# Без души

Екатерина Демидова

Муза – пациентка психиатрической клиники. Врачи говорят, что в приступе ярости она убила свою мать, но сама она ничего не помнит.Единственное, что держит её в здравом уме – шахматы с Димой, её лучшим другом из соседнего крыла. Он всегда выигрывает. Но однажды она узнает, что в больнице творятся страшные вещи и решает бежать.

© Екатерина Демидова, 2025


ISBN 978-5-0068-0340-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Больница

– Раз, два, три, четыре… опять детский мат.

– Как ты это делаешь!? Это который раз? Пятый?

Дима тяжело покачал головой. Он всегда так делал, когда не хотел спорить, но этим покачиванием головы как бы показывал, что мог бы даже выиграть спор, но он выше этого, точнее, он джентльмен. И выдавил из себя ответ: «Да, пятый». А потом улыбнулся, посмотрел на охрану и отвёл взгляд. Я поняла, что пора идти. А за то, что нас снова видели вместе, нам обоим влетит.

Мальчики отдельно, девочки отдельно, или, как говорит наша санитарка: «Отделяем мух от котлет» – с такой ухмылкой, словно она выступает на юмористическом шоу, где ей вручили главный приз. А она всё повторяет и повторяет: «Мухи, котлеты».

– Так! О чем задумалась, поэтесса? – мои прекрасные мысли прервала наша победительница стендапа.

Поэтесса? – сначала мне показалось, что я не расслышала или мне показалось.

– Эта, которая у Пушкина то была, то не была.

Что она несет?! Иногда я думаю, что ее здесь тоже лечат, но просто какими-то новыми методами.

– Меня зовут Муза.

– Муза Сергеевна, я жду вас вечность, и, поверьте, с каждой секундой я становлюсь злее и вы от этого не в выигрыше – послышался мужской голос.

Кабинет нашего главного врача находился в другом конце коридора, но его голос был таким пронизывающим и немного зловещим, что, казалось, даже стены его боятся и передают все, что он скажет так, словно он стоит за твоей спиной.

– Муза, я стою за твоей спиной. Не хочешь обернуться и пройти в мой кабинет?

Вот жуть- то! Он и правда, за моей спиной, а я тут стены ни стены, это все влияние этой нашей санитарки. Если бы не успокоительные, которые я тут пью целыми пачками, то инфаркт был бы неминуем.

## Глава 2. Дима

Моего лучшего друга звали Дима. Мы познакомились, когда я только прибыла сюда. Попала я в психиатрическую больницу с жуткой истерикой и амнезией. Говорят, чем больнее воспоминания, тем более тщательно наш мозг их старается спрятать.

Я и не сильно пыталась вспомнить, что было и почему я здесь. С таблетками мне было хорошо. Чувствовала себя ребенком, который не имеет забот и хлопот. Ешь, гуляешь, спишь. Даже думать не надо. Выпил таблетку и забыл обо всех проблемах.

Но Диму я помнила всегда. С ним было уютно, он единственный слушал меня и шутил. Его терпения хватало на то, чтобы каждый раз играть со мной в шахматы, делать детский мат, но все равно продолжать играть. Я помню его попытки объяснить, как научиться играть и не попадаться на его уловки, но совершенно не помню объяснений.

Еще был главный врач, Антон Борисович, обычно он навещал больных раз в месяц и корректировал дозу лекарств при необходимости.

Со мной и Димой мы виделись почти каждый день. Не смотря на то, что нам не разрешали иметь отношения между мужчиной и женщиной, даже дружеские, даже игру в шахматы.

Еще была санитарка Тамара, это та, которая думала, что смешно шутит. Она была высокой необъятной женщиной средних лет. Ее дикого нрава не боялся только Антон Владимирович. В основном все старались избегать встречи с ней.

Обычно мы с Димой прятались под кустом из роз, многие из санитаров знали это, но позволяли нам играть в шахматы и общаться.

Однажды Дима предложил мне бежать из больницы, но я ответила, что только глупец убежит отсюда и не зря же мы здесь. Нам пытаются помочь. Вот я, например, просто счастлива. Меня ничего не беспокоит. А если и беспокоит, то на следующий день я просто это забываю.

Это идеальный мир. Идиллия.

## Глава 3. Странный день

Разгар лета, а за окном льет как из ведра, нет, не льет, а просто выливает все, что у него было скоплено за все лето, словно завтра больше не наступит. Сегодня я не увижу Диму, а лишь своих соседок по палате. Одна рассказывала, как ей отрезали волосы, потому что она хотела себя ими задушить, при этом она очень странно поглядывала на мои длинные черные волосы. Я попыталась их спрятать за рубашку, вроде бы это немного помогло. Мне-то волосы не отрезали, у меня не было попыток суицида. Да и зачем? Скоро меня вылечат, я смогу вернуться домой и все будет хорошо.

Другая соседка рассказывала, как она пыталась бежать в первые дни. Говорит, что разбила стекло, дальше вылезла в окно, но не учла, что ночью тоже дежурит охрана, и ее поймали. Но она знает одно место, где ни камеры, ни охрана не найдет ее. На этом ее прервали.

– Муза, к тебе посетитель.

«Какой удивительный день, – подумала я, – увидев, что в гости пришел мой отец! Как же я счастлива! Папа любит меня.»

Я с порога начала рассказывать как счастлива здесь, что у меня есть друг, мы вместе играем в шахматы. А иногда прячемся за кустами роз.

– Ты про шиповник? – безразлично ответил отец.

И не дождавшись ответа, продолжил: «Понимаешь, мне нужны деньги. Тебе здесь классно, но я там, в реальной жизни, – мне нужны деньги. Просто скажи, где они, или поехали, – ты поставишь подпись, где надо.»

Какой же мой папа странный сегодня.

– Пап, какие деньги? Да и подпись? Ты с ума сошел, точнее я же здесь, никто не поверит мне, пока я здесь.

Его лицо нахмурилось. Он все требовал деньги. Какие-то деньги, которые, по его словам, принадлежали ему.

– Ты должна мне их отдать! Должна! – его глаза горели жадностью и отчаянием. Каждое его движение было напряжённым – он знал, что его последний шанс – потребовать деньги.

– Папа, я клянусь, у меня нет никаких денег

– Врешь! – он вскочил со стула и взялся за голову, а затем сел, взял меня за руку и продолжил: «Муза, солнышко, я проиграл крупную сумму денег, понимаешь, эта Аленка, она постоянно хочет то новую сумку, то новое платье, я на мели, Муза, пожалуйста, иначе меня могут убить».

Я словно оказалась в каком-то фильме, Алена, сумки, убийства, о чем он? Может, он пьян?

– Пап, я, правда, хочу помочь и помогла бы тебе, но совершено не понимаю, про какие деньги ты говоришь…

Отец отпустил мою руку, отвел взгляд и тяжело вздохнул.

– Я все понял. Шиповник. Дай мне два дня, все будет готово. Как сбежишь – на этих словах папа оглянулся по сторонам и шепотом продолжил – я живу там же. Жду тебя. Не подведи.

Я не поняла ни слова. Но решила не расстраивать отца, согласилась со всем и решила вернуться в свою спокойную размеренную жизнь. Скорее бы этот странный день закончился.

После этого разговора про шиповник и деньги, я решила, что хочу лишь спать и больше ничего. Есть цель – моя палата и кровать в ней. Но есть одно но. В моем идеальном плане возникло препятствие в виде Анатолия. Анатолий это пациент клиники, сам бывший психиатр, но его начали мучать приступы гнева и бессонница после развода с женой.

– Стой! – он крикнул на весь коридор и мог разбудить всех.

Пришлось подойти к нему ближе, хоть я и мечтала лишь об одном – лечь в свою кровать.

От него пахло спиртом, а язык заплетался так, что я еле разбирала его слова.

Я пыталась узнать, что он забыл в женской части больницы и как нашел алкоголь. Но он твердил лишь одно: «Послушай это важно. Я знаю, что они делают. Подавляют наши животные инстинкты, наш гнев. Агрессия позволяет нам двигаться дальше, защищать себя!»

Он схватил меня за рукав и прижал ближе. Я не сопротивлялась, так как злость после таблеток я и правда перестала испытывать.

Он продолжил: «Перестань пить таблетки!»

– Что? – я почти было перешла на крик от удивления, но вовремя остановилась – но как? Как? Да и зачем? Таблетки мне помогают.

Он грубо перебил меня.

– Прячь их в рукавах, или вызови рвоту! Включи фантазию!

– Что, в рукавах? Я что фокусница? Рвоту? Фу.

– Да – продолжал он, не обращая внимания на мои доводы – выпей после приема литра 2 воды и засунь что-то в рот.

Я думала, он сошел с ума. Хотя это не удивительно мы же не в санатории находимся.

– Но где я возьму столько воды?

– Да хоть из-под крана! – закричал он на всю больницу.

На этих словах санитарка Тамара с двумя помощниками уже подошли и попытались его оттащить.

– Ну и влипла же ты, Музыка или как там тебя, ну и влипла. Так и тянет да, пообщаться с противоположным полом?! Я же говорила мухи отдельно…

– Да, я помню про ваши котлеты, но он сам пришел.

– А ты благородная такая нет, чтобы сообщить давай в доктора играть? Да ты не видишь, что он напился! И где он только нашел!? Уводите его!!!

Анатолий не сильно сопротивлялся, только плакал и умолял послушать его.

Я решила, что этот день пора заканчивать и наконец-то ушла в свою палату спать. Уснула я очень быстро.

## Глава 4. Детский мат

Свет окутал всю палату. В напоминание о вчерашнем ливне на улице осталась небольшая лужа прямо у выхода из больницы.

Мое настроение было прекрасным, сегодня я опять смогу увидеть Диму! Только вчерашний разговор с отцом и с Анатолием не выходили из головы. Обычно, когда я просыпалась, в моей голове была пустота. Но сегодня что-то было не так. В моем мозгу сидело что-то и свербело где-то в затылке. Брр… Скорее бы выпить таблетки и снова не думать ни о чем.

Но Анатолий говорил прекратить. Для какой-то там агрессии, мотивации. С одной стороны это интересный эксперимент и если будет хуже, я всегда могу снова начать, а с другой какой в этом смысл.

«Таблетки!!! Все за таблетками! Я дважды не повторяю!»

Уже повторила, подумала я. Опять эта королева комедии прерывает все мои мысли.

Стоя в очереди, я все-таки решила, что нет смысла слушать пьяного бывшего доктора в истерике, да и мне очень хотелось вылечиться. Я выпила утреннюю дозу таблеток и ушла на завтрак.

На прогулке я не нашла Диму, оглядевшись я не увидела и мою соседку, которая пыталась задушить себя волосами. Опять приступ? Проверила свои волосы, на месте. А то вдруг она взялась за старое, да и странно она на них смотрела. Я решила вернуться в палату. Конечно, это было запрещено, но сегодня дежурил Макс, а я никогда не была буйной и он пускал меня раньше других, чтобы я могла побыть одна в палате.

На первом этаже глав. врач на кого-то кричал, какой же пронизывающий холодный голос, от него мурашки по коже. Я поторопилась подняться на второй этаж, в свою палату.

Но услышала свое имя. Подошла ближе. Он говорил с кем-то по телефону.

– Нет, я не могу выписать Музу даже на один день. Она опасна для общества. И что, что лечение не помогает уже полгода? Я здесь врач или вы? Нет, вы не сможете ее забрать пока я не дам согласие, а я его не дам никогда!

Как странно. Никогда? Может он преувеличил. Пойду наверх, мне надо отдохнуть. Рядом с палатой

Из душевой доносился крик. Пугающий, переходящий на животный. В нем было столько страха и боли, что я сама прочувствовала, как все внутри сжимается и скукоживается. Сделала шаг… второй…

Рука сама потянулась к моему рту, чтобы я не закричала от того, что увидела. Там была она, та, которая пыталась покончить с собой, моя соседка с одним из охраны… то, что он делал с ней повергло меня в шок. Она была привязана к батарее, и кажется, чем то напичкана. Рядом валялся шприц. А она только и могла кричать. Оцепенев от страха, видя, как он измывается над бедной девушкой, я не могла сделать ничего.

Пьяный Анатолий был прав. Во мне не было ничего. Никакой агрессии, никаких ярких эмоций. Единственное, что я могла просто сделать вид, что это была галлюцинация и уйти в свою комнату.

На потолке я насчитала 10 пауков. Примерно по 2 в каждом углу и несколько у окна. Вышла из комнаты я только к вечеру. На прием таблеток.

Мне надо было это остановить. Еще и Дима куда-то пропал. Так, надо вспомнить, что там доктор говорил. 2 литра воды. Заперевшись в ванной, я жадно начала пить из-под крана. Иногда мне казалось, что я тону, теряю сознание. И как мне рассчитать, сколько литров я выпила? Ладно, эксперименты продолжаются. Я начала засовывать в рот пальцы, но только кашляла громче. Тамара, главная санитарка обходит все туалеты с душевыми в девять, у меня в запасе минут пять. Почти сдавшись, взгляд упал на какую-то палку под раковиной. Зубная щетка! Получилось! Все лицо было в слезах, толи от счастья, толи от страха а может и того что меня сейчас неплохо так вырвало. Стук в дверь.

– Открывай, зараза! Кто там заперся. Я считаю до трех! Ааа, это ты Муза.

Неужели мое имя запомнила?

– Да, простите я уже выхожу.

– Ты что рыдала там? Тебе еще таблеток дать?

Я постаралась спрятать мой полный ужаса взгляд и молча убежала в свою палату. Ночью я не сомкнула глаз. Мне предстояло повторить всю процедуру после завтрака, если я, конечно, не овладею мастерством фокусника и не научусь куда-то прятать таблетки.

Утром у меня получилось повторить затеянное мной вчера в туалете. На прогулку я вышла злая и голодная, и даже встреча с Димой не смогла поднять мне настроение.

– Привет, Дима, куда пропал? Не видела тебя вчера на прогулке – я попыталась изобразить улыбку на лице, но выходили только признаки инсульта.

Дима прикусил губу и нахмурил брови. Кажется, я напугала его своим оскалом. Или дело во вчерашнем дне? Поэтому он так занервничал. Как же непривычно так много думать.

Хватит! – крикнула я вслух и привлекла к себе внимание всех, кто был в пяти метрах от меня. Я быстро села за стол и начала готовиться к партии.

– Ты какая-то возбужденная сегодня.

– А ты нервный, где ты вчера был? Почему тебя не было?

– Успокойся, ладно, я совсем тебя не узнаю. Вчера… мм… Я уснул и меня не стали будить.

Понятно, что он не хотел говорить, и я решила сменить тему, а лучше дать вести беседу Диме, а то я и правда была слишком взволнована сегодня. Особенно после всего, что видела.

Я не заметила, как началась наша партия в шахматы, но увидев огромные голубые глаза Димы, которые смотрели на меня, я остановилась.

– Что?!

– Ты понимаешь, что ты не дала мне поставить тебе детский мат? Ты что, запомнила, что я говорил тебе?

Тяжело вздохнув, и этим дав себе дополнительные пять секунд на поиск ответа, я решила огорошить его в ответ.