Анастасия Леманн
Борщ, измена и тапочки

Глава 1

Знаете, что самое обидное в измене? Нет, не предательство. И даже не ложь. А то, что застаёшь её всегда в самый неподходящий момент. Вот как я – в розовых тапочках-зайцах с оторванным ухом и с половником в руке. Половник, кстати, тоже с историей – свадебный подарок от свекрови. «Чтоб суп варила, а не ерундой занималась», – сказала тогда. Ну что ж, мамаша, суп я варю. Точнее, борщ. А вот ваш сыночек ерундой как раз и занимается.

Но обо всём по порядку.

18 декабря, вторник, половина восьмого вечера. Я стояла у плиты и колдовала над борщом. Тем самым, маминым, со свёклой с дачи, с секретным ингредиентом (ложка сахара, но это между нами). Завтра у нас с Серёжей годовщина – тринадцать лет, между прочим. Чёртова дюжина, как выяснилось позже. Но тогда я ещё не знала, что примета сработает с точностью швейцарских часов. Которые, кстати, Серёжа себе купил месяц назад. «Премию дали», – сказал. Ага, щас! Премию ему Машка дала, как выяснится через двадцать минут.

Борщ булькал в кастрюле, как гейзер в Йеллоустоне (видела в передаче по «Дискавери»). Капуста уже размякла, картошка разварилась в самый раз, морковка отдавала сладость. Красота! Я помешивала варево и мурлыкала что-то из «Позови меня с собой», кажется. Вот уж позвал, называется. Прямо в ванную позвал, гад!

Барсик – это наш кот, рыжий террорист семи лет от роду – сидел на своём любимом стуле и смотрел на меня с таким выражением морды, будто я не борщ варю, а цианистый калий развожу. Потом вдруг вскочил, выгнул спину дугой и зашипел на дверь. Да так зашипел, что чайник на соседней конфорке присвистнул в знак солидарности.

– Ты чего, Барсюня? – удивилась я. – Мышь учуял? Или крысу?

Как в воду глядела. Крысу он учуял. Двуногую. В красном кружевном белье.

Кот продолжал шипеть, причём так выразительно, что шерсть дыбом встала. У него, не у меня. Хотя потом и у меня тоже встала, но это уже другая история.

– Да что с тобой, охламон рыжий? – я погрозила ему половником. – Опять соседский Мурзик на площадку нагадил?

Барсик фыркнул, спрыгнул со стула и демонстративно ушёл в коридор, задрав хвост трубой. Обиделся, значит. Ну и ладно, у меня борщ важнее кошачьих истерик. Хотя надо было прислушаться. Коты – они чувствуют. Особенно предательство. И крашеных за версту чуют.

Попробовала на соль – маловато. Соль у нас хранится в ванной, в шкафчике. Не спрашивайте почему – это ещё со времён ремонта повелось, когда кухню красили, а жить-то надо было. Так и осталась. Традиция, мать её. Дурацкая традиция, как и привычка Серёжи говорить «я на важной встрече», когда он… Впрочем, я забегаю вперёд.

Выключила газ (борщ должен настояться, это вам любая хозяйка скажет), сняла фартук с вишенками – подарок Серёжи на прошлое восьмое марта – и пошлёпала в ванную. В тапочках-зайцах, разумеется. Левый заяц грустный – ухо ещё в прошлом году оторвалось, когда Барсик решил поиграть в тигра-охотника. Пришила, конечно, но криво. Теперь заяц похож на ветерана боевых действий. Или на меня после тринадцати лет брака.

Коридор у нас длинный, метров пять. По пути прошла мимо нашей спальни (дверь приоткрыта, странно – Серёжа всегда закрывает, особенно когда там «важные документы раскладывает»). Мимо гостиной (телевизор бубнит, новости про доллар, опять растёт, зараза, как и аппетиты некоторых). До ванной оставалось два шага, когда я услышала… хихиканье?

Женское такое, игривое хихиканье. Знаете, как в дешёвых сериалах, когда героиня изображает дурочку? Вот именно такое. Только в сериалах это смотрится менее пошло, чем звучало из нашей ванной.

Дверь в ванную была приоткрыта, оттуда лилась полоска света и… пар. И ещё – запах. Чужих духов. Приторных таких, французских. Я эти духи ненавижу с институтских времён – одна стерва из параллельной группы ими поливалась. Литрами поливалась. Кстати, её тоже Машкой звали. Совпадение? Не думаю!

– Серёженька, ну ты даёшь! – услышала я голос. Знакомый до боли голос. До зубной боли. – Шампусик ещё плесни!

Шампусик?! ШАМПУСИК?!! Да я ему сейчас так плесну!

Я толкнула дверь.

То, что я увидела, навсегда отпечаталось в моей памяти, как фотография. Только хуже качеством и без возможности удалить. И без фильтров. Хотя фильтр бы не помешал – хотя бы «размытие», чтоб детали не видеть.

В нашей ванне, в пене до подбородка, сидел мой муж. Голый, естественно (в ванной редко сидят в пальто, хотя после этого случая я бы предпочла именно такой вариант). А рядом с ним, тоже в пене, но почему-то в красном кружевном лифчике, восседала… Машка. Машка Гордеева, моя бывшая лучшая подруга. Та самая, которая три года назад клялась, что «никогда-никогда даже не посмотрит на моего Серёжу». Ну да, не посмотрела. Сразу потрогала, видимо. Всеми местами потрогала, судя по их позе.

На бортике ванны стояла бутылка «Советского шампанского» (даже на любовницу нормального не купил, жлоб!), два фужера и… мой леопардовый халат. Тот самый, который я купила в порыве оптимизма, решив стать роковой женщиной. Не стала. Зато Машка, судя по всему, стала. Роковой стервой в моём халате!

Секундная стрелка в моей голове зависла, как интернет при отключённом Wi-Fi. Или это мне показалось. Серёжа смотрел на меня, как баран на новые ворота. Нет, даже не так – как баран, который понял, что ворота ведут на бойню. Машка прикрылась мочалкой (моей мочалкой, между прочим, в форме божьей коровки! Подарок на прошлый день рождения от племянницы!). Пена потихоньку оседала, обнажая Машкины плечи с татуировкой бабочки. Когда она успела набить, интересно? И главное – зачем? Бабочка-то кривая, как моя жизнь!

– Лена… – начал Серёжа голосом, который обычно готовил для оправданий перед гаишниками. – Это не то, что ты думаешь!

Вот тут меня прорвало. Как плотину. Как гейзер. Как тот самый борщ на плите!

– НЕ ТО?! – я взмахнула половником, который, оказывается, всё ещё держала в руке. – А что это, по-твоему? Дезинфекция ванны? Медицинская процедура?! Сеанс групповой терапии?!! Или вы воду экономите, как ты заявил в суде?!

– Ленка, ну послушай… – Машка попыталась вылезти из ванны, но поскользнулась и шлёпнулась обратно. Волна окатила Серёжу с головой. Он закашлялся. Пена попала в нос. Надо же, хоть какое-то возмездие!

– Заткнись, змея подколодная! – рявкнула я. – В моей ванне! С моим мужем! В моём халате! На моей мочалке сидишь!

– Технически халат на бортике, – пискнула Машка.

– А технически ты сейчас получишь половником по своей крашеной башке!

Я посмотрела на неё. Потом на Серёжу. Потом на половник. Потом вспомнила про борщ. Пятилитровая кастрюля. Горячий. Густой. Со свёклой, которая красит всё подряд.

Знаете, есть моменты в жизни, когда всё встаёт на свои места. Вот прямо – щёлк! – и ты понимаешь всё. Почему муж задерживался на работе. Почему от него пахло женскими духами («Клиентка надушилась, лифт провонял»). Почему он купил новое бельё («Старое износилось»). Почему последние три месяца у него постоянно были «важные встречи» по пятницам. Почему он вдруг начал ходить в спортзал (ха! в спортзал! в ванную он ходил!). Почему стал бриться два раза в день.

И почему Барсик шипел. Умный кот. Чувствовал предательство. Надо было слушать кота, а не борщ помешивать! Барсик никогда не ошибается. В прошлом году точно так же шипел на сантехника – тот потом унёс наш разводной ключ. Мелочь, а показательно!

Я развернулась и пошла на кухню. Спокойно так пошла, даже не топая. Тапочки-зайцы мягко шлёпали по линолеуму – шлёп-шлёп-шлёп, как отсчёт последних секунд их спокойной жизни.

– Лена, ты куда? – крикнул Серёжа.

– За борщом! – крикнула в ответ.

– Зачем?!

– Ужин подавать!

Взяла с плиты кастрюлю. Пятилитровую, между прочим. Тяжёлую, зараза – килограмма четыре одного мяса туда ушло! Но адреналин – великая вещь. Я подняла её, как пушинку. Как пёрышко. Как свою разбитую женскую гордость!

Вернулась в ванную. Они всё ещё сидели в ванне, только Серёжа уже натянул на себя пену, как одеяло, а Машка пыталась прикрыться руками. Поздно, дорогая. Всё я уже видела. И твою татуировку, и целлюлит на бёдрах (ха, а говорила, что в спортзал ходит!), и накладные ресницы, которые отклеились и плавают, как водоросли. И грудь твою силиконовую видела – третий размер превратился в четвёртый. Чудеса пластической хирургии!

– Ленка, что ты… – начал Серёжа.

– Приятного аппетита! – провозгласила я и подняла кастрюлю.

– НЕ НАДО! – заорали они хором.

– НАДО! – ответила я и опрокинула борщ в ванну. Весь. До последней капли. До последней свеклинки!

Пять литров борща – это вам не шутка. Густого, наваристого, со свёклой, капустой, картошкой и мясом. Температура – градусов семьдесят ещё было. Не кипяток, но и не холодный. В самый раз для подачи к столу!

– ААААА! – заорала Машка. – Горячо! Моя причёска!

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – Серёжа попытался выскочить из ванны, но поскользнулся на капусте и рухнул обратно. Волна борща накрыла Машку с головой. Она вынырнула с лавровым листом на лбу – прямо как орден «За заслуги в блудодеянии»!

Я поставила пустую кастрюлю на пол, отряхнула руки и сказала:

– Это называется «подать к столу». Приятного аппетита, голубки! Ешьте на здоровье!

Они барахтались в борще, как два карася в томатном соусе. Машка выплёвывала картошку и причитала про маникюр за три тысячи. Серёжа пытался вытащить свёклу из-за уха и морковку из подмышки. Пена смешалась с борщом, и вся эта субстанция стала похожа на последствие неудачного химического эксперимента. Или удачного – смотря какая цель была. Моя цель достигнута – они оба выглядели как полные идиоты!

– Ты… ты сумасшедшая! – выплюнул Серёжа вместе с петрушкой.

– Возможно, – согласилась я. – Но знаешь что? Мне всё равно. И кстати, Серёженька, раз уж ты тут с Машенькой борщиком балуешься, у меня для тебя новость.

– Какая ещё новость? – он вытирал глаза. Свёкла, знаете ли, щиплет. Особенно с сахаром!

– Я подаю на развод. Завтра же. В честь нашей годовщины.

Тишина. Только борщ капал с потолка. (Да, я так удачно плеснула, что до потолка достало. Талант!)

– Я… я тоже хотел сказать… – начал он, пытаясь сохранить достоинство с морковкой в волосах. – Мы с Машей… мы любим друг друга…

– О, как трогательно! – я всплеснула руками. – Любовь в борще! Прямо «Ромео и Джульетта» в овощном исполнении!

– Ты не понимаешь! – взвизгнула Машка, вытаскивая капустный лист из декольте. – Это настоящие чувства!

– Настоящие? – я расхохоталась. – Машка, у тебя сейчас картошка за щекой, свёкла в волосах и мой муж по уши в дерьме! Какие чувства, о чём ты?!

– Бывший муж! – поправил Серёжа.

– О, уже бывший? Быстро ты, однако! Пять минут назад в ванне кувыркался, а уже бывший!

Вот так, в фартуке с вишенками и с картофелечисткой в кармане (забыла выложить), я поняла – жизнь только начинается. Правда, картошку всё равно жалко. Хорошая была, без глазков. И мясо жалко. Но это того стоило – видеть их в борще!

Я развернулась и пошла к выходу.

– Лена, подожди! – крикнул Серёжа. – Давай поговорим! Как цивилизованные люди!

Я остановилась в дверях. Обернулась. Посмотрела на них – двух любовников в борще, красных, как варёные раки, с овощами в волосах и пеной на носах.

– Знаешь что, Серёжа? Я тебе отомщу. Не знаю как, не знаю когда, но отомщу. И это будет эпично. Эпичнее, чем борщ в ванне. Обещаю.

– Ты угрожаешь?! – взвизгнула Машка.

– Нет, дорогая. Я обещаю. А свои обещания я выполняю. В отличие от некоторых, которые клялись в вечной дружбе!

Вышла. Хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась. И люстра в коридоре закачалась. И сосед снизу застучал по батарее. Привет, дядя Петя! У нас тут праздник!

На кухне меня ждал Барсик. Сидел на столе (что строго запрещено, но сегодня можно всё) и смотрел с видом «я же предупреждал».

– Да, Барсюня, – сказала я, почесав его за ухом. – Ты был прав. Надо было шипеть громче. И мне вместе с тобой шипеть!

Кот мурлыкнул и потёрся о мою руку. Потом спрыгнул, подошёл к своей миске и демонстративно начал есть. Мол, вот как надо борщ употреблять – из миски, а не из ванны!

Я посмотрела на свои тапочки-зайцы. Розовые, милые, с оторванным ухом у левого. В таких тапочках не разрушают семьи. В таких тапочках их восстанавливают. Или строят новые. Или мстят бывшим мужьям. Да, определённо мстят. С размахом. С фантазией. С борщом!

И знаете что? У меня уже зрел план. Правда, пока смутный, как фигура Машки через запотевшее стекло ванной. Но это ничего. Планы, как маринад для шашлыка, должны настояться. Время пропитаться специями. Остротой. Злостью. И чувством юмора – куда ж без него!

А пока… пока я сделала себе чай, взяла печенье «Юбилейное» (ирония судьбы!) и села писать список. Что мне понадобится для мести:

Хороший адвокат (желательно красивый, чтоб Серёжа обзавидовался)

Детектив (или научиться самой следить – в RuTube же есть уроки!)

Доступ к его соцсетям (пароль знаю – Masha14111989, день рождения этой крашеной курицы)

Союзники (подруги, соседи, может, даже его мама – она Машку терпеть не может)

Новое платье (месть требует соответствующего вида)

И главное – выдержка. Месть, как маринад, должна время настояться, пропитаться, созреть!

За окном начал падать снег. Первый снег этой зимы. Красиво. Романтично. Если бы не борщ в ванной и два идиота в нём.

Но знаете что? Мне было хорошо. Впервые за последние месяцы – хорошо. Потому что всё встало на свои места. Потому что маски сброшены. Потому что теперь я свободна. Свободна – как касса в супермаркете с табличкой «Закрыта»: никого не обслуживаю, кроме себя любимой!

Свободна для новой жизни. Свободна для счастья. Свободна для мести.

И всё это – в розовых тапочках-зайцах с оторванным ухом.

Мама всегда говорила: «Ленка, жизнь – как борщ. Пока варишь – кажется, что всё пропало. А получается – пальчики оближешь!»

Правда, она имела в виду немного другое. Но борщ-то получился знатный! Жаль только, что не по назначению использовала. Хотя… может, как раз по назначению? В конце концов, накормила же я их. До отвала. До тошноты. До развода.

Ах да, чуть не забыла. Через час Серёжа постучал в дверь спальни (я заперлась там с Барсиком и ноутбуком).

– Лена, можно войти?

– Вали к своей Машке!

– Она уехала…

– Мне фиолетово! И вообще – это теперь твои проблемы!

– Лен, а где швабра? Ванную надо отмыть…

Вот тут я снова расхохоталась. Швабру искать пришёл! После всего! Типичный Серёжа – главное, чтоб чисто было!

– В кладовке, – крикнула я. – И тряпки там же. И «Мистер Пропер». И уксус возьми – свёкла без него не оттирается! Оттирай свой позор, Серёженька!

Он ушёл шаркая. Как побитая собака. Которая нагадила на ковёр и теперь знает, что получит тапком. Моим розовым тапком-зайцем!

Кстати, о тапках. Мои зайцы смотрели на меня с пола. Левый – с оторванным ухом – подмигивал. Или мне показалось. Но я подмигнула в ответ.

Неважно. Главное – война объявлена. И я её выиграю. В розовых тапочках-зайцах. С оторванным ухом. Но с несломленным духом!

Война объявлена.

Тапочки надеты.

Месть запущена!

Глава 2

Знаете, как звучит одиночество? Нет, не тишина. Одиночество звучит как капающий кран в ванной, тиканье будильника на тумбочке и скрип паркета под тапочками-зайцами. Особенно утром, когда ты просыпаешься в кровати, которая вдруг стала неприлично огромной. Как футбольное поле. Или взлётная полоса для мелких самолётов.

24 декабря. До Нового года неделя, до развода – несколько часов, до новой жизни – бог знает сколько. Я лежала по диагонали (потому что теперь могу!) и смотрела на пустую половину кровати. Подушка Сергея исчезла вместе с ним. Сбежал ночью, как партизан. Или как крыса с тонущего корабля. Хотя корабль-то как раз остался мне – двушка на Загорьевской, пятый этаж, вид на помойку и детскую площадку. Романтика, одним словом!

Барсик спал в ногах, растянувшись на всю ширину кровати. Храпел, зараза рыжая. Видимо, праздновал освобождение территории от оккупанта. Умный кот – всегда Серёжу недолюбливал. Шипел, царапал, однажды даже нагадил в его любимые тапки. Я тогда ругалась, а надо было медаль дать за проницательность. «За боевые заслуги в тылу врага», так сказать.

– Барсюня, – позвала я, пошевелив ногой под одеялом. – Вставай, у нас сегодня суд.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «женщина, ты в своём уме в такую рань?» и демонстративно отвернулся. Прав, конечно. Но лежать некогда – суд не ждёт разведёнок. В десять утра первое заседание по разводу. Историческое событие, можно сказать. Как высадка на Луну, только наоборот – спуск с небес на землю.

Встала. Тапочки-зайцы терпеливо ждали у кровати. Левый заяц с пришитым криво ухом смотрел укоризненно – дескать, ну что, довоевалась? Довоевалась, дорогой. Но это только начало военных действий. Разведка боем, так сказать.

На кухне меня ждал сюрприз. Барсик (который пролез через свою секретную щель под дверью – выгрыз её ещё котёнком, когда зубы чесались) уже восседал на столе и методично вылизывал тарелку. Синюю тарелку Сергея. Ту самую, из которой есть никому не разрешалось. «Это моя личная тарелка!» – возмущался бывший благоверный, если кто-то покушался на святое. Личная! Будто он царь какой или минимум олигарх. Ага, щас! Олигарх с зарплатой в серой фирме!

– Молодец, Барсик! – похвалила я кота. – Правильная расстановка приоритетов! Десакрализация прошлого!

Кот мявкнул одобрительно и продолжил осквернять бывшую святыню. Причём с таким усердием, будто готовился к экзамену по вылизыванию.

Я поставила чайник (старый, со свистком, который звучит как астматик после пробежки) и полезла в холодильник. О, это была отдельная песня! Творог, просроченный на три дня. Йогурт, просроченный на неделю. Сыр с плесенью (и это не дорогой французский рокфор, а обычный «Российский», который зазевался и решил эволюционировать). Колбаса… нет, это лучше сразу выкинуть, чтобы не травмировать психику. Она уже позеленела и, кажется, шевелилась.

В итоге завтрак состоял из кофе с молоком (молоко ещё держалось, героически сопротивлялось прокисанию) и печенья «Юбилейное». То самое, из пролога. Символично, правда? Юбилей развода отмечаю юбилейным печеньем!

В половине восьмого зазвонил телефон. Мама. Конечно, мама. У неё встроенный радар на семейные драмы. И ещё GPS-навигатор на дочкины неприятности.

– Ленка, ты как? – без предисловий начала она.

– Нормально, мам.

– Не ври матери! Я всё знаю!

– Откуда?

– Серёжина мать звонила. Рыдала в трубку целый час! Говорит, ты её мальчика борщом облила. Горячим! Со свёклой!

Ах вот как это теперь называется – «облила». Не «застала с любовницей в ванной», а «облила». Ну-ну. Версия для свекрови, значит.

– Мам, он изменял. С Машкой. В нашей ванне.

– А я что говорила?! – торжествующе воскликнула мама. – Я же предупреждала! Ещё на свадьбе! Косо он смотрел, косо! И танцевал криво! И торт не так разрезал!

– Мам, при чём тут торт?

– Торт – это символ! Как человек торт режет, так и семейную жизнь строит. А он что? Кусок себе отхватил побольше, с розочками! А тебе – голый бисквит оставил. Я сразу поняла – жлоб!

Материнская логика – это отдельная вселенная со своими законами физики. Там торт равняется характеру, а танец – судьбе.

– Ладно, мам, я побежала. Суд в десять.

– Суд?! Уже суд?! Ленка, может, не надо? Может, простишь? Все мужики гуляют! Твой отец тоже…

– Мам!

– Ладно-ладно! Молчу! Хотя нет, не молчу! Гнать поганой метлой! Я всегда знала, что он подлец! Помнишь, как он на моё шестидесятилетие пришёл? Без цветов!

– С цветами, мам. Розы были.

– Три штуки! Три! Это разве букет? Это огрызок букета! Это оскорбление!

Спорить было бесполезно. В маминой вселенной три розы – это преступление против человечности.

Попрощалась и начала собираться. Что надевают на первое заседание о разводе? Гугл молчал. Видимо, это слишком специфический запрос. Яндекс тоже не помог – выдал рекламу свадебных платьев. Ирония, да?

В итоге выбрала чёрное платье (траур по браку) и красную помаду (боевая раскраска). Тапочки-зайцы пришлось сменить на сапоги. Жаль. В тапочках я чувствовала себя увереннее. Как Золушка наоборот – теряю волшебную силу, когда снимаю тапки.

В «Пельмешках» на Загорьевской меня уже ждали. Светка и Инна сидели за нашим столиком у окна – номер семь, счастливый, ха! – и о чём-то яростно спорили. Судя по жестикуляции, обсуждали либо третью мировую, либо мужиков. Впрочем, это почти одно и то же.

– Вот ты ей скажи! – набросилась на меня Инна, едва я села. – Скажи, что всех мужиков надо кастрировать!

– Не всех, – возразила Светка, поправляя свой фирменный яркий шарф (сегодня оранжевый с попугаями – вырви глаз!). – Есть нормальные!

– Где? Покажи! – Инна закурила свою тонкую сигарету. – В Красной книге? На последней странице? Мелким шрифтом?

– Мой Вадик нормальный!

– Твой Вадик просто ещё не попался. Все они изменяют. Вопрос времени. Дай срок – и твой туда же!

– Девочки, – вмешалась я. – Можно не прямо сейчас? У меня через час суд. Нервы и так на пределе.

– Ой, Ленок! – Светка схватила меня за руку. – Как ты? Мы всё знаем! Машка – дрянь последняя! Представляешь, она ещё и в салоне всем рассказывает, что Серёжа сам к ней пришёл! Что это любовь! Что они созданы друг для друга!

– Пусть рассказывает, – пожала плечами я. – Вместе с борщом из волос выковыривает и рассказывает.

– Борщ – это гениально! – восхитилась Инна. – Я в восторге! Правда, я бы кипятком плеснула!

– И села бы за умышленное причинение вреда здоровью, – заметила я.

– Того стоит! – отмахнулась Инна. – Хотя борщ – это поэтично. Прямо «Месть подаётся холодной». Хотя у тебя горячей подалась!

– Кстати, ты адвоката наняла? – спросила Светка.

– Зачем? У нас имущества – кот и мебель из ИКЕИ. Диван за пятнадцать тысяч, стол за восемь. Миллионное состояние!

– А квартира?

– Долевая собственность. Пополам. Либо он мне выплачивает, либо я ему. Либо продаём.

– Продавай! – посоветовала Светка. – И купи студию поближе к центру. Найдёшь себе нового мужика! Молодого! Красивого! С деньгами!

– Ага, – хмыкнула я. – С зарплатой бухгалтера в семьдесят пять тысяч. Очередь из олигархов уже выстроилась. До самой Москвы-реки!

– Не каркай! – Светка погрозила мне пальцем. – Всё будет хорошо! Вот увидишь! У меня интуиция!

Её оптимизм был неистребим, как тараканы в общежитии. Или как плесень в ванной – сколько ни три, всё равно вылезет.

Съела фирменные пельмени «Сибирские» (вкусные, зараза, хоть и развод на дворе), выпила чаю и поехала в суд. В метро было душно, пахло чьими-то духами «для настоящих мужчин» (судя по концентрации, вылили флакон) и мокрыми куртками.

Мировой суд номер 238 располагался в здании, которое видело ещё царя Гороха. Может, даже лично. Облупленные стены цвета «больничная тоска», скрипучие двери, которые надо открывать плечом, очередь из тридцати человек в коридоре шириной полтора метра. Атмосфера!

– Вы на развод? – спросила меня женщина лет пятидесяти в леопардовом платье (что у них у всех с леопардами? Сговорились?).

– Да.

– Первый раз?

– Ну… да.

– У меня третий! – гордо сообщила она. – Опыт, знаете ли! Могу посоветовать – главное, не плачьте. Судьи нервных не любят. И документы все подготовьте. И мужа своего не бейте. Ну, при судье не бейте. Потом можно. Я второго сковородкой огрела прямо на выходе – ничего, обошлось!

Ценные советы, что сказать. Запомню про сковородку.

В десять пятнадцать нас наконец позвали. Кабинет оказался маленький, метров пятнадцать, забитый шкафами с папками до потолка. Пахло пылью и чем-то кислым – то ли уксусом, то ли разбитыми надеждами.

За столом восседала судья Золотова Вероника Николаевна – дама лет пятидесяти пяти с причёской «а-ля Тэтчер» и взглядом следователя по особо важным делам. Или палача. Или учительницы математики – что страшнее.

На подоконнике выстроились кактусы. Штук двадцать, не меньше. Все разные – от малюсеньких (как напёрсток) до здоровенного монстра с красным цветком на макушке. Один был похож на ежа после электрошока, другой – на злую свекровь в бигудях, третий вообще напоминал средний палец. Символично!

Сергея с Машкой не было.

– Где ответчик? – строго спросила судья, поглядывая на часы. Часы были строгие, как и хозяйка – металлические, без излишеств.

– Не знаю, – честно ответила я.

– Ждём пятнадцать минут, – вздохнула Вероника Николаевна и принялась поливать кактусы из маленькой леечки в форме слоника.

Это было сюрреалистично. Я сижу в суде, жду бывшего мужа с его любовницей, а судья поливает кактусы и что-то им приговаривает. Кажется, «растите большими и колючими, как моё сердце». Или мне послышалось.

– У вас красивая коллекция, – попыталась я завязать светскую беседу.

– Кактусы не предают, – отрезала судья. – В отличие от мужей.

О как! Видимо, у Вероники Николаевны своя история.

В десять тридцать дверь распахнулась с таким грохотом, что кактус-напёрсток подпрыгнул (или мне показалось), и ввалился Серёжа. Растрёпанный, в мятом костюме, который выглядел так, будто в нём спали. В сарае. С козами. На щеке – отпечаток помады. Малиновой. Боевая раскраска Машки!

За ним – сама виновница торжества в мини-юбке. В декабре! При минус десяти! Ноги синие, но это же неважно, главное – выглядеть! Идиотка!

– Извините за опоздание! – выпалил Серёжа. – Пробки! Девять баллов!

– В воскресенье? – приподняла бровь судья.

– Э… понедельник же…

– Именно. Понедельник. Десять тридцать утра. Пробок нет.

Серёжа покраснел. Врать он никогда не умел. Даже про воду в ванне соврать нормально не смог!

Судья посмотрела на него, как налоговый инспектор на декларацию с доходом в тысячу рублей за год. Потом на Машку. Потом на её мини-юбку. Потом снова на Серёжу.

– Это кто? – ледяным тоном поинтересовалась она, кивнув на Машку.

– Это… э… моя… – замялся Серёжа.

– Невеста! – гордо выпалила Машка, выпятив грудь (силиконовую, четвёртый размер, я проверяла).

Я поперхнулась воздухом. Невеста?! Они четыре дня назад в моей ванне в борще купались, а она уже невеста?! Это как? Экспресс-помолвка? Борщ вместо кольца?

– Понятно, – судья отставила леечку-слоника. – Гражданка, вы можете покинуть зал. Это закрытое заседание.

– Но я…

– ПОКИНУТЬ ЗАЛ! – рявкнула Вероника Николаевна так, что кактус-средний палец качнулся.

Машка обиженно засопела, но вышла. Каблуки цокали, как копыта разъярённой лошади. Или ослицы. Скорее ослицы.

– Итак, – Вероника Николаевна открыла папку. – Сафронов Сергей Владимирович и Сафронова Елена Петровна. Брак заключён 19 декабря 2011 года. Совместных несовершеннолетних детей нет. Истец – Сафронова. Причина развода?

– Измена, – чётко сказала я.

– Не доказано! – встрепенулся Серёжа.

– Я застала тебя в ванной с этой… невестой.

– Мы просто мыли.

– Вдвоём?

– Экономили воду!

– С шампанским?

– Это… это был кефир!

– «Советское шампанское» – это кефир?!

Судья медленно подняла глаза от бумаг. Посмотрела на Серёжу. Долго. Пристально. Как кот на мышь. Которую сейчас сожрёт.

– Молодой человек, – наконец сказала она. – Вы издеваетесь?

– Нет! Я просто…

– Достаточно. Раздел имущества есть?

– Есть! – мы ответили хором.

И тут началось. Цирк с конями!

– Кот остаётся со мной! – заявил Серёжа.

– Барсик? – опешила я. – Ты же его терпеть не можешь!

– Я его кормил!

– Один раз! И то неделю назад! И он тебе руку расцарапал!

– Всё равно! Я к нему привязан! Эмоционально!

– К коту, который тебе в тапки гадил?!

– Это было недоразумение!

– Пять раз?!

– Кот нервничал!

– От чего? От твоей любви?!

Судья постучала ручкой по столу. Громко. Кактусы вздрогнули (клянусь, я видела!).

– Так. С котом разберётесь сами. Что ещё?

– Мультиварка! – выпалил Серёжа.

– Которую подарила моя мама?!

– Я в ней готовил!

– Ты в ней рис сварил! Один раз! И тот пригорел!

– Это не важно! И ещё сервиз!

– Бабушкин сервиз?! – я аж подскочила. – Ты охренел?!

– Елена Петровна! – одёрнула меня судья. – Выражения!

– Простите. Он обалдел?

– Лучше. Продолжайте.

– Бабушкин сервиз – это семейная реликвия! Ему сто лет! Он пережил революцию, две войны и перестройку!

– И что?

– И тебя переживёт!

Мы препирались ещё минут двадцать. Серёжа требовал всё подряд – от вафельницы, которой мы ни разу не пользовались (подарок на свадьбу, даже из коробки не доставали), до ёлочных игрушек (включая звезду, которую мой дед вырезал из консервной банки в 1965 году!). Я огрызалась и требовала своё. Судья тем временем делала пометки и поглядывала на кактусы с видом «вот вы хотя бы молчите и не спорите».

– Достаточно! – наконец рявкнула Вероника Николаевна. – Хватит! Прекратить базар! Следующее заседание через две недели. Подготовьте опись имущества. ВСЮ опись. До последней ложки. До последней вилки. До последней салфетки! И определитесь с квартирой – выкуп доли или продажа. И прекратите вести себя как дети в песочнице! Всё! Свободны! Брысь!

Мы вышли в коридор. Машка кинулась к Серёже, как голодная чайка к хлебу.

– Ну как? Развели?

– Пока нет, – буркнул он.

– Серёженька, а можно я на следующее заседание в норковой шубе приду? Ну той, которую ты обещал?

Я расхохоталась. Не могла удержаться. Хохотала так, что леопардовая тётка из очереди одобрительно закивала.

– Какой шубе, Серёж? У тебя денег на метро не хватает! Ты у меня тысячу занимал на проездной!

– Заткнись! – огрызнулся он. – И кота не получишь!

– Посмотрим! Барсик сам выберет!

– Коты не выбирают!

– Мой – выбирает. Он тебя выбрал. В качестве туалета для тапок!

Они ушли, а я осталась стоять в коридоре. Леопардовая тётка подошла и похлопала по плечу:

– Нормально прошло! Молодец! У меня первый раз хуже был. Муж свидетельницу привёл – мою лучшую подругу. Сказал, она подтвердит, что я плохая жена. А она подтвердила! А потом за него замуж вышла! А потом тоже развелась! Круговорот дур в природе!

Представляла. Ещё как представляла. У меня тоже лучшая подруга в невестах ходит.

Домой ехала на метро. В вагоне напротив сидела парочка – лет по двадцать, целовались взахлёб, как перед концом света. Молодость. Любовь. Идиотизм. Через пятнадцать лет она будет делить с ним мультиварку, а он требовать бабушкин сервиз. И вафельницу в придачу.

Хотя, может, и нет. Может, есть на свете нормальные мужики. Не в Красной книге, а в реальной жизни. Просто мне не повезло. Попался бракованный экземпляр. С дефектом в голове и совести.

Дома меня ждал сюрприз. У двери стоял сосед Дмитрий – высокий, слегка лысеющий (но красиво лысеющий, как Стэтхэм!), в домашнем халате и тапках. В руках – поднос с чем-то, накрытым полотенцем. Пахло божественно!

– Здравствуйте, Елена, – улыбнулся он. – Я тут подумал… у вас же сегодня суд был?

– Откуда вы знаете?

– Стены тонкие. Вчера ваш муж чемоданы собирал и матерился на весь подъезд. Особенно красочно про борщ высказывался.

– Бывший муж, – поправила я.

– Вот и славно! То есть… я имею в виду… – он смутился. – Короче, я приготовил пасту карбонара. Подумал, вам нужна моральная поддержка. И калории. Калории – лучшие друзья в трудную минуту!

Я растрогалась. Честное слово, чуть не разревелась прямо в подъезде. Когда последний раз мужчина для меня готовил? Да никогда!

– Спасибо! Правда, спасибо! Заходите! Сейчас только уберу…

– Не надо убирать. Я видел квартиру Серёжа, когда он дверь открывал. У вас чисто!

Мы прошли на кухню. Барсик важно восседал на стуле и следил за происходящим. Царь на троне! Из квартиры Дмитрия появился британец Цезарь – серый, пушистый, с выражением морды «я тут главный». Ну-ну, сейчас посмотрим, кто главный!

Коты посмотрели друг на друга. Обнюхались. Цезарь мявкнул что-то по-британски (с акцентом!), Барсик мявкнул в ответ по-русски. И… они начали играть! Носились по квартире, как два реактивных снаряда. Барсик прыгал, как молодой! Цезарь за ним!

– Надо же! – удивился Дмитрий. – Цезарь обычно других котов не признаёт. Высокомерный, как английский лорд. Считает себя аристократом!

– А Барсик всех царапает. Кроме меня. Демократ с улицы!

– Значит, судьба! – засмеялся сосед. – Аристократ и демократ – идеальная пара!

Паста была божественной. Нет, правда. БОЖЕСТВЕННОЙ! Я такой вкуснятины не ела… да никогда не ела! Серёжа максимум пельмени мог сварить. И то криво. А тут – шедевр! Сливки, бекон, сыр… Ммм!

– Вы повар? – спросила я, уплетая вторую порцию. К чёрту диету!

– Нет, юрист. Но готовить люблю. Бывшая жена говорила, что я на кухне талантливее, чем в суде.

– Глупая была ваша жена.

– И ваш муж тоже.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Синхронно. Как в кино!

– Кстати, – спохватилась я. – Я же не представилась толком. Елена. Можно просто Лена.

– Дмитрий. Или Дима. Как хотите.

– Дима, можно вопрос? Профессиональный?

– Конечно!

– Если муж… бывший муж… задолжал кому-то денег, я за это отвечаю?

– Смотря какие долги. А что случилось?

Я пошла в спальню и принесла папку, которую нашла вчера вечером в старом портфеле Сергея. Там были какие-то договоры, расписки, счета. Целая кипа!

Дмитрий углубился в чтение. Чем дальше читал, тем мрачнее становилось его лицо. Брови сдвигались, лоб морщился. Плохой знак!

– Лена, – наконец сказал он. – Это очень серьёзно. Ваш муж…

– Бывший.

– Ваш бывший влез в очень сомнительную схему. «ИнвестГарант» – это известная контора. В плохом смысле известная. Они дают деньги под огромные проценты, а если не возвращаешь…

– Что?

– Выбивают. Любыми способами. И судя по этим бумагам, долг уже пять миллионов.

Пять миллионов?! У меня зарплата семьдесят пять тысяч! Это сколько лет работать?! Шестьдесят семь? Я до пенсии не доживу!

– Но я же не подписывала! Я ничего не знала!

– Это хорошо. Но квартира в совместной собственности. Они могут попытаться…

Телефон зазвонил. Неизвестный номер. Дурное предчувствие кольнуло под рёбрами.

– Алло?

– Елена Петровна? – мужской голос, низкий, с лёгкой хрипотцой. Как у киношного бандита.

– Да.

– Меня зовут Антон Кирсанов. Я деловой партнёр вашего мужа.

– Бывшего мужа.

– Это не важно. Важно, что он должен мне деньги. Большие деньги.

– Это его проблемы.

– Нет, дорогая. Это теперь и ваши проблемы. Квартирка у вас хорошая. Двушка, пятый этаж. Вид на детскую площадку. Я был бы рад её купить. За полцены, конечно.

– Идите вы…

– Не горячитесь! Подумайте. У вас есть неделя. Потом мы начнём действовать. И поверьте, вам это не понравится. Мы умеем убеждать.

Он отключился.

Я сидела с телефоном в руке и не знала, что делать. Плакать? Смеяться? Бежать в полицию? Или сразу в Сибирь?

– Лена, – Дмитрий положил руку на моё плечо. Тёплую руку. Надёжную. – Не паникуйте. Мы что-нибудь придумаем. Я помогу. У меня есть связи в полиции, в прокуратуре. Мы разберёмся.

– Почему вы мне помогаете? Мы же почти не знакомы.

– Ну… – он смутился. – Соседи должны помогать друг другу. К тому же, ваш кот подружился с моим. Это знак!

Барсик и Цезарь в этот момент лежали на диване в обнимку и мурлыкали. Два кота. Два друга. Два союзника. Интернационал!

А у меня появился союзник-человек. Красивый, между прочим. И пасту готовит божественно. И разведён. И живёт напротив. И глаза у него добрые…

Нет, Лена, стоп! Только вчера с мужем разошлась! Рано о новых отношениях думать. Сначала разберись со старыми. И с долгами. И с Кирсановым. И с разводом. И с местью.

Кстати, о мести. План начал созревать. Если Серёжа влез в долги, значит, у него есть грязные делишки. А грязные делишки – это улики. А улики – это козыри. А козыри – это месть. Математика простая!

– Дима, – сказала я. – А можно через суд запросить финансовые документы мужа? Ну, бывшего?

– Можно. Если обосновать. А что вы задумали?

– Месть, – честно призналась я. – Изощрённую, красивую месть. В розовых тапочках.

Он посмотрел на мои тапочки-зайцы (да, я переобулась, как только пришла домой).

– В таких тапочках только побеждать! – улыбнулся он. – Особенно с боевым зайцем! Я в деле. Будем мстить по закону. Это самая страшная месть – законная!

Вечером, когда Дмитрий ушёл (вместе с Цезарем, который не хотел расставаться с Барсиком – пришлось буквально уносить на руках), я села разбирать документы внимательнее. И нашла кое-что интересное. Очень интересное. Сенсационное!

Договор на покупку квартиры в Болгарии. На имя Марии Гордеевой. За три миллиона!

Вот же ж сволочь! Мне – долги, а любовнице – квартиру у моря! Так вот куда деньги уходили!

Нет, Серёженька. Так дело не пойдёт. Ты ещё не знаешь, на что способна женщина в розовых тапочках-зайцах. С оторванным ухом, но не сломленным духом. Месть будет страшной!

Завтра начинаю действовать. План простой:

Собрать все доказательства махинаций

Найти ещё документы (где-то же он их прячет!)

Копнуть глубже про этого Кирсанова

Защитить квартиру

Разрушить жизнь Серёжке так, чтобы он пожалел, что родился

Амбициозно? Да! Выполнимо? Посмотрим! В конце концов, у меня есть:

Умный кот

Сосед-юрист с котом

Две подруги (пусть и с противоположными взглядами)

Мама с железной логикой про торты

Розовые тапочки-зайцы

И огромное желание отомстить

С таким арсеналом можно горы свернуть. Или хотя бы одного Серёжу под гору скатить. С Машкой в придачу!

Перед сном позвонила маме.

– Мам, а у тебя остались фотки со свадьбы?

– Конечно! Три альбома! И видео! Четыре часа! А что?

– Принеси завтра. Хочу кое-что проверить.

– Ленка, ты что задумала?

– Месть, мама. Эпичную месть.

– Вот и правильно! Я всегда знала, что моя дочь – боец! Помнишь, как ты в школе Петьке Синицыну отомстила? Клей в портфель вылила!

– Мам, мне было семь лет.

– А сейчас тридцать восемь! Опыта больше! И клея побольше купи!

Логично. Мама всегда логична. По-своему.

Легла спать в огромной пустой кровати. Барсик устроился на подушке Сергея. Типа метит территорию. Молодец, котик!

За окном падал снег. Второй день подряд. Красиво. Романтично. Если забыть про долги, угрозы и развод.

Но я не забуду. И не прощу. И отомщу.

И знаете что? Я даже знаю, с чего начну. Завтра взломаю почту Серёжи. Пароль-то я знаю – Masha14111989. День рождения его «невесты». Которая, кстати, соврала про возраст – ей не тридцать пять, а тридцать шесть! Мелочь, а показательно. Если про возраст врёт, то и про остальное!

Засыпая, я улыбалась. Злорадно так улыбалась. Барсик мурлыкал. За стеной слышалось мурлыканье Цезаря.

Два кота подружились. Значит, и мы с Димой подружимся. А там, глядишь… Нет, не буду загадывать. Но глаза у него красивые. И руки. И паста карбонара…

Стоп! Сначала – месть. Красивая, изощрённая, в розовых тапочках.

А любовь… любовь подождёт. Она, в отличие от мести, не портится. Не киснет. Как хорошее вино. Или как мамин борщ – на второй день ещё вкуснее!

Глава 3

26 декабря. Второй день Рождества у католиков, третий день моего развода и первый день моей карьеры частного детектива. Хотя какой из меня детектив? Мисс Марпл в розовых тапочках-зайцах!

Проснулась в шесть утра от того, что Барсик принёс мне подарок. Нет, не мышку. Хуже. Квитанцию из мусорки. Мятую, пахнущую селёдкой (соседка с третьего опять рыбу выбрасывала), но читаемую. «ИнвестГарант. Получено от Сафронова С. В. – 500 000 рублей». Дата – позавчера.

Барсик гордо плюхнул бумажку на пол. Вид у него был такой, будто он лично выбивал эти деньги из Серёжи в подворотне. Ещё бы зуб золотой вставил для убедительности!

– Барсюня, ты гений! – я чмокнула кота в рыжую макушку. – Но в следующий раз приноси без селёдки, ладно?

Кот фыркнул и пошёл требовать завтрак. Властно так пошёл, как генерал на плац. Я же схватила телефон и начала фотографировать квитанцию со всех ракурсов. Улика номер один!

После завтрака (опять «Юбилейное» – надо в магазин сходить) засела за документы. Раскладывала их на столе, как пасьянс. Только вместо червей и пик – долги и махинации.

Итак, что мы имеем:

Договор с «ИнвестГарант» на 3 миллиона (подпись Серёжи корявая – пьяный был?)

Ещё какие-то расписки на 2 миллиона (почерк Кирсанова – буквы как крючки)

Договор на квартиру в Болгарии для Машки (вот сволочь!)

И свеженькая квитанция от Барсика

Пять миллионов долга. Пять! Это же… это же надо всю жизнь батрачить! Или продать квартиру. Мою квартиру! Нет уж, дудки!

Телефон зазвонил. Мама.

– Ленка, я еду! С альбомами! И борщ везу!

– Мам, я в Москве, а ты в Подольске. Это час езды!

– И что? Дочка важнее! Встречай через полтора часа. Пробки же!

Мама – это сила природы. Не остановить.

Пока ждала маму, решила навести справки про Кирсанова. Гугл выдал интересное: «Антон Кирсанов, бывший спортсмен, владелец сети ломбардов». Ломбардов! Вот оно что! А ещё нашлась статья трёхлетней давности: «Предприниматель Кирсанов оштрафован за незаконную коллекторскую деятельность». Коллектор! Выбиватель долгов!

– Ну, Серёженька, – пробормотала я. – Ты влип по полной программе!

В дверь позвонили. Думала – мама. Ан нет! Дмитрий стоял с подносом (опять!) и улыбался.

– Доброе утро, Лена! Я блинчики приготовил. С творогом. Подумал, вам надо хорошо питаться. Стресс же!

Блинчики смотрели на меня укоризненно, будто говорили: «Нас едят, а Серёжу никто не доест, хотя пора бы!»

– Дима, вы святой человек!

– Нет, просто сосед. И юрист. Кстати, я навёл справки про вашего Кирсанова.

– И?

– И вам надо быть очень осторожной. Он опасен. У него связи в полиции, несколько уголовных дел закрыто за давностью. Короче, бандит в законе. Почти в законе.

Блинчики были восхитительные, но аппетит пропал. Бандит! Настоящий! Не киношный!

– Что делать? – спросила я.

– Собирать доказательства. Если мы докажем, что Серёжа брал деньги на незаконные операции, долг могут признать недействительным. Но нужны доказательства. Железные!

– У меня есть квитанция! – я показала находку Барсика.

– Отлично! Но нужно больше. Переписка, записи разговоров, свидетели…

В дверь снова позвонили. Теперь точно мама!

– Ленка! – она ввалилась с тремя альбомами и кастрюлей. – Вот! Всё привезла! Ой, а вы кто?

– Мама, это Дмитрий. Сосед. Он юрист.

– Юрист? – мама просияла. – Холостой?

– Мам!

– Что «мам»? Я просто спросила! Дмитрий, вы борщ едите?

– Э… ем…

– Вот и славно! Ленка, накрывай на стол! Будем смотреть альбомы и есть борщ. И вы, Дмитрий, оставайтесь!

Сопротивляться маме бесполезно. Через пятнадцать минут мы сидели втроём, ели борщ (не тот, которым я Серёжу с Машкой облила, а новый) и смотрели свадебные фотографии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.