Кирилл Клеванский
Матабар V

Пролог

Просторный кабинет приветливо встречал теплое летнее солнце, заглянувшее с коротким вояжем в обычно серые и неприветливые к незнакомцам владения Метрополии.

Широкие окна, протянувшиеся от блестящего, намытого, лакированного паркета вплоть до лепнины, прячущей карнизы высокого потолка, были настолько чисты, что практически сливались с цветущим садом, вид на который открывали единственному обитателю.

Тот сидел за роялем и медленно, плавно перебирал клавиши, извлекая спокойную, ненавязчивую мелодию. Та сливалась с лучами солнца, игравшимися на бесконечных корешках книг, заменявших кабинету стены – настолько много их здесь скопилось. Книги лежали аккуратными пирамидами на полу, стопками ютились на единственном письменном столе и послушными рядами верных солдат выстроились среди бесчисленного множества полок и стеллажей.

Двери, по форме напоминавшие окна, бесшумно открылись, и в кабинет вошел невысокий человек с немного непропорциональной фигурой, из-за чего отдаленно напоминал куклу, сбежавшую прямиком из детского театра.

– Мой господин, – склонился он в низком поклоне.

Тот, к кому он обращался – высокий мужчина в изящном фраке и белых перчатках, – не сразу отвлекся от своей игры. Лишь несколькими мгновениями позже он плавно и легко, как птица крылом, взмахнул ладонями и отнял пальцы от белоснежных клавиш.

– Вы смогли отыскать тело Тантовой? – спросил он голосом столь же певучим и мелодичным, как и струны его рояля.

– Нет, мой господин, – низкий человек выпрямился. – Наши люди полагают, что ее останки успел забрать кто-то другой.

Музыкант промолчал. Какое-то время он молча разглядывал собственный сад, подставив лицо лучам летнего солнца.

– Продолжай, – произнес он после паузы.

– Наши голоса во Второй Канцелярии сообщают, что не знают, находятся останки у них или нет.

– Вряд ли, – спокойным, ровным тоном возразил музыкант. – Если бы наши недруги нашли ее тело, то нашли бы и Ключ. А значит, мы бы об этом точно узнали.

– Да, мой господин, скорее всего именно так, – снова поклонился слуга. – Мы подозреваем, что тело находится у кого-то из Шести. Может быть, они хотят что-то получить со своей, если позволите, находки.

– Что-то получить… – В голосе музыканта прозвучала легкая ирония. – У них в руках оказался, как бы глупо это ни звучало, ключ от всей Империи… Найди его, мой верный слуга. Это наша приоритетная задача. Без Ключа нам придется использовать запасной план, чего бы мне не очень хотелось делать.

– Да, мой господин, – прижав ребро ладони к груди, вновь поклонился низкорослый человек.

– А теперь сообщи мне хорошие новости.

– Да, мой господин, – слуга надел монокль и открыл небольшую записную книжку в кожаной обложке. – Гранд Магистр Аверский, как мы и рассчитывали, передал в завещании все свои исследования Гильдии Магов, так что уже скоро мы получим к ним полный доступ. Вопрос лишь в мотивации нужных людей.

– Постарайтесь решить данный нюанс деньгами, – музыкант протянул руку и стянул с кофейного столика свежую газету. – Жаль, конечно, что нам пришлось убрать Эдварда с доски, но он воздвиг вокруг своего разума слишком высокие и в равной степени утомительные стены из глупого патриотизма… Через несколько лет юный Эдвард со своим военным опытом и мастерством стал бы для нас слишком серьезной проблемой… Впрочем, если не получится купить нужных людей, слуга, то действуйте тонко. Не стоит сразу угрожать их семьям. Попробуйте найти компромат и… впрочем, мне нет смысла объяснять тебе твою собственную работу.

– Я всегда благодарен вам, мой господин, за ваши советы и наставления.

– Старый друг… за прошедшие века меня не прекращает удивлять не только твоя змеиная изворотливость, но и сладость речей… Продолжим о делах. У нас есть уверенность, что нужные нам документы находятся в списке переданного Гильдии Магов?

– Да, мой господин, – слуга поправил монокль и перелистнул страницу. – По нашим сведениям, Аверский оставил все свои гримуары и записи, без исключения. Во всяком случае наши люди не смогли найти в записях Гражданских дел каких-либо расхождений. Все закончилось, мой господин, весьма успешно. Эдвард Аверский убран с доски и не сможет помешать нашим дальнейшим планам, а все его исследования и наработки в скором времени окажутся в наших руках.

– Что же, могу только похвалить тебя, мой слуга, за эту находку с Леей Моример. Как и всегда, даже спустя века, твоя манера игры не перестает меня восхищать.

– У меня был лучший учитель, которого только можно пожелать, мой господин.

– И снова лесть, – со спины не было видно, но, кажется, лицо музыканта тронула улыбка.

– Я лишь констатирую факт, мой господин, – слуга закрыл записную книжку и глубоко вздохнул. – Но в игре появилась неожиданная фигура, мой господин.

Ненадолго в кабинете повисла тишина.

– Ты про юного Эгобара?

– Да, мой господин, – не стал отрицать слуга. – Год назад мы уже вели с вами этот разговор. Вы тогда сказали, что потомок Арора не представляет для нас угрозы и…

– И ты сомневаешься в моих словах, слуга? Или же ты считаешь, что я был не прав?..

Голос музыканта не сменил своей спокойной интонации, а сам силуэт даже не дрогнул… но слуга мгновенно рухнул на колени и так сильно прижался лбом к полу, что едва не заставил трещать рейки старинного паркета.

– Мой господин, я ни в коем случае не хотел, чтобы…

– Поднимись, мой верный слуга, – перебил его музыкант, дернув газетным свертком вверх, и порыв ветра с легкостью, будто пушинку, вздернул низкорослого человека на ноги, а затем еще и пригладил образовавшиеся на костюме складки. – Прошли века, но ты, как и прежде, спешишь пасть на колени… Полагаю, что пес, обученный служить, даже когда больше не осталось и следа от его клетки, все еще помнит, как выполнять команды…

– Мой господин, – глубоко поклонился слуга. – Я не смею оспаривать ваши решения. Мне не ведома вся глубина вашего замысла. Я лишь ваши руки и ваши глаза. Простите мне мою минутную фривольность.

И снова тишина, нарушаемая неслышной игрой лучей света на клавишах рояля.

– Арор Эгобар… как утомительно это имя. Сколько раз он вставал у меня на пути… и даже когда все уже почти получилось с юным Яковом, Арор сумел разглядеть мою ловушку…

Слуга молчал. За прошедшие двести лет он хорошо уяснил, что порой рядом с его господином стоит держать язык за зубами.

– И вот его нет, а я все еще вынужден сражаться с его призраком. Прости мне, мой верный слуга, мимолетное заблуждение, вызванное надеждой на то, что путь к достижению заветной цели наконец свободен от преград. Видимо, судьбой крови Эгобар начертано вставать предо мной… Я признаю, что Ард Эгобар действительно обладает достойным потенциалом.

– Мой господин, мы знаем сразу несколько его уязвимых пятен. Семья в Дельпасе, может, и находится под защитой Второй Канцелярии, но за несколько лет мы сможем найти в этой стене бреши.

– Может, и найдете… но если кровь Эгобар сильна в этом дитя, то поразив его близких, мы собственными руками лишь закалим эту необработанную сталь… Нет, мой верный слуга, сейчас удар по данному, как ты любишь выражаться, пятну, создаст больше проблем, чем принесет пользы.

– Он связал себя крепкими обоюдными узами с дочерью Орман.

– Орман? Родственница губернатора Шамтура?

– Да, мой господин. Дочь.

– Что же… это хорошо… Пока что Шамтур нужен нам сильным, а его губернатор должен быть сфокусирован на своей работе, а не на душевной травме. Но поставь фигуры на доску так, мой слуга, чтобы мы всегда могли использовать этот ход. Однажды он уже сработал с Арором – может быть, сработает и с его потомком.

– Хорошо, мой господин, но это займет время.

– У нас все еще есть несколько лет в запасе, слуга. Работай вдумчиво и неспеша. Мы не торопимся. Обидно будет споткнуться в самом конце.

– Да, мой господин, вы правы.

– Сосредоточь внимание на Ключе, слуга. На данный момент это наша приоритетная задача. Нам нужно то, что он отпирает. Это сильно упростит задачу и избавит нас от необходимости использовать вторую заготовку.

– Да, мой господин, – в который раз повторил низкорослый человек. – Но, возможно, нам придется воспользоваться фигурами, которые мы поставили на поле в партии Шестерки.

– Значит, мы ими воспользуемся, но тонко. Если должна пролиться кровь, то пусть все будут уверены, что она пролилась в качестве следствия совсем иных причин. Никто не должен знать, что мы ищем Ключ и что он вообще существует.

– Юный Эгобар его, скорее всего, видел.

– Может, и видел… – вздохнул музыкант, подпирая подбородок свободной рукой. – Но он не знает, что именно он видел. Хотя ты прав. Один раз я его недооценил. Больше этого не произойдет. Воспользуйся нашими запасными фигурами. Пусть они постараются устранить его с доски.

– Да, мой господин, – слуга снова открыл записную книжку. – Наши голоса во Второй Канцелярии сообщили о странном движении в Архиве.

– В Архиве, значит… Что же, это рано или поздно должно было произойти.

– Вы полагаете, что Полковник понял, в какую игру мы играем?

– Вряд ли, старый друг. Если бы Полковник все понял, то мы бы увидели подтверждающие это знаки. Нет. Вряд ли он что-то понял. Но его нюх ищейки воистину великолепен. Так что, возможно, он увидел какие-то части нашей мозаики. Самые уязвимые ее точки.

– Живых свидетелей не осталось ни в Горном Хищнике, ни в лабораториях, мой господин.

– Что не мешает им отыскать какие-то следы.

– Мы…

– Не стоит, мой верный слуга, – поднял четырехпалую руку музыкант, обрывая своего собеседника. – За прошедшие два века ты продемонстрировал себя как мой лучший инструмент, но даже самый тонкий нож оставит следы. Их Полковник и попытается отыскать. И если я правильно понимаю, скорее всего при помощи тех же лиц, которых ты так успешно водил за нос.

– И все же они сумели слишком близко подобраться и к Ключу, и к тому, чтобы раскрыть нас, мой господин. Мы едва не выпустили Аверского из капкана.

– Согласен, мой слуга. Мы находимся в эндшпиле. И увы, этот эндшпиль пешечный. Нам остается лишь делегировать и двигать пешки, обеспечив возможность провести одну из них до конечной линии. Думаю, Полковник видит ситуацию точно так же, только с другого рубежа.

– Мы можем одним махом обезглавить их, мой господин. Милар Пнев, Александр Урский, Дин Эрнсон, не говоря уже про Алису Ровневу, все они обладают таким количеством пятен… Я даже представить не мог, что ваш план по неспешному ослаблению Второй Канцелярии приведет к настолько серьезным последствиям. Еще век назад мы бы даже подобраться к ним не смогли.

Музыкант лишь усмехнулся.

– Ударить по этим смертным мы всегда успеем, старый друг. Лучше пока давай посмотрим, какие ходы сделает Полковник. Так поймем, что ему известно, а что нет. И если получится, сможем использовать наши свободные фигуры, чтобы занять его внимание.

– И одновременно с этим смахнуть с поля юного Эгобара.

Кажется, музыкант снова улыбнулся.

– Признайся, старый друг, твой порыв как можно скорее избавиться от этого дитя связан с твоей личной историей с Арором.

– Я не задумывался об этом, мой господин, но, возможно, вы, как и всегда, правы.

– Возможно… – повторил музыкант. – Такой же скользкий, как и всегда… Ступай, старый друг. Ищи Ключ и двигай фигуры на их места. Мы ведем в этой партии, и пусть так и остается до самого конца.

– Да, господин герцог.

Слуга поклонился и вышел за дверь, а музыкант развернул газету.

Первая полоса «Имперского Вестника», как и всегда, пестрила броским заголовком, призванным послужить глашатаем и причиной, по которой любознательный гражданин расстанется с парой ксо, чтобы узнать последние новости страны. Пребывая при этом в иллюзии того, что прочтя пару строк, получит осведомленность, а вместе с ней и возможность повлиять на что-то.

Какие поверхностные заблуждения, всегда забавлявшие герцога. И прямо по центру, обрамленная тонкими линиями ровных печатных строк, на него взирала фотография Его Императорского Величества.

Павел IV в скромной строгой одежде, состоящей из черного, сшитого на кавалерийский манер костюма, ботфорт и привычной трости, необходимость в которой вызвана протезом.

Он стоял на трибуне и что-то вещал, обращаясь к целому лесу закрепленных на стойках микрофонов и бушующему морю столичных жителей.

“ДОЛГОЖДАННОЕ ОТКРЫТИЕ ПОДЗЕМНЫХ ТРАМВАЙНЫХ ЛИНИЙ И ЕЩЕ БОЛЕЕ ГРОМКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРА”

“Наконец, после всех злоключений, которые городу пришлось пережить за последние полгода, Метрополия может обрадоваться не только приходу лета, но и появлению нового способа перемещения. Перегруженные трамвайные линии и вечно ломающиеся зимой трамваи уходят в прошлое, а вместе с этим горожане, в самом прямом смысле, спускаются под землю.

Первоначальный проект должен был связать Проспект Восставшего Царя и Рыночную улицу, но за полгода бесконечных переносов публичного запуска подземных линий Гильдии Инженеров и Каменщиков не сидели без дела, и наконец жители Нового Города смогут свободно перемещаться в центр, потому что линии уже продлены до Проспекта Нового Времени, где станция откроет свои двери для пассажиров уже к концу этого лета.

Таким образом подземные линии, открытые лишь парой лет позже, нежели их аналог в столице Селькадо, Радане, становятся самым крупным общественным, гражданским сооружением в мире. Их протяженность – тридцать четыре с половиной километра и семнадцать станций, формирующих сетку из трех перекрестных линий.

Корона и компании-инвесторы обещают кратное увеличение каждые три года, а к концу десятилетия общая протяженность подземных линий должна составить больше ста километров. У строительных экспертов и экономистов, с которыми наша редакция успела проконсультироваться, возникают сомнения, справится ли Корона с новым витком индустриализации.

На первый взгляд, современные проекты освоения воздушного пространства, строительства новых верфей, а также транспортная реформа, охватывающая всю страну, – это серьезный вызов не только для казны, но и для всей промышленности Империи.

Для читателей редакция спешит напомнить, что на данный момент протяженность железных дорог Империи составляет немногим меньше пятидесяти тысяч километров, а Корона планирует за ближайшие десять лет увеличить этот показатель вдвое. Уже сейчас, насколько нам известно, достроено три крупных завода полного цикла производства тягловых машин.

Возможно, если Парламент справится с принятием закона о публичных слушаниях принятия бюджета Империи, страна узнает, в какую стоимость ей обходится данная промышленная гонка с нашими конкурентами, но даже сейчас по косвенным признакам можно понять, что Корона работает на износ.

Разумеется, вся эта работа, создающая сотни тысяч новых рабочих мест и развивающая нашу Незвездную науку, а также и Звездные технологии, идет лишь на пользу обществу, но не ясны мотивы подобной поспешности.

Впрочем, в высоких кругах ходят опасения, что подобные темпы индустриализации, завязанной на попытку девальвации национальной валюты для обеспечения субъективного выигрыша в интернациональном торговом сальдо, завязаны на аналогичные процессы, протекающие в Братстве Тазидахиана, Селькадо и Кастилии.

Опять же Высочайший Посол Тазидахиана неоднократно заявлял, что темпы индустриализации, в том числе и военно-оборонного комплекса Братства, не направлены на юг. Братство лишь опасается все более жестких заявлений со стороны Урдавана. Северяне пытаются инициировать процесс пересмотра договора, регулирующего общее пользование Братства и Урдавана соединяющей их Китовой Гаванью. Наша редакция напоминает, что по Международному Договору о Морской Территории от 237 года от Падения Эктаса Китовая Гавань является неотъемлемой частью Братства Тазидахиана, которое, за определенную плату, позволяет Урдавану ей пользоваться, но запрещает размещение или присутствие военного флота.

Вот только промышленный потенциал Братства в несколько раз превосходит не только по объему производства то, чем обладает Урдаван, но также и в темпах развития, приближаясь к таковым у Империи, а по некоторым пунктам и опережая.

Возможно, Павел IV хочет войти в историю как первый Император, который добьется технологического превосходства нашей страны над соседями?

Остается лишь гадать. Гадать и наблюдать за ростом биржевых цен на уголь, сталь, дизель, газ, нефть и Эрталайн.

Это касательно подземных трамвайных линий Метрополии.

А теперь о, не побоюсь данной характеристики, громогласном и шокирующем заявлении Императора. Далее прямая цитата:

{«Начало цитаты.

Для облегчения нагрузки на предприятия и дельцов, на совещании с представителями Гильдий было предложено перевести обязанность содержания страховых контрактов на плечи короны с обязательным отчислением взносов производств в новый предполагаемый фонд. Мною, Императором Павлом IV, данный вопрос был тщательно рассмотрен, и я пришел к следующему выводу.

Система, которую мы ввели двадцать лет назад, начинает постепенно изживать себя. Страхование, отданное на откуп частным рукам, приводит к тому, что нашим органам исполнительной власти приходится тратить невероятные усилия на борьбу с нечистоплотностью и разного толка махинациями.

Поэтому, приняв во внимание заявление уважаемых представителей Гильдии, я визирую представление Парламенту о создании Фонда Гражданского Здоровья.

Со следующего финансового квартала каждое предприятие будет обязано перечислять в данный фонд определенный процент своей чистой прибыли, который будет, в свою очередь, рассчитан по прогрессивной шкале.

Этот налог заменит необходимость предприятия заключать прямые контракты со страховыми конторами. Само данное страхование станет для граждан полностью добровольным, потому как, основываясь на средствах Фонда Гражданского Здоровья, который будет наполняться на основе половина-на-половину, и на каждый экс от предприятий Корона вложит свой экс. Так вот. На средствах данного Фонда будет основываться Имперское Индивидуальное Страхование каждого гражданина нашей родины. Вне зависимости от возраста и происхождения. Люди и Первородные.

В каждой больнице и госпитале, построенных за прошедшие десятилетия на средства Короны, будут открыты новые приемные отделения, что создаст запрос в не менее чем семьдесят тысяч новых врачей самых разных профилей. Но самое главное в том, что уже со следующего календарного года каждый гражданин Империи сможет быть уверен, что Корона не оставит его в беде, и его здоровье и жизнь находятся в приоритете, находятся под защитой. Потому как данное медицинское страхование будет абсолютно бесплатно для граждан.

Частные страховые конторы смогут привлекать клиентов на добровольной основе. Так же, как и построенные ими госпитали и лечебницы. В данном ключе изменений не произойдет. Граждане смогут выбирать, что им больше по душе.

Конец цитаты».}

Остается надеяться, что Корона осознает нагрузку на казну, которую создает. Хотя после экспроприации половины активов компании «Бри-и-Мэн» в результате, на мой взгляд, загадочной кончины Тревора Мэн, а также полного перехода имущества Энса Ортарского, погибшего в том же инциденте, также в собственность Короны, возникает предположение, что средства у казны найдутся и на новый виток индустриализации с опережающими общемировые темпами, и на продвижение политики социального обеспечения самых широких слоев гражданского населения.

Можно только гадать, совпадением ли оказалось, что на дирижабле, по иронии врезавшемся в башню казначейства, находился едва ли не весь цвет оппозиции. Возможно, чуть больше деталей мы узнаем на открытом слушании посмертных обвинений почивших Тревора Мэн и Энса Ортарского в государственной измене, что и позволило Короне начать процесс экспроприации их собственности.

Родственники погибших надеются, что чаша весов правосудия склонится в их сторону, но, учитывая заявления Его Императорского Величества, можно предположить, что у Короны и Черного Дома имеются неопровержимые доказательства, и запущенные процессы перехода собственности подозреваемых уже не остановятся. В любом случае, когда Павел IV сделал данное заявление, я впервые за долгое время увидел, как несколько десятков тысяч столичных жителей еще десять минут провожали Императора непрекращающимися овациями. Как всем нам хорошо известно, на протяжении долгих лет медицина являлась больной темой, о которой мы часто шептались в тесных компаниях друзей и знакомых.

Стоит отдать должное Короне за столь решительный подход к, простите мне мой каламбур, лечению застарелой раны. Вот только иллюзия того, что данный процесс обойдется для граждан бесплатно, скоро пройдет. Конечная стоимость продукции обязательно включит в себя расход на новый налог. Да, Корона явно пытается смягчить этот процесс изменением подхода к обязательному страхованию, но что-то мне подсказывает, что заимствованная из Конфедерации Свободных Городов “прогрессивная шкала налоговой нагрузки” в результате приведет к тому, что самые успешные из предприятий встретятся с новой, неожиданной нагрузкой.

К чему все это приведет, мы увидим уже через несколько лет.

Репортаж подготовил

Старший Магистр Экономических Наук

Эриозем Клочков.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.»

Герцог отложил в сторону газету и, сложив пальцы домиком, посмотрел за окно. Там, в саду, под ласками ветра качались бутоны синих роз.

– Шесть сотен лет минуло с тех пор, как мы начали войну, о мерзкая кровь Агров, – тихо, едва слышно то ли прошипел, то ли проскрипел, то ли прорычал тот, кто выглядел как человек. – Павел… я совсем не делал на тебя ставок. Но ты сумел выбраться из Фатийского капкана. Благодаря крови Эгобар… А теперь на твоей стороне вновь – кровь Эгобар. Так же, как и тогда, у крепости Пашер, а ведь я был так близок… Забавная ирония… Что же, Павел, раз уж ты и твой мерзкий род все еще живы, то развлекайся. Пытайся. Барахтайся в моей паутине. Так интересней. Мне. А тебе будет чем заняться перед тем, как я прерву род Царей Агров и наконец закончу нашу войну. Закончу победой.

Музыкант небрежно смахнул газету на пол и, развернувшись к роялю, продолжил играть.

Глава 1

Арди смотрел на то, как Тесс во сне пыталась закутаться в спальный мешок, будто это не набитый гусиным пухом конверт, а обычное одеяло. У нее, разумеется, ничего не получалось, из-за чего девушка забавно морщила свой маленький курносый нос.

Тесс…

Его невеста…

Ее лицо порой щекотали высокие травинки, смиренно обступившие временное ложе. Рядом трещал костер, порой отбрасывая искры, тухнущие еще до того, как касались травы или спальника. Несмотря на наступившее лето, ночи в степи все еще могли удивить холодными ветрами. И чем ближе к Алькаде, тем вероятнее, что они таки удивят.

Ардан повернулся на восток, где солнце поднималось над горизонтом, отгоняя мерцающую драгоценными камнями густую темную ночь, попутно поджигая степь отрадными отсветами теплого пожара.

Ветер обдувал лицо юноши, прижимавшего к ногам посох, выточенный из ветки родного дуба.

Уже сутки они скакали по степи в компании соколов, парящих в вышине, и редких волков, воющих где-то на границе слышимости уха матабар. Ардан порой выл им в ответ, чтобы волки знали, что здесь нет добычи, лишь еще один охотник, не ищущий сражения за тропы или пищу.

Арди надеялся, что они в той же манере, любуясь красотами летних просторов, утопающих в полевых цветах и траве, накрытых лазурным шелком высокого неба, без всяких происшествий доберутся к вечеру до Дельпаса.

Надеялся, но понимал, что вряд ли им хоть раз так повезет.

В целом – не зря.

Прошлым вечером он сделал предложение и получил столь вожделенный ответ «да», а теперь сидел на страже. Так же, как когда-то давно сидел Эргар. И, как говорил Милар, «одно дело знать что-то, а совсем другое – понимать».

И теперь Арди понимал, почему Эргар так делал.

– Арди?

Тесс, щурясь после сна, прикрыла глаза ладонью, спасаясь от метких лучей солнечного пожара, приподнялась на локте.

– Что случилось? – спросила она, мигом сгоняя с себя остатки сна, стоило только ей рассмотреть сосредоточенное лицо жениха.

– С юга к нам движутся всадники, – ответил Ардан, не видя смысла скрывать правду. – Будут здесь через четверть часа.

Тесс, расстегнув пуговицы спального мешка, поднялась на ноги, потянулась и вгляделась в указанное направление.

– Я ничего не вижу, кроме травы, – начала было она, а затем осеклась. – Ох, прости.

Девушка заозиралась по сторонам и подошла к мирно пасущимся лошадям, арендованным в Пресном. Привязанные к колышкам, они щипали траву и ни о чем не переживали.

– Может, нам поспешить?

– На этих барышнях мы от них не оторвемся, Тесс, – покачал головой Арди. – У маршалов и бандитов лошади куда быстрее и выносливей.

Тесс, треплющая своего скакуна за гриву, вздрогнула и снова повернулась на юг.

– А там…

– Маршалы.

– Ты уверен?

Арди повернулся в ту же сторону, что и Тесс, и слегка прищурился.

– Я вижу их серую, летнюю форму. Так что если это не бандиты, которые маскируются под маршалов, то к нам едут именно они, – Ардан поднялся на ноги, отряхнулся, а затем наклонился и поднял посох.

Камни, ставшие точками в контуре внешнего щита, который он соорудил прошлым вечером, все еще обладали достаточным зарядом, чтобы выдержать несколько выстрелов из винтовки и порядка целого барабана револьвера. Но вряд ли больше.

– Скорее всего, они увидели наши следы, – продолжил Арди.

– Но зачем маршалам нас преследовать?

– Понятия не имею, – честно ответил Ардан.

Он хотел добавить, что Тесс не о чем переживать. Потому что, если среди маршалов (или бандитов) не присутствовало Синего Звездного Мага, то переживать действительно не о чем. Кроме, разве что, того, что Тесс, возможно, придется стать свидетельницей не самой приятной сцены. И это всего через сутки после того, как они вышли из вагона…

Ну а в том, что маршалы или бандиты могли привлечь на свою сторону трехзвездного военного мага, Ардан не то что сильно сомневался, он практически не верил в такую вероятность.

Подойдя к своей лошади, Арди запустил руку в походную сумку и, вытащив маленький, дамский револьвер, протянул Тесс.

– Я даю тебе слово, что тебе не придется им пользоваться, – произнес он тихонько. – Но мне будет спокойней, если я буду знать, что он у тебя есть.

Тесс только коротко кивнула и, забрав железо, начала затягивать петли на седле. Она закончила как раз к тому моменту, как шестеро всадников приблизились к их временному «убежищу». Когда невеста Арди поднялась в седло, шестерка уже подъехала к ним.

В плотных штанах, прикрытых кожаными накладками, защищающими от пыли и гнуса. И в серых пиджаках, которые буквально утопали в земляной пыли. Лица с разводами, оставленными все той же землей, лишь изредка смываемой водой. Видимо, маршалы уже давно не приближались к воде, чтобы пополнить запасы. Потому так сдержанно относились к трате питьевой воды.

Среди всадников обнаружилось две женщины, что несколько успокоило Арди. Бандиты, за редким исключением, обычно не имели в своих рядах женщин.

От отряда отделился самый старший по возрасту и званию. Судя по погонам – аж целый лейтенант. Лет сорока, с щербатой, изрезанной степными ветрами кожей, покрытой слоем меди, пролитой безжалостным солнцем прерий.

И, собственно, столь же безжалостный взгляд карих, глубоко посаженных глаз теперь взирал на Арди. Острый подбородок и высокие скулы лишь дополняли общий образ маршала, чем-то напоминающего хищную птицу.

Перед тем, как маршал допустил бы ошибку, Ардан приподнял посох. В то же мгновение за спиной лейтенанта пятеро всадников вытащили револьверы и взвели курки.

– Пожалуйста, господин лейтенант, остановитесь, – как можно спокойней и миролюбивей произнес Арди. – Впереди, в двух метрах перед вами, находится граница моего Звездного щита. Если вы или ваш конь дотронетесь до него, то… ничего хорошего не произойдет.

Какое-то время маршал молча разглядывал пешего собеседника, затем перевел взгляд на Тесс, и только едва ли не через половину минуты поднял открытую ладонь. Его люди вернули курки в исходное положение, но от Арди не укрылось, что никто из них не убрал револьвер обратно в кобуру.

– Что вы здесь делаете, господин маг? – спросил лейтенант, и даже голос звучал каркающе. Не так сильно, как у Цассары, но вполне заметно. Глубокий и хриплый. Видимо, в мире существовал кто-то, кто потакал привычке курить даже сильнее, нежели Милар.

По закону маршал был обязан представиться, предъявить свои документы и обозначить причину, по которой обращается к гражданину. Это по закону. А на деле, если бы маршалы соблюдали подобные правила, то их ряды сильно бы… поредели.

В прериях никто подобной куртуазностью себя не утруждал. И, в равной степени, ни у одного благоразумного человека не возникало желания как-то остро пообщаться с маршалами.

Йонатан Корносский не в счет.

– Меня зовут Ард Эгобар, – представился юноша. – Со мной моя невеста, Тесс Орман. Мы двигались на поезде в Дельпас, но прошлым утром возникла поломка двигателя, так что мы арендовали лошадей в Пресном и двинулись через степь. Если вы позволите, я предъявлю вам наши документы и договор аренды.

У Арди не имелось ни причины, ни желания вести себя как-то иначе, нежели учтиво и осторожно.

– В летние месяцы? Вдвоем? По прерии? – Седые брови лейтенанта двинулись вверх по складкам низкого лба. – Вы сошли с ума, господин Эгобар? Или у вас есть какая-то веская причина искать смерти себе и вашей спутнице?

– Мы спешим и… – Ардан качнул посохом, что заставило маршалов вздрогнуть. – Я достаточно уверен в нашей способности проделать остатки пути в безопасности.

– Спешите, значит…

Маршал скрестил руки, опершись запястьями на рожок седла. Он внимательно следил за каждым движением Арда, попутно не забывая разглядывать лицо, особенно акцентируя внимание на верхней губе юноши.

– Я могу предоставить разрешение на передвижение по Империи, – поспешил опередить очевидный вопрос Арди. – И все мои бумаги касательно лицензий и других вопросов, которые у вас могут возникнуть в связи с тем, что я отношусь к Первородным.

– Ха… говорите, господин маг, как заправский юрист, – маршал сплюнул на землю. Не потому, что проявлял неуважение, а просто по привычке – во рту часто першило из-за пыли. – Меня зовут лейтенант Ризац Клорко, а там мои люди, – маршал указал себе за спину. – Не буду утруждать вас, господин маг, их званиями и тем набором звуков, которым матушка в детстве кликала… А ваш покой я потревожил по той причине, что в последние месяцы на пути от Дельпаса до Пресного стали пропадать люди. Включая ковбоев на выпасе, переселенцев и даже наших собственных сослуживцев.

Арди нахмурился. Бандиты – обычно – редко когда искали себе лишних проблем, так что старательно избегали что ковбоев, что маршалов, предпочитая иметь дело с караванами переселенцев, сэкономивших на своей безопасности. А еще устраивая рейды на новые поселения, которые как грибы, растущие вдоль популярных трактов и фермы, занимали все больше и больше плодородных земель равнины.

Совсем другое дело…

– Орки?

– Орки, господин маг, орки, – несколько раз кивнул маршал.

– Лошади орков куда крупнее наших, господин маршал. И ни я, ни моя спутница на них не похожи. Так что я не понимаю, зачем вы скакали за нами полночи. И категорически вас прошу отдать распоряжение вашим людям, чтобы они убрали револьверы обратно в кобуры. У вас нет ни единой причины обнажать оружие в нашем присутствии. Мы не проявляем враждебности и готовы оказать содействие в любом вашем законном требовании.

Лейтенант смерил Арда очередным оценивающим взглядом. Если бы Арди находился в данный момент один, то его нисколько бы не беспокоила манера маршалов вести себя так, будто они в любой момент готовы пристрелить любого, кто вызовет у них сомнения в своей благонадежности (потому что в прериях все так и обстояло), но с ним была Тесс. И ее спокойствие и безопасность волновали Арди куда больше, нежели уклад жизни прерий.

– Убрать оружие, господин маг? – фыркнул лейтенант, и в его голос нанесла визит колкая ирония. – Слухи о заносчивости магов вовсе не слухи? Или вы так выделываетесь перед вашей спутницей? Поспешу сообщить вам, юноша, что перед дамами удаль надо демонстрировать совсем в иной плоскости.

– Возможно, маршал Клорко, но я все еще настоятельно прошу вас отдать распоряжение убрать оружие, – настоял Арди. – Вы не предъявили мне никаких документов, так что я никак не могу знать, что вы не сняли вашу форму с тех самых исчезающих маршалов.

– Да ты совсем охуе… – начал было кто-то в отряде, но его прервал Клорко.

– Я на своем веку уже видел несколько обладателей крупицы крови матабар, юноша. Вы ведь можете слышать, как бьется мое сердце?

– Могу.

– Тогда вы знаете, что я не вру.

– Знаю.

– Зачем тогда лезете на рожон? Неужели действительно выделываетесь? Вы не похожи на безрассудного идиота, у которого нижний мозг работает лучше верхнего.

И действительно… наверное, даже полгода назад Арди бы себя так не вел. Но после всего того, что произошло в столице, он начал видеть некоторые вещи под совсем иным углом. И если у него имелась возможность не ставить Тесс под пусть даже и предполагаемую линию огня, он собирался ей воспользоваться.

Но маршал явно спрашивал не из пустого любопытства. В той же степени, в которой Арди не испытывал особого доверия к собеседнику, и лейтенант Клорко не спешил откланиваться. По какой-то лишь ему известной причине.

Арди потянулся к внутреннему карману пиджака, и едва не вызвав вбитые Аверским рефлексы, маршал Клорко молниеносно направил на него револьвер и взвел курок.

– Без лишних движений, нелюдь.

Тесс, все это время молчавшая, едва сдержала гневный выкрик. Арди этого не видел. Просто услышал, как сбилось с ритма ее сердце.

Аккуратно, двумя пальцами, Ардан вытащил свое удостоверение. И только на свет появился черный кожаный чехол для документов, украшенный гербом империи, как несколько маршалов изрядно побледнели лицом. Несколько, но не все.

Маршал Клорко, к примеру, даже бровью не повел.

– Капрал Ард Эгобар, младший дознаватель Второй Канцелярии, – на сей раз Арди представился полностью. – Зеленая звезда.

– Плащ, значит… почему сразу не представился, капрал?

– Потому что Плащи, маршалы и стражи испытывают взаимную неприязнь, а вы и так на взводе.

Клорко цокнул языком и… так и не убрал револьвера и не отдал приказа остальным вернуть железо в кобуры.

– Буду откровенен, лейтенант, мне очень не нравится, что теперь вы открыто направляете на меня оружие.

– Буду откровенен, капрал, мне категорически насрать, – скривился лейтенант. – Но по доброте душевной скажу – каждый раз перед нападением орков видят нескольких всадников. Людей. Или полукровок. Выжившие не очень уверены в том, что видели, и их слова порой противоречат друг другу.

– Замечательно. Очень рад, что вы ведете расследование, – Ардан убрал удостоверение и показательно опустил посох на землю. – Как вы могли убедиться, мы не имеем никакого отношения к предмету вашего интереса. Предлагаю продолжить наше с вами путешествие… в разных направлениях.

– Н-да? – в очередной раз сплюнул маршал. – А я вот предлагаю вам, капрал Эгобар, проследовать за мной на ближайшую станцию, дабы мы могли проверить все сказанное вами. А еще убедиться, что ваша спутница действительно ваша невеста, а не кто-то другой.

Ардан устало вздохнул.

– Вы ведь знаете, что я не вру.

– Знаю.

– И вы и так собирались возвращаться на станцию. У вас пустые бурдюки, а в мешках для провианта только последние остатки уже не очень свежей пищи. Я чувствую запах гнили.

– И снова вы правы, господин Плащ.

Арди поднял взгляд на лейтенанта.

– Вы ведь просто злоупотребляете своим положением, лейтенант…

– Может быть и так, господин маг, а может быть, мне не нравится, что на моей земле разгуливает и позволяет себе вольности всякая нелюдь, – без особой злобы, но искренне произнес маршал.

И опять же, будь Ардан один и не спеши он в Дельпас, то спокойно бы отправился следом за лейтенантом Клорко. Он мог его понять. Какое-то время степь терзали клыки орков, а маршалы с ними боролись. Люди с Первородными. Так что маршал просто искал повод отвести душу и, как нельзя кстати, ему попался пусть и совсем иного толка, но Первородный.

Арди не первый раз сталкивался с подобным поведением и успел к нему изрядно привыкнуть.

– Вы ведь знаете, лейтенант, что я имею право использовать против вас любые контрмеры, которые сочту нужными?

– Знаю, Плащ. Но нас шестеро, нелюдь. А у вас лишь две звезды, и я что-то не вижу на ваших пальцах накопителей. Думаете, что справитесь со всеми нами? Мне вот кажется, что если вы хоть немного приподнимете посох, то мы тут же пристрелим вас на месте, как собаку. Так что просто выполняйте приказ и следуйте за нами. Хватит вам уже выделываться перед вашей… госпожой.

Ардан посмотрел в глаза маршалу, попутно контролируя свой Взгляд Ведьмы. У него не имелось ни малейшего желания погружаться в утомленный службой разум Клорко.

– Поверьте мне, маршал, вы не вызываете у меня ничего, кроме незначительного раздражения, которое я списываю на длинную дорогу.

Арди не блефовал. Причем к собственному на то удивлению. Меньше года тому назад, при нападении странных «бандитов» на поезд, когда те то ли перепутали Бориса с ним, а может, и нет, Ардан едва не отправился к праотцам.

А теперь он обладал полной уверенностью в том, что даже если кто-то из маршалов и успеет выстрелить, то это, во-первых, станет последним, что маршал сделает в своей жизни, а во-вторых, не повлечет за собой ровным счетом никаких последствий.

Кроме, разве что, как говорил Милар, очередной бумажной волокиты. С другой стороны, кто вообще узнает о том, что произошло посреди степи? Арди может позвать не так уж далеко ушедшую стаю волков, и те растащат тела маршалов быстрее, чем их хватятся на станции.

Почти минуту они с маршалом молча смотрели друг другу в глаза, после чего Клорко поднял раскрытые ладони.

– Простите, капрал Эгобар, видимо, у меня совсем дурацкий юмор, который, как известно, Вторая Канцелярия совсем не понимает. Разумеется, никто вас не задерживает. Но раз уж вы держите путь в Дельпас, то не будете против, если мы поедем вместе? Наша станция, как вы знаете, в том же направлении.

Ардану не требовалось слушать сердце маршала, чтобы знать, что тот не врал. Опорная станция маршалов данного участка действительно находилась в стороне Дельпаса.

– Нет.

– Что, простите? – На сей раз Клорко действительно оказался удивлен.

– Вплоть до самой ночи вы останетесь здесь, господин Клорко, – Ардан приподнял левую ладонь, и с его губ сорвалось облачко пара, а по земле зазмеились широкие полосы льда, которые взвились длинными иглами под животами коней. Несколько из них испуганно заржали и поднялись на дыбы, угрожая скинуть всадников, но стоило Ардану произнести на языке зверей: «Вы для меня не добыча», – как те мгновенно успокоились и… принялись жевать траву, чем вызвали еще большее удивление маршалов. – Мне не нужен посох, чтобы… И вы все еще пытаетесь злоупотреблять своим положением. Ваша компания не будет приятна ни мне, ни моей спутнице. Так что убедительно вас прошу, искренне проявляя понимание вашей ситуации и взвинченности, остаться здесь. Просто чтобы избежать какого-то неприятного для нас всех недопонимания.

На самом деле в разгар лета, посреди прерий, Арди вряд ли бы смог повторно призвать хотя бы самый малый осколок Имени Льда и Снегов, но маршалы-то об этом не знали.

И теперь уже лейтенант Клорко, в той же манере, что и Ардан недавно, показательно аккуратно, двумя пальцами, поднял свой револьвер за рукоять и убрал обратно в кобуру.

Точно так же поступили и его люди.

– Господин Эгобар, – лейтенант Клорко дотронулся двумя пальцами до полы шляпы. – Госпожа Орман. Пожалуй, мы задержимся здесь немного, чтобы перевести дух, а вы езжайте дальше. Увы, у нас не получится провести остаток пути вместе. Наши кони слишком устали.

Ардан молча кивнул и, не переживая, что ему выстрелят в спину, развернулся, дошел до лошади, вскочил в седло и повел поводья в сторону.

Только когда маршалы скрылись за их спинами, Тесс выдохнула и возмущенно воскликнула:

– Это просто невообразимо, Арди! Возмутительно! Какая наглость! Какая низость! В Метрополии… да даже в Шамтуре они уже завтра лишились бы своих жетонов и отправились под суд!

– Да, но это Предгорная губерния, Тесс, – с немного печальной улыбкой ответил Ардан.

Тесс еще какое-то время возмущалась, пока они не ускорились и не замолчали, чтобы не откусить себе случайно языки. Остаток пути они действительно проделали в спокойствии, а Арди уже не мог дождаться, когда сможет вновь обнять брата, поцеловать мать и познакомить их с нахмуренной, разъяренной, но такой замечательной невестой.

Спящие Духи!

У него теперь есть невеста.

Звучало как нечто столь же невероятное, как истории прадедушки.

Глава 2

Они обогнули широкое поле и выехали на вершину некогда высокого холма, который обвалился многие сотни тысяч лет назад и образовал скалистый берег, нависший километровым, хмурым, морщинистым лбом над Синим озером. Здесь, чуть западнее и выше, как раз и протянулись железнодорожные пути новой ветки, связавшей развязку Пресного с Дельпасом, что позволило в относительном комфорте и такой же относительной безопасности добираться из столицы Империи до центрального города самой большой губернии страны.

Синее озеро, оправдывая свое название, мерцало на солнце серебристыми искрами на пенных барашках легкой ряби, а его лазурные воды будто не отражали высокое небо, а им самим и являлись. Насколько помнил Арди, такой оттенок имел прямую связь с особым составом ила и тех рыб, что здесь обитали.

Подул ветер, и Тесс, придерживая шляпу, прикрыла глаза. Она, привстав на стременах, вдыхала полной грудью цветочный аромат степи и влажный воздух. Ардан же не сводил взгляда с неба, где кучевые облака, встречая ранний закат, окрашивались мокрой медью. Где-то там, в вышине, пропел свою песню орел, спустившийся с гор, белые верхушки которых рвали горизонт на севере.

Арди вытянул руку и прокричал:

– Охотник облачных троп!

Орел взмахнул крыльями, заложил вираж и по спирали неспешно опустился вниз. Он сомкнул когти вокруг запястья юноши. Мерно и спокойно вздымалась его могучая широкая грудь, укрытая коричневыми плотными перьями. Он то и дело резко поворачивал головой, украшенной тем же оперением и увенчанной массивным серым клювом.

– Охотник снежных троп, – произнес орел голосом гулким, но в то же время свистящим. Как вой ветра, заблудившегося среди горных ущелий. – Ты охотник и я охотник. Среди нас нет добычи. Я ничего не ищу на твоих тропах. Ты и я.

– И я ничего не ищу на твоих тропах, – повторил слова обряда Арди. – Ты и я.

– Зачем ты позвал меня, охотник снежных троп? – спросил орел. – Ты едешь на добыче. Рядом с тобой еще две добычи. Двух ног и четырех ног. Ты хочешь поделиться ими? Я обычно не охочусь на таких. Их любят волки, а не орлы. Разве ты не знаешь этого?

– Я знаю, охотник облачных троп, – ответил Арди. – Я хотел спросить у тебя, если ты готов поделиться знанием с троп.

Глаза орла, похожие на большие коричневые бусины, окинули взором степь, после чего он повернулся обратно к собеседнику.

– Спрашивай, охотник снежных троп. Я поделюсь с тобой знанием, если обладаю им.

– Не видел ли ты в озерах трав и цветов чего-то необычного за последние сны?

Орел взмахнул крыльями и встряхнулся, заставив Тесс вздрогнуть и чуть дернуть поводьями, отодвигая лошадь в сторону.

– Я видел стаи коршунов и падальщиков, охотник снежных троп, которые прежде здесь не появлялись, – не очень довольно ответил орел. – Уже много снов они находятся на границе в несколько путей Духа Ночи. Бродят рядом с логовом двуногих. Из-за них стало меньше живой добычи, и мне и моим братьям и сестрам приходится убегать все глубже в озера трав и цветов.

Арди кивнул. Обычно животные избегали мест, где слишком много падали. Когда он учился у Эргара, то старый барс наставлял, что смерть плодит смерть, и где пал один зверь, там падут и другие, поэтому не стоит задерживаться у таких мест.

Сейчас же Ард понимал, что звери инстинктивно опасались заразы, болезней и тлетворных микроорганизмов, которые неизменно сопровождали падаль.

– Лесные разливы все чаще гремят железом двуногих, которые валят деревья. А горные тропы меняются под железом все тех же двуногих, которые прокладывают свои странные тропы, по которым бегут их чудовища, дышащие зловонными облаками, – орел снова взмахнул крыльями и бросил не самый дружелюбный взгляд в сторону Тесс. – Скоро нам придется уйти глубже в Антареман, и, наверное, потомки моих потомков уже не увидят озера трав.

– Мне жаль это слышать, небесный собрат, – искренне ответил Ардан.

– Таков сон Спящих Духов, горный собрат, – только и сказал орел. – Это все твои вопросы, охотник, прячущийся под шкурой двуногого?

– Остался еще один, – Ардан не знал, хорошая ли идея спрашивать подобное, но не имел особого выбора. – Видел ли ты двуногих детей волков?

«Двуногие дети волков» – так на языке диких зверей именовались орки.

– Они стали причиной появления падальщиков, – орел подтвердил слова маршала и указал взглядом на юго-восток. – Сюда, в озеро трав, пришла их стая с севера. Она пересекла Антареман, нарушив многие из законов охоты. Если бы все еще была жива твоя стая, охотник снежных троп, дети волков сильно пожалели бы, что нарушили наш уклад жизни, но твоей стаи больше нет, и они делают что хотят. Оставили после себя пожары и кровь лишней охоты. Как неразумные волчата. Теперь они пришли сюда и охотятся на двуногих.

Что-то не складывалось в словах орла. Орки северных равнин и степные орки никогда прежде не делили охотничьи угодья. Их разделяла Алькадская цепь (именуемая Антареман на языке Фае и зверей). И если кто-то и пересекал горы, то только ради междоусобных дрязг или же обмена «невестами», чтобы избежать кровосмешения.

Так что еще при встрече с маршалом Ардан сильно засомневался, что виной недавним событиям стали именно Шанти’Ра. Они обитали в глубокой степи и без невероятно весомой причины не появлялись на границе крупных людских поселений.

Предпочитали грабить фермы и охотиться на бандитов и контрабандистов.

Иронично…

Раньше Арди не понимал, почему против Шанти’Ра не отправят армейскую карательную экспедицию, учитывая наличие в Дельпасе военной базы. Но хватило полугода службы во Второй Канцелярии, чтобы осознать – существование Шанти’Ра, как бы это цинично и омерзительно ни звучало, не позволяло степи окончательно пасть под властью бесконечных бандитов, контрабандистов, браконьеров и маргиналов.

А это, в свою очередь, обеспечивало возможность постройки железной дороги, что с лихвой окупало кровавую цену, которую платили те десятки, кто пострадал от рук орков.

Но если Арди правильно понимал суть происходящего, то как только расширение дорожного полотна завершится, а вдоль него воздвигнут новые города и поселения… из Дельпаса все же выдвинется армия, и от Шанти’Ра не останется и следа, потому как те выполнят свою функцию.

При чем здесь тогда северные орки?

Потому что сложившуюся систему уравнений легко нарушал дополнительный элемент. Появившаяся извне переменная. Северные орки. Они перегрузят своим появлением уравнение, и то перестанет сходиться в пусть и некрасивый, но довольно простой ответ.

Что заставило северян пересечь горную цепь и оказаться в степи? Событие, которого не происходило с момента падения Эктаса. До рождения Империи орки пусть и редко, но горы пересекали. Но на протяжении полутысячи лет такого не происходило.

Оставалось узнать последнее.

– Двуногие дети северных волков нападают только на простых двуногих или…

– Все чаще мои глаза и глаза моих братьев и сестер видят, как коршуны и падальщики слетаются и сбегаются к останкам детей волков травяного озера, – орел подтвердил опасения Арда. – Дух моих предков шепчет моему сердцу, охотник снежных троп, что либо грянет кровавая битва среди стай за угодья, либо дети северных волков придут в логово двуногих. Это все, что я знаю. Ты и я.

– Ты и я, – повторил Арди и взмахнул рукой, помогая орлу.

Тот расправил громадные крылья и, поймав перьями потоки ветра, поднялся в воздух и начал постепенно, по все той же спирали, удаляться все выше и выше, пока не исчез среди закатного солнца и облаков.

Ардану очень хотелось верить в то, что это лишь совпадение. Мало ли почему стая северных орков пересекла горы. Не может же все, что происходит в стране, быть так или иначе связано с Кукловодами Пауков.

Вот только, как говорил Милар, в их работе вместо надежды на совпадения лучше рассчитывать на собственную паранойю.

– Это так странно выглядит, – голос Тесс вернул Арди из размышлений обратно в реальность.

Она подъехала на лошади к своему… жениху и, все так же придерживая шляпку, мягко и тепло улыбнулась. Не губами. А глазами. И еще чуть вздернула нос. Арди хорошо знал эту повадку. Так Тесс всегда делала, когда о чем-то беспокоилась, но старалась не показывать виду и надевала маску веселой беззаботности, почти граничащей с таковой у маленьких детей.

– Ты говорил, что умеешь разговаривать с дикими животными, но я не знала, что это выглядит… так.

– Как?

Тесс ответила не сразу, взяв короткую паузу на раздумья.

– Ты дергаешь плечами, поводишь головой в разные стороны, у тебя то сужаются, то расширяются, а порой вообще вытягиваются веретенами зрачки, – начала перечислять она. – Ты морщишься, как кот. Обнажаешь клыки, как-то выпираешь грудь и… если бы я не знала, Арди, то подумала, что это нервный тик.

– Нервный… тик?

– Такое заболевание, – пояснила девушка. – Нам показывали в медицинском институте больных. Обычно это военные или те, кто испытал какое-то потрясение. Выглядит весьма пугающе, кстати.

Наверное, слова Тесс звучали логично… для тех, кто не знал языка зверей. Арди же казалось, что он просто говорит. Точно так же, как в данный момент говорил с невестой.

– Извини, что заставил тебя…

– Ничего ты меня не заставил, – засмеялась Тесс и провела ладонью по предплечью. – Мы едем дальше?

– Да, конечно.

Ардан похлопал кобылу по шее, развернул за поводья вниз по склону, и вскоре они поехали вдоль скалистого обрыва в сторону виднеющегося вдалеке не очень впечатляющего, на фоне Центрального Вокзала Метрополии, здания железнодорожной станции и стоявшей неподалеку от него деревянной постройки, чем-то напоминавшей салун Эвергейла.

Конная станция.

И если первое регулярно обслуживали, отмывали от пыли, счищали плесень, вызванную соседством с просторами Синего озера, надстраивали и расширяли, то вот второе… Конная станция, задвинутая на задворки все растущего вширь Дельпаса, выглядела покосившейся, местами с прохудившимся войлоком, которым забивали щели между досками, а еще с выцветшей вывеской.

На ее фоне расширенная, с момента последнего приезда Арди, парковка внизу лестницы, ведущей на платформу и к вестибюлю вокзала, и блестящие стальные насосы заправочной дизельной станции выглядели как намек или, скорее, даже обещание того, что пройдет какое-то время – может, десять лет, может, двадцать, – и Дельпас будет мало чем отличаться, по своему существу, от Метрополии.

Наверное, и конную станцию тоже перестроят, заковав в камень и бетон, замуровав в бездушный асфальт пыльную, вытоптанную в земле дорожку, по которой больше века терли подковы лошади ковбоев.

И, может, только эти самые ковбои, которые в данный момент составляли большинство тех, кто отправлялся в степи, будут приезжать сюда не на автомобилях, а на лошадях.

– Почему мы едем на конную станцию, а не к твоей семье? – спросила Тесс, когда ее человеческие глаза смогли разглядеть, чем венчалась пыльная тропа.

– Нас встретят у станции.

– Встретят? – удивилась девушка. – Ты разве договаривался с кем-то?

– Нет, но думаю, в Дельпасе уже знают о том, что поезд сломался, так что господин Садовник будет ждать не на вокзале, а на конной станции.

– Садовник? – Тесс прищурилась. – Ард, ты знаешь, что я сейчас хочу сделать?

Арди не выдержал и засмеялся, из-за чего Тесс прищурилась только сильнее и даже немного нахмурилась. Ее с Миларом объединяла нелюбовь к манере речи Ардана, когда тот забывал о том, что какие-то факты и связи, известные ему, неизвестны другим людям.

– Прости, – извинился он и начал объяснять, в чем дело.

Собственно, объяснение заняло весь остаток пути, и когда на город уже спускалась вязкая ночь, принесшая с собой чуть более, чем просто прохладные и освежающие горные ветра, они действительно встретили Садовника.

В прошлый раз Ардан видел того зимой, и Садовник, закутанный в короткую шубу и шерстяные брюки, показался ему немногим старше самого Арди. Теперь, когда оперативник Второй Канцелярии сменил свой теплый наряд на простые штаны, легкие рабочие ботинки, плотную льняную рубаху и кожаную куртку, то стало понятно – Ардан не ошибся.

Оперативнику в лучшем случае недавно исполнился двадцать один, может, двадцать три года. И только все тот же цепкий взгляд серых глаз, сквозящий специфичным и очень… непростым опытом, старил внешне молодое, пусть и уже морщинистое, лицо Садовника.

Тот курил, прислонившись к пустующей коновязи. Завидев всадников, Садовник приподнял ковбойскую шляпу.

– Господин Эгобар, госпожа Орман, – поздоровался он, когда Арди с Тесс подъехали к зданию.

На ковбойский манер затушил сигарету о подошву ботинок и выкинул окурок в жестяную банку, саморезом прикрученную к жерди, на которой держался навес.

– Привязывайте лошадей и пойдемте, – он приветливо махнул рукой и, опережая вопрос, тут же добавил: – Мы уже договорились с конюхом, так что не будем терять время. Тем более вы, наверное, устали с дороги.

Тесс немного настороженно отнеслась к словам и самому оперативнику, но Арди, уже хорошо узнавший специфику работы Второй Канцелярии, ответил тем же жестом (приподнял шляпу), после чего соскочил на землю и помог Тесс спуститься. Не то чтобы ей требовалась помощь, но Ардан не мог поступить иначе, а Тесс, зная это, не стала отказываться.

Они отвязали свои немногочисленные вещи от седел и завязали поводья вокруг балки старой коновязи. Седла расстегивать и снимать не стали – к ним уже спешил выбравшийся из темных недр станции низкорослый, немного тучный и оттого переваливающийся с ноги на ногу конюх.

– Позволите, коллега? – протянул руку Садовник, в чьем голосе отдавало небольшой ноткой язвительности, но не обидной, а скорее такой, чтобы напомнить их предыдущий разговор.

Ардан не стал отказывать и протянул свой саквояж, оставив вещи Тесс, как того требовали правила приличия, в собственных руках.

Они перешли по новеньким дощатым мосткам через железнодорожные пути, после чего, огибая вестибюль, добрались до лестницы.

– Как красиво! – не сдержала возглас Тесс.

Да, летом Дельпас выглядел даже лучше, чем зимой. Город, пока еще не павший ниц перед громадами высотных зданий, широким полумесяцем раскинулся вдоль побережья бескрайнего озера. А сейчас, кутаясь в ночную вуаль, пестрил множеством мерцающих огней. Как мертвых, порожденных Лей, так и живых. А сверху при этом сияли звезды, завистливо мигающие в такт земным огням.

Узкие улочки, небольшие здания, красивые миниатюрные площади и набережная, упирающаяся в порт, куда приставали баржи с рудников, карьеров и пунктов перекладки древесины, которую тащили сюда на обработку из Алькады.

Тесс полюбовалась несколько мгновений, а затем они спустились на парковку. Девушка без лишних подсказок сама довольно легко и быстро отыскала транспорт Второй Канцелярии.

– У вас их персонально раздают, наверное, – едва слышно, с легкой усмешкой прошептала она, прекрасно зная, что Арди услышит, а Садовник нет.

И правда… на парковке весьма споро, если знать, что искать, обнаружился далеко не новый, местами покореженный и покрытый въедливой ржавчиной, охочей до тонкого металла, «Деркс».

Садовник открыл заднюю дверь, загружая в багажник саквояж с книгами и небольшим количеством вещей Арди, а затем помог разместить внутри и дорожную сумку Тесс.

– Госпожа Орман, не могли бы вы, если вас не затруднит, немного отдохнуть в салоне автомобиля, пока мы с вашим спутником чуть-чуть подышим воздухом, – очень учтиво, но весьма холодно произнес Садовник, ясно давая понять, что это не столько просьба, сколько прозрачный намек.

Учитывая место и семью, в которой выросла Тесс, она не стала задавать вообще никаких вопросов и, в своей привычной манере тонко улыбнувшись, закрыла за собой дверцу. Правда, получилось это сделать не сразу, потому что явно захворавший замок не сразу зацепился за слегка погнутую петлю.

В итоге с третьей попытки раздался хрустящий металлический звук, а Садовник едва слышно выругался.

– С этим урезанием бюджетов мы скоро на телегах ездить начнем…

– Возможно, – согласился Арди, вспоминая прошедшие полгода.

Какое-то время они действительно молча стояли и дышали воздухом. Благо на парковке и на самой станции почти никого не было. Видимо, с востока, из-за поломки, никто не ехал, а на запад, в сторону Трех Озер, еще только начали прокладывать пути. В целом, для Предгорной губернии Дельпас являлся конечной станцией.

– Вы слегка задержались в пути, капрал, – явно издалека начал Садовник.

– Встретили по дороге маршалов, – в такой же манере ответил Арди. – Из-за того, что они рассказали, нам пришлось сделать крюк, чтобы не встретить никого лишнего.

– Разумно…

Они снова замолчали. На этот раз пауза продлилась куда меньше и закончилась одновременным:

– Слушайте, капрал…

– Я в отпуске.

Садовник посмотрел на Арди усталым и не очень добрым взглядом.

– В начале осени на стройке железной дороги в Алькаде обнаружили семью северных орков, вырезанных под чистую. Вместе с детенышами…

– Детьми, – довольно резко, машинально, перебил Арди.

Садовник смерил его взглядом и, пожав плечами, спокойно исправился:

– Вместе с детьми… Нам показалось, что удалось быстро разрешить ситуацию. Тем более повинные были пойманы и повешены.

– А кто?

– Браконьеры, что-то не поделившие с орками. Глава семьи работал бригадиром укладчиков из числа своих сородичей.

Да, орков на севере часто привлекали к укладыванию путей. Они могли работать по шестнадцать часов в сутки с силой и интенсивностью, недоступной человеческим работникам. Так что там, куда не имелось возможности привезти осужденных из рабочих лагерей, нанимали орков. За небольшие деньги, разумеется. Но куда больше, чем большинство могло заработать на иных работах.

– Вот только несколько месяцев назад среди их соплеменников пошли слухи, что мы просто замяли дело. И браконьеры здесь ни при чем. А на самом деле орков порезали их собратья из числа Шанти’Ра.

– Шанти’Ра не поднимаются в горы, – покачал головой Арди.

Степные орки следовали путями предков, как сказал бы Бажен Иорский, «до буквы». А значит, свято чтили разграничение территории. И государство об этом прекрасно знало, потому и строило железную дорогу прямо по границе территории Шанти’Ра, чтобы не провоцировать орков и чтобы те стали невольными стражами процесса, который их же самих в конечном счете и запрет в русле цивилизации…

– И все это прекрасно знают, – кивнул Садовник и, сняв шляпу, вытер платком испарину со лба. – Проклятая простуда… подхватил где-то, вот, уже две недели вылечить пытаюсь.

– Если в саду есть нужные растения, то я приготовлю вам хорошее снадобье, господин…

– Сержант Нил Кралис.

– Господин Кралис, – закончил Арди.

– Заранее благодарю, – Садовник прокашлялся и вернулся к изначальной теме разговора. – Но на севере нашлись некоторые орки, которые в своих бедах винят кого угодно, кроме своего нежелания подстраиваться под изменившийся мир.

– Это же орки.

– Ну да… Так что, коллега, уже почти два месяца в степи режут друг друга Шанти’Ра и Шангра’Ар.

Ардан резко повернулся к Садовнику. Тот факт, что горы пересекли не просто «какие-то северные орки», а Шангра’Ар, несколько меняло дело. Просто потому, что Шанти’Ра почти девять веков назад откололись от, как раз-таки, племени Шангра’Ар.

В свитках Атта’нха упоминалось, что во времена Великих Песен, задолго до падения Эктаса, северные орки столкнулись в довольно жестоком противостоянии с эльфами северных лесов. Земель, обрамляющих Великий Ледник и в данный момент в большинстве своем находящихся на территории современных Нджия и Тазидахиана.

Орки в той схватке терпели поражение, и часть племени хотела сражаться до самого конца, а другая хотела заключить мир. В итоге, благодаря вмешательству Эктаса, почти семилетнюю войну орков и эльфов удалось завершить, но в ее результате племя раскололось.

Шангра’Ар винили тех, кто не хотел продолжать ужасную бойню, в отклонении от пути предков и изгнали. В итоге те, заручившись поддержкой Эктаса, получили у матабар разрешение пересечь Алькаду, чем и воспользовались.

Не сказать что здесь, в южных степях, местные орки встретили своих северных собратьев с распростертыми объятьями. Но спустя почти тысячу лет иронией судьбы Шанти’Ра стало крупнейшим племенем степных орков, подчинившим все остальные.

Вот только о вражде, приведшей к расколу племен, Первородные так легко не забывали. Тысяча лет для них пусть и все еще громадный, но куда меньший срок, чем для людей.

– И сколько их?

– Шангра’Ар?

Арди кивнул.

– Два месяца назад горы пересекло порядка пятнадцати десятков.

– Полторы сотни?! – поперхнулся Арди. – Как вы пропустили такое?

– Они переходили разрозненными группами, – Кралис поднял руки и начал разминать ключичные мышцы. Видимо, пытался снять напряжение. – На протяжении почти полумесяца. Тропами не пользовались. Шли через ущелья и леса. Как бы мы их заметили?

Звучало логично. Учитывая бескрайние просторы Алькады и весьма сложную систему горных цепей, ущелий, лесных плато и озерных систем, пробраться незамеченным с одной стороны не составляет вообще никакого труда. Чем, разумеется, пользовались браконьеры.

– Сейчас их осталось около восьми десятков, – продолжил Садовник. – Большую часть перебили Шанти’Ра, потеряв около двух десятков своих бойцов, кого-то постреляли маршалы, нескольких прикончили армейцы.

Арди промолчал. Если посчитать, то, получается, семью северных орков, что вызвало конфликт между двумя племенами, убили примерно в то же время, когда в столице Пауки по чьей-то указке пытались столкнуть лбами Орочьих Пиджаков и северных переселенцев, правда – людей.

Общий знаменатель или просто совпадение?

Арди надеялся на второе.

– Спасибо за историю, но, думаю, город в безопасности.

– В полной, – подтвердил сержант. – На базе находится почти три тысячи военных, не говоря уже про два десятка наших коллег и… И я не должен был вам об этом сообщать. Вы так и не научились контролировать Взгляд Ведьмы?

Арди не стал отвечать, что научился. И не только этому… ему просто требовалось удостовериться, что его семья при любом исходе ситуации останется в безопасности.

– Тогда я не вижу причины, по которой вы мне все это рассказываете, – вздернул брови Арди, по привычке почесывая навершием посоха затылок.

Спящие Духи… если в чем профессор Лея и была права, так это в том, что ему требуется избавиться от данной манеры до того момента, как он поставит в навершие накопитель. Кристалл Эрталайн вполне мог срезать часть его скальпа.

– Нам требуется ваша помощь, капрал.

– Я в отпуске, – напомнил Ардан. – И тем более я всего лишь дознаватель третьего ранга в Метрополии. А никак не оперативник или военный маг. Не вижу, чем могу быть вам полезен.

Кралис явно пытался как-то подсластить горькую пилюлю, которую держал все это время при себе. Ардан видел это так же отчетливо, как и наличие в порту сразу шести барж. И учитывая их посадку, порожних барж. Что весьма нехарактерно для сезона самой простой и активной навигации, когда нет ни льда, ни штормов.

– От вас, коллега, и не требуется ни умений дознавателя, ни магии…

Ардан прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

– В последнее время в степи затишье, – Садовник все же не сдержался и достал новую папиросу. – Потому что радикалы Шангра’Ар, отступая обратно, захватили погрузочный пункт на севере, почти на границе с Алькадой.

– Лесозаготовительный? – с надеждой в голосе спросил Арди.

– Нет, – устало произнес Садовник и затянулся. – Рудный. С кристаллами Эрталайн.

– И сколько там?

– Около тридцати шести килограмм обработанных кристаллов и примерно четыре тонны грубой руды.

Целое состояние…

– Зачем? – удивился Арди. – Это ведь самоубийство.

– Они рассчитывают на выкуп.

– Выкуп?

– Требуют свободного перехода через горы в обмен на то, что не подорвут склад, а вместе с ним… – Садовник той же рукой, которой зажимал сигарету, помассировал переносицу, из-за чего едва не поджег собственные брови. – Старшего сына губернатора.

Ардан ожидал чего-то подобного. Сам факт того, что орки пробились на склад погрузочного пункта (попутно, скорее всего, отправив к Вечным Ангелам человеческую охрану), не гарантировал им ничего, кроме немедленного и бескомпромиссного уничтожения. Империя, просто ради того, чтобы продемонстрировать свою решительность, привезла бы ствольную артиллерию и сровняла пункт с землей. Богатства на складе никого не остановили бы. Даже наоборот – стали бы наглядным примером будущим головорезам.

Но вот если добавить к Эрталайн еще и взятого заложника… Причем не кого-то там, а целого сына главы Предгорной губернии, потомственного аристократа, – это если и не полностью меняло картину, то как минимум замедляло процесс принятия решения.

Из-за заложника благородных кровей ситуация из ведения губернии резко перетекала из местного значения в государственное. Корона, учитывая заголовки газет, вряд ли захочет в ближайшее время связываться с недовольством знати.

А еще Арди категорически не нравилось не только то, что он все это понимал, но и то, что ему приходилось это понимать.

Как говорил Милар – им не стоило лезть туда, где занимались не расследованиями, а политикой.

– Все еще не понимаю, как могу вам помочь.

– Перевалочный пункт уже окружен.

Арди до того резко, что едва не потянул шею, повернулся к Кралису.

– Я так полагаю, что не вами?

Сержант покачал головой.

– Шанти’Ра?

Садовник кивнул, а Арди почувствовал, как под верхней губой вытягиваются клыки и удлинившиеся когти царапают древесину.

– Их глава с ними?

Если там убийца отца, то…

– Глава Шанти’Ра не покидает глубоких степей, – поспешил возразить сержант, видимо, прекрасно знавший биографию собеседника. – На него выдан ордер на немедленную казнь без всякого суда и следствия за неоспоримые и очевидные преступления против государства.

И то, что Шанти’Ра использовали в качестве невольных надсмотрщиков охранников строительства транспортной линии на юге степей, никоим образом не меняло картины.

Как же прав Милар…

– Тогда…

– С орками Шанти’Ра их шаман. И он отказывается общаться с кем-либо, – перебил Кралис. – Шанти’Ра настаивают, что имеют право кровавой… как они там говорят…

– Larr’rrak, – произнес Арди на языке степных орков. – Дословного перевода нет, но это что-то вроде кровавого суда над теми, кто пролил твою кровь.

– Ага, – стряхнул пепел сержант. – Здорово. Спасибо. Все равно не запомню… в общем и целом, коллега. Начальство полагает, что у вас может получиться с ними договориться ввиду… некоторой общей истории и…

– Общей истории?! – не сдержался Арди, чувствуя, что клыки и когти никуда не делись. Видимо, сказывалась долгая дорога, маршалы и тот факт, что в памяти все еще были свежи все злоключения в Метрополии и та ночь в степи, когда Шанти’Ра вырезали половину каравана переселенцев. – Вы это называете общей историей?!

– Умерьте ваши эмоции, коллега, они делу не помогут, – поднял ладони сержант. – Все, что мы у вас просим, и я специально делаю акцент на этом слове, – просим поговорить с шаманом Шанти’Ра. Потому что в противном случае нам придется накрывать артиллерией сразу оба племени, а у такого… будут последствия. Может, не сейчас, но когда-нибудь – точно. И этого никто не хочет. Регион и так сложный. Уровень преступности, в том числе и этнической, здесь один из самых высоких по стране. Добавим сюда массовую казнь тяжелыми орудиями трех сотен орков и получим готовую взорваться бомбу.

– Вы говорили, что их там восемьдесят.

– И двести двадцать Шанти’Ра.

Арди впервые задался определенным вопросом:

– А сколько вообще в степях находится орков Шанти’Ра?

– Порядка сорока тысяч составляют само племя и его ветви. И еще столько же рассредоточены по всей степи среди других, родственных им племен, – тут же выпалил Кралис и нахмурился. – Я начинаю подозревать, капрал, что вы все же научились контролировать Взгляд Ведьмы. Это закрытая информация.

Но Арди пропустил ремарку мимо ушей. Восемьдесят тысяч орков Шанти’Ра, а их глава в ту ночь явился в лагерь переселенцев самолично, почти на границе с Пресным, да еще и вместе с шаманом? Вот уж что, а данный эпизод точно не выглядел совпадением.

– Но это включая детей, стариков и женщин, хотя, думаю, и они тоже могут держать в руках оружие… в любом случае мы не хотим давать лишний повод армии и оркам устроить здесь карательную резню.

А именно ей и могло закончиться происходящее. И что это напоминало?

Не замечать сходств между произошедшим и тем, что случилось у Молотков с Пиджаками, попросту не получалось. Даже если сильно постараться. А Арди старался. И сильно.

– Послушайте, господин Кралис, я приехал сюда в отпуск. Приехал с невестой. Познакомить ее с семьей. И самому их увидеть. А вы просите у меня… просите помочь вам с Шанти’Ра. Спящие Духи. С Шанти’Ра!

– Поверьте мне, капрал, я вас прекрасно понимаю, – сержант убрал руку во внутренний карман и достал служебную записку. – Возможно, это вас убедит.

«Секретность – высшая.

Любой посторонний, читающий это сообщение, попадает под статью 17 п.1.

Сообщение для сотрудника …., служебный номер сотрудника: 14\647-3

Передано от сотрудника.…, позывной сотрудника: “Полковник”:

“Прошу прощения, что приходится нарушать мое обещание о вашем отпуске, капрал. Принимая во внимание вашу ситуацию, не имею права отдать вам прямого приказа.

Предлагаю вам отвлечься от отдыха на выполнение небольшого задания.

В качестве компенсации:

1. Ваше увольнение будет продлено на пять дней.

2. Вы получите командировочные в размере трех месячных окладов.

3. В случае успешного выполнения поручения вы получите премию в размере полугодового оклада”.

Конец сообщения».

Арди, узнав почерк Полковника, перевернул записку. Они с Тесс выехали из Метрополии почти через неделю после того, как они с Миларом посетили Черный Дом. При этом сама записка была отправлена на третьи сутки. То есть за четыре дня до отправки.

Значит, Ардан действительно являлся запасным планом Полковника. Видимо, де-факто руководитель Второй Канцелярии не хотел прибегать к его помощи.

И вознаграждение очень соблазнительное. При самом благоприятном исходе – без малого двести двадцать пять эксов.

Арди бросил быстрый взгляд в сторону салона «Деркса», где сидела Тесс.

Генерал-губернатор Шамтура поставил условие, что они должны через полгода съехать из «Брюса», а значит, им потребуются деньги. Много денег. Чтобы снять квартиру в том же районе, где находился бар Пиджаков, придется потратиться. Бюджет на такое удовольствие находится где-то между семнадцатью и двадцатью пятью эксами в месяц, не говоря уже про задаток. И это если речь идет не то что про квартиру, а про маленькую комнату.

Двести с лишним эксов сильно бы им помогли и поддержали до того момента, как Арди постарается раздобыть денег. В течение полугода у него не имелось возможности прислушаться к советам Милара и Елены. Времени не хватало.

Но на данный момент беготни (хвала Спящим Духам) по столице не предвиделось, а расследование, если верить капитану Пневу, могло затянуться на несколько лет, включая командировки по стране. А значит, Арди мог попробовать продать несколько отваров и мазей в лавку Звездных целителей, чтобы понять, будет ли пользоваться творение Эан’Хане спросом; и, разумеется, наведаться на Рынок Заклинаний, чтобы оценить новые печати, не говоря уже про Магический Бокс.

Арди планировал добавить в свою копилку сразу несколько источников дохода, чтобы быть уверенным… уверенным в том, что слова Пижона, сказанные ему в театре, никак не повлияют на их с Тесс совместную жизнь…

– Ahgrat, – запрокинув голову, обреченно выдохнул Арди и, сложив записку, убрал ту в карман куртки.

– И что это значит, господин Эгобар?

– В данном контексте? Что я согласен вам помочь. Но только помочь. Я переговорю с шаманом Шанти’Ра, но если там появится хоть один намек на неприятности, я мгновенно исчезну.

Арди хотел добавить, что исчезнет он в самом прямом смысле данного слова, но не стал.

– Справедливо, – кивнул сержант. – Передам начальству. А пока искренне благодарю, коллега. Утром через три дня мы с вами прокатимся на базу, а оттуда на погрузочный пункт. К этому времени наши коллеги договорятся о переговорах.

Арди скривился и промолчал.

– А теперь позвольте подвезти вас до дома ваших замечательных родственников.

Они сели в машину. Сержант впереди – за руль, а Арди сзади. Разместив под ногами посох, он посмотрел на Тесс. Та сразу все поняла. Без лишних слов. Без каких-либо вопросов. Просто посмотрела ему в глаза, перевела взгляд на Кралиса, затем обратно и улыбнулась. Одними глазами. Слегка вздернув кончик курносого носика.

Так же, как делала каждый раз…

– Когда? – только и спросила она.

– Через три дня.

– Надолго?

– На несколько часов.

– Хорошо, – она слегка сжала его руку. – Но ты останешься мне должен. Я видела, что в Дельпасе тоже есть кинотеатры, а мы с тобой все откладывали. Любопытно же, почему все так сходят по нему с ума. Давай сходим, посмотрим, что это такое?

– Обязательно, – пообещал Арди.

Автомобиль тронулся, и они покатились вниз по тускло освещенному серпантину. А пока они спускались, Ардан понял, что если бы он сразу согласился помочь, то вряд ли бы увидел какие-то командировочные и тем более премию.

И потому, что бюджет урезают. И еще потому, что, как говорил Дагдаг, Вторая Канцелярия не благотворительная организация, и если ты где-то сдурил, то сам же и виноват.

Глава 3

Арди смотрел на то, как постепенно приближались дымоходы дома номер семнадцать по улице Каменщиков. Последний (и, собственно, первый) раз он видел его зимой, и тот предстал в образе массивной, просторной, теплой трехэтажной постройки с широким двором. Но какие-то мелкие детали, как и садик, оказались спрятаны. Теперь же Арди мог различить их.

Теперь он видел, что резные колонны из сосны, которые держали козырек, оформили в виде шишек. Довольно забавно и весьма нетривиально. Видимо, архитектору дали возможность поэкспериментировать. А навес на гараже свешивался вниз едва ли не кустистой бровью – настолько он казался массивным и немного неуместным. И ворота на широком засове теперь хвастливо блистали хромированными вычурными скобами.

Окна с двойными стеклами распахнули настежь, и ветер игрался с прозрачным, легким тюлем, выдувая тот на улицу, словно зазывая с собой на прогулку. Дымоходы раздельной сети каминов молчали, что неудивительно.

Белые стены уже успели обзавестись узорами из плюща и следами постоянной борьбы с оным. Ну а садик, несмотря на работу в нем оперативника Второй Канцелярии, выглядел ухоженным. Несколько вишен, пара яблонь и незатейливые цветы, прореженные кустом шиповника и кустом красной розы.

Подоконники цветные… из красного кирпича. Матушка всегда о таких мечтала. В Кавесте, в ее родном поселке, их часто смазывали морилкой, из-за чего дерево приобретало багряный оттенок. И Шайи к нему привыкла. Увы, для носа матабар морилка сильно портила запах, сохраняя удушливый аромат на долгие годы, так что отец ей редко пользовался.

– Арди.

Он обернулся на голос Тесс. Та сидела рядом и сжимала его руку. Ее зеленые глаза слегка искрились, а мягкая улыбка выглядела куда теплее прохладного света звездной россыпи, рассеянной по небу.

– Я остановлю чуть заранее, – сержант Кралис нажал на тормоз и припарковался около поребрика на повороте.

Он первым вышел из салона и открыл дверь для Тесс. Тут же ночь, шипевшая горными ветрами, ворвалась в новые для себя владения и взъерошила огненные волосы. Тесс мягким, плавным движением убрала выбившиеся пряди, и от этого вида по какой-то непонятной причине Арди стало легче на душе.

Юноша выскользнул на улицу, помог выбраться спутнице, после чего забрал из багажника ее походную сумку и свой саквояж. Посох несла Тесс.

– До встречи, – коротко бросил Садовник и, юркнув обратно в автомобиль, развернулся и помчал в сторону города.

Ардан же, замерев на углу, смотрел на высокое строение, нависшее над небольшим, метровым забором. Рядом стояла Тесс. Какое-то время они молча разглядывали постройку. Вернее – Арди разглядывал. А Тесс… она просто была рядом. Совсем как опора козырька. Красивая, спокойная и такая, без которой козырек обязательно рухнул бы на землю.

– Все будет в порядке, – прошептала она, сжимая предплечье Арди.

А тот… тот не знал, что ей сказать. Он собирался привести в дом человека, которого любил. В этом, как бы подобное заявление громко и пошло ни звучало, он мог себе признаться. Но это его человек. И он ставил всех остальных перед простым фактом ее появления. А вдруг… а вдруг…

И тут Арди вспомнил то, с каким взглядом Тесс смотрела на север, в сторону Шамтура.

Ее, скорее всего, терзали точно такие же мысли.

Люди…

У звериных стай, как и у матабар, все было куда проще, но в то же время, по все той же неясной причине, Арди казалось, что у людей пусть и сложнее, но… правильней.

– Матушка, брат и остальные не знают, что я работаю в Черном Доме.

Тесс кивнула.

– Я догадалась.

– И про Садовника они тоже не знают.

– Я догадалась и об этом, Арди-волшебник.

Ардан посмотрел на спутницу. Та все так же тепло улыбалась. Будто общалась с небольшим зверьком, готовым в любой момент отвернуться от нее и убежать обратно в лес. Может, так она его и видела?

Арди мог бы узнать, что Тесс думала на самом деле. Достаточно было лишь позволить Взгляду Ведьмы коснуться ее сознания, но это стало бы концом их отношений. Не потому, что Тесс бы узнала – нет, Ардан был способен сделать так, чтобы они никогда не узнали. Нет. Дело не в этом. Дело в том, что знал бы сам Ардан.

Кажется, в подобном нюансе заключалась какая-то весьма важная деталь о нем самом и о них двоих, но Арди пока не понимал, какая именно.

– Мы можем еще немного подышать воздухом, Арди, – тихо произнесла Тесс, ни о чем прямо не говоря, но давая понять, что он может потратить столько времени, сколько требуется.

– Нет, он уже знает, что мы здесь.

– Кто?

Ардан чувствовал, как крепкие канаты, когда-то давно связавшие его сердце, натянулись и запели струнами музыкального инструмента. Его брат был рядом.

– Эрти, – впервые за долгое время Ардан почувствовал, как его губы тронула беззаботная, почти детская улыбка.

Тесс кивнула, и они вместе, под руку, дошли до ворот. А там, открыв калитку нараспашку, в легкой одежде, босиком, зарываясь пальцами ног в выкошенную, ухоженную траву лужайки, действительно стоял Эрти.

За последние полгода он почти не вырос в высоту, но изрядно раздался вширь. Никто, ни один человек в здравом уме и доброй памяти, не смог бы дать младшему брату Ардана двенадцать лет. Скорее шестнадцать. Причем большую часть этих лет он должен был провести на тяжелой физической работе, которую компенсировал обилием красного мяса. Иначе никак по-другому массивную фигуру юного, по меркам людей, Эрта было не объяснить.

И все же, вот он. Почти метр девяносто ростом, весом около восьмидесяти килограмм, с мозолистыми костяшками, дурным огнем в неглупых глазах и абсолютно шальной улыбкой.

Даже Тесс ненадолго опешила и сбилась с шага. Она явно ожидала увидеть именно «младшего, двенадцатилетнего брата», а не это чудовище.

Они с Ардом смерили друг друга оценивающими взглядами.

– Ты стал похож на высушенную чехонь.

– А ты на раздутую бочку этой чехони.

Эрти улыбнулся и, не заботясь ни о чем на свете, буквально выпрыгнул за ворота и стиснул брата в, без преуменьшения, стальных тисках объятий.

Ардан, выронив саквояж и оставив в руке лишь сумку невесты, прижал брата к себе. И вновь, как и полгода назад, он почувствовал покой и умиротворение. Как если бы часть его самого, о которой он привык не думать, лишь порой тоскуя и вспоминая, снова была вместе с ним. Рядом.

– Ты и я, брат, – прошептал Ардан на языке предков. – Одна стая.

– Ты и я. Стая мы есть, – на все таком же корявом и ломаном языке матабар ответил Эрти.

Они простояли так несколько секунд, после чего отстранились, и Эрт тут же подхватил с земли саквояж брата. Причем сделал это так ловко и легко, что Ардан в очередной раз усомнился в том, что дедушка вкладывал в слова о «спящей крови Эрти» тот же смысл, что и все остальные.

Во всяком случае Эрт был похож на кого угодно, только не на нормальное, человеческое дитя.

– Госпожа Орман, – произнес он предельно «взрослым» и оттого очень комичным и смешным тоном.

Ладно, действительно, как бы ни выглядел его младший брат, он все же оставался ребенком…

– Можно я буду обращаться к вам по имени? – напыжившись как индюк, будучи на несколько голов выше самой Тесс, а шириной плеч достаточной, чтобы Шайи пришлось надставлять для него пиджаки, Эрти выглядел настолько комично, насколько это в принципе возможно.

– Конечно, Эрт, – едва сдерживая необидный смех, произнесла Тесс. – А можно я буду называть тебя Эрти? Или тебя так называют только твои друзья?

Брат шутки не понял и тут же сник.

– А вы не хотите считать меня другом? – Он выглядел так, будто у него весь мир с ног на голову перевернулся. Ребенок… в теле вышибалы если и не из числа Пиджаков, то уж Молотков – это точно.

– Конечно хочу, – спохватилась Тесс и, привстав на цыпочки, протянула руку и погладила каштановые волосы Эрти.

Видимо, и она сама на короткое мгновение забыла, что перед ней вовсе не взрослый человек, да и, возможно, не человек вовсе…

– А, ну хорошо тогда, – снова засиял не хуже новогодней елки Эрти. – Давайте… давай палку этого доходяги. Или думаешь, он без нее ходить не сможет?

Тесс смерила Арди смешливым, ироничным взглядом.

– Пожалуй, он справится.

– Да? Что-то я сомневаюсь. Ты его, наверное, через силу кормишь.

– Порой бывает. Но обычно твой брат с этим сам справляется.

– Серьезно? А я вот помню, как в детстве…

Эрти, забрав у Тесс посох, с саквояжем в руках повел невесту брата в сторону дома, а Арди… Арди шел позади них и чувствовал, как тепло растекается по груди. Такое уютное, густое, как одеяло из детства.

Он смотрел на то, как его брат весело что-то говорил Тесс, а та смеялась и не выглядела ни взволнованной, ни обеспокоенной из-за того, что рядом с ней находился такой же странный и ненормальный, как и ее собственный жених.

– …и матушке пришлось буквально напоминать Арди, чтобы тот отвлекся от своих книг и наконец поел, – закончил Эрти, когда они поднялись на крыльцо.

– Да, – закивала Тесс. – В это я могу поверить.

Не успел Эрт коснуться дверной ручки, как бесшумные, хорошо смазанные петли провернулись, и створка отворилась, открывая вид на просторный холл. На пороге стояла его матушка.

Шайи.

За прошедшие полгода она почти не изменилась. Выглядела все такой же посвежевшей и помолодевшей, с изгладившимися морщинами и вернувшими цвет и густоту волосами, разве что у глаз и у уголков губ добавилось несколько складочек. Совсем маленьких, но все же не дававших забыть, что Шайи в этом году исполнится тридцать семь лет. Пройдет всего три года, и с точки зрения государственного аппарата Шайи станет пожилым гражданином со всеми вытекающими привилегиями и ограничениями.

Как бы сильно ни улучшила спокойная и размеренная жизнь в Дельпасе физическое состояние Шайи, но его мама, мама Ардана, старела. Необратимо и бескомпромиссно.

Что-то колкое, холодное и неприятное, на секунду прорезав одеяло из теплоты, укололо сердце юноши, но он отмахнулся от этого чувства, не давая тому испортить долгожданную встречу.

Тесс элегантно обозначила книксен.

– Госпожа Брайан, – с неподдельным уважением произнесла она.

Их взгляды – взгляды Тесс и Шайи – пересеклись всего на мгновение. Арди в этот момент предельно ясно понял, что имела в виду Тесс, когда сказала, что его общение со зверьми выглядит для нее странно.

Точно так же странно для Эрти с Арди выглядело общение их матушки с зеленоглазой певицей. Те не сказали друг другу ни слова, не издали ни единого звука, никак не продемонстрировали эмоции через мимику или жесты. Просто встретились взглядами. На долю секунды. И сказали друг другу столько, сколько могут сказать друг другу лишь две женщины, любящие по-разному, но любящие одного и того же мужчину.

И если до этого взгляда на крыльце стояли две друг другу незнакомые женщины, то после него…

– Госпожа Орман, – произнесла Шайи с такой домашней заботой, которая прежде не распространялась ни на кого, кроме как на членов семьи.

– Если вам будет удобней, то можно просто Тесс, – ответила девушка, в чьем тоне уважение сменилось глубокой симпатией.

Эрти с Арди переглянулись и облегченно выдохнули.

Все было в порядке.

– Пойдемте скорее, ночь уже на дворе, – замахала рукой Шайи, приглашая в дом.

И как только за Арди закрылась дверь, он поставил на пол дорожную сумку и, сделав несколько шагов, обнял матушку. Аккуратно, стараясь в порыве чувств сдержать силу и не сломать хрупкие кости и не раздавить матушку. Но обнял сильно, будто хотел забрать с собой все то, что упустил за минувшие полгода.

Шайи ответила тем же.

Теперь Арди понял, почему в историях прадедушки всегда подчеркивалось, как сильно отличаются объятия матери от объятий возлюбленной. Казалось бы – одно и то же движение, но такое разное. Совсем другое.

Она пахла так же, как и всегда. Мукой и ежевикой. Домом. Родительским домом. Самым первым его домом. Еще до того, как он нашел другой, который еще только предстояло построить и сберечь.

Наверное, так выглядит взросление, да? Когда объятия матери становятся чем-то, по чему начинаешь тосковать, понимая, как сильно они отличаются от всего того, что мир так беззастенчиво бросает тебе в лицо.

Арди хотел что-то сказать, но тут ему в ногу врезалась маленькая аномалия. Без номера Питомника и без ярлыка особенно опасного создания, но все такая же неугомонная.

– Где. Моя. Игрушка?! – с паузами между слов, прижимаясь головой к поясу брата, звонко проголосила прибежавшая Кена. – Где. Мой. Мишка. Клыкастый?!

Вот уж кто вырос за полгода, так это Кена, но, хвала Спящим Духам, выросла она ровно настолько, насколько полагалось обычным, человеческим девочкам, из-за чего на фоне своих братьев выглядела совершенно комично.

Да, у них действительно была странная семья.

– Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся Ардан и, наклонившись, расстегнул замок саквояжа, откуда вытащил сверток из плотной коричневой бумаги, обмотанный бечевкой.

– Держ…

Не успел он договорить, как Кена выхватила из его рук подарок. Плюхнувшись на пол прямо там, где стояла, она насупилась и, прикусив кончика языка, приступила к распутыванию узлов.

Ардан мысленно вздохнул. Она прикусывала кончик языка точно так же, как и он сам. Вернее – как их матушка… точной копией которой Кена даже не думала переставать являться. И это опять вызывало ощущение холодного укола, который, как и пару минут прежде, Арди мысленно отбросил как можно дальше от себя.

– Здоровяк, к твоему сведению, появляться на пороге можно не только вечером или зимой, но и в нормальное, приличное время.

Келли, вот кто за полгода изменился сильнее прочих. Он попросту… раздобрел. На несколько размеров. И не только в объеме талии, но и по всему телу. Куда-то пропала резкость и грубость шерифа Эвергейла, спрятавшись под мягкостью, пусть и приправленной словесной грубостью, преподавателя кадетского корпуса.

А еще Келли начал лысеть. Лоб поднимался все выше и все сильнее стремился принять форму полумесяца, обрамляя становящиеся жидкими волосы.

– О, кажется, я знаю, откуда все это, – бывший шериф хлопнул себя по животу. – Видимо, твое добро. С письмами вместе пришло.

Ардан пожал плечами и первым протянул руку. Келли хмыкнул и ответил крепким рукопожатием.

– Рад видеть тебя, здоровяк.

Ардан с удивлением для себя обнаружил, что…

– И я тебя тоже, шериф, – ответил он.

Келли снова хмыкнул, после чего повернулся к Тесс.

– Госпожа Орман, позвольте пригласить в наше не совсем скромное жилище. Уж извините, баронесс мы прежде не встречали, так что если где-то что-то не так, вы говорите сразу.

– Господин Брайан, – все тем же книксеном ответила Тесс. – Спасибо большое, что согласились меня принять. Госпожа Брайан, – она повернулась к Шайи. – У вас просто невероятно уютный дом и очень красивый сад. Я чувствую, как на кухне пахнет поздним ужином… Прошу прощения, если из-за нашей задержки вам пришлось провести время в ожидании. Госпожа Брайан, если я чем-то могу помочь на кухне или в столовой, то позвольте мне пару минут, чтобы отряхнуться от дорожной пыли, и я в полном вашем распоряжении.

Шайи с Келли переглянулись.

– И что она нашла в Клыкастом остолопе. Он так красиво и умно говорить не умеет, – озвучила общие мысли Кена и наконец справилась с узлом. – Ого! Это же действительно мишка! Мягкий такой! Как облачко!

И ее беззаботная радость от обладания игрушкой, вкупе с первой фразой, заставила всех присутствующих улыбнуться и засмеяться. А Арди почувствовал, как холодные пальцы Тесс, прежде с силой сжимавшие его предплечье, напоминая то, как утопающий хватается за брошенную ему веревку, постепенно теплеют и расслабляются.

Да. Определенно. Волновался не он один.

* * *

Арди поглаживал распущенные рыжие волосы. Он пропускал их между пальцами, и те шелковыми нитями струились по запястью. Как застывшее пламя, спутавшееся и разметавшееся по подушкам.

Разумеется, ни матушка, ни Келли не допустили бы, чтобы в их доме незамужняя девушка и неженатый мужчина оказались в одной комнате и тем более в одной постели. Какие-либо другие нюансы и понимание того, что они сюда приехали в одном купе и до этого жили в одной квартире в Метрополии, их, закономерно, не волновали.

Там – это там, а здесь – это здесь. Тем более семнадцатый дом по улице Каменщиков принадлежал Шайи с Келли. Здесь их правила. И их уклад быта. И Арди с Тесс это уважали. Уважали в достаточной степени, чтобы провести данную ночь вместе не открыто, а тайком. Когда закончился приветственный, полный смеха и рассказов ужин, то Арди укутался во мглу и, не издавая ни единого звука, пробрался в гостевую комнату, где разместили Тесс.

– Они кажутся такими близкими, – прошептала Тесс.

Улегшись на его плечо, развернувшись спиной к жениху и лицом к окну, она прижалась к нему всем телом и не сводила взгляда с окна. Там вновь брезжил рассвет. И вновь он заливал драгоценным металлом вечно белые пики Алькадской цепи, протянувшейся на севере.

– Я знаю, что это обман зрения, – продолжала тихонько шептать девушка. – И чем больше горы, тем ближе они выглядят, но все же… – Она замолчала ненадолго. – Сколько бы нам пришлось до них добираться?

Арди дышал ароматом весенних цветов, распускающихся у ручья, и мало о чем думал. Когда он обнимал Тесс, то чувствовал в голове приятную пустоту. Не утомляющую и удушающую отсутствием мыслей, а скорее прохладную и отрезвляющую, позволяющую отдохнуть от всего, что творилось во внешнем мире. Таком странном и кажущемся совсем неуместным. А еще очень далеким. Он находился где-то там. Вдалеке. И чтобы попасть в него, требовалось пересечь порог их комнаты. А этого так не хотелось.

– Десять дней верхом в том же темпе, в котором мы ехали сюда, – ответил Арди. – Или от двух до трех дней на поезде, в зависимости от того, новый двигатель или старый.

– Значит, шесть дней, чтобы съездить туда и обратно, – выдохнула Тесс. – Мы не успеем.

– Не успеем, – согласился Арди.

Она потерлась щекой о его плечо, напоминая кошку, которая устраивалась поудобней, а Ард просто вдыхал аромат ее волос и пропускал их через пальцы, попутно обнимая невесту. На ее пальце все так же темнело старинное простое кольцо. И Тесс нисколько не заботили ни простой фасон, ни дешевый металл, ни отсутствие камня в потрескавшемся и развалившемся «ложе».

– А как будут горы на языке матабар? – спросила она.

– Все горы или Алькада?

Она дернула плечиками:

– И так и так.

В памяти Арди пронеслись сцены прошлого, в которых Атта’нха учила его читать свитки на разных языках, переводя те на наречие матабар, которому обучила своего ученика в самую первую очередь.

Спящие Духи, как же многому волчица успела его научить всего за шесть лет.

– Горы будут Ant’ae, а Алькада – Antareman, но это слово заимствовано из языка Фае.

– А как будет небо?

– Небо будет – Lishaer.

– Лишаэр, – повторила Тесс. – Звучит очень… знаешь, как журчание воды. То стихающее, шипящее, то рычащее и громкое.

– Так и есть, ты абсолютно права, – Арди нежно поцеловал пламенную макушку. – Это из-за того, как формировался язык матабар. Небо отражается в воде.

– Формировался язык… расскажи, пожалуйста, – она забавно засопела носом в сгиб его локтя. – Мне нравится, когда ты рассказываешь что-то такое.

Ардан провел пальцами по ее спине. Едва-едва касаясь кожи. Девушка выгнулась дугой, сильно сжав пальцами его руку.

– Все языки, за исключением языка Фае, – он провел ладонью ниже, чем позволяли правила приличия, – формируются как понятийное описание окружающей действительности. Потому и первые языки являются логографическими.

– Лого… графическими… это… как? – с придыханием спрашивала Тесс.

– Письменные символы изображали целое слово – понятие. Затем уже, в течение естественного прогресса, их стали непроизвольно сокращать. Сперва до слогов, затем до звуков, которые теперь известны как буквы.

Она перевернулась на другой бок и запустила руку ему в волосы. Так близко, что он мог почувствовать ее дыхание на своем лице. Ее зрачки расширились, почти закрыв собой изумрудную радужку, а Арди все падал и падал в эту совсем не страшную, пусть и темную, бездну.

– Продолжай, – произнесла она едва слышно.

– Язык матабар, как и язык северных эльфов, является не смысловым, а имитационным. Он имитирует звуки природы, из-за чего не имеет своей логографической формы, потому как не имеет смысла придумывать отдельный символ для природных объектов, – Арди чувствовал ее руки на своем торсе, но все никак не мог отвести взгляда от глаз. – Северные эльфы впоследствии использовали для своего наречия письменную форму лесных эльфов, обитавших на границе современных Фатии и Империи, а вот матабар перешли к наскальной живописи и…

– Я говорила не об этом, когда просила продолжать, – перебила Тесс и сомкнула их губы поцелуем.

Он притянул ее ближе и…

В дверь постучали.

Обрученные замерли, так и не разорвав тесных объятий. Будто оба надеялись, что им показалось. И что на самом деле никто в этом далеком мире не спешил нарушить уют их маленького укромного уголка, в котором лишь запах степи, принесенный ветром через открытое окно, и еще смятые простыни.

Но в дверь постучались еще раз.

– Арди, – из коридора донесся голос Эрти. Он звучал с заминкой и явно неловко. – Тебя матушка просит вниз. Помочь с рубкой мяса – папа воду в колодце набирает. Что-то с генератором. Водопровод зачах.

Ард с Тесс переглянулись. Оба едва-едва сдерживались, чтобы не дать волю глупому, нервному смеху.

– Эрти, дорогой, ты перепутал комнаты, – стараясь выдержать как можно более нейтральный тон, громко ответила Тесс.

Судя по звукам, Эрти явно переминался с ноги на ногу и хотел как можно быстрее спуститься по лестнице вниз.

– Я чувствую его запах за дверью, Тесс, – произнес он так, что Арди буквально воочию увидел, как его брат заливается пунцовой краской. – А еще ваша… твоя комната, Тесс, находится прямо под спальней родителей. И… вы не очень тихие. И… Вечные Ангелы! Все! Я вниз!

И он пулей пронесся по коридору, а затем гулкими барабанами застучали массивные рабочие ботинки по надрывно стонущим половицам лестницы.

Теперь уже Тесс постепенно покрывалась красными пятнами, как вареная свекла. А Арди в отражении ее глаз увидел, как точно такими же пятнами покрывается и его собственное лицо.

– О Светлоликий, – просипела она, зарываясь лицом в подушку. – Какой позор… какой позор…

Арди, будто выброшенная на берег рыба, молча хватал ртом воздух.

– Ты можешь стереть всем память? – прозвучало приглушенное мычание откуда-то из недр подушки.

– Возможно… наверное… в теории… может быть, я смогу что-то придумать, но…

– О Светлоликий… лучше просто иди вниз. Дай мне здесь спокойно умереть со стыда.

– А мне где умирать со стыда?

– Внизу!

И она спихнула его с кровати, после чего резким движением закуталась в одеяло, откуда все так же доносились панические молитвы Светлоликому. Обрывистые. Тесс не помнила их наизусть.

Арди, поняв, что весь удар ему надо взять на себя, схватил разбросанную на полу одежду, нацепил ту, нелепо попрыгав около зеркала, и вышел за дверь. На лестнице он вспомнил про волосы и попытался их пригладить, но без воска те выглядели как и всегда – до того волнистыми, что почти кудрявыми, и взъерошенными, как шерсть барса, уставшего от длительного перехода по горным тропам.

Как же он мог забыть, что одна из двух гостевых, расположенных на втором этаже, находилась аккурат под спальней матушки с ее мужем.

О Спящие Духи…

Внизу, в холле, маленькая Кена валялась на ковре и играла со своим новым другом, которого назвала Гута. Это сперва вызвало у Арди удивление, но затем он узнал, что Эрти рассказывал сестре про говорящие деревянные игрушки, с которыми разговаривал в детстве его старший брат. А самому Эрти об этом рассказала Шайи.

Вот такая забавная цепочка событий.

И да, Арди пытался хоть как-то отвлечься от того, что произошло.

На просторной кухне, отделенной от обеденной зоны столом для готовки, в домашнем платье, поверх которого надела серый фартук, уже трудилась Шайи. В духовке томилось ароматное жаркое из кролика, на плите пыхтели закипающие кастрюли под суп и кашу. А судя по ингредиентам на разделочных досках, Шайи собиралась приготовить мясной суп из дикого кабана и кашу с отрубями.

Да, в Эвергейле они и подумать не могли, что у них разом может готовиться столько разнообразных мясных блюд. Да еще и с самыми разными продуктами. Не говоря уже о том, что поодаль будет стоять массивный, пузатый, выглядящий сродни металлической бочке, самый настоящий рефрижератор. Только сейчас открытый нараспашку и пустующий.

– Келли несколько часов назад перенес продукты в ледник в подвале, – Шайи отвлеклась от шинкования пучка укропа и кинзы. Она подняла на Арди взгляд далеко не добрых, скорее даже сердитых глаз. – Должна ли я уточнять, что ночью так сильно шумел ветер в каминной сети, что мы не слишком-то выспались?

– Я… я… я…

– Арди, – Шайи отложила нож и взяла в руки скалку. – Видишь вот это?

– В-вижу, – с заминкой кивнул Ардан.

Порой в этой мягкой, спокойной и очень улыбчивой женщине все же проглядывалась жена Алькадского Егеря, которая была готова в любой момент вскинуть на плечо ружье или же взять в руки топор и начать махать им в сторону, где из леса раздавалось рычание волков, собирающихся навестить их курятник.

Да, сейчас, после стольких лет, та молодая девушка уже почти не появлялась на свет, но все же…

– Если бы не кольцо твоего прадеда на ее пальце, сынок, то эта скалка оказалась бы на твоей спине. И очень, очень надеюсь, что мой намек тебе предельно ясен и ты перестанешь позорить меня, своего отца и прадеда, – Шайи сверлила его горячим, полным праведного гнева взглядом. – Мы тебя не так воспитывали.

– Да, матушка.

– Хорошо. А теперь помоги мне, пожалуйста, с рубкой мяса.

Арди старательно вслушивался и принюхивался, но, кажется, Эрти умотал во двор, где помога…

– И хватит дергать носом и ушами, – едва ли не прорычала Шайи. – Твой младший брат убежал к Келли помогать набирать воду на день.

– А-а!.. – спохватился Арди и указал себе за спину в сторону двери, ведущей в подвал. – Я могу посмотреть генератор и попытаться починить водопровод. Это займет всего несколько часов… ну, может, день. Да… до вечера, наверное, провожусь, но…

– У нас все еще действует страховка, и через несколько часов приедет инженер из обслуживающей компании, – оборвала его мать, нахмурившись еще сильнее прежнего. – Так что у тебя не получится сбежать от ответственности за свою беспардонность. Бери нож для рубки мяса и займись уже делом.

Поняв, что спорить бесполезно, Арди вздохнул и подошел к рабочему столу. Он открыл шкафчик и достал фартук. Надел его через голову и ловко повязал бантик за спиной. Вооружившись ножом с массивным широким лезвием, он достал из ведра со льдом несколько костей с мясом.

Суп варился на костях, и с них требовалось срезать крупные части мяса, которое можно либо потушить, либо сварить, либо пустить на кашу. Мелкое можно и оставить. А еще, перед тем как пустить в кастрюлю крупную кость, на которой и сварится суп, можно порубить мелкие и полчаса отварить в кипящей воде, чтобы бульон стал более густым и сытным.

Арди помнил этот рецепт с самого детства. Шайи часто его использовала, чтобы накормить семью. Дешево и сытно. А еще хватало надолго. Идеально подходило для Эвергейла.

Примерно через десять минут совместной готовки Шайи перестала дышать пламенем и метать искры из глаз, а ее дыхание выровнялось.

– Я понимаю, что в Метрополии совсем другие нравы, сынок, но… – произнесла она мягко. – Вы же еще не женаты.

– Да, матушка.

Еще пару мгновений их молчание нарушал лишь звук ножей, касавшихся деревянных разделочных досок.

– Ты уже предложил дату?

– Мы еще не съездили в Шамтур и…

– О Светлоликий, Арди! – Шайи закатила глаза, что, как за столько времени исследований данной темы уяснил Арди, могло означать что угодно. – Ты должен выбрать дату до общения с господином Орманом. И предложить дату Тесс. Ты этого еще не сделал?

Ардан мысленно выругался на языке Фае.

– Я… не знал.

– О Светлоликий, – покачала головой Шайи. – Это моя вина… я тебе никогда не рассказывала таких вещей. Их обычно рассказывает отец, но… хорошо, что вы с Келли хоть сейчас немного общаться начали… Бедняжка Тесс… выбери дату и предложи.

– Да… спасибо, матушка.

Они еще какое-то время молча готовили, а потом начали болтать. Через четверть часа Арди начал чувствовать, как кровь постепенно отливает от лица, а мысли перестали скакать в голове лихорадочной чехардой. Сердце успокоилось.

Шайи спрашивала про учебу и про Метрополию, Арди рассказывал все, что мог рассказать. А сам спрашивал про Эрти, Кену и Келли.

Келли действительно нашел свое место в образовательном учреждении. Работа с юными умами стала для него чем-то вроде отдушины, и, что важно, он не чувствовал себя лишним. Все еще занимался действительно важным делом и все еще приносил домой более чем достаточный доход, чтобы содержать семью.

Кена оказалась общительной девочкой, легко находящей общий язык со сверстниками. Один раз, правда, она подралась с каким-то мальчишкой (не из школы, а на улице, потому как Кена училась в школе только для девушек. И только из состоятельных или дворянских семей, но тех в Дельпасе почти не имелось), который решил пошутить на тему того, что у нее брат не совсем человек. В итоге мальчику лечили разбитый нос, а родителей Кены позвали на разбирательства в городскую управу.

Арди вспомнил их с Эрти зимний разговор и мысленно улыбнулся тому, насколько несостоятельной оказалась его тогдашняя метафора.

Сам Эрти в школе не показывал особых успехов в учебе, кроме как на занятиях по геометрии – так называлась новая учебная дисциплина, которую выделили из общего курса математики, но только для крупных городов, где учителям в школах не требовалось совмещать сразу несколько предметов.

Но зато Эрти очень хвалили на стрельбище и в клубе любителей бокса, которые тот регулярно посещал со своими друзьями.

Шайи, разумеется, не знала ничего о том, чем еще Эрт занимался со своими друзьями в свободное время. Арди собирался подробно расспросить младшего брата и убедиться, что все в порядке, но с другой стороны – Садовник бы предупредил. Хотя, учитывая ситуацию с орками, вряд ли сержант Карлис хоть ненадолго задумывался о малолетних недо-бандитах. А вот Арди собирался убедиться, чтобы приставка «недо» никуда не исчезла. Ни сейчас, ни в будущем.

– Сынок.

– Да, матушка.

– Я… мне… мне не очень удобно об этом говорить, – Шайи отложила нож и устало опустилась на высокий табурет. – Если бы был жив твой отец, то он бы сам об этом с тобой говорил.

Арди почувствовал, как кровь опять приливает к лицу.

– Матушка, может, поговорим о твоем саде и…

– Ты знаешь, что у нас с твоим отцом не было проблем с тем, чтобы завести детей, – Шайи явно долго собиралась с духом, чтобы поднять данную тему, так что не собиралась сдаваться. – Но обычно у Первородных и людей с этим возникают… так скажем… затруднения. Кроме, разве что, орков.

Арди не стал говорить, что уже слышал подобное от Аркара. Да и вообще не очень хотел упоминать свое довольно-таки близкое знакомство с одним из лидеров подпольного мира Метрополии.

– Но если у вас какое-то время не будет получаться, то тебе стоит обратиться… – Шайи явно собралась с духом и выпалила: – К Старшей Матери.

Арди едва не поперхнулся. Сам факт того, что Шайи знала словосочетание «Старшая Матерь», уже поражало в достаточной мере, чтобы удивиться. Старшая Матерь – так Первородные называли женщину-знахаря, которая сопровождала рожениц и наставляла молодых матерей. Что-то вроде шамана племени, только с совсем иными функциями.

– А откуда ты знаешь?

– Твой прадедушка рассказывал, – ответила Шайи. – Ты был маленький, Арди. Гектор мог неделями пропадать в Алькаде. Мы с твоим прадедушкой часто сидели на кухне, пили чай, и он рассказывал мне о жизни Первородных. Я тогда не понимала зачем, а сейчас мне кажется, что он делал это на всякий случай. Чтобы если что, я могла рассказать тебе.

Арди непроизвольно вспомнил слова Цассары о том, что Арор всегда поступал нестандартным образом, но почему – не знал никто, кроме него самого.

Прадедушка предполагал, что в жизни Ардана может не остаться ни Гектора, ни его самого. А еще он пытался разорвать братские узы с Эрти и заявил, что кровь младшего брата спит. Хотя сейчас становилось очевидно, что как минимум физиология Эрти полностью отвечает статусу полукровки матабар.

Или это все профессиональная деформация дознавателя Второй Канцелярии, и, как это часто бывает, запутанным вопросам совсем скоро найдется очень простое объяснение?

– Старших Матерей матабар не осталось, но прадедушка говорил, что в трудные времена, когда междоусобицы твоих предков заходили слишком далеко, подходящих девушек горных племен отправляли на обучение в степи к оркам, так что ты сможешь спросить у них.

– Мы пока не думали о детях, матушка.

Шайи подняла на него ласковый и немного насмешливый взгляд. Нежный, щадящий, но смотрящий как на не очень разумного человека. Такой взгляд, которым может посмотреть только мудрая женщина и только на мужчину.

– Ты пока не думал о них, – поправила Шайи, сделав ударение на первое слово. – А Тесс – женщина.

– Она любит петь, – попытался уйти от темы Арди. – И хочет выступать на сцене.

– Женщины, в отличие от мужчин, сынок, могут желать несколько вещей сразу… Или ты ни разу не видел, чтобы она с радостью играла с детьми?

Арди вспомнил сцену у кафе-мороженого.

– Можешь даже не отвечать, – опередила его матушка. – И это тоже, дорогой, то, о чем тебе следует позаботиться.

Спящие Духи… как там Невий охарактеризовал взрослую жизнь?

Мысли о старом приятеле резко выветрились из головы Арди. Отложив нож, он повернулся в сторону открытого окна и принюхался. Среди запаха дизеля, издаваемого заглушенным двигателем припарковавшегося у ворот грузовичка, он различил весьма знакомый аромат. Аромат скошенной травы и чернил.

Так пахла…

– Госпожа Брайан, – отводя взгляд в сторону, произнесла спустившаяся Тесс, все еще чуть пунцовая из-за стеснения и неловкости. – Могу ли я чем-то вам помочь с домашними делами?

– Конечно, дорогая, – настолько тепло и радушно, насколько это вообще возможно, засветилась Шайи. – Можешь пока нарезать…

– Матушка.

– Что, Арди?

– А чья фирма обслуживает ваш генератор?

Шайи уже собиралась ответить, но закрыла рот и чуть устало вздохнула.

Ну разумеется.

Как же иначе.

Генератор семьи Брайан обслуживала компания, в которой работал старший брат Анны Полских. И, судя по всему, и сама Анна, потому как именно она пахла скошенной травой и чернилами.

Глава 4

Дверь открылась, и на пороге прихожей появилась девушка, которую Арди помнил еще юной девочкой. Их связывала дружба, на мгновение поддавшаяся еще звенящему в ушах чувству опасности, выраженному в отголосках выстрелов, лязге железа и скрежете клыкастых волчьих пастей. Запутавшиеся в собственных чувствах и ощущении взросления, заблудившиеся в вечерних ветрах на берегу ручья в Эвергейле.

Последний раз Арди мельком увидел Анну полгода назад, когда приезжал в Дельпас. Их мимолетный немой разговор поставил точку в… в… в чем-то, наверное, он все же точку поставил.

Сейчас, как и тогда, в тот зимний вечер, Арди не почувствовал ничего, кроме простой, весьма прозаичной радости от встречи с человеком, которого давно знал. С которым его связывали и радостные, и печальные воспоминания. Воспоминания о времени, когда все было как-то проще, каким-то понятным и куда как более приземленным. Их волновали вечерние подработки, домашние задания, оценки в школе и то, как они украдкой смотрели друг на друга.

За полгода Анна почти не изменилась. Разве что срезала свои длинные, ниже пояса, волосы, доведя их до модной столичной прически, едва-едва дотягивающей до плеч. Она носила черные туфли на низком широком каблуке, коричневатую юбку, широкий пояс из свиной кожи и белую блузку, поверх которой легла темная плотная жилетка. Несмотря на приход лета, с Синего озера порой задували прохладные ветра.

Единственное изменение, которое обнаружил Арди во внешности златокудрой дочери крупнейшего фермера Предгорной губернии, – наличие кольца на пальце правой руки, а еще что к ее ритму сердца, точно так же, как и к ритму сердца Елены Промысловой, добавился еще один отзвук. Пока едва-едва заметный, но уже отчетливо слышимый.

Анна была беременна. Может, лишь парой месяцев дольше, чем Елена.

И Арди опять же не почувствовал того холодного, темного, неприятного укола, который по возвращении из Алькады постоянно чувствовал при виде того, как Келли обнимал его мать.

Ардан не ревновал. Наоборот, он был рад за Анну.

Анна с Арди встретились взглядами и улыбнулись друг другу. Так, как могут улыбнуться лишь люди, которые пережили вместе то, что пережили они.

– Ох, Анна, – всплеснула руками Шайи. – Милая! Рада тебя видеть, но, может, тебе стоило бы немного… себя поберечь?

– Госпожа Брайан, – чуть склонила голову Анна. – Дома категорически нечего делать, кроме как смотреть в стену, – Анна еще раз мило улыбнулась и повернулась к незнакомому для себя человеку. – Прошу прощения, госпожа…

– Орман, – представилась Тесс. – Тесс Орман. Я приехала с Арди.

Девушки посмотрели друг на друга без каких-либо эмоций. Без теплоты или холода. Без нервозности или скрытых чувств и обид. Арди понял это не по их лицам, а по тому, как спокойно и мерно бились их сердца, ни разу не оступившиеся в своем плавном ритме. И это несмотря на то, что и Тесс, и Анна очевидно заметили кольца на руках друг друга.

– Анна Полских, – представилась Анна.

Они обе обозначили книксен и остались стоять молча. Немая пауза слишком затянулась, так что Арди, чувствуя, что ему все равно придется принять удар на себя, уже поднялся было с места, как в дверь зашел еще один человек.

Человек, которого Ард ожидал увидеть в самую последнюю очередь.

Вот уж кто за минувшее время изменился, так это он. Раздался в плечах, загрубел лицом и обзавелся относительно молодым шрамом, спускавшимся от правой мочки уха вплоть до подбородка. Прямо вдоль челюсти. Арди видел такие шрамы на фотографиях, которые показывал профессор Конвелл. Старший Магистр объяснял на примере весьма красноречивых иллюстраций, что может произойти с инженером, если он пренебрежет правилами безопасности при установке ножей внутрь генератора. Если не закрепить прижимную гайку или недостаточно плотно вставить «рукоять» в техническое отверстие, то нож при вибрациях мог вылететь, а учитывая необходимость смотреть на стрелку измерительного прибора, траектория полета придется прямо в лицо инженеру, решившему не утруждать себя ношением специальной маски. Тяжелой и душной. Один раз надев ее на себя, Арди тут же понял, почему данная травма являлась одной из самых распространенных у инженеров, обслуживающих генераторы.

И видимо, Перси Кенбиш стал одним из тех, кто пополнил статистику.

Тот самый Перси Кенбиш, рыжеволосый, умный, но задиристый мальчишка, а затем и юноша, прямиком из Эвергейла. Он не любил Первородных, их потомков и в особенности – Арда Эгобара. Да, разумеется, на фоне Великого Князя Иолая Агрова, задиристый Перси вместе с его подельниками и многочисленными братьями сейчас не выглядел такой уж проблемой, но еще несколько лет назад доставлял Ардану пусть и небольшой, но дискомфорт. И не только Арду.

Невию с братом, Фаруху и Анне тоже перепадало. Анна даже какое-то время, после того как Ольга, ее бывшая подруга, предпочла компанию Перси, весьма скверно относилась к рыжеволосому однокласснику.

Так что Арди никак не мог даже и предположить, что парное кольцо замужняя девушка разделит именно с ним. С Кенбишем.

Заходя в прихожую, Перси стянул шляпу с головы и почтительным тоном произнес:

– Госпожа Брайан, – после чего повернулся к Арду, и тот едва не поперхнулся. В глазах Перси, а еще в ритме его сердца, читалась одна-единственная эмоция – стыд. Стыд за то, что произошло во времена, когда в их головах кроме ветра мало что еще находилось. – Здравствуй, Ард…

– Здравствуй, – несколько оторопело ответил Арди.

В кухне опять повисла тишина. И на этот раз куда более неловкая, чем в прошлый.

– Госпожа Брайан, – на сей раз спасти ситуацию поспешила именно Анна. – Пока мой муж будет возиться с вашим генератором, давайте заполним документы? У вас все еще активная страховка, но банк в последнее время требует от нашей конторы полного перечня документов по запросу о вызове сотрудника, иначе отказывается выполнять страховые запросы. Что-то связанное с новым законом о… Ой, простите, что так утомляю вас своей болтовней. Не знаю, что на меня нашло.

Тесс украдкой укоризненно взглянула на Арди. Тот только слегка пожал плечами. Он оказался слишком шокирован увиденным, так что на короткое время потерял контроль над своим Взглядом Ведьмы.

– Конечно, дорогая, – Шайи сняла передник и положила на спинку стула. – Может, вы с Перси задержитесь? Хоть пообедаем все вместе.

Ах вот почему Шайи готовила столько еды сразу…

Анна посмотрела на… своего мужа, а тот, в свою очередь, на Арди.

– Если никто не будет против, то мы только с радостью, – странным тоном ответил Перси. Будто с духом собирался перед тем, как прыгнуть с обрыва.

– Вот и славно, – кивнула Шайи. – Давай, Анна, документы. Тесс, милая, если мы тебя не очень утомим, то составишь нам компанию? Я уже так давно не проводила времени в компании других женщин, что, боюсь, нуждаюсь в здоровой порции сплетен и смешных историй.

Тесс, как и всегда, тепло улыбнулась и ответила:

– С радостью, госпожа Брайан.

Арди лишь молча хлопал ресницами, плохо понимая, что происходит.

– Ард.

– А? – дернулся он, когда его позвал Перси.

Тот заявился в легком летнем костюме из хлопка и льна. В руках же держал деревянный ящик с инструментами и стареньким прибором для измерения давления.

– Ты же учишься в Императорском Магическом Университете?

– Да.

Перси, чуть тушуясь, спросил:

– Не хочешь подсобить мне с вашим генератором? Если, конечно, у тебя есть желание.

Работа с бытовыми генераторами в девяти случаях из десяти не требовала каких-то выдающихся навыков, поэтому научиться их обслуживать, при должном старании и отсутствии интеллектуальной неуклюжести, можно было даже меньше, чем за год. Так что Перси вряд ли требовалась помощь. Скорее он хотел поговорить. Наедине.

– Да, хорошо, – согласился Ардан.

Они с Тесс снова обменялись взглядами. Когда Арди ночью рассказывал невесте свою историю, в том числе и по собственной воле назвав свое истинное имя, он лишь вскользь упомянул, что Иолай Агров не первый задира, с кем он имел дело.

Что же до Анны, то… он назвал ее просто подругой детства. Они с Тесс уже не дети и некоторые вещи понимали без слов. Но тот факт, что они их понимали, не означал, что их надо было озвучивать. Некоторая информация являлась лишней просто потому, что озвучивать ее означало проявить неуважение к собеседнику.

Арди поднялся с места, и они вместе с Перси направились в сторону подвала. Кенбиш шел впереди, изредка позвякивая разложенными в ящике инструментами. В основном, конечно, отвертками с разнообразными наконечниками, плоскогубцами, утконосами, молотком и гаечными ключами.

Бытовые генераторы отличались особой простотой конструкции, иначе их массовое использование оказалось бы банально невозможным. Смысл предлагать простым обывателям приобрести нечто такое, от чего зависел их новый, комфортный уровень жизни, но при этом при любой поломке требовалось бы потратить пузатую сумму эксов на замену или починку.

Так что основные траты составляли замена кристаллов, доливка Лей-топлива и смена масляных поддонов. Ну и само масло. В целом – чтобы поддерживать в работоспособном виде бытовой Лей-генератор на двадцать красных лучей, чего как раз хватало на освещение, плиту, рефрижератор и насосы для отопления в трубах.

Да, разумеется, в многоквартирных домах Метрополии использовались куда более сложные и энергоемкие агрегаты, но и обслуживали их инженеры, обладающие совсем иными компетенциями, а порой и Красной Звездой.

Перси, только оказавшись на бетонной лестнице, ведущей в темное помещение, тут же, не глядя, щелкнул выключателем. Видимо, спускался сюда уже не первый раз… Как-то Конвелл высказывал предположение, что за пределами столицы небольшие промышленные компании специально производят не самые надежные генераторы, чтобы люди чаще вызывали ремонтников.

Зачем?

Просто зная, что поломки неизбежны, граждане куда охотнее приобретут у производителя страховой контракт. И зачастую подобные контракты приносили производителям доход больший, нежели сама продажа генераторов.

В просторном подвале у дальней стены стояли стеллажи, заполненные банками с засоленными продуктами. Несколько ледников с мясом. Ящики с картошкой, еще не закончившейся с прошлого сезона, и несколько стеллажей с кореньями и прочими корнеплодами, которые оказались достаточно неприхотливы, чтобы не испортиться в подземной прохладе.

Рыбы здесь, учитывая географию Дельпаса, не хранили. Ее куда проще было приобрести в лавке, чем держать в подвале, постоянно сражаясь с не самым приятным запахом.

По правую руку располагались шкафы с инструментами и рабочий стол, на котором Келли оставил рубанок, стамеску и, судя по всему, заготовку для новой разделочной доски. По старой привычке жителя Эвергейла, бывший шериф экономил на той домашней утвари, которую мог сделать самостоятельно.

Генератор обнаружился там же справа. Металлическая коробка весом под полсотни килограмм, высотой по колено Арди, с тремя циферблатами – показатель давления в камере сгорания, уровень масла и уровень топлива. К ней приходило несколько труб, где пряталась Лей-проводка. Под нормальными углами те уходили в потолок, где исчезали внутри перекрытия.

– Дом построен по новым правилам, так что разводка проходит по стенам и потолку, – зачем-то пояснил Перси. Он подошел к генератору и, отработанным движением поставив ящик на табуретку, достал массивную отвертку и начал отворачивать саморезы, на которых держалась крышка отсека с кристаллом. Очевидно, что помощь ему не требовалась. – Но построили на совесть. Мы прозванивали проводку, когда устанавливали генератор. Тут и страховочные линии, и даже предохранитель стоит. Представляешь? Целый предохранитель. Два, если быть точным. На каждом этаже свой.

Арди чуть удивленно вздернул брови. Предохранители от замыкания Лей, которое могло привести к самым непредсказуемым последствиям. Высвободившаяся Лей при соприкосновении с материей могла изменить свойства той и, например, обвалить кусок стены, превратив кирпич в песок… или стекло… или поджечь… или заставить стать газом. Что являлось самым опасным из перечня несчастных случаев. Материя, измененная Лей, если процесс не являлся необратимым, со временем возвращалась в состояние покоя – восстанавливала изначальные свойства. Да, кирпич, превращенный в газ, обратно кирпичом не станет. Но вот кирпичной пылью или мелкой крошкой – вполне. А человек, надышавшись, даже не заметит. А потом умрет. От повреждения легких.

Так что на рынке появились предохранители, разработанные, как нетрудно догадаться, компанией «Бри-и-Мэн». Они работали по принципу свободных накопителей и утягивали высвободившуюся Лей. Стоили едва ли не столько же, сколько сами генераторы.

Кстати, Аверский и за них получал свой процент, пусть и минимальный. Просто, как опять же нетрудно догадаться, в основе механизмов предохранителей находилось то же свойство, которое Гранд Магистр запатентовал при создании своих испытательных площадок.

Все это Арди вспоминал из лекций и литературы по Звездной Инженерии – просто чтобы чем-то заняться, пока Кенбиш шуровал инструментами. Он разжал скобы уловителя, в которых находился раскрошившийся кристалл, после чего начал предельно аккуратно, предварительно надев массивную стальную маску, отворачивать гайки у креплений для ножей.

Арди предусмотрительно стоял не позади старого знакомого, а сбоку.

– Ты же знаешь, что моя семья приехала в Эвергейл из Дельпаса? – неожиданно спросил Перси, убирая погнувшиеся ножи в специальную сумку. Поломка не распространенная, но не то чтобы редкая.

Интересно, а что Вторая Канцелярия сделала с генератором Паарлакса (работавшим без ножей), чья увеличенная копия использовалась Пауками для их устройства…

– Знаю, Перси.

Кенбиш хмыкнул и принялся подбирать запасные ножи из своего набора.

– Отца пригласили проложить проводку в новой шахте в Алькаде. Командировка на несколько лет… затянувшаяся уже почти на десятилетие. Они, наверное, с родителями и старшим братом так и останутся там, а мы, вот, сюда вернулись. Я всегда хотел работать с железом, так что, когда узнал, что в конторе у брата Анны есть свободное место на подмастерье техника, сразу подал документы. Вот мне и повезло.

Арди промолчал. Перси откровенничал с ним не из-за Взгляда Ведьмы, а потому что сам того хотел.

– В детстве все не любили Первородных, Ард, – Перси начал прилаживать новые ножи на место. – Это меня ни в коей степени не оправдывает, но… так меня научили. Не любить вас и…

– Перси, слушай, не обижайся только, но у меня не так много времени с родными, и я не очень понимаю, что ты хочешь мне сказать.

Кенбиш вздохнул, отложил инструменты, снял маску и уселся на пол, прислонившись спиной к генератору.

– Я хочу извиниться. Но я не хочу, чтобы ты подумал, что я делаю это только потому, что повзрослел, поумнел и мне стало стыдно.

– Пока звучит будто все именно так и есть.

Губы Перси тронула печальная улыбка.

– Когда я закончил обучение, то мой первый вызов оказался именно сюда. Дом семнадцать по улице Каменщиков. Анна тогда еще не начала работать в бухгалтерии конторы… А я приехал и сразу почувствовал что-то неладное. А потом дверь открыл Келли. Он был удивлен. Да и я тоже. Вечные Ангелы только знают, кто удивился больше, – Перси пригладил волосы и опустил взгляд в пол. – Я думал сразу уйти. Но не ушел. Не хотел потерять работу. Остался. Твоя матушка предложила мне чай, а я сказал что-то. Не помню даже что. И пошел в подвал. Злой был, как голодный демон. Думал – вот как жизнь несправедлива. Я живу в съемной комнате в промышленной зоне, едва концы с концами свожу, а у… вас, – Перси явно проглотил другое слово. Слово, которым называл Первородных в детстве. – Вон как все. Мне это казалось таким несправедливым… И я напортачил.

Кенбиш провел пальцами по лицу.

– Вспороло меня знатно. Нож в шее застрял. Я вообще плохо помню, что произошло. Помню только, что твой брат меня держал. Эрт прижимал руки к шее и к ране. Зажимал своей рубашкой. И звал на помощь. Громко так. Громче, наверное, чем могут кричать люди. А еще помню, – Перси запустил руку в волосы и взъерошил те, – как Келли стоял на лестнице и просто молча на нас смотрел. Секунд пять, может, десять. Ты понимаешь? Он думал – звать кого-то или позволить мне…

Перси замолчал.

Арди не был удивлен. Келли Брайан – человек, насквозь пронизанный степными и горными ветрами. Для современного жителя Метрополии он бы показался жестоким и неотесанным, но таким его сделала Предгорная губерния, в которой цивилизация соседствовала с дикостью. И ее обитатели жили на этой своеобразной границе, приобретая те качества, которые позволяли им выжить.

Ардан нисколько не удивлялся тому, что бывший шериф не сразу бросился на помощь.

И нисколько не удивлялся тому, что Эрти, которому тоже доставалась от Перси и его прихлебателей, даже ни секунды не сомневался в том, что требовалось сделать.

– В больницу меня приезжал навестить брат Анны, а она составила ему компанию, и так я узнал, что она тоже сюда переехала, – продолжал рассказ Перси. – Учится в колледже на инженера. Представляешь? Первая женщина в Государственном Дельпасском Колледже, поступившая на спонсируемое Короной место в Незвездной инженерии.

Да. Анна была умна. И всегда отлично справлялась с цифрами.

– Мне, например, на спонсируемое место поступить не удалось. Вот. Коплю уже год на то, чтобы оплатить платную учебу. Ссуду в банке брать боюсь – не хочу попасть в долговую яму, если что случится.

Арди все это время молчал. Ему просто нечего было сказать.

– А потом Анна начала работать в бухгалтерии, мы все больше времени проводили вместе и… как-то оно так все сложилось, Ард… – Перси снова взъерошил волосы, поднялся на ноги и посмотрел прямо в глаза собеседнику. – Ты прости, что я столько… столько дерьма тебе наговорил. И в лицо, и за спиной. Вел себя как последний засранец. Как какой-то последователь этих ублюдков Тавсеров… Ты извини… Вечные Ангелы, – Перси отвернулся и взялся за инструменты. – Стыдно, аж щеки горят. Как у мальчишки. Думал, что как-то легче оно все будет… в плане – все сказать. В голове прокручивал.

Они снова замолчали. Вернее, замолчал Кенбиш, потому как Арди все так же не проронил ни слова. Он лишь слушал, как бешено стучит сердце Перси. И не потому, что тот врал. Нет, от рыжеволосого мальчугана, ставшего молодым мужчиной, не пахло ложью. Скорее нервозностью и, действительно, стыдом.

Спящие Духи…

Келли… Перси Кенбиш… Лея Моример… Ильдар Налимов… почему с людьми всегда так сложно.

– Давно вы женаты? – спросил Арди, сам не очень понимая зачем.

– Свадьба была четвертого дня месяца Звезд.

– Ты знаешь, что она беременна?

Перси резко обернулся и чуть вздернул брови от удивления.

– А откуда ты знаешь? Мы еще пока никому не говорили. Только недавно у врача выяснили. Анна жаловалась на странные ощущения. То в жар, то в холод бросало. Как при лихорадке.

– Слух матабар, – Арди указал пальцем на свое ухо. – Я слышу, как бьется сердце вашего ребенка.

Кенбиш шумно сглотнул.

– Слышишь… как бьется сердце? – переспросил он, а затем дернулся в сторону. – И мое… тоже слышишь?

– Разумеется.

– Проклятье… прости, я просто… ну… всегда слышишь?

Ардан пожал плечами.

– Это как шум городской суеты. Если прислушиваться, то слышишь отчетливо, а если не обращать внимания, то он сливается с другими звуками.

– Понятно, – промычал Перси.

И снова молчание, лишь едва-едва разбавляемое звуками дома. Скрипом стен и половиц. Легким воем ветра в дымоходной сети. А еще отзвуками разговоров на первом этаже.

– Правда, что ты один из лучших студентов Большого? – снова внезапно спросил Перси и тут же пояснил: – Эрти несколько раз хвастался твоими успехами.

Эрти… Ардан ничуть не сомневался, в том, что Эрти обязательно поделится данным фактом. Пусть младший брат и спас жизнь Перси, что явно заставило что-то щелкнуть в рыжей и неглупой голове Кенбиша, но это нисколько не отменяло тот факт, что Эрт еще какое-то время будет отыгрываться.

Почему Ард был так в этом уверен?

Потому что в возрасте Эрта он и сам, если бы не наставления лесных зверей, повел бы себя точно таким же образом.

– Смотря с какой стороны посмотреть, Перси, – уклончиво ответил Ардан.

Перси только улыбнулся.

– Знаешь, я тебе так завидую – учиться в Большом. Будущий Имперский Маг… жизнь в столице… проклятье, Ард. Я бы многое отдал, чтобы тоже так жить. Да и думаю, не я один.

Ардан хотел было сказать, что знай Перси все детали, то, скорее всего, пересмотрел свое мнение, но промолчал.

Кенбиш, как и, собственно, Иолай, не задевали его чувств. Они воспринимались как две досадные, назойливые «неприятности», которые зачастую можно игнорировать и лишний раз не пересекаться.

Анна была и, Арди надеялся, оставалась его другом. Взрослой женщиной, способной сделать выбор. И выбор она сделала. Она и ее отец, который наверняка был несказанно рад отдать свою дочь за Кенбиша, а не Эгобара.

– Перси, ты же не дурак.

Кенбиш поднял на него взгляд.

– Ты знаешь, что я к тебе никогда не относился… никак, – Ардан не выбирал слова, потому что не видел в этом никакого смысла. – Меня нисколько не задевали твои слова. Мне было все равно. Так что тебе стыдно перед собой, а не передо мной. А значит, ты бы не стал мне все это выкладывать, учитывая, что ты уже извинил сам себя и даже нашел причину, по которой так себя вел. И нет, я не умаляю того, в какой атмосфере ты был воспитан. Поверь, в Метрополии есть и куда более ярые последователи Тавсеров. Да и Первородных, которые ненавидят людей за сам факт их человечности, тоже хоть отбавляй. И как я уже сказал, у меня не так много времени. Поэтому, пожалуйста, переходи к делу.

Перси вздохнул и сжал отвертку.

– Анна… когда мы… когда… она уже не была… – Кенбиш отвернулся в сторону и не договорил. Вместо этого он задал вопрос. Один-единственный. Ради которого они здесь и оказались. – Это был ты?

А значит – Перси ничего не знал.

– Анна мне ничего не рассказывает, но говорит, что это произошло по ее инициативе, но… вдруг… вдруг кто-то взял ее силой. А она не сознается. Понимаешь?

Ардан чувствовал, как сильно бьется сердце Перси. Чувствовал запах пота, выступившего на ладонях Кенбиша. Видел, как дергаются зрачки. Эта мысль съедала Перси. Съедала изнутри.

Тот не врал, когда говорил, что завидовал Арду. А Анна обладала живым, ярким умом. И женской мудростью. Достаточной, чтобы понимать, что если она расскажет правду – правду о том, что ее первым мужчиной стал Ардан, – то это толкнет Перси в пропасть. Не сразу. Даже не за первые годы. Но однажды…

Судя по всему, Анна забеременела еще до их свадьбы. Может, и узнала тоже до свадьбы. И потому не могла ответить на этот вопрос прежде, чем ответ мог бы что-то изменить. Уже стало поздно.

Поэтому Арди дал единственный возможный ответ. Ответ, который дал бы Скасти.

– Я понятия не имею, о чем именно ты говоришь, Перси.

Ведь Перси действительно не дал никакой конкретики и мог подразумевать что угодно, так что Арди не соврал. Просто сказал то, во что Кенбиш хотел поверить.

Хотел поверить всем сердцем и душой. И именно потому выдохнул и немного успокоился.

– Может быть, кто-то из тех, кто приезжал тогда на фестиваль… когда ваш дом сгорел из-за разбитой лампы.

Из-за разбитой лампы? Черный Дом придумал настолько простую легенду? С другой стороны, насколько успел уяснить Ардан, самая простая легенда обычно работала лучше всего.

– Ты не держишь зла? – поднял взгляд Кенбиш.

Арди только пожал плечами.

– Перси, честно, мне все равно. Ты был ребенком, которого научили ненавидеть Первородных. Ты все правильно сказал. Тебя так научили. Меня тоже научили так, как научили, и я тоже успел уже столкнуться с некоторыми проблемами из-за этого. Так что если ты хочешь получить от меня прощение, чтобы тебе легче жилось – да пожалуйста. От всего сердца я тебя прощаю.

Перси какое-то время молча его разглядывал, после чего облегченно выдохнул.

– Спасибо.

Арди в очередной раз, уже сбившись со счета, в который именно, пожал плечами.

– Надо поскорее разобраться с генератором, поужинать с вами и вернуться к чертежам.

Ардан прищурился.

– К чертежам?

Спящие Духи… он надеялся, что услышит какой-то другой ответ. Какой угодно другой. Но ведь если подумать, то погрузочный пункт с сотнями килограмм Эрталайн должен обладать сложной технической аппаратурой.

– Да, меня с братом Анны послезавтра отправят в командировку. Здесь не очень далеко. Погрузочный пункт. Надо помочь армии с оборудованием. Заплатят очень хорошо… и… почему я тебе это рассказываю? Вечные Ангелы, все из-за того, что переволновался, – Перси нацепил маску и взялся за инструменты. – Ты, пожалуйста, не говори никому. Это закрытая информация.

– Ahgrat.

– Ты что-то сказал, Ард?

– Возможно.

Глава 5

Арди сидел на плетеном кресле и, прислонившись спиной к прохладному кирпичу домовой стены, смотрел на то, как солнце скрывалось на западе, едва-едва, у самого горизонта, выхватывая вершины Ральских гор, нависших над Теократией Энарио. Страной, которая когда-то давно находилась лишь на страницах учебников Арда, а теперь была прочно связана в его сознании с Леди Талией, Пламенем Сидхе, сержантом Мендерой и всем тем, что происходило в Метрополии.

Но об этом всем он подумает, когда вернется в столицу. А пока юноша просто наслаждался долгожданной вечерней прохладой и тем, как ночь величественной, шелестящей походкой бежала по зеленым покровам степи.

На юге, если присмотреться, можно было заметить чернеющие полосы смешанных лесов, на севере Алькадские белоснежные пики, на западе просторы и горные миражи, а на востоке… на востоке громадный город, который, разумеется, не увидишь отсюда, но он словно что-то нашептывал из глубин сердца юноши.

А может, ему лишь кажется.

Может, все дело в ключе, который он вертел в пальцах. Обычный амбарный ключ от тяжелого навесного замка. Только старый и местами проигравший битву времени и ржавчине. Все, что осталось ему от господина Эдварда Аверского, Гранд Магистра военной магии. Милар бы, наверное, даже при всей своей нелюбви к Эдварду, добавил еще нечто вроде «патриот и достойный сын Галеса».

Наверное, капитан Пнев был бы прав.

Арди так и не воспользовался ключом. И не потому, что не успел. Нет, с похорон до отъезда прошло достаточно времени, чтобы юноша наведался по указанному в послании адресу.

Просто…

Ардан вздохнул.

Все слишком сложно.

За полгода Аверский не стал ему другом и уж точно не стал ему наставником в том смысле, который Арди вкладывал в это слово, вспоминая своих лесных друзей и Атта’нха. И все же юноша чувствовал, как со смертью Аверского в его груди оборвались пусть и тонкие, пусть самые незаметные, но все же нити. Да, Арди злила манера общения Эдварда и его вопиющая самовлюбленность вкупе с необходимостью всегда быть правым, не говоря уже про выматывающие практические занятия. Но в то же время юноша с теплотой вспоминал их спокойные вечера, когда они сидели в прокуренной лаборатории и работали над стратегической магией.

Да, Аверский всего за полгода его многому обучил. Наверное, большему, чем успевают обучиться студенты Военного Факультета в течение первых нескольких лет пребывания в стенах Большого, и все же…

Все же, по какой-то причине, Арди вертел в пальцах ключ и не знал, что с ним делать. Он не мог, даже пытаясь этого не делать, все равно не мог не находить сходства данного ключа с тем, что ему когда-то отдал прадедушка.

Нет, внешне они отличались столь же разительно, как кот и собака, но…

Очередное «но».

Обыденное, такое заезженное и в равной степени утомительное.

Прозвучали знакомые, тяжелые, немного «перекатывающиеся» шаги, как если бы тяжелый вес постоянно переносили с ноги на ногу. Келли не говорил об этом, но Арди достаточно насмотрелся на скелеты и кадавры в Большом, чтобы понимать, что у шерифа проблемы с коленями. А если учесть, что от него пахло не только сигарами, а еще и больничным, весьма узнаваемым запахом, то об этой проблеме хорошо знал и сам Келли, только не хотел ни с кем делиться. Не считал нужным обременять остальных.

Арди теперь его понимал.

Гулко ухая, напоминая филина, Келли уселся на соседний стул и притянул к себе пепельницу, лежавшую на стеклянном столике.

– Тесс играет с Кеной, а Эрти помогает матушке на кухне, – прогудел Келли, делая глубокую затяжку.

– Да, я знаю, – кивнул Арди.

Шериф немного удивленно вздернул брови.

– Слышишь? – Он поднял руку и постучал по стене. – Даже сквозь три слоя кирпича?

– Окна открыты, – дернул плечами Ард, продолжая крутить в пальцах ключ.

Келли хмыкнул и, снова затянувшись, раскинулся на кресле, заставляя плетеные прутья заскрипеть под немалым весом. Бывший шериф смотрел на яркую россыпь звезд и о чем-то думал. О чем-то своем, о чем могут думать только такие люди, как он. Звучало странно. Когда-то. Теперь Арди понимал еще и эту фразу…

– Я всегда знал, что меня это ждет.

Теперь уже пришел черед Ардана с удивлением повернуться к своему… сожителю? Второму мужу матери? Он не знал, как правильно сказать. Ни отчимом, ни уж точно «приемным отцом» он Келли не только называть не собирался, но и никогда не думал про него в подобном ключе.

Келли это просто… Келли.

– Колени, – бывший шериф указал сигарой на ноги. – Из-за службы в кавалерии. Знал, что с ними не все в порядке. Я вижу, как ты на них смотришь, здоровяк. Не забывай, что я все же работал на весьма специфической работе, так что… – Келли протянул руку и закрыл окно, – тоже что-то могу. Не так, конечно, как Плащи, но получше маршалов.

Арди кивнул.

– Давно? – задал он короткий, обрубленный вопрос.

Келли ненадолго повернулся к нему, а через несколько тяжелых ударов сердца отвернулся обратно к звездам.

– Еще когда ты приехал в прошлый раз, – ответил он не просто сухим, а будто высушенным голосом. – Когда я сказал, что подозреваю, что наш садовник вовсе не садовник, ты совсем не удивился. Ну а мне, Ард, не так и сложно отличить мозоли, оставленные тяпкой, от мозолей, которые получаешь, когда постоянно тренируешься с револьвером. Вон, у твоего брата уже скоро такие же появятся, и не могу сказать, чтобы я был сильно этому рад.

– Тогда запрети ему ходить на стрельбище.

Келли снова хмыкнул.

– Ты ведь понимаешь, что это глупая идея?

– Понимаю.

– Тогда зачем предлагаешь?

Арди ненадолго прикрыл глаза.

– Потому что волнуюсь за Эрти, – ответил он через некоторое время. – И потому, что не хочу с ним конфликтовать на этой почве. А подобный конфликт вызовет не просто спор, а нечто большее.

Келли поднял пепельницу и положил ту на свой начавший разбухать живот.

– Подставишь под удар меня? Чтобы использовать для достижения своей цели, но при этом сделать все чужими руками?

Арди ответил мгновенно, без тени сомнений и без малейшего укола совести:

– Да.

– И не потому, что меня не жаль, а просто Эрти тебе куда дороже, чем я?

Арди вспомнил, как в детстве не сомневался, что если смертельная опасность будет угрожать Кене и Эрти, то он в первую очередь спасет брата, а уже затем сестру. И данное осознание его тяготило с того самого дня.

Но что касается Келли – тот стоял в очереди на спасение на самом последнем месте. Нет, Арди бы помог им всем, просто кому-то с куда большим волнением и самоотдачей.

Так что он ответил честно.

– Да.

Густые усы Келли дрогнули, намекая на не очень-то радостную, но улыбку.

– Ты честен, Ард. Уж что-что, а это мне всегда в тебе нравилось, – бывший шериф поднял сигару перед глазами и вгляделся в красный ободок, постепенно сжигающий листья табака. – Военный следователь или следователь Второй Канцелярии?

Ардан промолчал.

– Садовник уже второй раз пропадает в тот же день, когда ты приезжаешь. А еще ты носишь посох без чехла, вообще не переживаешь, что кто-то может задать какие-то неудобные вопросы, ну и, чего греха таить, твой взгляд поменялся окончательно и, наверное, бесповоротно.

– Взгляд?

Келли кивнул.

– Помнишь, когда ты приезжал зимой, я говорил, что он стал холоднее, но сохранил свою наивность.

– Помню.

– Ну, – протянул Келли, продолжая разглядывать сигару, – не могу сказать, что наивность совсем уж пропала из твоих гляделок, но что скажу точно… я успел повидать такие глаза, Ард. Глаза людей, которые выяснили и при помощи собственных рук убедились, насколько хрупка чужая жизнь. И как легко ее оборвать. Одним выстрелом из револьвера. Одним ударом ножа или кулака, – Келли искоса глянул на Арда. – Одним заклинанием… Н-да. Год назад из Эвергейла уезжал мальчишка в теле мужчины и с повадками зверя, а теперь передо мной военный маг.

– Не военный.

– Значит – Плащ?

Арди кивнул.

Келли выругался. Грязно и некрасиво. Так, как Ардан ни разу не слышал, чтобы шериф ругался.

– Я не стану говорить тебе, что произойдет с твоей матерью, если в какой-то день на нашем пороге окажется человек в черном костюме и с черной шляпой, который передаст ей твои погоны и похоронную записку, – бывший шериф глубоко затянулся. Глубже, чем обычно. – Но теперь, Ард, тебе придется постараться, чтобы похоронку не получила не только Шайи, но и та очаровательная девушка, которая в данный момент возится с твоей сестрой, и только слепой идиот не увидит, насколько сильно Тесс любит детей.

Арди промолчал. Он не стал говорить, что и он тоже любил детей. Они его не боялись. Ни нечеловеческого цвета глаз. Ни столь же звериных клыков и неправильной формы ногтей. Никогда не боялись.

Подул ветер, принося с собой ароматы степи и лепестки полевых цветов.

– Это как-то связано с историей семьи твоего отца?

Ардан мог бы добавить, что и с историей семьи матери тоже, но, судя по всему, Келли ничего не знал о дедушке Шайи, Александре Тааковом. И к лучшему. Так что он просто ответил:

– Сложно, Келли. Сложно сказать…

– Пф, – раздалось немного презрительное фырканье. – Действительно – Плащ. Даже говоришь, как они.

– Ты уже имел дело с офицерами Второй Канцелярии?

Келли снова затянулся и выдохнул едкое темное облако.

– Когда-то давно. На Армондской границе, – ах да, Келли же до возвращения в Эвергейл служил в кавалерии. – Я оказался там уже после того, как Шанград освободили от кочевников. Служил в отделении конной штурмовой группы. Нас отправляли порой в помощь разведывательным и карательным рейдам. И один раз пришлось сопровождать группу оперативников Черного Дома. Что-то им требовалось добыть у одного из небольших племен, живших на границе.

Ардан решил не сообщать деталей своей работы и не ставить Келли в известность о том, что в таком случае тот имел дело не с Плащами, а с Кинжалами. До и особой роли данный нюанс не играл.

– Удачно?

– Вполне, – пожал плечами Келли. – Два легкораненых и одна убитая лошадь. Считай, вернулись без потерь. Премию еще получили. Парни рассчитывали на награду. Медаль там или орден даже. Вылазка-то серьезная оказалась, но секретность и все такое. Так что нам выдали годовой оклад. Что тоже, в общем-то, неплохо.

Арди подумал о том, что хорошо, что этого не слышал Милар.

Келли снова слегка повернул подбородок и, так же исподлобья, косо посмотрел на Арда, а затем сместил взгляд на ключ в его руке.

– Мы ведь никогда не общались по душам, Ард, – шериф, придерживая сигару, почесал висок. Он так всегда делал, когда чувствовал неловкость. – И я прекрасно понимаю тебя. Наверное, если бы я вернулся с фронта и обнаружил, что моя мать вышла замуж за кого-то другого, да еще и родила от него ребенка, то я бы тоже не был особо счастлив.

– Дело не в этом, а…

– Я ведь говорил, Ард, что ты честный парень, – перебил Келли. – Так что я понимаю, что дело именно в этом. И я смирился с данным фактом. Еще в тот момент, когда в первый раз увидел тебя шесть с половиной лет назад. Понял, что так оно всегда и будет. Что в твоих глазах наша семья всегда будет разделена. На тебя, Шайи и Эрти, и меня с Кеной.

Арди не стал спорить. Просто потому, что почувствовал горячий укол если не звериной ярости, то уж точно негодования, когда Келли сказал слова «наша семья».

– А еще я понимал, что терпеть мне придется не всегда, и ты когда-нибудь свалишь отсюда и нам станет поспокойней, – Келли не вкладывал в свои слова никакого негатива, просто выкладывал то, что у него накопилось на душе. Может, они с Перси сговорились? – Раз не будешь спрашивать, почему я в этом был так уверен, то отвечу сам. Потому что я увидел в тебе то же самое, что мой отец видел во мне, когда не стал удерживать от того, чтобы отправить письмо армейским рекрутам. Мне всегда было тесно в Эвергейле. Я всегда хотел уехать. И, если честно, не планировал возвращаться.

– А почему вернулся?

– Похоронить мать с отцом, – буднично, недрогнувшим голосом, ответил Келли. – Взял с собой жену. Хотел познакомить ее с сестрой. А в итоге похоронил еще и их обеих. И жену. И сестру. А затем ее мужа. Племянников. А еще воспоминания. Потому что Шанти’Ра сожгли нашу ферму дотла. Не осталось ничего, Ард. Только черная, выжженная земля и обгоревшие кости. В том числе и детские.

Арди вспомнил слова матери. О том, что она потеряла мужа, а Келли жену. Но это в ночь, когда Шанти’Ра напали на Эвергейл. Вот только еще до того они погубили сестру Келли.

– У меня не осталось никого и ничего, Ард. Кроме револьвера и бутылки. И каждый вечер я прикидывал и думал, что мне засунуть себе в горло – виски или свинец. И знаешь – один раз победил свинец. Только вот револьвер дал осечку. Не выстрелил, зараза. А второй раз я спустить крючок не успел, – Келли выдержал паузу и украдкой провел ладонью по лицу. Шериф не был сентиментален, но не был и бесчувственным. Просто человек. Как все они. – Все случилось в офисе. Я задержался с бумагами. Твоя мама тоже задержалась. Она принесла что-то на подпись и успела выхватить мое железо до того, как я раскрасил бы стены своими мозгами.

Интересно, как сложилась бы их жизнь, если бы Шайи в тот день не стала задерж…

– Ты сейчас думаешь, что было бы, не задержись Шайи на работе, да?

– Да, – снова без промедлений ответил Ард.

– Честный… честный и жестокий, – и Келли снова, без тени обиды или злобы, фыркнул. – Как зверь.

– Келли, меня воспитывали барс, волчица, рысь, медведь и бельчонок.

– Ха, знаешь, бельчонок в данном перечне выглядит немного нелепо.

– Почему?

– Потому что он из них самый безобидный.

Безобидный Скасти… вряд ли Арди сегодня услышит что-то столь же далекое от реального положения дел.

– Матушка тебе этого не рассказывала?

Ардан покачал головой. Видимо, не хотела портить впечатление о своем новом муже.

Келли внезапно, кряхтя и цедя ругательства, наклонился и вытащил из-за голенища рабочих ботинок короткий нож. Но не рабочий, а боевой.

– Признаться, спина меня утомляет даже больше, чем колени, – процедил бывший шериф и положил клинок на столик.

– Что это?

– Нож, Ард.

Ардан шумно выдохнул.

– Извини, здоровяк, мне показалось, что шутка будет забавной, – поднял открытые ладони Келли, из-за чего едва не выронил сигару. – Это нож Олафа Бленски.

– Понятия не имею, кто это.

– А ты и не должен, – Келли убрал пепельницу с живота и, хрустя всем, чем только можно похрустеть, потянулся. – Олаф Бленски был моим сослуживцем. И товарищем. Погиб, когда нас отправили в поддержку корпуса, на фланг которого пришелся удар племени. Армондцы пробились через первую линию укреплений и уже почти дошли до окопов, как мы ударили им в бочину. Месиво было еще то, Ард. А потом какой-то перепуганный штабной офицер, опасаясь, что мы не успеем их перемолоть и авангард кочевников пробьется в окопы, отдал приказ артиллерии. И нас накрыло. Всех. Без разбора. Своих, чужих. Осколочным снарядам вообще плевать, кого в труху потрошить. Кони, деревья, люди, Армондцы, имперцы, Олаф Бленски… да плевать осколкам. И офицерам некоторым – тоже плевать.

– А чего он…

– Чего он испугался? Ну уж точно не того, что в окопах резня начнется, – в тоне Келли прорезалось явное презрение и нечто сродни мстительности. – За свою задницу он переживал, Ард. Что в отчете придется писать о том, что позиция сдана. А там у руководства повыше возникли бы вопросы к руководству пониже. То бишь – к этому самому офицеру. Вот он и отдал приказ стрелять.

Ардан все еще не мог понять, как подобное было возможно.

– У него не было информации о том, что вы успели ударить в спину кочевникам?

Келли медленно повернулся к собеседнику и какое-то время молча разглядывал.

– Значит, не до конца тебя еще пропекла Метрополия, здоровяк… – тихонько прошептал Келли, и куда громче ответил: – Да все он знал, офицер этот. Просто срать хотел. Своя шея и свой маленький, поганый отчет ему был важнее. Нас тогда примчалось сто сорок человек и столько же лошадей. Кочевников порядка двух сотен. А в окопах две опорные точки по пять стрелков в каждой. Ну и сигнальный пункт. И вот ради этого сигнального пункта и двух опорников офицер покрошил в труху пятьдесят семь всадников Империи, включая Олафа Бленски. Ему осколком пробило легкое. И я стоял и смотрел на то, как мой друг захлебывался и тонул в собственной крови. А все, что я мог сделать – просто смотреть. Потому что мне повезло. А ему нет.

Ардан молча смотрел на нож.

– Мы с ним когда-то условились, что кто первым помрет, тот оставит другому наследство. Олафу нравились мои револьверы, так что если бы я опередил его по дороге на встречу с Вечными Ангелами, то он забрал бы их себе. А мне нравился нож. Этот нож, – Келли легонько толкнул по столу клинок. – Я его забрал тогда. Не помню как, если честно, но забрал. Но знаешь, когда первый раз воспользовался?

Ардан пожал плечами.

– Когда вернулся сюда, – ответил на свой же вопрос Келли. – Когда вернулся в Эвергейл и перерезал им горло тех ублюдков орков, что сожгли мою семью. Жаль только, что сына вождя оставил. Думал отдать суду. Зря… может, если бы не отдал, твой отец был бы жив и… моя жена тоже.

Ардан отвернулся от ножа.

– Таков сон Спящих Духов, – отстраненно произнес Ард.

– Что?

– Тоже самое, что и «на все воля Света».

– А, понял, – скупо обрубил Келли.

Арди снова повернулся на запад, где Ральские горы скрылись в ночи. Те находились слишком далеко, чтобы разглядеть их в любое иное время суток, кроме заката, когда высокие пики рассекали потоки последних солнечных лучей.

– Я не твой отец, Ард, – Келли выдохнул очередное облако дыма и затушил окурок. – Я никогда не собирался им становиться. Никогда даже не хотел этого. Не хотел быть им. Не хотел заменять его. Если честно – не очень даже хотел вспоминать его. Но все равно вспоминал. Каждый раз, когда видел Эрти. Поначалу было тяжело. Затем легче. А потом, в какой-то момент, я перестал видеть в Эрти кого-то, кроме своего сына.

Арди тяжело было это слышать, но он слушал. Из уважения. Потому что если как-то и можно описать те чувства, что он испытывал к Келли, то проще всего назвать их уважением. Келли заслуживал хотя бы такого.

– Я не лез к тебе с советами. Не просил ничего. Ничего не требовал. И не стал бы делать исключения и сейчас, если бы не… – Келли вздохнул. – Если бы не ключ в твоих руках, здоровяк. Ключ, на который ты смотришь точно так же, как когда-то я смотрел на этот нож.

Ардан дернулся в сторону и, сам не зная почему, резко убрал железку обратно в карман куртки.

– Это то, чему сына должен научить отец, Ард. И может быть, наступит тот день, когда сыновьям больше не потребуется такое знание, но пока он не наступил – это надо рассказать. Мне это когда-то давно рассказал мой отец. Когда я чуть было не проломил камнем голову парнишки, с которым не поделил какую-то ерунду. А моему отцу рассказал его отец, а ему – его. И так далее. Но твой не успел рассказать тебе, а у зверей… у зверей, полагаю, все немного иначе, – Келли, правой рукой тяжело опираясь на столик, а левой придерживая поясницу, поднялся на ноги и снова потянулся. – В мире есть разные враги, Ард. Есть такие враги, которых ты жаждешь убить, растерзать, подвергнуть их таким страшным мукам, чтобы Ангелы заплакали. Таких мало, но такие враги есть, здоровяк. Есть другие враги, Ард. Которых ты уважаешь, понимаешь и смерть которых вызывает у тебя сожаление и, может, легкую ностальгию – таких тоже мало, здоровяк. Еще меньше тех, кого ты ненавидишь. Но и тех и других – единицы.

Келли подошел к столу, забрал нож и, стоя, ловким, ковбойским движением закинул его, не нагибаясь, обратно в ножны.

– Но в основном ты убиваешь и калечишь тех, на кого тебе по большому счету плевать. Ты бы и не хотел причинять им вреда, но тебе не оставили выбора. Таких большинство, Ард. И на фронте. И в жизни. Ты просто выстрелил. Просто ударил ножом. Просто намагичил там чего-то. Потому что ты вот с этой стороны. А они с другой. Погано? Да. Хотелось бы иначе? Безусловно. Порой мучительно? Если ты не псих, то разумеется. Но проходит день, неделя, может, месяц, и ты забываешь. Все забываешь. Потому что убивать врагов, пусть даже мимолетных, куда проще, чем рассказывают всякие… сказители, – Келли поправил шляпу и повернулся обратно к дому. – Сложно друзей хоронить, Ард. И еще сложнее – близких. Потому что ты жив, а они нет. И ты съедаешь себя, мучаешь вопросами – а что, если бы ты поступил иначе. Что, если бы успел. Что, если бы все обернулось иначе… Твои глаза, здоровяк, изменились не после того, как ты пролил кровь. Потому что, видят Вечные Ангелы, я уверен, что твой путь в столицу не был таким простым, как ты описывал в письмах матушке. Но что я точно знаю, так это то, что только недавно ты похоронил своего друга. Врага убивать легко. Этому даже можно научить. Но никто не научит хоронить друзей.

Ардан непроизвольно сжал карман, где лежал ключ.

– Легче не станет, здоровяк, – совсем уж тихо добавил Келли. – Просто в какой-то момент ты станешь реже об этом вспоминать. А затем еще реже. И еще. И еще. Пока воспоминания не будут возвращаться к тебе только в какие-то определенные моменты. Это как тяжелый мешок за плечом. Ты просто привыкаешь к его весу и… да и все. Такая вот правда жизни, парень.

Ардан прикрыл глаза.

Прадедушка когда-то сказал, что вряд ли на сотни километров вокруг найдется тот, кто его поймет. И прадедушка был прав… и не прав одновременно.

– Ты думаешь о сыне вождя? – спросил Ардан. – Он ведь остался жив.

Келли замер около двери, ведущей на кухню.

– Думаю, Ард. Точно так же, как и ты думаешь о вожде Шанти’Ра.

– А почему тогда не отправишься на его поиски?

– Потому что у меня есть семья, Ард. Моя семья. О которой мне надо заботиться, но… – Келли посмотрел на Ардана из-под шляпы. – Ты ведь знаешь ответ. Потому что находишь свой покой в точно таком же ответе.

– Да, нахожу, – Ардан внезапно понял, что не может удержать слова внутри своего разума. – Завтра я встречусь с ними, Келли. Встречусь с Шанти’Ра… Спящие Духи, Келли, я убил далеко не одного человека. И не только человека. И ни разу не потерял из-за этого сна. Потому что не хотел их убивать. Ни одного из них. Ни тех бандитов в поезде, ни Лею, ни Ильдара, ни Индгара, ни вампира… просто… просто так сложилось. Ты прав. Просто они оказались на другой стороне. А Лею я даже понимаю… лишь дважды я хотел причинить боль…

«Дядя эльф, а это вы так фокусы показываете?»

«Я просто хотела стать сильнее… чем студенты… чем профессора… и они обещали сделать меня сильнее».

Ардан сжал себя руками за плечи и согнулся так, что едва не коснулся грудью колен. Он не видел, но чувствовал, как тени роятся вокруг его ног. Как липкими, пахнущими смертью и отчаяньем, болотными травами они опутывают его ноги. Как постепенно поднимаются по ногам, впиваясь в кожу жалами оголодавших москитов. И оставляя после себя жгучие следы, жадно вытягивают кровь, а вместе с ней и тепло.

Арди с детства не помнил, что такое мерзнуть. Не когда легкий холод едва заметно касается ледяными губами, а когда настолько холодно, что одежда причиняет боль и шуршит о плоть наждачной бумагой, скользящей по необработанному дереву.

– Ты хочешь причинить им боль? – раздался голос откуда-то сверху, где все еще светило солнце, где кроме илистого дна болота, пахнущего тухлятиной и трупным смрадом, осталось что-то еще. – Причинить боль Шанти’Ра?

Арди почувствовал, как десны раздвигают ползущие из челюсти клыки. Как ускоряется дыхание, вырывающееся из онемевшей и пересохшей глотки. Как его собственные когти царапают куртку.

– Так сильно, – то ли прошептал, то ли процедил, то ли прорычал Ардан. Перед его глазами пронеслись сцены прошлого. Отец. Тевона Эллини. Андрей Кальдрон. Северяне. Крики и боль.

А затем ящики с детьми в Метрополии. Мертвыми и изуродованными. Поместье Иригова. Взорванный банк, взорванный храм, эксперименты с Первородными, погибшие люди. Операция «Горный Хищник».

Столько боли… столько гнева… столько ярости… Все это смешивалось, принимало разные образы, разные события, сливаясь в едином порыве, закручиваясь в темный водоворот.

Ардан задыхался внутри него. Задыхался, но не мог отпустить. Потому что завтра встретит Шанти’Ра.

– Так сильно, Келли… я хочу, чтобы они кричали. Громче, чем кричал мой отец. И рыдали. Чтобы видели свое отражение в крови так же, как его видели те дети в степи… чтобы их родители так и не дождались их обратно… – Ардан поднял свои руки и посмотрел на них. Сколько он уже успел пролить крови. Просто… потому что. Без какой-либо даже веской, личной на то причины. Совсем как зверь, опьяневший на охоте от гона и жара чужой жизни на собственных клыках. Если бы он все еще находился в Алькаде, его бы изгнали из стаи. – И я знаю, что могу… я знаю, что могу сделать это, Келли. Я знаю, что могу прийти туда. Что могу взять кольца, накопители, свой гримуар. А если не хватит их, я произнесу слова. И их больше не будет. Ни одного из них. Я могу это сделать. У меня может хватить сил. И останется только кровь и только крики…

Что-то сжало ему плечо. Очень сильно. И очень крепко. Достаточно, чтобы выдернуть из темного болота, гниющего от боли и сгорающего от ярости. Выдернуть обратно на свет. Где дышалось легко. Где затухающий закат еще брезжил где-то на границе Обратного Океана.

– Быть хорошим человеком, Арди, не значит быть тем, кто никому не вредит, – Келли смотрел куда-то туда же. За горизонт. – Если честно, я вообще не знаю, что это значит. Никогда им не был. Но где-то услышал, что хороший человек – это тот, кто обладает силой, чтобы разрушить все вокруг себя, но также и сдержанностью, чтобы так не поступать.

Арди вспомнил слова Атта’нха о том, что делает Эан’Хане тем, кто он есть.

А потом вспомнил слова Катерины о «хороших» и «правильных» людях.

И кто из них двоих прав?

– А как сдержаться, Келли? Как мне, о Спящие Духи, сдержаться?

Шериф молча кивнул в сторону закрытого окна. Там, на полу, забавно надувая щеки и корча смешные рожицы, Тесс играла с Кеной, которая прыгала на цыпочках, размахивая своим новым плюшевым мишкой.

И Арди почувствовал, как холод отступил. Как ему стало теплее.

– Порой этого недостаточно, Келли. Порой достаточно маленького толчка и…

– Я знаю.

– И что тогда?

– А этого не знаю, парень, – шериф отпустил его плечо и отошел в сторону. – И никто не знает. Каждый находит что-то для себя. Это ведь такой вопрос, Ард, ответ на который не прочитаешь в книге и не услышишь ни от отца, ни от друга, ни от командира.

Они замолчали. Но не так, как молчали прежде. Что-то изменилось в этой спокойной тишине, повисшей между ними. Между шерифом Келли Брайаном и дознавателем Арданом Эгобаром. Что-то новое, совсем маленькое, лишь едва-едва зарождающееся.

– Пойду к твоей матушке. Помогу накрыть на стол, а то Эрти сегодня задержится, а у Тесс, – в глазах Келли при виде дочери и рыжеволосой певицы отразился покой. Глубокий и мягкий. – У Тесс есть дела поважнее.

Шериф уже коснулся ручки двери, как Арди сказал несколько слов. Сказал настолько громко, насколько мог найти в себе силы воли, чтобы признать их правоту. Так, что фактически прошептал.

– Спасибо… спасибо, Келли, что заботился и заботишься о Шайи и Эрти. И заботился, как мог, о моем прадедушке. Без тебя бы они не выжили.

Рука Келли дрогнула, и он надвинул шляпу чуть глубже на глаза.

– Может, и выжили бы… но вот я точно подох бы в каком-нибудь салуне или в обоссанной канаве.

И он ушел.

А Ардан посидел еще несколько минут, теребя ключ в кармане куртки, а затем встал и пошел в дом, где его ждали родные. Странная, немного сломанная семья. Место, где он чувствовал тепло и покой.

* * *

– Ты поговорил с ним, дорогой?

– Поговорил, родная.

Они стояли в ванной комнате и, слушая журчание воды, разговаривали. Как оказалось, старший сын Шайи не слышал чужих разговоров, только если их разделяло несколько этажей и шум воды.

– Я не знаю, что делать, Келли, – Шайи совсем так же, как и ее сын недавно (хотя, скорее, наоборот), обняла себя за плечи. – Они не прекращаются. Эти сны. Я вижу, как она бежит за ним. Как тьма бежит по следу за моим сыном, Келли. И это не зверь. И не человек. Что-то другое. Она сейчас далеко. Очень далеко, но… мне кажется, она приближается.

Келли обнял жену и прижал ее к себе.

– Это просто сны, родная, – приговаривал он, поглаживая волосы Шайи. – Просто сны… Ничего более. Ты просто волнуешься за него. Это нормально.

– Да… наверное, ты прав… просто сны…

Да, просто сны. Шайи совершенно не требовалось знать, что Келли сегодня увидел. Увидел, как к согнувшемуся, побледневшему Ардану тянутся тени, так и норовя облепить его ноги. И еще запах. Этот мерзкий, пронизывающий насквозь запах болота.

Глава 6

– К вечеру вернусь, – шепнул Арди, приобнимая Тесс.

Та держала в руках ткань, купленную вчера в магазине около Озерного Порта Дельпаса. Шайи пообещала сшить Тесс летнее легкое платье, прежде чем Ардан с невестой уедут в Шамтур. Синее ситцевое полотно с белыми пятнами, напоминающими миниатюрные облака.

Тесс вызвалась помочь в пошиве, так что сейчас собиралась в сторону мастерской матушки Арди, находившейся на первом этаже с противоположной от кухни стороны.

Девушка сжала ткань так сильно, что смятые складки протянулись на несколько ладоней вглубь полотна, но лицом Тесс не подала ни единого намека на волнение.

– Ты тогда иди, – только и ответила она, попутно клюнув жениха в щеку. – Я буду ждать.

– Скоро вернусь, – как и в прошлый раз, ответил Ард, после чего надел свою категорически неуместную для Предгорной губернии шляпу с короткими полями и вышел на улицу.

Келли с утра уехал вместе с Эрти на процедуры. Врачи пробовали новые лекарства для лечения анемии, и вроде Эрти они помогали, но у Арди имелось несколько иное мнение на этот счет. Если учесть, как быстро вырос его младший и как сильно раздался в плечах, то, возможно, в борьбе с малокровием помогали совсем не врачи.

Мысли завтрашнего дня.

Отмахнувшись от них, Ардан выскользнул из дома и, так же незаметно прошмыгнув по двору, скрылся за забором. Улица Каменщиков встретила его утренним… умиротворением. В отличие от Эвергейла здесь никто никуда не бежал, не нес на себе вязанки дров или мешки с углем, не бежал с ведрами к колодцам и уж тем более не запрягал лошадей, чтобы под палящим солнцем отправиться в путь.

Нет, единственным разнообразием среди одинаковых заборов, когда и не поймешь, где заканчивается один и начинается другой, служил лишь угрюмо ворчащий синий грузовичок с большой белой надписью «Почта Городской Управы Дельпаса». И столь же угрюмый и ворчливый почтальон, выбираясь из кабины, брал газеты и метко швырял те через забор аккурат на крыльцо домов.

И, разумеется, ничего общего с набережной канала Маркова, где жизнь не утихала даже ночью, здесь тоже не обнаружилось.

С удивлением для себя Арди на мгновение почувствовал некую ностальгию к темным водам канала, плещущегося внутри сжимающейся гранитной длани. Вспоминал он и яркие огни вывесок ресторанов и кафе, а еще, разумеется, отремонтированный «Джаз-бар у Брюса». Но все это осталось где-то там. Далеко-далеко за горизонтом. На востоке. Где Ласточкин океан вспенивал барашки на волнах прибоя.

– Совсем как в Алькаде, – прошептал сам себе Арди.

Там, в родных горах, спускаясь в леса, он всегда с тоской смотрел на заснеженные пики, а оказавшись среди камней и снегов, не мог оторвать взгляда от лесных разливов, окруживших подножия гор и их многочисленные ущелья и плато.

Свернув за угол, Ардан обнаружил припаркованный покореженный, местами ржавый «Деркс». Вот только около весьма типичного для Второй Канцелярии автомобиля оказался не только Нил Кралис, одетый на сей раз в «форму» – черные штаны, черная рубашка с металлическими пуговицами, черный пиджак и черный кожаный пояс с начищенной металлической бляхой в форме герба империи – двуглавого феникса.

Рядом с Садовником мирно дымили сигаретами еще трое. Два мужчины средних лет – по тридцать с небольшим, и один старшего возраста, лет сорока пяти – пятидесяти. С дешевыми сигаретами в зубах, они едва слышно (для человеческого уха) обсуждали:

– У руководства не нашлось других инженеров? Только из бюро «Шинкер’а»? – спросил тот, что постарше.

– Шинкер устанавливал аппаратуру на всех крупных производствах, – развел руками Кралис, попутно стряхивая пепел на пыльную утоптанную дорогу. Асфальт сюда не добрался. Пока еще. – Смысл было гнать кого-то еще.

– Ага. Поэтому с нами поедут муж и старший брат его знакомой, – понуро покачал головой один из Плащей.

– Думаешь, возникнут проблемы?

– Не возникнут.

Все четверо резко обернулись на голос Арди, подошедшего к коллегам. Пару мгновений они рассматривали друг друга, пока не начали пожимать руки.

– Дарий, – представился старший, под чьей шляпой вспотевшая седина прилипла к низкому лбу.

– Ард.

– Збиг, – протянул руку один из молодых оперативников, и Арди почувствовал характерные мозоли на ладонях – такими же обладал и Урский.

Значит – стрелок.

– Ард.

Третьим оказался самый молодой – Арди определил это по задиристому, веселому взгляду и напускной серьезности на лице, украшенном несколькими шрамами. От сабель и штыков.

– Савелий, – представился он.

– Ард.

Ни званий, ни фамилий они не называли. Кажется, это относилось к какому-то правилу в протоколе взаимодействия Плащей из разных подразделений. Арди не очень хорошо помнил подобные нюансы. В течение полугода его службы на Корону хватало других дел, нежели доскональное изучение устава Черного Дома.

Пятеро Плащей снова переглянулись, после чего синхронно повернулись к «Дерксу», а затем каждый из четверки смерил взглядом фигуру Арда.

Да, он постепенно набирал вес, с которым расстался после целого полугода регулярного использования бодрящих отваров, но до прежнего веса ему еще далеко. Что, в целом, ситуацию не улучшало.

– На данный момент меня больше беспокоит, поместимся ли мы, – проворчал Дарий, попутно снимая шляпу и протирая испарину.

– Ард сядет впереди. Со мной и своим посохом, – сказал Кралис-Садовник.

Оставшиеся трое пожали плечами, и, кое-как втиснувшись в относительно тесный салон, прижавшись плечами друг к другу, они тронулись. Не с первого раза, разумеется. «Деркс» недовольно процедил дымные ругательства на своем непонятном, железном языке, после чего затрясся и все же покатился вперед.

Арди предусмотрительно отстегнул от пояса потрепанный гримуар и переложил на колени – чтобы не помялся. Удивительно, как после всех приключений, включая незапланированное купание в Ньюве (дважды), встречи с демонами (трижды), падения с высоты (сложно сосчитать) и все остальные происшествия, тот не рассыпался в пыль. Да и гримуаром его сложно было назвать. Старая книжка для записей, подаренная ему в шестилетнем возрасте отцом…

Алая кожаная обложка, обтянувшая тонкие дощечки оклада, жесткая, дешевая бумага, почти напоминающая устаревший пергамент, и серые нитки, прошившие страницы; обшарпанные куски отваливающегося клея.

Но может, именно поэтому Ардан и не спешил менять своего старого знакомого на что-то более подходящее под его образ жизни. Просто потому, что книга на его коленях служила чем-то вроде осколка памяти о дорогом ему прошлом, который он всегда держал при себе. Как отцовский нож. И как ветка дуба с родной поляны, ставшая ему посохом.

На посох, кстати, Арди все так же не спешил наносить никаких печатей. Все еще не видел смысла – для работы он использовал совсем небольшой арсенал печатей военной магии, который, вместе с самыми важными модификациями, вполне мог запомнить и заучить. А для Звездно-инженерной деятельности переносить печати на посох и вовсе не требовалось.

Ну а если вернуться к гримуару, то покупать новый – значит расстаться с суммой не меньше семидесяти эксов по ценам Рынка Заклинаний. Это чтобы и страниц не меньше четырехсот, и бумага качественная, над которой не придется потеть, чтобы не порвать, и беспокоиться, что чернила не впитаются, а растекутся. И чтобы обложка из плотного материала и из хорошей кожи с жестким корешком.

Рабочий, хороший гримуар. Без всяких тиснений, вензелей и прочих украшательств, на которые Арди насмотрелся в Большом и в личной коллекции Аверского.

Но семьдесят эксов – сумма далеко не маленькая, и Арди все откладывал данную покупку. Ему все равно еще придется покупать чернила на год, включая нужную литературу, листы для инженерной работы, может быть, какие-то инструменты, не говоря про их совместную с Тесс жизнь и будущий переезд.

Ардан кинул быстрый взгляд в сторону Кралиса. Тот, не сводя взгляда с дороги, обсуждал с коллегами что-то незначительное.

Да, если бы не ожидающие Ардана непомерные траты, он бы никогда в жизни не согласился на подобную авантюру. Даже несмотря на прямую просьбу Полковника. И дело не только в Шанти’Ра, а в том, что Арди банально устал рисковать жизнью и здоровьем едва ли не каждый месяц, а иногда и чаще.

Он терпеть не мог приключения.

Обидно только, что во сне Спящих Духов данное чувство не являлось взаимным…

Так что более чем щедрая оплата за поездку к погрузочному пункту – единственный и весьма корыстный мотив Арда.

– Армейцы? – спросил Збиг в середине разговора.

Кралис слегка повернул левую руку и посмотрел на запястье. Он носил часы циферблатом «внутрь». Так делали все офицеры военных, чтобы иметь возможность узнавать время, не отпуская при этом винтовки.

Отец Арди тоже носил часы именно так.

– Скорее всего, уже на месте, – нахмурился Кралис.

И словно в подтверждение слов офицера, на границе города, к которой они успели подъехать за какие-то скоротечные двадцать минут (Арди настолько привык к размерам Метрополии, что никак не мог отделаться от ощущения, что они должны были только-только в соседний район добраться), их ждали два тяжеленных фургона. По размерам едва ли не больше, чем пожарные экипажи, но вместо жестяной обшивки накрытые зеленым тряпичным тентом, растянутым между овальными опорами гнутых железных прутьев.

Учитывая размеры, в каждом могло находиться до сорока военных.

Кралис остановился около командира солдат. В темно-зеленом мундире, что относило его к пехоте, с погонами капитана, а еще с обветренным лицом и острым, пронзительным взглядом, спрятанным под кустистыми, местами седеющими бровями.

– Денис, – приспустив окно, коротко, в привычной для служащих манере, поздоровался Кралис.

– Нил, – в тон ответил капитан и, заглянув в салон, столь же коротко добавил: – Господа.

– Капитан, – чуть ли не хором грянули Плащи, а Арди лишь коротко кивнул.

В отличие от красно-мундирных городских стражей, с армейцами у Черного Дома проблем и недопониманий не имелось. Скорее даже наоборот. Второй Канцелярии и армии часто приходилось работать вместе. Характер «горячего мира» на северной границе Империи, тянущейся на бесконечные тысячи километров, заставлял эти две силовые структуры объединять усилия.

– Шаман Шанти’Ра потребовал, чтобы мы приехали без магов, – капитан, разумеется, как же без этого, достал, все правильно, папиросу. – Клыкастая нелюдь даже разговаривать с нашим человеком отказалась, если мы не пообещаем выполнить данное условие.

Арди нисколько не уязвился от подобного выражения. Более того, будь его воля и позволяй ему воспитание или отсутствие сдержанности, он бы выразился в отношении одного из лидеров орочьей банды-племени как-то погрубее.

– А с вами маг, – многозначительно закончил армеец.

– На этот счет можно не беспокоиться, – лаконично парировал Кралис, после чего указал на фургоны. – Где механики?

– Лей-инженеры? – Капитан одернул край мундира. – Должны были уже приехать. Видимо, задерживаются. Вечные Ангелы, Нил, почему каждый раз, когда мы имеем дело с гражданскими, то о пунктуальности можно забыть?

– Вопрос философский.

Очевидно, что капитан и Кралис-Садовник хорошо друг друга знали и работали вместе уже далеко не в первый раз.

– У нас осложнение, Гамид.

– Это само собой разумеется, – капитан с именем, характерным для Ральского предгорья, снял фуражку и вытер волосы платком. Солнце в степях никого не щадило. – Выкладывай.

– Наш коллега, – Кралис коротко кивнул в сторону Арда, – имеет тесные связи с механиками.

Капитан перевел взгляд на Арди и выругался.

– Дерьмо.

– Еще то.

Гамид надел фуражку обратно, предусмотрительно положив внутрь все тот же платок.

– Что-нибудь придумаем. Куда больше меня сейчас беспокоит то, что Шанти’Ра, судя по всему, согласились на переговоры исключительно чтобы не обострять с нами отношения. Ты же знаешь, что уже почти год гоняют по степи только браконьеров и бандитов, что нам лишь на руку и…

– Гамид, – оборвал капитана Кралис. – Ты вводную вспомни, ладно? Мысли и речь свои контролируй, – после чего Садовник ненадолго повернулся к Арди. – А вы, коллега, не заставляйте меня подавать рапорт, в котором я укажу ваше безмерное любопытство.

Ардан никак не отреагировал на услышанное, но все же взял под контроль Взгляд Ведьмы.

Однако того, что он услышал, было достаточно, чтобы задуматься. Шанти’Ра оставили в покое переселенцев и тех, кто пытался освоить просторы Алькадской равнины? Это само по себе звучало невероятно, а значит, у такой смены настроений должна была иметься очень, очень веская причина.

– Кузнецы? – перевел тему Кралис.

А вот кто такие «кузнецы», Арди знал от Бориса. Так армейцы между собой называли подразделения артиллерии. Вроде, если Ардан правильно запомнил, это как-то было связано с тем, что те всегда возились с железом, огнем и взрывами.

– Они всю ночь подвозили длинные стволы на рубежи, – капитан еще раз недовольно взглянул на часы. – По сигналу они накроют все, что там есть. Но при тесном контакте мы можем оказаться в зоне досягаемости осколков, так что… тяжело, Нил. Если у вас не получится договориться с орками, то мы возьмем объект в широкое кольцо, после чего Кузнецы зальют их свинцом. Всех. И северян, и Шанти’Ра.

– Это понятно.

– Так что лучше вам договориться… о, вот и гражданские.

Арди заглянул в зеркало заднего вида. Там на холм въезжал небольшой грузовичок такого же внешнего вида, как и почтовый, только серого цвета и с большой рекламной надписью: «Конструкторское бюро Шинкер. Лей-энергия в каждый дом!»

За рулем сидел старший брат Анны, а рядом с ним немного взволнованный и слегка бледный Перси. Они остановились позади «Деркса» Плащей, что не позволяло им увидеть Арди.

Гамид перебросился парой слов с инженерами, уточнив причину задержки и подтвердив их готовность принять участие в поездке. Получив необходимые ответы и подтверждающие бумаги, капитан кивнул Нилу, следящему за происходящим через боковое зеркало. Затем капитан крутанул рукой в воздухе, и фургоны военных задрожали, выплевывая густые темные облака паров дизеля. Их двигатели взревели табуном лошадей (причем больных кашлем), Гамид добежал до кабины ближайшего к ним и забрался внутрь.

Их процессия, грохоча на несколько километров вокруг, начала спускаться вниз, откуда уже были видны низкие деревья южного леса.

Дельпас, как и Эвергейл, находился на своеобразной границе степи. Благодаря Синему озеру здесь хватало воды в почве и дождей, чтобы дать жизнь редколесью. Но в то же время с севера, запада и востока город все еще окружала степь.

– Откройте бардачок, коллега, – не сводя взгляда с извилистой пыльной дороги, лишенной всякого покрытия, попросил Нил.

Арди отщелкнул замок и, запустив руку внутрь, выудил простую бандану.

– Это, конечно, не столичные маски, но сойдет для дела, – пояснил Кралис. – Повяжете на лицо, когда мы приедем. Так нам не придется отвечать на дурацкие вопросы.

– Кралис.

– Что, Ард?

– Как вы думаете, учитывая, что я вырос вместе с Перси, а господин Федор Полских брат моей близкой подруги – в маске вообще есть хоть какой-то смысл? Или, может, у вас есть способ сделать меня визуально ниже и еще посох спрятать?

Плащи на заднем диванчике выругались, а Кралис скривился, как если бы съел что-то очень кислое.

– Для проформы наденете, – стоял он на своем. – Предполагать гражданские могут что угодно.

Арди вздохнул и пожал плечами. Для проформы так для проформы.

– Они ведь подписали бумаги о секретности? – уточнил Ардан.

– Подписали, – подтвердил Кралис. – Но как показывает практика, как бы крепко бумаги ни запечатывали кому-то рот, порой к данному замку весьма некстати и столь же неудачно подбирает ключ крепкая и дешевая выпивка. Причем, зачастую, в самый неудобный момент и… Я понимаю, Ард, что вы не хотите, чтобы в вашем доме определенные люди узнали о вашей столь же… определенной деятельности. Поверьте. Мы тоже не горим желанием, чтобы по городу пошли ненужные нам слухи.

Ардан вздохнул еще раз и, сложив бандану треугольником, завязал крепкий узел на шее, после чего перевернул платок широкой частью на грудь. Так, чтобы в любой момент можно было поднять на лицо.

Кралис, краем глаза глядя за происходящим, немного иронично фыркнул:

– Ковбой.

Остаток пути они проделали молча.

* * *

Два военных фургона вместе с двумя гражданскими автомобилями остановились около тонкой полоски пролеска, обрамлявшей относительно узкую реку, которая впадала в Синее Озеро. Именно здесь, на ее излучине, оборудовали погрузочный пункт. Сюда приходили составы, груженные рудой, лесозаготовками, мясом и прочим добром. С них снимали товар и перекладывали на баржи, которые уходили по реке (искусственно углубленной и столь же искусственно расширенной) в сторону Синего озера. Там они перекладывали груз на более тяжелые и массивные баржи, те пересекали озеро и заходили в приток Синей реки, которая вытекала из озера и доходила вплоть до залива. Там речные баржи вновь сгружали товар, который, в свою очередь, перегружали на громадные суда, и те, огибая Тайский полуостров, уходили по Южному Морскому Торговому пути.

Так что Дельпас, Синее озеро и данный погрузочный пункт являлись весьма важными узлами для торговли и промышленности Империи. Особенно когда вопрос заходил о руде Эрталайн. На поездах возили только самые крупные и чистые кристаллы, а основный объем – только по воде.

Собственно, до самого пункта еще требовалось пройти около полутора километров по лесу. На колесах туда подъезжать явно никто не намеревался. Причем по вполне понятной, заранее озвученной капитаном Гамидом, причине.

Первыми выгрузились солдаты. Их оказалось даже больше, чем изначально предполагал Ардан. Молодые парни, его ровесники, в количестве около сотни с примкнутыми к винтовкам штыками, в темно-зеленых мундирах распределялись на группы и вместе со своими командирами уходили в лес, где уже вскоре начинали сливаться с растительностью, что объясняло расцветку их униформы.

Арди натянул бандану на лицо и вместе с другими Плащами вышел из автомобиля. К ним подошел Перси (груженный сразу двумя ящиками с инструментами), в рабочих ботинках и все той же недорогой одежде. А еще Федор Полских, который выглядел как и всегда – с квадратной челюстью, волевым подбородком, статной фигурой и умнейшими глазами. Такими, которым лишь стоило мазнуть по фигуре Ардана, как в них тут же отразилось безмерное удивление, а спустя мгновение – столь же глубокие сомнения.

Федор просто не мог поверить в то, что его догадка может быть верна и тот, кто стоял сейчас рядом с ним, действительно Ард Эгобар, которого он знал больше пяти лет и помнил еще «ребенком».

– Кралис, – Гамид вытащил из тубуса карту и развернул ту на капоте автомобиля. – Смотри внимательно. Шанти’Ра находятся здесь, – капитан ткнул пальцем в красный кружок, находящийся в семи сотнях метров от погрузочного пункта. – Они вряд ли близко подойдут к точке, потому что уже наверняка знают о том, что Кузнецы на позициях.

– Так что накрывать в случае чего будут сразу два сектора, – кивнул Кралис-Садовник. Арди не переставал удивляться тому, как человек всего на пару лет старше, чем он сам, имел достаточно знаний и компетенций, чтобы руководить такой операцией. – Хорошо, Гамид. Я понял. Сколько у нас будет времени, если потребуется подать сигнал?

Они напрямую не говорили о сигнальных медальонах, которые держали в секрете от гражданских, но именно их и имели в виду.

– Разлет осколков помнишь?

– Двадцать пять – сорок метров, – снова кивнул Кралис. – Сколько стволов?

– Порядка сорока стволов, сто пятьдесят миллиметров. Так что…

– …так что за минуту они сделают из всего этого квадрата выжженное поле, – процедил Кралис. – Погано, Гамид.

– А бывает иначе, Нил?

– Не бывает, – согласился Кралис и повернулся к Перси с Федором. – Так, господа инженеры. У вас обязанности самые простые. Вы молчите. Делаете вид, что вас вообще не существует в этом мире. Если все пройдет удачно и мы окажемся в погрузочном пункте, то вы…

– Должны убедиться, что… – начал было Перси, но Федор наступил тому на туфлю.

– В первую очередь – вы молчите, – без особого энтузиазма повторил Кралис. – На пункте вы должны убедиться, что северные орки, Шангри’Ар, ничего не напортачили с механизмами и генераторами. На этом все. Больше вы не отсвечиваете. Это понятно?

– Понятно, – за двоих ответил Федор своим густым, низким, гулким басом. Как камень в пропасть упал.

– Отлично, – Кралис хлопнул по карте и повернулся к капитану. – Мне с коллегами надо переговорить, после чего мы выдвигаемся.

– Контрольное время?

– Полчаса.

– Хорошо.

Капитан отошел к своим офицерам, забрав вместе с собой и инженеров. Федор украдкой оборачивался в сторону Арда, а вот Перси вообще не обращал внимания на происходящее и лишь все сильнее бледнел.

Он, наверное, не был трусом, просто… вел обычную жизнь, избавленную от демонов, химер, убийц, психопатов, заговорщиков и Первородных.

И кто еще кому из них двоих завидовал?

– Коллега, – Кралис обратился к Арду. – Говорить шаман будет только с тобой. Нам нужно вытащить сына губернатора и, по возможности, кристаллы. Если поймешь, что не получается, – используй их как разменную монету.

Ардан с удивлением выгнул бровь. Да, разумеется, сын губернатора все еще – сын губернатора, да еще и аристократа, но кристаллы Эрталайн… Империя никогда бы не пошла на переговоры с тем, кто посягнул на ее основной ресурс. Просто чтобы не создавать самого факта такого прецедента.

– В качестве разменной монеты, да? – повторил Арди и посмотрел в спины удаляющимся инженерам.

Слишком много у них с собой инструментов, чтобы «проверить оборудование», да и само оборудование можно проверить уже после того, как пункт освободят. Ну а пригонять столько стволов военной артиллерии ради нескольких сотен орков – звучало совсем уж странно.

А еще тот факт, что вместе с ним сюда приехали еще несколько Плащей, а не один только Садовник. Причем все трое – оперативники.

Пятидесятилетний оперативник на полевом задании? Такое могло потребоваться, только если у Дария имелся весьма специфичный набор навыков. А учитывая характерные шрамы от ожогов, которые порой открывали короткие рукава летней куртки, то можно догадаться, что Дарий относится к редкой когорте людей, связавших свою жизнь с горючими и взрывчатыми веществами. И видимо, серьезно преуспел на данном поприще, раз не только дожил до столь почтенного возраста, но и сохранил в целости все свои конечности, включая пальцы.

– На пункте находится что-то еще, да?

Кралис нахмурился.

– Да, – Садовник не стал отрицать очевидное. – Только не спрашивай, что именно. Но если дело не заладится, то держись подальше от склада номер четыре.

Прекрасно… на погрузочном пункте, связывающем основные шахты гор Алькады с остальной Империей, находилось нечто. Нечто столь ценное, что Корона была готова многое за это «нечто» отдать, а при необходимости похоронить под горой тел. И учитывая наличие инженеров, это что-то относилось к семейству Лей-механизмов.

Если не принимать во внимание череду событий в Метрополии, можно списать на простое совпадение, но если задуматься, то…

– Почему нельзя было сказать сразу? – вздохнул Ардан.

– А ты бы согласился? – хмыкнул Кралис. – Даже с учетом твоего вознаграждения?

– Нет, – честно ответил Арди.

– Вот ты и ответил на свой вопрос, коллега. А теперь пойдемте общаться с орками.

Арди повесил гримуар обратно на поясные цепочки и вставил накопители в кольца. В прошлый раз он оказался не готов ко встрече с Шанти’Ра, но дважды одной и той же ошибки не допустит.

Глава 7

Впереди шел Збиг, а рядом с ним Перси Кенбиш и Федор Полских. И если последний, даже несмотря на легкие городские туфли, весьма спокойно передвигался по лесу, не цепляясь за корни, не спотыкаясь на кочках и не падая в овраги, то первому не помогали и кондовые рабочие ботинки, как раз и рассчитанные на такое своеобразное «покрытие».

Но Арди скорее отдавал должное недюжинной храбрости спутников. Даже он сам чувствовал себя на взводе и далеко не спокойно, зная, с кем придется иметь дело. И это после всех злоключений последнего года в Метрополии. А Перси и Федор все же жили самой заурядной, городской жизнью столицы губернии.

– Их нельзя было оставить с солдатами? – шепнул Арди идущему рядом с ним Нилу.

Збиг и Савелий шли чуть в стороне и сбоку, выполняя роль разведки. На случай, если Шанти’Ра и Шангри’Ар нарушат данное слово и захотят захватить в плен не только сына губернатора, но еще и группу Плащей. Да, скорее всего, у них бы не получилось взять «добычу» живьем, но… но хорошо, что орки, особенно живущие по «путям предков», свято чтили данное слово.

– Их задача – уничтожить объект на складе номер четыре до того, как его кто-либо увидит, – на сей раз Кралис не стал уклоняться от прямого ответа. – Включая солдат.

Арди покачал головой. Он не стал спрашивать, что именно находилось на «складе номер четыре» погрузочного пункта Дельпаса. По той простой причине, что Кралис-Садовник, скорее всего, и сам не знал.

Такая у них работа…

Так что Ард спокойно и аккуратно ступал по лесному настилу, не издавая ни единого звука, будто его и вовсе здесь не присутствовало. Несмотря на все те же туфли, каблук Арди не сломал ни единой сухой веточки; края его куртки не задевали разлапистых кустарников, а каждое движение плавно сливалось с последующим, что при взгляде издалека позволяло силуэту юноши размазаться среди листвы.

Лишь изредка Арди протягивал руку, чтобы коснуться коры ели, провести пальцами по бугоркам березовой бересты, прикоснуться к клену или хвойному наросту сосны. Смешанный дельпасский лес напоминал ему об Алькаде.

– Вечные Ангелы, коллега, – вздохнул Нил спустя десять минут тишины, – стоит мне от вас отвернуться, как я забываю, что рядом со мной идет кто-то еще…

Ардан промолчал. Что Шали, что Эргар, скорее всего, стыдливо бы отвели глаза в сторону при виде своего ученика. В детстве Арди бы сумел не только скрыть звуки своего присутствия, но и услышал бы в лесу все, что ему требовалось, – знал бы, где находится добыча и вода, прочел бы следы орков и сумел скрыться здесь, а здесь выйти к добыче незаметней, чем полуденная тень.

Но жизнь в Эвергейле и Метрополии покрыла его охотничьи навыки плотным слоем ржавчины, чтобы стряхнуть который, Арди потребовалось бы некоторое количество времени, которым он не обладал.

И он уж точно заранее бы, еще до того, как тяжелая лапа утонула в предательски обманной норе, прикрытой серым мхом, заметил орка.

Рука Збига на мгновение дернулась в сторону перевязи с револьверами, но он вовремя замер и поднял открытые ладони. То же самое сделали и Перси с Федором, явно чувствовавшие себя не в своей тарелке. Арди же чувствовал характерный мускусный запах орочьего пота, который напоминал то, как пах загнанный на прогулке пес. Тяжелый, прилипчивый запах.

Вместе с первым орком, держащим Збига на прицеле старенькой военной винтовки, из-за деревьев вышли еще несколько его соплеменников. Их Арди тоже мог бы почувствовать несколько раньше, но списывал все на жизнь в Метрополии, что его вполне успокаивало.

Нельзя, прожив девять месяцев среди мазута, дизеля и фабричного смога, рассчитывать, что не растеряешь часть навыков. Тем более что в столице ему требовались совсем иные качества.

– Мы пришли…

– Шаман будет говорить только с тобой, полукровка, – перебивая Нила, процедил тот орк, что первым к ним вышел. – Скажи остальным, что мы их не тронем, если они не будут делать глупостей.

Арди посмотрел в темные глаза и мазнул взглядом по массивным бивням и клыкам, торчащим из квадратной челюсти, напоминающей кирпич. Степные орки ростом опережали своих городских собратьев, но не обладали столь же внушительной мускулатурой.

Хотя, когда речь заходила об орках, то слова «не столь же внушительная мускулатура» звучали несколько нелепо. Когда бицепс даже самого «невзрачного» орка превышал восемьдесят пять сантиметров, то становилось малость не по себе. Особенно учитывая, что, опять же в отличие от городских собратьев, степные орки не сильно уважали одежду.

Как и их предки, они носили грубо сшитые кожаные штаны с наружным швом, а на груди качались ожерелья из зубов и клыков поверженных ими врагов, а еще перекрещенные патронташи. Так что Плащи, включая Перси с Федором, могли во всей красе разглядеть монструозные мускулы, украшенные бесчисленными шрамами и племенными татуировками.

– Он сказал…

– Я знаю язык степных орков, коллега, – перебил Нил, в голосе которого холодок соседствовал с нервозностью. Сердце Кралиса билось быстрее, чем еще несколько минут назад. – Дарий, Збиг, Савелий, идите сюда. Гражданские, встаньте между нами.

Арди недолго удивлялся тому, что человек знал язык Первородной расы. Вполне логично, что такой Плащ, как Нил, особенно учитывая место службы, знал этот язык.

Орк, держащий их на прицеле, широко усмехнулся.

– Его сердце забилось быстрее, но я не чувствую, чтобы он пах страхом… хороший коротышка. Его зубы украсили бы мой Larrik.

Последнее слово не имело прямого перевода на Галесский язык, которым пользовались в Империи, но именно так и называлось ожерелье, которое носили орки.

От Нила, разумеется, прозвучавшие слова не укрылись, и он весьма недобро зыркнул в сторону мускулистого коричневокожего гиганта, но промолчал.

Ардан вышел вперед. Он даже не думал опускать посох или закрывать гримуар, что, разумеется, заставило напрячься орков.

– Отдай палку и книгу тому смертному, полукровка, – прорычал все тот же орк, попутно вскидывая винтовку на плечо. В его громадных руках-лапах весьма увесистое оружие выглядело сродни игрушечному ружью мальчишки.

– Нет, – спокойно возразил Ард.

Орк утробно рыкнул и дернул головой в сторону Плащей. Остальные орки сделали шаг вперед, но тут же замерли, стоило под ногами Арди засиять символам Лей, сливавшимся в очертания печати. Орки, разумеется, понятия не имели, что это простая версия Универсального Щита.

– Это плохая идея, орк, – добавил Ард, стараясь не позволять эмоциям, далеким от той бравады, которую он выдерживал, проникнуть в свой голос.

Рычание стало еще более басовитым.

– Уговор был говорить с вашим шаманом, а не прийти в ваш лагерь безоружными, – напомнил Ардан и чуть прищурился. – Или степные орки Шанти’Ра не уважают своего слова? Или, может, вы боитесь нескольких коротышек?

Орки все, кроме одного, что держал их на прицеле винтовки, убрали огнестрел и выхватили ножи, вполне сошедшие бы за человеческие сабли. Ударив себя кулаками в грудь, они начали гулко выдыхать воздух.

– Ух, ух, – звучало в их глотках, чем-то напоминая то, как дышит роженица при сильных схватках.

– Мы не охотимся, братья, – процедил сквозь плотно сжатые клыки их предводитель. – Не слушайте этого полукровку…

Они еще какое-то время били себя кулаками в грудь и резко выдыхали воздух, но все же убрали ножи и вновь взялись за винтовки.

– Ты хорошо говоришь, полукровка, но я слышу твое сердце. В тебе есть страх, – орк повернулся и смачно сплюнул на землю. – Матабар бы не боялся. Матабар бы уже дрался со мной на Larr’rrak. Как это сделал тот, из чьего семени ты вырос.

Ардан почувствовал, как хрустнули его пальцы, сжавшие посох.

– Полукровка, – с неприкрытым презрением повторил орк и, качнув винтовкой, перекинул ту через плечо за ремень. – Иди за мной. Шанти’Ра верны путям предков. Вас никто не тронет.

Орк развернулся к ним спиной. Он не пошел рядом. Не встал позади них. Повернулся спиной. У орков и матабар это считалось проявлением крайнего презрения и пренебрежения. Повернуться к потенциальному противнику спиной означало продемонстрировать, что не считаешь его угрозой. Так же поступил вождь Шанти’Ра, когда у Арди оказалось недостаточно сил, чтобы одолеть того в их Larr’rrak.

Остальные орки повторили действия их лидера. Беспечно убрав винтовки, они спокойно двинулись вглубь леса, даже не обращая внимания, следуют за ними Плащи или нет.

Нил дотронулся до плеча Арда.

– Ты зря так резко с ними, коллега, – начал было Кралис. – Надо спокойней. Слишком большие ставки, чтобы…

Ардан рывком плеча скинул руку Плаща. И чувствуя, как клыки точат его десны, прорычал-процедил:

– Пожалуйста, со всем уважением, не говори со мной сейчас.

Арди, не оборачиваясь, пошел вперед. Тяжело опираясь на посох, он столь же тяжело дышал.

Вдох-выдох.

Все, как учил Гута.

Старался сохранить самообладание и не пускать рвущегося наружу снежного барса. А тот рычал и бил лапами о прутья неприступной клети, воздвигнутой внутри разума Ардана. Холодные, острые когти стегали и рвали прутья, выкованные из воли, но те каждый раз возвращались на место.

Не время становиться зверем. Не время надевать шкуру матабар. Чтобы выйти из этой ситуации, чтобы как можно быстрее закончить начатое, Арду требовалась холодная голова. Думающая голова, а не ищущая возможности напасть на противника.

Даже несмотря на то, что рядом находились те, чьи лица-морды порой все еще навещали его нечастые ночные кошмары.

Они шли по лесу еще около десяти минут, пока не вышли на просеку, где в центре стоял частокол. Самые обычные, обтесанные топорами бревна, воткнутые в землю, стянутые канатами и заточенные на концах, напоминая копья. Толщиной в человеческое тело, высотой метров в десять, в основном из хвойных пород – те лучше подходили под строительство.

Арди заозирался по сторонам. Сотни елей и сосен срублено и повалено, еще столько же лиственных пород.

Орки, может, и ценили природу своих степей, но когда оказывались в лесах, пользовались ими точно так же, как и люди. Если им что-то требовалось, то они просто брали и не задумывались ни о чем другом. Именно поэтому матабар пусть и имели близкие отношения с орками, но никогда не пускали их на гору. Матабар не валили лес. Это считалось неправильным. Пользоваться можно было только той древесиной, которую повалил ветер.

Орк, идущий впереди, замахал рукой, и на дозорной вышке раздалось несколько гулких рыков, после чего по ту сторону зазвучал тяжелый топот. Засов на «воротах» поднялся, и несколько десятков громадных орков толкнули створки в разные стороны, открывая достаточный проем, чтобы внутрь прошла вереница гостей.

– Держите медальон при себе, господин Кралис, – как можно тише, но так, чтобы Нил его услышал, произнес Арди. – И в случае чего – сразу подавайте сигнал.

– Вы не доверяете оркам? – удивился Садовник.

– Я не доверяю Шанти’Ра.

Когда они вошли внутрь, Ардан ни на секунду не расслаблялся. Он подмечал каждый нюанс, прислушивался к каждому звуку, запоминал каждую ноту запаха. Из шатров, сложенных из палок и шкур Лохматин, выходили орки. Кто с винтовками, другие с топорами и ножами. Они скалили клыки, рычали, кричали оскорбления и смеялись. Всем своим видом пытались запугать визитеров. Просто чтобы утвердиться в своем превосходстве и принизить тех, к кому не испытывали ничего, кроме презрения и ненависти.

Ардан же крепко сжимал посох. Любое неловкое движение, любой щелчок взведенного курка – и он использует каждое заклинание из своего арсенала, досуха выпив накопители. Потому что, видят Спящие Духи и Вечные Ангелы, в глубине души он надеялся, что это произойдет. Что кто-то из Шанти’Ра даст повод, хотя бы малейший повод усомниться в том, что это не переговоры, а банальная ловушка.

Но дальше запугивания дело так и не заходило.

Орки не отходили от своих шатров и только забавлялись тем, что пытались запугать Плащей. Облаченные в черное работники Второй Канцелярии впечатлились не сильно, а вот от Перси и Федора запахло неприятным ароматом страха. Особенно от Перси. Не потому, что Федор оказался отважнее, а потому что Полских не имел в своей жизни того пореза на душе, с которым жил рыжеволосый Кенбиш.

Каково ему оказаться в логове тех, кого он открыто называл зверьми, которым самое место в загоне. И теперь Перси подспудно боялся того, что эта информация всплывет наружу и он навсегда останется здесь, за бревенчатыми стенами орочьего лагеря.

Наконец они подошли к самому большому шатру, вход которого был украшен…

Ардан до хруста сжал челюсти.

Шкуры, формировавшие тамбур, служивший тепловым зазором, чтобы зимой не впускать холод, а летом – наоборот, удерживать прохладу, держались не на жердях, а на легко узнаваемых бугристых костях Шагальщика.

– Внутрь зайдет только полукровка, – прорычал предводитель группы орков. – Остальные ждут здесь.

– Мы не договаривались, что…

– Мы договаривались говорить, – орк тут же оборвал Нила, демонстрируя свое знание Галесского и понимание того, что Кралис, в свою очередь, понимал орочий. – Но мы не договаривались, как мы будем говорить, коротышка. Внутрь пройдет только полукровка, или никакого разговора не состоится.

Рука Збига заметно дернулась (видимо, наречием степных орков владел не только Нил), но Нил тут же остановил его взмахом открытой ладони.

– Коллега?

Ардан только пожал плечами и посмотрел в глаза орку… который тут же отвел взгляд в сторону. Неудивительно. Все же Ардан почти год прожил в доме орков, пусть и в далекой столице, а обладатели внушительной мускулатуры обладали таковой и когда речь заходила о языках. Очень длинных языках…

– Если не вернусь через десять минут, то…

– Я свяжусь с Кузнецами, – нисколько не скрываясь, Нил закончил фразу за Арда.

Орк лишь хмыкнул и отдернул в сторону полог из шкур. Ардан, опираясь на посох, вошел внутрь и, сделав несколько шагов, миновал тамбур.

Громадный шатер внутри представлял собой земляной круг. В центре – костровая яма, обрамленная костями. Костями людей и других орков. Учитывая занятия с кадаврами, Арди безошибочно их определил.

Над костровой ямой висел простой железный котелок, внутри которого закипало травяное варево, чем-то напоминающее по запаху ягодный отвар. Поодаль от костра свалены в кучу шкуры, заменявшие шаману постель. Еще здесь находилась деревянная стойка, увешанная костяными бусами, заставленная черепами с вырезанными на них символами; несколько свитков из дубленой кожи – тоже с символами. И, собственно, все.

Орки не особо имели представление о таком понятии, как «собственность». Они владели лишь тем, что им требовалось для жизни и перехода с одного места обитания на другое. Следом за Лохматинами и сезонами природы. Они блуждали по степи, совсем как их собратья – волки.

– Ты и я, горный собрат, – произнес орк, ворошивший ножом золу под котелком.

Он выглядел почти таким же, каким его запомнил Арди. Серокожый, престарелый, с жидкими, прозрачными волосами, стянутыми в косу. Покрытый желтыми шрамами и темными пигментными пятнами. А еще с повязкой на левом глазу и обрубком вместо левой руки. Это то, что забрала с собой Цассара.

Интересно, как прошел бы ее бой с шаманом Шанти’Ра, если бы не странные браслеты на запястьях вампира…

Явно заметив направление взгляда визитера, орк провел пальцами по лицу и культе.

– Ходящая Сквозь Ночь забрала свою дань, – без особого сожаления прохрустел шаман.

Его голос звучал сродни тому, как звучит сломанный старый крекер. Уже зачерствелый и безвкусный.

Арди, показательно игнорируя приветствие охотников, подошел к костру и уселся рядом с ним в той же позе, что и орк. Он достаточно прочитал в свитках Атта’нха и еще больше услышал в историях прадедушки, чтобы вполне сносно разбираться в обычаях орков и матабар.

– Так ты начинаешь беседу, горный собр…

– Мы не братья, орк, – едва сдерживая клокочущее в груди ледяное пламя, перебил Ард. – Ты не брат мне. Я не брат тебе. У нас нет общих путей. И если бы не необходимость, то мы бы не встретились вновь.

Единственный глаз шамана не отразил никакой эмоции. Он вообще ничего не отражал, кроме пляшущих язычков пламени, кочующего среди искрящихся углей.

– Встретились бы, юный Говорящий, – спокойным, привычным хрустом старческого голоса возразил орк. Сгорбленный, с сухими конечностями, почти лишенными мышц, он не выглядел встревоженным. Скорее даже наоборот. – Мы связаны кровью. Ты и мой вождь – ваши пути переплетены теснее, чем ты полагаешь. Вы начали свой Larr’rrak, но не закончили его. Придет время, и духи вновь сведут вас вместе, чтобы закончить начатое. Когда наступит время Великих Песен, вы встретитесь вновь. Встретитесь в третий раз. И ваш Larr’rrak будет завершен.

– Я уже слышал этот бред от твоего вождя, орк, – кто бы знал, какими трудами Ардану давалось каждое слово, дерущее глотку не хуже когтей барса. – И если мы сойдемся снова, то…

– То что? – внезапно резко обернулся шаман, и единственный глаз, глубже Синего озера, едва не утопил в себе разум Арди, вовремя, как и учил Скасти, представивший холодные Алькадские пики. И, как и в случае с герцогом Абраилалом, изо рта шамана вырвались облачка инея, но тот не обращал на них внимания. – Я сказал тебе слова наших предков, а ты отмахнулся от них. Так же, как отмахиваешься от своей крови. Ты ходишь как человек. Ты носишь шкуры людей. Ты знаешь их лжеискусство. Но ты ничего не знаешь о матабар. Ничего не знаешь…

Ардан не сдержался. И, наверное, никто бы не сдержался. Он и так терпел слишком много. Навершие его посоха уперлось в грудь шаману, а вокруг их обоих по траве зазмеились полоски льда, и холодный ветер заставил крыльями испуганной птицы затрепыхаться шкуры шатра.

– Не говори мне про матабар, орк! Где вы были, когда в горах проливалась кровь моих предков? Скажи мне? А? Где были Шанти’Ра? Где были степные братья моих предков?! – Ард знал, что говорит так лишь потому, что хочет причинить боль орку. Хочет уязвить его драгоценные «пути предков», а на деле ему было плевать. Плевать на далекое прошлое и на причины, почему Шанти’Ра так и не пришли на помощь. – Вы сидите здесь, в своих степях, выполняя неудобную работу для людей, прикрываясь тем, чем вы там прикрываетесь, чтобы оправдать свое существование. Потому что знаете – знаете! – что стоит вам хоть немного отойти в сторону от негласных правил, как вас уничтожат. И не останется больше ни степных орков юга, ни Шанти’Ра. Так что не смей, орк. Не смей говорить мне, что я должен делать, а что нет. И не смей даже думать, чтобы произнести имя моего отца.

Ардан прикрыл глаза.

Вдох-выдох.

Он убрал посох в сторону.

Вдох-выдох.

Нельзя забывать про холодную голову. Нельзя забывать наставлений Скасти и Атта’нха. Как бы ни были быстры и сильны лапы охотника, его голова и живущий в ней разум всегда быстрее и сильнее. Нельзя поддаваться инстинктам горного барса, когда от него требовалась хитрость белки и мудрость волка.

Нельзя вспоминать о крови матабар, когда единственная надежда на кровь галессца.

Но орка, кажется, нисколько не задела пусть и правдивая, но жестокая отповедь. Он лишь отвернулся к костру и вновь устремил взгляд внутрь пламени.

– Ты прав, Говорящий, мы не помогли вам. Мы оставили вас на растерзание человеческому племени, – шаман ворошил костер палочкой и говорил тише, чем шипели угли. – И может, тем и снискали на себя проклятье духов. Может, нам надо было забыть о том, что наши горные собратья не спустились со своих гор, когда это нас били и кололи. Когда оскверняли наши тропы. Когда это наш, а не ваш плач рвал небеса. Может, нам стоило быть выше застарелых обид. Может быть…

– Не надо рассказывать мне о разобщенности Эктаса, орк, – отрезал Ардан. – Ты не мой профессор, а я не на лекции.

– Я лишь указываю тебе, что каждый из нас живет со своей собственной болью и обидой, и…

– Не тебе мне на что-либо указывать!

Шаман дернул головой в его сторону, но так и не посмотрел. Все так же разглядывал пламя.

– Я слышу, как в твоем сердце ревет от ярости горный барс. Сейчас он говорит. Он, а не матабар, Говорящий или даже человек. Говорит чужим для тебя языком и чужими для тебя словами. В тебе говорит неоконченный Larr’rrak, и поэтому духи сделают так, чтобы он был завершен. Сделают так, чтобы твое сердце утолило свою жажду крови, а разум открылся тому, что от него сейчас скрыто.

Ардан снова прикрыл глаза.

Вдох-выдох.

– Я пришел сюда, орк, чтобы предложить сделку, – стараясь унять рвущегося наружу барса, медленно говорил Ардан. – Вы отходите в сторону и позволяете Армии заняться теми, кто укрылся на погрузочном пункте. В свою очередь Армия обязуется предоставить вам свободный и беспрепятственный проход в степи.

Шаман какое-то время молча ворошил угли и наблюдал за тем, как вились искры, запутанные в своем хаотичном танце.

– Ты говоришь, но ты даже не слышишь, что именно ты говоришь, Ард, – шаман произнес его имя легко и без каких-либо эмоций. – Обязуется предоставить… отойти в сторону… Посмотри, что делает с тобой незавершенный Larr’rrak. Он съедает тебя изнутри. Сводит тебя с ума. Наполняет твое сердце злобой. Зачем нам, своей же волей, подвергать себя подобной участи? Зачем нам звать лишние страдания? А что до прохода в степи… эти земли – наши земли. Мы вольны приходить и уходить, когда захотим. А если захватчики нам помешают, то прольется кровь. И наша. И захватчиков.

– Вас перебьют.

Шаман криво усмехнулся.

– Возможно, если бы ты был чистокровным матабар, то знал, что лучше умереть на пути предков, чем жить, сойдя с него, – шаман отложил палочку в сторону и, держась за костяной посох, с трудом поднялся на ноги попутно, звеня десятком костяных ожерелий, заменявших ему Larrik. – Мы не уйдем отсюда, Ард, пока не прольется кровь Шангри’Ар и мы не утолим свою жажду их крови. И мы не станем слушать захватчиков, которые говорят нам, на нашей земле, как нам же себя вести.

Примерно что-то такое и ожидал услышать Ардан. Шанти’Ра никогда бы не согласились на условия, выдвинутые Армией и Второй Канцелярией. О чем, разумеется, не могла не знать ни одна, ни другая организации.

Как удобно получается.

Если орки согласятся и уйдут обратно в степь – хорошо, меньше проблем.

А если нет – то тоже весьма удобно, потому как создаст вполне себе приятный прецедент, которым в нужный момент, в неопределенном будущем, можно оправдать карательную экспедицию любого масштаба и степени кровавости.

И шаман, разумеется, это тоже понимал.

А если он понимал, то…

– Зачем тогда ты согласился говорить, орк?

– Нарг мое имя, – представился орк, назвав явно укороченное имя, чем, по сути, признавал умения Арди как Говорящего.

– Мне плевать, как тебя зовут, – Ардан не смог сдержаться и произнес: – Я забуду твое имя уже этим вечером.

Орк дернулся и впервые в его единственном глазе отразилась эмоция, отличная от спокойствия. Засверкали символы на костяных ожерельях, а посох в руках шамана слегка завибрировал.

– Ты переходишь границы в своей дерзости, Ард!

Ардан вскочил на ноги быстрее, чем сообразил, что он делает и где находится.

– Давай, орк, – раскрылся гримуар в его руках и заблестели накопители на пальцах. – Дай мне повод.

Но сказанные им слова возымели ровно обратный эффект. Шаман мигом успокоился, а его ожерелья и посох затихли.

– Неоконченный Larr’rrak. Видишь, что он делает с тобой? – Орк, не поворачиваясь к Арду спиной, прошел к своей деревянной стойке и снял с нее кожаный свиток. – Мы не можем уйти, оставив жажду крови неутоленной. Но если мы утолим свою жажду, то Шангри’Ар захотят утолить свою. А затем мы. А затем снова они. Так начнется Великая Песня между нашими племенами, потому что именно так они всегда и начинаются. Прежде, чтобы избежать Великих Песен между племенами, мы обращались к королю Эктаса. Но теперь нет Эктаса. Нас никто не рассудит. А люди… люди это люди, Ард. Они чужие на наших путях.

– Зачем ты мне это говоришь, орк?

– Затем, что в тебе есть половина матабар. А Шангри’Ар прошли через твои земли. Получается, что ты имеешь право принять участие в нашем споре. Принять участие в Larr’rrak.

Орк кинул свиток Ардану. Тот поймал кожаный сверток на лету и, развернув, вчитался в резкую, кривую вязь орочьих символов.

– Шангри’Ар будут биться с вождем на Larr’rrak, чтобы не плодить кровавой вражды. Чей вождь победит, то племя и право перед ликами духов, а проигравшее должно уйти.

– Это ловушка, Ард. Если сюда придет мой вождь, то люди убьют его. Потому что он им важнее того человека, что держат в плену Шангри’Ар.

Ард свернул свиток и кинул обратно, прямо на землю – под ноги орку.

– Назови мне хоть одну причину, орк, по которой я должен рисковать своей жизнью на ваших разборках. Потому что, если честно, я не вижу ни одной.

Орк повернулся к нему и улыбнулся частично беззубой улыбкой. Немного насмешливой, чуть горделивой, весьма победной и лишь слегка сентиментальной.

– Потому что жажда крови не полностью владеет твоим разумом, Ард. И потому что ты знаешь, что в нашем племени есть дети, которые ни в чем не виноваты. И есть десятки тысяч других орков, которые тоже не виноваты в том, что между нами произошло. А именно они пострадают, если ты сейчас оставишь все как есть и покажешь мне свою спину.

Ардан молчал. Потому как что бы он ни сказал, оказалось бы неправдой. Было бы неправдой сказать, что ему плевать на детей Шанти’Ра, которые могут стать жертвой карательных экспедиций или междоусобицы с Шангри’Ар. И в равной степени неправдой стало бы заявление, что ему не плевать.

Спящие Духи.

Как все сложно…

– В любом случае я не вождь и…

И Ард осекся. Потому что на самом деле из всех присутствующих он единственный, кто обладал этим титулом. Просто из-за юридической формальности. Являясь единственным официальным представителем горных племен Алькады, он автоматически становился их вождем.

Вождем никого и ничего.

Но вождем.

А значит…

– Чего ты добиваешься на самом деле, орк?

Шаман промолчал.

– Я не поверю, что это совпадение, что вы загнали Шангри’Ар на перевалочный пункт именно в тот момент, когда я собрался приехать из столицы. И я не поверю, что это просто совпадение, что вы, судя по всему, заранее договорились о поединке вождей.

Шаман только отмахнулся.

– Твои мысли запутаны черными одеждами, которые ты носишь, Ард. Не у всех событий есть запутанные причины. Порой что-то происходит лишь потому, что должно произойти. Потому что таков сон Спящих Духов.

Ардан вслушивался в ритм сердца орка, но то ни на мгновение не сбивалось со своего ровного шага. Орк не врал. Либо врал так искусно, что Арди ничего не слышал. И что-то подсказывало юноше, что правильный второй вариант.

– Если я одолею орка Шангри’Ар на Larr’rrak, то вы уйдете в степи и оставите Дельпас с Пресным в покое?

– Поверь мне, Ард, нам нравится находиться здесь ничуть не больше, чем людям нравится наше присутствие.

– Не надо говорить со мной в манере Фае, орк. Я знаю правила. Могу задать вопрос и трижды.

Лицо орка посуровело, но он все же ответил:

– Да, Ард. Мы уйдем.

– Хорошо, – кивнул Ард. – Тогда идем к Шангри’Ар.

Ардан, нисколько не заботясь о том, что шаман Шанти’Ра может сделать, натянул бандану обратно на лицо, развернулся и направился в сторону выхода. Позади он услышал глухое, угрожающее рычание, но не обратил на то ни малейшего внимания. Если что он и уяснил во время расследования «Дела Пауков», так это то, что пока кто-то кому-то нужен, то как бы этот кто-то себя ни вел, какие бы ошибки ни совершал – с ним ничего не произойдет… во всяком случае до тех пор, пока сохраняется сама нужда.

Отодвинув посохом край шкур, Арди пересекся взглядом с Нилом.

Плащ немного нервно курил и вертел в пальцах медальон, попутно то и дело поглядывая на часы. Но увидев вышедшего на воздух коллегу, несколько успокоился.

– У тебя оставалось полторы минуты, – Плащ постучал костяшкой пальца по циферблату.

– Ага, – не очень разборчиво промычал Ардан.

Нил перевел взгляд с юноши на шамана, подозвавшего к себе одного из орков.

– Проклятье, коллега… мне не очень нравится то, что я сейчас вижу, – Нил выдохнул облачко дыма и шмыгнул носом. – Летняя простуда, будь она неладна… Ты о чем-то смог договориться.

– Смог.

– И? Подробнее можно мысль развернуть?

Ардан закрыл гримуар и опустил тот обратно качаться на цепочках.

– Мне придется пройти Larr’rrak с орком Шангри’Ар.

– Что? Пройти ларец, или как там правильно говорить… Ты же сказал, что это нечто вроде закона.

– Я сказал, что нет прямого перевода, – чуть грубее, чем обычно, исправил Арди. – Это и закон, и обычай, а еще так называют тех, кто остался в Великих Песнях, и… несколько других смыслов, которые я сразу не вспомню.

– Предположим… – протянул Нил. – А какой сейчас у этого слова смысл?

– Смысл в том, что я буду драться с орком.

Брови Нила едва не коснулись линии роста волос.

– Драться? – прохрипел он. – С орком? Нет, ты, коллега, конечно, высоченный, как фонарный столб, но и точно такой же субтильный. И драться? – Нил указал большим пальцем себе за спину, аккурат туда, где несколько орков тащили на плечах туши… лосей. – С ними? Это же самоубийство.

Арди вместо ответа только качнул посохом. Насколько он знал из свитков волчицы, на Larr’rrak можно было использовать свое оружие. Именно поэтому Гектор пользовался ножом, а вождь Шанти’Ра теми странными топорами.

Чем посох не оружие?

– Вечные Ангелы, коллега, давай лучше воспользуемся запасным вариантом, – Нил качнул медальоном. – Мы превратим в фарш все, что там находится, и…

И Кралис осекся. Потому что «превратить в фарш» они могли, но вместе с этим самым фаршем из мясорубки вывалится столько разнообразных проблем, что по итогу они проиграют куда больше, нежели выиграют.

Кралис выругался и прошипел себе под нос:

– Мне кажется, я начинаю понимать, почему столица предложила тебе такие деньги.

Да. Ардан теперь тоже понимал, что полугодовой оклад и премию не получают за «просто поговорить».

Остальные Плащи, видя, но не слыша напряженного разговора, подобрались и попросили Перси с Федором не отходить от них ни на шаг.

Собственно, их совет пригодился уже через несколько минут.

Орк, с которым переговорил шаман, вернулся с группой из двух десятков самых мускулистых и самых высоких сородичей. Каждый весом не меньше четверти тонны, а ростом под два тридцать. Эти громады выделялись даже среди остальных Шанти’Ра. Ард был уверен, что некоторых из них он видел прошлым летом. И судя по самодовольным мордам, а также характерным свежим шрамам от пуль, он не ошибся.

В ладонь вновь впилась древесина посоха…

– Идем, – глухо гаркнул орк-предводитель, и процессия двинулась на выход из лагеря.

Шаман шел позади главаря. Опять же – из свитков Атта’нха Арди узнал, что шаман не считался де-юре какой-либо значимой фигурой в племени, но в то же время он воспринимался как духовный проводник и мудрый наставник. Иными словами, порядки орков обеспечивали шаману возможность получить уважение и признание, если тот оказывался достоин таковых, но не наделяли ими по факту обладания титулом.

Наверное, профессор истории в Большом увидел бы в этом любопытный негласный социальный договор, который нивелировал саму возможность борьбы за власть в племени между вождем и шаманом, но Ардану, признаться, в данный момент было плевать.

Он просто шел следом за орками, стараясь не впускать в память сцены окровавленных, растерзанных тел, которые вместе с Плащами и северными переселенцами они хоронили в степи на безымянном холме.

Получалось не очень хорошо.

Но Арди старался.

Так же отчаянно, как старался не думать и про своего отца.

А вот этого не получалось и вовсе.

* * *

Погрузочный пункт выглядел вполне себе обычным промышленным сооружением. Несколько протяженных складов, напоминающих собой слишком уж громоздкие фермерские амбары. Два железных крана, работающих на дизельных двигателях; пустые бочки из-под топлива, одиноко ждущие своей участи на местами прогнившей речной пристани; вытоптанная до состояния пыльного картона земля под ногами; центральная вышка управления с громкоговорителями; сложная паутина Лей-кабелей, тянущихся от одного стального шпиля к другому, и… все.

Разве что с краю обнаружились две бытовки. Не очень аккуратно сбитые из обожженных досок.

Никаким забором пункт огорожен не был – попросту без надобности. С севера к пункту тянулась колея проложенной железной дороги и деревянный перрон. Поодаль от нее длинная просека со следами волока – какую-то часть грузов тащили на лошадях.

Вот и все.

Орк из числа Шанти’Ра сделал шаг вперед, и тут же с карниза одного из складов раздался выстрел. Пуля ударила аккурат перед орком.

Шанти’Ра взяли в руки винтовки и топоры, но остановились. Плащи предусмотрительно сделали шаг назад, попутно утягивая за собой и гражданских.

Сперва ничего не происходило, но затем ворота одного из ближайших складов открылись. Разумеется, ворота именно склада номер четыре, на котором и находился объект, столь интересующий корону.

Из недр постройки на свет выбрались несколько десятков орков. Северные племена отличались от южных более сдержанными оттенками кожи – не такими яркими, как их южные собратья. Здесь не было ни зеленой, ни коричневой кожи, а скорее нечто вроде бледно-болотной и оттенка старой меди. Ростом они оказались немного меньше и проигрывали в мышечной массе, но в то же время их бивни и клыки выглядели более массивными и крепкими.

Профессор Ковертский обязательно выдвинул бы теорию, что разница во внешнем виде северных и южных племен объяснялась природными условиями и питанием.

Предводитель Шангри’Ар, болотнокожий орк, ростом в два метра десять, весом примерно в двести килограмм, несмотря на скромные габариты на фоне южан, все еще выглядел здоровенной машиной смерти, сложенной из мускул и первобытной жестокости.

Без тени сомнения на квадратном лице, обезображенном шрамами от когтей и ножей, он тащил за волосы уже почти не сопротивляющегося юношу. Лет двадцати, может, чуть старше. По сравнению с орками он, худой и невысокий, в разорванной одежде и весь в кровоподтеках, выглядел еще более невзрачным, чем являлся на самом деле. А вот орки – наоборот, лишь крупнее и сильнее.

Северный орк, заведя руку за спину, швырнул стонущего юношу вперед. Тот, пролетев добрых полтора метра, оставляя за собой россыпь кровавых пятен и клочки вырванных волос, упал на землю и покатился, пока не замер. Тихо всхлипывал и не шевелился. Да и не мог, наверное.

Арди окинул взглядом травмы юноши и проникся толикой уважения. Сын губернатора не сдался без боя. У него были перебиты руки, сломаны колени, выбиты зубы и смещен в сторону нос. Явные свидетельства того, что мужчина до самого конца пытался сопротивляться. Но силы были не равны. Точно так же, как они тысячи лет были не равны между Эктасом и Галесом.

– Можете забирать его уже сейчас, Плащи, – на чистом Галесском прогремел главарь группы Шангри’Ар. – Нам это мясо не нужно.

Нил слегка кивнул, и Збиг с Савелием быстрым шагом вышли вперед, под всеобщее молчание дошли до едва дышащего аристократа, подняли того на руки и потащили обратно. Орки, что северные, что южные, видя, как изгибаются окровавленные, перебитые ноги, – а каждый раз, когда сломанные кости рвали мышцы, аристократ стонал, – растягивали мерзкие, самодовольные, хищные улыбки.

– Я не вижу, старик, чтобы твой вождь пришел на мой вызов, – Шангри’Арский орк развел руками, в одной из которой сжимал изогнутый костяной нож. – Или в нем больше не осталось ничего от путей предков? Может быть, он боится нас? Может, он трус?!

Шанти’Ра как один сделали шаг вперед и оскалили клыки, но стоило шаману едва слышно прозвенеть четками из черепов зверей и… людей, как Шанти’Ра отступили.

– Ты…

– Говори со мной на Галесском, южанин, – прорычал болотнокожий орк. – Я не стану пачкать язык предков о недостойное племя.

Шаман прищурился, а Арди в очередной раз вспомнил лекции по истории, в которых политическая раздробленность и разобщенность Эктаса, наряду с отсутствием технического прогресса, рассматривались как основные причины падения Королевства Первородных.

И судя по всему, за полтысячи лет ничего особо не поменялось. В составе Империи разные племена Первородных все так же не особо-то находили общий язык.

– Ты согласился на Larr’rrak, – тоже без нотки рычащего акцента произнес шаман. – И Larr’rrak состоится.

– Может быть, духи лишили тебя разума на старости лет, развалина с обломленными клыками? – загоготал северянин. – Но я согласился на Larr’rrak с вождем здешних земель. И я не вижу его здесь. Так что я рад, что ты навестил нас, но можешь убраться подальше и передать коротышкам, что мы знаем про их артиллерию. И если они захотят пролить кровь, то крови прольется куда больше, чем они думают, – орк оскалился и ударил себя кулаком в грудь, отчего раздался стук, сравнимый с громом барабана. – Orak Han-da!

И тут же вместе с ним несколько десятков северян в той же манере грохнули:

– Orak Han-da!

Перси с Федором задрожали не хуже осенних листьев. И их можно было понять. Когда несколько десятков громадин, бугрящихся раздутыми мышцами, густым басом гремят воинственный клич – тот въедается в самую подкорку и стучит по твоим собственным костям. Во всяком случае именно так себя ощущал Арди.

– Ракрарз, – оборвал клич шаман. – Ты пришел сюда через Антареман. Ты проливал кровь в предгорьях. А значит, Larr’rrak может пройти и с вождем Матабар.

– Матабар? – широко усмехнулся болотнокожий Ракрарз. – Последний вождь Матабар отправился по тропам Спящих Духов уже больше двенадцати лет назад, да не будет его имя забыто. Отправился из-за вас, южан.

Ракрарз в очередной раз ударил себя кулаком в грудь, но на сей раз вместе с ним в грудь ударили не только северные орки, но и южные, включая шамана.

– Нет больше Матабар, южанин. И нет больше никого, кто признал бы земли Антареман своими. Хватит с нас пустых разговоров. Убирайтесь туда, откуда пришли, а мы разнесем весть, что среди Шанти’Ра не осталось никого, кто чтил бы пути пред…

– С нами Вождь Высоких Льдов и Снегов, – перебил шаман, что заставило уже орков Шангри’Ар шагнуть вперед – перебить орка, который не является твоим близким, значит проявить глубокое неуважение. – Охотник Горных Троп.

Эти несколько слов шаман произнес на диалекте степных орков, но тот был вполне понятен и северянам.

Взгляд Ракрарза мазнул по стоявшей напротив группе и ненадолго задержался на фигуре Арда.

– Полукровка, который продался коротышкам? – В тоне Шангри’Арца явно звучала неприкрытая насмешка. – Ты притащил с собой этот кусок мяса, старик? Видимо, я прав – духи все же забрали с собой твой разум прежде, чем забрать твое имя.

Перси с Федором переглядывались друг с другом, а затем, точно так же, как и орк, посмотрели в сторону Арда.

– Очень полезная идея, – прошептал Ардан, стягивая с лица бандану. Толку в ней все равно не было.

– Напоминаю, господа, – Нил вполоборота повернулся к Полских и Кенбишу. – Вы подписали с Короной соглашение о неразглашении, нарушение которого будет караться по всей строгости закона… вот только ни о том, что вы его нарушили, ни о вашем местоположении ваши семьи ничего не узнают и похоронят пустые гробы.

Но Перси с Федором оказались настолько ошарашены, что попросту молча, ломано кивали и моргали.

Ардан, опираясь на посох, вышел вперед и встал рядом с шаманом.

– Полукровка, – сплюнул на землю Ракрарз, а вместе с ним и остальные северяне… включая несколько южан. – Убирайся обратно к своим людям. Твоя кровь воняет хуже выгребной ямы. Предки и духи не знают твоего имени.

– Твои предки, может, и не знают, – пожал плечами Арди и, запустив руку под одежду, вытащил на свет клык Эргара. – Мои предки знают.

– Откуда мне знать, что это клык Хранителя Горных Троп, полукровка? – прорычал Ракрарз. – На твою гнилую кровь не распространяются наши законы. И даже если ты поклянешься тропами предков, которых у тебя нет, тебе нет веры ни здесь, ни где-либо, где пролегают наши тропы.

Ардан вздохнул. Милар в своих мыслях о Тавсерах и Конклаве не ушел далеко от истины. С одной стороны барьера граждан Империи пичкали нетерпимостью к Первородным, а с другой стороны – нетерпимостью к людям и Империи.

Причем зачастую одними и теми же смысловыми нагрузками, только под разными обертками громких и пафосных формулировок.

– Давай просто перейдем к делу и…

– Закрой свой рот, полукровка, – снова сплюнул орк. – Само твое существование оскверняет пути предков, и я проклинаю тот день, когда вождь Матабар взял ту гнилую шваль, человеческую самку, из грязной задницы которой ты вылез и…

Что-то черное, вязкое и горячее полоснуло по сердцу Арди. Перед мысленным взором пролетели опечаленные глаза матери, в глубине которых так и не высохли слезы и каждый раз стремились выплеснуться наружу, стоило ей только посмотреть на далекие Алькадские пики.

Ардан шагнул вперед. Его посох ударил о землю, и вместе с глухим стуком он посмотрел в глаза орку. В два темных провала, где радужка постепенно сливалась воедино со зрачком, образуя черные омуты. Ард встал на их краю. Он взял свою волю и, вдыхая ту в свои слова, обрушил поток той ярости, что сдерживал последние несколько дней.

Ракрарз задрожал. Его сознание пыталось сопротивляться. Силуэты волков закружили перед сознанием Ардана, но он смел их ревущим горным потоком, ломающим зимние ледяные оковы.

И когда разум Ракрарза оказался открыт, Ардан произнес слова, вкладывая в те свою волю:

– Не дыши.

Глаза северянина расширились. Он открывал и закрывал рот, но не мог вдохнуть воздух. Казалось, что его тело попросту разучилось дышать. Он царапал когтями горло, но не мог вздохнуть.

Ард же, чувствуя, как с каждым мгновением на его плечи наваливается немыслимая тяжесть, не отрывал взгляда от глаз орка и не отпускал его сознание. Он ощущал, как по его лицу течет его собственная кровь из-за того усилия, что ему приходилось прикладывать, чтобы влиять на разум того, чьего истинного имени не знал.

Но он не отпускал. Не отпускал до тех пор, пока держать связь стало попросту невозможным.

Прошло не больше пары секунд, а Арди казалось, что он только что вновь сражался со Звездным Оборотнем или Синим Магом. Тяжело дыша, всем весом опираясь на посох, он вытирал кровь, выступившую из глаз и носа.

Ракрарз, шумно вдохнув, будто утопающий, вырвавшийся из плена ледяной воды, поднялся на ноги. Все это время северяне держали на прицеле Арда, а Шанти’Ра – их. Никто не сказал ни слова.

– Говорящий, – прохрипел Ракрарз, потирая расцарапанную шею. – Полукровка и вдобавок – потомок Предателя. Того, из-за кого пал Лорд… могли ли духи создать более отвратное существо, чем ты, гнилокровый.

Ардан, отдышавшись, выпрямился, а затем как-то отстраненно улыбнулся. Он вспомнил далекое детство и одного шерифа, который взобрался на гору.

– Для тебя, орк, капрал Ард Эгобар, младший дознаватель Второй Канцелярии, – Арди смахнул кровь на землю. – Ты согласился на Larr’rrak, орк. И, честно, я не испытывал ни малейшего желания с тобой драться. Проще было бы обхитрить твою узколобую башку. Но тебе обязательно надо было сказать то, что ты сказал. Так что давай. Сделаем как велят вам ваши предки, – Арди вспомнил науку Скасти и позволил себе улыбку. – Или ты боишься? Боишься меня? Полукровку? Может, ты трус? Может, духи не знают ни твоего имени, ни имен твоих предков?

Теперь уже Шангри’Арцы, побросав на землю винтовки, обнажили костяные топоры и ножи, попутно шагнув вперед. Они скалили клыки, бивни и молотили себя кулаками по груди.

Ракрарз лишь снова потер шею, а затем швырнул свой нож острием в землю.

– Хочешь биться со мной, кровь предателя и обезьяньей самки? – прорычал орк. – Хорошо. Я помогу тебе исполнить твое желание, гнилая кровь. Я оборву твое ничтожное существование и исправлю ту ошибку, которую допустили духи.

Ардан уже поднял было посох, как орк указал ладонью на землю.

– Я даже не удивлен, гнилая кровь, что ты не знаешь обычаев своих же предков. Но поединок между вождями или теми, кто их представляет, проходит либо оружием, либо плотью. И я требую от тебя поединка плоти.

Арди действительно ничего не знал о таком нюансе. Свитки Атта’нха не рассказывали все и обо всем на свете, так что Арди всю жизнь полагал, что Larr’rrak проходит так же, как он проходил у Гектора и вождя Шанти’Ра.

– Что? Я слышу, как ускорилось твое сердце, полукровка? – снова оскалился северянин. – Так кто из нас двоих тогда трус? Но не переживай. Я не виню тебя. Лишь твоего отца, в ночи перепутавшего женщину с шлюхой, у которой между ног шире, чем Антареманские ущелья.

Ардан знал, что его провоцируют. Орк не был глуп. Он видел, как сорвался его противник. И судя по всему, понимал, что сил повторить вторжение в разум у него не хватит. Поэтому снова пытался спровоцировать так, чтобы создать себе выгодные условия для сражения.

– Капрал, – раздался голос Нила. – Эта тварь наговорила себе на несколько десятилетий на рудниках. Мы сделали что могли. Возвращаемся обратно, и пусть эти мрази сами объясняются со своими духами, когда встретятся с ними через несколько минут.

Арди прикрыл глаза. Он мог просто развернуться и уйти. И Шангри’Ар, вместе с Шанти’Ра, которые ждали сигнала своей передовой группы, накроет артиллерия, которая не оставит после себя ничего, кроме выжженной земли и кипящей крови, пузырящейся на обрывках плоти.

Ракрарз сильнее его. Намного сильнее.

Эргар учил не связываться с противником, который сильнее. Скасти наставлял, что для того, чтобы одолеть такого, нужно биться на том поле, где ты обладаешь преимуществом. Но на Larr’rrak Арди не сможет воспользоваться ни хитростью, ни магией. Он останется один на один с северянином.

Вот только…

Он устал. Говорил себе, что не устал, но на деле… не так уж и легко каждый раз среди людей слышать «полукровка Первородных», а среди Первородных – «полукровка людей». Он был чужим и для одних, и для других, а если тех что и объединяло, так это ненависть к Арору.

И Арди не собирался никому ничего доказывать. Никому ничего объяснять. Его бы все равно не поняли. Да он и сам себя не очень-то понимал.

Но просто знал.

Знал точно.

Если сейчас развернется и уйдет, оставит все как есть… То уже больше никогда не будет задаваться вопросом, человек ли он или матабар. Потому что останется только человек. И Арди не хотел делать этот выбор. Уж точно не сейчас. И не здесь. И не из-за какого-то болотнокожего сквернослова.

Ардан поднял посох, с силой вонзил в землю, нагнулся и снял ботинки. Затем скинул с себя куртку, после чего стянул рубашку и, аккуратно их сложив, положил на ботинки.

Все это время орки лишь молча стояли и смотрели на происходящее, а Ракрарз самодовольно усмехался.

Наконец Ардан, оставшийся в одних только свободных льняных штанах, вышел вперед. Безоружный. Все еще не избавившийся от следов болезненной худобы. На полголовы ниже орка, втрое его легче и вчетверо уже.

И только идиот будет думать, что габариты орков делали их медленными и неповоротливыми. Нет, совсем нет. Сотни лет назад один орк мог без особого труда справиться с тремя тяжелыми рыцарями Галесса, превратив их в комки окровавленного металла.

Единственное, на что Арди мог рассчитывать в этом поединке, – на один свой козырь. Орк ничего от него не ожидал. А значит, если он успеет вовремя и правильно воспользоваться борьбой Гуты, то все закончится прежде, чем орк проделает с ним то же самое, что и с рыцарем.

Не было ни сигнала, ни каких-то сложных слов или обрядов. Larr’rrak проходил совсем не так.

Они с Ракрарзом встретились взглядами, а затем одновременно побежали навстречу друг другу.

Орк всего в несколько прыжков преодолел с десяток метров и совершенно беззастенчиво, заводя кулак-молот за спину, издалека, по широкой дуге, швырнул тот прямо в голову Ардану. От Урского Ард знал, что так делать нельзя и такими ударами пользуются разве что пьяницы в салунах. Но орку было плевать на науку кулачного боя. Он был рожден сильным и могучим. Ему не требовалось учиться драться.

В отличие от Арда.

Ардан поднырнул под удар, затем, как учил Гута, перенес вес на ближайшую к противнику ногу и, заваливаясь на бок, обхватил широченное, шире, чем у некоторых талия, колено опорной ноги орка. Напрягая мышцы спины и бедра, Ардан потянул на себя и в сторону, стараясь завалить орка на землю.

Когда тот упал бы, Ард перекувырнулся бы через ногу гиганта и, схватив за лодыжку, сломал бы сустав, а затем в точно такой же манере, пока орк находился в шоке от боли, скрестил бы свои пятки за коленом противника и, используя все ту же спину и бедра, сломал бы еще и колено. После лишения орка ноги все, что оставалось бы – разорвать дистанцию и вымотать противника; а затем, дождавшись удобного момента, зайти за спину и взять в захват шею, потому что как бы ни был могуч орк, но без воздуха сражаться не сможет.

Идеальный план, которым мог бы гордиться не только Гута, но и Скасти, а может, и Эргар.

Вот только орк не упал.

Ардану показалось, что он пытается не ногу от земли оторвать, а дуб с корнями выкорчевать. Дернув раз, дернув второй, он не сразу понял, что именно произошло.

Лишь ощутил, что кто-то рывком поднял его за волосы, а затем в грудь врезался сорвавшийся с горы валун.

* * *

Нил смотрел на то, как высоченный юноша обхватил ногу орка и дернул, затем еще раз, после чего орк попросту вздернул противника за волосы и, не разжимая хватки, ударил свободной рукой в солнечное сплетение.

Юноша, как камень из пращи, с характерным хрустом сломанных костей отлетел на метр в сторону, а в зажатом кулаке орка остались волосы и куски скальпа.

Окровавленный, хрипящий, капрал свалился на землю и глотал ртом воздух в попытках отдышаться, но не мог вздохнуть. Орк, очевидно, мстил за то, что произошло недавно, и то, чего Нил, навидавшийся всякого на Армондской границе, так и не понял.

– Проклятье, – выругался Плащ и жестом указал Збигу на кобуру, а сам потянулся к медальону.

– Не надо.

Его плечо сжала когтистая лапа шамана. А к этому времени Шангри’Арец уже подошел к хрипящему капралу и, подняв того за ногу и руку, попросту раскрутил и швырнул едва ли не на пять метров от себя. От падения из груди юноши вырвались те крупицы воздуха, которые он смог вдохнуть.

– Да он же умрет!

– Смотри, человек, – шаман указал свободной рукой на своих соплеменников, а затем на орка. – Смотри внимательно, потому что Larr’rrak еще даже не начался.

С этими словами шаман Шанти’Ра сжал кулак и, ударив им себя в грудь, резко и гулко выдохнул воздух.

– Ух, – издал он утробный звук.

– Ух, – подхватили остальные орки Шанти’Ра.

– Ух, ух, ух, – звучали их голоса, сливаясь в единый стук племенных барабанов.

А шаман, перебирая светящиеся четки, уже шептал слова на языке, который Нил слышал лишь на старых записях в архиве.

Язык матабар.

* * *

Арду показалось, что ему на грудь наехал груженный гравием грузовик, а затем что-то неведомое подхватило его и закинуло в бетономешалку.

Он никак не мог вздохнуть. Не мог даже подумать о том, чтобы дышать. Он вообще не мог думать. И потому цеплялся за то единственное, что пробивалось к нему сквозь выкованный из боли мрак.

«Смотри, вождь, смотри, что он сделал с твоей землей».

И во тьме закружились силуэты. Силуэты орков с тусклой кожей.

Как они забавы ради швыряли бревна в беременную медведицу, пытающуюся спрятаться в зарослях.

Как они валили стонущие кедры, не успевшие поделиться своими историями с долгожданными гостями, от которых не ожидали такой подлости. Валили просто ради того, чтобы их костры пахли чуть приятнее.

Он видел, как несколько орков, споря друг с другом кто сильнее, завалили камнями горный ручей, лишив козерогов доступа к воде, а внизу, в лесных разливах, от засухи вскоре погибнут многие деревья и кусты.

Кричали испуганные птицы, разбегались в страхе звери, которых искали не чтобы утолить свой голод, а лишь забавы ради, чтобы доказать свою удаль.

А еще семья. Семья простых горных рабочих. Точно таких же северных орков. Они выживали как могли. Да, им приходилось прокладывать железные пути среди древних камней, но они никогда не брали больше положенного.

Ард видел, как они с заботой выращивали свиней и кур. Как ухаживали за маленьким огородом. И как маленький орчонок, найдя в лесу на плато заболевшего лисенка, принес его домой. Выхаживал того, кормил, а еще любовался горными орлами и соколами, парившими над скалами.

А затем пришли орки.

Пришел Ракрарз. Он что-то говорил. Кажется, он просил что-то взорвать. Что-то сломать. Обрушить. Кажется, один из пиков. Чтобы тот заблокировал дорогу. Но семья орков отказалась. И тогда силуэты сменились кровью и болью.

Ард видел, как маленький лисенок пытался спасти своего двуногого, пахнущего волком, друга. Как он вцепился в ногу Ракрарза, но орк просто раздавил голову лисенка, а потом вздернул наверх орчонка и на глазах у умирающей матери потянул дитя в стороны за руки и ноги.

Ардан не знал, кто из них кричал громче. Мать, на глазах которой разорвали ее дитя. Орчонок, вопивший от боли и ужаса. Или сам Ардан.

Все, что он знал, что в какой-то момент их крики заглушил другой. Но только не крик.

А рык.

* * *

Нил, смотря на то, как северный орк упер пятку в и без того пострадавшую грудь капрала, буквально видел, что еще несколько секунд – и кости юноши сдадутся окончательно.

– Проклятье, Збиг, стрел…

Он не договорил. Невидимая рука сжала его рот, а вместе с ним заставила вытянуться по струнке и все тело. Точно так же, как заставила и других Плащей и гражданских. Все они замерли как истуканы.

Шаман Шанти’Ра все перебирал свои костяные бусы, а вместе с ним с утробным «Ух!» стучали кулаками о грудь степные орки.

Все, что мог Нил, – лишь смотреть на то, как умирает его коллега. Смотреть и ничего не делать.

А затем что-то изменилось. Орк, еще недавно с хищной, пьяной от крови усмешкой давящий на грудь капрала, внезапно отшатнулся в сторону. Как если бы что-то ужалило его или застало врасплох достаточно неожиданно, чтобы инстинкты опередили разум.

Смолкли орки. Зависли в воздухе их кулаки.

Лицо шамана украсила широкая, довольная улыбка. Нил перевел взгляд на юношу, с груди которого убрали пятку. Вот только он больше не видел своего коллегу. Там, буквально вбитый в землю, лежал кто-то иной.

Кто-то… не принадлежащий к числу людей.

Нечто впилось когтями в землю и, будто корни растения, втягивало из земли что-то невидимое. И это нечто невидимое заставило вмятую грудь выгнуться дугой. Тонкие руки забугрились нечеловеческими, перекрученными, перетянутыми мышцами, скорее напоминающими звериные. Из вытянувшихся челюстей показались длинные, почти с мизинец, клыки. Зрачки обернулись двумя полосками, а янтарная радужка посинела.

Рывком, как зверь, нечто среднее между человеком и снежным барсом отпрыгнуло в сторону и легко приземлилось в жуткой позе. Жуткой потому, что человек не должен был, по задумке природы, находиться в таком положении.

Впившись в землю когтями из рук и ног, едва не прижимаясь животом к пыли, он вытянулся всей фигурой вдоль земли и с шумом вдохнул широкими ноздрями воздух.

Ракрарз отошел назад и, смахнув с лица улыбку, произнес короткое:

– Larr’rrak, – дважды ударил себя кулаком в грудь, после чего расправил ладони и слегка согнул колени.

Впервые за прошедшие мгновения он выглядел серьезным.

* * *

Это не было как в тот раз в степи, когда Ардан наблюдал со стороны за тем, как сражался охотник, которого он спутал с Эргаром. И не так, как произошло с Лорловой, когда он дал волю своему темному порыву. И, разумеется, не так, как со Звездным Оборотнем, когда Ард забылся и перепутал район Первородных с горными тропами.

Нет.

Он прекрасно отдавал себе отчет, кто он и что он. Где он и почему. Лишь ушли в сторону ненужные мысли. Лишние порывы. Метания и сомнения.

Он чувствовал мягкую землю под своими когтями, дышал запахами крови и пота, а еще всем тем, чем с ним так щедро делился окруживший их лес. Каждым волоском своих волос, а вовсе не шерсти, он ощущал дуновения ветра, кружившего над рекой.

Нет.

На этот раз все ощущалось точно так же, как тогда, в Питомнике.

Ардан-охотник оттолкнулся от земли и принял более удобное для себя положение. Выпрямившись на ногах-лапах, он снова втянул носом воздух и расправил в разные стороны руки-лапы. Так, как учил его Гута.

Впереди находилась вовсе не добыча. Это был орк. Ардан-охотник не очень хорошо помнил, почему он дрался с этим чужаком. Все, что он знал – ему нельзя проигрывать.

Как же его звали?

Орк рванул вперед.

Нет, нельзя отвлекаться. Эргар учил не отвлекаться во время охоты.

Орк двигался быстро. Очень быстро. Его быстрые, пусть и массивные ноги, едва касались земли. Он бежал, то и дело меняя направление движения, совсем как волк на загоне.

Но ни один волк, даже самый прыткий, и в подметки не годился Шали, которая могла изменить направление удара своих когтей хоть на земле, хоть в воздухе.

Ардан-охотник позволил орку сократить дистанцию, а затем, как учила его рысь, выгнул все тело и, пропуская мимо себя сжатый кулак, выпустил когти. Он провел ими вдоль ребер орка. Там, где мышцы тоньше, а кости ближе.

Орк застонал, а Ардан-охотник отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Низко прижавшись к земле, как учил его Эргар, он оттолкнулся и руками-лапами, и ногами-лапами. Оставляя глубокие борозды на земле, он, оказавшись за спиной орка, напряг пальцы-когти и вонзил в основание спины, где – опять же – мышцы куда тоньше.

Чувствуя, как его когти касаются сустава, и слушая, как заливается криком орк, Ардан-охотник не стал, как учил Гута, поднимать добычу вверх, отрывая ту от земли. У него бы не хватило сил. Он знал это. Именно поэтому он использовал другую науку.

Как учил Эргар, он чуть согнул локти и пальцы, а затем провел когтями от поясницы до плеч орка. Кровь хлестнула по лицу, но Ардан-охотник не обращал на нее внимания. Когда орк еще кричал от боли, Ардан-охотник уже ударил локтем по позвоночнику.

Орк рухнул на землю. Он извивался, как извивается добыча, когда не может пошевелиться из-за того, что охотник перебил ей кости и разорвал сухожилия.

Ардан-охотник обходил орка вокруг. Он разглядывал его с интересом. Такой большой и свирепый. Куда сильнее, чем он. Может быть, даже такой же сильный, как и Гута. Интересно, сможет ли он встать? Может быть, они подерутся еще немного? В детстве Ардан-охотник, бывало, дрался с другими охотниками. Он никогда этого не любил, но от драки не сбегал. Ему было интересно, как сражаются на тропах другие охотники.

Орк, зачерпнув землю рукой, швырнул ту в лицо Ардану-охотнику, но он видел все движения противника заранее. Тот был слишком медленным. Когда в детстве сам Ардан-охотник позволял себе так неторопливо драться, то потом неделями носил на себе следы когтей, клыков и хвостов Гуты, Эргара и Шали. Не потому, что они его не любили, а скорее, наоборот.

Ардан-охотник сделал короткий шаг назад и, позволив орку подняться на ноги, шагнул вперед. Размашистый удар орка был виден издалека, так что все, что требовалось сделать Ардану-охотнику, это нырнуть вниз и, прижав локти к бокам, завести те назад, а затем с силой вытянуть руки вперед.

Его когти коснулись тех ран, что оставили в самый первый раз, и глубоко впились в брюшные мышцы, а затем, как показывал Гута, Ардан-охотник, сжимая пальцы-когти, оттолкнулся от земли ногами-лапами.

Орк, заливаясь кровью, снова закричал от боли, а Ардан-охотник, перекладывая свой вес на противника, выпрямил ноги-лапы. Его пятки с силой ударили по коленям орка. Раздался характерный хруст, и лишенный опоры орк рухнул на землю, а Ардан-охотник, так и не выпустивший когтей из живота орка, оказался сверху.

Орк…

Это не был его противник. Или добыча. Или другой охотник. Нет, он знал какое-то другое слово. Уже слышал его. От кого-то другого. Сказанного в пещере, похожей на храм, или в храме, похожем на пещеру.

Этот орк пришел сюда грабить и убивать. Пришел причинять боль. Пришел, как…

Враг.

Да.

Это нужное слово.

Это был его враг.

Ардан-охотник вырвал куски мышцы из живота корчащегося от боли, но не способного пошевелиться врага. Он стряхнул их со своих когтей, а затем сжал руки-лапы над головой и с силой опустил их на голову орка. Гута учил, что таким ударом надо заканчивать драку. Но Гута и другие медведи были куда сильнее, чем Ардан-охотник. Так что одного удара не хватило.

Сломанный нос, выломанные клыки и разбитые губы – вот и все, чего добился Ардан-охотник. Поэтому он сжал руки-лапы еще раз и снова опустил их на голову врага. А затем еще. И еще. И еще.

Вздрагивало тело, зажатое его ногами-лапами. По земле растекалась лужа темной, вязкой крови. Трещали кости черепа. Зубы и клыки сыпались изо рта, попутно впиваясь и застревая в руках Ардана-охотника.

А он все бил, и бил, и бил. Пока не вмялись кости черепа. Пока не впали глазницы. Пока вся болотно-зеленая кожа не стала больше напоминать оттенок вареной свеклы.

Свеклы…

Ему нельзя было есть свеклу.

Ему…

Ардан-охотник мотнул головой.

Нет.

Нет.

Все не так.

Он не зверь.

Он не охотник.

Ему нужно было, чтобы этот орк выжил. Чтобы его доставили во Вторую Канцелярию и допросили. Нужно было узнать, почему Ракрарз, так звали его врага, захотел взорвать горный пик и разрушить строящуюся дорогу. А еще зачем он убил своих же соплеменников, выдав все за работу Шанти’Ра.

Ардан-охотник мотнул головой. Нет, он должен был убить своего врага. Закончить охоту.

Он поднял сжатые лапы-руки. Поднял, но так и не опустил.

* * *

Ардан посмотрел на кровавое месиво. Все еще дышащее кровавое месиво. Он чувствовал этот порыв. Настойчивое жужжание где-то на грани слышимости. Чувствовал, как высохли его губы. И как дрожат руки.

Всего один удар.

Последний удар.

И орк отправится по тропам предков. За все, что сделал. И за все, что сказал.

Арди, тяжело дыша, отряхнул руки и, с трудом поднявшись на ноги, отошел в сторону. Нет, этот выбор он тоже не хотел делать. Тоже не сейчас. И тоже не из-за северного орка.

Во всеобщей тишине он вернулся к своей одежде и, не заботясь о крови, своей и чужой, терпя боль в груди и в целом по всему телу, оделся и взял в руки посох. Стоило ему это сделать, как он почувствовал, что что-то из него хлынуло внутрь воткнутого в землю посоха. Хлынуло, покидая Арда, а затем мгновенно растеклось где-то внутри земли.

Мысли завтрашнего дня.

Прихрамывая, держась рукой за помятую грудь, он подошел к шаману.

– Это моя добыча, – сказал он на Галесском, очевидно подразумевая не двигающегося орка. – Мы заберем ее с собой.

– Ты в своем праве, Ард, – немного иной интонацией, чем прежде, и совсем с другим взглядом ответил орк.

– Я…

– Капрал, – перебил его Кралис, – зачем нам…

Нил не смог закончить фразу. Орки что с одной, что с другой стороны взревели и обнажили оружие. А те, что стояли рядом с Кралисом, обнажили ножи, топоры и приставили их к шее ошарашенного Нила и других Плащей, не успевших даже пошевелиться.

– Перебиваешь вождя?!

– Как смеет человек говорить в присутствии вождя?!

– Как смеет он не опускать глаза?!

Ардан сжал посох и посмотрел на шамана.

– Вы в своем уме? – тихо произнес Ард. – Это нападение на представителя Второй Канцелярии?

Шаман поднял ладонь, и орки отошли назад.

– Твоя добыча, Ард. Ты и распоряжайся.

Арди снова повернулся к Нилу.

– Доставьте, пожалуйста, этого орка на допрос. Он может что-то знать о происшествии в горах, – и, повысив голос так, чтобы услышали орки Шангри’Ар, Ард добавил: – Потому что это он вероломно убил семью Шангри’Арцев, работавших на Алькадской железной дороге.

Брови Кралиса снова приподнялись, но вместо ответа он лишь молча кивнул.

– Насчет склада…

– Плевать, господин Кралис.

– Но я еще даже не сказал…

– На все плевать, – перебил Ардан. – Делайте что хотите. Я свою часть сделки выполнил. Надеюсь, вы пришлете мне чек еще до моего отъезда. Всего хорошего.

– А как вы до дома и…

– Возьму вашу машину. Думаю, вы не против.

И Арди, хромая, стискивая зубы от боли, с трудом вдыхая и проталкивая воздух сквозь хрипы, захромал обратно в сторону леса.

Проходя между бледных, дрожащих Перси и Федора, он хотел что-то им сказать, но случайно мазнул взглядом по глазам. Ард слишком устал, чтобы контролировать Взгляд Ведьмы.

Он увидел их мысли. Образы, обраставшие смыслами.

«Зверь… это не человек… это бешеный зверь…»

«Если он еще раз подойдет к моей сестре, я пристрелю его, и плевать, если меня казнят».

«И я извинялся перед этим зверем?»

Ардан вздохнул и отвернулся.

– Ард, – донесся ему в спину голос шамана, говорившего с сильным акцентом, но на вполне правильном языке матабар. – Мы дадим знать Конклаву, что матабар все еще живы, как и жив их вождь.

Ардан замер, медленно обернулся и честно ответил:

– Как я уже сказал – делайте что хотите, мне все равно, – затем перевел взгляд на не двигающегося, едва дышащего орка и обратно на шамана. – Но мы действительно встретимся еще раз, старик.

Никто ему так и не помешал уйти. Разве что в спину доносились приглушенные удары кулаков о грудь.

Глава 8

– Будьте добры, два билета, – Арди достал две купюры и несколько монет.

Билеты в кино стоили каких-то космических денег в размере полтора экса на взрослого и шестьдесят ксо на детей. Но во-первых, Ардан обещал Тесс, а во-вторых, ему самому, еще когда первые кинотеатры открыли в Метрополии, было интересно посмотреть, что это такое – кино.

В столице, правда, билеты стоили даже больше. От трех эксов и выше.

Молодой человек, может, немногим младше самого Ардана, дернул за рукоять счетной машины, а затем выдвинул кассу, куда мигом смахнул монеты и сложил стопочкой купюры. Затем, поправив козырек, которым спасался в своей тесной стеклянной будке от назойливого солнца, взял инструмент, отдаленно похожий на стамеску, и ровно отрезал им два билетика от общей бумажной ленты.

– Четвертый ряд, места четырнадцать и пятнадцать, – таким же механическим тоном, как и его инструменты, произнес покрытый веснушками юноша.

– А другие выбрать нельзя? – поинтересовался Арди.

Судя по размерам катушки с билетами и габаритам каждой из них, в зале имелось порядка семи-восьми рядов с линиями в среднем на двадцать два места. Так что, если геометрия кинозала такая же, как в театре, то лучше было бы сидеть в центре.

– Это не театр, господин, – буднично, изнывая от жары, отказал билетер. – Здесь выбирать нельзя. Какие билеты есть, такие есть. Да и смысла, если честно, нет.

Ардан вздохнул, забрал билеты, поблагодарил юношу и вернулся к Тесс. Та стояла около поребрика, отделявшего широкий тротуар от узкой проезжей части, где кроме автомобилей то и дело можно было заметить запряженные лошадьми упряжки и телеги. В основном, правда, телеги.

А там, еще чуть впереди, вниз плавно опускалась оживленная набережная. Люди прогуливались по влажной брусчатке. Девушки и женщины прикрывались от зноя небольшими зонтиками, мужчины же довольствовались шляпами и тем, что порой, когда становилось совсем невмоготу – снимали пиджак или куртку (куртки в основном носили рабочие), свешивая те на сгиб локтя. Зонтики, разумеется, тоже носили не все, а опять же жены и спутницы совсем не тех, кто трудился в порту, на лесопилках или в цехах.

Впрочем, здесь, в Дельпасе, социальный разрыв между состоятельными и нет выглядел не таким четким и большим, как в столице.

Тесс на фоне происходящего в своем легком платье, в забавных туфлях яркой расцветки, без шляпки, с распущенными волосами, с которыми игрался озерный бриз, выглядела чем-то выбивающимся из стройной, подчиняющейся негласным правилам жизни.

Тем же правилам, которым подчинялась и Тесс три сезона в году. Осенью, весной и зимой рыжеволосая певица выглядела так же, как и все, но не летом.

Арди, все еще немного хромающий и старающийся не дышать полной грудью, встал рядом со своей невестой. Она едва дотягивала ему до плеча, что он находил милым и уютным.

– Только посмотри, – она качнула рожком с мороженым в сторону горожан. – Здесь лето длится всего на неделю дольше, чем у нас, а они все прячутся от солнца, – Тесс улыбнулась и откусила кусочек лакомства. – Чтобы потом, когда начнутся дожди, рассказывать всем, как им не хватило тепла и как они мечтали бы жить на берегу Лазурного Моря.

Именно поэтому Тесс старалась одеваться как можно легче летом. Порой в своих нарядах находясь на самой границе правил приличия. Ее летние юбки и платья иногда в своей смелости доходили до того, что едва ли не полностью обнажали икры, поднимаясь почти до колен.

Арди не имел ничего против. Ее сценические образы были куда как откровенней, но при этом в обществе открытые платья для выступлений считались нормой.

Одна из удивительных черт уклада жизни людей, которую Арди не понимал, но не имел ни малейшего желания или резона оспаривать.

– А ты хотела бы?

– Жить на берегу Лазурного Моря?

Ардан кивнул.

– А ты сам смог бы, Арди-волшебник? – чуть ехидно, но безобидно сверкнули зеленые глаза. – Там же все наоборот. Не как в Метрополии. Там шесть месяцев лета, пять месяцев весны, две недели зимы и столько же осени. Сам бы справился?

Арди пожал плечами.

– Не знаю, – честно ответил он, смотря на то, как солнце без устали занималось огранкой тропы, выложенной на поверхности Синего озера из золотых алмазов. Если такие, конечно, существовали.

Тесс, опять же нисколько не заботясь о правилах приличия и том, что вокруг чужие люди, прислонилась к своему жениху и прижалась щекой к его плечу.

– Это из-за того, что случилось позавчера? – тихонько спросила она.

Ардан вернулся вечером. Матушка и Келли к тому времени уже заснули. Эрти что-то мастерил в котельной – кажется, чинил скобы, на которых держались трубы горячей воды. Кена тоже спала.

Так что Арди, бесшумно, как мог, поднялся в одну из гостевых комнат. Вот только так сложилось, что в то же самое время Тесс выходила из своей. Они встретились взглядами и, не сговариваясь, ушли вместе. Легли в одну кровать. Завернулись с головой одеялом и долго лежали в обнимку. Пока не уснули.

Тесс ничего не спрашивала. Ни про засохшую кровь. Ни про черные синяки. Ни про тяжелый взгляд янтарных глаз. Она не задала ни единого вопроса.

Арди был ей безмерно за это благодарен. Потому что, видят Спящие Духи, он не смог бы выдержать этого разговора. Только не в тот вечер. Только не опять. Он просто хотел завернуться в то тепло, что ему дарила Тесс, и уснуть как можно крепче. Желательно без снов.

Может, это было эгоистично и… нет. Не «может». Это действительно эгоистично. Но он ведь не идеальный.

– Если ты захочешь рассказать, – еще тише прошептала Тесс, переместив ладонь на запястье Арди, – то я всегда рядом, Арди-волшебник.

– Да, – он приобнял ее и прижался подбородком к огненным волосам. – Я знаю. Спасибо…

Она молча улыбнулась и откусила еще один кусочек мороженого. Люди ходили, озираясь на них. Кто с мимолетным осуждением во взгляде, кто с презрением, но, как это бывало в столице, стоило им увидеть посох в руках Ардана и гримуар на его поясе, как прохожие тут же стремились заняться своими собственными делами и сделать вид, что ничего вопиющего не происходит.

Чайки наперебой кричали, рассказывая, как много рыбы они поймали и где лучше всего отдохнуть от охоты. Настырно жужжали двигатели автомобилей и грузовичков, выплевывая дизельные отходы.

– Спасибо, – снова – еще тише, чем Тесс – шепнул Арди.

Она не спрашивала, за что он благодарит. Потому что знала. Так же, как знала и ее матушка, когда, возможно, такие же слова и таким же тоном говорил и Рейш, возвращаясь домой со своей не самой простой работы.

Забавно, но сейчас Арди понимал, что у них с Анной никогда бы и ничего не получилось. Как и, пожалуй, с абсолютным большинством других девушек. По одной простой причине – они не понимали того, что понимала Тесс.

– Не за что, – в тон ответила она, а затем, вернув в голос игривость и радость, выхватила из рук билеты. – Так-так… ого! Представляешь – сеанс будет идти целых двадцать пять минут!

– А что за постановка?

– Не постановка, Арди, а кино, – поправила Тесс и вчиталась в пояснение на билете. – Написано, что нас ждет комедия про рабочего на стройке.

Ардан с трудом представлял себе, как это возможно – сделать комедию про рабочего на стройке, но тот факт, что он любил слушать истории, не означал, что он понимал процесс их создания.

– Так, ладно, пойдем, – Тесс завернула остаток мороженого в картонную бумагу, в которой оно и продавалось, выкинула в урну и потянула Арди за руку в сторону входа в здание кинотеатра. – Скоро уже начнется!

Сидевший в будке билетер, обслуживая очередного клиента, с печальным, полным тоски взглядом проводил исчезнувшее в урне холодное угощение.

Внутри фойе мало чем отличалось от тех, что встречали гостей в театрах. Все те же утоптанные ковры на деревянном полу. Разве что здесь, поодаль от гардеробов, обнаружился вовсе не буфет с дорогими брускеттами с икрой и рыбой редких сортов, а… вполне себе обыденная барная стойка.

Подавали охлажденные пиво, сидр и медовуху, а в качестве закусок – стандартный набор в виде обжаренного картофеля, маринованных свиных ушей и, разумеется, орехов на самый разный вкус и цвет. В самом прямом смысле.

За баром уже сидели несколько человек в куртках и плотных кепках. Вооруженные громадными кружками пива, больше смахивающими на стеклянные бочонки, они шумно что-то обсуждали и смеялись, чем нервировали семью с двумя детьми, сидевшиую на дальнем диванчике.

Охраны, внимательно следившей за тем, чтобы в зале соблюдался порядок, как в театре или в концертном зале, не было.

– Это действительно не Метрополия, – сдержанно улыбнулась Тесс, но Ард почувствовал, как та прижалась сильнее.

Сам же Арди, уже давно привыкший к подобной компании (ковбои в основном только так и развлекались, когда добирались до салуна), спокойно провел спутницу через зал ожидания к дверям зала, где их встретил контролер – старичок лет шестидесяти.

Трясущимися руками он забрал билетики, не с первого раза пробил их дыроколом и пропустил внутрь.

Полутемный прокуренный зал, в котором сиденья, в отличие от театра, не плавно, почти незаметно поднимались наверх, а буквально выстреливали рядами вдоль едва ли не пологого склона.

Довольно быстро они нашли свои места и, смахнув с сидений крошки, уселись в ожидании причины, по которой вечер каждого пятого дня на Бальеро было не протолкнуться на тех улицах, где находились кинотеатры.

– Пока выглядит не очень, – шепнула Тесс, внимательно оглядывая зал и куда внимательнее – пустующую оркестровую яму под громадным, белым, плотным материалом, которым укрыли стену напротив рядом с сиденьями.

Постепенно зал наполнялся людьми, а когда мест больше не осталось, то со стороны небольшого окошка за их спинами ударил яркий свет, послышалось механическое щелканье, и в погруженном во тьму зале произошло то, что Арди впервые за долгое время мог бы назвать волшебством.

* * *

Сняв обувь, как и на пляже в Метрополии, Арди с Тесс прогуливались по песку. Теплые песчинки несильно жалили их ступни, спасавшиеся в прохладной пене озерного прибоя. Тот радостным мальчишкой следовал по пятам за ветром, спускавшимся в низину из степи.

– Интересно, как это работает? – Тесс все не уставала восхищаться тем, что увидела на экране (так называлось то плотное полотно). – Как они могут записывать то, что видят не глаза а… я даже не представляю. Это какая-то магия.

– Да, это точно, – кивнул Ардан. Он тоже понятия не имел, как работало то устройство, что скрипело и слегка трещало за их спинами.

Вдоль набережной зажгли огни фонарей. Немногочисленные заведения выставили столики на тротуар, где собирались в основном молодые люди. Ровесники Ардана с Тесс. Чуть старше, возможно.

Автомобилей почти не услышишь, так что наслаждавшиеся вечерним променадом гуляли прямо по опустевшей проезжей части. И только совсем редкие прохожие, в основном школяры, пинали ногами пену озерной ряби.

– А представляешь, если бы они еще могли и звук передавать, – мечтательно протянула Тесс.

– Там есть оркестровая яма, – напомнил Арди.

– Да, я видела, – кивнула Тесс, обвивая руками его предплечье и снова прижимаясь щекой к плечу. – Шиллер, наш…

– Саксофонист… я помню.

Она светло улыбнулась – мягче и ярче фонарей, – а затем привычно клюнула в щеку.

– Его приглашали несколько раз играть для сопровождения фильмов. А порой некоторых вокалистов приглашают петь, – Тесс остановилась и, разжав руки, шагнула в озеро. Ее нисколько не заботило, что между подолом платья и водой осталось меньше ладони расстояния. – Я говорю, что если бы мы могли слышать, что люди говорят с экрана… Или как шумит ветер. Или как поют птицы. Представляешь? Это было бы удивительно…

Ардан сомневался, что это было возможно. Во всяком случае в ближайшие десятилетия. Сколько потребуется пластинок, чтобы все это записать. Затем еще усилить громкость. И синхронизировать с картинкой. Слишком сложно.

Может, конечно, кто-то придумает другую технологию и…

Арди вздохнул и покачал головой. Его познания в технике ограничивались устройством Лей-генераторов. Да и то – на весьма базовом уровне, требующемся, чтобы помочь Аркару в «Брюсе» и сдать экзамены в Большом.

– Представляешь, Арди-волшебник, я бы могла, к примеру, петь в Метрополии, а люди бы видели и слышали наши концерты по всей Империи! – Тесс стояла прямо посреди серебристой тропы, выкованной луной посреди озера.

Хотя на самом деле все не так – лишь обман зрения. Но Арди в данном случае нравилось обманываться.

– Может быть, в Концертном Зале Бальеро сделают свой кинотеатр, и мы сможем что-то придумать с ним, – продолжала мечтать девушка.

Концертный Зал… Пижон…

Ардан так ей ничего и не рассказал. Хотел. Собирался. И, может, если бы не проклятые Шанти’Ра, то действительно рассказал бы. Но вчера, лежа под одеялом, кутаясь не в перину и пух, а в объятия невесты, он внезапно почувствовал страх. Страх того, что это не навсегда. Что когда-нибудь объятия разомкнутся, и он останется один.

Или, еще хуже, объятия останутся вместе с ним, но станут отстраненными и холодными.

Арди не хотел рисковать.

Эгоистично?

Более чем.

Но он лучше сделает так, чтобы факт присутствия в их жизни Артура Бельского, более известного как Пижон, Некоронованный Король Преступного Мира, никак не повлиял на Тесс. Она хотела петь и выступать. На самых больших сценах и для самых больших аудиторий. А значит, он должен был сделать так, чтобы ее мечта сбылась.

Он шагнул поближе и приобнял ее за плечи.

– Тесс, то, что я сказал про Лазурное Море… ты прости. Я не спросил, чего хочешь ты.

Девушка, не оборачиваясь, прижалась щекой к его руке.

– Расскажешь, что случилось? – все же спросила она. Но не настойчиво. Она скрывала свое беспокойство под вуалью нежности, но Арди слышал, как билось ее сердце. – Ты вернулся сам не свой. Я даже после похорон твоего коллеги не видела тебя таким.

Ардан прижал ее к себе. Спиной к своей груди.

– Помнишь, я когда-то спросил у тебя, кем ты меня видишь – человеком или матабар?

– Помню, – ответила она тихонько. – Я тебе ответила, что ты для меня Арди-волшебник. Мне этого достаточно.

Ардан наблюдал за тем, как баржи и прогулочные лодки медленно двигались вдоль темной глади озера.

– Мне казалось, что мне тоже этого достаточно.

Она промолчала. Не потому, что не хотела что-то сказать, а просто потому, что знала, что если что-то скажет, то Арди тут же переведет тему, попытается нелепо отшутиться или что-то в подобном духе.

Уже видела подобное. Когда общались ее мать и отец, генерал-губернатор Шамтура.

– Но, Тесс, я снова и снова возвращаюсь к этому вопросу, – Арди прикрыл глаза и наслаждался умиротворением, которое ему дарило общество невесты. – Матабар я или человек и… прости. Я не должен был…

Она обернулась так резко, что едва не порвала платье, зацепив то о пуговицы на лацканах пиджака Арди. Тесс подняла руки и положила их на щеки жениха, как если бы хотела убедиться, что тот не отведет взгляд в сторону.

– Никогда не извиняйся за это, Арди, – сдвигая брови и сверкая зелеными глазами, строго сказала Тесс. – Не извиняйся за то, что делишься тем, что у тебя на сердце.

– Тесс, – Арди накрыл своими ладонями ее. – Я не могу и не должен вываливать на тебя все, о чем думаю. У тебя у самой достаточно переживаний. По поводу театра. По поводу выступлений. О том, что происходит в Шамтуре и…

– И ты всегда меня выслушиваешь, – перехватила Тесс. – Всегда меня поддерживаешь. Но каждый раз, когда я хочу сделать для тебя то же самое, ты замолкаешь.

– Потому что…

– Потому что ты думаешь, что я не пойму, – снова не дала договорить девушка. Причем вполне оправданно. Потому что Арди порой так и думал. – И ты прав. Я не пойму. Не пойму то, о чем ты говоришь, так, как хотела бы понимать. Потому что я не знаю, что такое быть одновременно и человеком, и Первородной.

– Тесс, я…

– Но я помню, Арди, – как и всегда, когда Тесс начинала в запале говорить, ее уже было не остановить. – Помню, как в детстве, когда выходила на улицу играть с детворой, часть из них видели во мне своего друга, с которым можно прыгать по лужам и ловить лягушек в речке, а другие боялись и видели перед собой только баронессу, дочь генерал-губернатора. И это, разумеется, даже не десятая часть того, с чем живешь ты, но хотя бы что-то.

Ардан опустил руки и, положив те на талию Тесс, прижал к себе и заключил в тесные объятия. Его вновь, как и всегда, не беспокоило то, что могли смотреть люди.

Как бы ни лицемерно звучало, но он-то не человек. И ему не всегда понятны негласные законы жизни людского племени.

– Все хотят от меня, чтобы я выбрал что-то одно, Тесс, – едва слышно, практически одними только губами шептал Ардан.

– А ты? Что выбираешь ты?

– Я выбираю… выбираю… не выбирать, – ответил Арди. – В детстве я думал, что выбор сделать надо. Что без него никак. А теперь мне кажется, что выбор в данном случае только навредит. Все они хотят, чтобы я отказался от одной из половин себя. Взял и выбросил. Как что-то ненужное. Прокаженное. А я не хочу. Я не человек, Тесс. И не матабар. Я…

– Ты Арди, – она потерлась щекой о его грудь. – Арди-волшебник. Ты такой, какой ты есть. Другого я бы не полюбила.

– Да… спасибо. И прости, что я говорил эти глупости про Лазурное Море.

– Если ты помнишь, то месяц назад я тоже говорила что-то в подобном же духе, – напомнила Тесс. – Так что давай пообещаем друг другу, что когда кто-то будет говорить какую-то ерунду, мы аккуратно скажем об этом. А если совсем надоест – то и неаккуратно тоже можно.

Они стояли, обнимаясь, а ноги заигрывающим псом лизала холодная гладь Синего Озера.

– Матушка сказала, что я должен был предложить тебе дату свадьбы.

– Моему отцу, – кивнула Тесс. – А потом уже мне, но это такие мелочи.

– Помнишь, полгода назад ты пригласила меня на Фестиваль Света.

– Ну, вообще-то не пригласила, а весьма прозрачно намекнула, что это ты мог бы меня пригласить, но, Вечные Ангелы, Арди, порой ты настолько же глуп, насколько и умен.

Ардан уже слышал нечто подобное и от Елены, и от Милара, и даже от Бориса с Аркаром. Но так и не мог взять в толк, о чем все они говорили… что в целом подтверждало сказанное Тесс. В конечном счете, чтобы понять, что ты в чем-то не разбираешься, нужно в достаточной степени разбираться в данном предмете.

Логический парадокс, используемый Звездными Магами для объяснения, почему маг двух звезд не сможет понять в полной мере печать трех звезд. Потому что если бы он понимал в полной мере, то являлся бы магом трех звезд.

Ну а еще таким же парадоксом объяснялось, почему глупые люди не понимали, что они глупые. Для этого им требовался ум.

Так что Арди ответил:

– Ты права, – и, поцеловав ее огненную макушку, предложил: – В начале следующего года. Давай сыграем свадьбу в начале следующего года. На Фестиваль Света.

– Да? А я надеялась на первый день весны.

Ардан стушевался.

– Прости, – выдохнул он. – Я не спросил и…

Тесс засмеялась. Громко и заливисто. Как огонек, зажженный над сухим хворостом.

– Ты… ты пошутила?

И Тесс, не находя в себе сил остановить заливистый смех, все так же, искря, как падающая звездочка, несколько раз кивнула.

Ардан лишь заторможенно почесал затылок.

Люди…

Они казались ему куда сложнее самых запутанных печатей с немыслимым количеством рунических связей. Для таких хотя бы формулы имелись.

– И дети…

Тесс, отсмеявшись, провела ладонью по его щеке.

– Мне всегда нравилось, что тебя не особо заботит общественное мнение, Арди, но я отказываюсь приступать к этому вопросу прямо здесь.

– Здесь я и не предлагал.

– Но если ты придумал, как сделать так, чтобы мы с тобой никому не помешали в доме, то мы можем обсудить данную ситуацию сегодня ночью.

В зеленых глазах мерцало озорство, смешанное с чем-то другим, с чем-то, от чего Арди так и не научился отрывать взгляда.

– Но твоя музыка, Тесс…

– Есть множество известных вокалисток с детьми, Арди, – пожала плечиками Тесс. – Но давай приступим к обсуждению этой проблемы тогда, когда будет что обсуждать. Согласен?

Ардан кивнул.

* * *

Эрти что-то оживленно рассказывал Тесс, которая то ли делала вид, что ей интересно (причем настолько правдоподобно, что даже Арди казалось, что ей действительно интересно), то ли внимательно слушала, попутно каким-то образом умудряясь играть с Кеной. Маленькое бедствие не расставалось со своей новой игрушкой – плюшевым медведем.

Келли, все еще сидя во главе стола, курил сигару и читал газету. «Имперский Вестник». Там, судя по заголовкам и первой полосе, продолжали мусолить тему новых реформ императора, связанных с социальным страхованием; ну и, разумеется, крушение дирижабля в Ньюву, а также гибель Тревора Мэн и Тарика Ле’мрити.

Ардан отвернулся от газетного заголовка и вернулся к проблемам более насущным. Вместе с матерью они мыли посуду. Он старательно счищал с нее остатки пищи, промывал в мыльной воде и отдавал матушке; та вытирала и ставила на металлическую сушилку, где утварь окончательно расставалась с последними частичками влаги.

– Значит, Фестиваль Света, да? – Шайи оперлась на прилавок и закинула полотенце на плечо. – Чтобы успеть, нам надо будет выехать сразу после Нового года.

– Прости, матушка, что создаю вам неприятности, – искренне извинился Арди, потому как путешествие действительно неудобное. Особенно учитывая возраст Кены. – Я пришлю вам билеты в первый класс, чтобы вы могли…

– Мы можем и сами позволить себе первый класс, родной.

– Я знаю, матушка, но…

– Ты считаешь, что должен так сделать.

– Да, – твердо кивнул Ардан.

Он действительно так считал. Тогда, пару дней назад, он искренне поблагодарил Келли за все, что тот сделал для Шайи и Эрти. Но тот факт, что Арди признавал заслуги бывшего шерифа Эвергейла, не значил… ничего, кроме самого факта признания.

Шайи подошла к своему старшему сыну и заботливо заправила выбившуюся прядь за ухо. У Арди закончился воск для волос, а времени купить новый или сходить в парикмахерскую не нашлось. Может быть, по приезде в Шамтур займется отросшими лохмами.

– Знаешь, родной, мне иногда кажется, что Дедушка знал, что ты не найдешь свое счастье на горе. И поэтому…

Она замолчала. Но сказала уже достаточно, чтобы Арди повернулся к матери.

– Ты знала? Знала, что Дедушка сам заключил сделку с Короной?

Шайи ответила не сразу. Только после того, как убедилась, что в столовой все занимались своим делом и их никто не слышал.

– Не знала, но догадывалась, – ответила она тоном, впустившим в себя толику скорби. – У твоего Дедушки было много врагов. Возможно, больше, чем у кого-либо в мире, Арди. У твоего отца их тоже хватало… Среди них обязательно должны были найтись те, кто захотел бы нас найти. Но нас так и не нашли. За все годы нас не нашли. Понимаешь?

Арди понимал. Теперь понимал.

Он помнил, как император тогда, в недостроенном храме Светлоликого, посмотрел на него слегка разочарованно:

«Вы действительно еще не поняли, Ард? Тогда, боюсь, учить вас придется, в случае положительного ответа, чуть дольше».

Он должен был догадаться еще тогда, когда Цассара рассказала ему о настоящей личности Дедушки, являвшимся на деле – прадедушкой по имени Арор Эгобар. Ни много ни мало – правая рука Темного Лорда.

Их действительно должны были искать куда как дольше, нежели несколько лет после встречи Арди в лесу Алькады с тогда еще герцогиней Октаной Анорской, а ныне – Императрицей-консорт.

Но их не искали.

Вернее – искали.

Только не находили.

Почему?

Ответ весьма очевиден. Потому что Арор сделал так, чтобы их не могли найти. И может, ради этого отдавал те последние осколки своего былого могущества, коими располагал.

– Он берег нас столько, сколько мог… или считал нужным, – Шайи взяла влажную тарелку и принялась тщательно протирать. – Они ведь пришли так вовремя, Арди… когда ты вырос. Не только как матабар, но и как человек. Не раньше или позже. А именно в этот момент. Долгими ночами, месяцами, я размышляла об этом, Арди. Думала, как ты там. В далекой и чужой Метрополии, а теперь… – Она посмотрела на Тесс, играющую с Кеной и болтающую с Эрти. – Мне кажется, что все сложилось так, как должно было сложиться. Может, потому, что твой дедушка о чем-то с кем-то договорился, а может, как он говорил…

– Таков сон Спящих Духов, – закончил за матушку Арди.

Шайи кивнула.

– Он мог сказать, – Ардан и сам не заметил, как сжал столешницу так сильно, что едва ли не хрустнул камень. – Мог предупредить. Мог…

– Наверное, мог, – не стала отрицать Шайи. – Но твой прадедушка, родной, редко когда делился своими мыслями. Вернее – почти никогда. Он обладал удивительной способностью о чем-то рассказывать – и в то же самое время не рассказывать вообще ничего.

– Наука Скасти.

– Что?

– Так учит говорить один из духов матабар, – ответил Арди. – Меня порой обвиняют в том же самом.

Шайи улыбнулась и снова прикоснулась к его волосам.

– Не могу сказать, родной, что эти обвинения беспочвенны.

В голове Арда в этот момент звучал голос Цассары:

«Арор поступал так, как поступал, а почему он поступал именно так, а не иначе, не знал никто, кроме него самого».

Все ли секреты он узнал? Все ли тайны, что скрывал Арор, теперь известны Арди? Или же прав шаман Шанти’Ра, и на разум Ардана влияют его черные одежды, которые в данный момент лежали в саквояже.

Может, и не было никаких тайн? А только старый Эан’Хане, всеми силами пытающийся убежать от преследовавших его демонов прошлого. Пытающийся исправить то, что сделал собственными руками, пусть и исправить в масштабах одной небольшой опушки в горах Алькады.

Мысли завтрашнего дня.

– Спасибо, что приехал, родной, – внезапно сказала Шайи.

Арди дернулся, как от пощечины, и посмотрел в глаза матери.

– Конечно я приехал, матушка! И буду приезжать каждый раз, когда смогу. А когда не смогу, то сделаю так, что смогу, и все равно приеду.

Шайи ничего не ответила. Только с улыбкой заботливо и нежно гладила его по волосам. И снова, как в детстве, еще до Эргара, Арди смотрел в глаза матушки, и ему казалось, что та знает что-то такое, чего не знает он сам.

А может, ему лишь казалось.

Потому что завтра уже снова в путь. Уезжать в Шамтур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.