Всё и ничего
Хроники зеркального «Я"
Liya Edmon

Дизайнер обложки Liya Edmon

© Liya Edmon, 2025

© Liya Edmon, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0068-0501-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Зеркало в полночь

Дождь хлестал в окна, будто хотел вырваться внутрь. Стекло дрожало под ударами капель, а ветер выл в щелях старого дома, словно оплакивал что-то давно потерянное. Я стояла в прихожей, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Взгляд случайно упал на зеркало – то самое, бабушкино, с позолоченной рамой, покрытой трещинами, как морщинами. Его привезли сюда после ее смерти, и с тех пор оно висело тут, напоминая о детских летах, проведенных в деревне. Тогда я боялась смотреться в него по ночам – бабушка шептала, что зеркала помнят слишком много.

И вот сейчас, в полутьме, оно мерцало.

Сначала я решила, что это блики от уличного фонаря, но свет был иным – холодным, переливающимся, словно под поверхностью стекла плавился металл. Поставив чашку на тумбу, я шагнула ближе. Отражение дрогнуло, будто вода от брошенного камня, и тогда… я увидела ее.

Там, в зеркале, стояла не я в растянутом свитере и с растрепанными волосами. Там была она: та же форма лица, тот же шрам над бровью от детской шалости, но глаза… Глаза светились, как будто в них заточили звезды. Её серебристый комбинезон переливался, словно чешуя, а на шее висел кулон – кристалл, внутри которого мерцал огонек.

– Наконец-то, – сказала она, и ее голос звучал как мой, но с отзвуком далеких колоколов. – Я ждала.

Я отпрянула, ударившись спиной о стену. Сердце колотилось так, что в висках гудело. Это галлюцинация. Переутомление. Слишком много работы, слишком мало сна…

– Не лги себе, – усмехнулась двойник, будто прочитала мысли. – Ты знаешь, что это реально. Ты чувствовала это годами.

Она приложила ладонь к стеклу, зеркало затрещало. Трещины поползли от ее пальцев, как молнии, но не разрушали поверхность – скорее, преображали. Теперь в глубине виднелись силуэты: десятки комнат, лестниц, дверей, уходящих в бесконечность.

– Что… что ты такое? – прошептала я, чувствуя, как немеют пальцы.

– Ты. Только свободная. ответила я другая с сарказмом.

Она наклонила голову, и в этот момент часы на стене захрипели, остановив стрелки на полуночи. Воздух наполнился запахом озона, как перед грозой.

– Ты спрашиваешь себя каждый день: «Что, если бы я выбрала иначе?» – продолжила двойник. – Вот он, ответ.

Она протянула руку сквозь зеркало. Стекло стало жидким, как ртуть, мягко обвивая ее запястье.

– Возьми. Увидишь, кем ты могла стать.

Я замерла. Голова кричала «беги», но ноги будто вросли в пол. Бабушка когда-то говорила: «Зеркала – это двери, а не все двери стоит открывать». Но разве я верила в это? Взрослая, рациональная, с ипотекой и графиком встреч? Постоянно роятся мысли в голове. А я… не решаюсь понять и слушать свои мысли.

– Боишься? – двойник улыбнулась, и в этой улыбке было что-то печальное. – Зря. Ты уже давно здесь. В Лимбе.

Лимб. Промежуток. Пустота между «было» и «будет».

– Что… что будет, если я возьму тебя за руку? – спросила я, не узнавая свой голос.

Она рассмеялась, и в смехе звенели осколки.

– Перестанешь быть собой. Или станешь собой настоящей. Выбор за тобой.

Дождь внезапно стих. Тишина стала густой, давящей. Где-то в доме упала книга – глухой стук заставил вздрогнуть.

И я шагнула вперед.

Ее пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. Холод пронзил тело, как иглами, а зеркало… зеркало взорвалось.

Но вместо осколков – миллионы искр, пляшущих в воздухе. Комната исчезла. Мы парили в пустоте, где под ногами расстилались города из света, а над головой плыли тени забытых миров.

– Добро пожаловать в коридор выборов, – сказала двойник, отпуская мою руку. – Здесь живут все твои «если бы».

Она махнула рукой, и одна из теней отделилась от потолка, превратившись в… меня. Точнее, в девушку в военной форме, с лицом, изуродованным шрамами.

– Вот та, что ушла на войну, – прошептала двойник. – Потому что ты струсила в 18 лет.

Другая тень – я в лаборатории, вскрывающая труп инопланетного существа.

– А это та, что не отказалась от стипендии в чужой стране.

Горло сжало. Я хотела спросить «как остановить это», но двойник подняла палец. Как будто заранее знала, что я хочу спросить, но не дала мне этого сделать.

– Сначала вопрос: чего ты хочешь?

И тут я поняла – это не начало. Это конец. Конец той жизни, где ответы были удобными, а вопросы – риторическими. Что больше никогда уже как прежде не будет. Это меня пугало и в то же время я испытывала любопытство.

Зеркало ждало.

А за окном, в мире, который я покинула, часы снова пошли.

Глава 2

Двойник из иного измерения

Комната перестала быть комнатой. Воздух звенел, как натянутая струна, а стены растворялись в мерцающем тумане. Двойник стояла передо мной, ее серебристый комбинезон излучал холодный свет, будто сотканный из лунной пыли. Я потрогала ткань – материал был живым, пульсирующим, словно под ним билось сердце.

– Это не костюм, – сказала она, следуя за моим взглядом. – Это кожа. Моя реальность… она другая. Здесь время течет иначе, как песок сквозь пальцы, а там – застывает, как смола.

Ее слова звучали странно знакомо, будто эхо моих собственных мыслей, записанных на пленку и прокрученных задом наперед.

– Ты говоришь, что я создала тебя? – спросила я, отступая к исчезающей стене. – Как? Когда? Зачем?

Она рассмеялась, и звук этот напомнил треск льда под ногами.

– Каждый раз, когда ты говорила «нет» своему страху, «да» – чужому ожиданию. Каждый раз, когда хоронила мечту под словами «потом», «не время», «не для меня». Ты копила их, как старые письма, а я рождалась из этого праха.

Она щелкнула пальцами, и пространство вокруг нас превратолось в калейдоскоп многочисленных образов. Я увидела себя в белом платье, читающую стихи на пустой сцене. Другую – с рюкзаком за плечами, шагающую по краю вулкана. Третью – художницу, рисующую на берегу моря, женщину с глазами цвета грозового неба. Все они смотрели на меня с укором.

– Это могла быть ты, – прошептала двойник. – Но ты предпочла безопасные дороги. Отказывалась от всего, что тебе предлагали… тут она замолчала.

Сердце сжалось. Я узнала ту самую сцену из прошлого: мне было девятнадцать, я стояла за кулисами театра, дрожа от страха. Тогда я убежала. А та, другая я… вышла. Я увидела то, что было за страхом.

– Зачем ты показываешь мне это? – голос сорвался на крик. – Чтобы мучить? Чтоб унижать и делать мне еще больнее, от того что…

Она внезапно приблизилась, ее лицо в сантиметре от моего. В глазах-звездах отражалась моя искаженная тень.

– Чтобы ты проснулась. Ты думаешь, твоя жизнь – это выбор? Нет. Это капкан. Ты застряла в «нормально», «как у всех», «как надо». – Ее дыхание пахло грозой и металлом. – А я – твой выход.

За ее спиной зеркало снова ожило. Теперь оно показывало не прихожую, а бесконечный коридор с дверями. На каждой – табличка с датами:

2005.

2012.

2020.

Одна, посередине, светилась кровавым —

Сейчас.

– Что там? – невольно вырвалось у меня.

– То, что ты потеряла. – Она провела рукой по воздуху, и дверь с надписью 2005 приоткрылась. Оттуда донесся смех – мой, но звонкий, детский. – Хочешь вернуть?

Я сделала шаг вперед, но она резко перегородила путь.

– Цена будет высокой. Ты готова стереть это? – Она ткнула пальцем в дверь Сейчас.

– Стереть?..

– Каждый выбор рубит ветви, – голос двойника стал жестким. – Вернешь мечту из прошлого – потеряешь настоящее. Твой муж. Дочь. Дом. Все, что построила вместо того, чтобы жить.

За дверью Сейчас мелькнули лица: Марк, улыбающийся за завтраком; Лила, рисующая каракули в моем ежедневнике. Моя рука дрогнула.

– Почему ты делаешь это? – прошептала я. – Если ты – я, зачем разрушать мою жизнь? Зачем, что-то менять.

Впервые ее маска сползла. В уголках губ задрожали морщинки, блеск в глазах померк.

– Потому что я – та, кто не смирился. Та, кто не согласен умирать по частям. – Она обняла себя, словно от холода. – Ты не представляешь, каково это – быть тенью. Смотреть, как ты хоронишь нас одну за другой.

Внезапно из коридора донесся гул. Двери задрожали, из щелей пополз черный дым. Двойник вздрогнула.

– Они проснулись.

– Кто?..

– Другие. Те, кем ты могла стать. Те, кем ты боишься стать. – Она схватила мою руку и потянула к зеркалу. – Решай. Сейчас или никогда.

За дверью Сейчас Лила закричала. Настоящий, живой крик – тот, что означал падение, боль, сломанную куклу. Инстинктивно я рванулась туда, но двойник держала мертвой хваткой.

– Не смей! – ее голос звенел как клинок. – Это ловушка! Они играют на твоих страхах! Они знают о твоих слабостях.

– Отпусти! Это моя дочь!

– А та, что могла петь? Та, что хотела летать? Они тоже твои дети!

Зеркало треснуло. Из трещин полезли черные щупальца, обвивая наши ноги. Двойник застонала, толкая меня к двери 2005.

– Беги! Выбирай себя!

Но я вырвалась.

– Я не могу их оставить.

Она замерла. Звезды в ее глазах погасли, став просто глазами – моими, усталыми, наполненными слезами.

– Тогда прощай, – прошептала она. – Мы больше не встретимся.

Зеркало взорвалось.

Я упала на пол прихожей. Дождь снова стучал в окна, часы показывали полночь. На полу лежал осколок стекла с каплей крови – моей? Ее? Прогудел вопрос в голове.

А на стене, вместо зеркала, висел портрет. Я в серебристом комбинезоне, с кулоном-кристаллом на шее. На обороте почерком, как у моего двенадцатилетнего «я»:

«Спасибо, что выбрала их. Но однажды ты спросишь – что если? И я вернусь».

Где-то в доме плакала Лила. Я побежала на звук, стирая ладонью кровь и слезы.

Но в кармане ощущалось что-то холодное. Маленький кристалл, из другого измерения.

Глава 3

Вопрос, который взорвал реальность

Тишина после взрыва, после крика, после лжи. Я сидела на полу детской, прижимая к груди Лилу – она плакала из-за разбитой коленки, но я слышала в ее рыданиях что-то иное. Как будто она чувствовала, что мама только что чуть не исчезла.

– Всё в порядке, солнышко, – бормотала я, целуя ее волосы. – Просто сон. Плохой сон.

Но в кармане жгло. Кристалл, холодный и тяжелый, будто кусочек черной дыры.

– Чего ты хочешь?

Голос прозвучал не снаружи, а внутри, разорвав мысли как коготь. Я вздрогнула так резко, что Лила всхлипнула.

– Мам, ты тоже плачешь?

– Нет, просто… пыль попала в глаз, – я вытерла лицо рукавом, но зеркальный осколок на стене поймал мое отражение. В нем стояла она.

Двойник. С потрескавшейся кожей, в рваном серебристом комбинезоне. Ее звездные глаза стали тусклыми, словно их засыпало пеплом.

– Врешь себе, – прошептало отражение. – Как всегда.

Я накрыла Лилу одеялом и вышла в коридор, прижав кристалл к груди.

– Уходи, – прошипела я в пустоту. – Я сделала свой выбор.

– Ты сбежала, – голос двойника заполнил дом, исходя отовсюду: из трещин в плитке, из щелей в шкафу, из темноты под кроватью. – Ты даже не спросила, что значит «всё и ничего».

Внезапно стены задрожали. Фотографии с Марком и Лилой упали со стены, стекла рамок превратились в глаза – сотни глаз, смотрящих на меня с упреком.

– Прекрати! – я сжала крепко кристалл, и он впился в ладонь, как лезвие.

– Не я это делаю. Ты. Твои страхи. Твое «всё» – это клетка. Твое «ничего» – страх выйти из нее.

Воздух сгустился. Я оказалась в гостиной, но всё было иначе: обои покрыты плесенью, мебель сгнившая, а на полу – слой пыли толщиной в годы. На диване сидела я: в пижаме, с пустым взглядом, уставившись в мертвый телевизор, который не был даже включен.

– Это твое «всё» через десять лет, – сказала двойник, возникая за спиной. Ее пальцы впились в мои плечи. – Ты будешь жить. Ты будешь дышать. Даже смеяться. Но внутри…

Она коснулась моей груди, и кожа стала прозрачной. Вместо сердца – ржавые шестеренки, тикающие в такт кухонным часам.

– Робот, – прошипела она.

Я отшатнулась, ударившись о стену. Гниющая штукатурка осыпалась, открыв зеркало. В нем отражалась та самая комната с дверями, но теперь коридор был заполнен ими. Версиями меня: с крыльями и в цепях, с книгами и с кинжалами. Они бились в стекло, крича беззвучно.

– Они хотят вырваться, – двойник прижала ладонь к зеркалу. – Потому что ты заперла их в «ничего».

– Чего ты от меня хочешь?! – выкрикнула я, чувствуя, как кристалл прожигает карман.

– Проснись! – она впервые закричала, и от ее голоса треснули окна. – Ты думаешь, что «всё» – это дом, муж, ребёнок? Это маска! Ты носишь ее, чтобы не видеть, что тебя больше нет!

Она схватила мою руку и прижала к зеркалу. Холод пронзил кости.

– Посмотри! Вот твое «ничто»!

Зеркало поглотило нас.

Мы стояли в пустыне. Бескрайней, без неба и горизонта. Песок под ногами был не песок – миллионы крошечных часов, тикающих, ломающихся, рассыпающихся в прах.

– Здесь нет времени. Нет выбора. Нет тебя, – двойник швырнула в меня горсть «песка». Часы впились в кожу, оставляя кровоточащие царапины. – Это и есть твой ответ. «Ничего». Удобно, да? Не надо бороться, не надо бояться.

– А что взамен?! – закричала я, падая на колени. – Ты показываешь мне кошмары, но не даешь выхода! Закрывая лицо руками я зарыдала так, что слёзы лились градом.

– Выход? – она наклонилась, и ее волосы превратились в змей, шипящих на разные голоса: Слабая. Трусиха. Лгунья. – Выход там, где вход. Вопрос.

Она подняла меня за подбородок.

– Чего ты хочешь? По-настоящему. Не «всё», не «ничего». Одно.

Из кармана выпал кристалл. Он упал в песок из часов, и пустыня вздрогнула. Вдруг вдали появился силуэт – девочка с пиратской повязкой, та самая, из детского дневника. Она махала рукой, смеясь.

– Ее, – вырвалось у меня само. – Хочу ее, Ту, что мечтала. Ту, что была свободной и счастливой.

Двойник замерла.

– Тогда запомни: каждое «хочу» требует жертвы, – она подняла кристалл. – Это – слеза той, кем ты могла стать. Разбей его – вернешь мечту. Но…

Она посмотрела на часы у меня на запястье – подарок Марка на годовщину.

– Он исчезнет. Они все исчезнут.

– Почему?! – я схватила кристалл. – Почему нельзя иметь и то, и другое?

– Потому что ты не богиня, – она рассмеялась, и в смехе звучала вся боль миров. – Ты человек. А люди платят за выбор кровью.

Пустыня начала рушиться. Песок-часы уходил в бездну, увлекая за собой девочку-пирата. Она кричала, протягивая руки.

– Решай! – двойник толкнула меня к краю. – Или она, или они!

Я разжала ладонь. Кристалл упал.

И разбился.

Мир взорвался светом.

Я очнулась на кухне. На столе дымился кофе, за окном пели птицы. Лила бегала по комнате в пиратской повязке – той самой, из коробки которая стояла под кроватью.

– Мам, смотри! Я – капитан!

Сердце бешено застучало. Я схватила телефон – нет сообщений от Марка. Его номер… не существовал. В альбоме не было наших фото. В зеркале я увидела себя – с седыми прядями, шрамом на левом плече и глазами, в которых горело что-то дикое.

А на столе лежал билет. На Марс. Датированный сегодняшним днем.

В кармане звонил кристалл – теперь он был целым. Из него доносился голос двойника:

«Поздравляю. Ты выбрала „всё“. Теперь докажи, что оно того стоит».

Глава 4

Путешествие сквозь «Всё»

Кристалл в кармане был раскаленным, как уголь. Билет на Марс был холодным и тяжелым, будто выкован из льда и стали. Я стояла в порту, где шаттлы вздымались к кроваво-красному небу, а люди в скафандрах казались призраками из будущего. Но двойник не давала забыть: «Ты всё еще в коридоре. Это только начало».

Ее голос прорвался сквозь гул двигателей, когда я поднялась по трапу:

– Ты думаешь, это свобода? Ха. Ты просто сменила клетку.

Я замерла на пороге корабля. За спиной – Земля, голубая и хрупкая, как стеклянный шар. Впереди – пустыня, которая ждала, чтобы меня поглотить.

– Покажи мне, – прошептала я, сжимая кристалл. – Покажи «всё».

Она засмеялась, и шаттл исчез.

Мы парили над бесконечным океаном зеркал. В каждом – я.

– Лауреат Нобелевской премии, – двойник щелкнула пальцами, и одна из поверхностей приблизилась.

Я увидела себя в строгом костюме, держащей золотую медаль. Зал аплодировал, но в глазах этой женщины горела пустота. Она смотрела на статуэтку, как на чужой трофей, и шептала: «Я хотела рисовать, а не спасать мир».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.