Олеся Шведко
Ошибка Зеро-Зет

Всем тем, кто держит радугу в кармане.

Однажды Чжоу приснился сон, в котором он превратился в бабочку и летает с цветка на цветок. Проснувшись, он уже не знал: то ли Чжоу снилось, что он бабочка, то ли бабочке снится, что она – Чжоу….

Китайская дзен-притча.

Зеро-Зет появился в моей жизни с «вежливым» предупреждением. Все началось в один прекрасный выходной, один из тех, когда погода пасмурная, идти некуда, настроение уравновешенно-скучное и надо себя чем-то занять.

Я сидела за компьютером, увлеченная работой- составлением рекламной открытки для стоматологического сервиса. Идейка была тем хороша, что проста и я почти закончила работу, как все внезапно перемешалось в глазах.

Сначала в голове одно за другим стали появляться виды природы, Потом человеческие лица. Потом цветы. Потом животные. И при этом я точно могла сказать, что мои видения – это фрагменты фотографий. Никогда бы не подумала, что сознание способно на такое.

Удалив картинку и закрыв программу, я долгое время таращилась в монитор и тупо пыталась сообразить, что же я сейчас сделала и что же это такое происходит.

Клянусь, если бы курила, в этот момент выдымила бы полпачки.

Я попыталась начать сначала, и старательно делала вид, что все получается и ничего не происходит до тех пор, пока не поняла, что занимаюсь рисованием пошлой коричневой ромашки. А картинки прокручиваются перед глазами, одна за другой, цветные, черно – белые, размытые, четкие…

Я поднялась и вышла на кухню. Громыхала посудой, пытаясь сварить себе кофе, фальшиво напевая детскую песенку . Затем опустилась на высокий одноногий табурет и сказала себе – переработалась.

Создание дизайна открытки не такое уж сложное и важное дело, чтоб можно было сойти с ума из-за этого.

Ну вот, кто-то уже несколько раз отдербанил кнопку дверного звонка, а я сижу и воображаю себя всеми забытой.

Я поднялась с табурета и направилась в коридор, впускать незнакомого гостя.

Гостей оказалось двое. Одна из них была более или менее знакома – моя бывшая однокурсница, Карина, в настоящем – просто подруга. Идентифицировав ее, я прикинула сроки ее теперешнего визита – месяц, может, полтора. Меньшие сроки пребывания для Карины унизительны. Она считает себя членом нашей семьи, а проживание в нашей квартире своим долгом чести.

Ее сопровождающий, широкоплечий мужчина под два метра ростом, одной рукой держал два больших чемодана и несколько пластиковых пакетов, а другой рукой мою подругу. Судя по тому, что он нежно, как дрессированный медведь, охватывал лапищей ее талию, это был ее кавалер. Оба были навеселе. Отстранив меня в сторону и ворвавшись в мое мирное жилище, они вволокли в него запах сумасшедшей, даже буйной жизни, где дни проживаются так, словно по радио сообщили, что на следующей неделе будет атомная война и надо торопиться совершить все смертные грехи на свете. Они спорили друг с другом на очень громком неправильном английском языке и махали руками, и чемоданы раскрывались, и из них летело что-то пластиково-шуршащее…Затем они стали обниматься, исполняя зарисовку возвращения с войны бравого бойца, в роли которого выступал дрессированный медведь. Я тактично сообразила, что мне надо удалиться, но в этот момент Карина повернулась в мою сторону и заметила меня. Она оставила медведя в покое и с визгом бросилась ко мне на шею:

–ЛаррЫскА!!!– она мотала меня из стороны в сторону и тискала, пока мы не упали на диван. Затем Карина отстранилась и вгляделась в мое улыбающееся, но растерянное лицо:

–Худышка! Замухрышечка моя! А где мама?– спросила она и энергично завертела головой в поисках мамы, которую она почему-то больше считала своей, чем моей.

–Мама вышла замуж.– сообщила я, отодвигаясь от нее, приводя одежду и волосы в порядок. Картинки перед глазами устроили красивое шоу, теперь они плавно переходили из одной в другую таким образом, что, казалось, все они составляют одно целое. Преимущественно это были цветы и детские игрушки. Я вытаращилась в пространство. Оказывается, при старании можно одновременно смотреть в два направления.

Карина шумно и выразительно поахала, порадовалась, выведала подробности и без промежутка в словах предъявила мне своего жениха, германца Марка. По ее словам, германец Марк летчик, который живет в Малайзии, летает в Бразилии, сам из Испании, или она в чем-то ошибается, потому что не знает английского языка.

Марк занял задом половину дивана, смотрел на меня, улыбаясь добрейшей улыбкой в мире, и, скорее всего, образно соображал, что говорят о нем, потому, что кивал головой, заочно соглашаясь с Кариной во всем, что она про него скажет.

–Уже жених? – уточнила я этот пункт. У меня есть маленькое подозрение, что Карина заводит отношения только для того, чтоб затем разорвать их – по крайней мере, ее романы настолько быстротечны, а расставания настолько эпатажны, что поневоле внимание обращается больше к последнему.

–Уже? – Карина хихикнула моей неосведомленности. – Уже! Я уже была у него в гостях, на Крите. Мы уже прямо с аэропорта! И уже сразу к тебе. Не к себе же его тащить…

-Уже… – примолвила я и поняла причину визита подруги.

Родители Карины, были людьми строгими и интеллигентными, продолжали считать дочь девственницей и ни об одном ее романе и представления не имели. Карина приволокла свою новую забаву в родной город, но решила изолировать его от родителей, поселив у меня. Что же, мне, при моей депрессии, будет даже полезно присутствие двух веселых людей в квартире. Может, они напомнят, как радоваться жизни… А то я, кажется, немножко разучилась.

Но поселенцы и не думали меня развлекать. Бормоча друг другу нежности, они распаковались и стали обживаться. Я лишь молчаливо наблюдала за ними со стороны, неожиданно ощутив острую потребность сесть за компьютер. Но именно в этот момент гости решили удалиться в спальную, перекрыв мне туда доступ. Я вздохнула и пошла пить кофе. Теперь перед моими глазами колыхался большой оранжевый матрас. На нем сидела маленькая девочка и ела орешки. Клянусь, если бы кто-то рассказал, что такое случается с человеком, я бы посоветовала обратиться к специалисту. Честно, не знаю я диагноза.

Карина и Марк довольно шумно и со скрипом позанимались сексом на моей кровати, искупались, и умчали в город – на экскурсию. Я смогла свободно сесть за компьютер. Но теперь мысли перемешались, и думать о работе больше я не могла.

Позвонила мама, поинтересовалась, что за шум происходил у меня в квартире – выйдя на балкон, она даже слышала звуки, подозрительно напоминающие занятия любовью. Это натолкнуло ее на соображения, что я решила потерять девственность, и она бы хотела кое-что выяснить по этому поводу.

Я ухмыльнулась. Передо мной стояла большая черная лошадь и кивала головой.

–Не дождешься. – с долей сарказма ответила я, любуясь лошадью. – Это Карина со своим женишком играют в «люблюшечки».

–Карина вернулась?– поинтересовалась мама, и в ее голосе заметно угас интерес к происходящему.– Ясно. А я уж понадеялась. Ты забегай ко мне на чаек. Поболтаем.

– С большим удовольствием.– ответила я. Мне захотелось сказать ей, что я могла бы придти и ночевкой, что ночевать одной в пустой квартире это неинтересно, уныло и страшно. Но вдруг что-то переключилось в моей голове и картинки стали смнеяться так быстро, что я не могла больше думать ни о чем ином.– Картинки перед глазами проклятые…

–А, веселые картинки? Понятненько.– беспечно отозвалась мама, и мне показалось, она знает причину происхождения этой трансляции. – Ну, что ж. Если что, ты знаешь, где я живу.

Мне хотелось, чтоб она спустилась ко мне и мы подробнее обсудили эту проблему. Клянусь, в этот момент я готова была просить ее об этом. Но я попрощалась как можно вежливее и положила трубку. После того, как я совершила этот героический поступок, стало очень грустно и очень тепло на душе.

Такое чувство всегда возникает в последнее время, после того, как мама переселилась в квартиру симпатичного одинокого бухгалтера-аудитора дяди Коли. Я за нее радуюсь. Мой отец умер от рака пятнадцать лет назад. Этого времени хватило, чтоб догадаться, что в жизни мамы должна присутствовать не только послушная и понятливая дочь. Всем женщинам стандартной ориентации нужны мужчины, а всем мужчинам стандартной ориентации нужны женщины…даже если некоторые делают вид, что им больше нравится одиночество. За пятнадцать лет мы переезжали раз, как минимум, десять. Всякий раз мама, которая просто на потусторонних силах и их изучении, утверждала, что причина переезда в плохой энергетической зоне. Стоило нам переехать в какую-нибудь квартиру, как через несколько месяцев в ней снова обнаруживалась черная дыра либо порча на черные носки, белых псов и плохую карму дедушек второго поколения… короче, нам приходилось рвать когти в другой район. Что же, теперь я уверена, что в ближайшие несколько лет можно забыть про кочевой образ жизни – кажется, мама отыскала свою оптимальную зону. Зато я ее потеряла.

Я забралась в холодильник, пожарила себе пару сосисок с яйцами. Очень вкусно и питательно, особенно, если добавить пару помидоров и посыпать укропом, и бросить на сковороду в самом конце готовки кусочек сырка…Хотя, что я тут вру – бурда все это страшная. Я могла бы приготовить хинкали или плов. Но не для кого стараться, вот в чем дело.

Я поужинала на кухне, с окна седьмого этажа выглядывая на улицу, болтая ногами на высокой табуретке и что-то напевая, чтоб перебить легкий сплин…Передо мной стояла высокая женщина лет сорока, с длинными черными волосами и надменным лицом. Поколыхавшись перед внутренним моим зрением, она уступила место какой-то деревушке.

В конце концов, легкий треп у настольной лампы за успокаивающим чайком – не средство от одиночества. Скорее, временное болеутоляющее, думала я и мне становилось все печальнее....

Я смотрела в пустое серое небо, с которого покрапывал редкий, уже весенний, дождь. Небо молчаливо и важно напомнило мне о том, что оно видело все, что происходит на этой Земле, а таких, как я, оно видело миллиардами, и ничему не удивляется. Я очень часто обращаю на него взгляд – может, в надежде, что оно все-таки подружится со мной и доверит мне какой-нибудь секрет… будет так интересно хранить его. Хотя – кому я его расскажу? У меня даже подруг нет.

Ох, какой отчетливый книжный шкаф. Да что такое?!

Телефон зазвонил. Я потянулась к нему и перевернула тарелку с остатками ужина. Наклонившись, я собирала с пола остатки яичницы, другой рукой пыталась найти кнопку на радио телефоне. Как странно, подумала я прежде, чем услышать голос говорящего. Не жду ничьих звонков, а телефон всегда под рукой.

Я подключилась к связи и пожелала звонящему всех благ.

–Здравствуйте.– услышала я негромкий мужской голос.

–Здравствуйте и Вы, и как можно дольше.– ответила я.– Чем могу быть полезна?

–Как вы себя чувствуете? -поинтересовался приятный голос.

–Вы знаете, я ужасно себя чувствую.– доверилась я охотно.– Даже можно назвать это навязчивой идеей. Живу одна, как сыч. А еще мама стала меня забывать. Надеюсь, привыкну. А как поживаете Вы?

– Вы знаете, все отлично. Но есть один грустный факт… Я ошибся. – продолжил голос. Мне нравился этот голос. Он был необычен тем, что говорил мягко-мягко, словно обладатель этого голоса обладал пуховой периной вместо души.

–Если это так, я сожалею.– ответила я, хватаясь жирной от яичницы рукой за край клеенки, чтобы удержать равновесие – во время всех моих манипуляций я слишком раскачалась на стуле и теперь мне грозило падение. Так и случилось, я грохнулась на пол и уже оттуда пожелала незнакомцу никогда больше не ошибаться. В ответ на это мой собеседник справедливо заметил, что от ошибок не застрахован никто. Я засмеялась, согласилась с ним, и наш разговор закончился. Я потерла ушибленный бок и села, вытирая жирные руки о халат. Поднявшись с пола, я стала наводить порядок, время от времени выглядывая на улицу.

Затем я поковыляла к компьютеру, но все, что могла сделать, это, подперев рукой тяжелую голову, разложить пару пасьянсов.

Вот такой непродуктивный получился выходной. Жаль.

Карина и Марк вернулись после полуночи, пьяные в зюзю, довольные всем на свете и сеющие вокруг сигаретный пепел, хохот, грохот и хаос. Карина уперлась обеими руками в стены узенького коридора, напоминая атланта, который держит стену, и возвестила о том, что заседание продолжается. В ответ на это я выразила сожаление по поводу того, что заседание отменяется, предложила устроить залегание и пошла раскладывать им диван. Уложив спать дорогих гостей, я ушла в спальную.

Из соседней комнаты доносились кошачьи вопли и мне было неинтересно лежать в темноте, глядя пустыми глазами в потолок, и слушать эту акустику. Я вылезла из постели, села за компьютер и, зевая, вышла в Интернет. Включила в наушники любимого Моцарта и стала шарить по виртуальному пространству в поисках чего-нибудь интересного. Я просматривала одно за другим изображения и пыталась поверить в то, что смогу придумать что-то более оригинальное. Внутренняя трансляция картинок стала менее навязчивой. Но тут я вдруг стала наблюдать с высоты птичьего полета какой-то мегаполис и это было завораживающим зрелищем.

Я зашла в чат, где на меня набросилась толпа ошалевших полуночников, которым просто до жути было нужно мое фото- без него они просто отказывались со мной общаться. Фото слать было лень. Людям мало чего нового может сообщить мое лицо. Прислав фото, я всего лишь докажу, что у меня нет трех глаз или заячьей губы.

Оставив ник висеть в чате, я грызла кончик какого-то проводка, который подвернулся под руку, и кутала в плед озябшие ноги. Из соседней комнаты донесся дикий вопль, наверное, означающий то, что там кого-то либо убили, либо удовлетворили. Я сделала звук в наушниках погромче, хотя надобности в этом уже не было – в ванной зашуршала вода, и в комнату вплыла лохматая Карина в моем голубом махровом халате. Она облокотилась о спинку кресла и заглянула через мое плечо в монитор. От нее веяло жаром и перегаром.

–Ну, ты вирус. – комментировала она мое занятие, окуривая меня никотиновым облаком. – Что, нашла кого-нибудь? Я бы на твоем месте давно спала.

–Не спала бы.– отозвалась я убедительно, не отрывая взгляда от экрана.

Карина посчитала скучным занятием наблюдать за процессом моего общения в виртуальном мире и, зевая, покинула комнату. Я положила голову на руки и смотрела в монитор. Глаза слипались, но спать я не ложилась.

«Не спится, Ларис?»– напечатал в чате кто-то под ником «Оз». Не помню, чтобы я была знакома с этим человеком.

«Не спится» – отозвалась я, еле шевеля пальцами.

«Мешают?»

«Мешают»– обреченно пожаловалась я.

«Открытки рассматриваешь?»

–«Да…»

«Смена изображений в голове, это не открытки. Амортизирующий слой с тебя слез. Это мне приходится транслировать тебе изображения для того, чтобы ты не думала о плохом.»

«Кто с меня слез?»– поинтересовалась я с мрачным любопытством, и все же немого оживляясь.

«Слой амортизации мыслей. Ты в последнее время много негатива думаешь и это вредит очень многим людям».

«И с чего это он меня слез?» – поинтересовалась я с больным интересом, впрочем, соглашаясь с собеседником.

«У тебя депрессия. Ты впервые в жизни не принимаешь все, как есть. Это происходит из-за матери. Расслабься, и старайся представлять себе приятные картины. Или просто представляй свет внутри. Не рождай плохих мыслей. Они все реализуются. Не вреди другим.».

«Спасибо за совет, полуночный друг»… я подумала и дописала:

«И что, теперь мне всю жизнь сидеть как перед телевизором? Сколько это будет продолжаться?»

«Еще несколько дней будешь чувствовать дискомфорт, слышать звуковые комбинации, или просто ощущать хаос в голове. Но это все нормально, это кончится. Ты не сошла с ума».

«Ну, хоть это успокаивает…»– отпечатала я одной рукой, приподнимаясь и облокачиваясь на спинку кресла.

Я переключилась на реальные изображения на мониторе, зевая, сквозь сонные слезы…Затем поняла, что мне все равно. Творчество интересует до определенного состояния. Если ужасно хочется спать, в конце – концов становится просто наплевать и на творчество, и на работу и на саму себя.

Странная мысль завертелась в голове спиралью, набирая обороты.

Ну, что-то не то обсудилось только что в этом разговоре…

Я отвлеклась от странички и переключилась на окно чата.

«Нога завтра пройдет» – написал Оз.

Воздух вокруг сгустился и тысячи невидимых глаз вытаращились на меня из стен, оклеенных зелеными обоями. Последний раз такое чувствовала в детстве, лет в шесть. Тогда часто ощущала присутствие в комнате кого-то незримого. Постепенно, с возрастом, это притупилось.

Я выпрямилась и зачем-то огляделась по сторонам. Тряхнув головой, я оттарабанила по клавиатуре:

«А почему она должна болеть?»

«В данном случае от ушиба о кафельный пол твоей кухни.»

Прищурившись, я приблизила глаза к монитору, словно так могла разглядеть того, кто прячется по ту сторону экрана.

«Ты кто?» – спросила я и вслух и пальцами тарабаня по клавиатуре. «Откуда ты про это знаешь?».

«Ложись спать, дома уже тихо, Карина с Марком уже спят.».

«Ты экстрасенс? Или что, следишь за мной?»

«Да.»– ответил Оз и сердце у меня ухнуло вниз. Не скажу, чтобы мне стало страшно. Сердце всегда считает своим долгом реагировать на что-то противоестественное – такая уж у него, горемычного, работа.

«И как долго?»

«Это неважно»

«Зачем?»

«Я все объясню позже. Тебе лучше лечь в кровать и отдохнуть. Завтра для тебя будет очень трудный день».

Я вскочила и заходила по комнате.

На меня кто-то смотрел. Из воздуха, из стены. Из ниоткуда. Кто-то смотрел на меня! Нет! Кто-то смотрел…внутрь меня.

Я снова уселась за компьютер. Внутри неприятно похолодело и мысль о галлюцинациях первой пришла в голову. Тем более, что почва для этого была уже основательно подготовлена.

«Все будет хорошо, я с тобой».

Затем сообщения стали испаряться из чата. Они стирались на глазах. И мои, и его.

Я шмыгнула озябшим носом и выключила компьютер.

– Беспредел.– пробормотала я, выключая компьютер и забираясь с головой под одеяло.– Просто безобразие какое-то.

Было тихо и темно.

Из соседней комнаты доносился вполне реальный храп.

Вполне вероятно, что и он мне мерещится. Я поклясться могу, что беседа была. Кому клясться? Зачем?

Странное происшествие согнало с меня сон. Я вышла из комнаты, на цыпочках прокралась мимо Карины и Марка на кухню, и, стоя на том самом месте, попыталась восстановить картину своего падения. Затем мое внимание привлекло другое.

Напротив меня находился такой же, как мой, полукруглый двенадцатиэтажный дом. Я долго, с подозрением вглядывалась в его черные спящие окна.

Я погрозила им кулаком и пошла в спальную и очень скоро заснула, игнорируя кучу новых вопросов, навалившихся на мою сонную душу.

На утро, только открыв глаза, я тут же вспомнила про вчерашнее открытие. Это почему-то подняло настроение. Я собралась и отправилась на работу в полном благодушии. Оставив спящим Карине и Марку на столе записку и запасные ключи, я вышла на улицу. Погода ладилась, из рваного покрывала облаков просвечивало весеннее солнышко, весело играло в лужах, даже припекало немного. Я спрятала глаза за темными очками и очень внимательно оглядывала каждого прохожего, который попадался мне на пути. Эта игра начала мне нравиться. У людей были отрешенные, сонные лица, и в каждом лице что-то пряталось. Даже те, кто казался веселым и открытым, выглядели ненатурально. В большинстве своем это были подростки. Молодые, но уже созревшие люди казались более цветущими… искусственными цветами. Пожилые люди выглядели так, словно на свой естественный природный возраст они одели еще один слой возраста – судя по их озабоченным лицам, я делала вывод, что они прожили, как минимум, тысячу лет. Более естественными и безопасными казались только дети – и то не все. Некоторые миловидные лица ангелочков хранили в себе странное выражение молчаливого испуга. Наблюдения за людьми натолкнули меня на размышления о сущности человеческой. Ничего особенно не поразмыслив, я добралась до места работы, где не прекратила приглядываться к людям.

«Ну покажись»– мысленно умоляла я невидимого наблюдателя, садясь за компьютер –«Ты даже не представляешь себе, как ты мне нужен».

Ко мне подошел Глеб, наш печатник. Он опустил свой узкий модный зад на край стола и, замотав ногой, предложил мне сухариков из пакетика. Пока я вылавливала пальцами сухарик, он пристально смотрел на меня, чуть прищурив равнодушные умные глаза:

–Ты сегодня какая-то не такая.– заметил он с едким подозрением. – Девственность потеряла?

На работе предмет моей девственности- это излюбленная тема для обсуждения. Я особо не отрицаю, это дико – на двадцать пятом году оставаться девой непорочной. Но кому объяснишь, что за последние годы мы постоянно меняли с мамой место дислокации. Стоило мне освоиться на новом месте и присмотреть какого-нибудь привлекательного соседа, как моя мама обнаруживала кого-нибудь астрального паразита где-нибудь на антресолях и нам приходилось менять место дислокации. Связи рвались как гнилые нити. У меня за плечами пять школ, и даже подруг оттуда не осталось. Я прошла по жизни лишь шлейфом, тянущимся за собственной матерью, и никого из прошлого не извлекла – ни друзей, ни врагов, ни любовников. Я девственница не потому, что меня никто не захотел! Просто не с кем было!

Я выловила сухарик и отправила его в рот.

–Нет. Хочешь помочь мне в этом вопросе?– просочила я голос сквозь хруст разгрызаемой кириешки, щурясь в монитор. Глеб соскочил со стола, видимо, приняв мой вызов за чистую монету и постыдно бежал.

Есть такое выражение- «если в слове «работать» допустить восемь ошибок, получится «Интернет». Я весь день просидела в виртуале. Сегодня меня не волновало оформление визиток, которые я должна была сдать через два дня. Изображения больше не вертелись в голове. Зато теперь в голове время от времени звучала легкая мелодия, напоминающая примитивный рингтон на мобильный телефон.

«Это, в конце концов, подло»– мысленно обратилась я к своему «часовому». –«Нельзя так издеваться над человеком.».

Мне на сотовый пришла странная смс о том, что работа не волк, в лес не убежит. Я не успела обрадоваться тому, что наблюдатель дал о себе знать, как позвонила Карина, довольная собственным остроумием. Она спросила, как мне понравилось ее послание, и предупредила, что их с Марком не будет дома дня три – они уехали за город, смотреть природу, а дома меня ожидает сюрприз. Я пожелала им счастливого пути.

Оттягивала возвращение домой. Гуляла по городу, совершила большую неторопливую прогулку по проспекту. Я любовалась людьми, наблюдая за ними, думала о них. Я видела всех, а меня не видел никто и мне нравилось быть невидимым духом. Постояв под легким дождиком на берегу городского канала, в который, как самоубийцы, летели с неба маленькие капельки, я подождала, пока начнет смеркаться и направилась в свой район. Дома сняла остывшую обувь, переоделась, приняла душ, поужинала и села у телевизора. Все это было сделано почти автоматически.

Музыка больше не допекала. Каждый раз, как она начинала звучать, я подпевала ей, слегка кивая головой в такт. Она играла меньше минуты и исчезала. Затем снова начинала играть – но стоило начать делать вид, что она чрезвычайно мне интересна, как музыка замолкала.

Мне было все равно. Я не кусаюсь, не прыгаю в окно, а звуки в голове – это еще не «финита ля комедия». Если уж и я сойду когда-нибудь с ума, то точно не оттого, что в моей голове, как в телевизоре, показывают какую-то чепуху. Голоса из ниоткуда это еще не повод, чтобы я обмоталась одеялом, провозгласила себя мессией и отправилась в желтый дом гордо и скорбно.

–Голосов из ниоткуда не бывает.– сказал тихий шепот.

Я прислушалась.

–Простите?

–Голосов ниоткуда не бывает.– повторил голос из ниоткуда. – Я могу быть невидимым для тебя. Но я же есть.

– Очень глупо, но логично. Если ты есть, помолчи, пожалуйста.– попросила я, поджимая замерзшие ноги и укутывая их пледом. – Я верю в то, что ты есть, но пусть ты будешь «есть» молча….

– Думай о чем-нибудь хорошем. –продолжал увещевать несуществующий голос.

– Прекрати меня учить, о чем мне стоит думать, а о чем нет… – ответила я с досадой. – Еще бы я с пустым местом не разводила дискуссий.

Повисла тишина.

Я села и свесила ноги с дивана. Затем, на ходу завязывая халат, в домашних тапочках, прыгая через ступеньку, я поднялась этажом выше и стала стучаться в мамину квартиру. Она открыла, зевая.

–Привет. – я задыхалась, но от бега, а не от волнения. – Я слышу голоса из ниоткуда.

Мама некоторое время критично смотрела на меня.

–И все?– спросила она, прикрывая ладошкой губы. Или зевала или улыбалась.

–Да.– я удивилась ее хладнокровию.

–В детстве ты еще и фей видела. Разговаривала с домовым по ночам, жаловалась ему на меня а он мне оптом мелочь из сумки тырил в отместку. А теперь только голоса… Банально, вообще-то. От меня что требуется? Вызвать скорую или дать консультацию?

–Мам…– протянула я. – Я, конечно, понимаю, при твоем объеме знаний в этой области ты можешь меня проконсультировать… Но кажется, лучше скорую.

Мама склонила голову набок и помазала меня критическим взглядом. .

–Иди, отдохни. К доктору всегда успеешь. Вообще, само состояние как?

–Черт-те что! Голоса, звуки, картинки… Полный комплект. – пробормотала я, притрагиваясь к пульсирующим вискам.

–Да-а-а…– развела руками мама – Одно из двух – либо психическое заболевание, либо экстрасенсорика налицо… А вообще советую начать жить половой жизнью. Третий десяток, стыдно, девушка.

Я махнула рукой и пожелала маме спокойной ночи.

Спускаясь вниз, я успела подумать о том, что мама ведь даже не пригласила меня войти…

Войдя в квартиру, я громко предупредила:

–Ни слова! Мне завтра на работу!

Не знаю, слушаются ли других сумасшедших невидимые собеседники. Но мой экземпляр больше не беспокоил. Мне удалось задремать, но тут вернулись Карина с Марком. Засыпала я, сунув голову между двух подушек, под дикие вопли из соседней комнаты. Мне казалось, кто-то сидит на кровати и смотрит на меня, но было лень высовывать голову из подушек и убеждаться, так ли это.

Но это было не началом. И даже не прологом моей истории.

Все началось на следующий день, когда, вернувшись с работы, я обнаружила странное явление. Я остановилась на пороге комнаты и все последние события отобразились на моем лице сменой недоуменных выражений.

На моем любимом синем диване сидел незнакомый мужчина и разглядывал мои фотографии. Он перебирал их одну за другой, и откладывал в сторону. У него было отрешенное лицо, и в момент, когда он посмотрел на меня спокойным и приветливым взглядом светло-карих, почти желтых глаз, разум мой трепыхнулся и затих.

–Здравствуйте. – обратился гость ко мне вежливо, негромко. Голос у него был очень знакомый.

–Здравствуйте и Вы. – ответила я, бросая сумку в кресло и стаскивая плащ. Его присутствие не вызвало у меня страха. Но ряд вопросов к нему все же возник. – Чем могу быть полезна?

–Вы только не пугайтесь.– попросил мужчина и я поразилась его деликатности и тактичности. Несомненно, любой посторонний человек, первым делом проникая на чужую территорию, должен так же ласково и искренне попросить хозяина квартиры не пугаться его присутствию – Ладно?

–Хорошо, я… пытаюсь. – я села на собственную сумку, не отрывая взгляда от черных зрачков в ореоле желтого пламени. Я чувствовала себя так, словно мои мысли кто-то заморозил, мешая делать поспешные выводы. Как только я пыталась задать себе вопрос «что все это значит?», что-то мягко надавливало на темя и я продолжала молча созерцать гостя.

–Мне нужно многое сказать. А тебе нужно многое выслушать и понять. Поэтому мне нужно, чтобы ты не пугалась, иначе беседы у нас не получится.

Гость перешел на ты и выдвигал мне какие-то условия. Но делала это естественно и мягко, не вызывая у меня негатива ни своим панибратством, ни тем, что требовал от меня некоего психического подчинения.

-Вы знаете…я не пугаюсь, вообще-то- тихо доверилась я, складывая руки на коленях. – Слишком много событий за последний день… Я, наверное, устала и испугать меня не получится.

– Но я не могу уйти.– тихо добавил мой гость.

Он говорил так, словно каждое его слово каким-то образом причиняло мне неудобство и он раскаивался в этом. У него было лицо советского интеллигента-учителя, какие давным – давно вымерли бы, если бы не книжки и кино о высоких принципах. И взгляд его был предельно открытым, какой бывает только у добрых старичков и маленьких детей.

–Тут… За мной следят, понимаете? – вдруг доверилась я. – За Вами когда-нибудь следили? И помимо того у меня психическое расстройство. Мама вышла замуж и я помешалась от одиночества. Так что если заметите что-то странное, не пугайтесь.

– Я мог бы избавить тебя и от того, то тебе предстоит узнать, и от дальнейших событий. Но я вынужден остаться, пойми меня. – сказал гость.

–О Господи, да оставайтесь, кто же Вас гонит.– с досадой отозвалась я. – Как вас звать?

–Зерозет. – ответил мой гость тихо. Он все слова произносил очень тихо и очень отчетливо.

–Какое имя странное. Погодите, погодите… Вы не русский. Вы какой нации?

–Я не могу сказать Вам.– Он продолжал говорить на чистейшем русском языке, глядя на меня ясным взглядом, излучающим необыкновенное тепло, и виновато улыбаясь.

Я приподняла брови.

–Вот как… В жизни бы не подумала, что это вопрос, который можно скрывать. А откуда вы знаете русский язык?

–А откуда Вы его знаете?– спросил он, приподнимая брови, дублируя мою мимику.

Я поняла, что беседую с очень странным человеком. Он каким-то образом вел беседу так, что память мою словно подтирали ластиком. Потому, что я напрочь забыла о том, с чего началась наша беседа. Я помнила только два последних предложения.

–Я его не знаю.

Я поднялась с дивана и пошла на кухню.

– Вы кофе любите? – спросила я оттуда.

–Нет.– донесся из комнаты его тихий и отчетливый голос так, словно он стоял у меня над ухом.

–А я люблю. – ответила я, открывая банку растворимого кофе и включая чайник.– Тогда, может, чаю?

–Нет.

–Вы ученый?– продолжала я задавать наводящие вопросы, не отводя взгляда от черных окон из двенадцатиэтажки напротив.

–Да.– отвечал мне гость. Его манера отвечать односложно вызывала во мне странное чувство.

–А драться умеете? Пистолет у Вас есть?– я вернулась в комнату, помешивая ложечкой кофе, уселась напротив него. Мне нравилось смотреть ему в лицо- оно было настолько искренним, что я разговорилась: – Понимаете, за мной следит … экстрасенс. Вчера он видел, как я упала на кухне и говорил со мной об этом в чате. Он знает и про картинки в голове, и имена Карины и Марка. Потом он еще и хакер – стер все сообщения из чата. А возможно, это галлюцинация. В любом случае, место, где вы находитесь, очень нечисто. Может произойти всякое. Я даже могу наброситься на Вас, знаете.

–Можешь.– совершенно серьезно ответил Зерозет, глядя мне даже не в глаза, а в самую душу. – Но ты не переживай, Лариса.

–О да. – я попыталась улыбнуться, притрагиваясь губами в краешку бокала. – Как можно переживать о таких пустяках? Это, вообще, глупо, переживать за что-то. Но все люди переживают, знаете ли, а я такая же, как все. Тем более, когда имеются веские причины для переживаний. Ну, давайте ужинать. Вы ели когда-нибудь магазинные пельмени?

–Да.– ответил гость лаконично.

–Вам понравилось?

–Нет.– ответил он бесхитростно. Я вздохнула.

–Жалость. Утром я заглядывала в холодильник, там оставалась пачка полуфабрикатов…так что Вы либо ужинаете в другом месте либо остаетесь голодным.

–Не думай об этом, все хорошо.

Мой интерес к странному собеседнику разгорался.

–И откуда Вы приехали?

–Я не могу сказать.

–Почему? Может, Вы шпион?– пошутила я.

–В какой-то степени.

Он продолжал просвечивать меня глазами. Цвет у них был странный. Глаза цвета орехового масла.

Я отставила кружку в сторону. В перепонках раздалось странное «дрынь-дынь-дынь», что-то щелкнуло и меня замутило.

Странно, как я раньше не ощутила этого напряжения в комнате. Так, словно по всей комнате протянуты провода по тысяче вольт, и их вибрацию я ощущаю физически. В голове началось уже знакомое кружение, но прежде оно не было таким сильным. Мне стало дурно. Я поднялась с места, покачнулась.

–Вы извините.– пробормотала я.– Кажется, мне немного нехорошо. И вообще – Вы знаете, мы с Вами уже разговаривали. Где- то Ваш голос я уже слышала.

Он опустил взгляд.

–Извини.– сказал он с раскаянием.

–За что?– спросила я, с облегчением чувствуя, как тошнота, подкатившая к горлу, отлегает.

Он смолчал почему-то. Я извинилась еще раз пять и сказала, что мне лучше полежать, меня мутит. Ушла к себе в комнату, легла на кровать.

Я просто не могу сказать, что именно происходит, от этого мне дискомфортно. Я не знаю, что именно меня волнует. Что вертится в моей голове, что это за мысль. Странные явления в моей жизни появились. Сначала этот Оз, а теперь…

Я подскочила, как ужаленная.

Не ОЗ, а Ноль-Зет! Зеро- Зет!

Я вылетела из комнаты, в полной уверенности, что его уже нет, и была даже изумлена, увидев его на месте. Он смотрел на меня таким открытым взглядом, ожидая, когда я вылечу из комнаты. Я буквально зарычала.

–Так это ты был! – кричала я, хватая его за плечо, словно боялась, что он испарится, как из виртуала. – Ты за мной следил! Кто ты такой?

–Зеро-Зет. – ответил он извиняющимся голосом, очень мягко, очень ласково.

–Кто ты такой?– повторила я требовательно.

–Я не знаю. – ответил он почти с мукой, он был очень, очень расстроен тем, что вогнал меня в такое состояние.

–Что происходит?

–Все происходит, как надо.– пытался убедить он меня.

Я отшатнулась и упала в кресло, пытаясь поймать хоть одну разумную мысль, которые разлетались от меня, как спугнутые галки. Я искала хоть какое-то объяснение происходящему, но не было ни одной версии. О, это был тяжелейший момент моей жизни – момент, в который я утратила все права выдвигать какие-то свои догадки относительно происходящего.

Зеро-Зет сидел напротив и с сочувствием смотрел на меня.

Я искала хоть одну зацепку.

–Это ты посылал мне эти картинки все время.– рассуждала я, думая, что с его ответом получу еще один бонус для догадок.

–Нет, не все время. У меня были другие дела. – ответил он.

–Ах, другие дела… У него были…Теперь… Ты начнешь рассказывать мне все по порядку. Слышишь? По порядку…

Я схватилась за лицо, чтоб убедиться, что оно все еще у меня есть. Оно было на месте, но находилось в жутко перекошенном состоянии.

Зеро-Зет послушно кивнул.

–Ты хочешь слышать о себе или обо мне? – спросил он с готовностью.

–О себе! О тебе! Я хочу слышать обо всем, что ты знаешь относительно этого! И всего! Почему ты следишь за мной? – я поняла, что кричу, и замолчала. Сейчас на шум придет мама. Интересно, как она отреагирует на все происходящее? Как я все это ей объясню?

–Все хорошо! – повторил излюбленную фразу Зеро-Зет – Я здесь, чтобы помочь тебе.

–Помочь?– у меня глаза превратились в две монеты. – Помочь? То, что ты делаешь, называется «помогать»? Помогать сойти с ума? Говори яснее!

–А что, по-твоему, такое – сойти с ума?

–Вопросы здесь я задаю!– завопила я яростно. – И не философские!

–Почему? – спросил он настолько логично и наивно, что моя агрессия куда-то испарилась.

–Потому, что я не могу сейчас отвечать. – Я сцепила руки на груди, кусала губы.– Почему ты не приблизился, как нормальный человек? И что за воздействие на меня? Что за цветы с лошадями?

–Ты в этот момент начала плохо думать о жизни. И из-за тебя погибли люди.

– Что?! – оторопела я, сраженная наповал таким заявлением. Но Зерозет нахально продолжал обвинять меня в страшных преступлениях:

– Ты подумала о том, что нужно выпрыгнуть из окна, оставив записку о том, что твоя жизнь пуста и никому не нужна. Люди, которые находились на твоей волне, покончили с собой.

– Так, стоп! Я ничего не поняла!

– Извини. Мне нужно было тебя отвлечь, когда ты впала в уныние.

– Что? Я начала думать? Какая новость! И что же такого плохого я начала думать?

– Ты впала в уныние, а тебе нельзя этого делать. Все твои мысли реализуются. Я не мог допустить катастрофы. Еще немного и это бы произошло. Ты бы вообразила себе конец света и…

–Ты псих!

–Нет. Я просто должен был тебя остановить. Сейчас ты говоришь, что сошла с ума, и уже несколько тысяч людей страдают по твоей вине психическим расстройством. Тебя нужно срочно нейтрализовать.

Я ему верила. Психом была здесь я. Сидела и орала. А он смотрел на меня и страдал вместе со мной – искренне, от души.

Я сжала ладонями виски. Зеро-Зет ждет от меня внимания. Он не объяснит ничего, пока я не успокоюсь. Видимо, он должен сказать мне что-то такое, что не будет повторяться два раза. Кажется, мне пора перестать задавать вопросы.

Вдохнув несколько раз как можно глубже, я сконцентрировалась и заставила себя отбросить в сторону панику, непонимание и страх. Зеро-Зет оживился.

–Спасибо.– сказал он. – Теперь слушай. Представь себе спираль. По этой спирали твоя мысль идет в пространство, обретая силу. У остальных людей эта спираль работает внутрь, у тебя же она работает наружу. Твои идеи транслируются в реальность и проникают в людей, которые настроены на ту же частоту, что и ты. Например, когда ты находишься в приятном расположении духа, твои идеи и помыслы по спирали исходят в пространство, а спирали других людей, работающие не на распространение, а на восприятие, стыкуются с посланной твоей информацией, и поглощают ее. Эти люди тоже начинают чувствовать себя хорошо. Прежде у тебя была замечательная способность не влиять на других людей оттого, что большую часть жизни ты провела в нейтральном настроении, и ты не распространяла почти никаких сигналов. Ты распространяла нейтральность. Ты была великолепным поставщиком нейтрального фона многим людям. Благодаря тебе они могли приобрести ту уравновешенность, на фоне которой они учились делать собственные выводы и могли тоже развернуть свою спираль не в поглощающую, а в созидающую сторону, вывернуть ее. Но в последнее время ты стала мыслить только негативно. И люди стали принимать эти сигналы. Многие не вынесли. Пока ты шутливо думаешь о том, что нужно броситься с моста, это сделали сто тридцать два человека по всему миру. Поэтому я должен сделать все, чтобы остановить тебя. Мне придется вовлечь тебя в программу для того, чтобы отсоединить твои связи с внешним миром вообще. Я должен сделать твое существование автономным для того, чтобы окружающие люди не зависели от излучаемых тобою сигналов.

– Несмотря на то, что ты прочел мне лекцию о радиоприемниках, я все поняла и даже поверила – задумчиво проговорила я, вклинившись в паузу между слов Зеро-Зет. –Но вот прозвучало слово «программа» и я вынуждена просить тебя рассказать об этом как можно подробнее.

Зеро-Зет и не собирался утаивать интересные факты из какого-то научно-популярного журнала, которые, увы, касались конкретно меня.

– Мне придется вовлечь тебя в программу ОММ прежде времени. В переводе аббревиатура означает Организация Мировой Метаморфозы. В этой программе на сегодняшний день находится сто пятьдесят тысяч триста восемьдесят пять человек со всего света. Эта программа механическим способом поэтапно раскрывает человеческое сознание.

По мере того, как Зеро-Зет говорил, я успокаивалась все больше – потому, что в его словах были объяснения. И ничего сверхъестественного я пока не улавливала – логика и конкретность.

Зеро-Зет каким-то образом чувствовал мое приятие, потому, что в его лице менялось что –то, и он говорил все быстрее:

– Программа путем механического воздействия на мозг излучениями различной частоты постепенно уничтожает все установки, заложенные в мышление твоим существованием до того, как ты была вовлечена в ОММ. Даже те, что были заложены в тебя при рождении и до него. Это значит, что программа полностью очищает твое сознание и делает его максимально раскрытым для восприятия истинной своей сути. Так, как эта процедура может повредить твою цельность, ее следует проходить в несколько этапов.

– А зачем нужна эта программа? – задала я вопрос, пытаясь осмыслить сказанное Зеро-Зет.

–На данный момент человек, живущий в социуме, не в состоянии самостоятельно реализоваться в полной мере.

–В полной мере? И насколько эта мелка сейчас наша сущность? – перебила я с оттенком скептицизма.

– Намного мельче, чем ты можешь сейчас представить. И это рано или поздно должны узнать все. Задача всех, кто участвует в программе, помочь остальным людям пройти ее. Но для этого требуется индивидуальный подход к каждому.

– А зачем обязательно привлекать всех людей к этой программе? – поинтересовалась я. – А вдруг кто не хочет познать глубины себя?

– Программа дает полную свободу мышления. Освобождение от страхов, и понимание процесса бытия так, как это и было задумано. Это то, что нужно всем.

–Понятно. – я встряхнула головой и прерывисто вздохнула. – Так бы сразу и сказал. Это тебе этажом выше. К маме. Она у меня помешана на духовном росте… на барабашках, на программах совершенствования психики…Я – более приземленное существо. Мне это все понятно, но… неинтересно.

–Твоя мать лишь видит тень того развития, какого может достичь человек.

Зеро-Зет приподнялся в воздухе примерно на полметра. Висев в воздухе, он слегка покачивался, как космонавт в свободном полете. Затем так же плавно опустился на диван. Подбросил яблоко, появившееся ниоткуда, в руке и откусил его.

Я вжалась в кресло и голова у меня закружилась так, словно я обнаружила, что свисаю вниз головой из собственного окна. Затем Зеро-Зет вообще исчез из поля зрения, и через секунду подал мне из соседней комнаты свой спокойный певучий голос:

–Я здесь.

Он вышел и сел рядом со мной, опустился на ковер и облокотился спиной о бортик кресла, на котором я сидела.

–Расскажи –ка мне про эту программу поподробнее.– задумчиво проговорила я, глядя в никуда.– Так ты говоришь, лишь тень…

–Это фокусы. Всего лишь ничтожные фокусы, которые я показываю для того, чтобы огорошить тебя. Шок поможет тебе поверить в то, что я не лгу и это не шутки. Программа не создана для того, чтобы все вокруг превратились в иллюзионистов. Это следствие, а не цель.

–Ну-ка, расскажи… – с той же отрешенной задумчивостью призвала я.– ты рассказывай, рассказывай.

–Знаешь что-нибудь про состояние Альфа? Это то состояние, в котором человек наиболее расслаблен. А ты помнишь английский алфавит? Первая буква – А, последняя- Зет. Так же и человек в программе ОММ, проходит весь путь – От А до Зет. Сначала он расслабляется, затем еще больше расслабляется, затем еще и еще – потом отпускает от себя программы, заложенные обществом, затем программы, которые он сам в себя заложил… кармические программы…затем становится свободным. Он превращается в творца. Причем все по-разному идут этот путь. Некоторые люди вошли в программу уже с поздних позиций. Некоторые подолгу застревали на одном и том же этапе, не в силах отпустить от себя что-то. Все зависит от личного состояния каждого человека. Человек проходит индивидуальный путь до Бога.

Зеро-Зет сделал паузу. Мне показалось, он ожидает вопросов с моей стороны. В комнате стало невыносимо тесно.

–Я не хочу всего этого слушать.– наконец проговорила я неуверенно.– Мне это неинтересно. В конце концов, у меня никогда не было цели жить другой жизнью. И я не считаю, что мне нужно переделываться. И другой реальности мне не нужно.

– Да, но у тебя другого выхода нет. Я все равно не дам тебе жить прежней жизнью, только потому, что тебе так спокойнее.

– Я не хочу летать… Мне не надо проходить сквозь стены. Я вполне удовлетворена своей жизнью, ты понимаешь?..Все дело в том, что я прекрасно знаю… не знаю откуда, но я знаю, о чем ты говоришь. Все эти йоги, и ..как их там… по углям ходят.. А дело в том, что мне неинтересно все это. Я люблю жить в сегодняшнем дне. Я никем не управляема. Я живу по законам этого общества и мне удобно так жить. Я не хочу ничего менять. Я не хочу уничтожать социум. И если я пешка, то я самая верная пешка. Мне нравится эта жизнь. Я люблю покупать себе платья и болтать о погоде, я не хочу читать чужие мысли и питаться лотосами. Я заранее знаю, что у всех в голове своя личная манная каша. Мне она ни к чему.

-Я знаю. Именно поэтому я здесь. Ты – не такая, как все. – Отделена от системы именно потому, что участвуешь в ней безусловно. Прежде у тебя не было претензий к жизни. Не было целей. У тебя кристально чистое сознание, а теперь оно творит…ерунду всякую. Твое бесстрастное отношение к жизни прежде было таким выгодным для всех нас. Нейтральные люди, как ты, находясь в состоянии равновесия, излучают мощное поле, которое может обнулить эмоции многих людей.

– Стоп-стоп! – я подняла ладонь в знак протеста – Я тебя поймала. Я, пожалуй, соглашусь с тобой о том, что мне большинство того, что творится со мной и вокруг меня, одинаково зеленое. Да, в самом деле, я такая – но не скажу, что люди вокруг меня заражались моим настроением. Каждый из них оставался сам по себе, со своим характером, со своим настроем. Моя уравновешенность совершенно никак не влияла на людей.

– На людей в поле твоей видимости. – ответил Зеро-Зет. – Ты ошибочно предполагаешь, что поле мыслей это запах, который должны ощущать те, кто находится рядом. Но я представлю тебе поле мыслей, как сигнал, который незримо идет в пространство. На многие тысячи километров. Но получают этот сигнал лишь те, кто настроен на твою волну. Твоя врожденная бесстрастность аккумулировала мощную энергию, с помощью которой твой сигнал обладает способностью подавлять другие сигналы. И человек, настроенный с тобой на одну волну, полностью подчиняется этим сигналам. Пока ты была нейтральна, это было выгодно, так, как этот сигнал, хоть и был мощным, он лишь уравновешивающее действовал на психику других. А сейчас – все твои иллюзии исполняются. Если бы я позволил тебе дальше существовать в придуманном тобою мире покоя и безразличия, назавтра его уже могло бы не существовать – с тобой случилось бы несчастье.

Недавно, после ухода матери, ты стала создавать очень мощное негативное поле. С одной стороны это хорошо – я тебя сразу обнаружил в общем поле по частотам излучения. А с другой стороны… Хорошо, что я успел. Мне нужно было тебя остановить и вовлечь в программу. Но теперь все хорошо, я держу тебя под контролем. Я знаю, что делать с тобой.

–Забавно. – хмыкнула я.

– У человека должно быть не засоренное, чистое сознание, не задетое социумом для того, чтобы он смог пройти программу развития. Он должен быть отделен от всего, что его окружает. Отстранен, как ты. Некоторые проходят программу по этапам, повторяя пройденные пути, лишь бы достичь просто того состояния, в котором ты уже пребываешь. Многие люди, не знающие ничего о программе ОММ, пытаются самостоятельно достичь отсутствия страстей. Медитациями, мантрами, чтением различных учений, они находятся в постоянном поиске нити, по которой они смогут придти к состоянию внутренней тишины, которое в тебе присутствует изначально. И я не могу так просто позволить тебе дальше быть пешкой, как ты говоришь.

Я внимательно слушала, склонив голову набок.

–Да, очень забавно.– ответила я тихо.– Сюжет таков: ты, значит, герой-освободитель…А я что-то вроде отрицательного элемента общества. И для того, чтобы я не причиняла никому вреда, мне нужно пройти…

В этот момент в дверь постучали. Зеро-Зет смотрел на дверь прозрачным взглядом.

–Пришла твоя мать. – определил он.

–Ну, пойду открывать.– не без ехидства заметила я.

Я прошла в коридор и впустила маму в квартиру.

–У меня гости. – предупредила я, и скрестила руки на груди.– кстати, очень интересный молодой человек. Тебе понравится. Вы с ним прямо два сапога, обувь…

Мама вошла в комнату. Она бросила взгляд на диван, где сидел Зеро-Зет и повернулась ко мне:

–Я только на минуту. Где у нас лежала сода? У меня вся вышла.

–На кухне.– я провела маму на кухню, взяв ее под локоток.

–Ну, как тебе мой гость? – спросила я, на цыпочках подтягиваясь за пачкой соды, которая лежала на верхней полке шкафа.

–Довольно симпатичный молодой человек.– заметила мама. Я оторопело повернулась к ней.

–Ты его видишь?– уточнила я.

–Конечно, вижу.– негромко ответила мама. – очень отчетливо. А ты что, его не видишь, что ли?

Я прислонилась задницей к столу, чтобы не мучить ослабевшие ноги.

–Это какой-то кошмар.– пробормотала я, закатывая глаза. –Мам… А ты не хочешь с ним побеседовать? Я думаю, тебе понравится.. Он летает по комнате и умеет телепортироваться.

– Симпатичный молодой человек – добавила мама.

– Этот… молодой человек спасает мир от влияния социальной среды. И от меня тоже.

– И каким образом он его спасает?– поинтересовалась мама рассеянно, по ходу разговора отсыпая себе в баночку еще немного кофе и выглядывая, на что бы меня еще ограбить. Я небрежно махнула ладошкой и говорила специально громко, чтобы Зеро-Зет тоже слышал:

– Он мир спасает от меня. Механическим путем воздействия каких-то лучей на мозг. Вот, проник ко мне в квартиру, для того, чтобы сказать мне, что я влияю на людей плохо и толкаю их к суициду, но теперь я под контролем и мое сознание полностью готово к метаморфозе. Там у них уже целая организация, меня туда пытаются вовлечь.

–А другим путем он не мог за тобой ухаживать?– спросила мама с ухмылкой. – Знаешь, я думаю, я с ним в другой раз побеседую. Уверена, что он вернется и неоднократно.

–Ты неправильно думаешь. – ответила я решительно.– Со вчерашнего дня творится какой-то абсурд. И даже ты в нем участвуешь. Бредятина!

–А что, ты считаешь, что это нереально – воздействовать на мозг механическим способом? – безапелляционно заметила мама. – Ты живешь в миллениуме! А ведешь себя так, как будто бежала из каменного века.

Я махнула рукой, понимая, что доводов больше нет.

–Ладно, закрыли тему. Я знаю, что ты мне расскажешь по тому поводу. Длинную лекцию об относительности реальности, поле любви и все такое…

Мама лишь пожала плечами в ответ. Она сама достала соду с полки, посоветовала мне не быть критичной и раскрывать сознание для новых ощущений, попрощалась с Зеро-Зет и ушла. Стало совсем тихо.

Когда я закрыла за ней дверь и вернулась в комнату, Зеро-Зет сразил меня словами:

–Твои размышления о разговоре с ней мешали вести беседу. Мне пришлось вызвать ее сюда для того, чтобы ты успокоилась и приняла меня. Я вижу, что замужество матери сильно пошатнуло тебя. Ты стала жестче, и закрываешься и мне трудно с тобой говорить. У меня не так много времени, в самом деле.

–Да?– голос у меня стал необыкновенно гадким.– А если я предположу, что и она мне мерещится?

–Тогда ты тоже потратишь много времени на то чтобы разобраться, что тебе мерещится, а что нет. Это вредно повлияет на развитие событий. Возможно, ты сочинишь себе психическую болезнь и ляжешь в клинику и уложишь еще несколько сотен тысяч людей туда же. И даже не обратишь внимания на экстренный выпуск новостей, в котором сообщат, что странный вирус поражает мозг людей, делая их агрессивными или апатичными. В худшем случае это может привести к суициду или действительному сумасшествию. Если только ты сама не выберешь это. Сознательно. Ты же понимаешь и знаешь, что я – не галлюцинация. Ну что, продолжаем разговор?

–Продолжаем.– вздохнула я.– Ты вполне убедительно доказал мне, что реален… я не могу спорить. Можешь говорить дальше.

Зеро-Зет смотрел на меня несколько мгновений, словно оценивая взглядом, сколько я еще смогу выдержать. Затем улыбнулся.

У него была необычная улыбка. Глаза у него переполнились вдруг такой любовью, что это было страшно. Я никогда не видела, чтоб человек так выставлял свои эмоции напоказ.И все же я никогда не встречала улыбки более искренней. Это было очень красиво и я улыбнулась вслед за ним. И с этого момента между нами установилось понимание. Потому, что я сразу и бесповоротно поняла, что человек с такой улыбкой не сделает ничего плохого ни мне, ни всей планете.

–Так ты говоришь, я готова к этой программе?– я продолжала улыбаться, но улыбка тут же сошла с его лица и мне тоже стало тревожно.

–Да, ты готова. Твое сознание абстрагировано от всего, что происходит. Несмотря даже не твою депрессию, у тебя по прежнему очень большой уровень приятия реальности такой, как она есть.

–Да, это так.– ответила я с гордостью за себя. – Да, я вот такая.

– Нам нужно торопиться. Когда-нибудь родится новое общество.– сказал Зеро-Зет. – придет время, когда все люди перестанут беспокоиться. Они позволят новой реальности войти в их жизнь и это произойдет. Тогда время примет совершенно иную форму. Будет другая жизнь на земле. Человек поймет, кто он есть. Но сейчас люди напрочь зашорены собственными негативными и обманно-позитивными установками. Пока существует социум,который внедряет эти установки, глобальной метаморфозы не случится. Поэтому все, кто проходит нашу программу- с первой позиции и на более совершенных – все мы заняты поисками новых людей. Это первое условие, с которым человек вступает в новую жизнь. Я поставил задачу для себя – пока жив, я привлекаю людей в программу. Я ищу тех, чье сознание готово, и ставлю их перед фактом, что надо пройти программу метаморфозы. Человек подготовленный принимает все нормально и тем самым программа ему не вредит. Я не могу воздействовать на мозг человека, пока тот не готов.

–Ну это мне понятно. В вспаханную почву кидаешь семена свои…– перебила я его.– Ладно. А как ты их находишь? Вернее – нас?

–На позиции Джи у человека открывается способность диагностировать сознание другого человека. Не раньше. Поэтому все, кто уже достиг этой позиции, заняты тем же, что и я. В данный момент три тысячи человек на всем земном шаре уже достигли этой позиции. Они – диагностики. Они проникают в сознание каждого встречного человека, и когда они находят того, чье сознание более или менее не засорено и готово к метаморфозе, они подводят его к факту существования ОММ. Сначала они подводят его к факту существования других реальностей, удивляя его нелогичными событиями, так, как я подвел тебя. Это называют аномальными явлениями. Если человек удержит относительное душевное равновесие и не разрушит первого контакта изумлением, он готов приступить к обучению. Мне пришлось шокировать тебя для того, чтоб окончательно измерить твою способность воспринимать реальность. У тебя наименьший уровень сопротивляемости, ты почти не привязана ни к чему на этой земле. Даже сейчас относишься ко всему спокойно. Все твои эмоции свободны. Духовный уровень высок. Удивительная способность оставаться морально чистой.

Я вздохнула. Что ж поделать, я такая.

–Странно.– заметила я многозначительно.– Мне как раз показалось, что я не готова. Спорю тут с тобой вместо того, чтобы захлопать в ладоши и завопить- «Давай спасать мир, это так здорово»…Другой бы на моем месте был более ответственным.

–Это нормальная реакция здорового человека-пешки. – отозвался Зеро-Зет.– Она у тебя должна быть. Тебе ее привили с рождения. Дело не в ней, а в твоей личной способности так же легко отказаться от этой реальности, с какой ты принимаешь ее. Ты можешь.

–Да, могу… Не сразу, конечно же, но могу. – разоткровенничалась я.-Что поделать – дела мира сего меня никогда особенно не трогали за душу… так же, в принципе, как и той перспективы, которую ты выдвигаешь. Всякие эксперименты с моим мозгом… Я тоже научусь летать?

Мое нездоровое любопытство, видимо, развеселило его, он снова улыбнулся той же красивой «настоящей» улыбкой.

–Ты еще и не тому научишься.

– Здорово! Было бы интересно летать на работу вместо того, чтобы тратить средства на общестенный транспорт. Прямо представляю себе лица коллег, когда я влетаю на третий этаж через окно. Слушай, даже обувь можно не покупать!

–Важно не это. Важно создание нового общества. Нового, свободного человека.– ответил Зеро-Зет очень серьезно, не обращая внимания на мою иронию.

Меня уже увлекли другие мысли. Я задумалась.

–Позиция Джи… Что-то не помню я английского алфавита. Кажется, это похоже на армию. Сначала ты простой рядовой.. а дальше, как карты лягут. Я согласна. Как я чувствую на данный момент, единственный способ не сойти с ума это притвориться, что все настоящее и посмотреть, что будет дальше.

Вот такой был разговор в моем собственном доме, на седьмом этаже, двадцатого марта 2006 года. Продолжался он долго, но суть не в этом. Когда часы на телефонном определителе сказали женским голосом, что уже полночь, мне показалось, в этом голосе слышится досада на то, что мы до сих пор не спим. Я доложила Зеро-Зет, что мне, как нормальной девушке – пешке, следует поспать перед рабочим днем, а завтра я проснусь и мы продолжим нашу беседу. Я постелю ему на диване. Я рада, что наконец мне стало кое-что ясно о системе мироздания, и завтра буду рада услышать что-нибудь новое. Чувствую, это интересный процесс.

Зеро-Зет сказал мне, что он вообще не спит, чем меня удивил. Он объяснил, что с позиции Зет тело становится не совсем физическим. Оно присутствует, как видимость, но процессы, которые им управляют, другие. Это уже не плоть, а видимое воплощение высшей духовной сущности индивидуума.

Здесь я решила больше ничего не слушать и попрощалась со своим собеседником. Может, он и не нуждался в снах, но мне следовало переварить полученную информацию.

Перед тем, как заснуть, я поздравила себя с тем, что диагноз отменяется – моя психика в полном порядке. Я даже согласна сменить род деятельности. В конце концов, делать рекламу и спасать мир – не знаю, что от чего отличается. И то, и то – работа, которую нужно сначала изучать, а потом работать в ней.

Будильник разбудил меня. Открыла глаза и лежала в тишине. Подозрительно тихо было в квартире. Я вылезла из постели и направилась в другую комнату, посмотреть, происходит ли там что-нибудь.

Комната была пуста. Я прошла на кухню, заглянула в ванную, в туалет. Мой вечерний гость испарился. Я опустилась на диван и сложила руки на коленях.

Ну вот. А так хорошо все начиналось.

Собравшись на работу, я покинула свое обиталище и прибыла в агентство, пребывая в привычном для меня состоянии.

Мне никогда не нужно было проводить никакую обработку мозга для того, чтоб понять, что все вопросы решает не человек и даже не Высшая сила, а время, которое расставляет все так, что сначала бывает тяжело, а потом становится легко и наоборот. Потому, в случае безответности и беспросветности я просто отпускаю от себя ситуацию – что бы это ни было. Не знаю, живут ли так другие люди. Иногда мне кажется, что некоторые из них немного преувеличивают значение быта и всего, что с ним связано. Для меня жизнь всегда представлялась чем-то вроде игры, над которой можно лишь посмеяться и иногда чему-то ненадолго удивиться.

Я не думала про Зеро-Зет, не строила догадок и выводов. Я знала, что придет время, в котором все ответы будут даны сами собой. И делала привычное и излюбленное мной – с головой ушла в работу. Больше всего в мире люблю, когда никто не отвлекает и удается совершить что-то так идеально, как это никто прежде не совершал. Делать все практически на молекулярном уровне идеальности, вот мое хобби. И сегодня оно мне пригодится, потому, что из за всех событий дней минувших открытку я так и не закончила и нужно было сдать ее хотя бы к вечеру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.