# Станция Бякино – 4: Мутация

Юрий Выборнов

В четвёртой книге про зомби-апокалипсис читатели вновь окунутся в мир, охваченный эпидемией. Главные герои сталкиваются с новыми вызовами и опасностями, исследуя последствия катастрофы и пытаясь выжить в изменившемся мире.

## Пролог

Описанные в книге люди, события и обстоятельства вымышлены. У героев и героинь серии «Вселенная "Станция Бякино"» нет прототипов в реальном мире. Все названия населенных пунктов и железнодорожных станций выдуманы, и всякое сходство с действительностью случайно.

Высказывания и мнения героев и героинь не выражают позицию автора, не являются его прямой речью и служат исключительно для создания художественно убедительных образов.

Новые истории и короткие рассказы в сообществе Юрия Выборнова «Фантастика | Рассказы выживших бродяг».

## Глава 1

Снег растаял быстро. Всего за неделю его смыло дождем, а еще через пару дней из-за туч вышло жаркое солнце. Все ждали весны, словно праздника. Выжившие бродяги поснимали куртки и шапки, свитера и теплые подштанники. Радовались ослепительным лучам солнца, сидя на железных рельсах, запрокинув головы назад и щуря глаза. Воздух наполнился свежестью и ароматом первых цветов. Теплый ветерок приятно обдувал их тощие от постоянного недоедания тела.

***

Серёжа открыл настежь дверь станции и подпёр её обломком старого красного кирпича. Близнецы, намотав на швабры плотные тряпки, окуная то и дело в вёдра с холодной колодезной водой, с усердием натирали бетонные полы. Маша стояла возле печи, что-то помешивала в кастрюле большой ложкой с длинной ручкой, сыпала соль и пробовала бульон на вкус.

Серёжа махал на перроне метлой, приводя в порядок бетонные плиты от бумажного и пластикового мусора, окурков и стеклянных осколков, появившихся из-под талого снега.

С боку станции из леса выбежала Катя с испуганным выражением лица и, задыхаясь, не могла произнести ни слова. Смотритель спокойным движением взял ее под руку и проводил на станцию.

– Что случилось, дорогая? – быстрым шагом подошла к девушке Маша. – Присядь на лавку, сейчас налью воды.

Катя замотала в ответ головой и, немного отдышавшись, сказала:

– Он там…

– Кто? – удивился Серёжа.

– Мужик, – продолжила Катя, взяла из рук Маши стакан с водой и жадно выпила его залпом. – Мы с сестрой собрались идти собирать еловые почки для чая, а тут он. Стоит на коленях в дальнем углу нашего лагеря и копошится в земле. Здоровый такой, я чуть штаны не намочила от неожиданности.

– Хмм… Он вас видел? – уточнил Серёжа.

– Не думаю, – вытерла рот рукой девушка и, немного подумав, добавила: – Желание завизжать, конечно, было, но мы сдержались. Отошли потихоньку. Я заперла Аньку в доме, а сама пулей сюда. Так безопасней будет, у нее же нога всё ещё ноет, хромает бедняжка.

Сашка, услышав это, бросил швабру, та упала на пол с характерным шумом удара черенка о бетон. Толкнул брата плечом в плечо и подошёл к лавке.

– Сереж, отпусти нас минут на десять, – промычал Сашка, поняв, в чем дело. – Надо проверить, что там за гость нарисовался.

Серёжа ничего братьям не ответил и, почесав небритую щёку, задал девушке ещё один вопрос:

– С оружием?

– Что, прости?

– Ну, мужик тот с оружием был?

– Знаешь, не заметила… Черт, как же это я. Рюкзак был, точно. Большой такой, к дереву прислонённый. А вот оружие не помню. Он что-то копал маленькой лопаткой с короткой ручкой, как у военных.

– Ну так что, мы сходим? – перебил девушку Сашка.

– Ваши автоматы в лагере, – ответил молодой смотритель. – Незнакомец может быть опасен.

– Да мы его швабрами прогоним, – поддержал брата Пашка. – Будет знать, как наших подруг пугать.

Катя встала и, крепко обняв Сашку, уткнулась лбом ему в грудь.

Смотритель станции зашел в свою каморку и тут же вышел из нее с ружьем в руках.

– Идем вместе, – принял решение Сергей. – Я возьму его на прицел, а вы заберете оружие, если такое имеется.

– А я? Я с вами! – всплеснула руками Маша. – Вот только патроны к ПМ сейчас найду.

Девушка убежала в каморку и, бубня себе что-то под нос, принялась искать патроны к пистолету.

– Ма-а-а-ша! – повышенным тоном произнес Серёжа. – Ты остаёшься здесь, и это не обсуждается! Бориса Валентиновича нет, и ты будешь в моё отсутствие за главную. – Парень нахмурил лицо и с раздражением добавил: – Скажи мне, пожалуйста, как давно твоё оружие разряжено? И почему патроны не хранятся в положенном месте?

Девушка высунула голову в дверной проем, грустно посмотрела на мужа и с печалью промолчала.

***

Мужчины подошли к лагерю и перелезли через деревянные слеги забора. Катя шла сзади, вопреки Сережиному приказу оставаться на станции вместе с Машей.

– В какой части периметра тот мужик? – стараясь как можно тише, спросил молодой человек.

– Там, – девушка показала рукой на дальний левый угол огороженной территории.

Сергей снял с плеча ружьё и перевёл флажок предохранителя в боевое положение. Мужчины шли тихо, мягко наступая на прошлогоднюю листву, стараясь не шуметь и не спугнуть нарушителя границ.

В углу лагеря действительно был человек. Мужчина сгрёб всю листву и сухие ветки с могилы Ю, окопал вокруг землю, придав ей вид грядки, и врыл деревянный, покрытый несколькими слоями лака крест. Теперь же он сидел на земле, уперевшись спиной в сосну, пил горячий чай из термоса и задумчиво смотрел на несколько фиолетовых цветков, прикопанных вместе с корнями у основания креста.

– Лопата? – Серёжа опустил оружие и повернулся к братьям. – Это же Антон. Живой! Я знал, что с тобой ничего не случится!

Опытный выживший услышал голоса, встал и, увидев старых друзей, широко улыбнулся, не скрывая свою радость от встречи.

***

Борис Валентинович шел вдоль железной дороги и пытался вспомнить, как далеко от станции Бякино находилось мертвое тело отца Даши. Девочка шла позади и смотрела на рюкзак на спине наставника.

– Я обещал похоронить отца, как только растает снег, – нарушил тишину мужчина. – Свое слово всегда держу, но тебе не стоит его таким видеть. Труп наверняка в ужасном состоянии. Снег растаял, и от плюсовой температуры тело, вне всякого сомнения, начало разлагаться. Его могли и вовсе сожрать дикие звери или зомби-псы, например. Уверена, что не хочешь вернуться? Обещаю сделать всё как надо.

– Я должна закаляться, дядя Боря, ты сам мне много раз говорил, – ответила без видимых эмоций девочка. – Мне необходимо через это пройти, я думаю, что надо. Это сделает меня сильней. И потом, разве может быть мертвый покойник страшнее живого?

Борис Валентинович улыбнулся и поправил лямки рюкзака на своих плечах.

– Кажется, уже рядом. Он должен быть где-то здесь.

Напарники прошли еще пару минут. Борис остановился и посмотрел вдаль, прикрыв глаза от солнца сверху ладонью.

– Так, короче, – развернулся мужчина к девочке. – Я что-то увидел. Вероятно, это он. Готова? Если что, говори, и мы тут же уйдем.

– Поняла, – тихо ответила Дарья.

Напарники двинулись дальше и подошли к смердящему, покрытому жирными мухами трупу. Мухи противно жужжали, взлетали и приземлялись на другой участок мертвого тела. Борис снял рюкзак, достал из него и повязал на лицо девочки старую, но выстиранную майку, дабы закрыть нос и рот от неприятных зловоний. Затем повторил ту же процедуру и завязал себе лицо отрезком желтой от времени марли. Надел на глаза старые пластиковые лыжные очки и на руки резиновые перчатки. Даша сняла с плеча штыковую лопату и передала мужчине. Борис Валентинович хотел нести ее сам, девочка настояла и почти силой забрала инструмент на станции.

Даша набралась смелости и посмотрела на труп отца.

– Ну как? – через какое-то время спросил Борис.

– Нормально, – спокойным голосом ответила Даша.

Наставник отошел от рельс на несколько шагов, где заканчивалась отсыпка гравием и начиналась мягкая земля. По привычке хотел поплевать на ладони для лучшего сцепления с деревянным черенком лопаты, вспомнил, что в перчатках, и непроизвольно улыбнулся.

Борис копал яму, еле слышно кряхтя и тяжело вздыхая. Земля была мягкой только на глубину полотна лопаты. Дальше шел суглинок, а после и вовсе слой коричневой глины. Наставник сильно устал и вылез попить воды. Даша спрыгнула в яму, продолжила ковырять прилипающую к лопате глиняную породу.

– Брось, мозоли натрешь, – произнес сидящий на рельсах мужчина и глотнул воду из пластиковой бутылки. – Кожа у тебя на ручках нежная. Не для таких работ. Сейчас переведу дух и продолжу.

Но девочка не успокаивалась. Даша втыкала лопату в пластичную породу и понемногу вытаскивала ее наверх.

– Дядя Боря! – радостно взвизгнула девочка. – Нам повезло! Я пробила глину, дальше идет песочек.

Борис встал, забрал у напарницы инструмент и закончил работу.

Труп Борис Валентинович стащил в могилу за ботинки. Даша отвернулась, решив пропустить этот момент. Напарник закидал грунт обратно в яму и прихлопал по краям получившийся холмик. Снял перчатки, марлю и очки, бросил на землю и поджег бензиновой зажигалкой. Затем развязал повязку из майки с Дашиного лица и так же бросил в огонь.

– Держи, – Борис протянул зажигалку с орлом на корпусе.

– Зачем это? – пожала плечами девочка.

– Эта вещь твоего отца, – объяснил наставник. – Она была при нём в тот день. На память, бери. Зажигалка теперь твоя.

***

Антон Лопатин сидел на диване в комнате отдыха и по очереди смотрел на присутствующих, не задерживая надолго взгляд на ком-то одном. Девушки стояли в стороне, немного опасаясь нового знакомого. Братья рубили дрова и разжигали огонь в камине. Днём в доме не было холодно, и очаг разжигали редко. Еду обычно готовили на костре у входа в специально отведенном под это дело месте. Но сегодня в доме гость, и Серёжа распорядился приготовить праздничный ужин прямо в комнате.

– Спасибо, что похоронили ее в периметре лагеря, – тихо произнес Антон.

– Она была членом нашей семьи, – ответил Серёжа. – Мы не могли поступить иначе.

Катя потихонечку, стараясь не привлекать к себе внимание, подошла к Сашке и шепнула ему на ухо:

– О ком это они?

– О Ю… С нами была девушка. Она погибла при защите лагеря. Я потом тебе расскажу.

Лопата достал из рюкзака термос и разлил остатки чая в две кружки.

– Помянем? – Антон протянул одну из кружек смотрителю. – Он с крепким алкоголем. Вкус странный, на любителя, но иногда себе позволяю.

Сережа молча взял кружку, встал и разом выпил содержимое. Антон также встал и повторил за Сергеем. Мужчины резко выдохнули и сели на место.

– Вот уж действительно на любителя, – кашлянул в кулак Серёжа.

– А чья там вторая могила рядом? – поинтересовался через какое-то время опытный выживший. – Кто-то еще умер?

– Николай Николаевич, – грустным голосом ответил молодой смотритель. – Ты видел его, когда был в последний раз. Веселый дед, жаль его. Мы ничего не смогли сделать. Эту зиму он не пережил.

– А от чего? Тут вроде с зомби тишина.

– Да кто его знает, – с досадой ответил парень. – Понимаешь, Антон, среди нас ведь нет медиков. Никник переночевал на станции пару ночей, играл в домино с пришедшими на ночлег бродягами, а потом слёг. В буквальном смысле… Поднялась температура, слабость во всём теле, кашель с мокротой, потливость, озноб, боль в груди и одышка. Я выделил ему двойной паёк, но дед ничего не ел. Кормили насильно, однако всё напрасно. Его моментально рвало. Пытались сбить жар таблетками, всю дежурную аптечку Николаю скормили. Дед таял на глазах и в один из дней не проснулся. Умер во сне, бедолага. Вот на этом самом диване.

Сережа показал глазами на соседний диван, стоящий у входа. Мужчины замолчали, слушали треск дров и смотрели в одну точку.

– Я вспоминаю ее каждый день, – произнес вдруг Антон. – Ложусь спать, закрываю глаза, и ее образ сам появляется в голове.

– Говорят, время лечит, – ответил Серёжа.

– Мне не дает покоя одна мысль, братка, – продолжил Лопата, поглаживая рыжую бороду. – Мог ли я ее тогда спасти? Выйди я чуть раньше из укрытия… Может, был бы шанс? Почему я не рискнул? Всегда рискую, а тут будто в ступоре. Ммм? Хочу знать твое мнение, только на чистоту, как есть, так и скажи. Я выдержу…

Серёжа немного занервничал, лицо его скривилось от нежелания отвечать на неудобные вопросы.

– Если хочешь знать мое мнение, – начал смотритель станции. – В общем, я думаю, ты бы лежал сейчас рядом с Ю. Хотя нет… Не так… Мы бы сейчас все лежали и гнили возле клуба. Никто бы нас не похоронил. Преимущество было на их стороне. Дробовик заряжен патронами с дробью, и стрелять в того подонка, приставившего нож к горлу девушки, ты не мог. Обязательно бы ее задел.

– Ну и что! – Вскочил Антон. – Пусть так! Пускай я бы умер, пусть она была бы ранена… Но жива! Понимаешь, Серёжа, жива.

– Коли пошло на то, – перебил Сергей, – то в смерти Ю виноваты все мы, а всех больше я. Именно я организовывал оборону и проворонил слежку за нами. Я приказал ей залечь на той полуразрушенной крыше столовой и совершенно не подумал убрать приставленную лестницу. Ну и в конце концов, мы тоже не вышли до последнего. Мы не солдаты, Антон, просто пытаемся всеми силами выжить.

Мужчины вновь замолчали. Катя и Аня поставили на огонь кастрюльку с водой, сели на корточки и подкидывали тоненькие щепки. Аня, почувствовав боль в голени, встала и принялась расхаживать ногу.

– Я поживу у вас, ладно? – неожиданно спросил Антон. – Недолго. Еда у меня есть, просто нужно отдохнуть в безопасности и привести в порядок мысли.

– Наш дом – твой дом, – ответил Сергей. – Располагайся на диване Николая Николаевича. Попросим братьев истопить печь в бане и принести воды. Думаю, девушки будут не против нового соседа?

– Мы не против добрых людей, Серёжа, – повернула голову Катя.

***

– Куда мы идем, дядя Боря? – спросила девочка наставника. – Почему свернули с железной дороги? Разве мы не возвращаемся на станцию?

Мужчина шел впереди и раздвигал ветви деревьев руками.

– Аккуратно, зазеваешься, и ветка может хлестануть по лицу. Не отставай, – ответил Борис Валентинович. – Ты ведь не устала?

– Нет, – ответила девочка и ускорила шаг.

– Вот и славно. До вечера времени еще много, и я решил не тратить его напрасно.

– Как это?

– Тут проход должен быть в одну деревню, – продолжил Борис. – Рёмино называется. Хочу посмотреть на нее. Николай Николаевич говорил, зомби там нет, а это значит, ресурсов в домах тоже нет. К гадалке не ходи, всё вычистили бродяги. Просто хочу посмотреть, никогда там не был. Нужно знать все поселения в округе.

– Ясно.

– Не бойся, если что, у меня автомат и несколько магазинов к нему.

– Я знаю, дядя Боря, ты учил меня их заряжать, – ответила девочка.

Даша устала и никак не хотела это показывать. Девочка решила для себя, что бы ни случилось, будет делать так, как говорит Борис. Она видела в нем защиту, опору и шанс на завтрашний день. Никак не хотела подвести или показаться неблагодарной. А еще Борис Валентинович ее каждый день кормил, и Дарья чувствовала себя обязанной, хоть мужчина даже не заикался об этом.

– Лес кончается, – не оборачиваясь, сказал наставник. – Будь начеку и сообщай мне обо всех странностях, которые заметишь.

Напарники вышли на опушку. Перед ними находилось небольшое поле, так же, как и возле Бякино, поросшее молодыми березками.

– Я думал, деревня дальше, судя по карте, – задумался мужчина. – Хмм… Всё ясно, мы срезали чуть-чуть путь. Если идти со стороны станции, дорога будет длиннее. Даша, оставь лопату тут. Заберём на обратном пути.

– Можно я с ней пойду? Мне так спокойней. Оружия ведь никакого нет. Свой охотничий нож я оставила в столе на станции.

Мужчина двинулся вперед, и девочка последовала за ним.

Деревня Рёмино была еще меньше других. С десяток покосившихся домов в один ряд. Старые ржавые крыши и трухлявые, местами упавшие заборы. Еще до эпидемии в ней жили одни старики, а половина домов и вовсе пустовала.

– Видишь что-нибудь? – спросил Борис Валентинович напарницу.

– Вроде нет никого, – ответила девочка.

– Даша, – перешёл на шёпот Борис Валентинович. – Ничего не слышишь? Прислушайся.

Борис передёрнул затвор автомата и снял с предохранителя.

– Вроде нет, – пожала плечами девочка. – А что там?

Со стороны деревенских домов доносилось еле слышное хрюканье. Звук постепенно усиливался, и, казалось, его источник приближался к напарникам.

– Теперь слышу, – занервничала Даша. – Это что, свинья? Но как?

– Скорей всего, это кабан, – Борис снял со спины рюкзак и поставил на землю. – А может, и не один. Завали мы такого, мяса хватит всем на длительное время. Можно и впрок насушить. Ты, Даш, сможешь вернуться на станцию одна? Позови близнецов, один не дотащу.

– Я тебя тут не оставлю, – возразила девочка.

Хрюканье, то и дело переходящее в визг, становилось всё громче и громче.

– Голодные, – продолжил наставник. – На огороды вышли. Старую картошку в земле рылом ищут или еще какие овощи. Девочка моя, я не охотник, но знаю, что кабаны мало чувствительны к боли и могут запросто атаковать раненые. Автоматная пуля не имеет останавливающего действия и ранит зверя навылет. Тебе лучше уйти подальше. Я рискну, просто не могу себе позволить не рисковать. Дорогое это сейчас удовольствие.

Из крайнего дома выскочила здоровая кабаниха с выводком поросят. Увидев людей, громко фыркнула несколько раз, взревела и бросилась убегать. Наставник встал на одно колено, поднял автомат на уровень плеч и, прицелившись, приготовился нажать спусковой крючок.

Даша заплакала, прыгнула на спину мужчины и попыталась его повалить на землю, вцепившись руками за шею.

## Глава 2

Вечер, лагерь выживших.

Антон Лопатин прошел в комнату отдыха, вытирая по пути мокрые рыжие волосы на голове и бороду чистым махровым полотенцем.

– Ну как банька? – спросил Серёжа.

– Это лучшее, что со мной происходило за последнее время, – радостно ответил опытный выживший. – Спасибо за чистую майку, штаны и белье.

– Это братьев, они не против, – Серёжа воткнул нож в жестяную банку и только после этого увидел на ней язычок для открывания.

– Я верну, вот только свои выстираю, – Антон присел на диван. – Сегодня уже неохота.

– Трусы можешь не отдавать, – ухмыльнулся Сашка. – Считай, это подарок.

Опытный выживший улыбнулся в ответ.

На круглом столе расставлены тарелки с варёным рисом. По центру на блюдцах открытые банки с консервированной рыбой, фасолью, горохом и кукурузой. Рядом банка томатной пасты, сахарница и керамическая солонка. В котелке на огне варился заяц, попавший в силки, установленные еще Николаем Николаевичем. После его смерти и до вчерашнего дня их никто не проверял, так как срабатывали они очень редко. Близнецы случайно наткнулись на еще свежую тушку в ловушке.

– Ждем Машу и Бориса Валентиновича, – проинформировал друзей Серёжа. – Я попросил Костика присмотреть за убежищем.

– Костик? – удивлённым голосом переспросил Лопата.

– Угу, наш торговец. Я расскажу тебе позже.

– Собственный барыга, круто живете, ребята.

***

Борис встал вместе с повисшей на его спине девочкой. Мужчина крутил телом, пытался сбросить с себя девочку, но ничего не выходило.

– Даша, что с тобой? – в недоумении спросил наставник.

Мужчина бросил автомат на землю, нарочно упал на траву на бок, перевернулся и оказался сверху напарницы. Борис взял ее руки в свои и прижал к земле.

– Что происходит? Ммм? Отвечай!

– Нельзя, ее нельзя убивать, – отдышавшись, ответила девочка. – Она с детками, так нельзя, понимаешь?

– Вот оно что, – Борис Валентинович отпустил руки, встал и принялся искать свое оружие. – Пожалела, значит.

Кабаний визг и хрюканье уже слышались где-то вдалеке из леса по ту сторону деревни.

Мужчина нашел автомат, сел на траву и принялся его рассматривать. Даша подошла, присела рядом и виновато посмотрела на наставника.

– Может, не кормить тебя с недельку? – тихим голосом с досадой произнес Борис. – Поймешь тогда, наконец, как живут сейчас люди. С первого дня эпидемии ты находишься под постоянной опекой. Сначала отец недоедал, отдавал тебе часть своей пайки и даже, подумать только, собаку твою кормил. Теперь у меня на содержании.

– Я не просила меня забирать, – с обидой ответила девочка и отвернулась от наставника, скрестив на груди ручки.

– Даша, девочка моя, пора уже взрослеть, – Борис поставил автомат на предохранитель и, встав, повесил на плечо. – Это мясо могло спасти чью-то жизнь. Мы могли питаться им приличное время. Обменять, в конце концов, на медицину или другие нужные ресурсы. Да те же патроны.

– Поросята не выжили бы без мамки, – пробубнила невнятно Дарья и уже чётче добавила: – Теперь ты на меня злишься?

– Идем домой, – Борис Валентинович подал руку девочке и помог встать. – Я не могу на тебя злиться, лишь хочу, чтобы ты понимала. Так, как раньше, уже не будет никогда. Будущее без возврата. Теперь закон один: выживает сильнейший, и если ты хочешь выжить, должна быть сильной. Не только физически, но и, прежде всего, духом.

– Мы не будем смотреть дома?

– Потом вернемся, настроение пропало, – Борис надел на спину рюкзак. – Голодные кабаны что-то унюхали в огороде. Попробуем отыскать.

***

За окном темнело. Друзья зажгли три толстых свечи и поставили в центр стола. Борис Валентинович смастерил их в консервных банках. Самоделки немного коптили, но уже не так, как предыдущие варианты, и это всех вполне устраивало. За столом уместились все: две сестры, два брата, Борис Валентинович с новой молодой напарницей, смотритель станции с супругой и Антон Лопатин.

– Ну что, – встал Сергей с железной кружкой чая в руках. – Давненько мы так не собирались, друзья.

Все вдруг замолчали и внимательно посмотрели на парня.

– Поздравляю вас с наступившей весной, – продолжил Сережа. – Мы пережили очередную зиму, и я бы сказал, по нынешним меркам очень неплохо. Всё это благодаря нашей дружбе, организованности и упорному труду. Ну и, конечно, щедрости Бориса Валентиновича. Его ресурсы здорово нас выручили, и мы это не забудем.

Серёжа на несколько секунд замолчал и, опустив взгляд, продолжил:

Правда, не всем удалось дожить до тепла. Николай Николаевич… Мы сделали для него всё, что могли. Сколько деду было лет? Никто не знает? Да и ладно, – Серёжа махнул свободной рукой.

– Эта зима принесла нам и новых друзей, – взгляд смотрителя упал на девушек. – Я рад, что вы сделали правильный выбор, только нужно было нам всё рассказать сразу.

– Антон, ты наш друг, оставайся в доме столько, сколько нужно. Мы рады тебе всегда.

Серёжа хотел ещё что-то сказать, передумал и сделал большой глоток уже не горячего чая с душистыми травами. Все остальные также одновременно отпили из своих кружек и принялись жевать варёный рис.

Друзья ели не спеша. Девушки ухаживали за братьями и пытались наложить им в тарелки вкусностей из жестяных банок. Те в ответ закрывали руками свои тарелки и заботливо предлагали свою долю. Лопата это услышал и достал из стоящего рядом на полу своего рюкзака еще две банки с консервацией:

– Ешьте, сегодня всем хватит!

Даша сидела молча и не притрагивалась к еде. Через какое-то время девочка встала, подошла к дивану, где сидел Лопатин, и принялась рассматривать лежащую на спинке винтовку.

– Нравится? – обратил внимание на девочку Антон.

– Угу, – промычала Даша. – А что это у нее сверху?

– Оптический прицел, – ответил Антон. – Это самозарядная снайперская винтовка. Ты что, никогда такую не видела?

Дарья помотала головой.

– Можешь подержать, – улыбнулся Лопата. – Только аккуратно.

Даша медленно взяла винтовку в руки и повертела перед собой.

– Ну как?

– Тяжелая.

– Есть такое дело, – ответил с набитым ртом Антон. – Больше четырёх килограммов весит.

Опытный выживший дожевал рис и обратился к смотрителю:

– Кстати, Серёжа, хочу оставить её вам. Устал повсюду с собой таскать, лишний вес, знаешь ли, сказывается уже на мне. Забрал винтовку Ю на память, чтобы рядом всегда была. Теперь понял, напрасно это всё. Только душу рвёт изо дня в день. Продать не могу. Много кто упрашивал и цену нормальную предлагали. Не могу, и всё тут. Пробовал учиться стрелять – не моё это. Неудобно, что ли, как-то. Оружие поддержки, как ни крути, с таким только в группе работать. Дробовик – вот это моя тема. Позволяет маневрировать в узких пространствах. Для одиночки самое то. Как выстрелил дробью почти не целясь, так у зомби половина башки отлетела.

– Ну хорошо, – ответил Серёжа. – Подумаем, как лучше ее применить. Даю слово, не продадим, даже если умрём с голоду. Кстати о голоде… Даша, ты почему ничего не ешь?

– Дядя Боря мне запретил питаться целую неделю, – язвительным тоном ответила девочка и положила винтовку на место.

Серёжа посмотрел на Бориса Валентиновича и с нетерпением ждал его реакции.

– Ничего я не запрещал, – поперхнувшись и немного закашлявшись, ответил мужчина. – Я сказал это в сердцах, на эмоциях. Очень жаль, юная леди, что ты этого не поняла.

– Всё я поняла, – Даша подошла к наставнику сзади и похлопала ладонью по спине. – Извини. Я оставила всех нас без ценного ресурса.

– Принято, – довольным голосом ответил Борис. – И да, может, всё так и должно было случиться? Возможно, твой поступок – моя удача? Лежал бы я сейчас на траве с переломанными костями. Так что давай, не дури. Садись за стол и ешь.

***

Друзья сидели в темноте при тусклом свете свечей и слушали историю опытного выжившего. Сережа попросил рассказать его, где бывал и какая ситуация в других поселениях. Борис Валентинович пересел со стула на диван, откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза. Катя, уступив место Борису, села на колени Сашки и легонько приобняла за шею.

– С каждым годом становится всё тяжелей и тяжелей, – сухо сказал Антон. – Ресурсы кончаются. Как вы знаете, магазины и склады давно опустошены. В частных домах рядом с большими трассами, да и не только, уже ничего съедобного либо ценного не найти. Да и у вас тут, как я посмотрю, всё вокруг облазили не по одному разу. Нормально сейчас живут те, кто скотину держит и огороды. Это только пока. Думаю, еще немного, и к ним придут. Люди напрочь звереют от голода.

Даша посмотрела на Бориса Валентиновича и тяжело вздохнула.

– К вам тоже придут, – продолжил свою мысль опытный бродяга. – Верней, к тем, кто плату берет за ночлег и торгует, не посмотрят даже на охрану.

– На станции Бякино брать нечего, – возразил Серёжа.

– Слушай, братка, я вашего Костика еще не видел, но если он занимается торговлей, то его обязательно попробуют вытрясти.

– Ну да, – ухмыльнулся молодой смотритель. – Из него вытрясешь. Кого хочешь вокруг пальца обведет.

Антон достал носовой платок и громко в него высморкался.

– Дело еще в том, Серёжа, что банды грабителей, которые вы видели до сих пор или слышали про них, это просто мелкие хулиганы по сравнению с теми, кто придет.

– Кого ты имеешь в виду? Расскажи.

Антон положил ногу на ногу, отклонился назад и продолжил свой рассказ:

– Этой зимой я много где побывал. Недавно, когда уже растаял снег, пришлось зайти и в город И.

Борис резко открыл глаза и перебил рассказчика:

– На проспекте Строителей был?

– Нет, – повернул голову Антон. – Это другая часть города, а что?

– Да нет, ничего, – Борис снова закрыл глаза и положил под затылок свои руки.

– Так вот, занесло меня туда не по собственной прихоти. Очередной заказ взял. Один торговец… Называю его торговцем, потому как продает он ресурсы со своей минимальной наценкой и на чужом горе не наживается, взвинчивая цены в несколько раз и скупая последние вещи голодных бродяг за копейки, как это делают барыги.

Главная цель заказа: добраться до города, найти по адресу дом, подняться в квартиру и убить в ней всех обращённых. Результат снять на камеру телефона. Его он мне дал с собой с полностью заряженным аккумулятором.

Борис Валентинович снова открыл глаза, в этот раз уже не перебивая.

– Я так понял, он там жил, и это его родственники, хотя… не факт. Вторая дополнительная и необязательная часть договора заключалась в том, чтобы в одной из комнат найти сейф с иностранным ружьем и патронами к нему. За это оружие шла отдельная плата, и вполне неплохая, я бы сказал. В общем, я такие заказы обычно не беру, чистое самоубийство туда идти. С торговцем мы приятельствуем, и другой работы в ближайшее время всё равно не предвиделось. Решил рискнуть, чем черт не шутит. Еще надеялся по квартирам полазить и еды какой-никакой раздобыть. Крупы там или макароны. У меня для этой цели и монтировка небольшая имеется.

Получил аванс, сделал в лесу схрон и выдвинулся в сторону города. До эпидемии в городе И я бывал несколько раз. По работе случалось приезжать. Центральные улицы мне известны, а вот окраины… Хорошо карту заказчик дал. Без нее объясняй не объясняй, всё равно не нашел бы нужный адрес.

О существовании нескольких группировок в городе я слышал от старых бродяг. На что надеялся? Не знаю… На русский авось, скорей всего.

– А много ли ты попросил за успокоение мертвечины? – поинтересовался вдруг Борис Валентинович.

– Много, Борис, – Антона раздражало такое перебивание, виду он не подал, лишь спокойным голосом добавил: – Цену я не назначал. Торговец предложил сам, и она оказалась куда больше, чем если бы я попросил.

Еще одна причина моего согласия – это зима. Зомби после зимних холодов еще не отошли, еле двигаются и предпочитают стоять в «спячке». Энергию берегут, что ли? Кто их разберёт? Если рядом пройдешь, то бросятся обязательно, а так – как в сонном царстве.

Крутил-вертел карту и решил заходить в город не с главной дороги и не с железнодорожного вокзала. Через реку махнуть… А что? На одном из участков, ровно там, где ближе всего к нужной мне улице, проходила через реку толстая труба. Уж не знаю, для чего она нужна, но проложена над водой на железных опорах. Самое интересное, рядом с ней железная дорожка из приваренных к уголкам прутьев. Не для простых граждан, скорей всего, для обслуживающих специалистов. На деле же опоры, каркас и «дорожка», конечно, местами сгнили от времени. Ржавая конструкция шаталась, и прутьев в нескольких местах не хватало. Добравшись до берега, план менять я не стал. Изначально думал вообще по самой трубе карабкаться. Она, в отличие от других железных элементов, выкрашена жёлтой краской и не имела следов ржавчины. Лишь нацарапанная, вероятно, гвоздём надпись ровно на середине трубы «Жанна + Сергей = любовь», сделанная когда-то давно влюблённой парочкой.

Аня встала, подошла к Пашке сзади и, немного нагнувшись, обняла, положив голову ему на плечо.

На окраине, как обычно бывает в таких городах, находился частный сектор, – продолжил Антон Лопатин свой рассказ. – Старые бревенчатые дома вперемешку с дорогими кирпичными коттеджами. Нужно было пройти несколько таких улиц, и я не знал, что меня там ждет.

В общем, дошел я до середины трубы, а сам всё в бинокль посматривал на тот берег. Тихо, даже странно, что тихо. Вот бродило бы там хоть парочка зомби, мне бы спокойней было. Или банда какая сидела у костра. А тут тишина… Даже птицы не летали. Полез дальше, рюкзак хоть я и порядком разгрузил в схроне в лесу, еду, воду и кое-что ценное всё равно с собой взял. На откуп, вдруг прокатит, коли местная группировка докопается. Оружие заряженное висело на груди, ноги дрожали в такт с шатающимися опорами, и руки бордовые от прикосновений к холодному железу начинали меня беспокоить. Угу, сверху кисти, как у покойника, а ладони красно-коричневые от ржавчины.

Добрался до берега и не мог решиться спрыгнуть вниз. Не нравилось мне это затишье. Долго всматривался в дома и, наконец, спустился.

Шел в горку по асфальтированной пешеходной дорожке, стараясь не шуметь и даже не топать. Слева и справа дорогу пересекали узкие улочки, каждый раз я высматривал в них людей или зомби и, никого не обнаружив, двигался дальше.

Пройдя примерно половину пути до автомобильной дороги, я решил отдохнуть. Снял со спины рюкзак и перекинул через деревянный сплошной забор. Вместо звука падения услышал чей-то голос:

– Ай!

Оторопев, я прижался спиной к зеленым доскам забора и крепко сжал в руках дробовик. В любой другой раз убежал бы, не задумываясь и не оборачиваясь. Сейчас же важна была моя ноша, да и, по правде сказать, «Ай!» этот был сказан как-то испуганно и старческим сиплым голосом.

«Ну и что я, с дедом что ли не справлюсь?» – подумал я.

Хотя, знаете, знавал я одного деда. Молодым фору даст. Короче, присел спиной к забору и смотрел вверх. Через короткий промежуток времени на верхней части ограждения появилась сначала одна волосатая рука, а затем и вторая. Я притих… Тут и голова показалась. Действительно дедушка. Седой, длинноволосый, с косматой бородой. На бомжа сильно похож. Увидел меня и назад дернулся. Спрятался, значит. Через минуту услышал:

– Проваливай, мне проблемы не нужны.

– Рюкзак верни, и больше меня не увидишь.

– Я его и не брал, – ответил дед. – Сам в меня запулил. Сижу в кустах, нужду справляю, а тут по башке как прилетит.

– Понятно, – ответил я. – Кидай обратно, да я пошел.

– Шутишь, что ли? У меня сил не хватит, годы уже не молодые. Лезь сюда и забирай.

Антон Лопатин посмотрел на слушателей и увидел, что все они внимательно смотрят ему в глаза.

– Что? – пожал плечами опытный выживший бродяга. – Ну да, как обычно, я сглупил. Не успел перевалиться через забор, как к моей голове приставили два пистолетных дула. Седобородых оказалось трое.

Антон заметил, как Сергей еле сдерживает улыбку, и с досадой добавил:

– Да-да, всё верно, дальше у меня потемнело в глазах. Можете смеяться, Антона Лопату вырубили бомжи.

## Глава 3

В зале ожидания станции Бякино царил полумрак. Лишь тусклый огонек свечи на столе в центре убежища освещал худощавые лица выживших бродяг. Люди набивали брюхо бесплатным дробленым горохом, который не стали варить, а просто-напросто залили водой. Отчего через некоторое время он набух и стал вполне себе мягким и пригодным к употреблению. Мужчины и женщины ели, громко чавкали и не смотрели друг на друга.

В задней части станции в своей комнате возле окошка, наполовину закрытого сверху матовым органическим стеклом, сидел на стуле Костик Хромой. Окно молодой торговец специально перенес. Соорудил его ниже, на уровне приставленного изнутри стола, дабы пришедшему в скупку бродяге приходилось невольно кланяться и изначально чувствовать себя некомфортно. Костик подсмотрел такое расположение на станции Ерёлино. Считал, это подавляет в выжившем желание торговаться и понижает и без того упавший дух. Трудно сказать, работало это или нет, но Хромой точно верил.

Снаружи возле окна, уперевшись ладонью в деревянную перегородку, стоял пожилой мужчина и ждал оценки содержимого своей ноши. Костик взял с тумбочки и поставил на стол зажженную длинную свечу в бронзовом подсвечнике и что-то рассматривал в коричневом льняном мешке.

– Опять всякий хлам несете, – с недовольным выражением лица сказал Костик. – Нет, это несерьезно. Только время мое тратишь.

– Но как же? – голос мужчины заметно задрожал. – За эти вещи на станции Гыркино мне неплохо заплатят.

– Ерунда… – махнул рукой Хромой. – Нам здесь такое без надобности. Неси куда хочешь, хоть в своё Гыркино, хоть еще дальше. Бешеной собаке семь вёрст не круг, а до него, напомни-ка мне, все сорок восемь километров? – Торговец демонстративно закрыл мешок и сунул его в окошко. – Шуруй, сейчас дверь открою.

– Погоди, – схватился за голову мужчина. – Куда я на ночь глядя пойду? Да и не под силу мне такие расстояния. Жрать хочу, третьи сутки ничего не ел. Живот к позвоночнику прилип.

– Ты мне это прекращай, слышишь, на жалость давить, – постучал указательным пальцем о деревянный стол торговец. – У меня таких, как ты, знаешь сколько за день? И всем нужно только одно, пожрать да побольше. Нет бы ценное чего принесли, так всякую хрень же таскаете. Ты бы еще мне бутылок пустых принес!

Мужчина с грустным лицом забрал свой мешок и повернулся к Костику спиной.

– Стой, – окликнул Костик мужичка. – Ты чего вместе со всеми горох не ешь? Бесплатный он, с общих запасов.

– Нет там больше ничего, – печально ответил пожилой бродяга. – Не стал брать, подумал, ты купишь мое добро.

– Ты вот жизнь прожил, четыре года от зомби с бандитами прятался по кустам да оврагам, а так и не понял, какой товар сейчас в ходу? Огнестрельное оружие и боеприпасы в разном состоянии; холодное оружие и топоры, военная экипировка; отдельно беру обувь в отличном состоянии, желательно новую; медицина очень востребована, антисептики разные, антибиотики и обезболивающие, короче, найдешь аптечку, тащи всю, тут разберемся, что к чему; сахар, соль, специи; черный чай, кофе и какао; крепкий алкоголь в любом количестве, желательно вообще спирт; бензин и солярку по обстоятельствам, буду поджигать и проверять. Недавно принес один, так топливо еле горит на тряпке; свечи, спички, сигареты, туалетная бумага; семена не все; книги, пока в цене энциклопедии. Ну и еда, естественно.

Мужчина почесал свой лоб и жалостливо посмотрел на Костика.

– Ладно уж, уболтал ты меня, – с громким звуком торговец поставил на стол жестяную банку старой кильки и протянул в окно пустую руку с расставленными в стороны пальцами. – Давай сюда свое барахло.

Мужчина обрадовался щедрости молодого человека и протянул мешок.

– Умеете, бедняжки, жалостливые чувства вызывать, добротой моей пользуетесь, – не успокаивался Хромой, взял мешок и бросил его в угол комнатки. – Снимай ботинки в придачу.

– Чего?

– Чего, чего? Оглох, что ли? Обувь, говорю, твою покупаю. Вот балда, я для кого список ценных вещей зачитывал? Твои вроде еще ничего, снимай давай, пока не передумал.

– Так как же? – Бродяга снял шапку и принялся мять ее в руках. – В чем же я буду ходить-то теперь? Босыми ногами далеко не протопаешь.

– Не переживай, снова тебе помогу, – улыбка расплылась на прыщавом лице Костика. – Такая уж у меня натура – всем помогать. Ничего не могу поделать, ночью не усну, коли днем никому не помог.

Молодой торговец нагнулся к полу, не вставая со стула, и поднял на стол пару пыльных заношенных до дыр тапок.

– Носи на здоровье и хорошим словом меня вспоминай!

Пожилой бродяга отдал свои ботинки, схватил банку консервов и сунул голые ступни ног в старые тапки. Большой палец правой ноги тут же высунулся наружу в одну из дыр и показал неприятный на вид, желтый и толстый ноготь.

***

Даша незаметно для всех прилегла на кровать Ани возле окна и со словами «я только на минуточку» моментально уснула. Чуть позже Аня это увидела и, подойдя к девочке, тихонько сняла с нее ботиночки и накрыла тонким покрывалом.

– Сегодня у нее насыщенный эмоциями день, – обратился к Ане Борис Валентинович. – Да и прошли немало, пусть отдохнет.

Аня кивнула в ответ и села на стул в ожидании продолжения рассказа опытного выжившего бродяги Антона Лопатина.

– Очнулся я в доме на самодельном лежаке, – продолжил свой рассказ Антон. – Кухня. Большая такая, размером с комнату, только узкая.

Вдоль левой стены расположен старый советский лакированный шкаф цвета дерева. Белый холодильник с темным жирным пятном на дверце в том месте, за которое она открывалась. На холодильнике маленький телевизор и квадратные часы на батарейке. Дальше газовая плита, не раз залитая супом или чем-то подобным, и тумба с мойкой из нержавейки. Столешница для готовки и подвесные ящики над ней. С потолка в центре кухни свисал на толстых синих проводах патрон с пыльной лампочкой.

Вдоль правой стены – лежанка, стол у окна и три стула рядом. На столе красивый электрический самовар, похоже, что из латуни, три потемневших от чая гранёных стакана с алюминиевыми ложками, сахарница и солонка.

От боли башка раскалывалась на части. Провел по затылку рукой и посмотрел на собственную кровь на ладони. Рюкзака моего не было и, конечно, дробовика. Вдруг я услышал голоса и тут же затих. Сделал вид, будто не проснулся еще. Ржавые петли деревянной двери скрипнули, и на кухню зашли трое. Тот самый седобородый и еще двое, разглядел их, щурясь сквозь ресницы.

Все трое грязные и, вероятней всего, последний раз мылись еще до начала зомби-эпидемии. Стойкий «аромат» дошел до носа и чуть не выдал мое пробуждение. Грязные, местами рваные джинсы. Вытянутые свитера и легкие тонкие пуховики с затертыми рукавами и засаленными карманами. Грязные длинные волосы и седые бороды с желтыми от сигарет усами. Мужики прошли в центр кухни, не обращая на меня никакого внимания, и уселись за столом. Один из них, тот, что со мной говорил у забора, достал из тряпочной сумки газету и расстелил на поверхности стола. Затем вынул из той же сумки три сушеной воблы и поделился с «коллегами». Они молча принялись отрывать им головы и чистить от чешуи и плавников. Я чуть не сблевал, рвотные позывы так и подкатывали к горлу, они жевали рыбу и время от времени, смакуя, обсасывали грязные пальцы рук, два из которых, указательный и средний, также пожелтели от табака.

– Так что с бродягой решил? – спросил один мужик. – Ты, Помидор, конечно, в авторитете, и твое слово – закон, но этот не похож на местного. Для городского он слишком чисто выглядит.

– Сам знаю, – рявкнул Помидор и смачно сплюнул на пол кухни.

– Может, его это… того? – поддержал разговор третий мужик, надел себе на шею воображаемую петлю из веревки и потянул ее вверх, закатив глаза и высунув язык. – Пока в отключке. Уж сильно жрать охота.

Да-да, седобородого, в которого я попал рюкзаком, звали Помидор.

– Он нам нужен, – Помидор зажег об коробок спичку и принялся жарить на огоньке пузырь из воблы.

Первый мужик открыл рот и хотел возразить, но Помидор ударил по столу рукой так, что спичка в ней потухла, и громко крикнул:

– Нужен, я сказал!

От неожиданного крика я непроизвольно вздрогнул, и все повернулись в мою сторону. Пришлось открыть глаза и приподняться на локтях. Долго я бы все равно не смог изображать спящего. Двое захватчиков вскочили, выхватили пистолеты и направили в мою сторону. Помидор вставать со стула не стал, лишь улыбнулся и произнес:

– Очнулся? Отлично, как башка?

Затем пошарил в дырявых карманах куртки.

– Черт, где же они? А, вот, за подкладку завалились.

Помидор достал бумажную упаковку таблеток, оторвал от нее две штуки и кинул в мою сторону.

– Жуй, они от головы, – зачем-то опять улыбнулся главный бомж.

Пришлось проглотить, уж больно они настаивали своим оружием. Когда слышишь звук затвора, как тут отказать? Горькие, зараза.

– Ты кто такой и чего сюда приперся? – спросил через пару минут Помидор.

Двое с пистолетами сели на место, но оружие не убрали и держали меня на прицеле.

– Лопата, – ляпнул я по привычке. – То есть Антон. А вы кто такие?

– Мы кто такие? Ты что, с луны свалился? – захохотал Помидор. – Видать, и вправду неместный, раз не слышал про группировку Помидора. Меня весь город знает, сынок.

В общем, рассказал я им, зачем пришел в город, и назвал улицу. Дом и номер квартиры уточнять не стал, да они и не спросили. Помидор щелкнул пальцами, один из его товарищей быстренько встал и принес из подвесного шкафчика жестяную баночку из-под кофе. В ней оказался табак из потрошенных сигаретных окурков. Это было понятно по оставшимся в нем кусочкам папиросной бумаги и пеплу. Помидор оторвал кусочек от газеты на столе и, умело скрутив самокрутку, закурил. В комнате запахло жжеными ногтями. Седобородый прокашлялся в кулак и задумчиво посмотрел в запотевшее окно.

– Значит, ты не в курсе, – вздохнул Помидор. – Нет туда хода. Теперь нет… Все валят из города, и нам пора, да пока не можем. Держит нас тут одна беда.

– Почему все уходят? Я думал, тут можно много чего ценного найти, – перебил я и, приподнявшись, сел на лежанку. – Спина затекла.

Помидор махнул рукой, и двое опустили пистолеты.

– Он не будет дёргаться, – сказал он своим приятелям и тут же переключился на меня: – Не будешь же?

– Угу, – сказал я, не открывая рта, и продолжил говорить: – Да, тут опасно, очень опасно, невероятно опасно, но разве игра не стоит свеч? Я знал о группировках, кое-что слышал, как они хорошо оснащены, и еще, что все районы между ними поделены.

– Верно, – Помидор сделал затяжку, снова закашлялся, плюнул на самокрутку, бросил перед собой на пол и наступил на нее ногой. – Частный сектор, что вокруг нас, – это мой район. Вот только делать в нем уже нечего. Пусто, понимаешь? Все дома, все участки давно нами зачищены. Выжившие городские об этом знают и не лезут сюда. Такие, как ты, сюда прутся, ну а мы встречаем. Сам понимаешь, жрать всем хочется. Тем и живем.

Эту зиму мы пережили не все. Много моих приятелей погибло и вовсе не от голода. Когда жратва кончилась, я принял решение по ночам делать вылазки. Выбор пал на соседний район. Кстати, та улица, куда тебе нужно, находится как раз там. Первая ходка была вполне себе удачной, хоть в квартиры мы и не попали, но сараи в подвалах двух пятиэтажек «разбомбили» знатно. Я лично возглавлял операцию. Трехлитровые банки забродившего компота… Смородиновые, малиновые, яблочные варенья и даже из крыжовника нашли. Благо фонари у нас имелись светодиодные, они тут в каждом доме валялись с батарейками. Частный сектор как-никак. Жаль, на улице их включать было нельзя. Район же не наш… за такие прогулки под луной могли и порешить местные.

Соленые огурцы и грибы, еле унесли, снег же кругом и темнота, только луна и освещала путь. Повезло и с мертвяками. У себя-то мы всех перебили давно. Тихо у нас и спокойно. Нет, заглядывали иногда заблудшие, так мы сразу собирались вместе и устраняли проблему. А там их полно. Правда, сонные они зимой, в спячке, что ли? Стоят и не шевелятся почти. Обманчиво, вовсе не дремлют… Среди них есть особые, мужики их крикунами кличут. Те как почуют кого живого, так орать начинают, словно сирена, хоть уши затыкай. Они и сами могут наброситься, коли рядом пройдешь.

По моему упущению эти придурки поставили брагу из компота с вареньем и упились с нее в хлам. Даже стрелял в воздух, когда узнал, всё нипочем. Фляга свистела у них здорово, без телогреек ходили по улице и песни орали во все горло. Дошло даже до драки, чуть не перестреляли друг друга, бараны. Вовремя я подоспел.

Двое бородачей, сидящие рядом с Помидором, виновато опустили головы и смотрели в пол.

Дальше стал их одних посылать, поскользнулся я и отшиб себе пятую точку. Нога еще, как назло, распухла так, что в сапог не лезла. Пару раз пришли ни с чем. Или три… Может, и пять. Пусто, говорят, никакой консервации не попадается, а многие сараи и вовсе уже вскрыты до них. Стал уж подозревать, не обманывают ли меня братья по несчастью. Велел хоть крыс ловить в подвалах. Этих там полно было, выжили, представляешь? И чем только питались, непонятно столько времени.

Короче, что-то я разболтался с тобой. Последний раз…

– Крайний, – перебил я Помидора.

– О нет, для них это был последний, – настоял на своем главарь банды. – Пошли все, кто мог за себя постоять. У кого еще силы остались, несмотря на голод. Больше половины наших не возвратилось, а те, кто вернулись, несли, как нам тогда казалось, полную ахинею. Дескать, при входе в один из дворов им сильно захотелось спать, и все как один незаметно для себя отрубились. Когда же очнулись, увидели разодранные тела своих товарищей и пожирающих их зомби. От испуга вскочили и побежали без оглядки кто куда в разные стороны. Тем, кто побежал в сторону частного сектора, и удалось спастись. Остальных засек крикун, его крик был отчетливо слышен выжившими.

– Баюн, – ляпнул я и сразу об этом пожалел.

– Чего? – удивился Помидор.

– Новый вид зомби, – объяснил я. – Мутант. Уже встречался с одним. Именно от его воздействия и уснули твои дружки.

– Хммм… А ты, часом, не врешь? – усомнился главный бородач. – Хотя зачем тебе? Как же ты выжил?

– Скажем так, меня спасли, – ответил я.

– И кто же? Позволь узнать.

– Другие выжившие.

Вот и мои дружки твердят, будто до потери сознания видели одного зомби, не похожего на других, – Помидор повертел указательным пальцем над гранеными стаканами, и один из бомжей встал и вышел из дома. – В отличие от остальных зомби, он на месте не стоял и выглядел гораздо крупнее. С тех пор мы в тот район не суемся. Нет туда ходу.

– Так чем же вы питались остаток зимы, да и сейчас чем живете? – задал я вопрос, и от ужаса меня всего затрясло, вдруг осознал, что Помидор давно на него ответил.

Пожилой мужчина какое-то время смотрел мне в глаза и ничего не говорил, затем спокойным и добрым голосом ответил:

– Встречаем таких, как ты, я же уже сказал. Но тебя мы есть не будем, думаю, сгодишься для другого дела.

***

Ночь.

Катя с Сашкой ушли спать на второй этаж, и через какое-то время Аня тоже увела за руку Пашку. Друзья удобно расположились на диванах, а Маша заняла свободную кровать.

– Спишь? – тихо спросил Серёжа, лежа на спине.

– Знаешь, Серёжа, лучше бы ты мне не говорил, что дед умер на этом диване, – ответил Антон. – Как-то не по себе от такой мысли.

– Чисто технически Николаич дуба дал на полу, – соврал смотритель, решив успокоить гостя. – Свалился ночью. Так что выбрось это из головы.

Борис Валентинович услышал это и одобрительно улыбнулся в темноте.

– Ты так им и не сказал? – всё так же тихо спросил молодой смотритель.

– Про что?

– Про действие на человека мутанта, – уточнил Серёжа. – Я же помню из рассказа про детский садик, усыпление происходит только один раз. Они могли бы снова туда пойти.

– Не стал посвящать в тонкости. Впрочем, я бы хотел рассказать тебе всё по порядку.

Антон Лопатин встал с дивана и пошлепал босиком в коридор к ночному ведру. Прозвучали продолжительные звуки, напоминающие журчание ручейка. Вернувшись, Лопата разглядел в темноте очертания стоящего в центре гостиной Сергея.

– Так кто может сюда прийти? – не терпелось узнать смотрителю. – Кого нам стоит опасаться? Неужели бомжей-каннибалов?

## Глава 4

Утро в лагере выживших началось с зарядки. Борис Валентинович установил напарнице четкое правило – хочешь не хочешь, а физические упражнения делать нужно, и, пропусти она хоть один раз, в ходку с собой больше не возьмет. Дарья делала наклоны вперед, с сонным выражением лица теряла равновесие и почти падала каждый раз. Затем приседала, вытянув вперед две руки и стараясь изо всех сил держать спину ровно. Так учил наставник… Катя с Аней, спустившись со второго этажа, увидели эту картину и присоединились к девочке. Борис принял упор лежа и образцово выполнил десять отжиманий. Девушки перестали приседать и строго посмотрели на опытного выжившего.

– Что? – спросил Борис Валентинович, вытирая со лба пот.

– Мы не сможем отжаться ни одного раза, – ответила Аня. – Сил не хватает, и руки трясутся. Пробовали уже еще до эпидемии в школе на уроке физкультуры.

– А вам и не нужно, – почесал затылок мужчина. – Главное же – упорство. Вот взять, к примеру, тебя, Аня, ведь еще недавно не желала лишний раз подняться на второй этаж из-за боли в ноге, а сегодня приседаешь наравне с сестренкой. Можете отжиматься от колен или просто стоять в упоре как можно дольше, а можете и вообще ничего не делать. Это требование относится только к Даше.

Дарья шмыгнула носиком и с недовольным видом принялась выполнять упражнение. Девушки не стали следовать ее примеру и, «вспомнив» вдруг, что им нужно срочно в туалет, быстренько выпорхнули из дома.

Молодой смотритель, потягиваясь, вышел из гостиной и, зевая, спросил:

– А эти двое где? Спят еще или на рыбалку ушли?

– Угу, на рыбалку, только не на наш пруд, – ответил Борис и виноватыми глазами преданного пса посмотрел на парня.

– Как это? А куда? – Сергей строго посмотрел на мужчину, повернув голову в его сторону. – Что это еще за новости и почему я не в курсе?

– Даже и не знаю, что ответить, Серёжа, – Борис вдруг замолчал в замешательстве.

– Мне начинать переживать?

– В общем-то, нет, – продолжил наставник. – Братья действительно ушли на рыбалку на пруд возле деревни Бякино.

– А смысл? Там что, ротаны жирнее наших?

– Братья пошли не на тот пруд, – тихо сказал Борис. – Тут есть еще один недалеко, тоже у самой деревни, только с другой стороны, в липовом саду. Старше самой деревни. Местные его называли «Барским», это длинная история. Я только недавно про него и вспомнил, когда речь про рыбу зашла.

– И опасная? Там же зомби… Мы не знаем, в какой части деревни теперь ожившие мертвецы. После зимы неизвестно, сколько их там.

– Они сами вызвались, в том пруду когда-то караси водились. И сейчас наверняка они там есть. Вот и пришла им в голову мысль запустить несколько штук в наш пруд в лагере. Для разнообразия, так сказать.

– И мне решили ничего не говорить?

– Я не думал, что они сегодня сорвутся, – пожал плечами Борис Валентинович. – Мы решили потом, я лично хотел показать место. Всё будет хорошо, Сережа, парни толковые и крепкие. С ними ничего не случится.

– Автоматы хоть с собой взяли?

Борис Валентинович сделал вид, будто не услышал последний вопрос, поднял с пола ведро с принесенной рано утром свежей водой и, кивнув в сторону двери, позвал Дашу:

– На сегодня хватит, идем умываться.

***

Антон Лопатин железной кочергой снял котелок с кипящей водой с огня и быстро поставил его на стол. Чуть позже сообразил по нахмуренным бровям Маши, что с горячей посудой лучше так не делать, приподнял и подложил под него небольшую разделочную дощечку. Затем достал из рюкзака газетный кулечек и, раскрыв его, высыпал содержимое в воду.

– Это кофе, – ответил на немой вопрос Антон. – Должно быть, хороший, по крайней мере, стеклянная банка, в которой он был, выглядела дорого. Я в нем не разбираюсь, а в бумагу пересыпал, чтобы лишний вес не таскать.

Комната наполнилась ароматом свежесваренного кофе. Девушки подставили чистые кружки и подвинули ближе сахарницу.

***

– Помидор с дружками в тот день ушел и вернулся лишь вечером, когда уже стемнело, – начал свой рассказ Антон Лопатин. – Весь день я провалялся, глядя в выкрашенный бледно-голубой краской потолок. Дверь была заперта, да я и не собирался никуда идти без моего дробовика и рюкзака. И потом мне было интересно, какое такое дело у бомжей и почему они выбрали именно меня. За свою жизнь волновался не сильно. Почему-то сложилось стойкое ощущение, будто мужики эти вовсе мне не угроза и в случае чего смогу обезвредить их голыми руками.

Помидор принес мне оружие и бросил рюкзак на пол к лежаку. После нашарил в подвесном ящике толстую свечу, закрепленную расплавленным воском к керамическому блюдечку для чая, поставил на стол и поджег фитиль.

– Давай пожрем чего-нибудь, – пробурчал седобородый, сев за стол, и, улыбнувшись почти беззубым ртом, добавил: – Угостишь по-братски? Давно нормальной еды не жевал.

Я был приятно удивлен, мужик мог и сам всё съесть из моего рюкзака, но вернул и просит поделиться. Видать, и впрямь я им нужен. Верней, больше самому Помидору нужен, чем его дружкам. Уж те бы давно меня укокошили и сейчас доставали бы кусочки мяса заостренной спичкой между гнилых зубов.

Я достал банку сайры в томатном соусе, поставил на стол и присел на соседний табурет. Помидор умело воткнул в нее нож и быстрыми привычными движениями открыл жестяную банку.

– Как башка? – спросил вдруг мужик и поднёс кусок рыбы к своему рту. – Давненько не ел консерв.

– Нормально… Прошла, – ответил я.

– Подельники мои, – продолжил Помидор с набитым ртом. – Настаивали тебя в расход пустить. Пришлось их угомонить.

Я смотрел в глаза пожилого мужчины и понимал – он не врет. Видно, нужен я ему еще больше, чем думал, больше, чем те двое с пистолетами и, судя по всему, и все остальные члены его группы.

– А другие что? – поинтересовался я.

– Другие? Другим наплевать на тебя, на меня и на себя тоже.

Я взял в руки свой автоматический дробовик и как можно внимательно при свете свечи осмотрел. Он, как и прежде, оставался заряжен, и патроны к нему вместе с дополнительными магазинами лежали в рюкзаке. Помидор никак не отреагировал на оружие в моих руках и продолжал уплетать рыбу, запивая из банки остатками томатного соуса.

– Я с тобой пойду.

Признаться честно, слова мужика были неожиданными для меня. Думал, это я должен куда-то идти по его воле и причем один.

– Ты ведь не передумал? И мой рассказ про зомби-мутанта тебя не напугал. По глазам вижу – не передумал.

– Какое у тебя ко мне дело? – не выдержал я и перебил Помидора.

Седобородый неспеша доел консервы и пальцем принялся вычищать изнутри банку, каждый раз громко его обсасывая.

– Убираться нужно отсюда, Антоша, да поскорей, – ответил Помидор. – Есть у меня информация из надежных источников, что зомби после зимовки уже не те. Никто не знает, что с ними произошло, сильнее стали, быстрее и, как бы это ни звучало, дикие. Три года они хоть и были опасны, всё же с одним или двумя мог справиться почти каждый. Или сбежать на худой конец. Теперь же их не узнать, словно батарейки поменяли. И даже это не главное… По какому-то неведомому инстинкту живые мертвецы стали собираться в центре города. Ага, прямо на площади перед театром. Говорят, уже несколько тысяч там по примерным подсчетам. Кто-то или что-то собирает их в стадо. Для чего, спрашивается?

Я ничего не ответил Помидору, лишь вынул из рюкзака пластиковую бутылку с водой, отвернул крышечку, выпил сколько смог и протянул новому знакомому.

– Даже самые хорошо оснащенные группировки собираются отсюда валить, – продолжил мужик. – Неизвестно, сколько еще там будет зомби. Город ведь был «полумиллионник» до этой чертовой эпидемии. Откуда они только повылазили… Нет, мертвяки, конечно, были всегда и в центре особенно много, но чтобы столько. Есть и первые потери… «Северные» все до одного полегли. Вместе теперь бродят по центральному проспекту. Остальные не суются… Сидят в своих норах тихонько. Думают, размышляют, значит. Как им свое добро, за три года собранное, с собой унести. Ну я и решил сдуру этим воспользоваться. Надо же на первое время ресурсы иметь, мы ведь из города никуда не ходили и знаем об окружающем мире только со слов наших залетных «ужинов». Ты, Антоша, можешь меня ненавидеть, презирать и считать не человеком. Мне теперь без разницы, теперь каждый сам за себя, и если не ты съел, то съедят тебя. Такой закон природы – выживает сильнейший.

Помидор вытер руки об себя, встал и сходил проверить, заперта ли входная дверь. После посмотрел в темноту сквозь запотевшее окно, протер его ладонью и снова пригляделся.

– Так вот, говорю, сдуру я решил… – Продолжил рассказ мужик. – Кстати о дурах… Одну такую нужно спасти. Я ее бросил там. Не специально, конечно, нужно было срочно удрать. В одной квартире сидит, а может и не сидит. В общем, Сиплую нужно проверить. Не могу я ее там оставить, понимаешь? Вижу, что понимаешь, глаза у тебя добрые. Я это сразу понял, как только в них посмотрел. Эти двое, дружки мои, не желали со мной возвращаться к зомби, да и тебя хотели замочить. Пришлось выбирать, и я тебя спас. Ты теперь мой должник. Какой номер дома в твоем заказе?

– Шестьдесят четвертый, – вспомнил я.

– Знаю, где такой, – обрадовался Помидор. – Я тебе покажу.

– Я и сам знаю, у меня карта имеется.

– Точно. Короче, карта – это одно, а знать местоположение визуально – другое. Нам некогда будет ее смотреть. На месте нужно ориентироваться быстро, иначе дело труба. Нужный мне дом рядом, стоит перпендикулярно по соседству. Ну так что, по рукам? Долг платежом красен. У меня есть два пистолета, вот только шуметь там крайне не рекомендуется. Сразу набегут ожившие, и тогда нам конец.

– И что ты предлагаешь? – мысль Помидора меня заинтересовала.

– Предлагаю оставить оружие здесь, – Помидор отошел от окна. – Чтобы случайно от страха не выстрелить. У меня есть два самодельных ножа, тут нашел в частном секторе, удобная ручка и длинное лезвие. Такими, по-моему, скотину раньше забивали, я не уверен. Нам как раз подойдет.

– Принимается, – ответил я. – Только дробовик свой всё равно беру с собой, сниму магазин на всякий случай. Пойдет?

– Пойдет, – ответил Помидор, ушел через прихожую в комнату дома и оттуда крикнул: – Спи давай, завтра с утра выдвигаемся, я разбужу.

В ту ночь я не сомкнул глаз. Спать не хотелось, я и так пролежал весь день. В голову лезли разные мысли, и главная из них была – удрать. Прямо ночью и прямо сейчас. Теперь, когда я знал, зачем нужен Помидору, казалось, меня ничего не останавливало. Вру… Останавливало. Помидор хоть и ужасный человек, и его страшным преступлениям за последние пару месяцев оправдания нет и быть не может, всё же он меня действительно спас от смерти. Для порядочного выжившего бродяги было бы неправильно просто уйти. Посмотрим… Решил я тогда.

***

Братья шли в сторону деревни Бякино. На Сашкином плече болтался автомат, а на спине небольшой черный рюкзак с тремя отделениями, застегивающимися на «молнию». Второй автомат решили не брать, вместо него Пашка нес самодельные рыболовные снасти: два бамбуковых удилища, их нашли в прошлом году в одном из домов; несколько готовых поплавков, сделанных из винных пробок и спичек; катушки толстой лески и с десяток железных крючков в спичечном коробке. Всё перечисленное Пашка рассовал по карманам, закинул легкие удилища на плечо и, улыбаясь, насвистывал лишь ему понятный мотив какой-то шуточной песенки. Новые удочки близнецы решили собрать уже на месте и заодно испытать их в деле, старые, более тяжелые и неудобные, оставили дома.

– Во дурень, зачем-то рюкзак с собой взял, – улыбаясь, произнес Пашка. – И не лень тащить?

– Дать бы тебе оплеуху, – с легкой досадой и огорчением в голосе ответил Сашка. – Да не могу, сразу кажется, будто сам себя бью, и от этого становится не по себе.

Братья прошли еще немного. Сапоги и нижняя часть штанов намокли от утренней росы.

– Мы же не за рыбой пошли, – напомнил брату Пашка. – Забыл, что ли? Сам вызвался помочь и забыл.

– Ничего я не забыл, караси – отговорка для Валентиныча. Дернул его чёрт так рано проснуться.

– Ага, пришлось наврать и удочки с собой брать, – настроение у Пашки поднялось еще больше. – Здорово ты сообразил, быстро. Вот только рюкзак зачем, всё равно не понимаю.

Сашка резко остановился и развернулся к брату:

– Зачем бы мы ни пошли в деревню, одно другому не мешает. Дойдем и посмотрим на этот пруд, в рюкзаке вода для питья и рис.

– Рис? Думаешь, проголодаемся? Не знаю, как ты, а я уже привык к одноразовому питанию, – ухмыльнулся Пашка.

– Вареный рис не для нас, – молодой человек слегка постучал кулаком по своей голове, комично вытаращив на брата глаза. – Прикормка для карася, он же не хищник, как ротан, и не жрет всё, что движется. А может, и жрет, в общем, я не знаю, поэтому и взял, что было. Думаю, вчерашний полусухой рис подойдет для этого дела. И потом, в чем ты рыбу собрался нести? Валентиныч далеко не дурак и сразу бы всё просек.

Парни вышли из леса, впереди виднелись дома и деревянные покосившиеся заборы. Чуть в стороне находился старый противопожарный пруд с заросшими кустарниками берегами.

– Так-с, – уже тише сказал Сашка. – Этот пруд нам не нужен. Валентиныч говорил, с другой стороны деревни есть липовый сад. Деревья когда-то давно специально посадили по периметру в два ряда и в центре выкопали прудик.

– Там же все зомби скопились в прошлом году, – кашлянул как можно тише Пашка, прикрыв рукавом куртки рот.

– Ты не понял, нам нужно не в другой конец поселения, а на другую сторону, – разъяснил брату Сашка. – Дома в Бякино расположены в две линии, вот нам за вторую и нужно.

Братья двинулись дальше, решив обогнуть деревню слева, где находились крайние, одиноко стоящие дома.

– Спасибо, что пошёл со мной, – сказал Пашка.

– Я бы никогда себе не простил, – холодно ответил брат. – Ты всё равно пошел бы один, верно? Уж кто как не я тебя знаю. Обязательно попался бы в руки зомби и погиб.

– Бррр… – показательно вздрогнул Пашка. – Постоянно меня недооцениваешь, а может, я бы убежал? Или как дал бы покойнику по лбу? Смотри, кулачище какой?

Пашка повертел свой кулак перед носом брата и расхохотался. Сашка мгновенно прикрыл его рот своей рукой, и тот, опомнившись, замолчал.

– Прости, – прошептал Пашка.

– Твоя затея до безобразия глупа и опасна, романтик хренов, я просто не мог не пойти, – попытался поддержать брата Сашка. – Подумать только, нарвать весенних цветов перед самым носом у голодных зомби в день рождения любимой девушки. Аня с ума сойдет от счастья.

– Какой у нас план?

– Удочки бросаем вон в том доме, – показал рукой Сашка. – Это жилище Бориса Валентиновича, точнее, его родственников, в нем чисто, мы сюда за инструментами ходили. А потом я не знаю… Так и пойдем по огородам искать цветы. Уже достаточно тепло, и тюльпаны или нарциссы вполне могут уже цвести. Желательно, конечно, все-таки разузнать, где зомби собрались после зимы.

Молодые люди открыли калитку и подошли к дому. Сашка скинул на землю рюкзак и прошелся по огороду. Зашел за дом и через пару минут, кряхтя, вышел из-за него с длинной старой деревянной лестницей в руках:

– Смотри, что нашел, – прошептал парень. – На стене висела. До крыши должно хватить длины.

Пашка почесал затылок и помог брату приставить лестницу к дому.

– Лезь пока и посмотри с высоты на деревню, может, чего и увидишь оттуда.

Пашка вскарабкался по ступенькам и, подтянувшись на локтях, взобрался на покрытую ржавым железом крышу. Встал в полный рост на конек и, приставив к бровям руку в виде козырька, посмотрел вдаль. От увиденного парня затрясло. Пашка хотел что-то сказать вслух, но звук не шел из шевелящихся губ. Зомби… Привычные всем выжившим бродягам ожившие мертвецы были уже не те. Они не стояли сонные в одном месте, а разбрелись по всей деревне. Направленно двигались и заглядывали в каждый уголок, словно что-то или кого-то искали. Останавливались, громко фыркали ноздрями или тем, что от них осталось, прислушивались и быстро шли дальше. Движения их были гораздо резвее и осознанней, чем раньше, будто теперь ими управлял пусть небольшой, но разум, а не инстинкты. Пашка стоял, замерев, и смотрел на происходящее. Словно мороз пробежал по спине парня. Зомби было куда больше, чем раньше, он сам их видел в прошлом году и не мог ошибаться.

Сашка открыл дверь дома. В проёме стояла невысокого роста девушка в вязаной чёрной шапочке и завязанным на лице платком тёмно-зелёного цвета так, что видны были только глаза и тонкие чёрные брови. В свитере с высоким до самого подбородка горлом, лёгком коротком пуховике, джинсах в обтяжку и кожаных мужских ботинках. Девушка приставила нечто похожее на обрез ружья ко лбу парня и чётко и внятно спросила:

– Живой? Скажи слово!

– Слово, – оторопев, произнес Сашка.

Девушка схватила парня за воротник, втащила в дом и закрыла входную дверь.

## Глава 5

Помидор встал рано. Еще только начинало светать, и я подумал, он вышел из дома облегчиться. Вернулся седобородый лишь через полчаса со старым зеленым железным чайником в руках, держа его за черную ручку через кухонную прихватку. Помидор разлил кипяток по граненым стаканам и, посмотрев на меня, пригласил к столу, мотнув головой.

– Иди, Антоша, горло погрей, да в путь выдвинемся, – хмуро сказал мужик. – Чем раньше выйдем, тем раньше придем. Может произойти всё что угодно, в любом случае, если застрянем там до темноты… Ай! – Помидор демонстративно и артистично махнул рукой. – Не будем загадывать, верно? Ну пей, пей, давай, мелкими глоточками, горячо.

Я посмотрел на доброе лицо Помидора. Дед заботливо подвинул стакан ближе к моему краю и потер кончики своих пальцев между собой, шипя от легкой боли. Не похож он был на плохого человека. Никогда бы не поверил, чем дед занимался, если б он сам всё про себя не рассказал. Отмыть, подстричь, одеть в чистую одежду, и вот он – тот самый заботливый дедушка, играющий с внуком на картинке из старого журнала.

Мы сидели и молча смотрели в окно, пили горячую воду и думали каждый о своем.

– Пистолеты всё же возьми, – нарушил я тишину. – Хочешь, брось их мне в рюкзак, коли в себе не уверен. Они нам могут жизнь спасти.

—А могут и лишить нас этой самой жизни, – решительно ответил Помидор и чуть позже тихо добавил: – Ладно, побудут у меня заряженные, в конце концов, Сиплой оружие тоже не помешает. Эх… Жива ли еще моя старушка? Как думаешь, Антоша, живая?

– Пока не убедимся в обратном, живая, – подбодрил я мужика.

– Даже если и обратилась, ты главное, Антоша, не передумай и меня не бросай, – сухо сказал Помидор. – Бабку, конечно, спасти охота, лучше женщины я еще не встречал. Да дело не только в ней. Не пожалеешь, если не бросишь. До места обязательно доведи, а дальше сам решишь, по пути нам обратно или нет.

– Не пожалею? – спросил я Помидора и принялся затягивать потуже шнурки на своих ботинках. – Говори как есть, нашли что-то? Ценное?

Помидор промолчал.

– Слишком ценное?

Мужик снова ничего не ответил.

– В любом случае сначала идем по моему адресу, – поставил я условие. – А дальше к твоей возлюбленной.

Седобородый допил воду, встал, сходил в другую комнату и вернулся с двумя длинными ножами в руках. Осмотрел внешний вид обоих, потряс перед собой, оценивая вес каждого, и протянул мне самый, видимо, по его мнению, неудобный. Затем снова сходил в другую часть дома и вернулся с большим рюкзаком на спине. Представили себе большой рюкзак? Отлично! Так вот, тот был еще больше, кислотно-оранжевый и, скорее всего, туристический. Я непроизвольно рассмеялся от посетившей меня вдруг мысли.

– Что не так? – вытаращил глаза седобородый мужик.

– Ты что, свою бабку в нем собрался тащить? – дрожащим от смеха голосом спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Видать, вы и вправду наткнулись на чей-то склад. Цвет рюкзака неподходящий, помимо зомби нас могут засечь хозяева района. Ты об этом не подумал? Тебя же с ним видно за километр.

– Другого нет, – пожал плечами Помидор. – И с пустыми руками идти смысла нет. Просить у других нельзя. Сразу поймут, куда я иду и зачем. Некоторые с чего-то решили, будто то добро и им принадлежит тоже. Вот смешные. Понимаешь, не вернусь я сюда больше, либо погибну, либо свалю из города насовсем. Как там говорят? Либо пан, либо пропал?

– Рюкзак всё же придется оставить, – настоял я. – Вон картофельный мешок в углу валяется, его и бери. Через плечо перекинешь груженный, не хуже рюкзака будет. Не можем мы себе позволить таскать маяк на спине. И еще… Разве твои товарищи не поймут по рюкзаку, что ты за их ресурсами собрался?

Помидор послушался, снял оранжевый рюкзак, поднял с пола пыльный мешок и, не отряхнув, скрутил его в рулон и сунул под старую ватную фуфайку. Хотя на улице и было уже довольно тепло, куртку дед со словами «замучаются кусать» сменил на фуфайку. Поверх нее он застегнул коричневый, местами потрескавшийся кожаный ремень с большой металлической пряжкой латунного цвета. Заткнул за него длинный нож, похожий на маленький меч.

– Вот видишь, Антоша, – радостно сказал седобородый. – Всё ты знаешь лучше нашего брата, я опытных людей сразу вижу и поэтому спорить не буду и сделаю всё, как скажешь. Учи меня, учи. Главное, не брось в нужное время, уж будь любезен, не пожалеешь.

Помидор сунул пистолеты под фуфайку и застегнул на ней пуговицы.

***

Вышли.

Помидор шел впереди, я так велел. Мужик хорошо знал эту часть города и был моим навигатором. Прошли еще несколько проулков. Я внимательно заглядывал в каждый из них, а седобородый недовольно ворчал и бормотал, что никого в них нет и можно смело идти и не терять драгоценное время. Дробовик мой соскальзывал с правого плеча, и приходилось постоянно его подтягивать. Немного раздражало, но выяснять, что случилось с ремнем, было не место и не время, поэтому я просто перевесил его на грудь.

Седобородый вдруг остановился и показал мне ладонью знак. Осмотрелся по сторонам и немного задумался. Или сделал вид, что задумался. В общем, загадочно закатил глаза и шевелил губами, словно двоечник, отвечающий у школьной доски.

– Что-то увидел? – тихо спросил я.

– Дальше будет проспект, – так же тихо сказал Помидор. – Асфальтированная дорога в две полосы. Надо ее пересечь, напротив стоит магазин, обходим его справа. Через двести метров твоя пятиэтажка параллельно дороге. Между ними пара давно заброшенных частных домов, идем вдоль забора. Расклад понятен?

– Понятен, – серьезным голосом ответил я. – На проспекте мы будем особенно уязвимы.

– Поэтому и несемся сломя голову через него. Ты, если что, прости сразу, упадешь – поднимать не стану. На этот отрезок пути каждый сам за себя.

Я ничего не ответил старику, он был со мной честен, пусть неправ, но всё же честен.

Подошли к проспекту. На дороге стояли брошенные легковые автомобили. Все как один с разбитыми стеклами, открытыми дверьми, капотами и багажниками. Справа лежал на боку, перегородивший проезжую часть, старый автокран. Жёлтый автобус возле него, по всей видимости, успел остановиться. Двери его открыты, и рядом с ними лежало несколько уже порядочно разложившихся трупов.

Слева врезался в фонарный столб небольшой грузовичок с зеленой кабиной. Водитель в нем, то есть то, что от него осталось, сидел за рулем, пристегнутый ремнем безопасности. Голова бедняги за четыре года оказалась в его же руках, и выглядело это больше комично, чем страшно. За все время я чего только не насмотрелся, и выработался, не знаю, иммунитет, что ли, к такого рода картинам. Как хотите это назовите, но не испытываю больше страх к ожившим мертвецам и тем более к спокойно сидящим мертвым телам. Отбоялся свое за эти года, атрофировалось это чувство. Так думал я тогда, пока не увидел «её».

Помидор как угорелый рванул вперед. Какое-то время я не понимал, что произошло. Дед глядел в оба, быстро крутил головой налево и направо и совершенно не смотрел себе под ноги. Поскользнулся на луже какой-то слизи или кучке гнилой плоти, не важно, дед полетел вперед лицом и пропахал носом асфальт. Раздалось жуткое рычание, сразу перешедшее в хриплое скрежетание и тихие отчетливые звуки, словно кто-то никак не может отхаркнуться. Эти звуки мне до боли знакомы, зомби… Только они издают такой шум.

Из-за желтого автобуса появилась толстая зомби-кондуктор в синем тонком платье, надетом поверх фиолетовой кофты, и с кудрявыми белыми волосами на голове, напоминающими парик. На ремне через плечо висела черная сумка со сдачей и пристегнутый к ней электронный валидатор для выдачи билетов. Женщина имела пышную фигуру и довольно большие руки. Зомби направилась в сторону седобородого, но не так, как обычно двигались ожившие покойники, а с гораздо большей скоростью.

Помидор увидел зомби-кондуктора, попытался немедленно встать и, как только оперся на левую ногу, тут же упал обратно на асфальт. Дед обернулся и посмотрел на меня испуганными глазами. Я стоял на тротуаре и просто смотрел на происходящее.

«Ну вот и всё», – подумал я в тот момент. – «Всё как и хотел, старый дурак. Каждый сам за себя на этой дороге, вроде так ты мне сказал пару минут назад?»

Ожившая тётка приблизилась к седобородому и вытянула руки вперёд, обнажив жёлтые, как и у самого деда, зубы. Слюни текли с её мёртвого рта по накрашенным ярко-красной помадой губам.

«Подумать только», – проскочила в моем сознании мысль. – «Помада за четыре года все еще осталась на губах зомби? Чем же она питалась все это время? Хотя… Черт их знает, что им нужно… Некоторые и по году стоят на ногах в режиме ожидания, и ничего».

Помидор перевернулся на спину, затем сел на пятую точку, дрожащими руками расстегнул верхние пуговицы на фуфайке и судорожно принялся искать за пазухой оружие. Стрелять было нельзя, и дед это знал. Вокруг могли быть другие зомби, и даже если бы и не было, то звук выстрела распространился довольно-таки далеко, эхом отражаясь от панельных пятиэтажек и других построек. Помидор позабыл про нож за ремнем, нашарил рукой оружие, вытащил пистолет и на вытянутых руках прицелился зомби-кондуктору в голову. Мертвая женщина подошла к деду уже совсем близко, остановилась и, опустив руки, начала издавать квакающие звуки. Слышали, как квакают лягушки в пруду? Вот так и она, я чуть сам не присел от неожиданности. Седобородый закрыл от страха глаза, нажал указательным пальцем на спусковой крючок и…

И ничего не произошло. Заряженное оружие не выстрелило, и, собственно, сам спусковой крючок не нажался. Помидор что-то бормотал себе под нос, смотрел на зомби, не отводя глаз, а позже и вовсе опустил пистолет и положил его на дорогу.

– Спросите, что я? – обратился Антон Лопатин к внимательно слушающим его в гостиной друзьям. – А что, собственно, я? Попытался спасти старого дурака, конечно. Сначала кидал камешки рядом с тёткой, с боков и позади неё. Оба не реагировали. Седобородый вдруг захрипел, его лицо покраснело, будто чья-то невидимая рука сжала шею.

– Может, поэтому? – перебил рассказчика Борис Валентинович.

– Ты это про что?

– Ну помидором его прозвали, – расплылся в улыбке Борис. – Быстро краснеет и становится похожим на помидор, когда боится или нервничает, а может, разволновался дед, такая женщина перед ним квакает.

Дед и вправду задыхался, – тяжело вздохнул Антон и продолжил свой рассказ. – Еще через время на щеках, там, где не росла борода, и лбу проступили темно-фиолетовые вены. А еще через время он и вовсе стал худеть на глазах, словно кто-то пьет из него жизненную энергию. Теперь мне стало понятно, как сохранилась помада на губах покойницы. Питалась она другим способом.

Согнувшись в полуприседе, я взял в руку свой длинный нож и тихо, стараясь не издавать лишних звуков, обошел несколько машин и оказался позади зомби-кондуктора. Сделав несколько шагов в ее сторону, я встал как вкопанный. Представляете, ни с того ни с сего руки и ноги перестали меня слушаться, а еще через пару мгновений и шея… Я не мог повернуть голову. Направив свой взгляд на женщину, я все понял… Теперь она смотрела на меня, и, судя по всему, я оказался под ее контролем. Пальцы правой руки самопроизвольно разжались, и оружие с металлическим звоном упало на асфальт. Кваканье становилось все громче и громче и очень резало слух. Лицо горело, а тело бросало то в жар, то в холод. В тот момент было одно желание… Нет, вру… Их было два: заткнуть уши руками, что сделать было мне точно не под силу, и ужасно хотелось спать.

«Ну вот и всё, Антон Лопатин», – подумал я тогда. «Ну вот и всё… Сегодня удача впервые отвернулась от меня. Неужели ей стало со мной скучно?»

– Разве не для нее я лез в самое пекло при первом же удобном случае? – продолжил Антон. – Не для нее я брал самые, казалось, невыполнимые и опасные заказы? Ходил по краю пропасти, забавляя ее? Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что всему приходит конец и однажды эта стерва покинет меня навсегда. Я был уверен, к тому времени я состарюсь, заработаю достаточно ресурсов и совсем не нужно будет рисковать. Понимаете, десятки раз я находился в таком положении, жизнь висела на нитке, а я был спокоен, потому как знал, что сейчас что-то обязательно произойдет, то, что в последний момент меня спасет. И вот я смотрю на убивающего меня изнутри зомби и понимаю – это конец. Я испугался… Сильно испугался. Страх прошиб меня с головы до ног. Силы покидали мое тело с каждой секундой.

Переключившись на меня, зомби-кондуктору пришлось отпустить Помидора. Превозмогая сонливость и испытывая боль от громкого звука, я увидел, как дед встал. Седобородый пришел в себя, посмотрел в нашу сторону и, позабыв на асфальте свой пистолет, рванул через дорогу к магазину. Затем резко остановился и, видимо поняв, что одному ему точно не справиться, решил вернуться в свой родной район. Дед обратно перебежал дорогу и снова остановился. Обернулся, посмотрел на меня злыми глазами и, сплюнув, вытащил длинный нож. Я видел это собственными глазами, хоть шея и шевелилась с трудом. Помидор подбежал к тетке со спины и воткнул лезвие прямо ей в горло.

Старый дурак, по его словам, он с дружками убил много зомби и должен был знать – бить нужно в голову. Любым способом попасть в мозг, иначе зомби не успокоить. Мертвая женщина перестала квакать, боль в ушах стихла, и я испытал облегчение. Дед схватился за рукоять ножа, рывком, уперевшись коленом в поясницу зомби, вынул оружие. После схватил ее за волосы, дернул на себя, и та упала на спину.

Трудно сказать, сколько раз Помидор вонзил ей нож в глазницы. Дед бил и бил, не останавливаясь. Так бывает, возможно, так бывает, когда сильно перепуган и не знаешь наверняка, успокоился уже зомби или нет. Спустя какое-то время я окончательно отошел от «чар» кондукторши. Помидор сидел у трупа и плакал. Слёзы текли по его всё ещё красным щекам.

– Почему же на это громкое кваканье никто из других зомби не прибежал? – поинтересовался Борис Валентинович. – И как же нога? Неужто прошла?

– Это уже потом выяснилось, – ответил Лопата другу. – Кваканье усиливается только в голове того, кто под воздействием зомби. Для остальных это просто звук… Не громкий и не тихий. Как мы вот сейчас с тобой говорим, не громче. А насчет ноги ты верно подметил. Скорей всего, дед был в состоянии шока и не чувствовал боли. Подвернутая нога потом дала о себе знать, и мне пришлось скормить ему всё обезболивающее. Помидор меня снова спас, и таблеток было не жалко. Или это снова удача меня спасла? Ммм… Как думаешь, Борис?