно заполнить бланк.

– Я живу в городе на улице Дмитрова, дом 22, квартира 15, – солгала Анюта.

В этом доме жила ее тетя Вера, мамина сестра. Но Анюта знала, что тетки сейчас нет дома. Она работала проводником и постоянно находилась в рейсе.

– Отлично. Память не пострадала. Кажется, вы отделались легким сотрясением мозга и царапинами, – обрадовалась женщина‑врач, набирая в шприц лекарство.

– Сейчас мы отвезем тебя в городскую больницу, – перешла она на «ты», – там зашьют рану на лбу и, возможно, ты отправишься домой, – подтвердил мужчина, который что‑то записывал, сидя у маленького столика. – Кому можно сообщить о твоем состоянии?

– Я живу одна, – испугалась Анюта.

Если она сейчас проговорится, то приедут родители, и второй раз ей из дома не вырваться.

– И друзей у вас нет?

– Есть. А вы можете мне дать свой телефон? Я позвоню подруге, и она придет к больнице.

– Хорошо. А потом укольчик сделаем. – увидев, что Анюта запаниковала и попыталась сесть, доктор заторопилась, – да ты, милая, не волнуйся, все будет хорошо. Дай руку.

– Что это? – Анюта спрятала руку под спину: она с детства боялась уколов.

– Успокаивающее лекарство и обезболивающее. У тебя рана на лбу. Пока ты не чувствуешь сильной боли, но скоро мозг окончательно придет в себя, и мало не покажется.

Анюта напряглась и вспомнила номер Катюхи. Дозвонилась до нее не сразу. Несколько раз набирала цифры и испуганно поглядывала на врача, терпеливо ожидавшего со шприцом в руках. Услышав в трубке сонный голос Катьки, чуть не расплакалась от счастья.

Коротко, не вдаваясь в подробности, рассказала о случившемся и попросила Катю приехать. Господи, как здорово, что они понимали друг друга с полуслова! Анюта также подробно объяснила, где произошла авария, и уговорила девушку, хорошо знакомую с лесом, найти ее рюкзак.

Укол доктор сделала, и Аня немного расслабилась и даже задремала.

Очнулась она уже в приемном покое хирургического отделения городской больницы. Все необходимые процедуры перенесла мужественно, без слез: сама виновата в случившемся, нечего и жалеть себя.

Анюту поместили в палату. Доктор объяснил, что ему нужно понаблюдать за состоянием пациентки несколько дней и только потом решить вопрос о выписке. Это был наилучший выход. Если бы Аню сейчас выставили на улицу, ей пришлось бы ночевать на вокзале. А так у нее есть время, чтобы обдумать положение и придумать план дальнейших действий.

Катя приехала на следующий день ближе к вечеру. Когда подруга появилась на пороге палаты, Аня, каждую секунду выглядывавшая то в коридор, то в окно, вскочила с кровати, крепко ее обняла и разрыдалась.

– Ну, все, все! Вот дурочка! – гладила ее по спине Катя. – Как тебя угораздило попасть в такой переплет?

– Это отец виноват! Если бы ему не приспичило выдать меня замуж, мне не пришлось бы сбегать. Кать, как там мама?

Девушки вышли в коридор и сели на кушетку. Анюта выглядела смешно в огромной пижаме с разноцветными пуговицами и перебинтованным лбом. Вокруг глаз расплылся большой синяк. От красоты хрупкой сказочной принцессы не осталось и следа. Теперь ее вид вызывал у окружающих лишь жалось.

– Я утром к ней забежала. Она корову доила. Жива. Только синяк под глазом прямо как у тебя.

– У сволочь! – Анюта вскочила. – Я ему! Гад! Гад!

– Ты куда, оглашенная! Еще хуже сделать хочешь?

Анюта плюхнулась на сиденье и яростно сжала кулачки. Злость на отца переполняла сейчас ее сердце. Попался бы навстречу, точно прибила бы, несмотря на страх! Катя молча гладила подругу по спине и жалела, что проговорилась. Наконец Аня выдохнула и разжала пальцы.

– Кать, ты рюкзак нашла? Там документы. Без них никуда.

– Да, успокойся только. На дереве висел.

– Где? Как он туда попал?

– Леший знает! Полиция не очень‑то и старалась найти. Посмотрели внизу и все. Почему тебя на мотоцикл занесло? Рассказывай!

Анюта скороговоркой поведала о ночных приключениях и о том, что в кемпинге увидела снова Борика и Вовчика.

– Конечно, Петька такую драку устроил! Вся деревня вышла полюбоваться, как он и твой отец гоняли этих придурков по дороге. Мужики еле в машину впрыгнуть успели и удрать.

– Ну, ладно, хоть здесь отец вступился за меня, – усмехнулась Анюта. – но домой я не вернусь!

– А что делать будешь?

– Принеси рюкзак. Надо прикинуть свои возможности. Сама понимаешь, придется забыть временно о поездке в Москву. Вряд ли рана так быстро заживет. Да и шрам останется. Буду искать работу у нас в городе, а заодно и жилье.

Катя сбегала в палату. Девушки вышли на лестничную клетку, чтобы не привлекать внимания, и разложили на подоконнике вещи.

– Смотри, у меня есть целых десять тысяч. Мамочка, спасибо тебе большое! – Анюта всхлипнула.

– Разве это много? – засомневалась Катя.

– На первое время хватит. И потом… Погоди! Я еще деньги в палатке в кемпинге прихватила, – хлопнула себя по лбу Анюта и скривилась от боли.

– Анька, как ты могла?

– Ты думаешь, я не знаю, что красть плохо? У самой руки тряслись, когда это делала. Но там были богатенькие буратинки. Не думаю, что они заметят пропажу.

– Ань, разве это оправдание?

– Катя, не трави душу, мне самой плохо. Я как вспомню, что залезла в чужой кошелек, так вздрогну. Я обязательно, как только смогу, верну взятые деньги.

– А где они?

Анюта растерянно посмотрела на подругу. И правда, где они? Она пихала какие‑то бумажки в задний карман джинсов, а сейчас на ней пижама. Девушка сорвалась и бросилась к посту медсестры.

– Простите, а где моя одежда?

– В кладовой. Как будешь выписываться, я тебе ее обязательно верну.

– А можно мне джинсы сейчас взять? У меня в кармане лежит телефон. Родителям надо позвонить, – солгала Анюта, и тут же вспомнила, что в скорой помощи сказала доктору, что живет одна.

«Что‑то ты совсем завралась, Анюта!» – мелькнула горькая мысль. Как‑то ее побег начался с ошибки, так и продолжается нелепо. Она очень надеялась, что медсестра не полезет в карту проверять эту информацию.

Действительно, та была занята, поэтому косо посмотрела на больную, вызвала санитарку, которая проводила девушек в кладовую и показала на пакет е вещами. Обрадованная Анюта вытащила джинсы, вывернула карман и… удивленно уставилась на бумажки, оказавшиеся в ее ладони.

Это было что угодно, но только не деньги.

Глава 8

Девушки удивленно разглядывали бумажки. Это были какие‑то кассовые чеки, но на очень большие суммы. Кроме того, Анюта выудила сложенную вчетверо бумажку, на которой было написано «Расходный кассовый ордер».

– Это что такое? – шепотом спросила она у Кати.

– А я знаю? Что‑то важное, наверное. Видишь, сколько здесь нолей. Раз, два, три… шесть. Мать ети! Какие деньжищи!

– Это не деньги, а всего лишь бумажки, – проворчала Анюта, но как‑то неуверенно. Она прекрасно понимала, что бланки, на которых написаны такие суммы, тоже не просто так хранятся.

– Слушай, ты вообще кого ограбила? – шепотом спросила Катя.

– Не знаю. Там была Настя, такая симпатичная брюнетка с мелкими кудряшками. Может, это ее?

Анюта вытащила из кармана визитную карточку строительной фирмы «Лидер», на которой значилось:

Анастасия Николаевна Воронкова

Главный бухгалтер

Здесь же был написан адрес офиса компании, черными буковками сияли номера телефона, факса и адрес электронной почты.

– Наверное. Смотри, она главный бухгалтер, а тут чеки. Слушай, а вдруг ты женщину подставила? Она хватится документов, а их нет.

– А зачем важные бумаги в кошельке держать? Для них папочки предусмотрены.

– Тоже верно. Ты вообще видела, куда свои пальцы пихаешь? А если это не кошелек был?

– Отстань от меня. Я не знаю. В темноте шарилась. А тут еще и Владик этот в палатку залез, – отмахнулась от подруги Анюта, но на душе стало легче.

Девушка действительно воспарила духом. Как‑то неправильно это. Поддалась порыву, а зря. Но то, что она стащила не деньги, а чеки, тоже не давало ей покоя. Раз Настя хранила их в кошельке, значит, они были ей нужны. Надо вернуть чеки, но как? Очень просто. «Как только выпишусь из больницы, сразу поеду по этому адресу и подброшу бумажки», – приняла решение Анюта.

– Ладно, подружка. Ты пока полежи в стационаре, обдумай свою жизнь, а я поеду домой, поздно уже, только к ночи доберусь.

– Кать, а может, и ты в город махнешь? Вдвоем веселее. Поступим в какой‑нибудь простенький колледж, где общежитие есть, устроимся на работу. Вместе не так страшно новую жизнь начинать, – посмотрела умоляюще на подружку Анюта.

– А твоя мечта стать актрисой?

– Ты на меня сейчас посмотри. Документы скоро надо подавать, а я в больнице лежу. И шрам на лбу долго заживать будет. Вряд ли я такая в Москве нужна. Давай вместе, а?

– Ты меня не соблазняй. Я и сама хотела кондитером стать, только маму боюсь одну оставить. Знаешь же!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.