Юлия Герман
Игры мажоров. Испортить сводную

Пролог

– Можно я уйду? – подхожу к матери, что наконец-то отлипает от отчима. – Я выполнила свой долг перед семьей. Засветилась перед камерами, теперь хочу уйти отсюда.

– Даже не думай! – с натянутой улыбкой говорит она. – У твоего отца юбилей!

Морщусь в очередной раз от этого лицемерия. Никакой он мне не отец. И никогда им не станет. Особенно после всего, что происходило под его крышей. Вряд ли он и дальше будет считать меня своей дочкой, когда все вскроется.

– К тому же Тимур сказал, вы подготовили совместный подарок для папы, – говорит она все с той же натянутой улыбкой.

– Что? Какой подарок? – позвоночник обжигает ледяной волной, которая скапливается покалывающим очагом на загривке, а страх оседает комом в животе.

– Инга! – зовет ее отчим.

– Ой, да ладно! Не притворяйся, будто не в курсе, – улыбается она теперь более искренне мне. – В общем, не дури и будь хорошей девочкой, – отворачивается от меня. – Иду, милый!

“Будь хорошей девочкой, Стефа. Веди себя прилично, Стефа. Не позорь меня, Стефа”, – все это я слышу на протяжении всей жизни.

Я стою, окаменев на месте, окидывая взором сад, украшенный под торжество, стараясь отыскать того, чье присутствие отчаянно игнорирую весь вечер.

Красивые люди в красивой дорогой одежде лавируют между столиками, разговаривая и смеясь. Часть гостей танцует перед сценой под аккомпанемент популярной группы.

Именинник счастлив. Все перед ним пытаются выслужиться и подлизать, чтобы не остаться без роли в следующем крупномасштабном проекте. Куда ни глянь, сплошь медийные лица, от которых тошнит.

Всматриваюсь в высокие фигуры мужчин, стараясь найти того самого, чьи игры особенно опасны. И похоже, что он решил использовать меня в своей игре.

В отдалении замечаю группу парней, иду в их сторону, надеясь пресечь то, что он задумал.

В этом саду сотни людей, и кажется, никто из них меня даже не замечает. Потому что я здесь никто. Лишь антураж для фото и заполненная строка в анкете: “Дочь известного кинопродюсера”.

Сердце колотится как обезумевшее, предчувствуя катастрофу.

Слышу смех парней, которых, как и его, ненавижу каждой частичкой своей души.

– Где Тимур? – дергаю за руку главного шута, Гарика, что снова притворяется идиотом, лишь бы рассмешить своих тупых дружков-мажоров.

– Оу, кажется, кому-то понравилось и кто-то хочет еще, – ржет придурок. – Так не терпится получить новую порцию крепкого…

– Просто скажи, где он, – обрываю поток похабщины, игнорируя тупые шуточки, что, похоже, будут преследовать меня до конца моих дней. Или до того момента, когда я наконец-то смогу уехать из этого проклятого дома.

– Сорри, бейба, свечку не держу. Но похоже, что ты не одна такая, кто жаждет Тимура-младшего. Тина весь вечер его обрабатывает. Но если хочешь, могу подменить его, – подмигивает.

– Меня сейчас вырвет.

– Как хочешь, – он отворачивается от меня обратно к своим дружкам.

– Куда они пошли? – снова дергаю его за рукав пиджака.

– Оу, – оборачивается он. – А ты что, хочешь к ним присоединиться?

– Да можешь ты просто указать, в какой стороне они скрылись?! – перехожу на крик, и как раз в это мгновение музыка стихает, и мой голос разносится по саду вместе с порывами ветра.

– Так вон он! – Гарик кивает в ту сторону, откуда я только что ускользнула.

Оборачиваюсь и вижу чудовище, с которым я живу под одной крышей. Монстра, ставшего моим ожившим ночным кошмаром.

Он держит в руках бокал шампанского и микрофон.

– Секундочку внимания! – говорит громко, приковывая взгляды всех присутствующих.

А я непроизвольно отмечаю, как он хорош, особенно в этом костюме и со стильной укладкой темных волос. С такими данными он сам мог бы сниматься в кино. И почему природа наделила опасных хищников самой притягательной внешностью? Нельзя быть настолько привлекательным снаружи и таким гнилым внутри.

– Хотел бы сказать пару слов в честь дня рождения папы, – меня передергивает от его ласкового обращения к отчиму, потому что оно совершенно точно никогда не было произнесено вслух по отношению к нему.

Среди гостей прокатывается гул умиления.

О да! Этот подонок умеет очаровывать.

– Сегодня особенный день, особенная дата, – говорит чудовище. – Тебе всего пятьдесят, но за твоими плечами столько достижений, сколько большей части присутствующих не увидеть даже за несколько прожитых жизней. Признаюсь, непросто жить в семье, где изначально задана такая высокая планка, – усмехается сводный, и гости смеются следом.

Позер.

Фу!

– Но я рад, что у меня есть подобный пример для подражания перед глазами, и знаю, до какого уровня мне следует расти. А так как все с чего-то когда-то начинают, то и мы с моей любимой сестрицей Стефанией решили не отставать от тебя и подготовили подарок, – он мгновенно находит взглядом меня, смотря прямо в глаза. Будто он изначально знал, где я нахожусь. – С днём рождения, папа! – отворачивается. – Внимание на экран, – обращается к отцу. А затем снова сосредотачивает внимание на мне и салютует, подмигивая.

Пульс ускоряется, и грудную клетку сжимает невидимым обручем.

Нет, нет, нет!

Чувствую, как от лица отливает кровь и кишки в животе стягиваются в узел .

Он же не мог?

Основное освещение в саду гаснет, оставляя горящими лишь экраны, находящиеся на сцене и по бокам от нее.

“Залесский-прайд представляет”, – появляется на экране под чувственную музыку, и я знаю, что этот подонок собирается показать.

Мне нужно бежать к виджею и потребовать немедленно вырубить это видео. Но я врастаю каблуками в землю, не в силах двинуться с места.

Все тело наливается свинцом, и я понимаю, что это конец всего.

Текст титров сливается в размытое пятно из-за подкативших к глазам слез, пока не появляются кадры нашего особняка, снятые с квадрокоптера, а затем идет погружение в сам особняк, объятый ночной тьмой, и лишь в одной спальне горит тусклый свет.

За кадром звучит скрип двери, и камера выхватывает женские ноги.

Меня мутит, я закрываю рот, чтобы не закричать, потому что не хочу, чтобы все видели это. Я и сама не хочу это видеть.

Тимур сидит на кровати, листая ленту смартфона.

– Что ты тут делаешь? – слышу его голос, и волоски на коже встают дыбом. Потому что я в мельчайших подробностях знаю, что последует дальше. – Тебе запрещено появляться в моей спальне.

– Я… – звучит мой голос. – Я пришла отдать долг.

– Да? – вскидывает он бровь. – И как ты его будешь отдавать?

– Сделаю то, что ты хочешь.

– А именно?

Не вижу, потому что слезы застилают глаза.

– Возьму у тебя в рот.

В саду абсолютная тишина. Никто будто не верит, что все происходящее реально, до тех пор, пока на экране я не скидываю с себя халат и не опускаюсь перед сводным на колени.

Подгоняемая невидимой силой, я наконец-то дергаюсь с места и убегаю в дом, зная, что единственное, что может меня спасти, – это побег.

– Обхвати его рукой, – слышу позади себя низкий голос Тимура. – И проведи вверх-вниз по всей длине. А теперь оближи.

Вбегаю в особняк через кухню, но меня дергают за руку, и в следующее мгновение щеку обжигает от боли, и я накрываю ее ладонью.

– Маленькая шлюха! – шипит мать. – Ты опозорила Алекса и меня. Теперь все будут тыкать в нас пальцами и говорить, какую шлюху вырастили. Не удивлюсь, если и на Алекса ты тоже залезла.

– Что ты говоришь? – мне больно от ее слов даже больше, чем от пощечины. Больно от происходящего. Ведь она моя мама и должна быть на моей стороне, но не будет. Именно поэтому я захотела довериться ему – Тимуру – и поверить, что нужна ему по-настоящему и что наши чувства взаимны. А в итоге он растоптал меня, как сорняк. – Я бы никогда…

– Пошла вон! И больше никогда не попадайся мне на глаза, – морщится от отвращения мать, но у меня нет сил спорить.

Отшатываюсь от нее и убегаю в гостиную, через мгновение оказавшись на лестнице. До моей спальни всего пара шагов, но путь до нее мне преграждает самый ненавистный человек в мире.

– Зачем? – говорю едва слышно.

– Ты здесь лишняя, как и твоя мать. И теперь она уйдет следом за тобой, – ухмыляется он надменно. – Я сразу говорил, что ненавижу шлюх.

– Ты же сам… – хочу обвинить его, но понимаю, как глупо это будет выглядеть. Потому что я влюбилась в этого монстра и сама позволила всему случиться. – Зачем ты все это снял? И показал всем этим людям?

– А ты забыла про спор, мышка? Одно из условий – показать, что все действительно было. Все вы одинаковые, – лениво отвечает он, сверля меня синими глазами.

– Гори в аду, ублюдок. Ты говорил, что любишь, и сам все разрушил. А теперь, даже если приползешь на коленях, я тебя не прощу. И когда ты сдохнешь от одиночества, я приду станцевать на твоей могиле, – огибаю его, чтобы уйти навсегда и больше никогда не пересекаться с этой семьей и сводным братом, ставшим для меня первым всем и преподавшим мне два самых главных и жестоких урока: никому нельзя доверять, и любви не существует.

Глава 1

Стефания

– Ух ты! – Соня проходит вдоль “аллеи славы” отчима, в которую он превратил коридор, соединяющий гостиную и его кабинет. В первый раз, когда я оказалась в этом доме, меня тоже впечатлили десятки фотографий маминого мужа с самыми известными актерами нашей страны. – И что, он правда не просто с ними знаком, но и общается?

– Они работают на него, – говорю равнодушно, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за подругой.

– А ты тоже их всех видела?

– Приходилось.

– Охренеть, Стеш. И как они в жизни?

– Избалованные, зажравшиеся лицемеры, с самомнением до небес и низкой самооценкой.

– Это как? – оборачивается она ко мне.

– Стоит им получить отказ или разгромную рецензию, как они скатываются в уныние и самобичевание. А потом ставят перед собой цель жизни: доказать, что они чего-то стоят.

– А? – хлопает глазами Сонька.

– Не бери в голову, – не хочется разочаровывать подругу, для которой моя новая жизнь – это ожившая мечта миллионов девчонок. Вот только я никогда не хотела всего этого.

Я просто мечтала, чтобы моя мама ставила на первое место меня, а не свою бесконечную вереницу выгодных женихов. Но она вспоминала обо мне, лишь когда ее посылал очередной муж. И то она возвращалась лишь для того, чтобы зализать раны.

Но самое смешное, все изменилось, когда я уже смирилась с тем, что не особо ей нужна, и не искала ее внимания. Именно тогда она решила поиграть в новую семью.

– Завидую тебе, Стешка. Живешь как в сказке.

– Нечему тут завидовать.

Потому что все это фальшивое. И семьей мы притворяемся только для посторонних глаз. Все остальное время мы— это мы с мамой, ее новый муж Александр и его сын от первого брака Тимур – сборище чужих друг другу людей, не имеющих точек соприкосновения.

– Да ты шутишь? Хочешь сказать, с бабушкой было жить лучше? – смотрит на меня как на умалишенную Соня, с которой мы дружим с первого класса, а теперь встречаемся в лучшем случае раз в пару недель.

– С бабушкой было теплее, – стараюсь не показать, как тяжело мне думать о бабуле и маминой подлянке. – Ну так что? Пойдем поплаваем? – перевожу тему, не желая поднимать со дна моей души ил, что едва улегся.

– Спрашиваешь! – расплывается в улыбке подружка.

Мы поднимаемся ко мне в спальню. Переодевшись в купальники, спускаемся к бассейну.

Сегодня отличный солнечный день и дома, кроме нас и прислуги, никого. Поэтому мы смело сбегаем к бассейну, ничего не накидывая на себя.

Но только успеваем расположиться на шезлонгах, как гул мотора разрывает тишину. Я замираю, прислушиваясь к звукам, надеясь, что он просто вернулся домой и поднимется к себе в спальню, не высовываясь оттуда до самого ужина. Точно так, как делает изо дня в день.

Но раздается хлопок двери авто, а за ним еще несколько, и следом громкий смех.

– Стеш, ты чего? – удивленно смотрит на меня Соня. – Кто это?

А я слушаю, как смех перекатывается в дом, и напрягаюсь. От прежней легкости не остается и следа. Все мои органы чувств сосредоточены на том, чтобы проследить за передвижениями тех, кого я совершенно не ждала сегодня и совсем не желаю видеть.

Похоже, я провинилась в чем-то перед Вселенной, иначе как объяснить то, что в единственный раз, когда я пригласила подругу, все идет не по плану? Дверь, выходящая на террасу, распахивается, и из дома высыпает толпа из пяти парней и пяти девушек.

Сердце уходит в пятки, когда я понимаю, в каком виде нахожусь перед всеми этими незнакомцами. Моя кожа вспыхивает под прицелом множества глаз, что жалят меня, ощупывая обнаженные участки тела. А затем кто-то присвистывает.

– Опа! Тим, а ты что не сказал, что нас тут подарочек ждет? – выступает вперед смуглый брюнет в белой футболке и бирюзовых шортах. – Зачет, бро! – он без стеснения осматривает меня с ног до головы, задерживая взгляд дольше положенного на груди.

– Куколки, похоже, вы нас заждались? – усмехается еще один.

Я же стою как вкопанная, не зная, как себя вести. За четыре месяца, что мы живем в одном доме, сводный ни разу не устраивал вечеринки. Более того, те несколько раз, что он возвращался домой с кем-то из друзей, это происходило глубокой ночью и я не пересекалась ни с одним из них.

– Привет, красотки, скучаете? – снимает футболку тот самый смуглый парень, красуясь перед нами рельефным торсом, при взгляде на который у Сони открывается рот.

– Да как-то не успели, – отвечаю я спокойно и отворачиваюсь от нежданных гостей, чтобы застелить шезлонг полотенцем.

– Это хорошо! Потому что таким персикам не стоит тухнуть в одиночестве, – не отстает самый разговорчивый, нервируя меня.

Но я не подаю вида, будто что-то не так, потому что обещала показать все прелести новой жизни Соньке, и не стану сбегать, трусливо поджав хвост, из-за внезапной компании.

Все-таки это теперь и мой дом тоже.

Между лопатками жжет, и дискомфорт опускается ниже, к ягодицам, которые я прячу, сев на лежак и взяв крем от загара, старательно делая вид, будто мне все равно на взгляды.

Всплеск воды привлекает внимание. Смотрю, как из-под воды выныривает татуированный блондин.

– Пит! Ты меня обрызгал, – надувает губки загорелая жгучая брюнетка в белом бикини.

– Это потому, что мокренькой ты мне нравишься больше, – белозубо улыбается он. – Иди ко мне!

И она грациозно ныряет в бассейн, подплывая к нему. Выныривает, обнимая его за шею и впиваясь в его рот губами.

– А я? – возмущается рыжая, прикрытая лишь тремя блестящими клочками ткани.

Вместо слов он манит ее пальцем, и вот она уже прижимается к нему с другой стороны, поворачивая его лицо к себе и засовывая язык в его рот.

– О-фи-геть! – шепчет Соня, которая никогда не сталкивалась со столь свободным нравом.

– Намажь спинку, – прошу подругу, с трудом отцепив взгляд от происходящего в бассейне, куда спрыгивают остальные гости моего сводного.

– Тим, давай к нам! – подпрыгивает на месте брюнетка, тряся грудью, что совсем не прикрывает мокрый белый лиф, демонстрируя ее соски в мельчайших подробностях.

Я сажусь боком и перевожу взгляд в ту сторону, куда направлено ее внимание, встречаясь с равнодушными серыми глазами, что на фоне загорелой кожи и темных, почти черных, слегка отросших волос выглядят неестественно бледными и нереальными, будто он не живой человек, а картинка, сошедшая со страниц глянцевого журнала.

Сводный прижимается губами к горлышку запотевшей бутылки, делая несколько глотков пива, и переводит взгляд на происходящее в бассейне.

А затем поднимается с места, стягивая футболку. Смотрю на его обнаженный торс и зависаю. Никогда я не видела его без майки. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и четкие кубики пресса, которые прочерчивает темная дорожка волос, уходящая под пояс купальных черных шорт, низко сидящих на узких бедрах.

Он проходит мимо, не удостоив меня и взглядом, оставляя после себя шлейф перечного парфюма. Поднимает руки над головой и прыгает с бортика в воду.

– Девчонки, идите к нам! Нельзя долго оставаться под палящими лучами солнца. Скорее, я спрячу вашу нежную кожу, – зазывает нас болтливый друг сводного.

Соня вопросительно смотрит на меня.

– Мы еще позагораем, – отвечаю ему.

– Если серьезно, то я Гарик, – подплывает он к бортику, обаятельно улыбаясь. – А как вас зовут, прекрасные нимфы?

– Отстань от них, Гар, – вмешивается сводный, зажимая ту самую брюнетку с торчащими сосочками.

– Почему?

– Не стоит связываться.

– Как это? – усмехается Гарик.

– Кто это? – тихо мурлычет на ухо Тимуру брюнетка, но даже я слышу ее.

– Никто, – отвечает Тимур, утыкаясь ей лицом в шею, слизывая капли.

Включается музыка, и дальше я уже не слышу, о чем они разговаривают.

Как только компания перемещается на террасу, мы с Соней спускаемся в воду. Но расслабиться не получается. Кажется, что за нами все время наблюдают.

– Знаешь, Стеш, наверное, я поеду, – говорит подруга, обтираясь полотенцем.

– Уже? А как же ночевка? Не оставляй меня, пожалуйста, – говорю одними губами. Я совсем не горю желанием оставаться в одиночестве под крышей с этими мажорами.

– Я… не думаю, что это хорошая идея. Прости, – прячет она взгляд, упорно стараясь не замечать разврата, происходящего за столиками и на шезлонгах, где парни в открытую облизывают груди девиц и орудуют пальцами у них в трусиках.

– Хорошо, – понимаю ее состояние, сожалея, что сама не могу сбежать отсюда.

Переодевшись, провожаю подругу до такси. Слушаю звуки чужого веселья, понимая, что нахожусь не на своем месте. Вспомнив, что оставила телефон у бассейна, возвращаюсь на задний двор, но не успеваю войти в дом, как меня ловят мужские руки, притягивая на колени. Мой сарафан мгновенно промокает от соприкосновения с влажными шортами.

Сердце ухает в пропасть от страха.

– Ну куда ты все время убегаешь, киса? На, выпей, – Гарик протягивает мне бутылку. – Давай познакомимся поближе, – от него пахнет алкоголем и дымом. – Ты такая аппетитная, – гладит по ноге, забираясь под сарафан.

Бью наглеца по руке и с трудом вырываюсь из его хватки.

– В другой раз, – убегаю в дом, стараясь как можно быстрее спрятаться в своей комнате.

Быстро перебирая ногами, иду к лестнице, оборачиваясь назад, опасаясь, что он последует за мной. Смотрю назад и врезаюсь в кого-то.

– Ах! – вырывается из меня.

Меня ловят сильные руки, не давая упасть.

– Осторожно, – раздается надо мной голос сводного.

Поднимаю на него глаза и замираю, увидев в его взгляде пробирающий до костей холод.

С момента нашего переезда он ни разу не пытался наладить со мной контакт и не разговаривал со мной лично. Поэтому этот внезапный контакт вызывает у меня оторопь.

– Держись от моих друзей подальше.

– Почему? – шумно сглатываю, не зная, что меня удивляет больше: то, что он говорит со мной, или то, что мы находимся слишком близко друг к другу.

– Потому что ты – никто. Была никем и останешься пустым местом. А таким, как ты, продажным шкурам, среди нас не место. То, что мой отец трахает твою мать, ничего не значит. Вы обе вылетите отсюда как пробки. Так что не привыкай к роскоши. Скоро она для тебя закончится, – он разжимает пальцы так резко, что я отшатываюсь, спотыкаюсь и падаю позади него.

Тимур равнодушно наблюдает за этим.

– И старайся не попадаться мне на глаза, – уходит он, оставляя меня лежать на полу.

Глава 2

Тимур

– Тим! – подтягиваясь на руках, Алина забирается на бортик и вылезает из бассейна. – Ну наконец-то! – идет она в мою сторону, оставляя за собой мокрые следы.

Белое бикини кажется совершенно прозрачным и ничего не скрывает. Темные соски отчетливо топорщатся в мою сторону. Эта девочка весь вечер настойчиво требует внимания. И судя по тому, что в ее рту побывал язык всех моих бро, она также будет не против подержать там и члены каждого из нас. А это значит… не мой вариант.

Если трахать кого-то, то явно не ту, что так активно напрашивается на групповушку. Для меня важно, чтобы девочка сохраняла хотя бы видимость чистоты. Потому что после таких, как брюнетка Алина, придется вымачивать член в хлоргексидине.

Но кажется, что это смущает только меня.

– Я тебя потеряла, – смотрит она похотливо, нацеливаясь на мои коленки.

– Оботрись. Под тобой растекается лужа, – кидаю ей полотенце.

– Ой, и правда, – оборачивается она назад, хихикая.

Фальшивка и шлюха. Впрочем, как и большинство из тех, кто проводит с нами время. Легкие и веселые девочки – это то, что любят мои бро. А мне нравится наблюдать за ними, испытывая грани дозволенного.

Вытирая волосы полотенцем, брюнетка поднимает руки так, чтобы ее грудь стала выше. И ей это удается даже лучше запланированного.

Тот жалкий клочок ткани, который прикрывает ее сиськи, задирается, обнажая нижнюю часть полушарий, что я рассматриваю внимательнее.

Но в голове всплывает другой образ. Тот, что я видел несколькими часами ранее, тут же, у бассейна.

Признаться, до момента, пока не увидел деревенщину, которую отец требует называть сестрой, в купальнике, я даже не задумывался о том, что у нее есть грудь. Вообще не воспринимал ее никак. Просто как мебель. Очередную безделушку, что родитель притащил в дом и поставил на полку. И увидеть ее в купальнике стало для меня настоящим откровением.

Все эти месяцы она шатается по дому, словно тень, и, кажется, вздрагивает от каждого звука. Поэтому меня очень удивило то, что эта белая мышь осмелела до такой степени, что притащила сюда еще одну пугливую нищебродку. И ведь не просто позвала подружку в гости, но еще и не спасовала остаться на одной территории с моими друзьями.

– Ты такой серьезный, – с кокетством говорит Алина. – Тебе не весело?

Беру запотевшую бутылку пива, которую только что принес из холодильника, и, открутив крышку, делаю глоток, при этом не отвожу от девушки взгляда. Мне интересно, что она готова сделать, чтобы поднять мое настроение.

– Хочешь, я тебе его подниму, – Алина забирает у меня из рук бутылку и облизывает горлышко, не прерывая со мной зрительного контакта, будто это не бутылка, а член, и только потом отпивает.

Эротично, не спорю. Член дергается в шортах.

Но из бутылки этой я сегодня больше пить не буду.

– Я очень хороша в поднятии настроения, – встаёт она передо мной, присаживаясь на край стола и раздвигая ноги.

– Не сомневаюсь, – жду дальше. – А ты, похоже, та еще штучка, да? Горячая, без комплексов. Мне нравятся такие.

– Я лишь получаю удовольствие от жизни, – улыбается она. – И не вижу причин стесняться своих собственных желаний. Живем один раз.

– Это верно, – усмехаюсь и не отвожу взгляда от ее соблазнительного тела. – Значит, ты не будешь сопротивляться, если я предложу сделать что-то вызывающее?

– Насколько вызывающее? – вспыхивают возбуждением ее глаза.

– Для начала, сними эти тряпки, – киваю на лиф и трусики от бикини.

– Прямо здесь? – оборачивается она на остальную компанию, часть которой толпится возле столика у самого бассейна, а часть валяется на шезлонгах, стараясь поймать лучи заходящего солнца.

– Мы же взрослые люди, – повторяю ее же слова. – К тому же это ведь был твой изначальный план, чтобы у всех стоял на тебя. Поэтому ты выбрала белое бикини, которое ничего не скрывает, верно? – не отвожу глаз в сторону, дожидаясь ее дальнейшей реакции.

– Верно, – тихо смеется она, делая еще несколько глотков из бутылки.

– Я. Очень. Хочу. Чтобы. Ты. Разделась, – чеканю и жду, когда она сделает так, как того прошу я.

– Ну, если очень хочешь… – девица прикусывает нижнюю губу и заводит руку назад, развязывая веревку между лопатками, придерживая предплечьем лиф, а затем на шее. И только после этого она убирает руку, позволяя тряпочке соскользнуть на пол.

У меня перед лицом торчат две красивые и упругие груди. На мой вкус, слишком большие.

Ловлю себя на мысли, что с большим удовольствием посмотрел бы на грудь деревенщины. Интересно, придется ли ее уговаривать раздеться на публике?

Сжимаю кулаки, стараясь избавиться от ощущения ее обнаженной кожи под моими ладонями, что я ощутил, поймав сводную у лестницы. Гладкая. Но не более. Скучная, посредственная, никакая.

– Трусики, – киваю на низ бикини, прогоняя прочь образ блондинистой мыши.

– И что? Хочешь, чтобы я оседлала тебя на глазах у твоих друзей? – Алина опускает ручку вниз, к резинке бикини, и чертит линию пальцем по лобку.

– Ты разве стесняешься? Я же вижу, ты хочешь попробовать каждый член, находящийся здесь.

– Ты ошибаешься, – говорит она чуть строже, и это удивляет меня.

– Разве? Тогда давай представим, что здесь нет других девочек. Здесь находишься ты и пять крепких членов, готовых заполнить все твои дырки и драть тебя, пока ты не отключишься без сил.

Вижу, как загораются ее глаза. И я понимаю, что попал. Она очень хочет гэнг-бэнг.

Мне такие игрища не интересны. Но парням, может, зайдет.

– Разве… – облизывается она жадно. – Разве они согласятся променять пять девушек на одну? – уверен, что между ног у нее Ниагара.

– А ты хочешь поделиться с другими девочками?

– Я не против девочек, – развязывает она веревки на бедрах, и перед глазами появляется бритый лобок.

Раздается свист.

– Вот это я понимаю, вечеринка! – кричит Гарик.

Брюнетка не отводит от меня взгляда.

– Пойдем поплаваем? – спрашивает.

– Не хочу. Скучно.

К ней вплотную приближается Гар. Он высовывает язык, показывая брюнетке на самом кончике источник радости, которым он затарился до нашей встречи.

Алина, не отрывая от меня взгляда, сплетается языком с моим лучшим другом.

Гарик без стеснения лапает ее сиськи и задницу, совершенно не переживая о том, кто и когда был в ней последний раз.

– Бро, девочка ждет тройного проникновения, – как и обещал, я обеспечу ей желаемое. Разве что вместо себя придется позвать кого-то еще.

– Это мы с радостью устроим, – Гар засовывает ее руку к себе в шорты и утаскивает девицу к лежакам.

Проходит около получаса. Похоже, Гарик скормил дурь не только девочкам. На улице стемнело, но это не мешает мне наблюдать за оргией, что разворачивается прямо у меня на глазах.

Оказывается, не только Алина не против девочек и нескольких членов в себе, но и остальные девочки имеют такие же открытые взгляды.

Яйца вот-вот лопнут от возбуждения. Но я лучше трахну свою руку, чем всуну член в то же отверстие, в котором мгновение назад побывал один из моих друзей.

Для разрядки у меня есть проверенные девочки, сдающие анализы каждую неделю и прекрасно осведомленные о моих пристрастиях.

Отправляю сообщение сестричкам, собираясь получить разрядку, и захожу в дом, планируя принять душ до появления близняшек.

В очередной раз я убедился, что все телки одинаковые. И мои подружки не исключение. Но они знают, что от меня не стоит ждать романтики и даже подобия отношений. Голый секс. И только до тех пор, пока я у них один. Как только появляется кто-то еще, я сразу же прощаюсь с девочкой, отыскивая себе другую.

Поднимаюсь на второй этаж и замечаю силуэт у окна в холле.

В темноте ее практически невозможно заметить, и если бы не свет фонарей, падающий с улицы и освещающий тонкую фигурку, то я прошел бы мимо мыши, не обратив на нее внимания.

Я подхожу ближе, пытаясь понять, что именно она рассматривает настолько внимательно, что даже не замечает моего приближения. И когда встаю у нее за спиной, то сразу же замечаю Мирку, стоящую перед Питом на коленях и полирующую его болт.

– Нравится? – спрашиваю.

Мышь вздрагивает, резко оборачиваясь и встречаясь со мной диким взглядом.

В темноте я вижу, как блестят ее глаза и широко раздуваются ноздри.

– Хочешь к ним? Может, кто-то из моих братанов и согласится пожалеть убогую. Хотя им это ни к чему, когда там полно опытных девчонок, способных удовлетворить любые желания. Можешь спуститься и поучиться у них. На будущее.

– Ты псих! – она пытается обойти меня, но я стою так, что мышь оказывается зажата между стеной и окном. – Что вы устроили? Сейчас приедут родители и у тебя будут большие проблемы.

– Плохие новости, мышь. Они улетели на какую-то тусовку в Турцию.

Вижу, как она с подозрением смотрит на меня.

– Ты лжешь!

– Думаешь, я бы устроил вечеринку, если бы был хоть малейший риск, что ее могут прервать?

Смотрит недоверчиво.

– Что такое? – усмехаюсь, понимая, что эта деревенщина даже не в курсе того, где ошивается ее мамаша. – Тебя не поставили в известность? – хмыкаю. – Даже родная мать не помнит о твоем существовании.

– Да пошел ты! – выплевывает мне в лицо.

– Нет, мышка. Давай ты сделаешь так, чтобы и я забыл о том, что ты есть. А то при взгляде на тебя у меня портится настроение.

– Насрать мне на твое настроение, – толкает она меня в плечи. – Ты озабоченный ублюдок, как и твои дружки-идиоты. Да вы же ненормальные! – кричит бешеная.

– Ты злишься потому, что мы не хотим сделать тебя одной из нас. Смирись с этим, убогая. Максимум, на что ты можешь рассчитывать в будущем, – это стать прислугой на наших вечеринках. Будешь убирать мусор, пока мы веселимся, и говорить спасибо, что позволили прикоснуться к своему миру, – вижу, как в ее глазах вспыхивает злость. – Это все, на что ты можешь надеяться, – перехватываю ее руки, которыми она снова лупит по мне. – И не смей меня трогать. Никогда, – отпускаю тонкие запястья и отхожу в сторону.

Мышь срывается с места и громко хлопает дверью своей спальни, оставляя после себя аромат цитрусов и морской соли. А я ловлю себя на том, что пытаюсь поглубже затянуться им.

Глава 3

Стефания

– Вот мы и дома! – слышу мамин голос. – Дети! – кричит она, а я морщусь от ее лицемерия.

Три дня их не было. Три кошмарных и бесконечно длинных дня, за которые она не то что ни разу не позвонила узнать, как я тут, но даже не удосужилась отправить мне сообщение о том, что они улетели.

Мне приходилось днем убегать из дома и бродить по городу, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу со сводным и его дружками-дегенератами.

А ночами я сидела в комнате, слушая, как они развлекаются в саду, не просто выпивая и веселясь, но, кажется, трахаясь на каждой поверхности в нашем доме.

Если в первую ночь мне казалось, что Тимур устроил в особняке Содом и Гоморру, то я ошибалась, потому что на вторую ночь тут, похоже, оказалась вся золотая молодежь города, и веселились они ровно двое суток.

А сегодня… Я не знаю, успел ли сводный вызвать клининг, потому что если он оставил все в таком же виде, как накануне, то вряд ли кто-то позволит ему в следующий раз привести в дом друзей.

– Дети! – разносится по дому голос Алекса.

Тогда мне приходится подняться с кровати и выйти из своего убежища.

Подхожу к лестнице и понимаю, что дома идеальный порядок.

Когда этот мерзавец успел устранить следы своего веселья?

Мама и Алекс стоят посреди гостиной. Оба довольные и загорелые. Мимо них проходит охранник с чемоданами и скрывается в хозяйской спальне, что находится напротив кабинета Алекса.

– Привет, – я спускаюсь по лестнице, на самом деле не имея совершенно никакого желания общаться с родительницей.

– Где Тимур? – грозно спрашивает отчим.

В ответ я могу лишь пожать плечами, потому что понятия не имею, где этот мерзавец находится. Но судя по стонам, что доносились через стенку, разделяющую наши спальни, до самого утра он издевался над какой-то несчастной. Потому что так орать, как она, можно только от ужаса и боли.

И я бы тоже вопила от страха, если бы этот высокомерный ублюдок оказался со мной наедине в спальне, да еще и без штанов.

А может, он ее убивал? И мне следовало вмешаться?

Но на самом деле я так не думаю. Хотя если эта несчастная добровольно согласилась с ним уединиться, то тогда мне даже ее не жаль.

Вот такая я злая стерва.

– Что вы разорались? – зевая, выползает к лестнице сводный.

Он стоит у лестничных перил на втором этаже и смотрит на нас сверху вниз. Боковым зрением отмечаю, что сегодня на нем хотя бы есть одежда, что уже достаточно неплохо.

– И тебе доброго дня, сын! – переводит на него взгляд Алекс. – Мне кажется, уже давно нужно было встать.

– У меня каникулы, – зевает он и все же решает спуститься.

– Да. И у нас с тобой был уговор.

– Разве? – слышу усмешку в голосе Тимура.

– Мне казалось, что мы друг друга поняли.

Отец и сын сверлят друг друга взглядами. Но кажется, будто Тимуру плевать и на грозный вид отца, и на какие бы то ни было данные обещания.

Брехло!

Фу!

Почему с каждый новым днем меня все сильнее мутит от этого выскочки? Мне было совершенно плевать на его существование до тех пор, пока он не начал меня цеплять.

– Ну, как вы тут? – спрашивает, мама, падая на диван. – Надежда! – не дожидаясь ответа, зовет она экономку. – Надежда! Принеси холодной минералки! – говорит той, едва женщина появляется в гостиной.

– Хорошо, – экономка покорно кивает и скрывается на кухне.

А я смотрю на мать и не могу вспомнить, в какой момент она превратилась в эту высокомерную, избалованную стерву? Или она всегда была такой, а я не замечала этого, потому что не знала ее или все-таки потому, что любила?

– Ну так как вы тут? – вспоминает обо мне мамочка. – Надеюсь, не делали ничего такого, чего не следует делать детям из приличной семьи, – смеется она.

А мне хочется закрыть пылающее лицо ладонями, потому что то, что она говорит и как себя ведет, – лютый кринж.

– Ну что ты, Инга, – с легкой улыбкой на губах садится напротив моей матери сводный. – Разве мы можем сделать что-то плохое? – смотрит на неё так, что у той вспыхивают щеки.

Она, конечно, у меня красивая женщина и выглядит гораздо моложе своих тридцати пяти. Гладкая чистая кожа, белокурые локоны , идеальная фигура. Визуально она просто идеал.

Но флиртовать с пасынком… Серьезно?

Фу.

Они омерзительны.

– Так, с этим оболтусом все понятно… – машет на Тимура рукой отчим. – Стефа, все хорошо? – внезапно он вспоминает о моем присутствии. – Он тебя не обижал?

Я замираю, не зная, должна ли рассказать обо всем, что тут происходило. Но затем вспоминаю то, как он зажал меня в холле и потребовал никогда не трогать его.

А если я сейчас пожалуюсь его отцу, то это будет расцениваться как покушение на его личное пространство или нет?

– Стефания, не бойся, говори как есть! – давит Алекс.

Я перевожу глаза на Тимура, что, закинув голову на спинку дивана, смотрит прямо на меня своим холодным и презрительным взглядом, от которого у меня мурашки по коже. Мне становится не по себе от его взора, и я отчетливо понимаю, что не хочу с ним конфликтов. Более того, я не хочу с ним вообще ничего. Мне нужно, чтобы он просто забыл о моем существовании.

– Все в порядке, – натягиваю на лицо улыбку и отвечаю отчиму. – У нас не было конфликтов. Более того, Тимур познакомил меня со своими друзьями и мы весело провели время вместе.

Добавляя к своей лжи последнюю часть, я совершенно не ожидаю, что у нее будут такие последствия.

В глазах сводного появляется обещание расплаты, в то время как его губы изгибаются в порочной улыбке.

– Замечательно! – хлопает в ладоши мать. – Наконец-то Стефочка начнет общаться с хорошими ребятами.

Что? Это она о ком?

Смотрю на родительницу во все глаза.

– Отлично, – Алекс сгибает руку в локте, поднимая её к лицу и взглянув на часы. – Тогда возьми девочку с собой на день рождения Гордеева.

– Что? – усмехается Тимур. – Что она там будет делать?

– Общаться, Тимур! – смотрит на него пристально отчим. – Пора вводить Стефу в круг своих друзей. И раз начало положено, то следует закрепить этот опыт. Теперь она одна из нас, – говорит это так буднично, будто речь идет о погоде. – Так, я – работать. У меня через два часа встреча. Меня не беспокоить, – он уходит в спальню. – Инга! Ты где застряла? Ты мне нужна здесь! – кричит он.

Спохватившись, мать вскакивает на ноги и несётся в спальню. А я даже думать не хочу о том, что именно они там собираются делать, что без нее он не справится.

Мы остаемся со сводным в гостиной вдвоем.

Я не смотрю на него, но чувствую на себе его взор.

Стоит мне перевести на него глаза, как он поднимается с места и медленно идет в мою сторону.

Сердце летит в пропасть, а потом разгоняется до бешеной скорости и колотится от страха так быстро, что кажется, проломит ребра.

– Я тебя предупреждал? – Тимур смотрит прямо на меня.

– Не понимаю, о чем ты, – стараюсь не показать страха.

– За последствия я не ручаюсь. В твоих же интересах слиться, – в его голосе угроза. – Иначе потом ты очень сильно пожалеешь, что влезла на мою территорию.

– Это пожелание Алекса, – встречаюсь с его разъяренным взглядом.

– Я предупредил, – уходит он из комнаты, и я только теперь выдыхаю, думая над тем, что именно он имел в виду.

Глава 4

Тимур

– Сядь, – указывает подбородком на кресло отец.

Стоит мне опуститься на сиденье, как он взглядом пригвождает меня к месту.

– Ну, – закидываю ступню на колено, упершись локтями в подлокотники, и откидываю голову назад, смотря прямо ему в глаза.

– Я хочу поговорить о девочке.

– О какой из?

– О Стефании, – он сидит полубоком, закинув ноги на столешницу, и стучит пальцами по столу.

– О ком?

– Не придуривайся, тебе не идет, – обрывает отец. – Я, конечно, понимаю, что ты оскорблен тем, что приходится делиться тем, что ты считал только своим, – смотрит пристально, будто пытается прочитать мои мысли, – но ты же понимаешь, что сейчас к нам приковано особенно пристальное внимание. Инга задействована в крупном проекте, и теперь ее будут показывать из каждого утюга. На следующие четыре месяца у нее каждый день расписан по часам. Мне нужно, чтобы о ней говорила каждая собака.

– Поэтому ты сплавляешь её на реалити для плебеев?

– Откуда информация? – прищуривается отец, понимая, что явно недооценивает меня.

В ответ я только усмехаюсь.

– Мне многое известно, – говорю спокойно. – И то, сколько ты вкладываешь в ее раскрутку, и сметы на твои новые, пока еще не подтвержденные, проекты, и даже то, что ты подумываешь предложить своей новой и благодарной жене, но не уверен, что она готова к такому…

Отец сжимает челюсти, а затем резко выпрямляется, спуская ноги на пол, и поворачивается ко мне.

– Порой я не знаю, восхищаться тем, насколько ты… подкован, или насторожиться.

– Это тебе решать, – пожимаю плечами я. – Пока мы за одну команду, все будет хорошо.

Отец замолкает, задумчиво вглядываясь в меня.

– Неужели это я тебя таким сделал?

– Сложно сделать кого-то, не прикладывая для этого никаких усилий.

Я не отвожу глаз в сторону, как и он. Отец не говорит ничего, но я знаю, что он мысленно прикидывает, как именно можно надавить на меня, чтобы вся эта информация не обернулась против него.

– Так, – делает он глубокий вдох, игнорируя мою последнюю фразу.

Залесский Александр Иванович не тот человек, кто умеет признавать свои ошибки. И если, чтобы реабилитироваться после неудачного проекта, он тщательнее готовится к новому, то со мной это не работает. Поэтому ему приходится иметь дело с тем, что есть.

Хотя я знаю, что он гордится мной, но в то же время соблюдает дистанцию, понимая, что я не одна из его жен или содержанок и не стану молча выполнять его пожелания. Поэтому давай-ка, напрягись, папочка, чтобы не обернуть против себя единственного сына.

– Итак, о девочке. Нам нужно вывести ее в свет. Пресса будет обсасывать каждый наш шаг, пристально следить за всеми передвижениями. А после выхода “Выжить в раю со звездами” Инга притянет еще больше внимания к нашей семье. Будут под микроскопом рассматривать нас по отдельности и всех вместе взятых. И мне нужно, чтобы со стороны вы были образцово-показательными сводными братом и сестрой.

– Как в порно? – провоцирую.

– Тим! – мгновенно краснеет отец и, кажется, вот-вот взорвется. – Это не смешно.

– Кому как, – пожимаю я плечами. – Для чего мне так напрягаться? – пусть и незачем сейчас идти наперекор отцу, но всегда интересно, на что человек готов ради своей цели.

– Обязательно нужно что-то взамен? – усмехается он. – Ты пока еще живешь за мой счет и под моей крышей, носишь мою фамилию и пользуешься всеми бонусами, положенными моему сыну. И чтобы это оставалось так, мы оба будем закрывать глаза на некоторый дискомфорт. Ты введешь Стефу в свой круг и проследишь, чтобы она не наделала глупостей. А я и дальше не буду задавать тебе вопросы по поводу некоторых твоих увлечений.

– Не могу сказать, что это похоже на предложение, от которого сложно отказаться.

– Тим, – устало говорит отец, – хорошая же девочка.

– В этом и проблема. Не боишься моего дурного влияния?

– Ты только сильно не жести, – усмехается он, будто и правда уверен в том, что мне неинтересно с ней возиться. – И другим не давай. А вообще, можно будет обсудить с одним из твоих дружков вариант с красивой историей любви, м? – спрашивает на полном серьезе. – Любовь продается лучше всего массам.

– Моим такое не интересно.

– Жаль. Но ты присмотрись. Может, кого-то заинтересует такой пиар.

– Я тебя понял. Как я и думал, женившись на Инге и притащив ее дочурку, ты изначально знал, как именно хочешь ее использовать.

– Нужно пользоваться всеми имеющимися ресурсами. К тому же, может, и правда удастся хорошо пристроить девочку.

– Меня это не интересует. Я не нянька и не один из твоих лакеев, – вся эта возня с мышью только злит меня и выводит из себя.

– Окей, Тим. Ну что ты хочешь? Квартиру?

– Это уже более заманчивое предложение.

– Тогда давай заключим сделку. Ты сведешь ее с каким-нибудь наследником империи, которая наведет шума, и тогда ты свободен.

– Хочешь, чтобы я стал свахой? – из меня вырывается смешок.

– Просто был заботливым братом.

– Это все? Мне уже пора.

– Надеюсь, ты меня не подведешь, – говорит отец, поднимаясь на ноги.

Я ничего не отвечаю и направляюсь из кабинета, чувствуя какое-то непонятное раздражение. Выхожу в холл одновременно с мышью, спускающейся по лестнице, и на пару мгновений залипаю на ее кукольном образе.

Это что еще за на хер?!

– Стефа! – всплескивает руками Инга. – А как же макияж! – недовольно осматривает она дочь. – Стой тут.

– Мама, я накрасилась, – раздраженно отвечает убогая, но мачеха ее не слышит, убежав в спальню.

А я смотрю на деревенщину в розовом коротком платье, едва прикрывающем ее задницу. Из-за высоченных каблуков ее ноги кажутся бесконечно длинными, а чертовы пышные рукава платья, оставляющие обнаженными плечи, акцентируют внимание на неприлично глубоком декольте, из которого вот-вот вывалятся ее сиськи.

– Могла бы вообще не одеваться, – хочется отправить ее обратно, переодеться во что-то посущественнее этой тряпки.

– Ты что-то сказал?

Отворачиваюсь от нее, испытывая новый прилив раздражения. Неужели не видит, дура, как нарядилась?

– Стефочка! – слышу позади себя голос отца. – Ты выглядишь бесподобно!

– Спасибо, – пищит в ответ это недоразумение, которое папаша готов затащить в свою паутину.

– Ты сразишь всех наповал.

– Алекс, отойди, – нервно говорит, возвращаясь с косметичкой, Инга.

– Подожду на улице, – я выхожу, желая как можно скорее сбежать из этого цирка. Слишком многолюдно стало у нас дома, и, пожалуй, предложение отца как нельзя актуально.

Своя квартира, отдельное жилье, полная изоляция.

Похоже, что есть смысл принять предложение отца и минимизировать встречи с мышью и ее идиоткой-мамашей.

– Едем? – наконец-то выходит на улицу деревенщина.

– Я уж решил, что ты одумалась, – оборачиваюсь к ней, оценив, как выделила ее глаза Инга, оставив бледными губы. Отчего она кажется еще более нежной и невинной. Но впервые за эти два дня я испытываю какое-то странное наслаждение оттого, что она все-таки едет со мной на тусовку.

Потому что пора избавить ее от нимба и окунуть в грязь, доказав ей, что она ничем не лучше других. Такая же порочная, продажная и дешевая.

– Мама сказала, там все будет прилично, – семенит она следом.

– Конечно, – усмехаюсь я, надевая темные очки. – Маму нужно слушать, – предвкушаю ее шок, зная, что уже завтра она не будет прежней.

Глава 5

Стефания

– Что-то не так? – спрашиваю я, в очередной раз поймав на своих коленях взгляд Тимура.

– Решила пойти по мамочкиным стопам? – вместо ответа спрашивает он и возвращает внимание к дороге.

– Не понимаю, о чем ты, – пытаюсь натянуть на ноги подол платья, стараясь прикрыться немного и не смотреть на сводного, разглядывая пробегающие за окном улицы.

– Ну как же, чем короче платье, тем больше вероятности подцепить какого-то идиота, падкого на узкие вагины.

Щеки вспыхивают, и кажется, я краснею до линии роста волос.

– То есть кого-то вроде тебя и твоих дружков? – оборачиваюсь к нему, испытывая острое желание вцепиться ногтями в его самодовольную рожу.

– Ни одна вагина не способна на такие чудеса, благодаря которым хоть один мой бро поплывет мозгами и позволит крутить собой, – отвечает он лениво, останавливаясь на светофоре и снова мазнув взглядом по моим коленям.

– А тебя, похоже, это беспокоит? Больная тема? – меня злит, что он считает меня какой-то охотницей за богатыми мужиками. Хотя я бы все отдала, чтобы не встречать больше ни его, ни его так называемых бро. Потому что более неприятную компанию сложно представить. И уж тем более я не хочу знакомиться с кем-то из них ближе.

– Что именно? – он поднимает глаза к моему лицу, а затем резко отворачивается и трогается с места.

– Неужели судишь по личному опыту? – хочется задеть этого наглого индюка, вызвать у него хоть долю того дискомфорта, что доставляют мне не только его оскорбительные намеки, но и его компания в целом.

– Разве я похож на лоха? – снова поворачивается он ко мне, выскакивая на встречную полосу и обгоняя машину.

Я вижу, как нам в лоб несется серебристое авто. Кровь в жилах леденеет, и я вжимаюсь в кресло от страха.

– Смотри на дорогу! – выкрикиваю я, с ужасом ожидая столкновения.

Но машина делает рывок и возвращается на свою полосу движения за секунду до того, как мимо со свистом проносится та самая серая машина.

Я шумно выдыхаю, понимая, что не дышала все это время, вцепившись до побелевших костяшек пальцев в дверную ручку.

– Так о чем мы с тобой говорили? – его голос звучит так спокойно, будто ничего такого не произошло и он только что не пытался нас убить.

– У тебя явно не все в порядке с головой, – вдохнув глубже, я беру себя в руки, думая о том, что каким бы придурком ни был Тимур, он явно не похож на самоубийцу.

– Поверь мне, сестрица, – последнее слово он произносит с издевкой, – моя голова работает как самый точный механизм. И я, как никто другой, знаю, что делаю.

Мне бы прислушаться к его словам и запомнить, но я пропускаю их мимо ушей, надеясь лишь как можно скорее выйти из этой машины и при первой же возможности вернуться домой.

Остаток пути мы больше не разговариваем.

Атмосфера в салоне машины напряженная, и я не могу дождаться, когда наконец-то выйду наружу.

Мы въезжаем в центр города и, лавируя в потоке машин, подъезжаем к огромному ночному клубу. Свет, исходящий от него, похоже, освещает целый квартал.

Медиафасады с названием клуба “Глубина” и танцующими силуэтами мелькают так ярко, что хочется зажмуриться. Но мне некогда об этом думать.

Сводный выходит из авто и отдает ключи парню в форменной жилетке с названием заведения.

Я самостоятельно открываю дверь и покидаю салон машины, зная, что сводный предпочтительнее забудет обо мне, чем откроет дверь и сыграет джентльмена. Тимур презирает меня и не стесняется демонстрировать это всем своим существом.

А я слишком хорошо помню наши стычки во время его вечеринок. Пусть я до конца и не верю в то, что его угрозы реальны, но проверять их на себе мне не хочется.

Только дойдя до очереди, что растянулась у клуба на десятки метров, Тимур оборачивается, вспоминая обо мне.

Молча дожидается, пока я догоню его. Охранник пропускает нас внутрь, ограждая от остальных посетителей, ожидающих своей очереди.

Признаться, я всего раз была в ночном клубе, и он и близко не похож на то, что я вижу.

Нас встречает охрана и провожает до лифта, что везет на самый верх. Тимур больше не смотрит в мою сторону и, вообще, будто бы воспринимает меня как вынужденное зло.

Я вообще не понимаю, зачем отчиму понадобилось, чтобы я сопровождала его сына, если он всячески старается показать, что мы не вместе.

Нервы натянуты как струна. Кажется, тронь – и я зазвеню от напряжения. Под кожей легкий зуд, от мандража, что я невольно испытываю.

С одной стороны, я очень рада, что празднование дня рождения его друга проходит не в особняке или где-то в пентхаусе. Есть надежда, что здесь я не увижу столько мерзости, свидетелем которой мне довелось стать у нас дома.

Но дискомфорт в груди, не дающий свободно дышать, с каждым шагом становится все сильнее.

Весь этаж располагается вокруг центральной части клуба и отделен от нее стеклянной стеной, через которую можно наблюдать все происходящее несколькими этажами ниже и на танцполе. А если выключить звукоизоляцию, то можно слушать ту же музыку, что играет модный диджей внизу.

Здесь есть бар и много столиков с диванчиками, зона, отделенная портьерами, и танцевальные платформы, на которых крутятся танцовщицы, одетые лишь в крохотные трусики и в краску, которой расписаны их обнаженные тела.

Чуть поодаль стоит вертушка с личным диджеем, а за его спиной – огромный аквариум с рыбками.

По залу блуждают десятки людей с бокалами в руках, пританцовывая и общаясь между собой.

– Идем, поздравим Мика, – снова вспоминает обо мне сводный.

Лавируя между извивающимися телами и то и дело останавливаясь для того, чтобы с кем-то поздороваться, мы наконец-то добираемся до столика, где сидят все те же парни, которые отрывались у нас дома.

– Тимурсио! Ну наконец-то! – расплывается в улыбке тот самый брюнет, что мерзко облапал меня тогда в саду. – Ты и киску с собой притащил! Иди ко мне, кошечка, – он хлопает по сиденью рядом с собой, а я отворачиваюсь от него, стараясь спрятать отвращение.

Тим здоровается со всеми за руку и только именинника обнимает, хлопая по спине и говоря что-то, что услышать может только виновник торжества.

Но чем дольше говорит Тим, тем шире становится улыбка Мика. Его взгляд находит меня и замирает, осматривая с ног до головы. От его взора меня кидает в жар и хочется прикрыться, так пристально он рассматривает меня, задерживая взгляд на декольте.

Ненавижу такие откровенные наряды. Но разве мою мать можно переспорить? Она лучше знает, что и куда мне носить. И я это ненавижу!

Тимур отходит в сторону, а Мик делает несколько шагов навстречу ко мне.

– Привет! – говорю смущенно. – С днем рождения! – переминаюсь с ноги на ногу, потому что подарок должен был дарить Тимур.

– Ну, привет, – довольно улыбается он и приобнимает меня, прижимаясь своей щекой к моей, так, будто мы старые знакомые. – Спасибо! – отстраняется и довольно улыбается. – Не ожидал тебя увидеть. Но очень рад и заинтригован, – слегка прикусывает нижнюю губу.

– Эм-м-м, – не понимаю, о чем он говорит. – Чем?

– Твоим сюрпризом, – подмигивает он. – Но мы оставим его на потом, да? А пока пойдем выпьем в мою честь, – берет меня за руку и тянет к столу. – Отказ не принимается.

А я чувствую, что прямо сейчас меня втягивают во что-то липкое, то, на что я не давала согласия.

Глава 6

– Что пьешь? – Гордеев сажает меня рядом с собой, и мне кажется, на лицах девиц, сидящих за этим же столиком, появляется отвращение.

Осматриваю остальных присутствующих, зачем-то отыскивая Тимура, и встречаюсь с его холодным, равнодушным взглядом. Не знаю, чего жду от него. Возможно, защиты или поддержки, но в глубине души понимаю, что он – моя главная опасность. Именно его мне стоит опасаться. Потому что без согласия моего сводного брата его дружки ничего мне не сделают.

А если со мной что-то и случится, тогда Тимуру придется оправдываться перед отцом. Поэтому я делаю то, чего никогда не позволила бы себе сделать в незнакомой компании. Я расслабляюсь. Да, вот так легкомысленно.

Братец говорил мне, что я не их круга и максимум, чего достойна, – это убирать за ним и его друзьями. А в итоге пока что я сижу рядом с одним из его лучших друзей и тот ухаживает за мной как за равной.

Конечно, меня напрягает факт неизвестности и то, что именно он имел в виду, когда говорил о подарке. И вообще, вся эта компания не вызывает у меня положительных эмоций. Не знаю, чего именно добивается Тим, явно ничего для меня хорошего. Но ведь и я тоже могу удивлять. Так почему бы не принять его вызов?

– Я… просекко, – пусть банально, но что-то более крепкое я опасаюсь пить в обществе этих мерзавцев. Да и вообще, страшно брать хоть какие-то напитки из рук малознакомых людей. Но достаточно создать видимость, будто я пью, верно?

– Отлично, – обаятельно улыбается именинник и машет рукой официантке в костюме чудо-женщины.

И я только сейчас замечаю, что вся вечеринка оформлена в стиле марвеловских фильмов. Хотя сам виновник торжества одет в белую рубашку, светлые брюки и в тон им пиджак, но у большинства гостей в наряде есть хотя бы одна деталь, напоминающая Марвел, а на ком-то надеты полноценные супергеройские костюмы.

Тимур все это время не сводит с меня глаз, наблюдая за моим поведением. И меня отчего-то это будоражит. Знаю, он ждет, когда я проявлю слабость, как это было во время его вечеринок у нас в особняке. Но сегодня я хочу доказать сводному, что я не так проста.

И пусть это не то место, где я предпочла бы находиться прямо сейчас, но как минимум получить от этого вечера немного удовольствия можно. Главное – не терять бдительность и не позволять задурить себе голову.

– Прости, не знала, что будет тематическая вечеринка, – улыбаюсь я, отворачиваясь от сводного и сосредотачивая внимание на имениннике. – Я бы приготовилась лучше.

Если мне уделяют внимание как кому-то особенному, то почему бы не подыграть?

– Ты и так выглядишь крышесносно, – Мик закидывает на спинку дивана руку, позади меня, и садится ко мне вполоборота.

В неоновом освещении его глаза меняют цвет, но он не выглядит зловеще, как, к примеру, Тимур, к которому то и дело притягивается мой взор.

Мик вообще очень привлекательный парень. Темные коротко стриженные волосы, какие-то неестественно яркие синие глаза, цвет которых не удается перебить даже разноцветному неону, правильные черты лица и спортивное телосложение. Он кажется приятным. И если бы я не стала свидетелем их оргии, то вполне могла бы очароваться. Но теперь я знаю, как на самом деле они любят развлекаться, и не позволю ввести себя в заблуждение.

Поэтому все, что ни делается, – все к лучшему.

Он осматривает мое лицо, то и дело возвращаясь к глазам, и постоянно улыбается. В какой-то миг мне даже кажется, будто он ждал весь вечер именно меня.

– Тебе нравится? – в ужасе понимаю, что флиртую с ним.

Часть лица, что повернута к сводному, нестерпимо жжет, будто он не отводит от меня взгляда ни на мгновение, и хочется почесать кожу в том месте, куда направлены его глаза, скинуть с себя его взор, будто мерзкое насекомое, ползающее у меня по лицу.

Но я сдерживаюсь, чтобы не показать ему того, что он способен пошатнуть мое равновесие. И тем не менее, думая о том, что он следит за мной, я ощущаю, как учащается сердцебиение.

Идея о том, чтобы повернуть ситуацию против него, приходит внезапно и кажется настолько гениальной, что азарт мгновенно растекается по венам, а меня бросает в жар. Мне не терпится воплотить задуманное в реальность, поэтому… я делаю то, чему научилась, наблюдая за матерью. Флиртую.

– Я была не уверена, что это платье подходит случаю, – провожу пальцем по коже под ключицей.

Взгляд Мика опускается ниже, наблюдая за моими действиями. И это производит на меня странный эффект, будто я имею над ним власть и могу управлять ситуацией. Ради эксперимента веду пальцем ниже, к декольте.

– Так жарко здесь, – вижу, как темнеет его радужка, и меня это пугает.

Прекращаю то, что начала, откидывая волосы за плечо, и тянусь за бутылкой воды, что стоит на столе. Пульс зашкаливает, потому что мне страшно от того, куда может завести мой эксперимент. И пока я к такому не готова.

Но тут приносят заказ именинника. Мик достает бутылку из ведерка со льдом и открывает пробку, наполняя мой фужер.

– Эй, народ! – смолкает музыка, и по залу разносится голос Гарика. – Камон! Кажется, вы забыли, для чего мы все сегодня собрались? – он поднимается на небольшую сцену перед диджейским пультом. – Давайте все сюда, – подзывает гостей ближе.

Присутствующие, и Мик в том числе, поднимаются с мест, приближаясь к сцене.

– Для чего мы тут, а? – обращается он к толпе.

– Ради Мика! – отзываются голоса.

– И что мы хотим сделать? – спрашивает в микрофон и вытягивает его перед собой, чтобы ответы людей из зала слышались из колонок.

– Поздравить!

– Так давайте не будем киснуть и сделаем это! С днём ро-жде-нья! С днём ро-жде-нья! – парень машет рукой, чтобы ему помогали.

И толпа скандирует вместе с ним. Все это кажется каким-то безумием, которому я не могу не поддаться. Мик выходит на сцену, Гарик его обнимает за шею, продолжая кричать в микрофон. Я со всем залом хлопаю в ладоши и выкрикиваю поздравления.

А Мик, будто настоящая рок-звезда, стоит, раскинув руки в стороны и купаясь во всеобщем обожании.

– И это не все! Мы с братишками, – снова говорит Гарик, – приготовили для тебя сюрприз! Но получать ты его будешь частями. И для начала, – он снова приобнимает его за шею, – приглашаю нас всех в эротический сон нашего именинника.

На пару мгновений свет в помещении гаснет. А затем включается тусклое красное свечение, а из колонок льется соблазнительная музыка, разбавленная томными женскими стонами.

Вспыхивает прожектор, направляя луч в центр зала, где на стуле уже сидит именинник, а к нему со всех сторон выползают на четвереньках танцовщицы, в стрипах и в костюмах супергероинь и суперзлодеек.

То, что происходит дальше, вгоняет меня в краску. Потому что эти девушки начинают не просто танцевать вокруг именинника, но и раздеваться. Догола.

Мне стыдно смотреть на происходящее, и в то же время это так красиво, что невозможно отвести взгляд. Не замечаю, как осушаю бокал, и кто-то меняет мне его на наполненный. Непонимающе смотрю на обновленный фужер.

– А ты не такая и скромница, сестрица, – слышу голос над ухом. – Я в тебе не ошибся, – усмехается Тимур. – И очень скоро ты докажешь это.

– Что? – я не понимаю, о чем он говорит.

Оборачиваюсь и вижу, как его утягивает к диванчикам блондинка, за которой он охотно следует. А мне отчего-то становится неприятно. Отворачиваюсь, больше не смотря на сцену, разглядывая невидимую точку в пространстве и думая над тем, что нужно убираться отсюда.

Когда номер заканчивается и возбужденная толпа возвращается к столикам, а диджей снова крутит танцевальную музыку, я не знаю, куда себя деть. Возвращаться на прежнее место не хочется. И вообще, весь мой запал мгновенно испаряется. Его место занимает неуверенность в себе и дискомфорт.

Вижу, что Тим все еще общается с той самой блондинкой, что заливисто смеется, слушая его, а у меня внутри неприятно жжет от увиденного. Кажется, ему действительно с ней интересно.

Мик еще занят где-то со своими гостями, а я вновь ощущаю себя лишней.

– Показушники и позеры!

Оборачиваюсь на мужской голос и замечаю у барной стойки высокого парня в классическом костюме. Он явно старше меня и выглядит тут словно воспитатель посреди детского сада.

– Тебе, похоже, тоже не сильно весело, – усмехается он, салютуя мне бокалом.

– Вы мне?

– Ты одна не бьешься в экстазе от этой тусовки, – окидывает меня взглядом.

– А вам разве не весело? – не понимаю, что ему от меня нужно.

– Мне? Считай, что я вынужден тут находиться.

– Почему? Разве обязательно быть там, где вам не хочется?

– Обязательно. Если это день рождения младшего брата, – усмехается он.

– Так вы… брат Мика?

– Мика, а точнее, Михи, – смеется он. – Виктор, – протягивает мне руку.

– Стефания, – отвечаю на рукопожатие.

– Составишь мне компанию? Могу рассказать тысячу и одну историю об этом мелком говнюке, услышав которые, все эти восторженные девочки, перестали бы стелиться перед ним ковром.

– А знаете, я с удовольствием послушаю. Потому что я тоже вынуждена тут находиться.

Он хмурится.

– Тимур Залесский – мой сводный брат, и меня отправили с ним, “заводить нужные знакомства”.

– Тогда ты по адресу! – радуется Виктор. – Я могу тебя свести с реально полезными и интересными людьми. Так с чего начнем? – смотрит он вопросительно.

– Я бы послушала для начала пару-тройку позорных историй именинника, – подсаживаюсь на барный стул рядом с парнем, поймав себя на том, что не ощущаю неловкости в его обществе. Похоже, вечер не так уж и плох.

Но это оказалось только началом вечеринки.

Глава 7

Тимур

– Походу, Вик уводит у тебя из-под носа твой подарок, – смотрю на то, как заливисто смеется мышь, сидя у барной стойки со старшим братом Мика.

– Ну это мы еще посмотрим, – опрокидывает в себя очередной шот текилы именинник.

– Мне кажется, он ей понравился, – продолжаю наблюдать за парочкой. – Улыбается не переставая, – и это вызывает какой-то непонятный дискомфорт.

Я ни разу не видел свежеиспеченную сестрицу такой улыбчивой и расслабленной. А еще до этой ночи не представлял ее в роли соблазнительницы или кокетки. Она всегда казалась мне такой простой и пресной, что то, как она общалась с Миком, стало для меня откровением, а внезапный интерес Вика заставляет внимательнее к ней присмотреться.

Видимо, я что-то упустил относительно новой родственницы. Или же, наоборот, оказался прав и под маской скромницы пряталась продуманная хищница. И если так, то план отца вполне может осуществиться. И этой рыбкой, что заглотила наживку, вполне может стать Вик. Папаше понравилась бы его кандидатура.

– Вик любит телочек постарше, – опускает на столешницу стопку именинник. – Неопытные малолетки не его уровень.

– Уверен? – Вижу, как он склоняется ближе к ней. – Малолетки сейчас сам знаешь какие, – осматриваюсь, подмечая хищные взгляды, направленные на нас.

– Инфа – сотка, – Мик с улыбкой смотрит на то, как две женщины-кошки соблазнительно танцуют перед ним, но сам не двигается с места. – У него мутки с одной… Бля, он говорил тогда, где он ее подцепил, но мне было так насрать на это, что я даже не придал значения этой информации. Походу, она чья-то жена. В общем, залип он на ней.

– Залипнуть можно на одной, а ебать – всех подряд, – потягиваю вискарь. – И пока что я вижу, что сегодня он собрался натянуть мою сводную.

– А ты что это, в роль заботливого братца включился? – усмехается Мик.

– Мне на нее похуй, – не скрываю от своих, что эта девчонка для меня что-то вроде мебели.

– Ага, – ржет Гордей. – Поэтому палишь каждое ее действие.

– Мне просто не хочется, чтобы у тебя с Виком были терки из-за нее.

– У меня сегодня праздник. Он точно не станет уводить у меня из-под носа конфетку.

– Только если сама конфетка не против, – пытаюсь предположить, что будет дальше.

– А это мы проверим, – Мик опрокидывает в себя очередной шот.

– Чего сидим? – падает на диванчик рядом Пит, хватает шот и заливает в себя.

– Наблюдаем за тем, как Вик подкатывает яйца к подарку Мика.

– В смысле “подарку”? – закашливается Державин. – Мы же сделали тот самый подарок, – вопросительно смотрит он на меня.

– Мы – да, а она решила поздравить именинника лично, великодушно подарив свою целку.

– Целку? – глаза Пита распахиваются еще шире. – Такие еще бывают?

– Вот и Мик не верил. Но сегодня хочет провести сравнительный анализ.

– Ты реально собрался порвать ей целку? – Державин не верит, что мы говорим серьезно.

– Мне интересно, так ли там все узко, как говорят, – задумчиво отвечает Мик.

– Она реально целка? Прям цельная целка, не зашитая? – не успокаивается Державин.

– Бля, – чешет подбородок Гордей. – О таком варианте я не думал. Но ей сколько? – он смотрит на меня, дожидаясь ответа.

– Девятнадцать.

– На хуя в девятнадцать лет зашивать целку, чтобы потом спихнуть ее по синей лавочке какому-то дружку своего брата? – выдает первую разумную мысль за вечер Мик.

– А зачем ее в принципе вот так вручать? – интересуется Пит.

– Давай у девочек спросим, – мутным взором именинник окидывает девочек вокруг, поманив одну из них пальцем.

– Да, Микуш, – мгновенно возле него оказывается брюнетка. – Ты что-то хочешь?

– Скажи… – слышу, как скрипят шестеренки в его голове, пока бро силится вспомнить имя тёлки.

– Стася, – напоминает она ему.

– Скажи, Стася, на хуя девка будет предлагать малознакомому парню свою целку?

Брюнетка знатно охуевает от вопроса, но не перестает улыбаться.

– Да ладно, Микуш. Кто хочет трахать целок? Это же этот… как его… ненужный пережиток прошлого, – хихикает она. – И обычно от нее избавляются еще в школе. А если не успел вовремя ее вскрыть, то потом становится похер, с кем и как, лишь бы избавиться от нее.

– В этом есть логика, – закидывает назад голову Гордей и смотрит на мерцающие огни на потолке.

– А что? – Вижу, как она с любопытством оглядывается. – Кто-то еще мучится с этой проблемой?

– Иди, солнце, – Мик кивает девице на танцпол. – Мы так, просто задумались. Посидеть немного надо.

Девчонка разочарованно уходит танцевать.

– А знаешь, мне теперь даже интересно, кто в итоге из вас двоих сегодня ее вскроет, – вижу, как Витя наклонился к Стефе и что-то ей шепчет на ушко.

– Сомневаешься во мне? – усмехается Гордей.

– Ты тут, он там, с ней, – пожимаю плечами.

– Сколько ставишь?

– Э не! – вмешивается Пит. – На полноценный раунд не годится. Тебе уже пообещали эту целку, и тебе просто надо взять свое.

– Тогда не больше сотки баксов, – усмехаюсь.

– Забились, – пожимает мне руку Гордей. – Разбей, – обращается к Державину.

Пит разбивает рукопожатие.

– Учитесь, сосунки! Сейчас папочка покажет мастер-класс! – Мик опрокидывает в себя еще один шот и, поднимаясь на ноги, направляется к барной стойке.

– Ну все. Кажется, сегодня мы потеряем последнюю из существующих целок, – смеется Державин.

– Невелика потеря, – слежу за взглядом Вика, направленным на младшего брата, и чувствую, как накаляется атмосфера.

Глава 8

Стефания

– Мне кажется, ты задолжала мне танец, – берет меня за руку Мик и тянет к танцполу.

Все происходит под недоуменные взгляды его старшего брата.

Я оборачиваюсь на Виктора, чувствуя себя неловко. Но он в ответ лишь откидывается назад, на барную стойку, опираясь на локти, и смотрит на нас неотрывно.

Мне же хочется провалиться сквозь землю от неловкости. Еще меньше минуты назад я смеялась над детскими выходками именинника, соглашаясь с тем, насколько тупо он вел себя в подростковом возрасте, да и сейчас не сильно умнее стал.

Витя поделился со мной лишь позорными историями, которыми любят вгонять в краску при друзьях все близкие родственники.

Про то, как его братец воровал яблоки у какого-то злобного соседа и получил в задницу разряд солью из ружья, а потом неделю не мог сидеть на пятой точке, и про то, как их мать отправила Мишу на фигурное катание, а он в знак протеста на выступление вышел в платье, тем самым раз и навсегда поставив крест на маминой мечте о сыне – великом фигуристе.

Рассказывал Виктор и о том, как Мик плакал над гусем, которого он несколько дней пас на лужайке в деревне у прадеда, а дед не раздумывая свернул ему шею прямо у мальчика на глазах.

Ну и, конечно же, о фиаско с первым сексом, когда отец его подружки заявился домой в процессе, а девушка так сжалась от страха, зажав член парня, что пришлось прибегать к врачебному вмешательству.

Мне было и жалко парня, и весело, и в то же время эти рассказы сделали Мика для меня более человечным, что ли, а не холодной машиной, каким был его лучший друг и по совместительству мой сводный брат.

– Кажется, у тебя хорошее настроение, – размещает мои руки у себя на шее именник, а я вспыхиваю от такого тесного контакта.

– Да, приятная компания способна поднять не только настроение, но и сделать вечер в целом.

– Хм, – говорит он задумчиво, блуждая взглядом по моему лицу. – Это ты обо мне или о моем брате? Хочу предупредить сразу, что его излюбленная игра – это порочить мое доброе имя и уничтожать мою репутацию.

– Зачем ему это? – невольно вспоминаю все те истории, что поведал мне Виктор, и, чтобы не засмеяться, прикусываю нижнюю губу.

– Наверное, чтобы все красивые девушки достались ему, – обаятельно улыбается Мик.

– И многих девушек он у тебя отбил? – мне по-прежнему не по себе от слишком тесного контакта.

– Бывало, – отвечает честно.

– Значит, Виктор – коллекционер? Или это чисто ваше соперничество? – бросаю взор за спину своего партнера и вижу, как рядом с Витей появляется Тим.

Он делает заказ бармену и что-то говорит старшему брату Гордеева.

Тот внимательно слушает его, а затем впивается в меня глазами, будто видит впервые и это не со мной он общался около пятнадцати минут.

Мне становится не по себе от этого взгляда, и я поднимаю глаза к Мику.

– Честно? Никогда не задумывался об этом. Но, наверное, скорее второе, чем первое. Хотя все любят красивых девушек. Особенно если эти самые девушки любят в ответ.

– То есть вы тут все как на подбор, да? Хотя что я спрашиваю… – вспыхиваю и отвожу глаза в сторону, вспоминая их бурное веселье у нас дома.

– Наверное, это потому, что еще не встретилась та самая девушка, – улыбается он.

– Хочешь сказать, что тебе хочется влюбиться?

– Честно? Не знаю, – пожимает плечами. – Наверное, это был бы интересный опыт. Но я не хочу эмоциональных качелей и привязанностей.

Мы замолкаем. Я обдумываю его слова. Но на самом деле каждый раз, когда Мик поворачивает меня лицом к барной стойке, я напарываюсь на пристальный взгляд Тима, что теперь стоит рядом с Виком и не сводит с нас глаз. Это дестабилизирует.

Но затем к нему подплывает та самая блондинка, с которой он обжимался на диванчике, и, приподнявшись на носочки, шепчет что-то. Но он лишь ухмыляется и продолжает следить за нами, позволяя этой девице лапать его за бицепс и, опустив руку к нему на грудь, скользить пальцами ниже.

– А ты? – снова привлекает к себе внимание мой партнер.

Я смотрю на него, встречаясь с внимательным взглядом. Кажется, будто я и правда интересна ему.

– Что я?

– Влюблялась?

– Нет, – не вижу смысла скрывать.

– Была в серьезных отношениях?

– И снова нет.

– Почему? Ты красивая девушка!

– Потому что мне встречаются только такие же потребители, как ты, твой брат и твои друзья, – настроение мгновенно падает. Потому что я понимаю, чего он хочет добиться от меня.

Мик тихо смеется, явно не ожидая от меня подобных обвинений.

– Чёрт! А ты не любишь ходить вокруг да около. Но тогда объясни мне, пожалуйста, почему ты решила подарить мне девственность сегодня?

Он обрушивает на меня вопрос, словно ушат ледяной воды. Я замираю, не двигаясь больше с места, и смотрю на него так, будто вижу впервые.

– Я что сделала?

Он тоже останавливается, немного нахмурившись.

– Ну как же. Твой подарок – твоя девственность.

Мне кажется, будто меня отхлестали по щекам, чувствую себя униженной и ничтожной. Меня бросает в жар, в глаза будто насыпали песка.

– А кто тебе сказал, что я девственница? – бросаю ему в лицо и вижу, как улыбка сползает с его лица.

– Но как же… Тим сказал, что…

– А ты меньше слушай Тима, Мик. И будет тебе счастье, – убираю руки с его шеи и подхожу к барной стойке, смотря прямо на сводного, которого хочется не просто убить, а четвертовать.

Он же разглядывает меня с легкой улыбкой на губах. Чертов мерзавец!

Но вместо того, чтобы накинуться на Тимура с обвинениями, я забираю со стойки клатч и поворачиваюсь к Виктору.

– Ты, кажется, хотел проводить меня? – ловлю смятение в его взгляде, а затем радостную вспышку.

– И до сих пор этого хочу, – он выпрямляется и, положив руку мне на поясницу, ведет меня к выходу.

Глава 9

Тимур

– Я не понял, а какого хрена это было? – подходит ко мне Мик, охеревшим взглядом провожая мышь и Вика.

– Это было лишь то, что ты, лошара, не умеешь разводить целок на секс, – закидываю в себя шот текилы.

– Я не ожидал, что она бортанет меня, – берет свою рюмку именинник и опрокидывает внутрь.

– Гони две сотки, – забавно видеть растерянность на лице этого самоуверенного засранца.

– Куда так летишь? – занюхивает текилу лаймом Мик. – Если Вик с ней ушел, это еще не означает, что он ее распакует. И вообще! Ты же говорил, что даришь мне ее? – толкает в плечо. – Че за дела?

– Такие дела, – усмехаюсь. – Ты хотел попробовать целку, я тебе ее подогнал. А то, что ты проебался, – это не мои проблемы.

– Сука! – улыбается он, то ли охреневший от моей борзоты, то ли от восхищения.

– Кстати, она сказала, что информация о целке – фейк, – а теперь он следит за моей реакцией. – Не хочешь поговорить об этом?

– Это, чтобы избавиться от твоей смазливой рожи. Инфа сотка из уст ее маменьки.

– А чем плоха моя рожа?

– Я не понял? – подплывает к нам Пит. – А где сестричка?

– Свалила с Виком.

– Не-е-ет! – округляет глаза Державин, а потом опускает руку на плечо Мика и начинает ржать. – Сука! Как ты мог! Я на тебя поставил?

– Сам в ахуе, – ухмыляется именинник. – Да ладно. Не все потеряно. Тим недооценивает свою милашку, – усмехается.

– В плане? – хочу понять, что именно он имеет в виду.

– Она только с виду такая вся лапочка безобидная, а на самом деле может проехаться катком так, что потом обтекать будешь.

– Как по твоей самооценке? – ржет Пит.

– Примерно. Бля, почему так обидно-то, а? – улыбается Мик.

– Думаешь, Вик сделает тебя? – Державин, машет бармену и просит жестом повторить.

– Не-е-ет, – ухмыляется именинник. – Девочке любовь нужна, а не разовый перепихон.

– Ты перепил, что ли? Какая любовь? В каком мире вообще живешь? Ты, блядь, сказок перечитал, что ли? – Пит смотрит на Гордея так, будто впервые видит.

– Я тебе отвечаю. Она так просто никому не дастся. И Вику поэтому ни хера не обломится.

– Так вроде он и не страдает сильно от недостатка внимания, – бросает Державин.

– Что за собрание? – пританцовывая и посасывая из трубочки какой-то бабский коктейль, к нам подруливает Гарик.

– Мика обломала лапушка – сестрица Тима, – снова смеется Пит.

– Нашего бёздей боя? – вскидывает вверх брови Гар. – Как она посмела? Давай с ней разберемся и покажем, насколько она не права.

– Да не выйдет ни у кого из вас показать ей ни хе-ра, – с видом знатока заявляет Мик.

– Камон, бро! – усмехается Гар. – Может, ты для нее просто фейсом не вышел.

– Девочка любви хочет. Чистой и настоящей, – усмехается именинник.

– Так в чем проблема? Уж любви не проблема отсыпать.

– А вы чего тут столпились? – вырывается из объятий какой-то телочки Дэн.

– Обсуждаем провал Мика.

– В смысле? Сейчас же не его круг? – хмурится наш сладкоголосый мальчик.

– Мы вне круга.

– Не понял. Я что-то пропустил? – хмурится он, явно ощущая себя изгоем.

– Мик с Тимом забились, что Гордей распакует сводную Тима. Но она бортанула его и свалила в закат с Виком.

– Бывает, – пожимает плечами Дэн. – Я думал, вы уже определились с целью на новый круг.

– Кстати! – тянет Мик. – Тим, сейчас твоя очередь. Есть кто на примете?

Не знаю, виной выпитый алкоголь или желание просто осадить всех и показать, что ни один из них еще не дорос до меня, но решение принимается мгновенно.

– Стефа, – заявляю без тени сомнений.

Мысленно уже выстраиваю план, как достигнуть цели в установленный срок, а позже еще и поиметь с этого выгоду. Избавлюсь от этой мерзкой мыши раз и навсегда.

Убью двух зайцев одновременно.

– Ау-у-у! – кричит в кулак Пит. – Да ты извращенец, чувак. Она же твоя сестра.

– Которую я знаю четыре месяца, и для которой отец просил подогнать хорошую партию ради пиара.

– Так ты из меня хотел сделать для нее пиар-партию? – отнимает ото рта рюмку Мик.

– Я вообще не собирался ничего делать в этом направлении. Но раз Вик заинтересовался девочкой, то пусть попробует.

Внезапно эта идея кажется просто гениальной.

– В смысле ты хочешь ее уложить, даже если она будет строить отношения с моим братом? – похоже, Мик в полном ауте.

– Люблю сложности.

Парни вокруг пялятся на меня, будто не знают, насколько мне похуй на всех, кроме их четверых. У меня наконец-то складывается картинка того, как получить все, что мне нужно, благодаря той, кого я не перевариваю каждой клеточкой своего тела.

Но пойти против себя – дополнительное препятствие, которое меня только раззадоривает. Я наступлю себе на горло и сделаю так, что она не просто поверит мне, а будет готова есть с моих рук, выполнять любое желание и смотреть как на божество.

– Так, – первым приходит в себя Гарик. – Есть те, кто против?

Осматриваю парней, которые начинают отходить от новости, отрицательно мотая головами.

– Супер! Тогда завтра же скидываем бабки в банк и начинается отсчет.

– Сегодня, – заявляю я, собираясь начать сразу по возвращении.

– Что сегодня? – хмурится Мик.

– Начинаем отсчет с этого момента.

– Да ты гонишь? Реально собираешься за ней сейчас стартануть? – кажется, что сегодня все непрерывно охреневают от происходящего.

– Просто начинай гребаный отсчет.

– Окей, – сверкает белозубой улыбкой Гарик. – У тебя ровно месяц, бро. А потом карета превратится в тыкву, Золушка.

– Я успею накататься до наступления полуночи, фея-крестная, – ржу в ответ, ощущая выброс адреналина в крови.

– Так что? Давайте закрепим, – подает нам шоты Дэн. – За феерический проеб Тима! – поднимает шот этот говнюк.

И все как один приподнимают свои рюмки, салютуя и выпивая залпом за мой сказочный успех.

– Время пошло! – скалится Гарик, но я не тороплюсь, собираясь напоследок оттянуться со своими девочками.

Глава 10

Стефания

– Не смотри так на меня, – стараюсь игнорировать пристальный взгляд Виктора и ухмылку, но не получается. Складывается ощущение, будто он знает что-то такое обо мне, что не дает ему покоя, но спросить не решается.

– Как так? – голос звучит весело и даже беззаботно. Впрочем, как и сам он кажется слишком расслабленным. Будто в его жизни нет никаких проблем.

– Ты будто хочешь меня загипнотизировать через щеку.

– Не нравится, что я тебя рассматриваю?

– Возможно, – с трудом могу описать ему причины, почему мне не по себе от того, что меня разглядывают, будто микроб под микроскопом. – Да, не нравится. Ощущаю себя исследуемым образцом. Словно ты надеешься открыть неизведанную миру бактерию, что способна спасти человечество от вымирания.

Боковым зрением замечаю, как Виктор закидывает голову назад и смеется в голос.

Теперь я уже рассматриваю его, залипнув на сильной шее, квадратной линии подбородка, белоснежных зубах и том, как красиво собираются лучики в уголках его глаз во время смеха.

– Я просто любуюсь тобой, – вот так с ходу вгоняет он меня в краску, и я смущенно отвожу глаза вниз, следя за тем, как мои ноги в босоножках с черными ремешками в стразах ступают по асфальту, подсвеченному неоновыми огнями вывесок и витрин ресторанов.

– Слушай, у вас, наверное, методичка есть по тому, как подкатывать к девушке? – все же не выдерживаю и поворачиваюсь к нему.

– Почему? – Вик удивленно вскидывает брови, не переставая улыбаться.

– Приемы все одни и те же.

– Да нет же! Я от чистого сердца! Ты правда очень красивая!

Теперь я краснею еще сильнее. Потому что не привыкла к комплиментам. И вообще к такому вниманию в целом.

– Спасибо, – вежливость не позволяет проигнорировать добрые слова в свой адрес или ответить как-то более дерзко, как делают это мои подружки, привыкшие вить веревки из парней, пользуясь своей внешностью.

– Удивительно, – тихо посмеивается Витя, прогуливаясь рядом со мной по ночному городу.

– Что именно? – боюсь на него смотреть, потому как чувствую себя не в своей тарелке от его взглядов.

– Удивительно скромная девушка, – он бросает на меня лукавый взор.

– Я бы это иначе назвала…

– И как же?

– Не хочу об этом.

Между нами повисает тишина, в которой мне удивительно спокойно, потому что Гордеев не старается мне понравиться, и это, как ни странно, добавляет ему очков.

– Твой брат всегда был такой самоуверенной сволочью? – первой прерываю молчание.

– Он младший. Ему родители и остальные родственники с детства в задницу дули и разрешали больше, чем мне.

– Ты ревновал? – мне сложно судить о братско-сестринских отношениях, потому что у меня никогда и никого не было.

Только бабушка и призрачный образ матери, предпочитающей строить свою жизнь без нас.

– На самом деле нет. Помню, когда его привезли из роддома, мне сразу объяснили, что он маленький. Но я и сам это видел. Наблюдал за ним, и таким он казался беспомощным, что я рядом с ним ощущал себя суперменом. И это ощущение, оно никуда не делось. Я до сих пор чувствую, что отвечаю за него и должен защищать.

– Слышал бы ты себя, с какой теплотой говоришь о Мике.

– Правда? – усмехается Вик. – А у тебя есть кто-то, кроме Тима?

Услышав имя сводного, я непроизвольно морщусь.

– Я бы не сказала, что Тим есть у меня. По сути, мы просто живем под одной крышей и больше нас ничего не объединяет, – и я бы все на свете отдала, чтобы вернуться в нашу старую квартиру, к своим старым друзьям.

– Хм, – задумчиво чешет подбородок.

– Что такое? – замираю на месте, поворачиваясь лицом к парню. – Что он тебе рассказал про меня?

– Кхм, – Виктор прокашливается в кулак. – Скажем так, – смотрит прямо в глаза. – Я не считаю, что он должен был хоть с кем-то делиться этой информацией. И на самом деле я обескуражен тем, что он рассказал мне об этом.

– Тебе он тоже наплел про мою девственность? – под ребрами становится жарко, к лицу приливает кровь, и пульс учащается.

– Да, – помедлив, наконец-то отвечает он.

– Поэтому ты со мной возишься, да? Раз твой брат не сумел меня уломать, то ты решил воспользоваться шансом, – на душе так гадко, будто я влипла в смердящую жижу.

– Что? – удивленно вскидывает он брови. – Нет! Я, если честно, просто возмущен, что он ставит тебя в такое положение. Выставляет на аукцион, будто племенную корову.

– Аукцион? – вспыхиваю еще сильнее.

– Я образно, – с него мгновенно спадает веселость.

С подозрением смотрю на Гордеева, не веря в искренность его слов. Но затем отворачиваюсь и направляюсь к стоянке такси.

– Ты куда? – спрашивает Витя.

– Домой. Тебе за младшим еще надо проследить, а мне – свою девственность беречь. Поэтому рада была знакомству, – оборачиваюсь, протягивая руку. – Уверена, больше не встретимся.

– Подожди, ты же не сядешь в одну из этих машин? – Витя жмет руку в ответ и переводит напряженный взгляд с меня на выстроенные в ряд машины с шашечками.

– А что такого?

– Ну, это не безопасно. Давай я поеду с тобой, а затем вернусь?

– Исключено! Лучше давай я просто закажу машину через приложение. Так тебе будет спокойнее?

– Договорились, – соглашается он.

Домой я возвращаюсь уже после часа ночи. Мама и отчим уже спят, и я могу спокойно перекусить на кухне. Съедаю бутерброд, а потом отправляюсь смывать с себя боевой раскрас.

Но стоит мне выйти из душа, как я вздрагиваю, заметив на своей кровати развалившегося сводного.

– Что ты тут делаешь? – затягиваю посильнее полотенце на груди, врезаясь в его тяжелый взгляд, окидывающий меня с ног до головы и задерживающийся дольше необходимого на груди.

Глава 11

Тимур

– Что ты тут делаешь?

Смотрю на мышь, в одном крошечном полотенце, толком ничего не прикрывающем, и кажется, будто я где-то в параллельной вселенной.

Я вижу глубокую ложбинку между ее прикрытых кусочком белой тряпки сисек, длинные стройные ноги. Полотенце заканчивается слишком высоко на ее бедрах, чтобы я в красках не представил ее голую киску.

Эти мысли действуют на меня странно. Кровь приливает к паху, и член упирается в ширинку брюк, хотя я меньше чем полчаса назад дал поиграть со своим стволом сестричкам. Но и в момент, когда они облизывали его с двух сторон, я отчего-то представлял, что один из ртов принадлежит убогой сводной, старательно пытающейся ублажить меня.

Блядь, я практически видел ее невинные голубые глазки, хлопающие как у куклы, в то время, когда я трахаю ее в рот. И этой фантазии хватило на то, чтобы я кончил так сильно, будто я тупой сопливый дрочер, впервые добравшийся до реального женского тела.

Признаться, эта хуйня меня знатно озадачила. Но я списал все на выпитую текилу, после которой меня начинает не по-детски крыть и мерещится лютая дичь. Как вот сейчас, к примеру…

Смотрю на мышь и вижу горячую телку, с которой хочется содрать это полотенце к херам и посадить ее на колени перед собой, воплотив фантазию в жизнь.

– Уходи! – она стоит на месте, не двигаясь и сжимаясь так, чтобы я не мог ничего рассмотреть.

– Это мой дом, – отвечаю спокойно и не собираюсь даже двигаться с места.

– Но это моя спальня! – вижу, что нервничает, не зная, как выставить меня за дверь.

– Я решил, что кто-то из вас двоих должен лишиться девственности.

– Что? – Стефа хмурится и оттого кажется еще более жалкой, но, похоже, моему стволу похуй на это.

Хотя нет зрелища более удручающего, чем мокрая мышь,

– Тебя или твою спальню, не видевшую мужчин.

– Да что ты прицепился к моей девственности!

– А как о ней не думать, когда твоя мамаша выставляет ее чуть ли не главным твоим достоинством, за которое, по ее мнению, мужики должны в очередь выстраиваться и бороться за право сорвать твой цветочек, – вырывается смешок.

Даже при тусклом свете ночника я вижу, как ее светлая кожа розовеет, и кажется, ей становится неловко.

– Чушь! Зачем маме это нужно? Это мое тело, и мне решать, что когда и с кем я буду делать.

– И ты уже решила? – поднимаюсь с ее кровати, собираясь прояснить этот вопрос раз и навсегда.

Но стоит мне пойти в ее сторону, как убогая пятится назад, упираясь спиной в дверь ванной.

– Что молчишь, Стефа? Или тебе больше нравится Стеша? – передразниваю голос ее подружки. – Решила, кому подаришь свое сокровище?

Представляю, как она распахивает это чертово полотенце перед гребаным Виком, и грудину простреливает электрическим разрядом, сбивая с меня хмель.

– Может, это будет Вик? – подхожу к ней ближе, останавливаясь всего в шаге. – М? – ноздри улавливают запах миндаля. И мне вдруг становится интересно, это аромат ее геля для душа или шампуня? – Понравился он? Достойный кандидат для тебя и твоей алчной мамаши?

Хочу вывести ее на истинные эмоции. Увидеть ее злость, гнев, что так похожи на возбуждение. Мне кажется, что я недооцениваю ее и внутри этой забитой деревенщины прячется настоящий огонь, способный спалить все вокруг себя.

– При чем тут мама? И Вик… Мы просто общались. Не все такие, как ты и твои дружки, только и думающие о сексе, – выдает она быстро, глядя мне в глаза и задерживая дыхание, как только заканчивает свою речь.

– Не притворяйся невинной овечкой, – я опускаю взгляд к ее шее и вижу, как капля воды сползает по гладкой коже к груди, и залипаю на ней, желая слизать ее и попробовать на вкус. – Ты такая же, как твоя мать. Продаешься. И я хочу понять, на какой сумме твоя непорочная чистота закончится? За сколько ты будешь готова раздвинуть ноги и стать одной из тех, что всю жизнь ищут, куда бы пристроить свою алчную вагину, решив с какого-то хера, что мужики готовы ей поклоняться? Вокруг полно бесплатных…

Её глаза распахиваются, и в следующий миг я вижу, как она поднимает руку, замахиваясь, но успеваю перехватить ее запястье, прижимая его к груди мыши, чувствуя костяшками пальцев мягкую плоть.

– Не переживай так сильно, – вжимаюсь в убогую, еще острее чувствуя проклятый миндаль с ее кожи. – Я могу помочь тебе закрепиться в нашем мире.

– Пошел к черту! – морщится она и пытается вырваться, но чем больше она шевелится, тем сильнее я возбуждаюсь. – И никому из твоих дружков ничего не перепадет.

– Ты просто недооцениваешь их целеустремленность. А твоя целка для них как красная тряпка.

Внезапно она перестает скалиться и, прижимаясь затылком к двери, начинает смеяться.

– Что с тобой, убогая?

– А нет никакой целки, – хохочет в голос.

– Ты гонишь.

– Мама не в курсе таких деталей моей личной жизни. Это лишь ее домыслы.

– А что, если я проверю?

– Как? – вижу, как она стремительно бледнеет.

– Отведу тебя к доктору. И если он подтвердит, что ты уже порченый товар, то мои друзья отстанут от тебя. Ну как? Готова к сделке?

Чувствую, как в кровь впрыскивается очередная доза адреналина, потому что ей необязательно знать, что сам я намерен не столько порвать ее целку, сколько сломать ее саму. И мне это удастся.

– Шлюх своих отведи. Наверняка они с радостью зашьются столько раз, сколько захочешь, лишь бы удовлетворить твой фетиш. А меня не трогай! – вырывает руку.

– Или что? – губы у нее пухлые такие, что так и манит провести по их контуру языком.

– Или…

Поздно распознаю злорадный блеск в ее глазах. И только когда меня скручивает от боли, пронзившей мой пах, понимаю ее ликование.

– Сука! – шиплю, держась за яйца, которые после ее колена точно отвалятся.

– Да, я такая. А ты – конченый мудак, – она толкает меня к выходу и, выпихнув в холл, захлопывает дверь. – И только попробуй сунуться ко мне в комнату. В следующий раз я тебе их отрежу!

Глава 12

Стефания

Неизвестный номер: “Привет! Может, выпьем вместе кофе”.

Читаю сообщение от неизвестного, сидя напротив матери, взбалтывающей протеиновый коктейль. Она только что закончила утреннюю тренировку с личным тренером, но до сих пор находится в наушниках, слушая какой-то тренинг.

Стефа: “Кто ты?”

Откусываю круассан с сыром и ветчиной и откладываю гаджет в сторону.

Мама осуждающе смотрит на выпечку у меня в руке, а затем берет лист салата, шпинат и еще какую-то непонятную мне зелень и, отобрав у меня круассан, заполняет его травой.

– Завтрак должен быть полезным, – строго говорит она, отдавая мне украденный круассан, и заканчивает взбалтывать шейкер, открывая колпачок и отпивая коктейль.

Неизвестный номер: “Виктор. Всю ночь о тебе думал, поэтому первое, что сделал с утра, – нашел твой номер”.

Стефа: “И где ты его нашел?”

Стараюсь прикинуть, откуда у старшего брата друга моего отвратительного сводного мог оказаться мой номер телефона, и никак не получается отследить цепочку, потому что я абсолютно точно знаю, что Тиму он не известен. А больше Виктору не у кого его взять.

Неизвестный номер: “Секрет”.

Стефа: “Ок”.

Снова откладываю телефон в сторону. Мне неинтересны все эти загадки и тайны. Не хочет отвечать прямо на вопросы – идет лесом. Возвращаю внимание к своему завтраку, стараясь забыть о внезапно проявленном интересе брата одного из подонков и совсем не вспоминать другого, еще более мерзкого гада.

Стоить вспомнить то, как Тимур накануне оказался у меня в спальне, и все те мерзости, что он говорил, как в груди вспыхивает пожар.

Уверена, что и Виктор просто присоединился к флешмобу под названием: “Я тот, кто лишит Стефанию девственности”. Поэтому продолжать эту бесполезную переписку не вижу смысла.

– Как прошла вечеринка? – наконец-то родительница вынимает наушники и решает осчастливить меня своим вниманием.

– Пошло, шумно, скучно.

Инга смотрит на меня выпучив глаза, будто не веря, что такое возможно.

Ну что ж, дорогая мама. Привыкай! Вот такая у тебя скучная и совсем не тусовочная дочь.

– Но… – теряется она даже, не зная, как возразить на подобное заявление. – Может быть, ты там встретила кого-то стоящего?

– Стоящего, мама? – не выдерживаю. – О да! Каждый на этой гребаной вечеринке почему-то решил, что я девственница, и, кажется, воспринял как личный вызов лишить меня этого недостатка. А теперь скажи мне, пожалуйста, с чего вдруг обо мне ходит такая информация?

– А разве это не правда? – ведет она плечами и допивает коктейль.

– Мне кажется, это не касается ни тебя, ни кого-то другого. Потому что это мое тело. И то, что с ним происходит, касается только меня.

– Да ладно, Стеф. Это же карт-бланш! У тебя такой козырь, и нельзя про него забывать, – говорит она так беспечно, будто, блин, это не мое тело, а товар на рынке, что обязательно нужно спихнуть подороже.

– А я не хочу это использовать, ясно? И вообще, мне все эти отношения не нужны! – аппетит мгновенно пропадает. – Спасибо, наелась.

Поднимаюсь из-за стола.

– Стефания, мы еще не договорили! Пора уже и за голову взяться.

– Я все сказала!

– Стеф, ну неужели ты хочешь остаться одна? Нужно пользоваться моментом, пока не разобрали друзей твоего брата. Выгодных женихов быстро окольцовывают.

– Он мне не брат! – злюсь жутко.

– Уверена, Тим сведет тебя с хорошим парнем.

Слушать это невыносимо. Я уже собираюсь уйти с кухни, но стоит мне повернуться к выходу, как встречаюсь лицом к лицу со сводным.

– Доброе утро! О чем спор! – улыбается мерзавец, липко осматривая меня с ног до головы.

Мне становится не по себе от его взгляда, потому что ночью он видел меня практически голой, и если бы я не дала ему по яйцам, кто знает, чем бы вообще наша стычка могла закончиться.

– Тимочка, доброе утро! – подходит к нему мать и целует в щеки.

А этот подонок делает вид, будто ему все это приятно. А мне так и хочется отхлестать его по этим самым щекам, чтобы не строил тут из себя очаровашку. Уж я-то знаю, как он на самом деле относится к нам с мамой.

– Стефа не понимает, что сейчас самое время подумать о личной жизни. Век женщины короток. И с юности к вопросу построения отношений стоит подойти с умом, чем потом подбирать объедки.

Мне мерзко от того, как она это все говорит. Тем более что они с Алексом встретились далеко не в юности. И она сейчас, по большому счету, назвала его объедками.

Боже, какой кринж!

– Разве я не права? – мама смотрит на пасынка в поисках поддержки.

– Все верно, Инга. Сейчас самое время, – он встречается со мной глазами, в которых пляшут черти. – И я даже познакомил Стефу вчера с парочкой перспективных ребят.

Ну какой лицемер!

– Так в чем же дело?

– Как бы сказать помягче, – трет подбородок сводный, и мое желание врезать ему становится еще сильнее. – Стефа повела себя как дикарка.

– Что? – вскрикиваю.

– Стефа! – оборачивается ко мне мама. – Что ты учудила?

– Отшила извращенца, который предложил мне стать первым! – я вообще не понимаю, что здесь творится, и происходящее напоминает театр абсурда. – И вообще! Отстаньте от меня, у меня уже есть парень!

– Правда? – недоверчиво смотрит на меня мать, а сводный скептически приподнимает бровь.

– Правда! – заявляю твердо.

– Это же превосходно! Тогда ты приведешь его на нашу с Алексом годовщину отношений. Но надеюсь, это не кто-то из твоих прежних друзей… – морщится мама, будто говорит о каких-то маргиналах. Хотя мои прежние друзья в разы лучше этих уродов, которых она пытается мне сосватать.

– Что? Когда?

– Через две недели. Приведешь его, и мы посмотрим, достоин ли он тебя.

– Действительно, – усмехается Тим. – Посмотрим, он вообще реальный или плод твоего воображения, – продолжает ухмыляться подонок, а мама хихикает в ответ на его выпад.

Ну что за цирк!

– А если его нет, тогда мы сами займемся устройством твоей личной жизни.

– Не надо! – обрываю родственников, решив, что во что бы то ни стало приведу парня на этот чертов прием, чтобы они раз и навсегда отстали от меня.

Вот только где его взять за эти две недели? Да еще уговорить прийти на прием…

Неизвестный номер: “Ну так что? Придешь? Или я, похоже, у тебя в бане?”

Смотрю на дисплей смартфона и понимаю, что как минимум один вариант у меня есть. И если сегодня за кофе он окажется лучше своего брата, то я смогу с ним договориться. Главное, чтобы Тим не узнал об этой договоренности.

– Ждите! – отвечаю им, направляясь в свою комнату и печатая на ходу ответ Виктору.

Стефа: “Я готова к кофе”.

Глава 13

– Прекрасно выглядишь, – встречает меня у входа в ресторан Виктор, протягивая небольшой сборный букет нежно-розового цвета.

Смотрю на цветы и не знаю, как на них реагировать. Хотя если он нацелился на то же, что и его брат, то стоит признать, что он хотя бы пытается ухаживать, а не ведет себя так, как это делал накануне Мик.

– Спасибо! – наконец-то отвечаю на его сомнительный комплимент.

Я, конечно, пришла хоть и не в пижаме, но и не наряжалась специально, как делала бы это для парня, которому хотела бы понравиться.

На мне джинсовые шорты и белая майка, поверх которой я накинула клетчатую рубашку и завязала ее на талии, а на ногах обыкновенные сандалии.

Сам же Виктор в светлых брюках и такой же светлой рубашке, что явно были куплены не за пару тысяч, а стоят больше, чем пенсия у моей бабушки.

– А цветы зачем? – не принимаю букет, потому что не хочу обозначать эту встречу как свидание.

– Красивые цветы для красивой девушки, – он поднимает солнцезащитные очки на лоб и улыбается.

– Мы вроде не договаривались, что это будет свидание.

– Но и не обговорили то, что это точно им не будет, – улыбается так открыто, что уголки моих губ непроизвольно дергаются и я улыбаюсь в ответ.

– А ты продуманный, да? – смотрю на него прямо.

– Ну если за продуманность ты принимаешь простое мужское внимание, то у меня вопросы к тому, с какими парнями ты встречалась до этого.

– Это ты так незаметно пробиваешь почву насчет того, были ли у меня с кем-то серьезные отношения или нет? – корректно пытаюсь указать на тему интима.

Вместо того чтобы стушеваться, Виктор запрокидывает голову назад и начинает громко смеяться.

– Слушай, да с чего ты решила, что все вокруг зациклились на этой теме? – во взгляде ни намека на фальшь.

– Хочешь сказать, что внезапно тебе стала интересна я сама по себе? Ни с того ни с сего, независимо от того, сколько вокруг тебя вьется девушек? – не знаю, зачем я продолжаю его допытывать. Будто намеренно хочу его оттолкнуть, а потом сказать: “Я так и знала”.

– Именно так! – он кладет руку мне на поясницу и подталкивает к двери ресторана.

– Давай без рук, – останавливаюсь, одарив парня таким взглядом, чтобы у него не оставалось сомнений, что я могу и по яйцам врезать в случае чего.

А я могу!

Мысли о ночном инциденте хоть и вызывают дрожь, но в то же время я чувствую и прилив какой-то гордости, что смогла постоять за себя.

Признаться, это был первый раз за мои восемнадцать лет, когда мне потребовалось защищать себя и свою честь. И теперь меня просто распирает изнутри от осознания, что я не растерялась и оказалась такой крутышкой.

Хотя на Викторе я не хочу пробовать свежеприобретенные приемчики. Надеюсь, что он из тех парней, что прекрасно понимают слова.

– Понял, дикарка, – усмехается он, убирая руку, а я облегченно выдыхаю.

Мы занимаем столик у окна и, сделав заказ, сидим пару мгновений и молча рассматриваем друг друга.

Виктор хорош. Я бы сказала, что очень хорош собой. Но в нем не чувствуется той легкомысленности или надменности, что я вижу в его брате и его друзьях. Но расслабляться я не позволяю себе раньше времени.

– Что? – не выдерживаю первой и отвожу взгляд к окну, за которым пробегают прохожие.

На улице снова жара, и девушки поголовно в мини-платьях и шортах, но вместо того чтобы рассматривать цветник за окном, мой собеседник не сводит с меня глаз.

– Любуюсь, – отвечает он не смутившись, но умело вгоняя меня в краску. – Стефа, расскажи мне, откуда ты такая взялась?

– Уверен, что готов к этой истории?

– С радостью послушаю.

– Все просто. Я жила в другом районе города с бабушкой, – зависаю на последнем пункте, потому что я не должна рассказывать о том, что мамы практически не было в моей жизни и она занималась только личной жизнью. Ведь я не знаю истинных намерений Гордеева-старшего. А подставлять Алекса будет низко. Потому что именно он просил держать это все в тайне, когда вскрылось, что я никуда не планирую переезжать… – И с мамой, – нехотя добавляю. – А потом она встретила отца Тимура, и вот, мы среди вас.

– И тебе это не сильно нравится?

– Разве по мне так сильно заметно? – усмехаюсь, стараясь спрятать нервозность.

– Более чем. Возможно, тебе просто требуется время…

– Или сменить место жительства.

– Как вариант. Подыскиваешь себе что-то?

Я бы с радостью, но тогда Алекс снова включит свою шарманку о том, что все должны работать на имидж семьи. Своих сбережений у меня нет, а мама не позволит мне уйти сейчас, когда вся семья под прицелом.

– Пока не могу. У мамы с Алексом большие проекты, и мы должны быть образцово-показательной семьей.

– А тебя это не устраивает?

– Нет. Не люблю фальшь и лицемерие.

– В шоу-бизнесе все строится именно на этом.

– Жду не дождусь, когда смогу вырваться на свободу.

– А учиться? Ты уже куда-то поступила?

– Поступила – громко сказано. Алекс запихнул меня в институт экономики и финансов.

– Тебе это не интересно?

– Нет. Я вообще мечтала стать стюардессой.

– Неожиданно, – вскидывает брови вверх Витя.

– Но это не престижно, – усмехаюсь. – Нельзя быть обслугой, – помню, как рассказала о своем желании маме и отчиму, а они в ответ лишь рассмеялись.

– Получается, живешь по указке?

– Получается, так.

– А в идеале, как хотела бы?

– Жить отдельно и учиться на стюардессу.

– Уверен, что должен быть какой-то выход.

– Если только не найду подработку и не обзаведусь личными деньгами, – а я очень хочу не зависеть ни от кого.

– С этим я могу тебе помочь.

– Серьезно?

– Абсолютно.

– Тогда это было бы идеально, – представляю, что смогу съехать из особняка отчима, и Виктор машинально начинает мне казаться привлекательнее других парней.

– Отлично! Тогда я тебе завтра скажу, куда и когда подъехать.

– Спасибо, Вить! – настроение улучшается.

– Поблагодаришь позже, – подмигивает он.

А мне начинает казаться, что он действительно лучше брата и его дружков.

Он провожает меня до такси, и я приезжаю домой окрыленная тем, что, возможно, у меня будет работа, но больше всего меня радует то, что, кажется, я ошиблась в Викторе и он мне действительно понравился.

– Что у тебя с лицом? – спрашивает Тим, лежа на диване в гостиной, как только я захожу домой.

– В смысле? – не понимаю, о чем он.

– Что это за выражение лица?

– Где? – достаю телефон и включаю фронтальную камеру.

Глаза блестят, щеки красные, но больше ничего необычного.

– С твоими губами какая-то херня, – поднимается он на ноги и подходит ближе.

– Да где? – все еще не вижу ничего странного.

– Это что, улыбка была? – хмурится сводный.

И только тут я понимаю, что он издевается.

– Да, улыбка!

– Хочешь сказать, нашла парня?

– Именно!

– Супер! – возвращается он на диван.

А меня настораживает его поведение.

– Тебе нужно продержаться две недели.

– Что значит “продержаться”?

– Не сосаться и не давать ему до приема.

– Это тебя не касается!

– Дело твое, – он берет в руки пульт и снимает с паузы фильм.

– Нет, ты договаривай.

– Ни один парень не будет терпеть рядом телку, которая не умеет сосаться и сосать.

– Фу, извращенец! – иду к лестнице.

– Только если это не фейк и ты его не купила.

– Это не фейк. И все я умею, понял? – не знаю, зачем все это говорю. Щеки вспыхивают еще сильнее, и я убегаю наверх.

– Вот и посмотрим, мышь, способен ли тебя кто-то выдержать две недели. Но если хочешь, могу тебя всему научить! – несется мне вслед.

– Пошел к черту!

Слышу в ответ низкий смех и краснею еще сильнее.

– Кстати, вечером всей семьей едем на премьеру. Будь готова к семи.

А мне хочется головой биться об стену, как сильно я не хочу с ними ехать куда-то. Но вряд ли у меня есть выбор.

И это так. Мы едем на премьеру фильма Алекса, и в кинозале мое место оказывается рядом с местом сводного… А это значит, что мы проведем два часа практически вплотную друг к другу.

Глава 14

– Мне обязательно здесь находиться? – спрашиваю у матери, когда вижу отведенные нам места.

Мое, как я и предполагала, оказывается рядом с братцем. А мне на него, после прошлой ночи и этого утра, когда они так ловко опустили меня на пару с мамой, смотреть тошно. Хотя ее я тоже не горю желанием терпеть так долго.

– Конечно! – улыбается она натянуто, потому что со всех сторон нас фотографируют. – Это одна из главных премьер года у Алекса. И мы как семья должны не только поддержать его, но и разделить успех, – цедит она сквозь зубы.

– Можно я хотя бы сяду рядом с тобой? – мне очень хочется отгородиться от Тима.

– Нет, – чуть ли не рявкает родительница. – Все должны видеть, какие дружные у вас отношения с братом.

Мне хочется закатить глаза, но я не имею права.

Мало того что меня снова разрядили как куклу, в проклятый корсет и узкую юбку, в которой невозможно нормально и шага сделать, так еще придется терпеть этого мерзавца.

– Не удалось от меня отделаться? – смотрит на меня самодовольно сводный, когда я опускаюсь на сиденье рядом.

– Можно подумать, тебе самому в кайф это вот все.

Но вместо ответа он как-то слишком близко наклоняется ко мне, так, что у меня каждый мускул в теле напрягается. Я впиваюсь руками в подлокотники и оборачиваюсь к нему, пытаясь понять, что он задумал.

Наши лица разделяет всего несколько сантиметров. И взгляд Тима блуждает от моих глаз к губам и обратно.

– Мне нравится, как ты нервничаешь рядом со мной, – наконец-то говорит он и, усмехнувшись, отстраняется, и только тогда я шумно выдыхаю.

– Ты мне неприятен.

– Как хорошо, что это взаимно.

Начало праздничной церемонии отвлекает от Тима. Выступает Алекс, режиссер, актеры! Все счастливые и взволнованные. А когда начинается фильм, у меня даже получается забыть о Тимуре, что развалился по соседству. Но это длится недолго, ровно до того момента, как его нога прижимается к моей.

Чуть сдвигаю ноги в сторону мамы, но он все равно так или иначе касается меня коленом.

Поворачиваюсь к нему, мысленно поджигая его голову. Представляю себе этот факел и даже забываю про коленку.

– Что тебе, мышка? – спрашивает сводный.

– Представляю, как подожгу твое бренное тельце, освобождая человечество от тебя и твоего пагубного воздействия.

– Надо же, как высокопарно, – усмехается он, посмотрев на меня, а затем снова возвращая внимание к фильму.

А мне почему-то становится легче после небольшого сеанса визуализации.

До конца фильма он больше не задевает меня, и я даже получаю удовольствие от просмотра.

На титрах весь зал аплодирует создателям стоя и перетекает в зал с фуршетом. Вечер кажется бесконечно длинным и скучным.

Тим все это время слоняется где-то вблизи от меня. Но периодически к нему подходят какие-то люди. Поэтому я даже не обращаю внимания, когда рядом с ним вырастают две девушки модельной внешности, блондинка и брюнетка.

Я же стою рядом с тарелкой, на которую собрала все виды закусок, и лениво жую предложенное.

– Тим, ну пожалуйста, – говорит одна из девушек. – Просто организуй встречу.

– Что мне за это будет? – спрашивает он её совершенно серьезно.

– А что ты хочешь? Мы можем многое, – льнут они еще ближе к нему, и мне становится неприятно оттого, что девушки в открытую себя предлагают. Будто для них тело – это лишь средство для достижения цели, товар. И особо не имеет значения, кому его продавать. – Можем поехать сразу после фуршета в отель, – понижает она голос.

– Неинтересно, – спокойно отвечает Тим. – Секс я могу получить, сильно не напрягаясь для этого. Но раз встреча с моим отцом для вас так важна, то я хочу тоже получить что-то эксклюзивное. То, чего я не смогу найти без чьей-то помощи.

От его ответа я слегка пребываю в шоке. Во-первых, что это за сказочное задание: “Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что”. И во-вторых, он отказался от секса.

Теперь я не таясь рассматриваю его и то, как он держится с этими девицами. Хотя сам факт, что какие-то молоденькие актрисульки или модельки ищут встерчи с мужем моей матери, настораживает меня, но ответ сводного удивляет.

Потому что до этого момента мне казалось, что секс – это все, о чем он думает и что его волнует. Но получается, что я оказалась не права. И даже не знаю, радует меня такое открытие или же просто интригует.

– А что, если мы отдадим тебе пригласительные на одно закрытое мероприятие? – понижает голос вторая девушка.

– Секс-вечеринки не интересуют.

– Милый, а это и не про секс, – говорит она как-то загадочно.

Тим смотрит на нее уже более заинтересованно.

– Если это то, о чем я думаю, то у вас не получится меня наебать. Я знаю, что подобным мероприятиям перекрыли кислород.

– Сам знаешь, что для такого места, где крутятся такие огромные деньги, всегда найдется лазейка.

– Хочешь сказать, у тебя есть пригласительные?

– Да. Подарил один из участников, – довольно отвечает она. – И я бы не хотела их терять просто так.

– И когда вечеринка?

– Сегодня, – лезет в сумочку и достает две пластиковые карточки.

– Хорошо, – кивает Тим. – Если это не развод, тогда позвони мне завтра, и я скажу, когда и куда подъехать.

– Ти-и-и-им! Ты лучший! – визжит девица, отдавая ему карточки. – Но если ты обманешь нас…

– У нас сделка. А я всегда выполняю условия сделок.

– Ты супер! – радуются они, а затем уходят, чтобы пофотографироваться с актерским составом фильма.

– Что интересного узнала? – спрашивает сводный, оборачиваясь ко мне.

– Лишь то, что ты любитель каких-то особых вечеринок.

– Это не просто вечеринка, – усмехается он. – Это совершенно другой мир. Если попадешь туда, твои розовые очки навсегда разобьются.

– Почему ты решил, что у меня такая радужная жизнь? Ты ведь обо мне совершенно ничего не знаешь! – надоело, что он постоянно делает обо мне ошибочные выводы. – Но тебе так нравится вешать на людей ярлыки, да? Ты сам-то кто?

– А ты разве хотела, чтобы я узнал тебя лучше? – подходит ближе и утаскивает с моей тарелки канапе.

– Ты и сам не особо горел желанием. Или уже забыл, как запугивал меня?

– И ты послушалась. Что подтверждает мою теорию относительно того, что ты готова только к жизни в пряничном домике, а реальный мир тебя переломает.

– Это неправда! – в груди становится горячо, и кровь приливает к щекам.

– Хочешь сказать, что не расплачешься, если какой-то незнакомец наорет на тебя, и не грохнешься в обморок, если у кого-то потечет кровь из носа?

– Да откуда у тебя такое впечатление обо мне?

– Потому что ты ведешь себя как овца на закланье, послушно выполняя то, что тебе сказано! – больно бьет словами.

А вот это уже просто возмутительно!

– Но это не так!

– Правда? Хочешь сказать, что готова сейчас сбежать отсюда и пойти туда, где хорошим девочкам появляться не стоит?

– Ты просто берешь меня на слабо.

– Потому что я знаю, что у тебя кишка тонка и ты молча будешь делать все, что скажет тебе мамочка. И когда она выдаст тебя за какого-то мерзкого толстосума, то и тут ты ей возразить не сможешь!

Каждое его слово злит.

– А знаешь что! Пойдем! Я хочу на эту чертову вечеринку, но только для того, чтобы ты раз и навсегда от меня отстал!

– Ты мне не интересна, чтобы я к тебе приставал.

– Но постоянно меня цепляешь. Поэтому сейчас мы идем туда, куда ты собрался. А потом ты перестаешь цеплять меня, договорились?

Вижу, как у него вспыхивают азартом глаза и уголки губ приподнимаются в легкой усмешке.

– Договорились, – протягивает он мне руку.

Смотрю на его длинные пальцы, раздумывая, стоит ли в это ввязываться, но потом сама себе одергиваю. Никто не тянул меня за язык. Я сама предложила ему эту сделку. Значит, не остается ничего иного, как ответить на рукопожатие.

А через пять минут мы сидим вдвоем на заднем сиденье такси и я с ужасом понимаю, что заключила сделку с дьяволом.

Глава 15

Тимур

– Ты привез меня сюда, чтобы убить и расчленить труп? – мышь с ужасом осматривается вокруг. А когда такси уезжает, у нее в глазах появляется паника.

– Это было бы слишком просто, – получаю какое-то садистское удовольствие от ее страха и от осознания, что здесь она находится в полной моей власти.

– Тогда почему ты привез нас в промзону? Это что, пранк?

– А ты чего ждала? Ночного клуба? – усмехаюсь и подхожу к невзрачному серому зданию.

Организатор вечеринки скинул координаты проведения мероприятия, и нет сомнений, что нам нужно именно сюда.

– Ну точно не этого, – семенит она следом за мной, звонко цокая каблуками. – Пока это место больше напоминает локацию из фильма ужасов. И вот-вот выпрыгнет из-за угла маньяк с топором и зарубит нас. А я в этой чертовой юбке даже двух метров пробежать от него не смогу.

– Все просто, ты можешь ее снять, – смеюсь. – А вообще, тебе бы сценарии писать, – впервые слышу от убогой такой словесный поток.

Вижу двойные металлические двери, из-за которых доносятся приглушенные звуки музыки.

Останавливаюсь у входа и нажимаю на звонок. Даже стоя снаружи, я уже ощущаю, как в кровь происходит выброс адреналина. Мне не терпится оказаться внутри, но еще больше хочется посмотреть на реакцию убогой.

На одной из створок приоткрывается маленькое окошко, и вместе со звуками музыки, льющейся оттуда, там появляется мужское лицо.

– Членская карта, – басит он.

Достаю из кармана пластиковые карты, любезно предоставленные двумя бездарными актрисами, чья участь – вечно маячить в массовке и по итогу оказаться в эскорте, и показываю охраннику.

Он закрывает окошко, блокируя музыку. А затем раздается скрежет и дверь открывается.

Мышь неуверенно топчется позади меня. Оборачиваюсь к ней и киваю на вход. Когда мы оказываемся внутри, дверь грохает, закрываясь. Поворачиваюсь к Стефе, она напряжена, но не вздрагивает от страха.

Я снова показываю карточки, амбал пропикивает их на компьютере, а потом осматривает нас металлодетектором.

Только после этого нас пропускают внутрь.

– Не отставай, – говорю убогой, идя по длинному коридору с бетонными стенами на звуки музыки. У входа в зал стоит охрана, которая следит за порядком внутри.

– Ого! – выдыхает мышь, как только мы заходим в заполненное людьми помещение.

Внимание убогой притягивает октагон, занимающий весь центр зала, внутри уже идет бой.

Стоящие вокруг ринга зрители кричат, подбадривая своего бойца, с бокалами в руках.

– Будете делать ставки? – спрашивает возникшая из ниоткуда блондинка в кожаном купальнике и с планшетом в руках.

– Могу я увидеть список бойцов?

– Все они выведены на экран, – кивает она на огромную плазму, что висит невдалеке от входа.

Напротив каждого имени участника красуется фото, облегчая выбор.

– Ты думал, что меня шокирует драка? – слышу рядом с собой мышиный писк, пока блуждаю глазами по кличкам бойцов.

– Это не просто драка, сестричка, – оборачиваюсь к ней. – И даже не просто бои без правил. Здесь бьют до тех пор, пока противника не придется выносить на руках с октагона.

– Ты снова меня разводишь, так же можно до смерти забить человека? – не верит мне дурочка.

– Они знают, на что идут и ради чего идут на этот риск.

– Неужели за деньги готовы рисковать собственным здоровьем? – она переводит взгляд на клетку, где один боец забивает второго так, что черты лица уже не различаются в том кровавом месиве, что осталось вместо его лица.

– Это ужасно, – тяжело дышит. – И тебе такое нравится? – не скрывает своего шока.

– Мне интересно, как далеко люди готовы зайти в погоне за наживой.

– Но это же бред. Позволять себя калечить ради какой-то кучки денег, которую придется потратить на то же самое лечение.

– Для кого-то это странный способ поднять бабки, а для других – единственная возможность получить сумму здесь и сейчас в тяжелый жизненный момент, – указываю девушке имя бойца, на которого ставлю, и направляюсь к кассе, внося ставку наличными.

– Оу, – смеется убогая. – Не думала, что ты вообще в курсе того, что у людей бывают тяжелые жизненные моменты.

– Так я и знал, – беру ее за локоть и веду к бару.

– Что именно?

– Что тебе противопоказано думать.

– Идиот, – фыркает она.

А я беру нам две бутылки воды.

– Держи. И не вздумай тут пить что-то в незапечатанной заводской упаковке, – не хотелось бы потом откачивать ее, да еще и перед отцом объясняться, где ее так и какого хера мы там забыли.

– Значит, весь шум ради мордобоя? – сводная пытается казаться невозмутимой, но я вижу, как она старательно избегает бросать взгляды на ринг.

– О нет, мышка, это не просто мордобой. Это практически игры на выживание, и к концу вечера останется только один.

– Боже мой, – она шумно втягивает воздух и откручивает крышку бутылки, взбираясь на барный стул.

– Пойдем ближе? – спрашиваю убогую.

Но она лишь мотает головой.

– Сиди тут, я скоро вернусь, – оглядываю обстановку, не хотелось бы ее оставлять тут одну.

– Хорошо, папочка, – закатывает глаза Стефа.

А я прохожу к октагону, как раз в тот момент, когда окровавленное тело поверженного бойца вытаскивают из клетки. И заходит тот самый боец, на которого я поставил.

Не успевает наблюдатель дать отмашку, как Стервятник делает рывок и наносит серию ударов по противнику, в голову и в корпус. Бедолага даже не успевает отразить их, пошатывается и валится с ног. И Стервятник продолжает его добивать ногами.

Скучно.

Но ничего. Подождем конца вечера, когда он выйдет на ринг с более сильным соперником.

Оборачиваюсь к бару, и сердце пропускает удар, потому что этой белобрысой дуры нет на том месте, где я ее оставил. Осматриваюсь по сторонам и нигде ее не вижу.

В животе скапливается ком, и кровь в жилах стынет от страха, потому что я ни хуя не знаю, что здесь с ней может случиться. И должен немедленно ее найти.

Глава 16

– Ты не видел, куда ушла блондинка, что тут сидела? – окликаю бармена. – Такая, в молочном корсете, – руками показываю ее объемы в районе груди.

– А, эта? – усмехается парень, крутящий в руках шейкер, явно вспоминая не ее лицо, а сиськи, что выпрыгивали из этого самого корсета. И я чувствую, что очень хочу стереть с его рожи эту ухмылку.

– Так видел или нет? – давлю на него.

– Не заметил, прости, бро! – улыбается он.

Блядь, бро? Серьезно? Мы вроде не братались.

Похуй!

Осматриваюсь по сторонам, отыскивая белобрысую макушку, а их среди собравшихся немало, но я не вижу ни одной нужной.

Блять!

      Я обхожу бар.

– Видели блондинку, такую, смазливую, в молочном корсете и юбке? – расспрашиваю людей.

Но все отрицательно машут головой. И то ли они действительно не в курсе, о ком я говорю, то ли и правда не видели.

Она, конечно, убогая и все такое, но, черт ее дери, сегодня она расстаралась для проклятой премьеры и выглядела вполне ебабельно. Так что у меня во время просмотра все время стоял, стоило бросить взгляд на обтянутое шелком бедро или вызывающее декольте, и появлялось острое желание подрочить.

Твою мать! Начинаю злиться, когда нигде ее не нахожу.

– Видела блондинку в корсете молочном? – дергаю за руку очередную высокомерную эскортницу, что, судя по всему, сопровождает щедрого спонсора.

Губастая дергается, а затем, поняв, что мне от нее надо, заметно успокаивается.

– Она была в туалете, – говорит равнодушно.

– Спасибо, – заметно выдыхаю.

Направляюсь в сторону туалетов и вижу, как два здоровенных мужика в костюмах и с гарнитурой в ушах, преграждают выход из женского туалета.

– Да пустите же! Вы меня с кем-то спутали! – доносится до меня голос Стефы, и мой пульс мгновенно ускоряется.

– Просим пройти вас вместе с нами, – басит один из громил.

– Зачем? Что вам нужно?! – у сводной слышатся истеричные нотки.

– Просто пройдемте. С вами хотят поговорить.

– Да кто? Я здесь никого не знаю.

Понимаю, что самое время вмешаться. Или мне наступит пиздец.

– Эй, мужики, – подхожу ближе. – В чем дело?

– Иди куда шел, парень, – оборачивается один из вышибал, по-прежнему не давая Стефе покинуть туалет.

– Тимур! – кричит сводная, и у меня кишки в узел скручивает от паники в ее голосе.

– Мужики, не могу. Какие у вас вопросы к девочке? – стою на своем.

– Один уважаемый человек хотел бы с ней поговорить, – чуть ли не по слогам со мной разговаривает эта горилла.

– Не выйдет, мужики, – внешне я невозмутим, хотя внутри напряжен до предела. Каждый мускул в теле будто натянутая струна.

У тото, что стоит ко мне лицом, появляется самодовольная ухмылка.

– С хера ли? Ты вообще чего тут такой борзый делаешь? – он делает шаг ко мне. – Сюда только серьезных людей пускают, а всяким малолеткам делать тут нечего.

– А что, всяким серьезным людям разрешается беспределить? – смотрю на него прямо. – Это моя девочка. Пришла со мной, со мной и уйдет. И ни с каким “серьезным человеком” она разговаривать не будет. Кажется, у вас там полный зал эскортниц, ими и займитесь, – смотрю прямо в глаза этому быку и не отвожу взгляда. – Стефа, иди сюда, детка! – протягиваю руку, чтобы вытащить ее из-за спины этих амбалов.

– Ну-ну! Куда ты такой шустрый? – слегка толкает меня в плечо амбал, чтобы я не мешался. – У меня приказ. И я его выполню. А ты пойдешь сейчас и утешишься с другой девочкой.

– Тимур, не оставляй меня! – голос у мыши дрожит от страха. А у меня лоб покрывается испариной от напряжения.

– Тогда я тоже пойду разговаривать с вашим “серьезным человеком”. И свою девочку ему не отдам.

– Да что ж ты такая заноза, – устало говорит амбал.

– Я сам ему все объясню, и мы уйдем отсюда.

Мужик оборачивается ко второму, вопросительно посмотрев. На что его напарник лишь пожимает мясистыми плечами.

Это ж надо быть таким быком. Я, даже если постараюсь, не смогу силой утащить убогую. Придется договариваться с их главным.

– Хер с тобой. Пошли, – кивает он в сторону коридора, ведущего куда-то из зала.

– Только со своей деткой, – не прерываю зрительного контакта с бугаем, давая понять, что я его не боюсь.

– Ну, бери, – хмыкает он, – свою детку.

Он слегка отходит в сторону, и напуганная Стефа выпархивает наконец-то из дамской комнаты, прямиком ко мне в руки.

– Ты как? – тихо спрашиваю ее, смотря прямо в глаза, чувствуя, как она дрожит всем телом.

– Страшно, – едва слышно отвечает она.

– Ну, чего встали, голубки? Идем решать наш вопрос, – подталкивает меня в плечо этот самый бугай.

Я иду в указанном направлении, надеясь лишь на то, что смогу договориться. Иначе нам пиздец.

Глава 17

– Тим? – Стефа обеспокоенно поднимает на меня глаза, когда мы останавливаемся возле тяжелой металлической двери.

Обратная дорога в зал отрезана вторым охранником, который лишь кивает на дверь, когда я оборачиваюсь назад, собираясь оценить обстановку.

Перевожу взгляд на сводную и подмигиваю ей, сжимая крепче ладонь и легонько поглаживая большим пальцем по тыльной стороне кисти, успокаивая.

Металлическая дверь со скрипом открывается, и амбал жестом приглашает нас внутрь.

Я физически ощущаю, как трясет Стефу, и, чтобы хоть как-то успокоить ее, притягиваю ближе к себе. А когда мы проходим в заполненное кальянным дымом помещение, инстинктивно выступаю вперед и прячу ее за собой.

По центру комнаты висит три экрана: большой, где транслируется бой, а на двух других можно увидеть зал и зрителей.

Напротив экранов расположены мягкие кожаные диваны и стол, уставленный едой, выпивкой, на нем же разместился и кальян, а позади диванов – небольшой персональный бар. С другой стороны комнаты есть еще одна дверь, существование которой особенно напрягает меня. Судя по тому, что сюда привели убогую, я догадываюсь о назначении соседнего помещения.

Оцениваю обстановку. Замечаю пятерых пузатых мужиков в костюмах и еще несколько человек охраны, сидящих у стойки и сверлящих нас со сводной пристальными взглядами.

Тот самый охранник, что вел с нами диалог, подходит к мужику, сидящему по центру дивана, и тихо бормочет что-то. Не получается разобрать, что ему отвечает его хозяин. Но бугай выпрямляется и кивает нам на свободную часть дивана, справа от того самого мужика.

– Сядьте, – говорит он.

Мне все это охренеть как не нравится. И в то же время я чувствую, как просыпается азарт. По венам шпарит адреналин, и в моей руке мокрая ладошка Стефы, что, кажется, готова потерять сознание от страха.

Приобнимаю ее за талию и веду к указанному месту, пытаясь понять, кто такой борзый, утаскивающий из зала девушек силой.

Практически синхронно мы опускаемся на кожаное сиденье, и я встречаюсь взглядом с холодными серыми глазами мужика, чья рожа мне кажется смутно знакомой.

– Добрый вечер! – здороваюсь, при этом вжимая в себя сводную, обнимая ее за талию так, что моя ладонь лежит на девичьем бедре.

– Добрый, – говорит он лениво, осматривая нас двоих, уделив особое внимание мыши, и, удовлетворив свое любопытство, смотрит на меня.

На вид ему около сорока – сорока пяти. Пепельные волосы, бывшие, видимо, когда-то русыми, из-за седины кажутся больше серыми. Глубокие носогубные складки, морщинистый лоб и острый нос. На роже читается вседозволенность, большие бабки и связи.

Брюки от дорогого костюма, чуть ослабленный галстук и закатанные рукава рубашки, обнажающие волосатые предплечья. На левой руке блестят “Ролексы”, а в правой он держит бокал вискаря со льдом.

Бегло осматриваю остальных. Но они не сильно отличаются от этого борзого. Такие же зажравшиеся, заскучавшие старперы.

– Меня зовут Тимур Залесский, – смотрю на центрального. Судя по пустому взгляду, фамилия моего папаши ему ни о чем не говорит. Значит, дядя далек от мира шоу-бизнеса, и это первый раз, когда я этому не рад.

Жду, когда он тоже представится, но мудак молчит.

– Это моя девушка Кристина, – чувствую, как сводная напрягается, услышав чужое имя. Но она должна понимать, что так нужно. Не стоит этому гондону знать ее настоящее имя, чтобы не стала она мишенью. – Произошло недоразумение, и ваши люди спутали ее с кем-то. Поэтому мы сейчас встанем и спокойно уйдем, забыв об этом.

– А вы не торопитесь, – лениво отвечает он. – Мы сейчас все недоразумения уладим.

Мне не нравится эта вводная, и я, сука, оказываюсь прав.

– Сколько? – смотрит на меня.

– Что сколько?

– Сколько ты хочешь за нее? Так просто здесь такие куколки не оказываются. И ты явно знал об этом, когда притащил ее сюда. Хотел заработать. И так как я сегодня в хорошем настроении, то вместо того, чтобы мои ребята переломали тебе хребет, предлагаю заработать.

– Вы не поняли, – все еще стараюсь быть вежливым, хотя у самого рубашка прилипает к коже, потому что понимаю: с этим уродом крики и истерики не сработают. – Крис не продается. Мы пришли посмотреть бой. Вот и все. Материальных проблем у нас нет. Поэтому всего лишь хотелось пощекотать нервы.

– Вот и пощекочешь. А хочешь, останься и посмотри, – подмигивает.

И тогда у меня внутри все вскипает.

– Так не пойдет. Она не эскортница. Выберите любую другую из зала, а мы уходим.

Встаю на ноги, поднимая следом Стефу.

– Ты можешь идти, а девочка остается, – говорит мужик холодно.

– Да в чем проблема? – не выдерживаю. – Вам же сказали, девочка не хочет.

– Правда? А я вот от нее не услышал этого. Ты как, кукла, хочешь уйти с этим? – смотрит он пристально на Стефу.

– Да, – вцепляется в меня сводная. – Я люблю Тимура.

Он задумчиво смотрит на нас, облокотившись на колени.

– Ну, нет! – откидывается на спинку дивана.

Я чувствую, как взгляды остальных присутствующих жалят меня и мою мышь.

– Так не интересно.

По помещению прокатываются смешки.

– А давай сделаем так. Ты же хотел пощекотать нервишки, – усмехается гнида. – Выйдешь на ринг, продержишься хотя бы десять секунд, тогда уйдешь со своей девочкой. Если сможешь, – все вокруг начинают ржать.

Кровь в венах кипит до шипящей пены. Сердце колотится с бешеной скоростью, и ответ мгновенно вылетает из моего рта.

– Договорились! – протягиваю руку. – Я выхожу на ринг, и ты забываешь про наше существование.

Мужик смотрит на мою руку, и то время, что он раздумывает над этой сделкой, растягивается на целую вечность. На лбу выступает испарина, а сводная рядом даже не дышит. Но как только урод отвечает на рукопожатие, напряжение спадает. Потому что так или иначе мы уйдем отсюда.

– А ты мне нравишься, – усмехается он.

Но я не могу сказать того же. Потому что все, о чем я думаю, – это как вытащить из этой комнаты сводную.

– Жаль, не могу сказать того же.

Глава 18

Стефания

Сердце бьется где-то в горле, когда, взяв меня за руку, Тим поднимается с дивана. Я в ужасе от того, как разворачиваются события. Меня колотит от страха перед этими мужчинами и тем, что они могут сделать.

А теперь к этому ужасу прибавился страх за жизнь Тимура. Он же не сможет выстоять бой. Его просто-напросто убьют там на ринге. И как мне потом жить с этим?

– Стоп, – останавливает нас этот страшный человек, пообещавший сделать со мной все, что ему вздумается. – А девочку тут оставь.

– Этого в сделке не было, – твердо отвечает сводный и крепче сжимает мою ладонь. – Крис идет со мной и находится в поле моего зрения.

– Не доверяешь нам, мальчик? – хмыкает этот моральный урод, возомнивший себя вершителем судеб.

– Не доверяю.

На несколько мгновений в помещении повисает тишина, а напряжение становится настолько осязаемым, что кажется, я могу потрогать его пальцами. Воздух вокруг потрескивает от накала эмоций.

– Это правильно, – криво улыбается хозяин всего этого притона.

– Давайте уже покончим со всем этим, – сохраняя невозмутимость, требует Тим, и я не только испытываю к нему благодарность, но, кажется, даже восхищаюсь им в этот момент.

– Проводи их, – кивает мужик своему амбалу, что привел нас сюда, и откидывается на спинку дивана.

– До свидания, – вырывается из меня на автомате, и Тимур еще сильнее сжимает мою ладонь, а я понимаю, что лучше вообще прикусить язык, пока меня здесь не оставили в качестве еще одной игрушки.

Мало им крови на ринге, так хотят утолить свои садистские желания еще и с девушками.

– Я не прощаюсь с тобой, кукла, – произносит мужчина с каким-то чувством превосходства, и я покрываюсь испариной только от одного его взгляда.

Мы выходим из этой комнаты, и только теперь я делаю жадный вдох. Кажется, что там, во время этого напряженного разговора, я даже не могла дышать.

Смотрю на Тима, не представляя, что должно твориться у него внутри. Ведь это ему придется стать мишенью для профессионального бойца. Мальчиком для битья, который не то что не простоит десять секунд против соперника, но и вряд ли выйдет невредимым с ринга.

Но Тимур невозмутим, будто скала. Почувствовав на себе мой взгляд, он смотрит на меня и подмигивает.

      Мне же от этого подбадривающего жеста хочется плакать. Как можно быть такой бездушной сволочью и в то же время совершать настоящие подвиги ради других?

Я понимаю, что наши шансы на победу минимальны. Но надежда умирает последней, верно? Если Тим так спокоен, значит, он осознает, что делает. А если все же у него не получится, то я сама виновата, что пошла за ним в эту клоаку.

Нельзя быть такой легкомысленной. Сводный предупреждал меня, а я почему-то проигнорировала его слова, полагая, что он преувеличивает, считая меня недостойной своей компании. И что в итоге? Теперь он собирается драться за меня?..

Мы останавливаемся у октагона.

      Рядом с нами остаются двое охранников, а третий, тот самый, что вел с нами переговоры, отходит в сторону.

– Не бойся, Крис, – улыбается Тим, и мне даже кажется, что его забавляет вся эта ситуация.

– А ты разве сам не боишься? Там же… – смотрю в клетку, где один боец безжалостно забивает второго. – Там же звери, а не люди.

– Так, может, и я не человек? – подмигивает он, и его взгляд замирает на моих губах. – Но мне не помешает немного удачи, – его голос звучит хрипло.

– Я могу пожелать тебе ее, – говорю так, чтобы меня слышал только он.

Хотя наверняка этим ребятам, которых приставили к нам, плевать на наш шепот.

– Просто пожелания мало, – его губы изгибаются в чувственной улыбке. – Ты же не забыла, у нас любовь? – он поворачивается ко мне лицом и кладет руки мне на талию.

Мы стоим так близко, что кажется, его сердцебиение отдается в моем теле, а мужской мускусный запах с древесными нотками проникает в каждую мою пору, пропитывая собой.

Инстинктивно помещаю ладони на его грудь и несмело поднимаю глаза к лицу.

Тимур смотрит на меня пристально, так, будто пытается проникнуть мне не только под кожу, но и в голову, в душу. Но я не отвожу взора, пойманная в невидимую ловушку, из которой меня сможет выпустить только он.

– Помню, – наконец-то отвечаю на его вопрос.

– Тогда… мне нужен поцелуй на удачу, – от его хриплого голоса мурашки по коже.

– Поцелуй от…

– От моей девушки, Кристины, – говорит он.

Во рту пересыхает, и я облизываю губы, стараясь избавиться от сухости, и Тим зависает на движении моего языка, что я понимаю тоже слишком поздно.

– Один поцелуй? – смотрю на него с вызовом.

– Для начала.

– Тогда… – приподнимаюсь и целую его в щеку.

– Ну, с такой удачей мне не видать победы.

– Эй, голубок! – врывается в наш мирок голос амбала. – Твой выход.

– Поцелуй, Крис, – не реагирует он на охранника.

Мой пульс разгоняется, и я не знаю от чего больше: от его просьбы или от того, что с ним могут что-то сделать за непослушание.

      Тогда я делаю глубокий вдох и тянусь губами к его.

Чувствую, как горячий язык раздвигает мои губы и зубы и проникает мне в рот, заполняя своим вкусом. Сердце замирает, и колени внезапно слабеют. Дразнящее поглаживание спинки моего языка, и сводный отрывается от меня.

Вижу, как Тима подталкивают к октагону, но его глаза горят таким безумным блеском, что на мгновение мне кажется, что он сможет выстоять эти чертовы десять секунд. Но моя уверенность длится до момента, пока я не замечаю в клетке его соперника.

– О нет…

Глава 19

– Дамы и господа! – говорит ринг-анонсер в микрофон, и его голос перекрывает гул голосов. – А теперь изюминка нашего вечера. Доброволец, готовый выйти против нашего последнего чемпиона, найден! – произносит он как-то слишком взбудораженно, и его возбуждение передается зрителям. – Итак, поприветствуйте, Ти-и-иму-у-у-ур! – кричит ведущий, и зал реагирует вялыми овациями. – Этот парень явно со стальными яйцами, потому что он не побоялся и выходит против самого Го-о-о-ор-р-ро-о-о! – разносится по залу голос ведущего.

Зал ревет. Будто перед ним настоящая звезда и любимец всей страны.

Я смотрю, как по длинному коридору из фанатов идет не просто боец, а настоящее чудовище.

– Мамочки… – вырывается из меня.

Потому что Тиму точно не выстоять против этого двухметрового монстра, состоящего из горы мышц.

Этот самый чемпион движется к октагону с непроницаемым выражением лица. Признаться, весь его образ впечатляет до дрожи. Начиная от выбритых висков и оставленной лишь полоски волос, собранных в хвост на макушке, и заканчивая татуировками, плотно покрывающими торс бойца и не оставляющими ни миллиметра чистой кожи.

Его движения неторопливые, слишком плавные, и это поражает, потому что чемпионы, они ведь другие. Ловкие, быстрые, неуловимые.

И когда он взбирается на ринг, то Тим, со своим ростом метр восемьдесят восемь и совсем не щуплым телосложением, выглядит как ребенок против этого монстра.

Я смотрю на то, как махина напротив сводного щелкает шейными позвонками, осматривая противника с каким-то равнодушием, и чувствую, как ледяной булыжник падает вниз живота и холод от него растекается по венам.

      Мне даже смотреть страшно на ринг. Потому что у чемпиона кулак размером с череп Тимура.

Но сводного, кажется, это нисколько не смущает. С легкой ухмылкой на губах он стягивает брендовую рубашку, бросая ее на пол и оставаясь в одних брюках.

Я же затаив дыхание наблюдаю за ним.

Не успевает снова заиграть музыка, как здоровенный монстр делает шаг вперед. Со стороны кажется, что с такой комплекцией он должен быть неповоротливым.

Но это впечатление обманчиво. Горо движется с невероятной скоростью, его кулак, словно молот чертова Тора, летит в сторону Тимура. Я замираю, ожидая, что сейчас произойдет что-то ужасное. Но Тимур, словно предугадав движение соперника, резко уклоняется в сторону, и кулак чемпиона пролетает в сантиметрах от его лица.

Все это время я не дышу, закусываю нижнюю губу до крови. И даже когда рот наполняется металлическим вкусом, не реагирую.

– Ого! – раздается из толпы, и я понимаю, что не одна затаила дыхание.

Тимур не просто уклоняется – он контратакует. Его кулак врезается в бок Горо, но на того, кажется, это не производит никакого эффекта, будто удар приходится в каменную стену. На лице чемпиона не дергается ни единый мускул, и он снова бросается в атаку.

А мне становится еще страшнее. Потому что теперь кажется, что чемпион – настоящий бесчувственный монстр. Или робот, не умеющий выражать эмоции и не знающий боли.

– Десять секунд, Тим, – шепчу я, сжимая кулаки. – Только десять секунд… Пожалуйста.

Но эти секунды кажутся вечностью. Горо наносит удар за ударом, и каждый раз Тимур едва успевает увернуться. Он двигается с грацией хищника, но я вижу, как на его лбу выступает пот, а дыхание становится тяжелее. Он явно не привык к такому темпу. И тем не менее складывается впечатление, что у него есть специальная подготовка. Иначе он просто не смог бы уворачиваться от ударов.

– Ну же, Тим, – шепчу я, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. – Ты сможешь…

Наверное, если бы против чемпиона вышел противник, целью которого было победить Горо, то монстр размазал бы его без труда. Но поскольку перед сводным единственное задание – выстоять, то только это спасает его от атаки здоровяка.

И вдруг происходит нечто неожиданное. Тимур, вместо того чтобы продолжать уклоняться, резко бросается вперед. Его кулак врезается в челюсть Горо, и чемпион, к всеобщему удивлению, слегка отшатывается. На мгновение в его глазах мелькает удивление, но затем он снова бросается на соперника.

– Время! – раздается голос ведущего, и я понимаю, что десять секунд прошли. Тимур выстоял.

Вот только Горо, кажется, плевать на истекшее время и он не собирается останавливаться. Он продолжает атаковать, а Тимур, уже явно уставший, едва успевает уклоняться. Я вижу, как его ноги подкашиваются, и понимаю, что он не сможет долго продержаться.

– Хватит! – кричу я, но мой голос теряется в гуле толпы.

И тут происходит нечто, чего я надеялась не увидеть. В висок сводного прилетает удар.

– Нет! – кричу я, наблюдая за тем, как Тим пошатывается, а затем медленно опускается на колени.

А в следующий миг Горо делает резкий поворот на одной ноге и ударом второй ступни, отправляет сводного в нокаут! Весь мир замирает.

Сердце перестает стучать, и все, о чем я думаю, – это: “Лишь бы он очнулся”.

Но мгновения идут, ничего не происходит, и Тим лежит не двигаясь.

– Ну все, кукла, кажется, некому тебя забрать отсюда. Останешься с нами, – хохочет рядом со мной кто-то.

Но я его не слышу, мысленно умоляя Тима очнуться. Но он так и остается неподвижен.

Кажется, он проиграл в этом споре…

Глава 20

Толпа вокруг ревет, смешивая крики с аплодисментами. И внезапно кто-то словно убавляет громкость и я слышу звуки, будто сквозь толщу воды. В висках пульсирует, и картинка вокруг размывается, сосредотачивая фокус внимания только на Тимуре, лежащем навзничь.

От сводного отступает гигант, Горо хладнокровно поднимает руки вверх, принимая овации. Его лицо остается каменным, без единой эмоции. Он даже не смотрит на Тимура, который лежит без движения на полу октагона.

– Тим! – кричу я, пытаясь прорваться к нему, но охранники крепко держат меня за руки. – Пустите меня! Он нуждается в помощи!

– Спокойно, кукла, – слышу, будто через вату, мужской голос. – Твой мальчик сам напросился.

– Нет! – я вырываюсь из их хватки, но они снова хватают меня, еще крепче. – Вы должны помочь ему! Он может умереть!

Но мои слова, кажется, никого не трогают. Вокруг царит атмосфера праздника, как будто только что произошло что-то феноменальное. А для меня это кошмар. Профессионал забил неподготовленного человека, и публика этим восхищается?

– Ну все, кукла, – дергают меня в сторону. – Пойдем. Мальчик твой вряд ли очнется. Значит, проиграл.

– Нет, – напрягаюсь всем телом. – Нет, я никуда не пойду. Он выстоял дольше десяти секунд. И я хочу убедиться, что он жив. Ему нужна медицинская помощь.

– Ну-ну… Тут без тебя разберутся, – басит охранник, подталкивая меня.

– Да отпусти ты меня! – пытаюсь выдернуть руку, но сильные пальцы словно клещами вцепились в меня.

– Такого распоряжения не было! – охранник подталкивает меня в сторону, но я упираюсь ногами.

– Он выиграл!

– Лежит – значит, проиграл, – холодно отвечает амбал.

Внезапно я отчетливо осознаю, что никто изначально не собирался меня отпускать. И всем абсолютно плевать на то, что с Тимуром. Они просто избавятся от него, и никто ничего им за это не сделает.

Изнутри нарастает дрожь. Мне кажется, я даже перестаю понимать, что происходит.

– Тим, пожалуйста, – шепчу я, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. – Очнись… Он выиграл… Он выиграл. Спасите его.

Вижу, как над телом моего сводного брата склоняется какой-то мужчина. Трогает его пульс.

И вдруг, словно в ответ на мою мольбу, сквозь пелену слез вижу, как его пальцы слегка шевелятся. Сердце замирает, и я задерживаю дыхание.

– Тим! – кричу я снова, надеясь, что он услышит меня. – Стойте! Он пришел в себя! – снова дергаюсь к рингу.

И охрана, отвлекаясь на происходящее на сцене, теряет бдительность, и у меня получается вырваться.

Тим медленно поворачивает голову, и его глаза, хоть и затуманенные, встречаются с моими.

Я подбегаю к рингу, но мне преграждают путь.

– Куда? – рявкает секьюрити, стоящий у октагона.

– Там мой парень. Пропустите! Ему нужно помочь подняться.

– Не положено! – рявкает он, и меня снова дергают назад.

Меня хватают за плечо, стараясь развернуть.

– Тебя никто не отпускал, – шипит злобный голос.

– Тимур! – кричу что есть мочи. – Ты выиграл! Они уводят меня! – хочу, чтобы он знал, что именно происходит, и, возможно, вернулся за мной, как только сможет прийти в себя.

– Не ори, сука! – бугай хватает меня за волосы, и я чувствую, как боль пронзает кожу головы. Я кричу, но не сдаюсь. Я не могу позволить им победить.

– Пусти ее! – раздается хриплый голос.

Я оборачиваюсь и вижу, что Тимур, пошатываясь, подходит к выходу из ринга. Его лицо искажено от боли, но в глазах решимость.

– Тим! – кричу я, чувствуя, как надежда возвращается.

Он делает шаг вперед, пошатывается снова, но не падает, вцепившись в клетку. Выравнивается и двигается дальше.

– У нас была сделка! – смотрит прямо в лицо тому, кто держит меня. – Или слово твоего хозяина – пустой звук? – не моргает.

Охранник ищет поддержки у их вожака. Тот лишь хмыкает.

– Ну, давай, забирай свой трофей, – произносит надменно и демонстративно отходит в сторону.

И мне отчего-то кажется, что это лишь иллюзия свободы.

– Идем, – перехватывает мою руку Тим и тянет меня к выходу.

Его походка неустойчивая, и я обнимаю его за талию, закидывая вторую руку себе на плечи.

– Держись… – сдавленно прошу, надеясь, что мы все же сможем покинуть это чистилище.

Глава 21

– Тим, держись. Нам надо отсюда выбраться, – чувствую, как каждый новый шаг сводному дается с трудом.

Пока идем к выходу, мне все время кажется, что нас в любой момент остановят. Потому что мы, как и бойцы на ринге, для этих людей лишь марионетки, развлечение. И дать нам сначала видимость выбора, а затем свободы – очередная забава. Все эти мерзкие мужчины, что сидят в той комнате, откуда наблюдают за поединками и выбирают себе очередных жертв, они всего лишь зажравшиеся коты, играющие со всеми остальными, как с мышками.

– Только если потом ты покажешь мне сиськи, – бормочет он.

– Ты неисправим, – хочу возмутиться, но у меня вызывает лишь улыбку его условие.

– Я серьезно, – у него заплетается язык. – Мне нужен стимул.

– Давай что-то другое. Грудь я покажу только своему парню, – говорю, лавируя между людьми, не в силах избавиться от ощущения, что мы находимся под пристальным вниманием.

– Тогда поцелуй и ты дашь себя потрогать.

– Тебя что, правда только это волнует? – выходим из основного зала в мрачный коридор, как Тим останавливается. – Тим, не стой! – поворачиваю к нему лицо и встречаюсь с его тяжелым взглядом. – Что ты делаешь? – оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не идет. – Нам нужно идти.

– Я не пойду, пока ты не пообещаешь мне ровно столько поцелуев, сколько секунд я выстоял там, на ринге.

– С ума сошел? Зачем тебе это? Спектакль окончен, мы скоро будем дома.

– Я не шучу. Мне нужна награда, – в глазах решимость получить желаемое.

– Ты точно тронулся умом, – чуть не хнычу.

– Как и ты, когда согласилась прийти со мной сюда.

Мы смотрим друг на друга, и я слышу шаги позади. Вздрагиваю, когда боковым зрением выцепляю знакомую фигуру охранника.

– Хорошо! Хорошо! – выпаливаю как можно скорее, лишь бы он не стоял на месте и мы покинули этот ад. – Я согласна! – шепчу с жаром, чувствуя, как пульс разгоняется все быстрее

Стоит мне произнести то, что он хотел услышать, как Тим двигается с места, направляясь вперед. И вот кажется, что не он опирается на меня и я тащу его, а наоборот.

Сердце отстукивает волнительную дробь под ребрами, в ушах шумит. Я вижу перед собой выход и, кажется, даже молюсь, чтобы нас выпустили.

Тимур прет как танк к свободе, крепко сжимая мою ладонь, и мне не остается ничего другого, кроме как довериться ему.

Охранники у выхода из здания подозрительно смотрят на нас. У меня перехватывает дух от страха, потому что мне видится опасность в лице этих мужчин, как и всех остальных в этом здании.

Тот самый человек, что осматривал нас на входе, делает шаг навстречу, и у меня замирает сердце.

Мысленно прошу его отступить и просто открыть дверь. Все происходит будто в замедленной съемке.

Тимур, несмотря на свое состояние, задвигает меня за свою спину, выступая живым щитом, прикрывая меня собой. Я чувствую, как его пальцы сжимают мою руку еще крепче, будто пытаясь передать мне свою уверенность.

– Мы уходим, – произносит твердо. – У нас была сделка.

Взгляд охранника скользит по Тимуру, затем по мне, и я не вижу в нем никаких эмоций. Будто ему плевать на нас и пламенную речь Тима.

– Валяйте, – отступает он в сторону лениво, будто и не собирался нам препятствовать.

Охранник открывает замок и со скрипом распахивает дверь.

Сводный просто тянет меня за собой, и мы выходим на улицу. Ночной воздух касается разгоряченной кожи. После спертого воздуха закрытого клуба он приносит не только свежесть, но и ощущение долгожданного освобождения. Я чувствую, как дрожь пробегает по телу, но это не только от холода. Мы сделали это. Мы выбрались. И только теперь я делаю глубокий вдох.

– Тим, – шепчу я, когда мы отходим на безопасное расстояние, – ты в порядке? Мы должны вызвать скорую.

– Не надо, – он качает головой, но его голос звучит слабо. – Просто… давай найдем такси. Я отвезу тебя домой.

– Ты не в состоянии даже идти, – возражаю я, чувствуя, как его шаг замедляется и теряет твердость. – Ты еле стоишь на ногах.

– Все в порядке, – он упрямо сжимает губы, но я вижу, как на его лбу выступает испарина. – Ты же обещала.

– Обещала что? – не понимаю я, но затем вспоминаю его слова о поцелуях. – Тим, ты серьезно? Разве это важно сейчас? Ты нуждаешься в помощи!

– Для меня важно, – он останавливается и поворачивается ко мне. Его лицо в свете уличных фонарей кажется бледным, но в его глазах все еще горит тот самый огонь, который заставил его выйти на ринг. – Ты обещала.

Я смотрю на него, чувствуя, как сердце сжимается. Он еле держится на ногах, но все еще думает о нашем глупом уговоре.

– Хорошо, – наконец соглашаюсь я, понимая, что спорить с ним сейчас бесполезно. – Но сначала мы должны найти такси, – говорю я, обнимая его за талию и помогая ему идти. – Мы должны как можно скорее уехать отсюда.

Мы медленно движемся по улице, и я достаю смартфон, вызываю такси.

– Приедет через пятнадцать минут, – смотрю на него растерянно, чувствуя, что у нас нет столько времени. Тим держится из последних сил.

– Пятнадцать минут, которые нам есть чем заняться, – хрипло говорит он.

– Что? – удивленно смотрю на него. – Ты серьезно хочешь потребовать с меня долг сейчас?

– Именно! – отвечает он уверенно, обнимая меня за талию и притягивая к себе. – Я хочу получить свой первый взрослый поцелуй.

– Взрослый? Не помню, чтобы мы обсуждали тип поцелуев.

– Десять поцелуев, а то, какими они будут и куда, решать мне, – произносит сводный с коварной улыбкой на губах.

Лицо вспыхивает, и меня бросает в жар от его слов.

– Нет же! Просто поцелуи. Что значит “какими и куда”? – пытаюсь отстоять свою честь и право выбора. Но глядя в блестящие возбуждением глаза сводного, понимаю, что он не даст заднюю.

– Значит, что целовать можно не только в губы, – обдает дыханием мой рот. И я даже не успеваю возразить, как Тим впивается в меня поцелуем.

Глава 22

– М-м-м, – вырывается из меня.

Я не знаю, что со мной происходит, когда наши губы соприкасаются. Явно не отдаю себе отчета в действиях, сплетаясь со сводным языками. И этот постыдный стон – это все последствия пережитого стресса, не больше.

Кажется, будто мне в вены впрыскивают кипяток, потому что как иначе объяснить этот дикий жар у меня под кожей? Губы Тимура такие мягкие и в то же время настойчивые, что я, кажется, даже забываю о том, что случилось каких-то десять минут назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.