Юрий Выборнов
Станция Бякино – 4: Мутация

Пролог

Описанные в книге люди, события и обстоятельства вымышлены. У героев и героинь серии «Вселенная "Станция Бякино"» нет прототипов в реальном мире. Все названия населенных пунктов и железнодорожных станций выдуманы, и всякое сходство с действительностью случайно.

Высказывания и мнения героев и героинь не выражают позицию автора, не являются его прямой речью и служат исключительно для создания художественно убедительных образов.

Новые истории и короткие рассказы в сообществе Юрия Выборнова «Фантастика | Рассказы выживших бродяг».

Глава 1

Снег растаял быстро. Всего за неделю его смыло дождем, а еще через пару дней из-за туч вышло жаркое солнце. Все ждали весны, словно праздника. Выжившие бродяги поснимали куртки и шапки, свитера и теплые подштанники. Радовались ослепительным лучам солнца, сидя на железных рельсах, запрокинув головы назад и щуря глаза. Воздух наполнился свежестью и ароматом первых цветов. Теплый ветерок приятно обдувал их тощие от постоянного недоедания тела.

***

Серёжа открыл настежь дверь станции и подпёр её обломком старого красного кирпича. Близнецы, намотав на швабры плотные тряпки, окуная то и дело в вёдра с холодной колодезной водой, с усердием натирали бетонные полы. Маша стояла возле печи, что-то помешивала в кастрюле большой ложкой с длинной ручкой, сыпала соль и пробовала бульон на вкус.

Серёжа махал на перроне метлой, приводя в порядок бетонные плиты от бумажного и пластикового мусора, окурков и стеклянных осколков, появившихся из-под талого снега.

С боку станции из леса выбежала Катя с испуганным выражением лица и, задыхаясь, не могла произнести ни слова. Смотритель спокойным движением взял ее под руку и проводил на станцию.

– Что случилось, дорогая? – быстрым шагом подошла к девушке Маша. – Присядь на лавку, сейчас налью воды.

Катя замотала в ответ головой и, немного отдышавшись, сказала:

– Он там…

– Кто? – удивился Серёжа.

– Мужик, – продолжила Катя, взяла из рук Маши стакан с водой и жадно выпила его залпом. – Мы с сестрой собрались идти собирать еловые почки для чая, а тут он. Стоит на коленях в дальнем углу нашего лагеря и копошится в земле. Здоровый такой, я чуть штаны не намочила от неожиданности.

– Хмм… Он вас видел? – уточнил Серёжа.

– Не думаю, – вытерла рот рукой девушка и, немного подумав, добавила: – Желание завизжать, конечно, было, но мы сдержались. Отошли потихоньку. Я заперла Аньку в доме, а сама пулей сюда. Так безопасней будет, у нее же нога всё ещё ноет, хромает бедняжка.

Сашка, услышав это, бросил швабру, та упала на пол с характерным шумом удара черенка о бетон. Толкнул брата плечом в плечо и подошёл к лавке.

– Сереж, отпусти нас минут на десять, – промычал Сашка, поняв, в чем дело. – Надо проверить, что там за гость нарисовался.

Серёжа ничего братьям не ответил и, почесав небритую щёку, задал девушке ещё один вопрос:

– С оружием?

– Что, прости?

– Ну, мужик тот с оружием был?

– Знаешь, не заметила… Черт, как же это я. Рюкзак был, точно. Большой такой, к дереву прислонённый. А вот оружие не помню. Он что-то копал маленькой лопаткой с короткой ручкой, как у военных.

– Ну так что, мы сходим? – перебил девушку Сашка.

– Ваши автоматы в лагере, – ответил молодой смотритель. – Незнакомец может быть опасен.

– Да мы его швабрами прогоним, – поддержал брата Пашка. – Будет знать, как наших подруг пугать.

Катя встала и, крепко обняв Сашку, уткнулась лбом ему в грудь.

Смотритель станции зашел в свою каморку и тут же вышел из нее с ружьем в руках.

– Идем вместе, – принял решение Сергей. – Я возьму его на прицел, а вы заберете оружие, если такое имеется.

– А я? Я с вами! – всплеснула руками Маша. – Вот только патроны к ПМ сейчас найду.

Девушка убежала в каморку и, бубня себе что-то под нос, принялась искать патроны к пистолету.

– Ма-а-а-ша! – повышенным тоном произнес Серёжа. – Ты остаёшься здесь, и это не обсуждается! Бориса Валентиновича нет, и ты будешь в моё отсутствие за главную. – Парень нахмурил лицо и с раздражением добавил: – Скажи мне, пожалуйста, как давно твоё оружие разряжено? И почему патроны не хранятся в положенном месте?

Девушка высунула голову в дверной проем, грустно посмотрела на мужа и с печалью промолчала.

***

Мужчины подошли к лагерю и перелезли через деревянные слеги забора. Катя шла сзади, вопреки Сережиному приказу оставаться на станции вместе с Машей.

– В какой части периметра тот мужик? – стараясь как можно тише, спросил молодой человек.

– Там, – девушка показала рукой на дальний левый угол огороженной территории.

Сергей снял с плеча ружьё и перевёл флажок предохранителя в боевое положение. Мужчины шли тихо, мягко наступая на прошлогоднюю листву, стараясь не шуметь и не спугнуть нарушителя границ.

В углу лагеря действительно был человек. Мужчина сгрёб всю листву и сухие ветки с могилы Ю, окопал вокруг землю, придав ей вид грядки, и врыл деревянный, покрытый несколькими слоями лака крест. Теперь же он сидел на земле, уперевшись спиной в сосну, пил горячий чай из термоса и задумчиво смотрел на несколько фиолетовых цветков, прикопанных вместе с корнями у основания креста.

– Лопата? – Серёжа опустил оружие и повернулся к братьям. – Это же Антон. Живой! Я знал, что с тобой ничего не случится!

Опытный выживший услышал голоса, встал и, увидев старых друзей, широко улыбнулся, не скрывая свою радость от встречи.

***

Борис Валентинович шел вдоль железной дороги и пытался вспомнить, как далеко от станции Бякино находилось мертвое тело отца Даши. Девочка шла позади и смотрела на рюкзак на спине наставника.

– Я обещал похоронить отца, как только растает снег, – нарушил тишину мужчина. – Свое слово всегда держу, но тебе не стоит его таким видеть. Труп наверняка в ужасном состоянии. Снег растаял, и от плюсовой температуры тело, вне всякого сомнения, начало разлагаться. Его могли и вовсе сожрать дикие звери или зомби-псы, например. Уверена, что не хочешь вернуться? Обещаю сделать всё как надо.

– Я должна закаляться, дядя Боря, ты сам мне много раз говорил, – ответила без видимых эмоций девочка. – Мне необходимо через это пройти, я думаю, что надо. Это сделает меня сильней. И потом, разве может быть мертвый покойник страшнее живого?

Борис Валентинович улыбнулся и поправил лямки рюкзака на своих плечах.

– Кажется, уже рядом. Он должен быть где-то здесь.

Напарники прошли еще пару минут. Борис остановился и посмотрел вдаль, прикрыв глаза от солнца сверху ладонью.

– Так, короче, – развернулся мужчина к девочке. – Я что-то увидел. Вероятно, это он. Готова? Если что, говори, и мы тут же уйдем.

– Поняла, – тихо ответила Дарья.

Напарники двинулись дальше и подошли к смердящему, покрытому жирными мухами трупу. Мухи противно жужжали, взлетали и приземлялись на другой участок мертвого тела. Борис снял рюкзак, достал из него и повязал на лицо девочки старую, но выстиранную майку, дабы закрыть нос и рот от неприятных зловоний. Затем повторил ту же процедуру и завязал себе лицо отрезком желтой от времени марли. Надел на глаза старые пластиковые лыжные очки и на руки резиновые перчатки. Даша сняла с плеча штыковую лопату и передала мужчине. Борис Валентинович хотел нести ее сам, девочка настояла и почти силой забрала инструмент на станции.

Даша набралась смелости и посмотрела на труп отца.

– Ну как? – через какое-то время спросил Борис.

– Нормально, – спокойным голосом ответила Даша.

Наставник отошел от рельс на несколько шагов, где заканчивалась отсыпка гравием и начиналась мягкая земля. По привычке хотел поплевать на ладони для лучшего сцепления с деревянным черенком лопаты, вспомнил, что в перчатках, и непроизвольно улыбнулся.

Борис копал яму, еле слышно кряхтя и тяжело вздыхая. Земля была мягкой только на глубину полотна лопаты. Дальше шел суглинок, а после и вовсе слой коричневой глины. Наставник сильно устал и вылез попить воды. Даша спрыгнула в яму, продолжила ковырять прилипающую к лопате глиняную породу.

– Брось, мозоли натрешь, – произнес сидящий на рельсах мужчина и глотнул воду из пластиковой бутылки. – Кожа у тебя на ручках нежная. Не для таких работ. Сейчас переведу дух и продолжу.

Но девочка не успокаивалась. Даша втыкала лопату в пластичную породу и понемногу вытаскивала ее наверх.

– Дядя Боря! – радостно взвизгнула девочка. – Нам повезло! Я пробила глину, дальше идет песочек.

Борис встал, забрал у напарницы инструмент и закончил работу.

Труп Борис Валентинович стащил в могилу за ботинки. Даша отвернулась, решив пропустить этот момент. Напарник закидал грунт обратно в яму и прихлопал по краям получившийся холмик. Снял перчатки, марлю и очки, бросил на землю и поджег бензиновой зажигалкой. Затем развязал повязку из майки с Дашиного лица и так же бросил в огонь.

– Держи, – Борис протянул зажигалку с орлом на корпусе.

– Зачем это? – пожала плечами девочка.

– Эта вещь твоего отца, – объяснил наставник. – Она была при нём в тот день. На память, бери. Зажигалка теперь твоя.

***

Антон Лопатин сидел на диване в комнате отдыха и по очереди смотрел на присутствующих, не задерживая надолго взгляд на ком-то одном. Девушки стояли в стороне, немного опасаясь нового знакомого. Братья рубили дрова и разжигали огонь в камине. Днём в доме не было холодно, и очаг разжигали редко. Еду обычно готовили на костре у входа в специально отведенном под это дело месте. Но сегодня в доме гость, и Серёжа распорядился приготовить праздничный ужин прямо в комнате.

– Спасибо, что похоронили ее в периметре лагеря, – тихо произнес Антон.

– Она была членом нашей семьи, – ответил Серёжа. – Мы не могли поступить иначе.

Катя потихонечку, стараясь не привлекать к себе внимание, подошла к Сашке и шепнула ему на ухо:

– О ком это они?

– О Ю… С нами была девушка. Она погибла при защите лагеря. Я потом тебе расскажу.

Лопата достал из рюкзака термос и разлил остатки чая в две кружки.

– Помянем? – Антон протянул одну из кружек смотрителю. – Он с крепким алкоголем. Вкус странный, на любителя, но иногда себе позволяю.

Сережа молча взял кружку, встал и разом выпил содержимое. Антон также встал и повторил за Сергеем. Мужчины резко выдохнули и сели на место.

– Вот уж действительно на любителя, – кашлянул в кулак Серёжа.

– А чья там вторая могила рядом? – поинтересовался через какое-то время опытный выживший. – Кто-то еще умер?

– Николай Николаевич, – грустным голосом ответил молодой смотритель. – Ты видел его, когда был в последний раз. Веселый дед, жаль его. Мы ничего не смогли сделать. Эту зиму он не пережил.

– А от чего? Тут вроде с зомби тишина.

– Да кто его знает, – с досадой ответил парень. – Понимаешь, Антон, среди нас ведь нет медиков. Никник переночевал на станции пару ночей, играл в домино с пришедшими на ночлег бродягами, а потом слёг. В буквальном смысле… Поднялась температура, слабость во всём теле, кашель с мокротой, потливость, озноб, боль в груди и одышка. Я выделил ему двойной паёк, но дед ничего не ел. Кормили насильно, однако всё напрасно. Его моментально рвало. Пытались сбить жар таблетками, всю дежурную аптечку Николаю скормили. Дед таял на глазах и в один из дней не проснулся. Умер во сне, бедолага. Вот на этом самом диване.

Сережа показал глазами на соседний диван, стоящий у входа. Мужчины замолчали, слушали треск дров и смотрели в одну точку.

– Я вспоминаю ее каждый день, – произнес вдруг Антон. – Ложусь спать, закрываю глаза, и ее образ сам появляется в голове.

– Говорят, время лечит, – ответил Серёжа.

– Мне не дает покоя одна мысль, братка, – продолжил Лопата, поглаживая рыжую бороду. – Мог ли я ее тогда спасти? Выйди я чуть раньше из укрытия… Может, был бы шанс? Почему я не рискнул? Всегда рискую, а тут будто в ступоре. Ммм? Хочу знать твое мнение, только на чистоту, как есть, так и скажи. Я выдержу…

Серёжа немного занервничал, лицо его скривилось от нежелания отвечать на неудобные вопросы.

– Если хочешь знать мое мнение, – начал смотритель станции. – В общем, я думаю, ты бы лежал сейчас рядом с Ю. Хотя нет… Не так… Мы бы сейчас все лежали и гнили возле клуба. Никто бы нас не похоронил. Преимущество было на их стороне. Дробовик заряжен патронами с дробью, и стрелять в того подонка, приставившего нож к горлу девушки, ты не мог. Обязательно бы ее задел.

– Ну и что! – Вскочил Антон. – Пусть так! Пускай я бы умер, пусть она была бы ранена… Но жива! Понимаешь, Серёжа, жива.

– Коли пошло на то, – перебил Сергей, – то в смерти Ю виноваты все мы, а всех больше я. Именно я организовывал оборону и проворонил слежку за нами. Я приказал ей залечь на той полуразрушенной крыше столовой и совершенно не подумал убрать приставленную лестницу. Ну и в конце концов, мы тоже не вышли до последнего. Мы не солдаты, Антон, просто пытаемся всеми силами выжить.

Мужчины вновь замолчали. Катя и Аня поставили на огонь кастрюльку с водой, сели на корточки и подкидывали тоненькие щепки. Аня, почувствовав боль в голени, встала и принялась расхаживать ногу.

– Я поживу у вас, ладно? – неожиданно спросил Антон. – Недолго. Еда у меня есть, просто нужно отдохнуть в безопасности и привести в порядок мысли.

– Наш дом – твой дом, – ответил Сергей. – Располагайся на диване Николая Николаевича. Попросим братьев истопить печь в бане и принести воды. Думаю, девушки будут не против нового соседа?

– Мы не против добрых людей, Серёжа, – повернула голову Катя.

***

– Куда мы идем, дядя Боря? – спросила девочка наставника. – Почему свернули с железной дороги? Разве мы не возвращаемся на станцию?

Мужчина шел впереди и раздвигал ветви деревьев руками.

– Аккуратно, зазеваешься, и ветка может хлестануть по лицу. Не отставай, – ответил Борис Валентинович. – Ты ведь не устала?

– Нет, – ответила девочка и ускорила шаг.

– Вот и славно. До вечера времени еще много, и я решил не тратить его напрасно.

– Как это?

– Тут проход должен быть в одну деревню, – продолжил Борис. – Рёмино называется. Хочу посмотреть на нее. Николай Николаевич говорил, зомби там нет, а это значит, ресурсов в домах тоже нет. К гадалке не ходи, всё вычистили бродяги. Просто хочу посмотреть, никогда там не был. Нужно знать все поселения в округе.

– Ясно.

– Не бойся, если что, у меня автомат и несколько магазинов к нему.

– Я знаю, дядя Боря, ты учил меня их заряжать, – ответила девочка.

Даша устала и никак не хотела это показывать. Девочка решила для себя, что бы ни случилось, будет делать так, как говорит Борис. Она видела в нем защиту, опору и шанс на завтрашний день. Никак не хотела подвести или показаться неблагодарной. А еще Борис Валентинович ее каждый день кормил, и Дарья чувствовала себя обязанной, хоть мужчина даже не заикался об этом.

– Лес кончается, – не оборачиваясь, сказал наставник. – Будь начеку и сообщай мне обо всех странностях, которые заметишь.

Напарники вышли на опушку. Перед ними находилось небольшое поле, так же, как и возле Бякино, поросшее молодыми березками.

– Я думал, деревня дальше, судя по карте, – задумался мужчина. – Хмм… Всё ясно, мы срезали чуть-чуть путь. Если идти со стороны станции, дорога будет длиннее. Даша, оставь лопату тут. Заберём на обратном пути.

– Можно я с ней пойду? Мне так спокойней. Оружия ведь никакого нет. Свой охотничий нож я оставила в столе на станции.

Мужчина двинулся вперед, и девочка последовала за ним.

Деревня Рёмино была еще меньше других. С десяток покосившихся домов в один ряд. Старые ржавые крыши и трухлявые, местами упавшие заборы. Еще до эпидемии в ней жили одни старики, а половина домов и вовсе пустовала.

– Видишь что-нибудь? – спросил Борис Валентинович напарницу.

– Вроде нет никого, – ответила девочка.

– Даша, – перешёл на шёпот Борис Валентинович. – Ничего не слышишь? Прислушайся.

Борис передёрнул затвор автомата и снял с предохранителя.

– Вроде нет, – пожала плечами девочка. – А что там?

Со стороны деревенских домов доносилось еле слышное хрюканье. Звук постепенно усиливался, и, казалось, его источник приближался к напарникам.

– Теперь слышу, – занервничала Даша. – Это что, свинья? Но как?

– Скорей всего, это кабан, – Борис снял со спины рюкзак и поставил на землю. – А может, и не один. Завали мы такого, мяса хватит всем на длительное время. Можно и впрок насушить. Ты, Даш, сможешь вернуться на станцию одна? Позови близнецов, один не дотащу.

– Я тебя тут не оставлю, – возразила девочка.

Хрюканье, то и дело переходящее в визг, становилось всё громче и громче.

– Голодные, – продолжил наставник. – На огороды вышли. Старую картошку в земле рылом ищут или еще какие овощи. Девочка моя, я не охотник, но знаю, что кабаны мало чувствительны к боли и могут запросто атаковать раненые. Автоматная пуля не имеет останавливающего действия и ранит зверя навылет. Тебе лучше уйти подальше. Я рискну, просто не могу себе позволить не рисковать. Дорогое это сейчас удовольствие.

Из крайнего дома выскочила здоровая кабаниха с выводком поросят. Увидев людей, громко фыркнула несколько раз, взревела и бросилась убегать. Наставник встал на одно колено, поднял автомат на уровень плеч и, прицелившись, приготовился нажать спусковой крючок.

Даша заплакала, прыгнула на спину мужчины и попыталась его повалить на землю, вцепившись руками за шею.

Глава 2

Вечер, лагерь выживших.

Антон Лопатин прошел в комнату отдыха, вытирая по пути мокрые рыжие волосы на голове и бороду чистым махровым полотенцем.

– Ну как банька? – спросил Серёжа.

– Это лучшее, что со мной происходило за последнее время, – радостно ответил опытный выживший. – Спасибо за чистую майку, штаны и белье.

– Это братьев, они не против, – Серёжа воткнул нож в жестяную банку и только после этого увидел на ней язычок для открывания.

– Я верну, вот только свои выстираю, – Антон присел на диван. – Сегодня уже неохота.

– Трусы можешь не отдавать, – ухмыльнулся Сашка. – Считай, это подарок.

Опытный выживший улыбнулся в ответ.

На круглом столе расставлены тарелки с варёным рисом. По центру на блюдцах открытые банки с консервированной рыбой, фасолью, горохом и кукурузой. Рядом банка томатной пасты, сахарница и керамическая солонка. В котелке на огне варился заяц, попавший в силки, установленные еще Николаем Николаевичем. После его смерти и до вчерашнего дня их никто не проверял, так как срабатывали они очень редко. Близнецы случайно наткнулись на еще свежую тушку в ловушке.

– Ждем Машу и Бориса Валентиновича, – проинформировал друзей Серёжа. – Я попросил Костика присмотреть за убежищем.

– Костик? – удивлённым голосом переспросил Лопата.

– Угу, наш торговец. Я расскажу тебе позже.

– Собственный барыга, круто живете, ребята.

***

Борис встал вместе с повисшей на его спине девочкой. Мужчина крутил телом, пытался сбросить с себя девочку, но ничего не выходило.

– Даша, что с тобой? – в недоумении спросил наставник.

Мужчина бросил автомат на землю, нарочно упал на траву на бок, перевернулся и оказался сверху напарницы. Борис взял ее руки в свои и прижал к земле.

– Что происходит? Ммм? Отвечай!

– Нельзя, ее нельзя убивать, – отдышавшись, ответила девочка. – Она с детками, так нельзя, понимаешь?

– Вот оно что, – Борис Валентинович отпустил руки, встал и принялся искать свое оружие. – Пожалела, значит.

Кабаний визг и хрюканье уже слышались где-то вдалеке из леса по ту сторону деревни.

Мужчина нашел автомат, сел на траву и принялся его рассматривать. Даша подошла, присела рядом и виновато посмотрела на наставника.

– Может, не кормить тебя с недельку? – тихим голосом с досадой произнес Борис. – Поймешь тогда, наконец, как живут сейчас люди. С первого дня эпидемии ты находишься под постоянной опекой. Сначала отец недоедал, отдавал тебе часть своей пайки и даже, подумать только, собаку твою кормил. Теперь у меня на содержании.

– Я не просила меня забирать, – с обидой ответила девочка и отвернулась от наставника, скрестив на груди ручки.

– Даша, девочка моя, пора уже взрослеть, – Борис поставил автомат на предохранитель и, встав, повесил на плечо. – Это мясо могло спасти чью-то жизнь. Мы могли питаться им приличное время. Обменять, в конце концов, на медицину или другие нужные ресурсы. Да те же патроны.

– Поросята не выжили бы без мамки, – пробубнила невнятно Дарья и уже чётче добавила: – Теперь ты на меня злишься?

– Идем домой, – Борис Валентинович подал руку девочке и помог встать. – Я не могу на тебя злиться, лишь хочу, чтобы ты понимала. Так, как раньше, уже не будет никогда. Будущее без возврата. Теперь закон один: выживает сильнейший, и если ты хочешь выжить, должна быть сильной. Не только физически, но и, прежде всего, духом.

– Мы не будем смотреть дома?

– Потом вернемся, настроение пропало, – Борис надел на спину рюкзак. – Голодные кабаны что-то унюхали в огороде. Попробуем отыскать.

***

За окном темнело. Друзья зажгли три толстых свечи и поставили в центр стола. Борис Валентинович смастерил их в консервных банках. Самоделки немного коптили, но уже не так, как предыдущие варианты, и это всех вполне устраивало. За столом уместились все: две сестры, два брата, Борис Валентинович с новой молодой напарницей, смотритель станции с супругой и Антон Лопатин.

– Ну что, – встал Сергей с железной кружкой чая в руках. – Давненько мы так не собирались, друзья.

Все вдруг замолчали и внимательно посмотрели на парня.

– Поздравляю вас с наступившей весной, – продолжил Сережа. – Мы пережили очередную зиму, и я бы сказал, по нынешним меркам очень неплохо. Всё это благодаря нашей дружбе, организованности и упорному труду. Ну и, конечно, щедрости Бориса Валентиновича. Его ресурсы здорово нас выручили, и мы это не забудем.

Серёжа на несколько секунд замолчал и, опустив взгляд, продолжил:

Правда, не всем удалось дожить до тепла. Николай Николаевич… Мы сделали для него всё, что могли. Сколько деду было лет? Никто не знает? Да и ладно, – Серёжа махнул свободной рукой.

– Эта зима принесла нам и новых друзей, – взгляд смотрителя упал на девушек. – Я рад, что вы сделали правильный выбор, только нужно было нам всё рассказать сразу.

– Антон, ты наш друг, оставайся в доме столько, сколько нужно. Мы рады тебе всегда.

Серёжа хотел ещё что-то сказать, передумал и сделал большой глоток уже не горячего чая с душистыми травами. Все остальные также одновременно отпили из своих кружек и принялись жевать варёный рис.

Друзья ели не спеша. Девушки ухаживали за братьями и пытались наложить им в тарелки вкусностей из жестяных банок. Те в ответ закрывали руками свои тарелки и заботливо предлагали свою долю. Лопата это услышал и достал из стоящего рядом на полу своего рюкзака еще две банки с консервацией:

– Ешьте, сегодня всем хватит!

Даша сидела молча и не притрагивалась к еде. Через какое-то время девочка встала, подошла к дивану, где сидел Лопатин, и принялась рассматривать лежащую на спинке винтовку.

– Нравится? – обратил внимание на девочку Антон.

– Угу, – промычала Даша. – А что это у нее сверху?

– Оптический прицел, – ответил Антон. – Это самозарядная снайперская винтовка. Ты что, никогда такую не видела?

Дарья помотала головой.

– Можешь подержать, – улыбнулся Лопата. – Только аккуратно.

Даша медленно взяла винтовку в руки и повертела перед собой.

– Ну как?

– Тяжелая.

– Есть такое дело, – ответил с набитым ртом Антон. – Больше четырёх килограммов весит.

Опытный выживший дожевал рис и обратился к смотрителю:

– Кстати, Серёжа, хочу оставить её вам. Устал повсюду с собой таскать, лишний вес, знаешь ли, сказывается уже на мне. Забрал винтовку Ю на память, чтобы рядом всегда была. Теперь понял, напрасно это всё. Только душу рвёт изо дня в день. Продать не могу. Много кто упрашивал и цену нормальную предлагали. Не могу, и всё тут. Пробовал учиться стрелять – не моё это. Неудобно, что ли, как-то. Оружие поддержки, как ни крути, с таким только в группе работать. Дробовик – вот это моя тема. Позволяет маневрировать в узких пространствах. Для одиночки самое то. Как выстрелил дробью почти не целясь, так у зомби половина башки отлетела.

– Ну хорошо, – ответил Серёжа. – Подумаем, как лучше ее применить. Даю слово, не продадим, даже если умрём с голоду. Кстати о голоде… Даша, ты почему ничего не ешь?

– Дядя Боря мне запретил питаться целую неделю, – язвительным тоном ответила девочка и положила винтовку на место.

Серёжа посмотрел на Бориса Валентиновича и с нетерпением ждал его реакции.

– Ничего я не запрещал, – поперхнувшись и немного закашлявшись, ответил мужчина. – Я сказал это в сердцах, на эмоциях. Очень жаль, юная леди, что ты этого не поняла.

– Всё я поняла, – Даша подошла к наставнику сзади и похлопала ладонью по спине. – Извини. Я оставила всех нас без ценного ресурса.

– Принято, – довольным голосом ответил Борис. – И да, может, всё так и должно было случиться? Возможно, твой поступок – моя удача? Лежал бы я сейчас на траве с переломанными костями. Так что давай, не дури. Садись за стол и ешь.

***

Друзья сидели в темноте при тусклом свете свечей и слушали историю опытного выжившего. Сережа попросил рассказать его, где бывал и какая ситуация в других поселениях. Борис Валентинович пересел со стула на диван, откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза. Катя, уступив место Борису, села на колени Сашки и легонько приобняла за шею.

– С каждым годом становится всё тяжелей и тяжелей, – сухо сказал Антон. – Ресурсы кончаются. Как вы знаете, магазины и склады давно опустошены. В частных домах рядом с большими трассами, да и не только, уже ничего съедобного либо ценного не найти. Да и у вас тут, как я посмотрю, всё вокруг облазили не по одному разу. Нормально сейчас живут те, кто скотину держит и огороды. Это только пока. Думаю, еще немного, и к ним придут. Люди напрочь звереют от голода.

Даша посмотрела на Бориса Валентиновича и тяжело вздохнула.

– К вам тоже придут, – продолжил свою мысль опытный бродяга. – Верней, к тем, кто плату берет за ночлег и торгует, не посмотрят даже на охрану.

– На станции Бякино брать нечего, – возразил Серёжа.

– Слушай, братка, я вашего Костика еще не видел, но если он занимается торговлей, то его обязательно попробуют вытрясти.

– Ну да, – ухмыльнулся молодой смотритель. – Из него вытрясешь. Кого хочешь вокруг пальца обведет.

Антон достал носовой платок и громко в него высморкался.

– Дело еще в том, Серёжа, что банды грабителей, которые вы видели до сих пор или слышали про них, это просто мелкие хулиганы по сравнению с теми, кто придет.

– Кого ты имеешь в виду? Расскажи.

Антон положил ногу на ногу, отклонился назад и продолжил свой рассказ:

– Этой зимой я много где побывал. Недавно, когда уже растаял снег, пришлось зайти и в город И.

Борис резко открыл глаза и перебил рассказчика:

– На проспекте Строителей был?

– Нет, – повернул голову Антон. – Это другая часть города, а что?

– Да нет, ничего, – Борис снова закрыл глаза и положил под затылок свои руки.

– Так вот, занесло меня туда не по собственной прихоти. Очередной заказ взял. Один торговец… Называю его торговцем, потому как продает он ресурсы со своей минимальной наценкой и на чужом горе не наживается, взвинчивая цены в несколько раз и скупая последние вещи голодных бродяг за копейки, как это делают барыги.

Главная цель заказа: добраться до города, найти по адресу дом, подняться в квартиру и убить в ней всех обращённых. Результат снять на камеру телефона. Его он мне дал с собой с полностью заряженным аккумулятором.

Борис Валентинович снова открыл глаза, в этот раз уже не перебивая.

– Я так понял, он там жил, и это его родственники, хотя… не факт. Вторая дополнительная и необязательная часть договора заключалась в том, чтобы в одной из комнат найти сейф с иностранным ружьем и патронами к нему. За это оружие шла отдельная плата, и вполне неплохая, я бы сказал. В общем, я такие заказы обычно не беру, чистое самоубийство туда идти. С торговцем мы приятельствуем, и другой работы в ближайшее время всё равно не предвиделось. Решил рискнуть, чем черт не шутит. Еще надеялся по квартирам полазить и еды какой-никакой раздобыть. Крупы там или макароны. У меня для этой цели и монтировка небольшая имеется.

Получил аванс, сделал в лесу схрон и выдвинулся в сторону города. До эпидемии в городе И я бывал несколько раз. По работе случалось приезжать. Центральные улицы мне известны, а вот окраины… Хорошо карту заказчик дал. Без нее объясняй не объясняй, всё равно не нашел бы нужный адрес.

О существовании нескольких группировок в городе я слышал от старых бродяг. На что надеялся? Не знаю… На русский авось, скорей всего.

– А много ли ты попросил за успокоение мертвечины? – поинтересовался вдруг Борис Валентинович.

– Много, Борис, – Антона раздражало такое перебивание, виду он не подал, лишь спокойным голосом добавил: – Цену я не назначал. Торговец предложил сам, и она оказалась куда больше, чем если бы я попросил.

Еще одна причина моего согласия – это зима. Зомби после зимних холодов еще не отошли, еле двигаются и предпочитают стоять в «спячке». Энергию берегут, что ли? Кто их разберёт? Если рядом пройдешь, то бросятся обязательно, а так – как в сонном царстве.

Крутил-вертел карту и решил заходить в город не с главной дороги и не с железнодорожного вокзала. Через реку махнуть… А что? На одном из участков, ровно там, где ближе всего к нужной мне улице, проходила через реку толстая труба. Уж не знаю, для чего она нужна, но проложена над водой на железных опорах. Самое интересное, рядом с ней железная дорожка из приваренных к уголкам прутьев. Не для простых граждан, скорей всего, для обслуживающих специалистов. На деле же опоры, каркас и «дорожка», конечно, местами сгнили от времени. Ржавая конструкция шаталась, и прутьев в нескольких местах не хватало. Добравшись до берега, план менять я не стал. Изначально думал вообще по самой трубе карабкаться. Она, в отличие от других железных элементов, выкрашена жёлтой краской и не имела следов ржавчины. Лишь нацарапанная, вероятно, гвоздём надпись ровно на середине трубы «Жанна + Сергей = любовь», сделанная когда-то давно влюблённой парочкой.

Аня встала, подошла к Пашке сзади и, немного нагнувшись, обняла, положив голову ему на плечо.

На окраине, как обычно бывает в таких городах, находился частный сектор, – продолжил Антон Лопатин свой рассказ. – Старые бревенчатые дома вперемешку с дорогими кирпичными коттеджами. Нужно было пройти несколько таких улиц, и я не знал, что меня там ждет.

В общем, дошел я до середины трубы, а сам всё в бинокль посматривал на тот берег. Тихо, даже странно, что тихо. Вот бродило бы там хоть парочка зомби, мне бы спокойней было. Или банда какая сидела у костра. А тут тишина… Даже птицы не летали. Полез дальше, рюкзак хоть я и порядком разгрузил в схроне в лесу, еду, воду и кое-что ценное всё равно с собой взял. На откуп, вдруг прокатит, коли местная группировка докопается. Оружие заряженное висело на груди, ноги дрожали в такт с шатающимися опорами, и руки бордовые от прикосновений к холодному железу начинали меня беспокоить. Угу, сверху кисти, как у покойника, а ладони красно-коричневые от ржавчины.

Добрался до берега и не мог решиться спрыгнуть вниз. Не нравилось мне это затишье. Долго всматривался в дома и, наконец, спустился.

Шел в горку по асфальтированной пешеходной дорожке, стараясь не шуметь и даже не топать. Слева и справа дорогу пересекали узкие улочки, каждый раз я высматривал в них людей или зомби и, никого не обнаружив, двигался дальше.

Пройдя примерно половину пути до автомобильной дороги, я решил отдохнуть. Снял со спины рюкзак и перекинул через деревянный сплошной забор. Вместо звука падения услышал чей-то голос:

– Ай!

Оторопев, я прижался спиной к зеленым доскам забора и крепко сжал в руках дробовик. В любой другой раз убежал бы, не задумываясь и не оборачиваясь. Сейчас же важна была моя ноша, да и, по правде сказать, «Ай!» этот был сказан как-то испуганно и старческим сиплым голосом.

«Ну и что я, с дедом что ли не справлюсь?» – подумал я.

Хотя, знаете, знавал я одного деда. Молодым фору даст. Короче, присел спиной к забору и смотрел вверх. Через короткий промежуток времени на верхней части ограждения появилась сначала одна волосатая рука, а затем и вторая. Я притих… Тут и голова показалась. Действительно дедушка. Седой, длинноволосый, с косматой бородой. На бомжа сильно похож. Увидел меня и назад дернулся. Спрятался, значит. Через минуту услышал:

– Проваливай, мне проблемы не нужны.

– Рюкзак верни, и больше меня не увидишь.

– Я его и не брал, – ответил дед. – Сам в меня запулил. Сижу в кустах, нужду справляю, а тут по башке как прилетит.

– Понятно, – ответил я. – Кидай обратно, да я пошел.

– Шутишь, что ли? У меня сил не хватит, годы уже не молодые. Лезь сюда и забирай.

Антон Лопатин посмотрел на слушателей и увидел, что все они внимательно смотрят ему в глаза.

– Что? – пожал плечами опытный выживший бродяга. – Ну да, как обычно, я сглупил. Не успел перевалиться через забор, как к моей голове приставили два пистолетных дула. Седобородых оказалось трое.

Антон заметил, как Сергей еле сдерживает улыбку, и с досадой добавил:

– Да-да, всё верно, дальше у меня потемнело в глазах. Можете смеяться, Антона Лопату вырубили бомжи.

Глава 3

В зале ожидания станции Бякино царил полумрак. Лишь тусклый огонек свечи на столе в центре убежища освещал худощавые лица выживших бродяг. Люди набивали брюхо бесплатным дробленым горохом, который не стали варить, а просто-напросто залили водой. Отчего через некоторое время он набух и стал вполне себе мягким и пригодным к употреблению. Мужчины и женщины ели, громко чавкали и не смотрели друг на друга.

В задней части станции в своей комнате возле окошка, наполовину закрытого сверху матовым органическим стеклом, сидел на стуле Костик Хромой. Окно молодой торговец специально перенес. Соорудил его ниже, на уровне приставленного изнутри стола, дабы пришедшему в скупку бродяге приходилось невольно кланяться и изначально чувствовать себя некомфортно. Костик подсмотрел такое расположение на станции Ерёлино. Считал, это подавляет в выжившем желание торговаться и понижает и без того упавший дух. Трудно сказать, работало это или нет, но Хромой точно верил.

Снаружи возле окна, уперевшись ладонью в деревянную перегородку, стоял пожилой мужчина и ждал оценки содержимого своей ноши. Костик взял с тумбочки и поставил на стол зажженную длинную свечу в бронзовом подсвечнике и что-то рассматривал в коричневом льняном мешке.

– Опять всякий хлам несете, – с недовольным выражением лица сказал Костик. – Нет, это несерьезно. Только время мое тратишь.

– Но как же? – голос мужчины заметно задрожал. – За эти вещи на станции Гыркино мне неплохо заплатят.

– Ерунда… – махнул рукой Хромой. – Нам здесь такое без надобности. Неси куда хочешь, хоть в своё Гыркино, хоть еще дальше. Бешеной собаке семь вёрст не круг, а до него, напомни-ка мне, все сорок восемь километров? – Торговец демонстративно закрыл мешок и сунул его в окошко. – Шуруй, сейчас дверь открою.

– Погоди, – схватился за голову мужчина. – Куда я на ночь глядя пойду? Да и не под силу мне такие расстояния. Жрать хочу, третьи сутки ничего не ел. Живот к позвоночнику прилип.

– Ты мне это прекращай, слышишь, на жалость давить, – постучал указательным пальцем о деревянный стол торговец. – У меня таких, как ты, знаешь сколько за день? И всем нужно только одно, пожрать да побольше. Нет бы ценное чего принесли, так всякую хрень же таскаете. Ты бы еще мне бутылок пустых принес!

Мужчина с грустным лицом забрал свой мешок и повернулся к Костику спиной.

– Стой, – окликнул Костик мужичка. – Ты чего вместе со всеми горох не ешь? Бесплатный он, с общих запасов.

– Нет там больше ничего, – печально ответил пожилой бродяга. – Не стал брать, подумал, ты купишь мое добро.

– Ты вот жизнь прожил, четыре года от зомби с бандитами прятался по кустам да оврагам, а так и не понял, какой товар сейчас в ходу? Огнестрельное оружие и боеприпасы в разном состоянии; холодное оружие и топоры, военная экипировка; отдельно беру обувь в отличном состоянии, желательно новую; медицина очень востребована, антисептики разные, антибиотики и обезболивающие, короче, найдешь аптечку, тащи всю, тут разберемся, что к чему; сахар, соль, специи; черный чай, кофе и какао; крепкий алкоголь в любом количестве, желательно вообще спирт; бензин и солярку по обстоятельствам, буду поджигать и проверять. Недавно принес один, так топливо еле горит на тряпке; свечи, спички, сигареты, туалетная бумага; семена не все; книги, пока в цене энциклопедии. Ну и еда, естественно.

Мужчина почесал свой лоб и жалостливо посмотрел на Костика.

– Ладно уж, уболтал ты меня, – с громким звуком торговец поставил на стол жестяную банку старой кильки и протянул в окно пустую руку с расставленными в стороны пальцами. – Давай сюда свое барахло.

Мужчина обрадовался щедрости молодого человека и протянул мешок.

– Умеете, бедняжки, жалостливые чувства вызывать, добротой моей пользуетесь, – не успокаивался Хромой, взял мешок и бросил его в угол комнатки. – Снимай ботинки в придачу.

– Чего?

– Чего, чего? Оглох, что ли? Обувь, говорю, твою покупаю. Вот балда, я для кого список ценных вещей зачитывал? Твои вроде еще ничего, снимай давай, пока не передумал.

– Так как же? – Бродяга снял шапку и принялся мять ее в руках. – В чем же я буду ходить-то теперь? Босыми ногами далеко не протопаешь.

– Не переживай, снова тебе помогу, – улыбка расплылась на прыщавом лице Костика. – Такая уж у меня натура – всем помогать. Ничего не могу поделать, ночью не усну, коли днем никому не помог.

Молодой торговец нагнулся к полу, не вставая со стула, и поднял на стол пару пыльных заношенных до дыр тапок.

– Носи на здоровье и хорошим словом меня вспоминай!

Пожилой бродяга отдал свои ботинки, схватил банку консервов и сунул голые ступни ног в старые тапки. Большой палец правой ноги тут же высунулся наружу в одну из дыр и показал неприятный на вид, желтый и толстый ноготь.

***

Даша незаметно для всех прилегла на кровать Ани возле окна и со словами «я только на минуточку» моментально уснула. Чуть позже Аня это увидела и, подойдя к девочке, тихонько сняла с нее ботиночки и накрыла тонким покрывалом.

– Сегодня у нее насыщенный эмоциями день, – обратился к Ане Борис Валентинович. – Да и прошли немало, пусть отдохнет.

Аня кивнула в ответ и села на стул в ожидании продолжения рассказа опытного выжившего бродяги Антона Лопатина.

– Очнулся я в доме на самодельном лежаке, – продолжил свой рассказ Антон. – Кухня. Большая такая, размером с комнату, только узкая.

Вдоль левой стены расположен старый советский лакированный шкаф цвета дерева. Белый холодильник с темным жирным пятном на дверце в том месте, за которое она открывалась. На холодильнике маленький телевизор и квадратные часы на батарейке. Дальше газовая плита, не раз залитая супом или чем-то подобным, и тумба с мойкой из нержавейки. Столешница для готовки и подвесные ящики над ней. С потолка в центре кухни свисал на толстых синих проводах патрон с пыльной лампочкой.

Вдоль правой стены – лежанка, стол у окна и три стула рядом. На столе красивый электрический самовар, похоже, что из латуни, три потемневших от чая гранёных стакана с алюминиевыми ложками, сахарница и солонка.

От боли башка раскалывалась на части. Провел по затылку рукой и посмотрел на собственную кровь на ладони. Рюкзака моего не было и, конечно, дробовика. Вдруг я услышал голоса и тут же затих. Сделал вид, будто не проснулся еще. Ржавые петли деревянной двери скрипнули, и на кухню зашли трое. Тот самый седобородый и еще двое, разглядел их, щурясь сквозь ресницы.

Все трое грязные и, вероятней всего, последний раз мылись еще до начала зомби-эпидемии. Стойкий «аромат» дошел до носа и чуть не выдал мое пробуждение. Грязные, местами рваные джинсы. Вытянутые свитера и легкие тонкие пуховики с затертыми рукавами и засаленными карманами. Грязные длинные волосы и седые бороды с желтыми от сигарет усами. Мужики прошли в центр кухни, не обращая на меня никакого внимания, и уселись за столом. Один из них, тот, что со мной говорил у забора, достал из тряпочной сумки газету и расстелил на поверхности стола. Затем вынул из той же сумки три сушеной воблы и поделился с «коллегами». Они молча принялись отрывать им головы и чистить от чешуи и плавников. Я чуть не сблевал, рвотные позывы так и подкатывали к горлу, они жевали рыбу и время от времени, смакуя, обсасывали грязные пальцы рук, два из которых, указательный и средний, также пожелтели от табака.

– Так что с бродягой решил? – спросил один мужик. – Ты, Помидор, конечно, в авторитете, и твое слово – закон, но этот не похож на местного. Для городского он слишком чисто выглядит.

– Сам знаю, – рявкнул Помидор и смачно сплюнул на пол кухни.

– Может, его это… того? – поддержал разговор третий мужик, надел себе на шею воображаемую петлю из веревки и потянул ее вверх, закатив глаза и высунув язык. – Пока в отключке. Уж сильно жрать охота.

Да-да, седобородого, в которого я попал рюкзаком, звали Помидор.

– Он нам нужен, – Помидор зажег об коробок спичку и принялся жарить на огоньке пузырь из воблы.

Первый мужик открыл рот и хотел возразить, но Помидор ударил по столу рукой так, что спичка в ней потухла, и громко крикнул:

– Нужен, я сказал!

От неожиданного крика я непроизвольно вздрогнул, и все повернулись в мою сторону. Пришлось открыть глаза и приподняться на локтях. Долго я бы все равно не смог изображать спящего. Двое захватчиков вскочили, выхватили пистолеты и направили в мою сторону. Помидор вставать со стула не стал, лишь улыбнулся и произнес:

– Очнулся? Отлично, как башка?

Затем пошарил в дырявых карманах куртки.

– Черт, где же они? А, вот, за подкладку завалились.

Помидор достал бумажную упаковку таблеток, оторвал от нее две штуки и кинул в мою сторону.

– Жуй, они от головы, – зачем-то опять улыбнулся главный бомж.

Пришлось проглотить, уж больно они настаивали своим оружием. Когда слышишь звук затвора, как тут отказать? Горькие, зараза.

– Ты кто такой и чего сюда приперся? – спросил через пару минут Помидор.

Двое с пистолетами сели на место, но оружие не убрали и держали меня на прицеле.

– Лопата, – ляпнул я по привычке. – То есть Антон. А вы кто такие?

– Мы кто такие? Ты что, с луны свалился? – захохотал Помидор. – Видать, и вправду неместный, раз не слышал про группировку Помидора. Меня весь город знает, сынок.

В общем, рассказал я им, зачем пришел в город, и назвал улицу. Дом и номер квартиры уточнять не стал, да они и не спросили. Помидор щелкнул пальцами, один из его товарищей быстренько встал и принес из подвесного шкафчика жестяную баночку из-под кофе. В ней оказался табак из потрошенных сигаретных окурков. Это было понятно по оставшимся в нем кусочкам папиросной бумаги и пеплу. Помидор оторвал кусочек от газеты на столе и, умело скрутив самокрутку, закурил. В комнате запахло жжеными ногтями. Седобородый прокашлялся в кулак и задумчиво посмотрел в запотевшее окно.

– Значит, ты не в курсе, – вздохнул Помидор. – Нет туда хода. Теперь нет… Все валят из города, и нам пора, да пока не можем. Держит нас тут одна беда.

– Почему все уходят? Я думал, тут можно много чего ценного найти, – перебил я и, приподнявшись, сел на лежанку. – Спина затекла.

Помидор махнул рукой, и двое опустили пистолеты.

– Он не будет дёргаться, – сказал он своим приятелям и тут же переключился на меня: – Не будешь же?

– Угу, – сказал я, не открывая рта, и продолжил говорить: – Да, тут опасно, очень опасно, невероятно опасно, но разве игра не стоит свеч? Я знал о группировках, кое-что слышал, как они хорошо оснащены, и еще, что все районы между ними поделены.

– Верно, – Помидор сделал затяжку, снова закашлялся, плюнул на самокрутку, бросил перед собой на пол и наступил на нее ногой. – Частный сектор, что вокруг нас, – это мой район. Вот только делать в нем уже нечего. Пусто, понимаешь? Все дома, все участки давно нами зачищены. Выжившие городские об этом знают и не лезут сюда. Такие, как ты, сюда прутся, ну а мы встречаем. Сам понимаешь, жрать всем хочется. Тем и живем.

Эту зиму мы пережили не все. Много моих приятелей погибло и вовсе не от голода. Когда жратва кончилась, я принял решение по ночам делать вылазки. Выбор пал на соседний район. Кстати, та улица, куда тебе нужно, находится как раз там. Первая ходка была вполне себе удачной, хоть в квартиры мы и не попали, но сараи в подвалах двух пятиэтажек «разбомбили» знатно. Я лично возглавлял операцию. Трехлитровые банки забродившего компота… Смородиновые, малиновые, яблочные варенья и даже из крыжовника нашли. Благо фонари у нас имелись светодиодные, они тут в каждом доме валялись с батарейками. Частный сектор как-никак. Жаль, на улице их включать было нельзя. Район же не наш… за такие прогулки под луной могли и порешить местные.

Соленые огурцы и грибы, еле унесли, снег же кругом и темнота, только луна и освещала путь. Повезло и с мертвяками. У себя-то мы всех перебили давно. Тихо у нас и спокойно. Нет, заглядывали иногда заблудшие, так мы сразу собирались вместе и устраняли проблему. А там их полно. Правда, сонные они зимой, в спячке, что ли? Стоят и не шевелятся почти. Обманчиво, вовсе не дремлют… Среди них есть особые, мужики их крикунами кличут. Те как почуют кого живого, так орать начинают, словно сирена, хоть уши затыкай. Они и сами могут наброситься, коли рядом пройдешь.

По моему упущению эти придурки поставили брагу из компота с вареньем и упились с нее в хлам. Даже стрелял в воздух, когда узнал, всё нипочем. Фляга свистела у них здорово, без телогреек ходили по улице и песни орали во все горло. Дошло даже до драки, чуть не перестреляли друг друга, бараны. Вовремя я подоспел.

Двое бородачей, сидящие рядом с Помидором, виновато опустили головы и смотрели в пол.

Дальше стал их одних посылать, поскользнулся я и отшиб себе пятую точку. Нога еще, как назло, распухла так, что в сапог не лезла. Пару раз пришли ни с чем. Или три… Может, и пять. Пусто, говорят, никакой консервации не попадается, а многие сараи и вовсе уже вскрыты до них. Стал уж подозревать, не обманывают ли меня братья по несчастью. Велел хоть крыс ловить в подвалах. Этих там полно было, выжили, представляешь? И чем только питались, непонятно столько времени.

Короче, что-то я разболтался с тобой. Последний раз…

– Крайний, – перебил я Помидора.

– О нет, для них это был последний, – настоял на своем главарь банды. – Пошли все, кто мог за себя постоять. У кого еще силы остались, несмотря на голод. Больше половины наших не возвратилось, а те, кто вернулись, несли, как нам тогда казалось, полную ахинею. Дескать, при входе в один из дворов им сильно захотелось спать, и все как один незаметно для себя отрубились. Когда же очнулись, увидели разодранные тела своих товарищей и пожирающих их зомби. От испуга вскочили и побежали без оглядки кто куда в разные стороны. Тем, кто побежал в сторону частного сектора, и удалось спастись. Остальных засек крикун, его крик был отчетливо слышен выжившими.

– Баюн, – ляпнул я и сразу об этом пожалел.

– Чего? – удивился Помидор.

– Новый вид зомби, – объяснил я. – Мутант. Уже встречался с одним. Именно от его воздействия и уснули твои дружки.

– Хммм… А ты, часом, не врешь? – усомнился главный бородач. – Хотя зачем тебе? Как же ты выжил?

– Скажем так, меня спасли, – ответил я.

– И кто же? Позволь узнать.

– Другие выжившие.

Вот и мои дружки твердят, будто до потери сознания видели одного зомби, не похожего на других, – Помидор повертел указательным пальцем над гранеными стаканами, и один из бомжей встал и вышел из дома. – В отличие от остальных зомби, он на месте не стоял и выглядел гораздо крупнее. С тех пор мы в тот район не суемся. Нет туда ходу.

– Так чем же вы питались остаток зимы, да и сейчас чем живете? – задал я вопрос, и от ужаса меня всего затрясло, вдруг осознал, что Помидор давно на него ответил.

Пожилой мужчина какое-то время смотрел мне в глаза и ничего не говорил, затем спокойным и добрым голосом ответил:

– Встречаем таких, как ты, я же уже сказал. Но тебя мы есть не будем, думаю, сгодишься для другого дела.

***

Ночь.

Катя с Сашкой ушли спать на второй этаж, и через какое-то время Аня тоже увела за руку Пашку. Друзья удобно расположились на диванах, а Маша заняла свободную кровать.

– Спишь? – тихо спросил Серёжа, лежа на спине.

– Знаешь, Серёжа, лучше бы ты мне не говорил, что дед умер на этом диване, – ответил Антон. – Как-то не по себе от такой мысли.

– Чисто технически Николаич дуба дал на полу, – соврал смотритель, решив успокоить гостя. – Свалился ночью. Так что выбрось это из головы.

Борис Валентинович услышал это и одобрительно улыбнулся в темноте.

– Ты так им и не сказал? – всё так же тихо спросил молодой смотритель.

– Про что?

– Про действие на человека мутанта, – уточнил Серёжа. – Я же помню из рассказа про детский садик, усыпление происходит только один раз. Они могли бы снова туда пойти.

– Не стал посвящать в тонкости. Впрочем, я бы хотел рассказать тебе всё по порядку.

Антон Лопатин встал с дивана и пошлепал босиком в коридор к ночному ведру. Прозвучали продолжительные звуки, напоминающие журчание ручейка. Вернувшись, Лопата разглядел в темноте очертания стоящего в центре гостиной Сергея.

– Так кто может сюда прийти? – не терпелось узнать смотрителю. – Кого нам стоит опасаться? Неужели бомжей-каннибалов?

Глава 4

Утро в лагере выживших началось с зарядки. Борис Валентинович установил напарнице четкое правило – хочешь не хочешь, а физические упражнения делать нужно, и, пропусти она хоть один раз, в ходку с собой больше не возьмет. Дарья делала наклоны вперед, с сонным выражением лица теряла равновесие и почти падала каждый раз. Затем приседала, вытянув вперед две руки и стараясь изо всех сил держать спину ровно. Так учил наставник… Катя с Аней, спустившись со второго этажа, увидели эту картину и присоединились к девочке. Борис принял упор лежа и образцово выполнил десять отжиманий. Девушки перестали приседать и строго посмотрели на опытного выжившего.

– Что? – спросил Борис Валентинович, вытирая со лба пот.

– Мы не сможем отжаться ни одного раза, – ответила Аня. – Сил не хватает, и руки трясутся. Пробовали уже еще до эпидемии в школе на уроке физкультуры.

– А вам и не нужно, – почесал затылок мужчина. – Главное же – упорство. Вот взять, к примеру, тебя, Аня, ведь еще недавно не желала лишний раз подняться на второй этаж из-за боли в ноге, а сегодня приседаешь наравне с сестренкой. Можете отжиматься от колен или просто стоять в упоре как можно дольше, а можете и вообще ничего не делать. Это требование относится только к Даше.

Дарья шмыгнула носиком и с недовольным видом принялась выполнять упражнение. Девушки не стали следовать ее примеру и, «вспомнив» вдруг, что им нужно срочно в туалет, быстренько выпорхнули из дома.

Молодой смотритель, потягиваясь, вышел из гостиной и, зевая, спросил:

– А эти двое где? Спят еще или на рыбалку ушли?

– Угу, на рыбалку, только не на наш пруд, – ответил Борис и виноватыми глазами преданного пса посмотрел на парня.

– Как это? А куда? – Сергей строго посмотрел на мужчину, повернув голову в его сторону. – Что это еще за новости и почему я не в курсе?

– Даже и не знаю, что ответить, Серёжа, – Борис вдруг замолчал в замешательстве.

– Мне начинать переживать?

– В общем-то, нет, – продолжил наставник. – Братья действительно ушли на рыбалку на пруд возле деревни Бякино.

– А смысл? Там что, ротаны жирнее наших?

– Братья пошли не на тот пруд, – тихо сказал Борис. – Тут есть еще один недалеко, тоже у самой деревни, только с другой стороны, в липовом саду. Старше самой деревни. Местные его называли «Барским», это длинная история. Я только недавно про него и вспомнил, когда речь про рыбу зашла.

– И опасная? Там же зомби… Мы не знаем, в какой части деревни теперь ожившие мертвецы. После зимы неизвестно, сколько их там.

– Они сами вызвались, в том пруду когда-то караси водились. И сейчас наверняка они там есть. Вот и пришла им в голову мысль запустить несколько штук в наш пруд в лагере. Для разнообразия, так сказать.

– И мне решили ничего не говорить?

– Я не думал, что они сегодня сорвутся, – пожал плечами Борис Валентинович. – Мы решили потом, я лично хотел показать место. Всё будет хорошо, Сережа, парни толковые и крепкие. С ними ничего не случится.

– Автоматы хоть с собой взяли?

Борис Валентинович сделал вид, будто не услышал последний вопрос, поднял с пола ведро с принесенной рано утром свежей водой и, кивнув в сторону двери, позвал Дашу:

– На сегодня хватит, идем умываться.

***

Антон Лопатин железной кочергой снял котелок с кипящей водой с огня и быстро поставил его на стол. Чуть позже сообразил по нахмуренным бровям Маши, что с горячей посудой лучше так не делать, приподнял и подложил под него небольшую разделочную дощечку. Затем достал из рюкзака газетный кулечек и, раскрыв его, высыпал содержимое в воду.

– Это кофе, – ответил на немой вопрос Антон. – Должно быть, хороший, по крайней мере, стеклянная банка, в которой он был, выглядела дорого. Я в нем не разбираюсь, а в бумагу пересыпал, чтобы лишний вес не таскать.

Комната наполнилась ароматом свежесваренного кофе. Девушки подставили чистые кружки и подвинули ближе сахарницу.

***

– Помидор с дружками в тот день ушел и вернулся лишь вечером, когда уже стемнело, – начал свой рассказ Антон Лопатин. – Весь день я провалялся, глядя в выкрашенный бледно-голубой краской потолок. Дверь была заперта, да я и не собирался никуда идти без моего дробовика и рюкзака. И потом мне было интересно, какое такое дело у бомжей и почему они выбрали именно меня. За свою жизнь волновался не сильно. Почему-то сложилось стойкое ощущение, будто мужики эти вовсе мне не угроза и в случае чего смогу обезвредить их голыми руками.

Помидор принес мне оружие и бросил рюкзак на пол к лежаку. После нашарил в подвесном ящике толстую свечу, закрепленную расплавленным воском к керамическому блюдечку для чая, поставил на стол и поджег фитиль.

– Давай пожрем чего-нибудь, – пробурчал седобородый, сев за стол, и, улыбнувшись почти беззубым ртом, добавил: – Угостишь по-братски? Давно нормальной еды не жевал.

Я был приятно удивлен, мужик мог и сам всё съесть из моего рюкзака, но вернул и просит поделиться. Видать, и впрямь я им нужен. Верней, больше самому Помидору нужен, чем его дружкам. Уж те бы давно меня укокошили и сейчас доставали бы кусочки мяса заостренной спичкой между гнилых зубов.

Я достал банку сайры в томатном соусе, поставил на стол и присел на соседний табурет. Помидор умело воткнул в нее нож и быстрыми привычными движениями открыл жестяную банку.

– Как башка? – спросил вдруг мужик и поднёс кусок рыбы к своему рту. – Давненько не ел консерв.

– Нормально… Прошла, – ответил я.

– Подельники мои, – продолжил Помидор с набитым ртом. – Настаивали тебя в расход пустить. Пришлось их угомонить.

Я смотрел в глаза пожилого мужчины и понимал – он не врет. Видно, нужен я ему еще больше, чем думал, больше, чем те двое с пистолетами и, судя по всему, и все остальные члены его группы.

– А другие что? – поинтересовался я.

– Другие? Другим наплевать на тебя, на меня и на себя тоже.

Я взял в руки свой автоматический дробовик и как можно внимательно при свете свечи осмотрел. Он, как и прежде, оставался заряжен, и патроны к нему вместе с дополнительными магазинами лежали в рюкзаке. Помидор никак не отреагировал на оружие в моих руках и продолжал уплетать рыбу, запивая из банки остатками томатного соуса.

– Я с тобой пойду.

Признаться честно, слова мужика были неожиданными для меня. Думал, это я должен куда-то идти по его воле и причем один.

– Ты ведь не передумал? И мой рассказ про зомби-мутанта тебя не напугал. По глазам вижу – не передумал.

– Какое у тебя ко мне дело? – не выдержал я и перебил Помидора.

Седобородый неспеша доел консервы и пальцем принялся вычищать изнутри банку, каждый раз громко его обсасывая.

– Убираться нужно отсюда, Антоша, да поскорей, – ответил Помидор. – Есть у меня информация из надежных источников, что зомби после зимовки уже не те. Никто не знает, что с ними произошло, сильнее стали, быстрее и, как бы это ни звучало, дикие. Три года они хоть и были опасны, всё же с одним или двумя мог справиться почти каждый. Или сбежать на худой конец. Теперь же их не узнать, словно батарейки поменяли. И даже это не главное… По какому-то неведомому инстинкту живые мертвецы стали собираться в центре города. Ага, прямо на площади перед театром. Говорят, уже несколько тысяч там по примерным подсчетам. Кто-то или что-то собирает их в стадо. Для чего, спрашивается?

Я ничего не ответил Помидору, лишь вынул из рюкзака пластиковую бутылку с водой, отвернул крышечку, выпил сколько смог и протянул новому знакомому.

– Даже самые хорошо оснащенные группировки собираются отсюда валить, – продолжил мужик. – Неизвестно, сколько еще там будет зомби. Город ведь был «полумиллионник» до этой чертовой эпидемии. Откуда они только повылазили… Нет, мертвяки, конечно, были всегда и в центре особенно много, но чтобы столько. Есть и первые потери… «Северные» все до одного полегли. Вместе теперь бродят по центральному проспекту. Остальные не суются… Сидят в своих норах тихонько. Думают, размышляют, значит. Как им свое добро, за три года собранное, с собой унести. Ну я и решил сдуру этим воспользоваться. Надо же на первое время ресурсы иметь, мы ведь из города никуда не ходили и знаем об окружающем мире только со слов наших залетных «ужинов». Ты, Антоша, можешь меня ненавидеть, презирать и считать не человеком. Мне теперь без разницы, теперь каждый сам за себя, и если не ты съел, то съедят тебя. Такой закон природы – выживает сильнейший.

Помидор вытер руки об себя, встал и сходил проверить, заперта ли входная дверь. После посмотрел в темноту сквозь запотевшее окно, протер его ладонью и снова пригляделся.

– Так вот, говорю, сдуру я решил… – Продолжил рассказ мужик. – Кстати о дурах… Одну такую нужно спасти. Я ее бросил там. Не специально, конечно, нужно было срочно удрать. В одной квартире сидит, а может и не сидит. В общем, Сиплую нужно проверить. Не могу я ее там оставить, понимаешь? Вижу, что понимаешь, глаза у тебя добрые. Я это сразу понял, как только в них посмотрел. Эти двое, дружки мои, не желали со мной возвращаться к зомби, да и тебя хотели замочить. Пришлось выбирать, и я тебя спас. Ты теперь мой должник. Какой номер дома в твоем заказе?

– Шестьдесят четвертый, – вспомнил я.

– Знаю, где такой, – обрадовался Помидор. – Я тебе покажу.

– Я и сам знаю, у меня карта имеется.

– Точно. Короче, карта – это одно, а знать местоположение визуально – другое. Нам некогда будет ее смотреть. На месте нужно ориентироваться быстро, иначе дело труба. Нужный мне дом рядом, стоит перпендикулярно по соседству. Ну так что, по рукам? Долг платежом красен. У меня есть два пистолета, вот только шуметь там крайне не рекомендуется. Сразу набегут ожившие, и тогда нам конец.

– И что ты предлагаешь? – мысль Помидора меня заинтересовала.

– Предлагаю оставить оружие здесь, – Помидор отошел от окна. – Чтобы случайно от страха не выстрелить. У меня есть два самодельных ножа, тут нашел в частном секторе, удобная ручка и длинное лезвие. Такими, по-моему, скотину раньше забивали, я не уверен. Нам как раз подойдет.

– Принимается, – ответил я. – Только дробовик свой всё равно беру с собой, сниму магазин на всякий случай. Пойдет?

– Пойдет, – ответил Помидор, ушел через прихожую в комнату дома и оттуда крикнул: – Спи давай, завтра с утра выдвигаемся, я разбужу.

В ту ночь я не сомкнул глаз. Спать не хотелось, я и так пролежал весь день. В голову лезли разные мысли, и главная из них была – удрать. Прямо ночью и прямо сейчас. Теперь, когда я знал, зачем нужен Помидору, казалось, меня ничего не останавливало. Вру… Останавливало. Помидор хоть и ужасный человек, и его страшным преступлениям за последние пару месяцев оправдания нет и быть не может, всё же он меня действительно спас от смерти. Для порядочного выжившего бродяги было бы неправильно просто уйти. Посмотрим… Решил я тогда.

***

Братья шли в сторону деревни Бякино. На Сашкином плече болтался автомат, а на спине небольшой черный рюкзак с тремя отделениями, застегивающимися на «молнию». Второй автомат решили не брать, вместо него Пашка нес самодельные рыболовные снасти: два бамбуковых удилища, их нашли в прошлом году в одном из домов; несколько готовых поплавков, сделанных из винных пробок и спичек; катушки толстой лески и с десяток железных крючков в спичечном коробке. Всё перечисленное Пашка рассовал по карманам, закинул легкие удилища на плечо и, улыбаясь, насвистывал лишь ему понятный мотив какой-то шуточной песенки. Новые удочки близнецы решили собрать уже на месте и заодно испытать их в деле, старые, более тяжелые и неудобные, оставили дома.

– Во дурень, зачем-то рюкзак с собой взял, – улыбаясь, произнес Пашка. – И не лень тащить?

– Дать бы тебе оплеуху, – с легкой досадой и огорчением в голосе ответил Сашка. – Да не могу, сразу кажется, будто сам себя бью, и от этого становится не по себе.

Братья прошли еще немного. Сапоги и нижняя часть штанов намокли от утренней росы.

– Мы же не за рыбой пошли, – напомнил брату Пашка. – Забыл, что ли? Сам вызвался помочь и забыл.

– Ничего я не забыл, караси – отговорка для Валентиныча. Дернул его чёрт так рано проснуться.

– Ага, пришлось наврать и удочки с собой брать, – настроение у Пашки поднялось еще больше. – Здорово ты сообразил, быстро. Вот только рюкзак зачем, всё равно не понимаю.

Сашка резко остановился и развернулся к брату:

– Зачем бы мы ни пошли в деревню, одно другому не мешает. Дойдем и посмотрим на этот пруд, в рюкзаке вода для питья и рис.

– Рис? Думаешь, проголодаемся? Не знаю, как ты, а я уже привык к одноразовому питанию, – ухмыльнулся Пашка.

– Вареный рис не для нас, – молодой человек слегка постучал кулаком по своей голове, комично вытаращив на брата глаза. – Прикормка для карася, он же не хищник, как ротан, и не жрет всё, что движется. А может, и жрет, в общем, я не знаю, поэтому и взял, что было. Думаю, вчерашний полусухой рис подойдет для этого дела. И потом, в чем ты рыбу собрался нести? Валентиныч далеко не дурак и сразу бы всё просек.

Парни вышли из леса, впереди виднелись дома и деревянные покосившиеся заборы. Чуть в стороне находился старый противопожарный пруд с заросшими кустарниками берегами.

– Так-с, – уже тише сказал Сашка. – Этот пруд нам не нужен. Валентиныч говорил, с другой стороны деревни есть липовый сад. Деревья когда-то давно специально посадили по периметру в два ряда и в центре выкопали прудик.

– Там же все зомби скопились в прошлом году, – кашлянул как можно тише Пашка, прикрыв рукавом куртки рот.

– Ты не понял, нам нужно не в другой конец поселения, а на другую сторону, – разъяснил брату Сашка. – Дома в Бякино расположены в две линии, вот нам за вторую и нужно.

Братья двинулись дальше, решив обогнуть деревню слева, где находились крайние, одиноко стоящие дома.

– Спасибо, что пошёл со мной, – сказал Пашка.

– Я бы никогда себе не простил, – холодно ответил брат. – Ты всё равно пошел бы один, верно? Уж кто как не я тебя знаю. Обязательно попался бы в руки зомби и погиб.

– Бррр… – показательно вздрогнул Пашка. – Постоянно меня недооцениваешь, а может, я бы убежал? Или как дал бы покойнику по лбу? Смотри, кулачище какой?

Пашка повертел свой кулак перед носом брата и расхохотался. Сашка мгновенно прикрыл его рот своей рукой, и тот, опомнившись, замолчал.

– Прости, – прошептал Пашка.

– Твоя затея до безобразия глупа и опасна, романтик хренов, я просто не мог не пойти, – попытался поддержать брата Сашка. – Подумать только, нарвать весенних цветов перед самым носом у голодных зомби в день рождения любимой девушки. Аня с ума сойдет от счастья.

– Какой у нас план?

– Удочки бросаем вон в том доме, – показал рукой Сашка. – Это жилище Бориса Валентиновича, точнее, его родственников, в нем чисто, мы сюда за инструментами ходили. А потом я не знаю… Так и пойдем по огородам искать цветы. Уже достаточно тепло, и тюльпаны или нарциссы вполне могут уже цвести. Желательно, конечно, все-таки разузнать, где зомби собрались после зимы.

Молодые люди открыли калитку и подошли к дому. Сашка скинул на землю рюкзак и прошелся по огороду. Зашел за дом и через пару минут, кряхтя, вышел из-за него с длинной старой деревянной лестницей в руках:

– Смотри, что нашел, – прошептал парень. – На стене висела. До крыши должно хватить длины.

Пашка почесал затылок и помог брату приставить лестницу к дому.

– Лезь пока и посмотри с высоты на деревню, может, чего и увидишь оттуда.

Пашка вскарабкался по ступенькам и, подтянувшись на локтях, взобрался на покрытую ржавым железом крышу. Встал в полный рост на конек и, приставив к бровям руку в виде козырька, посмотрел вдаль. От увиденного парня затрясло. Пашка хотел что-то сказать вслух, но звук не шел из шевелящихся губ. Зомби… Привычные всем выжившим бродягам ожившие мертвецы были уже не те. Они не стояли сонные в одном месте, а разбрелись по всей деревне. Направленно двигались и заглядывали в каждый уголок, словно что-то или кого-то искали. Останавливались, громко фыркали ноздрями или тем, что от них осталось, прислушивались и быстро шли дальше. Движения их были гораздо резвее и осознанней, чем раньше, будто теперь ими управлял пусть небольшой, но разум, а не инстинкты. Пашка стоял, замерев, и смотрел на происходящее. Словно мороз пробежал по спине парня. Зомби было куда больше, чем раньше, он сам их видел в прошлом году и не мог ошибаться.

Сашка открыл дверь дома. В проёме стояла невысокого роста девушка в вязаной чёрной шапочке и завязанным на лице платком тёмно-зелёного цвета так, что видны были только глаза и тонкие чёрные брови. В свитере с высоким до самого подбородка горлом, лёгком коротком пуховике, джинсах в обтяжку и кожаных мужских ботинках. Девушка приставила нечто похожее на обрез ружья ко лбу парня и чётко и внятно спросила:

– Живой? Скажи слово!

– Слово, – оторопев, произнес Сашка.

Девушка схватила парня за воротник, втащила в дом и закрыла входную дверь.

Глава 5

Помидор встал рано. Еще только начинало светать, и я подумал, он вышел из дома облегчиться. Вернулся седобородый лишь через полчаса со старым зеленым железным чайником в руках, держа его за черную ручку через кухонную прихватку. Помидор разлил кипяток по граненым стаканам и, посмотрев на меня, пригласил к столу, мотнув головой.

– Иди, Антоша, горло погрей, да в путь выдвинемся, – хмуро сказал мужик. – Чем раньше выйдем, тем раньше придем. Может произойти всё что угодно, в любом случае, если застрянем там до темноты… Ай! – Помидор демонстративно и артистично махнул рукой. – Не будем загадывать, верно? Ну пей, пей, давай, мелкими глоточками, горячо.

Я посмотрел на доброе лицо Помидора. Дед заботливо подвинул стакан ближе к моему краю и потер кончики своих пальцев между собой, шипя от легкой боли. Не похож он был на плохого человека. Никогда бы не поверил, чем дед занимался, если б он сам всё про себя не рассказал. Отмыть, подстричь, одеть в чистую одежду, и вот он – тот самый заботливый дедушка, играющий с внуком на картинке из старого журнала.

Мы сидели и молча смотрели в окно, пили горячую воду и думали каждый о своем.

– Пистолеты всё же возьми, – нарушил я тишину. – Хочешь, брось их мне в рюкзак, коли в себе не уверен. Они нам могут жизнь спасти.

—А могут и лишить нас этой самой жизни, – решительно ответил Помидор и чуть позже тихо добавил: – Ладно, побудут у меня заряженные, в конце концов, Сиплой оружие тоже не помешает. Эх… Жива ли еще моя старушка? Как думаешь, Антоша, живая?

– Пока не убедимся в обратном, живая, – подбодрил я мужика.

– Даже если и обратилась, ты главное, Антоша, не передумай и меня не бросай, – сухо сказал Помидор. – Бабку, конечно, спасти охота, лучше женщины я еще не встречал. Да дело не только в ней. Не пожалеешь, если не бросишь. До места обязательно доведи, а дальше сам решишь, по пути нам обратно или нет.

– Не пожалею? – спросил я Помидора и принялся затягивать потуже шнурки на своих ботинках. – Говори как есть, нашли что-то? Ценное?

Помидор промолчал.

– Слишком ценное?

Мужик снова ничего не ответил.

– В любом случае сначала идем по моему адресу, – поставил я условие. – А дальше к твоей возлюбленной.

Седобородый допил воду, встал, сходил в другую комнату и вернулся с двумя длинными ножами в руках. Осмотрел внешний вид обоих, потряс перед собой, оценивая вес каждого, и протянул мне самый, видимо, по его мнению, неудобный. Затем снова сходил в другую часть дома и вернулся с большим рюкзаком на спине. Представили себе большой рюкзак? Отлично! Так вот, тот был еще больше, кислотно-оранжевый и, скорее всего, туристический. Я непроизвольно рассмеялся от посетившей меня вдруг мысли.

– Что не так? – вытаращил глаза седобородый мужик.

– Ты что, свою бабку в нем собрался тащить? – дрожащим от смеха голосом спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Видать, вы и вправду наткнулись на чей-то склад. Цвет рюкзака неподходящий, помимо зомби нас могут засечь хозяева района. Ты об этом не подумал? Тебя же с ним видно за километр.

– Другого нет, – пожал плечами Помидор. – И с пустыми руками идти смысла нет. Просить у других нельзя. Сразу поймут, куда я иду и зачем. Некоторые с чего-то решили, будто то добро и им принадлежит тоже. Вот смешные. Понимаешь, не вернусь я сюда больше, либо погибну, либо свалю из города насовсем. Как там говорят? Либо пан, либо пропал?

– Рюкзак всё же придется оставить, – настоял я. – Вон картофельный мешок в углу валяется, его и бери. Через плечо перекинешь груженный, не хуже рюкзака будет. Не можем мы себе позволить таскать маяк на спине. И еще… Разве твои товарищи не поймут по рюкзаку, что ты за их ресурсами собрался?

Помидор послушался, снял оранжевый рюкзак, поднял с пола пыльный мешок и, не отряхнув, скрутил его в рулон и сунул под старую ватную фуфайку. Хотя на улице и было уже довольно тепло, куртку дед со словами «замучаются кусать» сменил на фуфайку. Поверх нее он застегнул коричневый, местами потрескавшийся кожаный ремень с большой металлической пряжкой латунного цвета. Заткнул за него длинный нож, похожий на маленький меч.

– Вот видишь, Антоша, – радостно сказал седобородый. – Всё ты знаешь лучше нашего брата, я опытных людей сразу вижу и поэтому спорить не буду и сделаю всё, как скажешь. Учи меня, учи. Главное, не брось в нужное время, уж будь любезен, не пожалеешь.

Помидор сунул пистолеты под фуфайку и застегнул на ней пуговицы.

***

Вышли.

Помидор шел впереди, я так велел. Мужик хорошо знал эту часть города и был моим навигатором. Прошли еще несколько проулков. Я внимательно заглядывал в каждый из них, а седобородый недовольно ворчал и бормотал, что никого в них нет и можно смело идти и не терять драгоценное время. Дробовик мой соскальзывал с правого плеча, и приходилось постоянно его подтягивать. Немного раздражало, но выяснять, что случилось с ремнем, было не место и не время, поэтому я просто перевесил его на грудь.

Седобородый вдруг остановился и показал мне ладонью знак. Осмотрелся по сторонам и немного задумался. Или сделал вид, что задумался. В общем, загадочно закатил глаза и шевелил губами, словно двоечник, отвечающий у школьной доски.

– Что-то увидел? – тихо спросил я.

– Дальше будет проспект, – так же тихо сказал Помидор. – Асфальтированная дорога в две полосы. Надо ее пересечь, напротив стоит магазин, обходим его справа. Через двести метров твоя пятиэтажка параллельно дороге. Между ними пара давно заброшенных частных домов, идем вдоль забора. Расклад понятен?

– Понятен, – серьезным голосом ответил я. – На проспекте мы будем особенно уязвимы.

– Поэтому и несемся сломя голову через него. Ты, если что, прости сразу, упадешь – поднимать не стану. На этот отрезок пути каждый сам за себя.

Я ничего не ответил старику, он был со мной честен, пусть неправ, но всё же честен.

Подошли к проспекту. На дороге стояли брошенные легковые автомобили. Все как один с разбитыми стеклами, открытыми дверьми, капотами и багажниками. Справа лежал на боку, перегородивший проезжую часть, старый автокран. Жёлтый автобус возле него, по всей видимости, успел остановиться. Двери его открыты, и рядом с ними лежало несколько уже порядочно разложившихся трупов.

Слева врезался в фонарный столб небольшой грузовичок с зеленой кабиной. Водитель в нем, то есть то, что от него осталось, сидел за рулем, пристегнутый ремнем безопасности. Голова бедняги за четыре года оказалась в его же руках, и выглядело это больше комично, чем страшно. За все время я чего только не насмотрелся, и выработался, не знаю, иммунитет, что ли, к такого рода картинам. Как хотите это назовите, но не испытываю больше страх к ожившим мертвецам и тем более к спокойно сидящим мертвым телам. Отбоялся свое за эти года, атрофировалось это чувство. Так думал я тогда, пока не увидел «её».

Помидор как угорелый рванул вперед. Какое-то время я не понимал, что произошло. Дед глядел в оба, быстро крутил головой налево и направо и совершенно не смотрел себе под ноги. Поскользнулся на луже какой-то слизи или кучке гнилой плоти, не важно, дед полетел вперед лицом и пропахал носом асфальт. Раздалось жуткое рычание, сразу перешедшее в хриплое скрежетание и тихие отчетливые звуки, словно кто-то никак не может отхаркнуться. Эти звуки мне до боли знакомы, зомби… Только они издают такой шум.

Из-за желтого автобуса появилась толстая зомби-кондуктор в синем тонком платье, надетом поверх фиолетовой кофты, и с кудрявыми белыми волосами на голове, напоминающими парик. На ремне через плечо висела черная сумка со сдачей и пристегнутый к ней электронный валидатор для выдачи билетов. Женщина имела пышную фигуру и довольно большие руки. Зомби направилась в сторону седобородого, но не так, как обычно двигались ожившие покойники, а с гораздо большей скоростью.

Помидор увидел зомби-кондуктора, попытался немедленно встать и, как только оперся на левую ногу, тут же упал обратно на асфальт. Дед обернулся и посмотрел на меня испуганными глазами. Я стоял на тротуаре и просто смотрел на происходящее.

«Ну вот и всё», – подумал я в тот момент. – «Всё как и хотел, старый дурак. Каждый сам за себя на этой дороге, вроде так ты мне сказал пару минут назад?»

Ожившая тётка приблизилась к седобородому и вытянула руки вперёд, обнажив жёлтые, как и у самого деда, зубы. Слюни текли с её мёртвого рта по накрашенным ярко-красной помадой губам.

«Подумать только», – проскочила в моем сознании мысль. – «Помада за четыре года все еще осталась на губах зомби? Чем же она питалась все это время? Хотя… Черт их знает, что им нужно… Некоторые и по году стоят на ногах в режиме ожидания, и ничего».

Помидор перевернулся на спину, затем сел на пятую точку, дрожащими руками расстегнул верхние пуговицы на фуфайке и судорожно принялся искать за пазухой оружие. Стрелять было нельзя, и дед это знал. Вокруг могли быть другие зомби, и даже если бы и не было, то звук выстрела распространился довольно-таки далеко, эхом отражаясь от панельных пятиэтажек и других построек. Помидор позабыл про нож за ремнем, нашарил рукой оружие, вытащил пистолет и на вытянутых руках прицелился зомби-кондуктору в голову. Мертвая женщина подошла к деду уже совсем близко, остановилась и, опустив руки, начала издавать квакающие звуки. Слышали, как квакают лягушки в пруду? Вот так и она, я чуть сам не присел от неожиданности. Седобородый закрыл от страха глаза, нажал указательным пальцем на спусковой крючок и…

И ничего не произошло. Заряженное оружие не выстрелило, и, собственно, сам спусковой крючок не нажался. Помидор что-то бормотал себе под нос, смотрел на зомби, не отводя глаз, а позже и вовсе опустил пистолет и положил его на дорогу.

– Спросите, что я? – обратился Антон Лопатин к внимательно слушающим его в гостиной друзьям. – А что, собственно, я? Попытался спасти старого дурака, конечно. Сначала кидал камешки рядом с тёткой, с боков и позади неё. Оба не реагировали. Седобородый вдруг захрипел, его лицо покраснело, будто чья-то невидимая рука сжала шею.

– Может, поэтому? – перебил рассказчика Борис Валентинович.

– Ты это про что?

– Ну помидором его прозвали, – расплылся в улыбке Борис. – Быстро краснеет и становится похожим на помидор, когда боится или нервничает, а может, разволновался дед, такая женщина перед ним квакает.

Дед и вправду задыхался, – тяжело вздохнул Антон и продолжил свой рассказ. – Еще через время на щеках, там, где не росла борода, и лбу проступили темно-фиолетовые вены. А еще через время он и вовсе стал худеть на глазах, словно кто-то пьет из него жизненную энергию. Теперь мне стало понятно, как сохранилась помада на губах покойницы. Питалась она другим способом.

Согнувшись в полуприседе, я взял в руку свой длинный нож и тихо, стараясь не издавать лишних звуков, обошел несколько машин и оказался позади зомби-кондуктора. Сделав несколько шагов в ее сторону, я встал как вкопанный. Представляете, ни с того ни с сего руки и ноги перестали меня слушаться, а еще через пару мгновений и шея… Я не мог повернуть голову. Направив свой взгляд на женщину, я все понял… Теперь она смотрела на меня, и, судя по всему, я оказался под ее контролем. Пальцы правой руки самопроизвольно разжались, и оружие с металлическим звоном упало на асфальт. Кваканье становилось все громче и громче и очень резало слух. Лицо горело, а тело бросало то в жар, то в холод. В тот момент было одно желание… Нет, вру… Их было два: заткнуть уши руками, что сделать было мне точно не под силу, и ужасно хотелось спать.

«Ну вот и всё, Антон Лопатин», – подумал я тогда. «Ну вот и всё… Сегодня удача впервые отвернулась от меня. Неужели ей стало со мной скучно?»

– Разве не для нее я лез в самое пекло при первом же удобном случае? – продолжил Антон. – Не для нее я брал самые, казалось, невыполнимые и опасные заказы? Ходил по краю пропасти, забавляя ее? Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что всему приходит конец и однажды эта стерва покинет меня навсегда. Я был уверен, к тому времени я состарюсь, заработаю достаточно ресурсов и совсем не нужно будет рисковать. Понимаете, десятки раз я находился в таком положении, жизнь висела на нитке, а я был спокоен, потому как знал, что сейчас что-то обязательно произойдет, то, что в последний момент меня спасет. И вот я смотрю на убивающего меня изнутри зомби и понимаю – это конец. Я испугался… Сильно испугался. Страх прошиб меня с головы до ног. Силы покидали мое тело с каждой секундой.

Переключившись на меня, зомби-кондуктору пришлось отпустить Помидора. Превозмогая сонливость и испытывая боль от громкого звука, я увидел, как дед встал. Седобородый пришел в себя, посмотрел в нашу сторону и, позабыв на асфальте свой пистолет, рванул через дорогу к магазину. Затем резко остановился и, видимо поняв, что одному ему точно не справиться, решил вернуться в свой родной район. Дед обратно перебежал дорогу и снова остановился. Обернулся, посмотрел на меня злыми глазами и, сплюнув, вытащил длинный нож. Я видел это собственными глазами, хоть шея и шевелилась с трудом. Помидор подбежал к тетке со спины и воткнул лезвие прямо ей в горло.

Старый дурак, по его словам, он с дружками убил много зомби и должен был знать – бить нужно в голову. Любым способом попасть в мозг, иначе зомби не успокоить. Мертвая женщина перестала квакать, боль в ушах стихла, и я испытал облегчение. Дед схватился за рукоять ножа, рывком, уперевшись коленом в поясницу зомби, вынул оружие. После схватил ее за волосы, дернул на себя, и та упала на спину.

Трудно сказать, сколько раз Помидор вонзил ей нож в глазницы. Дед бил и бил, не останавливаясь. Так бывает, возможно, так бывает, когда сильно перепуган и не знаешь наверняка, успокоился уже зомби или нет. Спустя какое-то время я окончательно отошел от «чар» кондукторши. Помидор сидел у трупа и плакал. Слёзы текли по его всё ещё красным щекам.

– Почему же на это громкое кваканье никто из других зомби не прибежал? – поинтересовался Борис Валентинович. – И как же нога? Неужто прошла?

– Это уже потом выяснилось, – ответил Лопата другу. – Кваканье усиливается только в голове того, кто под воздействием зомби. Для остальных это просто звук… Не громкий и не тихий. Как мы вот сейчас с тобой говорим, не громче. А насчет ноги ты верно подметил. Скорей всего, дед был в состоянии шока и не чувствовал боли. Подвернутая нога потом дала о себе знать, и мне пришлось скормить ему всё обезболивающее. Помидор меня снова спас, и таблеток было не жалко. Или это снова удача меня спасла? Ммм… Как думаешь, Борис?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.