# Вдова

Анна Сабурова

Главная героиня, столкнувшись с горем и утратой, обнаруживает, что именно в такие времена наше истинное «я» проявляется ярче всего. Она учится преодолевать боль и трудности, не полагаясь на других только на свою силу, но и на умение трезво оценивать ситуации.

Книга пронизана темой дружбы, которая становится опорой и поддержкой в сложные времена. Вместе с близкими людьми героиня понимает, что настоящая дружба способна преодолевать любые преграды, а также придавать сил для дальнейшего движения вперед.

Посмертная любовь – еще одна важная нить, проходящая сквозь текст. Воспоминания о любимом человеке становятся источником вдохновения, подталкивая к самопознанию и принятию себя. Каждый персонаж в книге – это уникальная личность, отражающая разнообразие человеческих чувств и эмоций.

"Вдова"– это не просто книга о потере и боли, это история о силе духа, значимости отношений и необходимости быть верным самому себе даже в самые трудные времена.

## Пролог

Вы когда-нибудь задумывались, что будет, если ваша душа вдруг исчезнет? У большинства из нас есть кто-то, кто нам дороже всего, или кто играет огромную роль в нашей жизни.

Почему я об этом спрашиваю? Черт его знает! Но никто об этом не думает, хотя иногда это очень важно. Звучит странно и страшно, но это так.

Каждый может остаться один внезапно и резко. И в этот момент становится невыносимо больно, страшно и одиноко. Жизнь делится на "до"и "после". Гнев, скорбь и обида переполняют. Хочется сойти с ума, потому что жизнь продолжается, и мир не будет страдать вместе с нами. Да, это эгоистично, но такова человеческая природа. Мы думаем только о своей боли и о том, что никому не может быть больнее, чем нам. И это нормально.

Иногда рушится не только наш мир, но и мы сами решаем уйти из-за этой боли. Такой поступок легко объяснить, но выдержать такую боль почти невозможно. Те, кто потерял близких, жалеют, что не умерли вместо них. Но есть парадокс – эта боль не будет длиться вечно, какой бы сильной ни была любовь.

Самое плохое, что мы не можем взять отпуск, чтобы пострадать. У нас обычно нет времени, чтобы прийти в себя. Прощания и другие хлопоты – это бытовое чудовище. Трудно осознать и принять потерю. Некоторым это вообще не под силу. Горе слишком велико, и наш мозг не всегда справляется. Не верьте тем, кто говорит, что у них все хорошо. Это уже сломленные люди.

Хуже всего приходится тем, кто ничего из себя не представляет. Неприспособленные к жизни люди. Кого берегли как фарфоровую вазу. Поэтому всегда несите ответственность за тех, кто рядом, и учите их самостоятельности. Особенно детей, чтобы они были готовы к жизни без вас. Это кажется паранойей, но лучше быть готовым.

И вот мой главный совет: всегда совершенствуйтесь и учитесь всему, что можете. Хватайтесь за каждую возможность. Растите для себя и для тех, кто рядом, потому что они будут расти вместе с вами.

А теперь к сути. Хочу поделиться своей историей. Как я начала выживать и спасать не только себя, но и других. На моей спине остался груз ответственности, и все было намного тяжелее. Оставаться на ногах, когда под ними сломался пол – это невероятный труд. И это история о том, как я искала ответ на один вопрос: Кто я? Откуда начать? Пожалуй, с самого начала…

## Глава 1

– Доча, просыпайся, тебе пора вставать, моя дорогая. – Напевал в моей голове голос несуществующей матери. И так каждое утро, меня будит подсознание, универсальный будильник, так скажем. Всю тяжёлую сознательную жизнь я мечтала, чтобы её голос вытянул меня из кошмара. Как в сказке я проснусь, а вокруг меня семья, которой я нужна.

Оторвала голову от подушки, огляделась и застонала в голос от уже знакомой картины. Меня снова встретили лампа без люстры, стены без обоев, матрас без кровати, и я без настроения. Ещё и радовало глаз изношенное, но всё же чистое постельное бельё. Которое отдавало белизной больничного постельного.

Но не всё было так уж плохо, как может показаться на первый взгляд. Сейчас это уже был не детский дом, воспоминания о котором заставляют меня из раза в раз задыхаться. Нет надзирателя над моей душой, нет пугающих шагов за тонкой картонной дверью. А самый смак блаженства – это личное пространство, ведь ничего ни с кем мне делить теперь не нужно.

Сейчас я живу в своей маленькой однокомнатной квартире, которую мне выделило государство по закону. Да, конечно, не ахти, ещё и в плохом районе, но всё же это мой личный уголок. Плюсом ко всему бюджетное место в престижном вузе, где обучение могут себе позволить далеко не многие. И я без лишней скромности самая лучшая студентка на потоке, староста в группе и активистка. Себя не похвалишь, никто не похвалит, правда же?

С малых лет мне вбивали в голову, причём в прямом смысле этого слова, что я ничтожество, такая как все, не выбиваюсь из толпы. У меня нет семьи, нет родителей, родственников, денег и даже талантами я, увы, обделена. У меня в принципе нет светлого будущего. Я пыль под ногами у нормальных людей. Но благодаря тому, что меня гнобили, я научилась всё делать наперекор всему. Мне плевали в спину, портили вещи, били порой. Выработала дисциплину через слезы, пот и кровь, смогла сломать лень. Стала упрямой как баран. Поставила себе цель и шла к ней, не замечая на пути никаких препятствий. Изо дня в день я становилась лучшей из лучших, сильнее, умнее, талантливее. Всегда и везде старалась пробиться, засветиться. И никогда не сверну со своего пути, буду подниматься всё выше и выше. Жизнь научила меня быть несгибаемой и терпеливой.

Ну а что вы хотели? Меня с пелёнок пытались сломать. Но нет, мне повезло, я не родилась нюней, обвиняющей всех и всё вокруг себя. Мне было жаль тех, кто ко мне так относился, а что им ещё делать? Жизнь не удалась, ничего путного им не светит. В основном сейчас я видела этих обидчиков наркоманами, алкашами, они похоронили свою жизнь. Сильнее судьбы врагов я ещё не встречала. Так что никого и ничего я не боялась, точнее, не позволяла себе этого делать. Иногда можно врать, что ты храбрая, и ты в это поверишь. Ведь есть красноречивая поговорка: скажи человеку сто раз, что он дурак, и на сто первый он станет дураком. Из-за сложившегося характера меня лет с пяти сторонились. Думали, что я отбитая на голову. И это были ещё самые ласковые слова, что обо мне говорили. И я этим всегда заслуженно гордилась.

Ну ладно, хватит уже размышлять о грустном. Сейчас мне нужно поскорее собираться на учёбу и срочно взять себя в руки. Первым делом схватила свой модный телефон. Эта игрушка мне обошлась очень дорого. За неё я отдала все те деньги, что мне выделило государство за потерю кормильца. В моём случае пафос – это мой хлеб, так что спустить все деньги на телефон – это было нормальное явление. Мало кто таким безрассудством может похвастаться.

Не успев заглянуть в телефон, тут же заблокировала экран обратно. Там слишком много информации и сообщений, намного больше того количества, что я смогу сейчас переварить. Тем более в таком сонном состоянии. Сначала нужно в себя прийти, а потом уже нормально и правильно отфильтровать всю новую информацию.

Основа основ – это зарядка. Наклоны, приседания, отжимания, планка и ещё пяток упражнений на растяжку – мои ежедневные друзья. После напряжённых физических упражнений я пошла в ванную комнату, где меня встретило зеркало и моё вспотевшее и красное лицо. Нужно привести себя в человеческий вид, но это, конечно, сильно сказано, отёки наше всё, спасибо, что без прыщей проснулась. Предвкушаю контрастный душ, это лучшее, что может разбудить утром.

У моей внешности есть небольшая особенность – мои глаза жёлтого цвета, почти золотого.

Смотрится в живую это не очень красиво. Будто я ядовитая змея, и для полной картины не хватает лишь вертикального зрачка. Всегда и всем говорю, что это линзы, иначе бы вопросами замучили. Из-за моей особенности мне в глаза никто нормально посмотреть не может.

Каштановые волосы оказались сбиты в птичье гнездо. Вашу ж дивизию, утро для девушек – это апокалипсис. Каждый день одно и то же, ох как иногда хочется налысо побриться. Но на внешность не жалуюсь, я красива: небольшие пухлые губы правильной формы, которые я снова во сне искусала. Ничего, скраб и увлажняющее масло помогут. У меня правильные черты лица, словно в фотошопе подгоняли под стандарты красоты. Но так было не всегда, в детстве я была пухляком. Это сейчас всё стало более симметричной и правильной формы.

На покрасневшем лице стали отчётливо видны шрамы. Это вмиг убило моё только начавшее подниматься хорошее настроение. Обычно их почти не видно, и они не доставляют мне особого дискомфорта. Один шрам на переносице, память о сломанном носе. Успокаивает лишь то, что у выскочки была сломана рука, которой он это сделал. И второй шрам над губой от сигареты. Это сделала пьяная надзирательница, точнее, воспитательница… Когда я попыталась для старшаков стянуть у неё пачку сигарет. На следующий день она проснулась лысой, благо у неё было слишком много недоброжелателей. Мстить я умела и за себя постоять могла, но иногда не получалось. Если я не хотела, чтобы мои шрамы кто-то увидел, их нельзя было распаривать и растирать.

Затасканная и растянутая майка огромного размера скрывала стройную спортивную фигуру и грудь полторашку. Да, она была небольшая, но этим мне и нравилась. Да и грех жаловаться, кто-то вообще с нулёвкой ходит. Я не любила привлекать к себе лишний мужской интерес. После парочки надругательств старших парней в детдоме мне стало жить очень тяжело. Это оказалось для меня тяжёлой психологической травмой. Моя красота долгое время была моим врагом. Но и в то же время мне было легче освоиться в жизни, я сняла розовые очки окончательно. Дети, по крайней мере многие, особенно из детского дома, словно из фильма «Сволочи»: ни любви, ни тоски, ни жалости. Они могут во многом быть опаснее волков. Ведь от зверей вы знаете, чего ожидать, а от них нет. В детском доме даже была бандитская группировка, в которую я чудом не попала, её даже доблестная милиция стороной обходила.

Кое-как привела себя в порядок и постаралась отогнать жуткие воспоминания, от которых по телу бежали табуном мурашки. Закончив дела в ванной, поскорее побежала к чайнику, который закипал на плите. Параллельно стала засыпать в кружку кофе без сахара и молока. Уж извините, лишних денег у меня нет. Кофе с сигаретами забирают львиную долю моего скудного бюджета.

Я учусь и хорошую работу найти не могу, ведь учёба на очном отделении отнимает всё моё время. Единственное, что у меня есть из доступного заработка, это то, что я могу писать на заказ внеклассные и самостоятельные работы, доклады и презентации. Да и конспекты хорошо умею составлять, за деньги, естественно, даю списывать. И так как грызу гранит науки почти двадцать четыре на семь, мои оценки идеальные. И благодаря этому мне платят повышенную стипендию. Этого вполне хватает на всё действительно необходимое, а к излишествам я и не привыкла.

Но своего реального положения я никому и никогда не показывала. Для меня это сродни маленькой смерти, окружение у меня то ещё, прожигатели жизни. У меня не было большого количества вещей, но имелся небольшой гардероб очень хорошего качества. Да, не бренды заграничные, конечно, за которыми все сейчас гоняются, но из ателье. Из-за этого пришлось морить себя голодом, долго, но зато я значительно похудела. Жизнь научила меня везде и во всём искать плюсы.

Следующим пунктом идут размышления о трудной жизни, ну страдать – это важный жизненный аспект, куда же мы без него. Может тогда, благодаря мотивации через собственное унижение, мой мозг соизволит проснуться и начнёт работать в полную силу. Особенно мозг любил поломаться над мыслями о житье-бытье, для чего, зачем и почему? Кто такие люди и для чего мы существуем, а не живём. Меня разбирала всегда боль при таких мыслях, так как чувствовала, что живу не своей жизнью. Да все мы так думаем, что рождены королевами и годимся лишь на то, чтобы править миром как минимум.

Подошла к окну, достала из портсигара тонкую ментоловую сигарету. Прикурила и крепко с жадностью затянулась. А сверху запила небольшим глотком крепкого кофе.

– Ах, жизнь моя жестянка. Да ну её в болото. Живу я как поганка, а мне летать, а мне летать охота, – пропела я песенку водяного из мультика. Ладно, шутка – минутка тяжёлого утра. Насладившись кофе и сигаретой, побежала собираться на учёбу. Нанесла дневной увлажняющий крем. И пока он впитывался, стала делать высокий хвост. Надела чёрное кружевное бельё, сверху чёрную прозрачную водолазку. А образ закончила бирюзовым костюмом классического кроя. На губы нанесла прозрачный блеск, мазнула по ресницам тушью. Жаль, что блеск в глазах нельзя нарисовать. Помахала рукой в прибитое на гвозди зеркало без рамы и пожелала сама себе хорошего дня.

Адреналина нехватка, давно на бокс не ходила. Теперь ездить в другой конец города мне несподручно. Нужно искать что-то новое и немного поближе, да уже за деньги, но дорога до старого спортзала обойдётся дороже. Но пока что учёба не позволяет выделить на любой из вариантов даже немного времени. Остаются лишь занятия дома, но это всё не то.

Вышла из дома и чуть не столкнулась с соседом алкашом, уставившись в телефон, но даже не извинившись, полетела на занятия. Раскладывать по полочкам в голове информацию люблю, когда я собрана, так она усваивается на все сто процентов. Пока добралась до лекционной, несколько раз чуть снова не устроила аварию, врезавшись в проходящих мимо студентов. Но это было обыденностью, ведь все давно уже знают, что я ходячая катастрофа, когда уставлюсь в телефон.

Усевшись на место под дружеские приветствия, стала отмечать присутствующих в журнале. И, как обычно, отсутствовали лишь платники, но не все, только зажравшиеся мажоры. Им плюсы пусть ставят преподаватели. Меня просто берет зависть и злость, ведь у них намного больше возможностей в жизни вырасти, а они этим не пользуются, прожигают свою жизнь.

– Всем доброго дня, – в кабинет вошла Раиса Михайловна, преподаватель по высшей математике.

Все встали, приветствуя, и, дождавшись разрешения, сели обратно. Звук шелестящих тетрадок известил преподавателя, что все уже готовы к занятию.

– Так, сегодня двенадцатое мая две тысячи второго года. И наша сегодняшняя тема «Теория чисел». На второй паре будет «Теория вероятности»… – Но тут она неожиданно сбилась, посмотрев на задний ряд. – Молодой человек, вы, вероятно, ошиблись аудиторией.

Все обернулись назад, и я в том числе. Там сидел парень хамоватой наружности, но чертовски привлекательный. В идеальном костюме-тройке и белоснежной рубашке, прямо жених. Карие глаза, невероятно контрастирующие с золотыми волосами. Волевой, мощный, квадратный подбородок, из-за чего его лицо казалось невероятно мужественным. Губы при этом очень мягкие и припухлые, но, кажется, когда он хмурится, они сжимаются в тонкую линию. Брови необычной формы, будто выщипанные и аккуратно оформленные, это отличало его от многих мужчин, он казался опрятным.

– Да нет, не ошибся. Я будущий коммерсант.

Ещё и голос пробирал прямо до мурашек.

– Имя ваше, подскажите… – усмехнулась Раиса Михайловна.

– Святослав Ставрович, – от его имени все дружно вздрогнули, а следом потеряли к нему всякий интерес.

Парень соизволил явиться впервые за три года, вот это утро у него выдалось. Наверное, лишили карманных денег. Его папаша та ещё бездушная тварь, по крайней мере, такая о нём ходит слава. Держит пару элитных гадюшников, вся милиция под его дудку пляшет. Если не ошибаюсь, то у паренька есть ещё брат близнец, Егор Ставрович. Тот как минимум уже пол института перепробовал, возможно, только для этого и ходит на учёбу.

Хоть парни и близнецы, но максимально отличаются друг от друга: черты лица те же, а вот цвет глаз разный, у Егора вроде голубые. На мой взгляд, Егор слишком смазливый. Видела его и слышала про него достаточно. Со Святославом я столкнулась впервые. Его глаза отличаются ото всех, что я видела ранее, очень глубокие и завораживающие, хотя со стороны мои рассуждения могут показаться странными. Меня охватило не присущее чувство, кажется, это интерес. Почему я вообще обратила на это внимание?

Его взгляд буквально сверлил мою спину на протяжении всей лекции. А в конце пары меня попытались подставить.

– Межевова, а почему в твоём журнале старосты нет имени студента Святослава Ставровича? – С удивлением спросила Раиса Михайловна, рассматривая мою тетрадь, что я сдаю вначале пар.

– А почему оно должно там быть? Я ни разу его не видела на парах, это во-первых. А во-вторых, даже не знала, как он выглядит до сегодняшнего дня. – Тяжело было в интонации голоса убрать нервное напряжение, но, кажется, я с этим справилась. И его это задело, было слышно, как он хмыкнул. – И в-третьих, его даже нет в вашем журнале.

Раиса Михайловна сильно покраснела, её взгляд стал беспокойным, а лицо побледнело, словно она провела бессонную ночь на алкомарафоне. Нервно затеребила свои очки и кинулась к своему журналу. Дальше она схватила ручку и стала вносить записи, чуть ли не икая. От страха, наверное, мысленно даже молиться начала. Их семья невероятно богата, но связываться с бандитами может только человек с серьёзными психическими отклонениями.Мода на них, благо, стала сходить на нет. Мне, что уж тут скрывать, нравилась та власть, что вызывала страх и трепет.Звонок прервал преподавателя на полуслове, все студенты загудели и поспешили из кабинета, не став дослушивать преподавателя. Не успела я покинуть аудиторию, как меня окружили мои одногруппники в ожидании своих заказов. Благодаря этому мой карман пополнился и довольно внушительно. Я получила ценную информацию. Меня считали человеком, который знает всё и обо всех. Но никто ничего не знал обо мне.

День летел стремительно, наполненный лекциями и работой. Свободные минуты я тратила на сортировку и оформление заказов, которые снова навалились на меня. Молва обо мне росла, и заказы, соответственно, тоже. Да к тому же напрягало чересчур пристальное внимание мажора к моей персоне. Ты чувствуешь, когда за тобой пристально наблюдают, и это замечала не только я. В один момент меня даже это достало. И я подарила ему свой взгляд, в котором читалось одно лишь презрение. Чему он сначала немного удивился, а следом ехидно улыбнулся.

Знаю, чем этот интерес ко мне закончится. Сначала он будет всячески очаровывать. А через время моё сердце ёкнет и очень громко. С такими, как Святослав Ставрович, по-другому не бывает. Подарю ему всю себя без остатка. А после яркой сказки он заставит меня долго болеть собой. Нет, не на ту напал.

Тем более у него есть «девушка» из нашего вуза. О которой я сегодня узнала. Она живёт в общаге, я даже брала у неё пару заказов. Инна красотка, прямо куколка, но заноза, и ещё очень истеричная, но не на публику. В общем, тот ещё кадр. Но при мужчинах ведёт себя как правильная девочка и разбивает мужские сердца. Жаль её, Святослав уже переключил своё внимание. И это лишь вопрос времени, когда он меня завоюет, такие, как Святослав, так просто не сдаются. У меня же есть для него всего один правильный вариант. Люблю свою голову за шикарные идеи, что в неё приходят. Я стану его женой и любовью всей жизни, а не постельной игрушкой. Он сделал ошибку, посмотрев на самую сумасшедшую девушку в нашем вузе. Ой, у меня такие демоны живут в душе… В общем, даже врагу такую, как я, не пожелаю. Если у вас есть враг, просто жените его или выдайте замуж, и он волком взвоет. Скажу честно, люди очень редко бывают адекватными после долгих отношений, и это лишь вопрос времени, когда они начнут насиловать друг друга морально. Но я не обобщаю, в каждом правиле есть свои исключения.

Самое главное, нужно строить отношения на здоровой почве и полной осознанности. Тем более рожать детей, нужно осознавать, зачем и для чего ты всё это делаешь. Не вестись на страсти и чувства, чаще всего заканчиваются такие отношения плохо, особенно для девушек, нас создали уж слишком эмоциональными. Каждая из нас королева драмы, зависимая от эмоций.

Думала, что Святослав подловит меня после занятий, но нет, он наблюдал за мной ещё три дня. Удивил всех своей посещаемостью. Кажется, даже был уверен, что я не замечаю его.

Его высокий рост и широченные плечи казались несочетаемыми с грацией дикой кошки. В его внешности всё казалось необычным по отдельности, но всё вместе вызывало восхищение. Белоснежная улыбка стала его индивидуальной визитной карточкой, никогда ничего подобного не ощущала ни с кем. Возможно, так действует некая зарождающаяся влюблённость.

Пока он ко мне присматривался, я готовила чёткий план действий на несколько лет вперёд. Как заставлю Святослава измениться и сделаю из него мальчика-паиньку. Он растворится во мне бесповоротно, или я его растопчу. Запомните, девушки, в жизни так всегда: или ты, или тебя. Не знаю, как вы, но я не горю желанием, чтобы мою душу и сердце поматросили и выбросили за борт. У меня кроме меня самой больше никого нет. И я себе очень сильно нужна.

Первое, что требовалось сделать в моём плане, подстроить всё так, чтобы я ему досталась очень тяжело и дорого. Второе, быть для него всегда на незримой дистанции, держать его в состоянии лёгкого информационного голода. Как это модно сейчас говорить, «устроить ему эмоциональные качели». Третье, стать для него идеалом, богиней и всё в этом роде. Каждое утро я готовилась как на конкурс «Мисс Вселенная». Выглядела идеально, волосок к волоску. Нужно стать незаменимой. Чтобы он полюбил меня такой, какая я есть: без макияжа, пьяную, заплаканную, с моими тараканами в голове. Постараться стать идеальной для его семьи. Чтобы они приняли как родную, обложить со всех сторон, но незаметно. Я уже его отца и брата знаю больше, чем сам Святослав. И если честно, страшно связываться с его семьёй, но и я не ссыкло. Тем более если мой план выгорит, то приз всё покроет с лихвой.

Я никогда не назову себя меркантильной. Ведь у меня жизнь всего одна, и я проживу её лучшей из возможных версий. А вы дальше стройте из себя правильных, просто я говорю об этом вслух, а вы это держите в своих мыслях, некоторые даже ругают себя за это. Хотя это нормально, хотеть жить нормально и добиваться всего, чего ты хочешь, любыми способами, и для всего иметь пунктирный план.

И вот цветы, конфеты и плюшевые игрушки из раза в раз летят в урну. А даритель получает взамен лишь презрение. Соседи правда смотрели неодобрительно на такое расточительство, меня спасало только то, что я вела себя до неприличия порядочно. Но я выбрала себе целеустремлённого парня, иначе он мне не будет интересен. Меня добивались с завидным упорством.

– Ставрович, оставь меня в покое, ты зазнавшийся хам, – сказала я парню, который приставал к моему одногруппнику рядом со мной.

Но только когда подруги Жени не было рядом. Интересная девочка, с которой я подружилась в первый же день. Но она часто прогуливает, ей не очень интересна учёба, и я учусь за нас двоих. И неплохо на этом зарабатываю. Хочешь жить – умей вертеться. Я ей отчасти завидую при том, что она почти не учится, экзамены и зачёты все сдаёт на отлично и сама.

– В ЗАГСе будешь фамильярничать, Межевова. Ещё раз он появится рядом с тобой, мои угрозы перейдут в действия. – Свят умел вводить в шок, делал вид, что это он так шутит.

– В ЗАГС? Да ни за что! Тем более за тебя. Даже близко ко мне не подходи. – Я приняла его детский тон.

– Я ведь не предлагаю тебе выйти за меня замуж. Просто приглашаю в кино или на танцы, если хочешь. А может, ты сама придумаешь для нас что-нибудь интересное? Например, поход в загс. – Он меня перехитрил, этот… этот… Ну и нахал! – И вообще, может, хватит ломаться?

– Это, наверное, ты сломался. Если слово «нет» не воспринимаешь в качестве ответа. Избалованный мальчик, что я ещё могу тебе сказать?

И вот так наши перепалки длились почти месяц. И я уже начала немного привыкать к нему сама. Мне нравилось, что он «незримо» провожал меня с учёбы до дома. А иногда и из дома до учёбы. Разобрался с соседом-алкоголиком. Хотя тот и так от меня пару прямых в голову пропустил, когда я только заехала в квартиру. Он внимательно наблюдал за мной на занятиях, и это доставляло мне особое удовольствие.

Важно принимать решения осознанно, а не под влиянием эмоций или мимолётных желаний, как это делают многие. Мне повезло почувствовать влюблённость правильно и своевременно. Правда, был один небольшой минус, пришлось воздерживаться от тренировок, и от этого ныло всё тело. Адреналин – моя страсть, и мне его не хватало. Но ничего не попишешь, я маленькая хрупкая девушка. Мне даже букет до дома тяжело донести, в котором сто одна роза. Девочки ведь такие девочки.

Но мне решили немного подкинуть адреналина. В выходной день, когда я решила пойти погулять в парк, неожиданно мне пришло сообщение. Номер телефона мой, конечно, не прямо секрет, но и не у каждого он есть.

«Подходи к общаге, нужно один вопрос решить».

Сообщение было от Инны. Вот зараза, начала действовать, да, прямо сейчас, разбежалась. Бегу и тапочки теряю. Нужно будет, сама ко мне прибежит.

«Подходи к парку, что рядом с нашим вузом. Там и поговорим».

Ответ пришёл быстро.

«Через 15 минут у памятника».

У какого? Там их три. Вот меня поражают люди, даже мысль свою правильно не могут донести, – простонала я, разговаривая сама с собой.*

«У памятника Пушкина», – завершила я наш диалог логично.

Войдя в парк, я вдохнула полной грудью. Ноздри щекотал нежный аромат цветов. Все запахи слились в одну терпко-сладкую симфонию, от которой слегка закружилась голова. Я редко гуляла, так как времени совсем не было. С чем с сожалением мне на данный момент приходится мириться, с таким-то графиком это и немудрено. Так, нужно немного остановиться, освобождать вечера и хоть немного гулять, возможно, пару раз в неделю. Кажется, Инна чувствовала, что засиделась я дома и мне надо прогуляться. Какая заботливая.

Когда выбрала для себя Святослава, ей повезло, что она ему стала не интересна. Для меня бы было не проблемой, чтобы её отчислили. Да и сейчас надеюсь на её благоразумие, не дай ей создатель перейти мне дорогу.

Как я и думала, мадемуазель пришла не одна, а с целым курятником. Их пятеро, а я в одиночестве. Как это в духе закона подлости.

– Здравствуй, Инна. Зачем я тебе так срочно понадобилась? Да ещё и в выходной день. – Я старалась говорить с ней максимально спокойно и не показывать ей своего безразличия и в какой-то степени пренебрежения.

Я же не знаю реальной причины нашей встречи. Хотя и догадываюсь, всё же издали надеясь на её благоразумие. Нужно избежать драки, а то, возможно, с такой толпой я не справлюсь.

– Наша дорогая Дарья, спортсменка, комсомолка и просто красавица. Так тебя вроде все называют? – Эта фифа даже без приветствия начала хамить. – Если ещё раз увижу тебя рядом со Святиком, то ты познакомишься с хирургом. На которого до конца своих дней потом и будешь работать.

Вот тут, честно, захотелось расхохотаться ей прямо в лицо. Шаблонный наезд, так только беспризорники у меня во дворе общаются. От моего спокойствия её знатно перекосило. Стандартная реакция на хамство. Нужно держаться спокойно, и этим можно вывести соперника из равновесия.

– Инна, – я поправила на себе брюки и смахнула невидимые пылинки. – Кажется, это тебе пора к окулисту, а не стрелку забивать. Если ты не видишь, что это Святослав за мной бегает. А не я за ним. Да и он как бы взрослый парень. Сам может решать, куда и зачем ему ходить.

– Да ты… – Её лицо стало багроветь от злости.

– Что я? Посмотри на себя, на кого ты стала похожа. В кого ты себя превращаешь? И это ледяная королева, по-твоему? Бегаешь за парнем, что тебя не ценит. Уже и до угроз скатилась. За тобой полвуза бегает, побогаче, да и посмазливее. – Я говорила спокойно и с неким сочувствием.

Понимая, что драки или скандала не избежать, решила действовать радикально, но всё же хочу дать ей последний шанс. Хочу напомнить ей, кто она.

– Это не твоё дело, – зло протянула Инна, но всё же стала немного остывать.

– Да, ты права, не моё. Но скажи, на кого будут смотреть, как на сумасшедшую? Или как на неуравновешенную истеричку? Если ты продолжишь в том же духе, – я приподняла бровь в ожидании ответа, в принципе, на риторический вопрос. – Лучше покажи Святославу, кого он потерял. Переключи своё внимание на другого. Увидишь, как мир заиграет для тебя новыми красками.

В её глазах была пустота, ни капли понимания. Мне осточертело вести этот бесполезный диалог. Зачем мне учить кого-то жизни, мне за это не доплачивают. Я подошла к ней поближе и понизила немного голос, чтобы меня слышала только она.

– Прежде чем столкнуться с проблемами, нужно изучить своего противника досконально. К примеру, как я. Знаю, что твоя мама, Маргарита Евгеньевна, изменяет твоему папе. Хотя Дмитрий Михайлович делает то же самое, и всё идёт к разводу. Знаю, что ваши магазинчики на рынке скоро закроются. Ваша семья уже начинает тонуть в долгах. Я даже знаю, что ты в своём шкафу прячешь майки своих бывших парней. Ой, а у тебя их было так много… – Её уже трясло не по-детски. Кажется, она сейчас вот-вот расплачется. – Увижу тебя на своём горизонте, ты узнаешь, зачем мне в сумочке серная кислота. Ты меня поняла? Поняла? – Я как можно медленнее повторила свой вопрос, давая ей время всё взвесить. Рыжеволосая стала одним цветом со своими волосами.

И она кивнула.

– Ты чокнутая… Да ещё и общаешься как беспризорники на районе, ну и словечки вылетают из твоего рта. – В глазах промелькнул страх и осознание.

– Повтори это ещё раз, если в твоей милой головке не осталось мозгов. Либо же просто свали отсюда по-доброму. Надеюсь, урок ты уяснила. Не лезь к тому, о ком ничего не знаешь.

Жаль, она не плохая девчонка, просто любовь может с нами сыграть злую шутку. Мы можем стать не похожими на самих себя. Надеюсь, ей станет намного легче, после того как до неё дойдёт смысл моих слов.

И ура… Хоть где-то в ней взыграл здравый смысл. Буквально за несколько минут она испарилась вместе со своим курятником.

Ну вот теперь мой горизонт был чист от и до.Так что там в моих планах было? Точно, рыцарь совершил почти все подвиги. А именно: за даму заступился, цветами завалил, накормил, до дома проводил, на пошлость не намекал. Ой, ещё забыла, что начал учиться и стал спокойным, как удав. А вот теперь можно и на свидание пойти. Что я и сделала, позвав его в парк.

Так просто погулять позвать не могу, надо, чтобы он точно пришёл по своему желанию. Точно, напишу, что у меня в парке попытались сумочку отобрать. И тут он был уже через полчаса после сообщения. Вот какого замечательного спутника жизни я себе выбрала.

Мы гуляли и без умолку разговаривали. Дурачились, как детвора, смеялись от души во весь голос. Я чувствовала себя рядом с ним в своей тарелке, кажется, как и он. Моментами даже сплетничали, как закадычные подруги. Я ела всё, что видела: сладкую вату, конфеты и даже семечки на лавочке щёлкала. Мимо проходящие люди смотрели на нас с улыбкой, это было приятно.

И вот время пять утра, а он несёт меня до дома на руках. Так как у меня устали ножки от ночной прогулки по городу. Да ещё и в его олимпийке, что пахнет просто божественно: терпким морским бризом. В его руках помимо меня букет, что он сорвал с клумбы в парке. Он уже был немного вялым, но всё таким же прекрасным. Как же я люблю огоньки, жаль, что они осыпались. Они завораживают меня своей красотой. Святослав ещё и оказался интересным собеседником.

– А ты знала, что в Израиле есть такой праздник, как «судный день»?

– Нет, – я мило улыбнулась и нацепила на лицо маску заинтересованности.

– В этот день весь Израиль словно замирает. На дорогах нет ни одной машины. Все гуляют с семьями на улице и катаются на велосипедах. Это невероятное зрелище… Каждый в этой толпе знает свой сценарий. Люди там умеют откинуть всё мирское. Остаться наедине с самими собой. Или же погрузиться с головой в беседу, отдать себя весёлому времяпрепровождению с семьёй.

– Ты там был? Всё так ярко описываешь. Мне особенно нравится описание шаббата. Удивительно, что в иудаизме так строго соблюдают религиозные предписания этого дня. Возможно, стоит рассмотреть идею внедрения подобных традиций в общественную жизнь, выделив один выходной день для всей страны. – Каждое его слово заставляло трепетать струны моей души, я в его руках чувствую себя скрипкой в руках умелого виртуоза-музыканта.

– Да, мы с отцом почти каждый год ездим в разные страны. Это невероятно меняет внутренний мир и расширяет кругозор. Из раза в раз тебе кажется, что ты перерождаешься и становишься мудрей и взрослее.

– Я бы тоже хотела побывать за границей. Добавлю этот пункт в список желаний или, как я его называю, жизненный план. – Я хочу узнать всё, что могу, до чего могут дотянуться мои руки.

– Вот поженимся и обязательно весь мир объездим. Или меня в твоём плане нет? – Заглянул этот чудовищно привлекательный парень в мои глаза заискивающе.

От его слов по моему телу пробежали мурашки. В груди разлилось тепло. А внизу живота сладко потянуло. Надеюсь, я не заболела. Он заставлял улыбаться, даже ржать, как лошадь, на весь парк, рассказывая действительно смешные анекдоты. Не могла даже представить, что мне может такое понравится.

– Ты ещё ради меня дракона не убил. Из башни не спас. Да и к тому же звезду с неба не достал.

Я, конечно, отшутилась, но в каждой шутке есть доля правды. И нужно было срочно вернуть себе контроль над разумом и телом.

– Вот увидишь, очень скоро ты станешь Дарьей Ставрович. Ты заставила меня выть волком, разбудила мои эмоции. Мне никогда ещё не хотелось так растелиться ковриком у чьих-то ног, и за это я заставлю тебя ответить. Ты будешь мучиться рядом со мной всю жизнь, никогда тебя не отпущу.

Забегу немного вперёд, помучить мне его пришлось ещё ой как долго. Но результат того стоил, я заставила его заболеть собой. И, кажется, он немного сошёл с ума, даже как-то признался, что я сделала его немного не то что эмоциональнее, а психом. Готовым убить меня, если ещё хоть немного заставлю его побегать, как побитого щенка.

## Глава 2

Вы можете меня считать ненормальной, больной… Если честно, до лампочки. Просто я не могу свободно дышать, если хоть что-то не контролирую в своей жизни. Иногда мне кажется, что это вроде посттравматического синдрома. Я мало что могла контролировать в начале своей жизни. Поэтому мой невроз уже ничем, к сожалению, не убрать.

Тогда, в ту ночь, смотря в его бездонные глаза, я убедилась в своём решении. В своей уже пропавшей жизни и в нём. Отныне жить я смогу лишь с ним одним, как и дышать только его запахом. Поэтому шла к своей цели твёрдо и уверенно, наполняя нашу с ним жизнь счастливыми моментами.

Что для вас значит любовь? Для нас это значило бить его сумкой, когда доведёт. Чувствовать себя детьми, быть друг с другом такими же беззаботными. Когда все наши минусы стали плюсами друг для друга. Когда он ждёт меня по несколько долгих часов у дома, злится, но всё проходит, когда он видит меня. Когда уважение друг к другу дороже чего либо, это фундамент любых отношений.

Любовь – это когда не спишь всю ночь, готовя ему подарок на первую годовщину. О которой, к слову, сам он забыл. Но потом исправился и устроил незабываемый и сумасшедший сюрприз.

Любовь – это когда увлечения второй половинки становятся приоритетными для тебя. Ведь желаниестать ближе касается всего, даже хобби.

Любовь – это одно желание на двоих в новогоднюю ночь.

Любовь – это когда на партнерских родах он не падает в обморок, а поддерживает тебя.

– Дашенька, милая моя, давай ещё немного. С минуты на минуту появится наш первенец.

Да, вокруг меня опытные врачи и новейшее оборудование, но мне всё равно страшно. Боль доводит до безумия, я кричу так, что у самой уже уши болят, не то что горло. Спасает одно: он рядом, он всегда будет рядом.

– Ставрович, ты ко мне больше и на километр не подойдёшь. А-а-а, – мне хотелось по меньшей мере его на кол посадить.

– Тише, тише, любовь моя. Смотри, вдох-выдох, – он стал показывать мне, как я должна дышать.

– Ты серьёзно, милый? – Это выглядело очень комично и мило.

– Ну ты же на свадьбе так учила меня дышать. Я же тебе обещал, что припомню.

Он меня что, до дикого бешенства решил довести? Сейчас?

– Ты серьёзно? Вы с папой превратили нашу свадьбу в ад для целого города. А-а-а, – боль от новой схватки была почти нестерпимой. – Армянские и кавказские свадьбы рядом не стояли. Додумались же стрелять в воздух в общественных местах. Одну половину города напоили, а вторую довели до дикого ужаса. – Мне с каждым разом всё тяжелее и тяжелее было говорить.

Схватки шли уже вторые сутки, богатыря ношу как-никак. Если честно, в голове была тяжесть. Мысли грустные, ведь со Святославом мы ругались последние три месяца. Ремонт сделать да мебель собрать – та ещё проверка на прочность. Но наша любовь всё выдержала.

Да, мой муженёк крут да умён. А вот в ремонте да в жизни полный профан. Долго я из себя дуру строить не стала. Нервы сдали быстро, и я взялась за ремонт, да неплохо всё у меня получалось, чем я и удивила Свята. Если вы не прошли через ремонт, сборку мебели и бытовые трудности вместе, то ваша семья не может считаться полноценной. В гневе человек проявляет своё истинное лицо.

Притом идея всё сделать своими руками была Дениса Ивановича, отца Свята. За что ему низкий поклон, муж теперь на меня злится, чувствует себя неполноценным. Хотя я многое сделала, чтобы помочь ему поверить в его силы. Ох, тяжела жизнь русской женщины. Всё-таки я почти завершила свой план, остался лишь последний пункт. Провести всю оставшуюся жизнь с самым лучшим мужчиной на свете. Мы будем по-настоящему счастливы.

– Сыночек, хватит мучить маму, выходи. И давай поскорее. – Свят мягко гладил меня по волосам, давая мне сил.

Мне же приходилось держать лицо, насколько это было возможным, и это было тяжело. Сама виновата в том, что настояла на присутствии мужа. Потому что было страшно проходить через такой ад одной. Но сейчас он рядом, и мне почти не страшно. Точнее, страхи кажутся совершенно бессмысленными.

– Ваш сыночек родится в красивую дату. Четвёртое апреля две тысячи четвёртого года. Смотрите, ноль четыре, ноль четыре, ноль четыре. – Пыталась заговорить нам зубы акушерка, пока сама косилась со страхом на Свята.

– У нас и свадьба была третьего марта в прошлом году. Ноль три, ноль три, ноль три. – Усмехнулся мой муж и вновь погладил меня по грязным потным волосам.

– Такое редко бывает. Сынок весь в родителей, будет ужасным перфекционистом.

Я уже была насквозь мокрая из-за пота.

– Да хватит, а-а-а. – Рявкнула я на всех, так как почувствовала, что мой сыночек лезет на свет.

– Ой, головка пошла. – С большим облегчением выдохнули почти все присутствующие. Я же ждала, что муж сейчас как в добрых традициях упадёт в обморок.

– Да ты что? А я как будто сама не чувствую! – Съязвила я акушерке, с укором смотря на медсестру, что в этот момент строила глазки моему мужу.

– Ещё немного и всё! – Обрадовался муж, что скоро этот ужас закончится.

Всё же тяжело было акушерке принимать роды у женщины, чей муж угрожал ей пистолетом. Когда меня экстренно привезли в роддом, Свят был на нервах и не отвечал за свои поступки. Но всё же не стал для неё менее привлекательным. Ей повезло, на ревность меня почти нереально вывести.

Мой муж делает свои дела за моей спиной. Думает, что я ни о чём не знаю. И я хорошо имитирую милую, спокойную жену, что не лезет в дела своего мужчины. Дороже него, а теперь и нашего сына, у меня больше никого нет. А за свою семью и ради них я не пожалею никого и ничего. Это моя семья, и я безумно счастлива.

Иногда я боюсь расслабиться и стать фарфоровой вазой, в которую Свят меня пытается превратить. Я знаю, чем это может обернуться, и стараюсь себя держать в форме. Нельзя забывать о том, с кем я связала свою жизнь. Моя жизнь всегда будет в опасности, вот такая реальность женщин, выбравших себе сильных мужчин.

– Милая, почти всё, слышишь. Ещё один рывок, и наш чудесный сын появится на свет.

– А-а-а, – кричала я всё сильнее.

Секунда, две, три… Кажется, я слышала, как ходят стрелки в часах. И я прочувствовала каждой клеточкой, как мой сын появился на свет, время застыло. Пока я пыталась прийти в себя, моего сына обмыли, взвесили, измерили рост и положили мне на грудь. Ох, как же его умные и всё понимающие глаза смотрели в мои. Этот момент важен в жизни каждой мамы, который невозможно забыть. Мы всегда будем видеть наших детей вот такими, с маленьким весом три килограмма семьдесят два грамма и ростом пятьдесят два сантиметра.

– Кирилл… – прошептала я. Подняв взгляд, я увидела, что муж плачет.

Я очень сильно переживала, что после совместных родов наша сексуальная жизнь пойдёт на спад. Но я, наоборот, сорвала джекпот. Его страсть вспыхнула с новой силой.

Появился лишь единственный минус, если его можно таковым назвать. Меня стали оберегать ещё сильнее, будто я национальное достояние. Это чувство не сравнится ни с каким другим. Счастье, словно шампанское, наполняло меня пузырьками и щекотало изнутри, а может, это крылья бабочек.

Ялта, 2009.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

Днём играли в ладушки

И пекли оладушки.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

А сейчас зажжём лампадку,

Покажу тебе театр.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

Сказки вдохновляют,

Сердце миру открывают.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

Мы летаем в небесах,

Строим замки в облаках.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

Ты позволь себе мечты,

Они станут реальностью.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

Не забывай, мой дорогой,

Ты – моя отрада.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а

Мой малыш уже сопит,

Ох, и мне уж спать пора.

Я закончила свою поспешно сочинённую колыбельную. Не стать мне поэтом, увы. Мама не пела мне таких песен, да и вообще не проявляла заботы, никто не относился ко мне с любовью. Иногда, признаюсь, завидую сыну и его счастливому детству без забот.

– Да, малышка, папочка тебя уже заждался.

Муж всё время стоял в дверях, пока я укладывала спать сыночка.

– Да, милый, я уже иду. – С восхищением посмотрела на то, как на теле и лице мужа играет свет и тень.

Вставать старалась очень аккуратно. И самое главное – нужно правильно и бесшумно закрыть дверь. А то проснётся, и ещё час этого дьяволёнка укладывай спать. А в следующую секунду, после выполнения операции под кодовым названием «минное поле», попала в объятия мужа. В надёжные, крепкие руки, из которых не хочется вылезать. Он разбаловал меня совсем, без него я уже не могу дышать самостоятельно.

– Мне кажется, ты больше времени уделяешь сыну, чем мне. – С наигранной обидой проговорил муж, целуя меня в лоб.

– Тебе всего лишь кажется. – Свят завёл прядь волос мне за ухо, а я почти отзеркалила его жест, потрепав по золотой шевелюре.

– Я времени зря не терял. Приготовил нам ужин. Всё как ты любишь.

– Лазанья? – С сомнением спросила я.

– В точку. – С облегчением выдохнул муж, отчего я заливисто рассмеялась.

А Свят, не теряя момент, стал осыпать моё лицо лёгкими поцелуями. Подхватил мои бёдра, посадил к себе на руки. Я стала водить пальцами по мускулам под его хлопковой рубашкой. Перевела руки на шею и стала теребить его волосы в руках, а муж смотрел на меня с диким взглядом.

– А знаешь, где мы ещё не пробовали? – Хрипловато прошептал Свят и облизнул моё ухо, знает, зараза, мои слабые места.

– И где же это? – Ответила ему, копируя его интонацию.

Меня понесли в ванную комнату, поставили напротив раковины. Когда он приподнял платье и стал стягивать с меня трусики. От его подрагивающих пальцев низ живота стало ломить от приятной боли. Как же тяжело сдерживаться от стонов, чтобы не разбудить сына. А ему нравится, когда мне приходится себя сдерживать, месть за соблазнения в людных местах. Мы не отрывали взгляда друг от друга через зеркало, это накаляет обстановку. Свят заставил прогнуться меня в спине и раздвинул ноги, начал потирать бёдра между ног и стимулировать клитор.

– Довольно медлить, давай уже, я так сильно по тебе скучала.

– Знала бы ты, как я по тебе скучаю… Постоянно.

К моему облегчению, сильно меня томить не стали, как только почувствовали влагу, ворвались без предупреждения. Понимая, что я сейчас закричу, мне заблаговременно закрыли рукой рот. В этот раз он не был нежен, взял так, будто я полностью принадлежу ему от и до. Он не оставит меня, пока не заставит мои ноги сводить судорогой от перенапряжения мышц.

Пробудив аппетит, мы ели молча и с жадностью, просто любуясь друг другом. Глаза могут сказать больше, чем мы думаем. Как же приятно проводить время с мужем. Мы лишь вдвоём. Между нами никогда не было неловкостей. Комфорт в отношениях – это самое главное. Основа всего – это не страсть, а понимание, уважение и знать, что ты незаменим.

Брак – это не партия в шахматы, кто кого переиграет, это союз двух людей. Это строительство дома, где вы вместе работаете и вкладываетесь. Поэтому, как бы странно ни звучало, необходимо делать выбор не только сердцем, но и умом. Когда уйдёт из отношений секс или настанет тяжёлый момент в жизни, только пары, являющиеся друзьями, вывезут этот момент.

Все люди меняются со временем, под гнётом обстоятельств. Чаще всего в худшую сторону. Да и к тому же любовь – это чувство не насовсем. Помимо этого, самое прекрасное чувство можно спутать с влюблённостью. Которая очень непостоянна, да к тому же коротка.

Когда я хоть ненадолго расстаюсь со Святославом, меня одолевает чувство голода. И это первобытно, кажется невозможным, никогда не испытывала ничего острее. Это не преувеличенно, иногда мне непонятно, хорошо это или плохо. Просто-напросто я им больна и от этого счастлива.

Меня порой одолевает страх, возможно, за саму себя. Ведь мне приходилось видеть людей, что так же, как и я, умели сходить с ума. По кому-то или чему-то. И я знаю, к чему таких людей приводила потеря обожаемого объекта. Их личность гасла. Самое странное, что они делали – пытались покончить с собой, чтобы избавиться от боли из-за потери. Некоторые из них были настолько отчаянными, что пытались утащить с собой других людей. Иногда это случалось случайно, потому что такие люди не могли контролировать свои действия. А те, кто стал причиной этого, потом сильно страдали от чувства вины. Они не понимали, что не могут отвечать за то, что делают другие.

Любовь может быть не только светлой и прекрасной. Она может быть сумасшедшей и всё разрушающей.

Каждый день Свят дарил мне то, что я больше всего хотела – слабость. Но когда я начинала чувствовать это, то пугалась и чувствовала себя плохо внутри. С каждым днём я всё больше зависела от него. Любовь – это как наркотик. Я привыкла чувствовать себя в безопасности и слабела рядом с ним. Мне нравилось прижиматься к его тёплой и родной спине.

Даже мой сын Кирилл, как воздух для меня. У него, как и у меня, глаза золотистого цвета. И если бы вы знали, как я боюсь его слишком сильно любить. Боюсь, что могу поглотить его и растворить в себе. Думаю, другие мамы меня поймут.

Если вы хоть раз боялись, что сказали «да» не тому человеку, вы не одиноки. Это нормально. Мы часто зависим от обстоятельств или того, что нам говорят. У меня есть одно правило: если ты не чувствуешь себя собой рядом с человеком, уходи.

Сомнения – это нормально. Все мы люди, а не роботы, поэтому сомневаться и проверять – это разумно. Не сомневаться и верить слепо могут только те, кто не в себе. Но все мы иногда ведём себя странно.

Мой девиз: «Доверяй, но проверяй». Любовь может затуманить разум, поэтому я стараюсь не позволять ей полностью управлять мной.

Мне кажется, что моё безумие – это хорошо. Оно помогло мне выйти замуж за лучшего мужчину. Я подошла к этому вопросу спокойно, без эмоций. Мне повезло, что я изменила своё отношение к жизни через боль. Я поняла, что розовые очки не всегда нужны. Иногда кажется, что у вас всё под контролем и всё будет хорошо, но это не так. Нет ничего более постоянного, чем временное. И нет ничего более временного, чем постоянное.

Моя жизнь похожа на сказку, в которой много хорошего и счастливого. Но когда-то я была совсем другой. В детстве я часто плакала, потому что меня обижали. Я мечтала о сильном человеке, который защитит меня, но он появился, когда я уже стала сильной. Мне повезло больше, чем другим.

Вы спросите, в чём моя удача? Всё просто: я решила жить и начала действовать. Я не соглашалась на что-то плохое и знала, чего хочу. Когда ты видишь цель, к ней легче идти. Самое важное в жизни – это дисциплина и немного удачи.

## Глава 3

– Ну вот, теперь идеально! – Я с облегчением вздохнула, закончив делать букет из белых роз для праздничного стола. Сегодняшний день тоже пройдет отлично. Я уверена в этом на все сто процентов. По-другому просто не может быть.

– Дарья Сергеевна, вам нужно одеться к ужину. Гости вот-вот прибудут. – В просторную столовую-гостиную вошла Оля. Она, как всегда, выглядела безупречно. Домработница в накрахмаленном фартуке поправила рыжий локон и приветливо улыбнулась.

– Хорошо, иду. Только сначала уберу мусор. Девочки, поторопитесь, гостей будет много. Святослав Денисович уже вернулся домой? – Надеюсь, сегодня мой трудяга не опоздает, хотя зря переживаю, для него семья всегда на первом месте.

– Нет, Дарья Сергеевна. Но Павел поехал за ним, Михаил Юрьевич вызвал. Может, неполадки с автомобилем?

– Надеюсь, ничего серьёзного. – Моё разочарование и беспокойство, скорее всего, заставило меня побледнеть. – Поторопи, пожалуйста, Кирилла Святославовича, он, скорее всего, ещё не готов. Пусть встречает гостей.

Я проверила телефон, но ни SMS-сообщения, ни звонка от мужа не было. Хоть бы предупредил, это что, так сложно? Постоянно спорим на одни и те же темы. Со многим я уже смирилась, человеческие привычки не переделаешь. Да и он со мной во многих моментах перестал спорить.

– Да, Дарья Сергеевна.

И Оля беззвучно, как ниндзя, удалилась. Долго не могла под себя найти помощников по дому, чаще всего это был какой-то неописуемый ужас. Многие пытались лезть куда не следовало, кто-то воровал. Именно из-за этого даже в моей комнате стоят камеры, о которых кроме меня и Свята не в курсе, да и доступ есть только у нас. Это не паранойя, но где-то рядом.

Я почему-то направилась к большому зеркалу, которое занимало почти всю стену, и мои каблучки звонко стучали по кафельному полу. В зеркале отразилось моё лицо, немного бледное. Морщинки на лице не говорили о том, что я часто улыбаюсь, они говорили о возрасте. Мне уже тридцать семь лет, и это не шутка. Но я всё ещё красива, и здоровье меня не подводит. Иногда даже одноклассники моего сына обращают на меня внимание. Хотя я не знаю, как к этому относиться. В шестнадцать лет всё же трудно, переходный возраст.

Я разгладила невидимые складки на своём белом хлопковом халате до пола и поправила бигуди. Даже немного пошутила, показав себе язык в зеркале, как обезьянка.

Думаю, волноваться мне ни к чему. Слава богу, моего мужа не так-то легко сломить, если что-то случилось, то он уже почти во всём разобрался. Почему я так переживаю и думаю о плохом? Всё очень просто. Свят часто задерживается, но не в семейные дни. За семнадцать лет брака, да и в момент романтических отношений, для него я всегда была на первом месте.

– Всех денег не заработаешь, – говорил он всегда.

Раньше никому не удавалось его сожрать, зубы ломали. Как бы кто ни старался, тем более рядом с Михаилом Юрьевичем. Этот несгибаемый и броненосный человек служит нашей семье семнадцать долгих лет. Он единственный человек, кроме мужа, кто может прямо смотреть в мои ядовитые глаза. До этого Михаил Юрьевич тридцать лет служил в спецназе, подразделение особого назначения, его послужной список достоин уважения. Наш ангел-хранитель не единожды спасал нам жизнь.

Единственное, за что я переживаю, – за ссору Егора и Свята. Уже семь лет между близнецами пропасть. Если честно, в этой ситуации я очень переживаю за ту боль, что чувствует муж, а не из-за самой ссоры. Для него брат был неотъемлемой частью жизни. У меня изначально были напряжённые отношения с его братом. Мне казалось, что Егор испытывал ко мне совсем не родственные чувства. Поначалу он пытался за мной приударить, а когда брат ему за это решил предъявить, он сказал, что просто проверял меня. Свят думал, что это так и есть, верил ему или хотел так думать. Правда, никаких серьёзных поползновений не было и причин для беспокойства тоже. Мне кажется, Егор завидовал Святу и ненавидел в некоторой степени, хотя я не понимаю природу этих отношений между ними. Братья должны держаться вместе. По моему мнению, во всём виноват отец, он заставлял с детства мальчиков соревноваться. И постоянно упрекал Егора в неудачах.

К слову, в то же время после ссоры братьев у Свята появились проблемы в бизнесе. И первое почти удачное покушение. Когда я ухаживала за мужем, чуть с ума не сошла. Боялась потерять его. Тогда же и был ранен наш водитель, Пашка. Из-за чего у него на шее теперь шрам, его тогда тоже еле спасли.

– Мама, всё нормально? – тревожно спросил сын, спускаясь со второго этажа.

Сын вытянул меня из тяжёлых мыслей. Кирюша был невероятно красив. Вот только похож больше на меня, я же хотела копию мужа. От Свята ему достались повадки, походка и любовь к рыбалке. Он очень добрый мальчик, настолько, что иногда этим пугает. Кирилл светло-русый с яркими ядовито-жёлтыми глазами, как и у меня. Не по возрасту спортивное телосложение, как и у отца, у него мощная спина и красивые ровные зубы. Улыбка сына всегда заставляла моё сердце уходить в галоп, а его вечно растрёпанная шевелюра умиляла, особенно по утрам, когда у него было припухшее лицо, как у медвежонка.

– Да, сыночек, всё хорошо.

От взгляда на него у меня дух перехватило. На сыне тёмно-коричневая кофта с белым воротником и брюки, классика делает из мальчиков мужчин.

– Спасибо, что приоделся к моему празднику. Ты великолепен. В кои-то веки вылез из своих спортивок.

– А что в них плохого? Ты, скорее всего, расстроена, что папа опаздывает в твой день рождения? Хотя это на него не похоже. Но посмотри, ты сама ещё не готова. Может он чувствует, что тебе нужно побольше времени? – Кирюша приподнял одну бровь, отчего его очарование стало запредельным.

– Я организовывала торжество, ещё успею собраться. Просто переживаю за то, что отец к торту не успеет. Ты же знаешь как у него много работы сейчас. Ещё и пандемия.

– Но ведь ты тоже много работаешь со своей благотворительностью, скоро забудешь, как я выгляжу. Мне кажется, папа деньги зарабатывает, а ты их раздаёшь.

– Ой, не утрируй, – усмехнулась я. – Ты не последнее место занимаешь в фонде Ставровичей. Вот только волонтёром тебе со мной ездить нельзя. Да и брать тебя везде опасно, ты слишком чувствительный у нас. Тебе дай волю всех нуждающихся и блохастеньких к нам домой перевезёшь.

– А зачем нам тогда такой большой дом? Почти дворец. – Хмыкнул сын, почесав при этом бровь.

– Ты слишком мягок. – И не сосчитать сколько раз я его ловила на слезах.

– Ой, всё. – Закатил глаза сын, но тут же подошёл и обнял. – С днём рождения, мама. – Мягко шепнул он мне на ушко.

– Спасибо, Кирюша.

– Ой, ну не называй меня так.

Как же быстро растёт мой самый любимый мужчина. И с каждым годом обнять его или приласкать всё труднее. Тяжело поверить в то, что он уже вырос. В нашей семье всё наоборот. Папа добрый полицейский, а мама злой. Но любит сын больше меня или так говорит, чтобы меня не обидеть.

– Ладно, не бубни на маму.

– Тогда иди и собирайся. Сегодня твой день и ты должна быть самой сногсшибательной.

– Уже бегу. – Обняла его ещё раз и поспешила собираться.

Не снимая бигуди, поспешила в душ. Мне, конечно, не мешало бы освежиться под холодными струями. Я не из тех женщин, что собираются по полдня. Делаю это всегда очень быстро, кажется у всех мам есть такой навык. Один из моих плюсов, что не злоупотребляю косметикой. Надела самое простое красное платье – футляр, любимого цвета мужа. Нанесла на лицо немного дневной крем, масло для губ и немного бесцветным гелем по бровям и ресницам. Сняла бигуди, легонько взбила волосы руками, и всё. Пошла покорять этот мир, но вернулась обратно в комнату. Вот дурында туфли забыла переобуть и выбрала обычные – чёрные лодочки с каблуком в десять сантиметров. Классика никогда не выйдет из моды.

Выходя из комнаты, чуть не столкнулась лбом с секретарём мужа Мариной. Она уже года четыре ему служит и со мной ведёт себя как положено с уважением.

– Фух, Свят уже приехал. – Выдохнула я и поспешила вниз, упустив из вида состояние Марины, которая слова не успела сказать.

В столовой собрались уже все гости и стояли с поднятыми бокалами в мою честь. Моя улыбка расползлась от уха до уха. Многие гости сливались с интерьером дома, да, мой вкус с больничной белизной переходит все границы. Как говорит Свят, что дома как в отеле. Но мне нравится, всё изящно и лаконично, и много солнечного света, что дарит тепло. Как же я ждала, когда у состоятельных людей минимализм войдёт в моду, даже и не представляете, как я пережила девяностые и двухтысячные.

– Happy birthday to you, Happy birthday to you, Happy birthday, Дарья. С Днём Рождения тебя. – Пела моя семья и друзья семьи, конечно, большая часть это компаньоны Свята.

Гости пестрили невероятными красками в одежде, разряженные в пух и прах. Мужчины в дорогих классических костюмах или просто в шелковых рубашках с яркими платками, ох уж эта мода. Девушки увешаны дорогими подарками мужей или воздыхателей. Странно, но для меня массивные украшения, особенно из дорогих металлов, казались безвкусными и раздражали.

На большинство присутствующих мне было плевать, ведь одного и самого родного человека я не увидела. Поняв, что я ищу папу взглядом, Кирилл решил отвлечь моё внимание. Поднял бокал шампанского и легонько постучал по нему ножичком, привлекая всеобщее внимание.

– Мамочка, – протянул мне сын букет синих роз и длинную шкатулку из синего бархата, непонятно откуда достав, аки фокусник. – С днём рождения, наша душа. Спасибо за то, что стоишь горой за меня изо дня в день. Я не пожелаю никогда другой матери. Ты незаменимая женщина в нашей семье. Будто несущая стена, основа основ. – Громко и красиво говорить его тоже научил Святослав.

В шкатулке меня ожидала толстая золотая цепочка с кулоном – иконой, на котором была изображена Божья Матерь. Да, мой сын не знает, что я атеистка, ни в кого не верю, кроме как в себя и в свои силы. Верю только в то, что вижу своими глазами, слышу и ощущаю. Не поддерживаю веру, которая противоречит сама себе. Ничего с этим не могу поделать, понимаю, что где-то и кто-то там есть, но он не слышит нас, и кажется, что нас слишком много на него одного. Также считаю, что ни одна вера не верна, так как для каждого народа есть свой бог, и вариантов слишком много. Невозможно изучить каждую религию настолько подробно, чтобы тщательно во всём разобраться. Просто напросто вера в бога – это своего рода граница для каждого человека, за которую он не может переступить. И у каждого народа свои правила. Если честно, ещё ни разу не видела ни одного истинно верующего, даже попы в церкви вызывали некий страх или даже немного отвращения. Но подарок есть подарок, ребёнок старался.

– Благодарю, сыночек, – стала его расцеловывать в обе щёки, а следом он надел мне подарок, и гости взорвались громкими аплодисментами.

Вот муж, зараза, где его черти носят? Хотя, может, зря злюсь? Он, скорее всего, готовит подарок, как обычно. После того как опростофилится, он обычно вводит в шок своими идеями.

– Благодарю вас, мои дорогие, за цветы, подарки, ваше внимание, тепло и дружбу. – Обратилась я к друзьям семьи, которые в основном ждали Святослава, со многими я толком даже не разговаривала. С моей же стороны всего пара знакомых, с которыми я веду дела по благотворительности.

Ко мне подошла Марина и протянула бокал с шампанским. Как она могла забыть, что я не пью при посторонних? Что происходит? И, кажется, она шокировала не только меня. На неё все посмотрели странно. Да и она выглядела очень подавленной.

– Дарья, Дашенька, – стала она заикаться. – Вам нужно присесть, – дрожащим голосом прошептала она.

Перевела взгляд на сына, страх за него сковал моё сердце. Нет, нет, всё хорошо. Но мне нужно разобраться в этом сначала самой. Ведь может произойти всё, что угодно, от урагана до мирового катаклизма. Такая у мужа работа, и я всегда знала о рисках.

– Кирилл, поднимись в свою комнату, пожалуйста. – Что бы там ни случилось, сына нужно к этому подготовить.

– Мама, – попытался возразить мне растерянный Кирилл, но мне хватило всего лишь одного взгляда, чтобы сын мне подчинился. Я не считаю его ребёнком, но бывают моменты, когда нужно выдавать информацию под нужным ему соусом. Иначе можно всё усугубить.

Меня добровольно-принудительно усадили на стул. Марина, кажется, не знала, с чего начать. Около минуты она как рыба просто открывала и закрывала рот.

Эта девушка имела, на мой взгляд, слишком театральную внешность. Она излучала невинность и некую правильность, лицо простушки с характером ни на йоту не сходится. Симметричные черты лица и миловидная фигурка, про таких говорят «золотая середина». Бледность ей, к слову, не к лицу, ей больше идут розовые щёчки, пощипанные морозом.

Оглушающую тишину разрушила трель моего мобильного телефона, мне принесла его домработница из прихожей. Как он там вообще оказался? Хотя я всегда бросаю его где ни попадя. Именно поэтому не храню там толком никакой информации.

На экране высветился незнакомый номер. Мне почему-то показалось это важным, и я взяла трубку.

– Алло, – осипшим голосом проговорила я.

– Добрый день, я хотел бы связаться с Дарьей Сергеевной Ставрович. Прошу подтвердить, что я разговариваю с ней? – Голос из телефона, кажется, принадлежал мужчине средних лет.

– Да, я Дарья Сергеевна. А с кем я разговариваю? Представьтесь, пожалуйста. – Если это банк, то я ему устрою большие проблемы!

– Уважаемая Дарья Сергеевна, обращаюсь к Вам от имени Управления внутренних дел. Меня зовут Фёдоров Юрий Михайлович, я являюсь оперуполномоченным отдела по борьбе с преступностью.

Лучше бы это был банк. Свята рано или поздно должна была привлечь полиция. Но у него связи ещё отцовские, а во что-то действительно серьёзное мой муж бы не полез.

– Да, я вас слушаю. По какому поводу я вам понадобилась?

Я оттягивала момент разговора с Мариной. До одурения боялась того, что она может сказать. Она скажет, как действительно обстоят дела, а опер же опишет ситуацию поверхностно. Неужели мужа арестовали?

– В настоящее время я нахожусь на месте происшествия, расположенном в непосредственной близости от офиса вашего супруга.

– Что? – Моё сердце сжалось до боли. Показалось, что в моменте меня ослепило и оглушило, всё вокруг размылось, а под ногами стал проваливаться пол. Будто знала, что услышу в следующую секунду.

– Вынужден уведомить вас о печальном событии. Сообщаю, что ваш супруг был убит.

Что за бред несёт этот идиот? Это неправда. Я в это никогда не поверю. Тем более, если я хочу сохранить рассудок, а он мне сейчас ой как нужен. Нельзя верить.

– Прошу вас прибыть в отделение полиции. После этого необходимо будет проследовать с нами в морг для процедуры опознания. Дарья, вы меня слышите? – В ушах стучала кровь, но я всё слышала, старалась не впасть в панику, заблокировала боль. Этот навык уже давно был доведён до автоматизма.

– Вы в этом уверены? – Мой голос напугал даже меня. Настолько спокойный и ровный, что бил под дых. Предвестник бури.

– Подтверждаю, что информация, предоставленная нами, является достоверной. Я имел непосредственное знакомство с вашим супругом.

Опер каждым словом выбивал у меня почву из-под ног, хорошо, что я сидела. Но пока сама всё не увижу, не поверю.

– А как Павел и Михаил Юрьевич? Водитель и глава охраны. – Немногочисленной охраны, если честно. Свят всегда надеялся лишь на себя, да и его подготовка на хорошем уровне.

– Михаил Юрьевич получил серьёзные травмы. Медицинские специалисты прибыли на место происшествия до нашего прибытия и уже осуществляют транспортировку пострадавшего в реанимационное отделение. В то же время Павел прибыл на место преступления, однако наши сотрудники не допускают его к осмотру.

– Пропустите его и дайте ему телефон, – потребовала я.

– Не положено, – как-то неуверенно произнёс опер. – Пропустите, – крикнул он кому-то сдавленно, одумавшись.

Мучительные секунды сводили с ума. А тиканье огромных настенных часов заставляло нервничать всех присутствующих ещё больше. Вокруг меня были застывшие, красивые и разукрашенные статуи.

– Простите, прошу, Дарья Сергеевна. Я, я не успел. – Разбил меня вдребезги Павел. – Прошу, простите… Святослав Денисович мёртв. Это, это он, прошу, простите меня.

– Я скоро буду. Жди меня в отделении. Сопровождай тело Святослава Денисовича. – Отдала я чёткий, короткий приказ.

Скинула вызов и осмотрела всех присутствующих. Марина же побледнела в цвет своего костюма и стала белой как мел. Кажется, она не понимала, что ей сейчас делать или говорить.

– Марина, пожалуйста, собери документы и приготовь машину. – Слёзы покатились с глаз, но плакала я неосознанно.

Она лишь вздрогнула от моего голоса, кивнула и в ту же секунду удалилась. Это она мне и хотела сказать, была рада, что не она стала гонцом. Им, как известно, первыми головы и рубят.

Что мне делать? Это всё бред, такого просто не может быть. Кирилл. Если это так, наш папа нас покинул, как ему об этом сказать?

– Карина, принеси мне мою сумку и подготовь плащ.

Домработницу тоже словно ветром сдуло. Кажется, выгляжу я сейчас ужасающе. Ведь всех начинает трясти от моего взгляда.

Гости всё поняли или догадались из моего разговора. Они начали искать информацию в своих телефонах и спрашивать меня было бы грубо. Я встала со стула, но чуть не упала, и Женечка меня поддержала. Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и собралась с силами, чтобы не показывать, как мне плохо. Я не могла позволить себе показывать настоящие эмоции, потому что была в опасности, как и мой сын. Я надеялась, что Святослав что-то придумал на такой случай, должен был осознавать, что может быть и такое развитие событий. Он не мог оставить нас, зная, что у нас мало времени. Тем более, ухудшает положение отсутствие других Ставровичей.

– Выражаю искреннюю признательность всем присутствующим за оказанные поздравления. Однако в данный момент необходимо прервать мероприятие. Мне только что сообщили о кончине моего супруга, и я вынуждена отбыть для проведения процедуры опознания. Прошу прощения за любые неудобства и благодарю за понимание. Все дополнительные вопросы и разъяснения будут предоставлены по завершении расследования и моего личного ознакомления с ситуацией. – Напряжённый вздох оглушил меня, но я продолжила спокойно говорить, пребывая в это время в полном шоке.

– По вопросу организации похорон просьба обратиться к секретарю Марине для получения всей необходимой информации. – Чтобы взять себя в руки, сжала до боли кулаки, боль от ногтей хоть немного привела в себя. Всё время я боялась провалиться в истерику.

– Дарья Сергеевна, мы все под угрозой? – Спросил один из партнёров Свята.

Вот ещё одно доказательство того, что каждый заботится только о своей шкуре. Ублюдок. Но я его в какой-то степени понимаю. Мало кто сейчас искренне способен разделить со мной горе.

– Уважаемый Сергей Ильич, Я очень прошу вас срочно принять меры для вашей безопасности и безопасности вашей семьи. Сейчас мне нужно больше времени, чтобы всё тщательно изучить и решить, как лучше контролировать ситуацию. – Кажется, кто-то в толпе усмехнулся, думаю, все сейчас будут с интересом наблюдать за этим шоу.

– Я всё понимаю и соболезную вам. Наши договорённости со Святославом останутся в силе, не переживайте. – Хоть на этом ему большое спасибо, если, конечно, не врёт.

И он поспешно удалился вместе со своей охраной, столкнувшись в дверях с Мариной.

– Марина, Марка оставьте здесь. Это самое безопасное место. – Сказала Женя, уже сообщая кому-то по телефону о том, что нужна помощь.

Я посмотрела на секретаря, что стояла в растерянности. С ней мы с самого вуза знакомы, но тесно не общались. Так пересекались пару раз, но это было мимолётно. Свят взял её к себе в офис по личной просьбе знакомого, мол, жена дома устала сидеть, а потом его убили пару лет назад. Между нами держалась некая сдержанность сначала, но потом мы подружились. Я её перед Святом прикрывала пару раз, она тяжело переживала смерть мужа. Марина единственная понимает, что я сейчас чувствую.

– Женя, ты со мной? – Посмотрела я на подругу. Я боюсь не справиться одна.

– А ты в этом сомневалась? – Спросила Женя подавленно, пряча глаза,скорее всего, боится показать жалость.

– Спасибо тебе большое. – Сказала я искренне.

Вот что значит друг, она просто начала действовать. А мой мозг не хотел работать, не знаю, что делать, куда бежать и куда прятаться. Без мужчин, прикрывающих мне спину, я сейчас вообще ничего не стою. А вот бизнес и имущество нашей семьи слишком велико.

## Глава 4

За руль я села сама. Мне нужно было взять под контроль свои эмоции. Сейчас мне приходится обманывать саму себя. Твержу себе мысленно, что Свят не умер. Он рядом. Напоминаю себе, что дома Кирилл и огромный штат сотрудников, с которыми нужно всё уладить, и за меня никто ничего не сделает. Не знаю почему, но я верила в то, что тело мужа спутали с Егором. Я надеялась увидеть его в морге. Я плохой человек?

А что делать мне? Мне очень жаль, что моему сыну придётся пройти через такую тяжёлую потерю. Пожалуйста, если там кто-то есть, помоги ему. Он не одинок в своём горе, рядом с ним есть люди, которые готовы поддержать его в этот нелёгкий период. Да и рядом со мной есть подруга, которая сейчас сидит и плачет, пытаясь подобрать слова. Важно обращаться за помощью и поддержкой, общаться с близкими и друзьями. А ещё мне нужно будет обратиться к специалистам, это необходимо. Боюсь, что не смогу выдержать то, что для меня сейчас приготовила судьба. Я же говорила, хуже нет злейшего врага, чем судьба, она меня сейчас избила в подворотне до смерти.

В кабинете следователя меня стали мучить вопросами. Задали всего сотню вопросов, на которые я толком не знала, что отвечать, за что им отдельное спасибо. Им было без разницы, в каком состоянии я сейчас нахожусь, и решили давить. Вызвали всех, с кем муж имел дела. Просматривали камеры по округе и мониторили, не пропуская ни секунды.

– Мы провели тщательное расследование и опросили всех лиц, которые могли быть причастны к данному инциденту. К сожалению, на данный момент нам не удалось установить личности тех, кто совершил нападение на вашего супруга. Однако, мы гарантируем, что предпримем все необходимые меры для выявления и задержания виновных, включая проведение дополнительных оперативно-розыскных мероприятий. – Я не удивлялась такой прыти полиции, ведь убили не бомжа, а уважаемого в городе человека. Многие благодаря Святу кормили свою семью.

– Это больше не является вашей проблемой. – Перебила я уж слишком «обходительного» следователя. – В целях оказания содействия, рекомендуется воздержаться от вмешательства в процесс. Служба безопасности будет информировать вас о ходе внутреннего расследования.

– Вы хотите перенять дело мужа, Дарья Сергеевна? – С неким удивлением спросил мужчина с проницаемым взглядом.

Я оглядела кабинет, в котором стояли ещё три рабочих места, но они пустовали. Скорее всего, это подчинённые, которые в данный момент делали за него всю грязную работу. Медленно перевела взгляд своих ядовитыхглаз на сидящего напротив.

– Это дела моего мужа, я в них ничего не понимаю. Но есть секретари и управляющие. Вы сами как думаете, смогу ли я? Это бред несусветный. – Мне очень сильно захотелось сорвать на ком-то злость, но я себе этого не позволяла. – Я просто вдова, что потеряла мужа. Мне нужно скорбеть, и чтобы меня оставили в покое. – Я вздохнула. Нужно показать, что мне сейчас нет до всего этого дела. – Да и вам не советую лезть в это. Если Святослав не смог решить вопросы, то с этими людьми вы не справитесь. А вас дома ждёт семья, не забывайте об этом.

– Мне кажется, всё, что я о вас слышал, – это ложь. Тихая и кроткая жена – это не про вас. Вы умны и сильны. Поверьте моему многолетнему опыту, мы с вами ещё встретимся. Другая бы рыдала навзрыд и сопли жевала, а ваша выдержка и спокойствие заставляют меня завидовать. Если бы не знал вашу семью, подумал бы, что это вы его убили. Тем более после вскрыв… – Он осёкся и приподнял бровь. Очень проницательный человек, кажется, на него не подействовала моя игра в овечку.

Хотя я и не старалась играть. Просто не хотелось выслушивать предостережения и многое другое от человека, который меня совсем не знает. И не дай бог ему со мной познакомиться поближе.

Мой взгляд выхватил небольшую камеру видео-наблюдения, что стояла около цветка на небольшом шкафчике. И был уставлен разноцветными папками. Но тут же отвела глаза и пристально посмотрела на грязный воротник рубашки сидящего передо мной мужчины. Ненавижу неопрятных людей.

– Надеюсь, что нет. Или только тогда, когда вы накажете по всей строгости закона этих нелюдей.

– В связи с необходимостью проведения процедуры опознания, просим вас явиться для участия в данном процессуальном действии. Мы осознаем, что это может вызвать у вас определённые эмоциональные трудности, однако настоятельно призываем вас проявить готовность к сотрудничеству с правоохранительными органами. Ваше содействие имеет важное значение для установления истины и успешного завершения расследования.

Идти по мрачным коридорам морга было морально тяжело. Каждый мой уверенный шаг был фикцией. Я шла к своей смерти, у которой было уже холодное тело и синяки под глазами. Два пулевых ранения в районе сердца. Даже в глаза бесстыжего в последний раз посмотреть не смогла. Они были у него закрыты. Я не кинулась в желаемую истерику, а просто сказала:

– Да, это мой муж. – Холод морга сковал моё тело, но не причинил вреда, а наоборот помог устоять на ногах, помог сконцентрироваться.

Я знала каждый миллиметр этого тела, знала каждый изъян его лица, каждую родинку ни с кем другим не спутаю. Даже после смерти муж источал некую ядовитую ауру, от которой у многих бы заострилось на нем внимание. И появилось желание проверить, а точно ли он мёртв?

– Это понятно, что вы испытываете горечь и боль из-за потери мужа. – Меня мягко ухватили за локоть, наверное, испугались, что у меня начнётся истерика. – Но важно помнить, что ненависть не принесёт облегчения или утешения. Может быть полезно обратиться за помощью к нашему штатному психологу или психотерапевту, чтобы обсудить свои чувства и найти способы справиться с горем и болью. Помните, что процесс горя нелинеен, и каждый переживает его по-своему. Важно быть терпеливым с собой и давать себе время на исцеление. – Юрий Михайлович говорил слишком нетипично, я даже впала в лёгкое оцепенение. Не каждому он говорит такие слова, ой не каждому.

Всё, что я смогла сделать, отказаться от его сомнительных предложений. Подписала необходимые документы, после вежливо попрощалась и поспешила покинуть это ужасное место. Забыть, как отвечала на многие ужасные вопросы и больше никогда сюда не возвращаться.

Клянусь себе, что не дам своей душе умереть. Никогда не воскрешу в памяти момент, когда стояла напротив холодного тела моего мужа. Никогда мои руки не вспомнят этого холода, когда я прикоснулась к его белой коже. Я переживу всё это, когда останусь одна. Проглочу этот железный ком в горле и не дам упасть с моих глаз ни одной слезе при других.

Женя, ждавшая меня в машине вместе с Мариной, была удивлена моему хладнокровному спокойствию. Притом что она знает меня лучше других. Да и Марина выглядела подавленной, видно, что она не знала, как себя вести со мной и что сказать.

– Это был он, – просто констатировала подруга факт.

– Ты точно уверенна, что это не Егор? Хотя я задала тупой вопрос, прости. Я просто напросто не могу в это поверить.

Машина с рёвом сорвалась с места. Я торопилась домой. Там сын дома один, и его я никому кроме себя не доверю. А в силах ли? Я просто знаю лишь одно, что я единственная, кто будет бороться за него до конца.

– Как думаешь, о чём говорят два выстрела в сердце? – Спросила я у Жени.

– От него хотели избавиться наверняка. Что-то мне подсказывает, заказчик до сих пор не верит в то, что у него это получилось. Я бы тоже на его месте не верила. Не удивлюсь, если он уже побывал в морге, чтобы убедиться лично, кажется, это везение чистой воды. Скорее всего, были ещё покушения, из которых он выбирался живым. И, к слову, это точно не месть, скорее всего, борьба за место под солнцем. Но и месть я не могу отрицать до конца, возможно, даже не ему лично. При любом раскладе ты с моим крестником в опасности. Работал киллер и очень крутой. Его будет легко найти. – Кажется, у Жени в голове уже стал прорабатываться план мести.

– Это покушение – очень хорошо продуманный план, да и работал не просто профессионал, а настоящий асс в своём деле, ты права. Свят хорошо охраняем, да и к тому же подойти к нему близко, на расстояние выстрела пистолета, нереально. Это был снайпер. Мне нужен подробный отчёт и анализ произошедшего с места преступления. Нужно дождаться детального вскрытия и анализа пуль. – Немного поправила я Женю.

– Тем более, ещё легче, снайпера найти проще. Их у нас не много.

Моя подруга мужененавистница. И она кукловод. Бывшего мужа развела как мальчика. Её складу ума может позавидовать любой, она может из ничего сделать шедевр. Ну или наоборот. Она бизнес-леди и дела ведёт лишь за рубежом. Её бизнесу завидуют многие. Именно это меня в ней и привлекло много лет назад. Как говорится, хлюпикам и мажорам, которые не знают вес деньгам, нечего делать в реальном бизнесе. Бывший муж был мужчиной с золотой ложкой в попе, если его можно назвать мужчиной, думал лишь о том, как бы утешить своё эго. Порадовать своё хочу и отыскать что-то новое для собственного удовольствия. Это поначалу все они кажутся хорошими и милыми зайками, но наступает тот день и час, когда всё встаёт на свои места. Это рыжее чудовище сломало все крохи человечности Жени, заставило её поднять свою голову выше.

Лично моё мнение такое – я благодарна таким людям, которые делают нам больно, врут, ломают нас. Заставляют орать навзрыд от разочарований, ведь они нас делают лишь сильнее.

Евгения – моя противоположность. Вышла замуж по любви, без проверки мужика на прочность, по всем канонам. Но что-то пошло не так, казалось, будто муж не то что не любит, а презирает её. Когда поймала его на измене, даже слезы не проронила, но стала пить так, будто у неё в запасе ещё одна печень. А когда пришла в себя, отобрала у муженька-гея всё до копейки. Нечего было в душу гадить, нет бы жить спокойно, он решил поиграть на её чувствах. Её разозлил факт того, что это ею воспользовались, а не она. Очень хитрая, но слишком добрая, справедливая. И года её не меняют. У неё есть лишь одно «но». До одури падкая на смазливых молодых мальчиков, ей проще заплатить за любовь, чем вновь подарить кому-то своё сердце и душу.

Святу она не очень нравилась. Но он всегда держал своё мнение при себе из уважения ко мне. Да и я всегда в ответ вела себя так же. Иногда всё же шептала на ушко мужу. Но до такого меня нужно было постараться довести. К слову, я всегда была права, даже когда муж говорил, что такого не может быть. Как, думаю, и сейчас права в том, кто приложил свою руку к смерти мужа.

Всю дорогу меня отвлекали Марина и Женя. Разговаривали о состоянии дел и бизнеса. Расклад дел был в принципе неплохой. Я бы сказала, даже очень хороший. Мой муж владел несколькими стрип-клубами и бойцовским рингом, где ставки превышают миллионы. И не в рублях, а в евро. Ещё в собственности была фирма по обналу заграничных банков, доход приносила небольшой по меркам такого бизнеса. Но это всего лишь прикрытие, там проводили нелегальные юридические сделки. И ещё несколько проектов в разработке, на которые уже выделены хорошие средства.

Марина не теряла времени зря и шерстила документы, пока я гнала на бешеной скорости домой. Привычка у неё уже такая, Свят часто куда-нибудь да торопится.

– В вашей двухкомнатной квартире сейчас проживают квартиранты. Только через полгода закончится выплата по ипотеке. У Кирилла Святославовича квартира уже выкуплена, но она без ремонта и мебели. Но это недолго исправить, тоже двухкомнатная. Ну и ваш загородный дом. Идею я подкинула Святу, чтобы взять ипотеку, а квартиру сдавать квартирантам, ну пока не выкупим её у банка.

– Это я знаю, и по поводу машин и яхты с двумя самолётами. Я думаю, их стоит подготовить к продаже, счета Святослава пока временно будут арестованы. А налик нам сейчас будет необходим. – Но она всё же стала перечислять.

– Да, по поводу недвижимости. Чуть не упустила из вида ещё одну квартиру, помимо вашей и сына. Третья квартира, к сожалению, теневая. Я её не могу отследить, она была куплена, когда я ещё не работала на вашу семью. – Сказала Марина, морщась от неуверенности и, кажется, смущения. Была бы в курсе, объяснила, что да как, просто не любит трогать чужое грязное бельё.

– Что за квартира? – Удивилась я. – И почему квартира теневая?

– Ваш муж сам платил за эту квартиру и сам оформлял все документы без чьего-либо участия. В моих документах ничего по ней нет, но квартира числиться на балансе дочерней компании. – Сняла с себя ответственность Марина, нервно теребящая выбившийся из туго заплетённой косы локон.

Вот это новость. И чья это квартира? Странно, но паника тут излишня. По крайней мере на данный момент. У меня есть проблемы побольше.

С этим я разберусь позже, у меня ещё недвижимость за границей, о которой знали только мы с мужем. И неизвестно, когда я закончу с этими документами. О, разобраться попрошу Михаила Юрьевича в этом вопросе со странной квартирой. Как же хорошо, что у меня есть люди, которым я могу доверять безоговорочно.

– Твой муженёк оставил сюрпризы, и я тебя подвожу, подруга. – Женя поникла, её размазанная тушь под глазами смотрелась немного неестественно.

– Ты о чём? – Напряглась я.

– Да, прости. Мне нужно лететь на Кипр по работе. Я не смогу сейчас быть с тобой рядом. – Её небесно-голубой комбинезон был испорчен, кажется, пролитым напитком.

– Да, конечно, я всё понимаю, что это безотлагательные дела.

Бывший муж Евгении Денисовны, уже в прошлом, банкир. Это нелёгкий бизнес и отнимает слишком много времени и сил. Поэтому Женя всегда в разъездах. Даже если больна, встаёт и работает. Каждая её такая поездка может принести очень много денег или же просто не принести проблем в бизнесе.

– Сегодня мне остаться с тобой? – Извиняющимся тоном спрашивает Женя. – Тебе ещё всё нужно как-то объяснить Кириллу.

Я гнала от себя мысль о разговоре. Как обо всём рассказать сыну? В голову пришла страшная мысль: а получится ли у меня хоть слово из себя выдавить? Гоню эмоции прочь, но это не так просто.

Неожиданный звонок телефона приводит в себя. Павел.

– Да, – коротко говорю, а его кашель оглушает всю машину, так как громкость стояла на полной мощности.

– За вами хвост, но держится на расстоянии. Дарья Сергеевна, мне разобраться кардинально? – Коротко и по делу обеспокоенным голосом говорит водитель, что ехал за нами на расстоянии.

– Нет, – на панике резко сказала, нам ещё пока не известно, с кем мы имеем дело. А найти людей, которым будешь доверять, трудно.

– Но…

– Ты сейчас один. Сегодня же найди доверенных людей, и как минимум нужно удвоить охрану. Пока не лезем на рожон, но нужно их держать на контроле.

– Хорошо, но что делать сейчас? – В его голосе было волнение.

– Евгения Денисовна обеспечит нас охраной. – На что Женя просто кивнула, взяла телефон и отправила кому-то короткое сообщение.

– Хорошо, до связи, – ответил Павел и прервал звонок.

Я упустила из вида реальную смертельную угрозу. Вот только этого мне не хватало, и что делать? Что мне сделать с человеком, который наведёт на меня пистолет? Смогу ли я убить живого человека? А если у меня дрогнет рука, и из-за этого кто-то из родных может пострадать. От этих леденящих душу мыслей меня охватил ужас, казалось, что кто-то схватил меня за горло. Мне перекрыли кислород, и я не могла дышать. Женя схватила руль и резко свернула на обочину. Я начала терять сознание, не понимая, почему я не могу сделать элементарный вдох.

– Дыши, Даша, дыши.

На словах это так просто, а на деле у меня ничего не выходит.

– Межевова, – рявкнула Женя.

И каким-то странным образом на меня повлияла девичья фамилия. Я стала успокаиваться, а моё дыхание выравниваться. А, нет, мне просто в палец воткнули булавку от броши.

Паника? Страх? Что вообще происходит? Со мной раньше такого не случалось. Особенно до знакомства со Святом. Я непрошибаемая, сумасшедшая, бесстрашная или «отбитая на всю голову», как меня называли раньше. Кого я могу бояться? Та Межевова точно бы не испугалась, а наоборот, заставила бы бояться себя. Расслабилась я на попечении мужа, ничего не скажешь.

– Отпустило? – Спросила Женя.

Я лишь кивнула, смущаясь, и вырулила снова на дорогу после того, как отдышалась. Подруга торопилась, но виду не подавала. Спасибо ей и на том, что сейчас была рядом. Грудь сдавило, но я напряглась всем телом, прогоняя боль. И это ещё не боль. Крах будет тогда, когда осознаю, что я теперь одна. Пока боролась со своим состоянием, даже не заметила, как доехала до дома.

– Тебе нужно отдохнуть. Сегодня ты встала рано и ничего не ела, поэтому ты чувствуешь себя уставшей. То, что с тобой случилось, называется панической атакой. Это когда человек очень сильно волнуется и переживает. Это выглядело странно и пугающе. Поднимись в свою комнату и успокойся. Будет лучше, если ты сделаешь это вместе с Кириллом.

– Всё нормально, – успокоила я Женю.

– Марина, она на тебе. Не оставляй её одну, пока я не вернусь, – подруга говорила с расстановкой и доходчиво. – А ты будь на связи!

– Спасибо, Женя.

– Не за что. Помни, кто ты.

Мы вышли из машины и крепко обнялись.

– Я рядом, – прошептала мне на ухо Женя и, сев в свой BMW последней модели, уехала.

Выдохнуть мне так и не дали. Сын стоял прямо на пороге, переодетый уже в привычные спортивки. Его жёлтые глаза смотрелись настолько ядовитыми, что стало страшно. Но потом вспомнила, что у меня глаза выглядят не менее эффектно, поэтому тоже вытаращила на него глаза. Не могу ему сейчас обо всем сказать.

– Мама. Это правда? В новостях говорят, что папу убили! – Его лицо было серым, словно весь мир рухнул на его плечи.

А вот это я выпустила из-под контроля. Не готова я сейчас, сама ещё ничего не осознала. Разбитое сердце звонко гремит осколками где-то в душе.

– Почему ты молчишь? А? – Стал он кричать на меня, это впервые, раньше он себе такого не позволял, даже если я была неправа.

– А что я должна сказать? – Я не знала, что вообще можно сказать в такой ситуации?

– Хоть что-нибудь! – Рявкнул сын истерически. – Слышишь, я тебе не ребёнок. И не смей больше себя так вести. Я теперь главный мужчина в этой семье, ты должна меня уважать.

– Ты потерял отца. Я лишь кивнула, смущаясь, и вырулила снова на дорогу после того, как отдышалась. Подруга торопилась, но виду не подавала. Спасибо ей и на том, что сейчас была рядом. Грудь сдавило, но я напряглась всем телом, прогоняя боль. И это ещё не боль. Крах будет тогда, когда осознаю, что я теперь одна. Пока боролась со своим состоянием, даже не заметила, как доехала до дома.

– Тебе нужно отдохнуть. Сегодня ты встала рано и ничего не ела, поэтому ты чувствуешь себя уставшей. То, что с тобой случилось, называется панической атакой. Это когда человек очень сильно волнуется и переживает. Это выглядело странно и пугающе. Поднимись в свою комнату и успокойся. Будет лучше, если ты сделаешь это вместе с Кириллом.

– Всё нормально, – успокоила я Женю.

– Марина, она на тебе. Не оставляй её одну, пока я не вернусь, – подруга говорила с расстановкой и доходчиво. – А ты будь на связи!

– Спасибо, Женя.

– Не за что. Помни, кто ты.

Мы вышли из машины и крепко обнялись.

– Я рядом, – прошептала мне на ухо Женя и, сев в свой BMW последней модели, уехала.

Выдохнуть мне так и не дали. Сын стоял прямо на пороге, переодетый уже в привычные спортивки. Его жёлтые глаза смотрелись настолько ядовитыми, что стало страшно. Но потом вспомнила, что у меня глаза выглядят не менее эффектно, поэтому тоже вытаращила на него глаза. Не могу ему сейчас обо всем сказать.

– Мама. Это правда? В новостях говорят, что папу убили! – Его лицо было серым, словно весь мир рухнул на его плечи.

А вот это я выпустила из-под контроля. Не готова я сейчас, сама ещё ничего не осознала. Разбитое сердце звонко гремит осколками где-то в душе.

– Почему ты молчишь? А? – Стал он кричать на меня, это впервые, раньше он себе такого не позволял, даже если я была неправа.

– А что я должна сказать? – Я не знала, что вообще можно сказать в такой ситуации?

– Хоть что-нибудь! – Рявкнул сын истерически. – Слышишь, я тебе не ребёнок. И не смей больше себя так вести. Я теперь главный мужчина в этой семье, ты должна меня уважать.

– Ты потерял отца. И теперь тебе нужно быстро повзрослеть. Я не знаю, что сказать тебе, потому что у меня самой не было родителей и я не знаю, как это – потерять их. Я знаю только, как жить без них. Я не знаю, как мне вести себя с тобой без папы. Он был для тебя всем: примером, которым я никогда не могла быть. Ты и твой отец были моей единственной семьёй. Хочу сказать тебе, что твой отец всегда был и останется для меня единственным мужчиной. Я не смогу принять никого другого. Это важно, если ты вдруг переживаешь из-за этого. – Мой голос был дрожащим и холодным, кажется, даже воздух понизил в прихожей температуру. – Сама не знаю, как всё это пережить, не то чтобы тебя утешить.

Сейчас я сильно жалею о своих словах. Я просто растерялась и не знала, что делать. Из-за этого не смогла нормально отреагировать на ситуацию. Исправить уже ничего нельзя, но, может, так даже лучше. Нет, я не ставлю на себе крест. Просто-напросто Свят – моя одержимость. Болезнь, от которой ещё не придумали лекарство. Если бы не сын, стоящий рядом со мной, боюсь, я бы не видела смысла жить дальше, более того, со съедающей меня изнутри болью.

– Мама, прости. Я такой болван. – Сын порывисто обнял меня, отчего я еле устояла на ногах. Так он ещё и всем весом опёрся на меня.

– Нет, всё хорошо. Это ты меня прости. – Вот поставила сына в ступор, заставила чувствовать себя виноватым. Я не мать, а его кошмар.

Сын срывается в истерику, вместе со мной падает на пол. Мы так и остались сидеть прямо в прихожей в обнимку, пока Кирилл, наревевшись, не уснул. Ситуацию спас Павел, что вернулся вовремя. Помог отнести сына в спальню.

Несколько дней я сидела с Мариной, разбирала документы и готовилась к похоронам. Почти не спала и не ела. Остаться одной было страшно. Свят часто рассказывал мне о работе, и я была не такая уж глупая, так что с документами как-то справлялась. Честно говоря, даже хотелось загрузить себя работой по уши. Мысли о муже гнала прочь. Но вот настал день похорон, и это случилось неожиданно быстро. Я не пила успокоительных. Мне казалось, что пичкать себя таблетками – это неправильно. А может, понимала, что это скользкая дорожка, и если начну, то уже не слезу. Это же зависимость, как с наркотиками, только легальными.

Вот я уже сопровождаю траурную процессию. Гроб был закрыт. Это было моё решение, я не хотела причинять сыну ещё больше боли.

Гроб с телом мужа несут к могиле, рядом с которой уже приготовлено место и для меня. Гроб опускают в холодную землю, хотя на улице тепло. У всех присутствующих слёзы текут ручьями, а я не могу заплакать. Плакать напоказ, как это принято, не в моём характере. Лучше тихонько всхлипнуть где-нибудь в сторонке. В моей душе пустота. И вот я бросаю горсть земли в могилу, словно бросаю в неё себя.

Было тяжело смотреть на сына, который пытался казаться невозмутимым. Он держал спину прямо и старался не показывать, как ему плохо и больно. Он достойно общался с некоторыми гостями. Он поддерживал меня, как мог, но иногда его беспокойство было слишком сильным. Он же ещё ребёнок, он не должен всё держать в себе. Святослав воспитал его как настоящего мужчину, но этому мужчине ещё предстоит многое узнать об этом страшном мире.

Меня окружает серая масса людей, которые лезут со своими соболезнованиями. А их лица сливаются в одно ужасное и бесформенное нечто. Не только друзья, но и враги прибыли. Даже во время поминок не стеснялись подходить по деловым вопросам, но я на все вопросы отвечала и с благодарностью принимала соболезнования. Только по истечении дня, закрыв за последним гостем дверь, падаю прямо у порога и теряю сознание от истощения. Последнее, что мелькнуло перед глазами, это самое страшное воспоминание этого дня – крест с табличкой. Что стоит на могиле мужа.

Я не знаю, что сказать тебе, потому что у меня самой не было родителей и я не знаю, как это – потерять их. Я знаю только, как жить без них. Я не знаю, как мне вести себя с тобой без папы. Он был для тебя всем: примером, которым я никогда не могла быть. Ты и твой отец были моей единственной семьёй. Хочу сказать тебе, что твой отец всегда был и останется для меня единственным мужчиной. Я не смогу принять никого другого. Это важно, если ты вдруг переживаешь из-за этого. – Мой голос был дрожащим и холодным, кажется, даже воздух понизил в прихожей температуру. – Сама не знаю, как всё это пережить, не то чтобы тебя утешить.

Сейчас я сильно жалею о своих словах. Я просто растерялась и не знала, что делать. Из-за этого не смогла нормально отреагировать на ситуацию. Исправить уже ничего нельзя, но, может, так даже лучше. Нет, я не ставлю на себе крест. Просто-напросто Свят – моя одержимость. Болезнь, от которой ещё не придумали лекарство. Если бы не сын, стоящий рядом со мной, боюсь, я бы не видела смысла жить дальше, более того, со съедающей меня изнутри болью.

– Мама, прости. Я такой болван. – Сын порывисто обнял меня, отчего я еле устояла на ногах. Так он ещё и всем весом опёрся на меня.

– Нет, всё хорошо. Это ты меня прости. – Вот поставила сына в ступор, заставила чувствовать себя виноватым. Я не мать, а его кошмар.

Сын срывается в истерику, вместе со мной падает на пол. Мы так и остались сидеть прямо в прихожей в обнимку, пока Кирилл, наревевшись, не уснул. Ситуацию спас Павел, что вернулся вовремя. Помог отнести сына в спальню.

Несколько дней я сидела с Мариной, разбирала документы и готовилась к похоронам. Почти не спала и не ела. Остаться одной было страшно. Свят часто рассказывал мне о работе, и я была не такая уж глупая, так что с документами как-то справлялась. Честно говоря, даже хотелось загрузить себя работой по уши. Мысли о муже гнала прочь. Но вот настал день похорон, и это случилось неожиданно быстро. Я не пила успокоительных. Мне казалось, что пичкать себя таблетками – это неправильно. А может, понимала, что это скользкая дорожка, и если начну, то уже не слезу. Это же зависимость, как с наркотиками, только легальными.

Вот я уже сопровождаю траурную процессию. Гроб был закрыт. Это было моё решение, я не хотела причинять сыну ещё больше боли.

Гроб с телом мужа несут к могиле, рядом с которой уже приготовлено место и для меня. Гроб опускают в холодную землю, хотя на улице тепло. У всех присутствующих слёзы текут ручьями, а я не могу заплакать. Плакать напоказ, как это принято, не в моём характере. Лучше тихонько всхлипнуть где-нибудь в сторонке. В моей душе пустота. И вот я бросаю горсть земли в могилу, словно бросаю в неё себя.

Было тяжело смотреть на сына, который пытался казаться невозмутимым. Он держал спину прямо и старался не показывать, как ему плохо и больно. Он достойно общался с некоторыми гостями. Он поддерживал меня, как мог, но иногда его беспокойство было слишком сильным. Он же ещё ребёнок, он не должен всё держать в себе. Святослав воспитал его как настоящего мужчину, но этому мужчине ещё предстоит многое узнать об этом страшном мире.

Меня окружает серая масса людей, которые лезут со своими соболезнованиями. А их лица сливаются в одно ужасное и бесформенное нечто. Не только друзья, но и враги прибыли. Даже во время поминок не стеснялись подходить по деловым вопросам, но я на все вопросы отвечала и с благодарностью принимала соболезнования. Только по истечении дня, закрыв за последним гостем дверь, падаю прямо у порога и теряю сознание от истощения. Последнее, что мелькнуло перед глазами, это самое страшное воспоминание этого дня – крест с табличкой. Что стоит на могиле мужа.

«Ставрович Святослав Денисович, 12.08.1983 – 15.04.2020 год. Помним. Любим. Скорбим».

Спасибо этой темноте. Меня перестали преследовать глаза мужа на фоне его могилы, усыпанной цветами. И не мучила мысль, что его больше со мной нет. Он мне больше не скажет в воображении, что я должна быть сильной. Что теперь я должна защищать нашу семью, стать опорой для нашего сына и не позволить ему упасть.

А как не дать упасть себе? Как не сойти с ума? Чтобы со мной было, если бы рядом не было Кирилла? Как бы это ужасно ни звучало, я бы не смогла найти сил жить дальше. И была бы только рада, если бы за мной пришли, но вот сын меняет всю ситуацию.

## Глава 5

Яркое красное платье, почти ничего не прикрывающее на мне, кружилось вместе со мной в странном танце. Кружилась я на фоне полуразрушенной башни, а под ногами был обжигающий песок, нагретый палящим солнцем. Это выглядело так, будто я горела в огне, да и так же ощущалось. Меня поглощало незнакомое чувство, во мне что-то тихо умирало, и этот танец страсти и любви был похоронным. Каждая клеточка моего тела умирала, понимая, что её больше не коснуться! Её больше не обожгут сладкими поцелуями! По телу не будут бегать табуны мурашек. Каждое движение было произведением искусства моей больной фантазии. Казалось, воздух вокруг накалился и сжигал меня заживо. Это не платье, это – языки пламени. Странным было то, что сон стал реальнее чего бы то ни было. Ощущала призрачное присутствие мужа, он отдалялся от меня все дальше и дальше. А я пыталась его догнать, хотелось поймать его душу и привязать к себе. Но он оставлял в моей душе лишь прогоревшие угли.

Неожиданно сон прервался, и я со стоном открыла тяжёлые веки. Меня разбудили выстрелы и крики. Не успела я поднять голову, как в комнату через окно пролез аки вор Михаил Юрьевич. Он был бледным, но спокойным, как удав. Он должен быть в больнице, что ему стоило сейчас стоять передо мной? Кто-то перенёс меня на кровать.

– Нападающих много? – Кинула ему в лоб вопрос.

Я пару раз так просыпалась, поэтому не растерялась, но впервые я чувствую себя в опасности. И подспудно ожидала, если честно, подобного момента.

– Шестеро, было одиннадцать. – Да, реакция у охраны отменная.

– Какое у них оружие?

– Автомат только у одного был, у остальных короткостволки.

– Ясно.

Лезу под кровать и достаю пистолет-пулемёт. Не в тот дом они ворвались. Из тумбочки достала револьвер Свята. Так, а вот с пулями напряг. Есть ещё арбалет, но он лежал в кладовой, которая была в прихожей. Да и стреляла я из него не ахти. Надо будет подтянуть свои навыки, если, конечно, выживу.

– Где Кирилл? – Они до него не доберутся. Только через мой труп. Но знаю точно, о его безопасности позаботились в первую очередь.

– У них. Не боитесь пораниться? Положите оружие на место. Мы сами справимся. – На этих словах всё внутри обрывается. Сердце замлело, я забыла, как дышать, Михаил Юрьевич же покрылся красными нервными пятнами.

– А охрана, что прислала Женя? – Его выпад я проигнорировала, отладив оружие отточенными движениями, спасибо Святу, он научил меня стрелять и разбираться в оружии.

– Х-м-м… Павел охраняет часть персонала в погребе, ещё часть вывели через чёрный вход в кухне. Убиты двое охранников, которых прислала Евгения Денисовна. Ещё один охранник серьёзно ранен и обороняет лестницу, ведущую в ваше крыло. Ещё погиб садовник, он был во дворе, правда, не уверен точно.

– Ясно. Нападающие рассредоточены по дому? – Главное не поддаваться панике.

– Да, но трое внизу стерегут Кирилла. Я сейчас вас выведу и займусь Кириллом.

– Вытащи Кирилла, это ваша главная задача. Я возьму на себя этих троих, пошумлю, а вы возьмите на себя тех, кто внизу, может повезёт и кто-то пойдёт проверять. Следом возьмите на мушку того, что ближе всего будет к Кириллу. Если они в столовой, то придётся выйти из дома и из окна взять на мушку. – На меня смотрели и не узнавали.

– Я, конечно, понимал, что вы не из простых женщин, но сейчас вы меня удивили. Если честно, вы меня пугаете, я разочарован в себе, ваш портрет нарисован мной неправильно. Не знаю, стоит ли вас брать в игру сейчас. Не разу не видел девушку вашего круга, которая так рвётся получить себе пулю в лоб. Думаю, ваше безрассудство объясняется расшатанной нервной системой.

Чтобы такого человека удивить, нужно было постараться, а тем более заставить поверить в то, что я ангел.

– Там мой сын, и это не обсуждается. Кстати, что вы здесь делаете? Вы же должны быть в больнице, – до меня только дошёл этот факт.

– Как только очнулся, сбежал, знал, что подобное может произойти.

– Спасибо. Постарайся хоть одного оставить в живых, нам нужна информация.

– Есть. – Твёрдо ответил Михаил Юрьевич.

Кое-как стараюсь успокоить себя, собирая все силы в кулак. Благо, что я одета, а не в ночной рубахе. Хотя меня бы никто не посмел переодеть. На мне всё ещё чёрный костюм классика для похорон, в нём я смогу нормально двигаться. А на шее кружевной чёрный платочек, что слетел с головы.

Приоткрыла дверь и стала ждать первого, кто ко мне сунется. Михаил Юрьевич уже выскользнул в окно. Прозвучало несколько выстрелов на лестнице, ещё один охранник мёртв, убийца уже близок ко мне. Шаги за дверью были еле слышны, и я тихонечко взвела курок на револьвере.

А смогу ли я спустить курок? Так, будем думать логически. Я хочу выжить? Да. Я хочу спасти сына? Да. Итог? Мне нужно нажать на курок и ни в коем случае не судить себя за это и не корить. А тем более жалеть себя или тем более нападающего, он сюда не просто так пришёл, он знает о риске. Вот такая игра в вопрос-ответ помогает мне по жизни. Особенно в моментах, когда я встаю перед выбором. Нужно просто уметь вести диалог с самим собой.

Полицию вызывать нельзя, они нам не помогут, да и не успеют. И я не ангел, весь дом усыпан трупами и оружием. Ко мне тоже будут вопросы и не маленькие.

Дверь легонько и без скрипа стала открываться, входящему в маске рукоятка пистолета угодила прямо в темечко.

– Всё, баиньки.

Сил пришлось приложить немало для такого нехитрого удара, но результат меня обрадовал. Почти. На меня сразу же навалилось тяжёлое мужское тело. Начала его оттаскивать в центр комнаты, но неожиданно в проходе появилась ещё одна фигура, которой я без замедления пустила пулю в лоб. Из рук выпал револьвер, глаза зацепились за кровь. Я убила человека. Я это сделала без промедления и сожаления, будто на инстинкте. Позже об этом поплачу, внизу сын и ему страшно. Грохот тела, который я не удержав уронила, был громче, чем выстрел.

– Fuck. – Вот идиотка.

Шум прогремел на весь дом, может прибежать больше людей, чем я смогу одолеть. Третий экземпляр примчался сразу же и попал в зону моей видимости. Единственное, что смогла придумать, это упасть на пол, прикрыться телом наёмника и отползти за кровать. Я ухитрилась схватила огромный пистолет-пулемёт с кровати, счёт идёт на миллисекунды, резко выпрямилась, выпад и снова выстрелила в лоб. Как только третий упал на пол, дом оглушил звук грома, а следом с неба обрушился ливень. Что сказать, это было эпично. Хорошо, может спутают с громом, на вряд ли, за нами не могли же прислать идиотов. Не готова я к такой жизни, в сказки верю ещё. Выстрел с улицы и крик заставил поёжиться, тело окаменело. Не хочу туда идти, колени трясутся. Но ещё два выстрела прозвучали с первого этажа. От чего моё сердце замерло, а следом бешено забилось, как от убойной порции кофеина.

Мои шаги отзывались болью в висках. Подойдя к лестнице, увидела мёртвого Марата, он защищал мою семью до последнего. Слёзы благодарности и горечи обожгли лицо, но я их быстро убрала, не сейчас горевать. Я поддержу его семью, они не будут ни в чём нуждаться. Конечно, это не закроет рану в сердце его семьи, но я выполню долг перед ним.

Стала с поднятыми руками спускаться вниз, буду отвлекающим манёвром. А если они не будут вести диалог, и я совершаю сейчас ошибку? Перед моими глазами предстала картина: мой сын стоял на коленях со связанными за спиной руками, а над ним мужик в камуфляжной одежде, как и у остальных, нет опознавательных знаков. Не поскупились враги, профи наняли. В масках, только с прорезями на глазах и рту. Ствол упёрся в голову Кирилла. У сына в глазах был страх, он шмыгал носом, еле сдерживая слезы.

– Только маму не трогайте. – С шипеньем простонал он.

– Молчи, щенок. – Пистолет упёрся ещё сильнее в голову сына.

– Мы можем договориться по-хорошему. – Решила я без паники выйти на разговор.

Мой взгляд метнулся к снова раненному и лежащему без сознания главе моей охраны. Столько ранений и боли за несколько дней Михаил Юрьевич может не пережить. Но он погиб при исполнении. Ой, дура, не смей думать о таком. Постаралась присмотреться, ждать мне помощи от него или нет. И облегчение! Его грудь вздымалась, но очень редко. Благо он жив, но что делать мне сейчас? Как спасти сына? Успокаивает одно, наёмник остался один, по крайней мере в зоне моей видимости.

– Нет, мы не договоримся. Моему заказчику нужны ваши головы, но сначала мне нужны все документы из сейфа. А тем более ты, скорее всего, убила моих людей. И я лично тебя выпотрошу.

– Голубицкий, – высказала я догадку вслух.

– Как вы прозорливы. Хотя ты баба и, скорее всего, один из твоих охранников с ними разобрался, тот чурка на лестнице всё же был жив? Я просто кивнула головой, нужно показать, что я не представляю опасности.

Григорий Голубицкий – дядя Святослава. Лишь он был ближе всех и хотел захватить бизнес при любой возможности. Убью. Нет. Заставлю страдать. Сукин сын. На семью, на святое… руку поднял.

С трудом сдержала стон облегчения, увидев за окном Павла. Так, надо отвлечь нападающего с холодным голосом. В глазах ни толики жалости, наоборот, требует жестокой расправы. Всё, что мне было нужно, я узнала. Кивнула в открытое окно Павлу, в следующую секунду наёмник упал замертво. Выстрел заставил очнуться Михаила Юрьевича, а сына испугаться. Кинулась успокаивать, целовать и обнимать Кирилла.

– Мама, вы их всех убили? – В его глазах горела ненависть, мне стало не по себе, он же понимает, что сейчас его чуть не убили.

Мы спаслись лишь чудом. Это всё удачное стечение обстоятельств. Ему страшно, понимаю, но он лишь дитя, которому требуется открыть глаза. Сделать это нужно чем скорее, тем лучше.

– Да, мне главное, чтобы ты был в порядке. Ребёнка била дикая дрожь и начиналась истерика.

– Можно же было договориться. Отдать им всё, что они просили, у нас много денег.

– Нет. – Я взяла в руки его лицо.

Адреналин ударил мне прямо в голову.

– Мы относимся к тому числу людей, что ежесекундно рискуют получить пулю в голову. Если тебе жалко тех, кто хочет убить нас, я могу прямо сейчас тебе вручить пистолет, чтобы избавить себя от страха за то, что ты кого-то пожалеешь, а тебя убьют. Нас никто не удосужится пожалеть. Даже наш родственник этого не сделал, то представь, что сделают другие? Пока кричала, развязывала ему руки. – Думаешь, я монстр? Я сегодня впервые отняла жизнь, и мне страшно не меньше, чем тебе. За меня погибли, пожертвовали всем. И это постоянная гонка, в которой никогда не будет проигравших и выигравших.

Сын с бешеными глазами смотрел на меня. Я впервые с ним так разговаривала. Он отполз от меня ипоспешил удалиться в свою комнату.

– Вы с ним не слишком жестоки? – Спросил вошедший Павел, ни капли не удивленный и через чур уж спокойный.

– Надеюсь, что нет. – Я сделала глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, и вытерла слёзы. – Павел, нужно срочно избавиться от наёмников. Один живой, но без сознания в моей комнате, его нужно расспросить. А я пока вызову врача, что тогда латал Свята.

– Хорошо. Мне избавиться от…

– Нет, – перебила я Павла.

Но меня вмиг одолели сомнения. Не принесу ли я сама себе проблем таким решением? Чтобы сделал Свят? Нет. Его больше нет. И я, мать вашу, не знаю, что сделал бы он. Мой муж всегда меня оберегал от этого.

– Прости, Павел. Но я передумала. От него нужно избавиться.

– Так бы сразу, Дарья Сергеевна, – с облегчением выдохнул уставший охранник. – Готовьтесь, босс, вам очень часто теперь придётся принимать такие решения.

Меня не отпускало дикое напряжение. Нужно было позвонить Мирошниченко, семейному доктору. Далее успокоить людей и помочь Павлу избавиться от трупов.

Никогда не забуду этот день. Тяжелее всего было делать вид, что у меня всё под контролем. Так ещё и ко всему прочему операцию Михаилу Юрьевичу делали больше шести часов. Такое ощущение, что он в рубашке родился. Кирилл тоже доставил доктору массу проблем. Мирошниченко всю ночь его отпаивал успокоительными, сын бился в истерике. Дальнейший день я помню плохо, жизнь стала превращаться в фильм ужасов. Пришлось смотреть, как специальная фирма избавляется от трупов. Я нуждалась в подтверждении, что всё пройдёт хорошо.

Поспав всего пару часов и кое-как приведя себя в порядок, собрала людей, и мы поехали с ответным визитом к Голубицкому. Нашёлся он сразу. Был в клубе и вальяжно расположился в кабинете Свята. Даже и не подозревал, что мы идём. Мои ребята разобрались с охраной тихо и быстро, но никого не убили. Подняться решила в свой кабинет одна, никто, кроме меня, не сможет бороться за то, что принадлежит мне. А тем более я сейчас злая, аки семеро чертей, меня одной для него будет много. У таких семей, как наша, есть всего одно негласное правило: не трогать семью. А этот человек показал, что для него это пустой звук, и я раздавлю его, но уподобляться не буду ему.

– Ну что же, здравствуй, мой дорогой родственничек. – С комом в горле проговорила я, входя в кабинет.

Лицо Голубицкого исказилось, потому что он не знал, что я и мой сын живы. Ведь те, кого он послал нас убить, не смогли ему позвонить, ведь они были мертвы.

– И я рад тебя видеть, Дарья. Как ты, как Кирилл? Я думал, ты нескоро сможешь выходить в люди после такого горя.

Далеко немолодой человек даже не скрывал своей брезгливости. Лёгкой походкой я подошла к столу, на котором уже не было вещей мужа. Взяла с него фоторамку, на которой уже были лица семьи этого предателя.

– Быстро же вы освоились, Голубицкий. Так были уверены в своей победе? Как у вас поднялась рука на семью? – Моя бровь приподнялась.

Гадёныш неожиданно вскочил, а я сделала вид, что дрожу. Это моя тактика, чтобы застать его врасплох. Я считаю, что информация того стоит.

– Что ты несёшь? На тебя так повлияла потеря мужа? – Он обошёл стол и подошёл ко мне, а я встала со стула и стала отстраняться, пока не упёрлась в стену.

Ой, видели бы вы его сейчас. Его триумф. Масляный, блестящий взгляд, от которого у меня почти начались рвотные позывы. Он почувствовал власть, и его мужское эго начало ликовать. Его даже не смутило, что я пришла сама и одна. С логикой у него очень большие проблемы.

– Зачем вам нужно было это делать? К смерти Свята тоже вы приложили руку? – Мне необходимо вытянуть из него как можно больше информации.

– Так ты ни о чём не знаешь? Хотя куда бабам то в мужские тёрки. Думаю, Святослав был из тех, кто свою бабу по назначению использовал, а не дурью ей голову забивал. На вас и так тошно смотреть, нацепили на себя брюки, вот раньше было время. Странно, что Денис не явился на похороны, как и Егор. Ох, они бы тебе указали на твоё место. Я пытался уговорить Свята, чтобы он сделал то, о чём его просили. – Он тяжело вздохнул. – Но нет, к сожалению, Святко ко мне не прислушался. И я был не в силах ему помочь. Куда нам тягаться с Юрием Николаевичем?

Мои опасения подтвердились. Чёрт, чёрт, чёрт. Ни у кого другого духа бы на такое просто не хватило. Война предстоит не из лёгких. С Курносовым придётся ой как побороться. Но ничего страшного, чем больше шкаф, тем громче падает. Умру, но отомщу.

– Но за что? Чем он ему мог помешать? Скажи… – Слёзы пустить не удалось, я жаждала вцепиться в горло такого ухмыляющегося и светящегося от счастья родственника.

– Слишком правильный до зубовного скрежета. Вот с Егором и его отцом иметь общие дела было легко и просто. Но один пропал, второй на пенсии где-то на островах. – С этими словами Голубицкий достал пистолет «Гюрза», взвёл курок и приставил к моей голове. – Может, есть желание или просьба перед смертью?

– Конечно.

– И какое же? – Он усмехнулся.

– Это у вас нужно спросить.

Ухмылку сменило удивление.

– Что?

Не успел он это договорить, так как я его положила на лопатки. Правильно поставленными ударами, правда, сначала пришлось ударить в пах, так как он слишком близко стоял. Подлетела, выбила пистолет и провела болевой приём. Сломала ему руку, перевернула на живот, и он оказался лицом вниз, вопя от боли. Взяла его за жиденькие волосы и долбанула головой об пол.

– Ну что? Есть последнее желание? – С шипением спросила я у бестолкового и гнилого пса, а в ушах ещё был треск костей, что я сломала.

– Семью не трогай. – Заикаясь от боли, прошептал он.

– Принято. Но тебя я не могу оставить в живых, сам понимаешь.

Вытащила револьвер из кармана пиджака, выстрел угодил ему прямо в голову, чтобы не мучился. Но со злости подошла и каблуком проткнула ему руку, от вида крови замутило. Я так боялась передумать и сдать заднюю. Убить человека не так просто, как кажется. С этим приходит одновременно два чувства: пьянящая власть и ненависть к самой себе. Ты начинаешь себя чувствовать и богом, и чёртом одновременно.

Даже не боролся почти. Будем надеяться, что мне так и дальше будет сказочно везти. Но если бы всё было так, как мы хотим, мы бы жили в вымышленном мире.

Рвано выдохнула и подошла к столу. Мне срочно нужно было выпить. Налила себе крепкого коньяка в красивый бокал, и мой взгляд упал на дорогие сигареты. Недолго думая, взяла и прикурила, отчего мои лёгкие обожгло, я закашлялась и очень сильно, на глазах даже слёзы выступили. И тут же меня стошнило в мусорку, стоящую под столом. По телу пробежали мерзкие ледяные мурашки, и меня передёрнуло. Ой как не красиво, и на вид, и на вкус. Пришлось сполоснуть рот коньяком. Семнадцать лет не курила как-никак, но вторая сигарета зашла уже как родная, будто и не бросала. А я ли это сейчас сделала? Столько жестокости и без раздумий. Неужели Святу приходилось не раз с таким сталкиваться?

В комнату вошла Марина, теперь уже мой секретарь. Ей в этом году исполнилось тридцать шесть, и, к слову, её новый стиль, что она недавно поменяла, ей очень шёл. Теперь она была блондинкой с удлинённым каре. И от этого её карие глаза смотрелись невероятно яркими. Характер у неё тоже был такой, как нужно. Правда, все вокруг её называют стервой, кстати, незаслуженно. Она шикарная молодая женщина и великолепная мама шестилетнего Марка.

– Ну, что могу сказать? – В её глазах я увидела прозрение. Они округлились до неприличия. – Я вроде бы как под впечатлением.

– Я вообще в шоковом состоянии и растеряна. – Призналась ей честно.

– Это как же Святослав Денисович проморгал Рэмбо у себя под носом? Кажется, мы многого о вас не знали. Я, конечно, слышала в вузе слухи о вас, но считала их преувеличением. Ведь когда с вами познакомилась, вообще думала, как такой ангелочек может быть вот той безрассудной и безжалостной девушкой. Я же была тогда первокурсницей, про вас говорили очень часто. – Театрально вздохнула Марина.

– Захочешь жить и не на такое пойдёшь. За тобой вон Павел бегает целый год. Только идиот этого не заметит. Ты просто не позволяешь себе быть счастливой, для меня это удивительно. – Я, морщась, допила стакан залпом. – Ох, а как ты на него смотришь… – Закатила глаза. – Словно изголодавшийся на стейк.

– Всё-то вы видите, Дарья Сергеевна. И красиво сменили тему, моё вам уважение. – Она сделала вид, что поаплодировала, и пнула одного из своих бывших начальников.

– Чего это ты? – Удивилась я такому проявлению эмоций.

– Эта мерзость любила распускать руки.

– Ясненько.

Я разблокировала свой простенький смартфон и набрала Аркадия. На звонок ответили мне быстро.

– У аппарата, Дарья Сергеевна, слушаю.

– Аркадий, приготовьте, пожалуйста, на ужин пиццу с ананасами и креветками. – Наш повар – это часть семьи. Мы без него никуда, вообще не могу чужую еду есть.

– Да, будет сделано. Через сколько вас ждать, хозяюшка?

– Час примерно. – Прищурила я один глаз, прикидывая.

– Отлично. – И он скинул звонок.

– Ну что, Марина, поехали домой?

– Конечно, сейчас только с администратором переговорю. А то у всех шок и паника. Вломились, раскидали, охрана до сих пор персонал мордой в пол держит.

За полчаса мы сделали все необходимые дела, точнее проследили, чтобы тело Голубицкого убрали из моего кабинета и отвезли семье. Сама я не смогла поехать, но и прятаться не стану. Если у кого-то возникнут вопросы, они смогут меня найти.

Уже в машине у нас с Мариной состоялся интересный разговор.

– Я боюсь серьёзных отношений с Павлом, – вышла на откровенность Марина.

– А ты бояться продолжай, и его наша Оля домработница к рукам приберёт.

– Она ему хотя бы по возрасту подходит. – Тяжело вздохнула Марина.

– Ты его вроде года на четыре старше. Поверь, твои сомнения – это бред.

– Но у меня есть сын и карьера. Я не собираюсь больше рожать, да и поздновато мне уже, а ему нужна семья и внимание.

– У вас даже секса не было, а ты уже о детях думаешь. Мой тебе совет: не торопись и не решай за парня.

Воспоминания

Я еду на заднем сидении такси и пытаюсь унять дрожь в руках. Я невероятно соскучилась по мужу, кажется даже моментами, что я никогда не смогу представить больше жизни без Свята. Мой дорогой уже неделю в больнице, ему вырезали аппендицит. Как раз когда он был в командировке на Сахалине, и расстояние было почти недосягаемым, ведь у Кирилла в первом классе проблемы, и каждый мой день расписан по минутам в заботах о нём.

Вот ещё чуть-чуть, и я его увижу. Прижмусь к нему, проникну внутрь всей душой, каждой клеточкой. Не передать словами, как я испугалась, когда узнала, что его забрали в больницу в тяжёлом состоянии. Вылетаю из машины и почти бегу через парк рядом с больницей, сшибая с ног людей. Внутри нарастает с каждой секундой тяжесть, вот ещё чуть-чуть, и я буду рядом с ним.

И вот моё чудо всё бледное сидит и ждёт меня на кровати. Его окружают немного пожелтевшие стены с облупленной краской. Среднестатистическая больница, так скажем. Помню ещё с детства ту брезгливость, когда оказывалась в таком ужасном месте.

– Я тут, – тихо прошептала спустя несколько минут нашего немого ступора.

– А я уже подумал, мне лекарства просроченные поставили в этой дыре. – Он негромко расхохотался, но следом вцепился в бок и сморщился.

Я подлетела к нему и стала зацеловывать всё лицо, шептать и щуриться от счастья.

– Мой светлячок, мой, только мой.

– Твой, твой, девочка моя. Малышка моя. А чего ты такая опухшая? Не спала всю эту неделю из-за нервов? Кого мне нужно отшлёпать за плохое поведение?

– Это мне тебя нужно наказать за то, что в больницу попал. И ещё заставил меня нервничать.

– Ты так говоришь, будто я сам себе аппендицит вырезал. – Меня играючи шлёпнули по попе и уткнулись в мои волосы.

По моему телу всегда бегают мурашки размером с доберманов, когда он рядом. Такой родной и всепоглощающий. В этот день мы занимались любовью везде, где могли: в арендованной машине, в туалете кафе, в закоулке супермаркета и, конечно же, в палате.

– Скажи, как ты скучала по мне. Моя малышка обязана по мне сходить с ума, стонать лишь моё имя и говорить лишь моё имя.

Наша любовь никогда не угасала, а с каждым днём становилась всё ярче и ярче. Кому-то может показаться это смешным и нереальным, но это ваше дело – верить или не верить в любовь, что глубже Мирового океана. Она как в женских романах описана, да и то мне кажется, ещё ярче.

## Глава 6

Прекрасный вечер, который прошёл в компании сем