# Путь. Книга 2. В Поисках Московии

Геннадий Харламов

Вирус уничтожил старый мир. Главный герой с попутчиками ищет мифическую Московию, но по пути из подземной лаборатории выпускает ужасных существ. Теперь он ведёт за собой не товарищей, а саму смерть. Тени апокалипсиса наступают на пятки, устремляясь к стенам Московии. Крепость, ставшая последней надеждой, оказалась в кольце ужаса. Камни трещат под натиском тварей, надежды почти не осталось.Но один отчаянный шанс ещё есть…

© Геннадий Харламов, 2025


ISBN 978-5-0068-0311-4 (т. 2)

ISBN 978-5-0067-4395-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Путь. Книга 2. В поисках Московии


Пролог.

Всю мою жизнь большинство людей, которых я встречал, говорили мне, что мир умер от вируса. Молниеносно, словно кто-то выключил свет. БАМ! И стало темно. Но чем дольше я странствовал, чем больше узнавал, тем яснее понимал: это ложь. Мир умер из-за людей. У цивилизации не было ни проводов, ни панихиды – только зловещая тишина.

В одной из книг старого мира я прочитал фразу: «Человек – венец природы». Сейчас она звучала крайне иронично. Мы всего лишь почва для собственного безумия. И всё, что сейчас есть у меня, как и у большинства, – это надежда. Но это не свет в конце туннеля. Это лишь спичка, которая у кого-то вспыхнула и потухла, у кого-то так и не зажглась, а у кого-то смогла продержаться дольше остальных.

## Часть 1. Начало пути

### Глава 1. Тени в лесу

Я последний раз бросил взгляд в сторону Гриши, мысленно пожелав ему успехов, после чего устремился вперед. Сомнений в том, что именно он станет новым канцлером Сибирской империи, у меня не было, а это означало только одно: он будет решать исключительные по важности вопросы в своем кабинете, а если добавить к этому постоянные совещания, встречи и маленького ребенка с женой дома, то о каких-либо путешествиях можно было забыть. Конечно, за эти годы мы очень сблизились, но я был не готов провести вот так свою жизнь, в тени канцлера, в кабинете, с бумагами. Слова незнакомца о жизни на западе очень воодушевили меня. В старом мире самые большие города нашей необъятной родины находились именно там. С одной стороны, концентрация вируса там должна была зашкаливать, ведь если верить последним выжившим старого мира, именно города пали первыми, но с другой стороны, ведь и люди нового мира могли вернуться туда. У меня не было карты, не было представления, как далеко идти. Я знал только одно: мне нужно придерживаться запада на старом компасе, и тогда я не ошибусь. Именно так я и сделал. Я шел буквально, утопая в своих мыслях, и не сразу услышал крик, доносящийся позади меня.

– Призрак, подожди!

Я повернулся. Ко мне бежали двое из поселения, которое мы с Гришей спасли. Я был уверен, что все они ушли в империю, и видеть тут этих двоих для меня было странно. Стоя рядом друг с другом, они выглядели весьма комично. Один высокий, обросший, с густой вьющейся бородой и длинными рыжими кудрявыми волосами, а второй, наоборот, маленький, с едва заметной щетиной и гладко выбритый.

– Империя в другой стороне, – сухо бросил я.

– Нет-нет, мы хотим идти с тобой на запад, – прошепелявил коротышка, делая это под одобрительные кивки бугая.

– Мы давно хотели пойти туда, но туда пойти вдвоем страшно нам, мы решили пойти туда с тобой, с тобой не страшно нам, – бугай говорил, как ребенок, делая большие паузы между словами, словно пытаясь синхронизировать свою мысль с ртом, получалось это достаточно несуразно, а по его взгляду было видно, что он очень волнуется.

Бросив еще один взгляд на них, я понял, что они будут обузой для меня, и причин брать их с собой у меня не было. Будучи человеком прямолинейным, именно это я и сказал. Бугай и коротышка выглядели расстроенными и удивленными, они попытались мне что-то возразить, но слушать их аргументы я не стал, продолжив свой путь. Они стояли и смотрели мне вслед, о чем-то перешептываясь, пока окончательно не скрылись за деревьями.

Я шел и мысленно перебирал провиант. Я взял с собой воду, зажигалку, спички, немного одежды, консервы, пистолет и патроны к нему. Из-за того, что я не знал, куда иду и сколько займет мое странствие, я решил экономить и как минимум держаться поближе к реке, чтобы не тратить столь драгоценный ресурс, как вода. К тому же около реки было прохладнее из-за свежего ветерка, насекомых и мошкары здесь тоже было существенно меньше. Я старался держаться лесной границы, чтобы не быть у всех на виду, благо деревья тянулись практически по самому берегу.

Я шел и не ощущал никакого стороннего присутствия. Не было слышно животных, не было видно свежих следов ни людей, ни диких, ни тварей. Только успокаивающее пение птиц. Из-за чего я расслабился, а мое внимание начало притупляться. Сегодня утром я проснулся выспавшимся, плотно позавтракал и посему весь день шел, не делая никаких остановок до самого вечера. Когда начало смеркаться, я нашел отличное место для ночлега. Так как я совершенно точно был один, то без зазрения совести и приступов тревожности развел костер в небольшой ямке, после чего развалился напротив него и, заварив себе крепкий чай из лесных трав и ягод, приступил к вечерней трапезе. Белые грибы, поджаренные на костре, и кусок ароматного черного хлеба залетели на ура.

Когда ужин был закончен, я расстелил кусок непромокаемого брезента и, укрывшись курткой, лег спиной к костру. Уснуть быстро у меня не получилось. Шестое чувство внутри меня сработало как сигнализация. Я был не один. В лесной глуши, во тьме, кто-то был. Он прятался за деревом в паре десятков метров от меня. Казалось, что я слышу его дыхание в лесной тишине. Поведение было нетипичным ни для животных, ни для диких, которые обитают лишь группами. К тому же, будь то дикие, будь то твари, я бы видел их следы, когда шел, в конце концов они бы уже напали. Вывод напрашивался сам собой: это был человек. Я не знал, смотрит ли он на меня в данный момент, не знал его целей. Эта неизвестность, она буквально давила, и я решил узнать, кто этот таинственный наблюдатель, но для того, чтобы мне из жертвы превратиться в охотника, я должен был пропасть из виду. Сделать это было достаточно просто. Убедившись, что пистолет и нож находятся на своих местах, я качнулся и, соскочив, растворился в темноте, за пределами яркого света костра, в противоположной от наблюдателя стороне. Глазам потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к мраку, я стоял и вслушивался в тишину, ждал, какая реакция последует, но тот, кто смотрел за мной, не делал ничего.

Тогда я начал красться, словно хищник, медленно обходя свою жертву сбоку. Я аккуратно ставил ногу и переносил вес с пятки на носок, тщательно вглядываясь, чтобы случайная ветка, хрустнувшая под моим весом, не нарушила тишину и не выдала меня. Наконец-то наблюдатели открылись моему взору. За массивным деревом, во мраке, скрывались две тени. Одна тень сидела, облокотившись спиной на дерево, а вторая выглядывала в сторону места моего ночлега.

Я начал сокращать расстояние, аккуратно и бесшумно вынув нож. Когда нас разделяли пару шагов, ветка под ногой предательски хрустнула, и тот, что сидел, повернул голову в мою сторону. Действовать надо было решительно и быстро. Отключив точным ударом в лоб, рукояткой ножа того, который сидел и увидел меня первым, я схватил второго и, вдавив его в дерево, плотно прижал лезвие к шее.

– Кто такие, чего надо? – сказал я, пытаясь разглядеть его лицо.

– Ничего, не убивай, – послышался знакомый голос.

Это был коротышка, а под деревом сидел без сознания бугай. Как только я ослабил хватку и отпустил коротышку, он тут же рванул к своему другу, пытаясь привести его в чувство.

– Ты убил его?! – прошептал коротышка.

– Нет, он без сознания, оклемается, – спокойно бросил я и отправился к костру.

Уже в этот момент я понял, что эти двое будут тащиться за мной мертвым грузом. Внутри мелькала надежда, что я напугал их и они все же отстанут от меня.

Вернувшись к костру, я лег спать. Опасений за то, что они нападут и будут мстить, у меня не было. Я чувствовал людей, эти двое были весьма безобидны, к тому же они видели, с кем я пришел, и считали меня частью империи, а потому я был спокоен вдвойне. Я засыпал с надеждой, что утром смогу продолжить путь в одиночестве.

### Глава 2. Мертвый груз

Надеждам об одиночном путешествии, во всяком случае без двух неуклюжих, нелепых попутчиков, не суждено было сбыться. Утром я проснулся от шума. Коротышка суетился возле костра, заваривая чай, а бугай сидел около дерева напротив. На его лбу красовалась большая шишка, прямо промеж глаз.

– Зачем ты ударил меня? – возмущенно спросил бугай, увидев, что я открыл глаза.

– Зачем вы следили за мной? Зачем вы вообще потащились за мной? Я предельно ясно сказал, что иду один, – ответил я, протирая глаза спросонья.

– Мы не тащились за тобой. Мы решили идти сами, сами решили, сами пошли. Просто нам надо тоже на запад. Так вот мы решили, – сказал бугай.

Вспомнив эту несвязную, разрезающую мозг пополам речь, я прислонил указательный палец к губам, и бугай замолчал.

– Вот чай, доброе утро! – вмешался коротышка, протягивая мне чашку и пытаясь выглядеть милым.

– Я правильно понимаю, что не отделаюсь от вас и вы все равно попретесь за мной? – спросил я.

Они переглянулись и закивали головой, словно игрушечные болваны.

– Говорю один раз, повторять не буду. Три правила. Первое – слушать меня и делать все, что я говорю, без рассуждений. Второе – не донимать меня пустой болтовней. Третье – нарушите предыдущие два, и наши пути разойдутся. Договор?

Мои спутники поневоле еще раз переглянулись и одобрительно закивали головами. Сборы небольшого лагеря, если так можно назвать то, что у меня имелось, заняли совсем немного времени, и мы выдвинулись в путь. Я шел впереди, поглядывая на ручной компас, а мои спутники плелись сзади. Они без умолку травили анекдоты, фантазировали на тему места, в которое мы идем, но старались делать это тихо, чтобы не нарушить второе правило: не донимать меня болтовней. Следующие десять дней прошли для нас совершенно одинаково. Мы просыпались, плотно завтракали, пили чай, собирали пожитки и шли весь день, а когда начинало смеркаться, разбивали лагерь, ловили рыбу, ужинали и ложились спать. Мы спали по очереди, дежурили по очереди. Первые ночи из-за недоверия к своим спутникам я спал чутко, ворочался и вслушивался в каждый шорох, но со временем убедился в их ответственности и начал высыпаться.

На одиннадцатый день нашего пути, когда мы ушли достаточно далеко, погода подбросила нам весьма неприятный сюрприз. Солнце спряталось за густыми и темными тучами, которые все сильнее и сильнее затягивали небо, закрывая свет, словно гигантский занавес. Порывы ветра усилились, а где-то впереди сверкала молния и доносились раскаты грома. Это было именно в той стороне, куда мы шли. Течение реки, усиливалось, а русло сужалось, пока не дошло до небольшого ручейка, который, казалось, можно перепрыгнуть, если хорошенько разбежаться. На небе сверкнула очередная молния, и полил дождь. Сильный и обжигающе холодный. Дождь усиливался с каждой минутой, и несмотря на полдень, лес был темный, словно поздним вечером. Когда мы промокли практически полностью, я очень удачно увидел пещеру в небольшой скале, возвышавшейся на берегу реки. Когда мы, буквально залетели внутрь, то поняли, что это было всего лишь небольшое углубление, которое из-за темного цвета камня лишь казалось бездонным, а на деле мы едва разместились там втроем. Ни места для костра, ни места, чтобы прилечь, здесь не было. Вжавшись спиной в холодный камень, а плечами друг в друга, мы начали пережидать дождь, который и не думал заканчиваться.

– Смотрите, это что? Костер? – послышался голос коротышки, который моментально привел засыпающего меня в чувство.

Там, куда он показывал пальцем, действительно мерцало какое-то светлое пятно. Оно было едва заметно и находилось достаточно далеко от нас.

– Какой костер? Ливень такой! – возразил бугай.

– Понятно, что не под небом. Там наверняка навес! – парировал коротышка.

– Нет! Смотри, как высоко! Не на земле! – ответил бугай, и они принялись спорить.

Из-за того, что я сидел между ними, в какой-то момент они принялись чуть ли не кричать мне в уши с двух сторон.

– Ну-ка тихо! – прокричал я, сжав руки в кулаки, не в силах слушать это дальше.

– Мы пойдем туда и посмотрим, что там. Если там кто-то мирный, возможно, нас пустят переждать непогоду, – сказал я.

– Может, не нужно? Если там эти существа, которые нападали на наше поселение? – вжавшись в стену, прошептал бугай. Его глаза были полны испуга.

– Да, – утвердительно кивнул коротышка.

– Ни твари, ни дикие не разводят костры, они живут как животные, это во-первых, а во-вторых, мы бы уже видели их следы, шерсть, трупы животных. В конце концов, они бы уже напали на нас. Там точно люди, а хорошие или плохие, мы не узнаем, пока не проверим. В путь, – скомандовал я, и мои спутники без особого энтузиазма выбрались обратно под дождь.

### Глава 3. Свет во тьме

До света во тьме мы шли практически наощупь. Дождь лил с такой силой, что заливал всё, ухудшая видимость. В какой-то момент мои спутники образовали живую цепь, держась за друг друга. Путь, который мы бы в обычную погоду преодолели бы минут за пять, растянулся в полчаса. Лес покрылся глубокими лужами, ноги скользили, и нам приходилось идти маленькими и аккуратными шагами, буквально прощупывая почву под ногами. Несмотря на то, что погода была явно против, мы всё-таки дошли, и когда кусты расступились, нашему взору предстало очень странное строение. Это был небольшой деревянный дом с очень странной крышей в форме конуса, который заканчивался крестом, у которого была не одна поперечная доска, а две. Верхняя доска была большая и была прибита ровно, а вторая, поменьше, под углом. В небольшом окошке в крыше горел свет, очевидно, от свечи. Каким образом коротышка умудрился углядеть его, для меня оставалось загадкой. Дом был окружен небольшим забором, судя по тому, что это был самый обычный деревянный забор, он был поставлен лишь для того, чтобы уберечь небольшой огород от посягательств диких животных.

– Хозяева, есть кто дома? – прокричал я. Рука же рефлекторно крепко сжала пистолет в руке.

– Ты чего? Хочешь, чтобы нас обнаружили раньше? – шёпотом возмутился бугай.

– Посмотри на огород, на его размер и на забор, – отмахнулся я.

Пока мы перешёптывались, входная дверь распахнулась, и на порог вышел мужчина в длинном чёрном балахоне. Его голова и лицо были скрыты капюшоном. Я видел лишь длинную седую бороду, которая опускалась вниз до груди.


– Мил человек, пусти дождь переждать, – прокричал я.

Мужчина, недолго думая, отошёл в сторону, зазывая нас внутрь. Времени на раздумья не было, и мы буквально пролетели друг за другом. Хозяин оглядел лес за нами и захлопнул дверь, задвинув засов.

Внутри было достаточно темно. Небольшая комната не имела мебели. На стене висели две картины, покрытые позолотой. На одной был изображён мужчина, на другой женщина с младенцем. В центре на столике стояла большая чаша, в которой находилась тонкая и длинная свеча, которая служила единственным источником света. Перед чашей лежала старая книга, которая была открыта на середине. На второй этаж вела лестница в углу.

– Спасибо, что пустили, – сказал коротышка, но хозяин стоял молча и смотрел на нас.

– С вами всё в порядке? – с тревогой в голосе поинтересовался бугай.

– Да. Всё в порядке. Я давно не видел людей. Проходите наверх, там есть буржуйка, можно высушить вещи и переодеться. Я сделаю чай, – сказал хозяин дома.

Когда я шел к лестнице, то чувствовал, как старые доски ходят ходуном под моим весом. Дом, изба, строение, не знаю, как назвать, было очень-очень старым и подвергалось уже нескольким ремонтам. В самом углу была деревянная лестница, которая уходила в небольшое отверстие, которое, очевидно, было выпилено в потолке обычной пилой. Хозяин дома, несмотря на возраст, залез очень быстро, ловко вскарабкавшись наверх, быстро перебирая руками и ногами. Тяжелее всего пришлось бугаю, ему пришлось сильно втянуть живот, который явно был против того, чтобы оказаться на втором этаже. Дернув спутника за руки несколько раз, мы все-таки затащили его к нам.

Комната на втором этаже оказалась небольшой и низкой. В углу около окна стоял небольшой стол, усыпанный горой бумаг, там же стояла большая свеча, свет от которой мы и увидели из пещеры, на полу в углу комнаты были набросаны вещи, очевидно, что это была кровать, а у дальней стены стояла старая буржуйка, труба от которой выходила прямо в стену. Хозяин дома поставил чайник прямо на буржуйку и, натянув веревку под потолком, проходившую прямо над печкой, предложил нам развесить мокрые вещи, выдав нам длинные рубахи в пол. Когда мы уселись в теплой комнате прямо на пол и начали греться, вытянув руки и ноги к теплу, хозяин раздал нам чашки, уселся рядом и тоже начал пить. Это рассеяло мои сомнения относительно содержимого. В чашке плавали ягоды и травы. Аромат стоял восхитительный.

– Спасибо, что пустили, – нарушил тишину коротышка.

– Спасибо вам, – ответил старец.

– А нам-то за что? – удивился бугай.

– У меня очень давно не было гостей. В какой-то момент я подумал, что остался один в этом мире.

У моих спутников завязался длинный и весьма содержательный разговор. Я сидел и внимательно слушал, хотя и не выглядел вовлеченным в него. Из диалога я узнал, что у моих спутников есть имена. Бугая зовут Федей, а коротышку – Алмазом. Хозяин дома – схиигумен Татион, ему сорок пять лет, и он оказался намного моложе, чем мне показалось в начале. Родился он уже в новом мире и успел натворить дел, но одумался к тридцати. Здесь, в лесу, он нашел старца Алексия. Одинокого монаха, который застал старый мир. Старец Алексий построил этот храм и молился за все грехи человечества. Татион стал послушником, жил здесь, молился и выполнял все поручения старца. Несколько лет назад Алексия не стало, и Татион похоронил своего учителя, продолжив его дело. За пятнадцать лет жизни здесь мы вторые, кого он видел. Лет пять назад здесь была очень странная группа людей, у них было оружие, экипировка. Они шли на запад и просились переночевать. С Татионом они не говорили, на вопросы не отвечали. Пока мои спутники говорили со старцем, я, окончательно согревшись и высохнув, подошел к окну. Дождь и не думал прекращаться. Мое внимание привлекли большие доски, которые лежали вместе с пилой под небольшим навесом на заднем дворе. Это строение нам не было видно, когда мы подходили к дому. Территория за домом была небольшой. Все, что там было, это одинокая могила с деревянным крестом, небольшое одинокое дерево и навес.

– Вы что-то строите? – вмешался я в разговор.

– Не понял, – переспросил Татион. Он был увлечен рассказом и не смог сразу переключиться к моему вопросу.

– Доски, – сказал я, махнув рукой в сторону навеса.

– Ах, вы об этом. Да, я укрепляю забор, – немного растерянно ответил старец.

– Судя по размеру, вы частокол городите. От кого такой? – я продолжил дожимать, чувствуя, что старец что-то недоговаривает.

– Вас не проведешь. Действительно, есть повод. Я стал слышать по ночам страшные вопли. Кто их издает – не знаю, но явно не человек. Мне кажется, что тот или те, кто так кричит, обосновался где-то неподалеку к северу от меня. Рано или поздно мы можем встретиться, и я очень не хотел бы, чтобы эта встреча произошла.

– У вас есть оружие?

– Посмотрите на меня. Я не могу убить. Из оружия у меня только вера и забор скоро будет, – сказал старец, и на его уставшем морщинистом лице промелькнула едва заметная улыбка.

Его слова о криках породили сомнения в моей голове. Неужели твари добрались так далеко? Сколько же их было? Похоже, что эти вопросы беспокоили только меня. Мои спутники продолжили разговор обо всем и ни о чем, и мы не заметили, как уснули. Татион разрешил нам переждать непогоду, которая простояла еще два дня.

Два абсолютно одинаковых дня. Татион молился и делал домашние дела, бугай и коротышка играли в домино и болтали без умолку обо всем на свете. За наше время пребывания в гостях, сколько я ни вслушивался, но криков, про которые говорил Татион, я так и не услышал.

Утром третьего дня нашего пребывания дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Тучи разошлись, и появилось солнце. Я объявил сбор, и через несколько минут мы уже прощались со старцем, поблагодарив его за крышу и угощения, отправились в путь.

### Глава 4. Дух леса

Солнце, словно взявшее перерыв на отдых, засверкало с новой силой. Прохлада после дождя царила недолго, сменившись сильнейшей жарой. Мы успели пройти несколько часов, но, несмотря на то, что мы шли по густому лесу и кроны деревьев укрывали нас от прямых лучей, дышать из-за духоты было тяжело, а лицо и глаза заливал пот. Тяжелее всего было бугаю, у него была сильнейшая отдышка, из-за которой он то и дело останавливался, пытаясь прийти в себя, но очевидно, что это не помогало. Делать привал не имело никакого смысла, из-за дождя мы и так засиделись в этих местах, поэтому медленно, но уверенно продолжали идти.

Лес расступился, открыв нам широкую просеку, с одной стороны которой не было видно конца, а с другой стороны в паре сотен метров от нас был большой валун, который буквально закупорил ее, словно русло реки.

– Стоим! – сказал я своим спутникам, остановив их рукой.

Мы замерли на самой границе леса. Я внимательно смотрел вдаль, что вызывало недоумение бугая и коротышки. В лесу стояла тишина, но я был совершенно уверен, что я что-то видел там, вдали, у камня.

– Что там? Твари? – настороженно спросил Алмаз.

Я хотел ответить ему, но так и не успел. Меня перебил оглушительный рев, доносившийся от камня. Он был низкий, громкий и пугающий. Камень затрясся, и на него вышел черный медведь. Даже несмотря на то, что он был далеко от нас, было понятно, что он очень большой.

В современном мире, в наших новых реалиях, животных было немного, вирус повлиял и на них. Я не ученый и не могу это объяснить, но за всю свою жизнь, которая прошла в сибирских лесах, я очень редко видел животных, в основном это были косули и лоси, крайне редко волки. Медведя я видел первый раз. Все, что я знал про них, было исключительно со слов нашего воеводы, который рассказал мне о том, что медведи первоклассные охотники и настоящие хозяева леса. Это сильные, хитрые и совершенно непредсказуемые хищники, которые быстро бегают, умеют карабкаться по деревьям, ловко плавают и в целом встреча с медведем в лесу это катастрофа. Потому как пищи у них стало мало, и они цепляются за любой шанс выжить, видя обед в любом живом существе, до которого могут добраться.

Медведь медленно залез на камень и, встав на задние лапы, начал вглядываться и внюхиваться в лес. В такой позе он выглядел еще свирепее и крупнее, чем показался в начале. Мы молчали и не двигались, стараясь слиться с лесом. Медведь смотрел не в нашу сторону, он смотрел куда-то перед собой, после чего, издав еще один рев, он спрыгнул и устремился вглубь леса.

– Так вот кого слышал старец Татион, – прошептал бугай, глядя на нас.

– Что будем делать? – спросил коротышка.

– Идти дальше, пока он не вернулся, – ответил я, вглядываясь в лес.

– Мы не можем так уйти, – возразил бугай.

– Да! Татион помог нам, дал кров и пищу, позволил отдохнуть и укрыл от дождя, – коротышка поддержал товарища.

– Во-первых, с чего вы взяли, что медведь побежал именно к нему? А во-вторых, я собираюсь идти дальше. Если вам не терпится умереть, милости прошу, – сказал я, указав рукой в ту сторону, в которую побежал медведь.

Пока мои спутники переглядывались, я отряхнул колено и продолжил путь.

– Он же помог нам! Как так можно?! Мы возвращаемся! – послышался голос бугая мне в след.

– Что бы сказал твой друг?!

Слова коротышки заставили меня остановиться. Перед глазами пронеслись все наши путешествия с Гришей. Несмотря на то, что у меня не было уверенности в том, что медведь побежал именно к Татиону, я, тяжело выдохнув и закатив глаза, все же последовал за спутниками. Даже если хищник не там, мы хотя бы сможем предупредить старца. Обратный путь мы прошли очень быстро, наверное, из-за того, что голова была занята хищником. Одна лишь мысль о том, что где-то здесь ходит огромный, голодный, свирепый медведь, и он, возможно, видит нас в данный момент, не давала покоя.

Надежда сделать всё по-тихому рассыпалась, как песок сквозь пальцы. Мы вышли на опушку с домом Татиона одновременно с медведем, который уже видел свою цель, стремясь к добыче через задний двор. Ничего не подозревающий старец увидел нас и с улыбкой на лице помахал нам рукой.

– Медведь! – истошно закричал коротышка, показывая рукой назад.

Предупреждать дважды старца не пришлось, он очень своевременно увидел хищника и забежал в дом, но как только он постарался захлопнуть дверь, медведь сильным ударом лапы буквально снес ее. Спасение для старца пришло оттуда, откуда не ждали. Из-за того, что медведь был огромным, он не смог протиснуться в узкий проход. Зверь был в ярости, он драл когтями косяк, пытаясь расширить лаз под свой размер, и ему это удавалось. С каждым новым ударом проем расширялся, а хищник становился все ближе и ближе к своей цели. Я мысленно шарил по карманам и рюкзаку. Всё, что у меня было, едва ли подходило для схватки с ним. Надежды на спутников у меня не было. Ситуация казалась безвыходной, но коротышка так не считал и принялся кидать в медведя камнями и кричать на него. Более глупой идеи придумать было невозможно. После очередного попадания медведь повернулся в нашу сторону, встал на задние лапы, осматривая своих обидчиков, и, издав яростный рев, бросился к нам, стремительно сокращая расстояние.

– Врассыпную! – прокричал я, но бугай и коротышка уже бежали в разные стороны.

Я рванул в лес. Медведь бежал очень быстро. Я понимал, что шансов убежать у меня нет. Выбрав высокое, но тонкое дерево, я запрыгнул на него и начал карабкаться вверх, надеясь на то, что медведь не сможет залезть следом из-за того, что его лапы были гораздо больше ствола. Когда дерево затряслось и начало методично покачиваться, я понял, что ошибся. Мое тело, как сосуд, наполнилось до краев адреналином, я не сразу заметил, как оказался метрах в десяти над землей. Дерево закончилось. Я с ужасом опустил взгляд вниз. Медведь, периодически скатываясь вниз, продолжал медленно, но уверенно лезть ко мне. Я оглядывался по сторонам, но до соседних деревьев было далеко, допрыгнуть я бы не смог совершенно точно. Когда между нами осталось меньше метра, в медведя полетели ветки и камни с земли, но второй раз он не планировал отвлекаться. Тем более его цель была прямо перед ним. Передо мной сверкнули два полных злости глаза. Я выхватил пистолет, надежды поразить гиганта маленькой пулей у меня не было, но это был мой последний шанс. В тот момент, когда он уже потянулся лапой ко мне, а моя жизнь начала проноситься перед глазами, словно поезд перед станцией, я сделал выстрел. Один. Точно в глаз. Медведь замер, после чего спрыгнул на землю, шлепнувшись об нее, словно мешок с мукой, и побежал в лес так, что мы видели лишь косолапые пятки. Конечно, я не убил его. Возможно, он испугался звука выстрела, возможно, его остановила боль, которую он испытал. Как бы то ни было, мы живы, а это главное. Я медленно слез вниз, где меня уже поджидали спутники и старец.

– Собирайтесь, – сухо бросил я, убирая пистолет.

Спутники стояли молча, их глаза были широко раскрыты. Они глядели на пистолет такими глазами, словно увидели восьмое чудо света, в отличие от старца. В тот момент мне показалось, что он уже видел оружие старого мира.

– Собирайтесь, мы уходим, – повторил я чуть громче, возвращая своих спутников в реальность.

– Старец Татион, вас это тоже касается. Возьмите то, что считаете нужным, но немного. Путь предстоит дальний.

– Я не пойду, – ответил старец.

– Этот медведь подранок, в нем ярости еще больше. Мы уйдем, а он вернется. Ваш забор его не остановит. Мы идем на запад. По слухам, там возрождается цивилизация, там есть люди, есть технологии. Возможно, там есть такие же, как вы, а если нет, будете первым, – сказал я, пытаясь подобрать слова, чтобы донести свою мысль, не обидев старца, но по его взгляду было видно, что он понял мой посыл верно.

Уже через несколько минут мы наконец-то смогли продолжить путь. Отец Татион вышел к нам с большим черным рюкзаком и своей книгой, которую он бережно нес в руках. Остановившись перед своим домом, он что-то прошептал беззвучно, слегка шевеля губами, перекрестился и присоединился к нам.

### Глава 5. Плюс один

Погода ухудшалась на глазах. В лесу стоял полный штиль, а солнце, казалось, прожигает своими лучами кроны деревьев, пытаясь добраться до нас. Из-за того, что от жары постоянно мучила жажда, а запасы воды ограничивались парой фляжек, вода в которых стремительно превращалась в кипяток, нами было принято решение продолжить путь вдоль реки, вода в которой была такой чистой и прозрачной, что было видно дно. Мы шли молча, даже мои говорливые спутники, которые обычно без умолку болтали друг с другом, экономили силы. К моему удивлению, самым бодрым выглядел отец Татион. Он, несмотря на свой возраст, шагал достаточно бодро, умудряясь подбирать ягоды на своем пути и закидывать их прямиком в рот. Мы со старцем шли чуть впереди, а бугай и коротышка волокли ноги за нами.

– Отец Татион, можно вопрос? – спросил я, пытаясь говорить так, чтобы меня слышал старец, но не слышали остальные.

– Спрашивай, – ответил он, закидывая очередную ягоду себе в рот.

– Вы сказали, что успели нагрешить в молодости, как? – спросил я и прищурил глаза. Вопрос оказался щекотливым, но он действительно интересовал меня.

– Это было в прошлом, и мне не очень хотелось бы его ворошить. Почему тебя это беспокоит? – ответил старец, переводя взгляд на меня.

– Вы не удивились, не вздрогнули, даже не моргнули, когда я стрелял. При этом говорили, что очень давно живете здесь и давно не видели людей.

– Ну что ж, очень наблюдательно.

– Смотрите! – послышался голос коротышки, который перебил нас.

Мы так увлеклись, что совершенно не смотрели вперед. Ровная лесная тропинка закончилась, буквально оборвалась. Впереди был обвал, крутой и глубокий. Мы аккуратно подошли к краю и посмотрели по сторонам, казалось, что мы шли по гигантской плите, которая поднялась над остальной местностью. Река переходила в водопад и стремительно летела вниз, ударяясь об скалы, после чего продолжала свой путь. Внизу виднелся бескрайний лес, который уходил далеко за горизонт, но наше внимание привлек дым от костра, маленькой тонкой струйкой устремляющийся в небо. Он был на юго-западе от нас, в паре дней пути.

Погода ухудшалась на глазах. В лесу стоял полный штиль, а солнце, казалось, прожигает своими лучами кроны деревьев, пытаясь добраться до нас. Из-за того, что от жары постоянно мучила жажда, а запасы воды ограничивались парой фляжек, вода в которых стремительно превращалась в кипяток, нами было принято решение продолжить путь вдоль реки, вода в которой была такой чистой и прозрачной, что было видно дно. Мы шли молча, даже мои говорливые спутники, которые обычно без умолку болтали друг с другом, экономили силы. К моему удивлению, самым бодрым выглядел отец Татион. Он, несмотря на свой возраст, шагал достаточно бодро, умудряясь подбирать ягоды на своем пути и закидывать их прямиком в рот. Мы со старцем шли чуть впереди, а бугай и коротышка волокли ноги за нами.

– Отец Татион, можно вопрос? – спросил я, пытаясь говорить так, чтобы меня слышал старец, но не слышали остальные.

– Спрашивай, – ответил он, закидывая очередную ягоду себе в рот.

– Вы сказали, что успели нагрешить в молодости, как? – спросил я и прищурил глаза. Вопрос оказался щекотливым, но он действительно интересовал меня.

– Это было в прошлом, и мне не очень хотелось бы его ворошить. Почему тебя это беспокоит? – ответил старец, переводя взгляд на меня.

– Вы не удивились, не вздрогнули, даже не моргнули, когда я стрелял. При этом говорили, что очень давно живете здесь и давно не видели людей.

– Ну что ж, очень наблюдательно.

– Смотрите! – послышался голос коротышки, который перебил нас.

Мы так увлеклись, что совершенно не смотрели вперед. Ровная лесная тропинка закончилась, буквально оборвалась. Впереди был обвал, крутой и глубокий. Мы аккуратно подошли к краю и посмотрели по сторонам, казалось, что мы шли по гигантской плите, которая поднялась над остальной местностью. Река переходила в водопад и стремительно летела вниз, ударяясь об скалы, после чего продолжала свой путь. Внизу виднелся бескрайний лес, который уходил далеко за горизонт, но наше внимание привлек дым от костра, маленькой тонкой струйкой устремляющийся в небо. Он был на юго-западе от нас, в паре дней пути.

Единственным способом продолжить путь был спуск с горы. По глазам моих спутников было видно, что им не очень-то и хотелось бы это делать, но выбора у нас не было, и мы начали аккуратно спускаться вниз. Камни, на которые мы опирались, то и дело норовили упасть, утащив нас за собой, поэтому каждый шаг был как по минному полю. Сверху раздался хруст, и едва я успел поднять голову, как мимо меня в считанных сантиметрах пролетел большой булыжник. Как он не снес меня, остается загадкой. Это был камень из-под ног коротышки, который в последний момент успел ухватиться за маленькую березку, растущую на уступе. Провисеть долго он не смог, дерево, которое и без Алмаза едва держалось маленькими корнями за камни, ослабило хватку и полетело вниз вместе с кричащим от ужаса коротышкой. Через мгновение мы услышали глухой удар. Алмаз без единого признака жизни лежал на камнях внизу.

– Нет! – раздался оглушительный крик бугая.

Как только мы закончили спуск, он подбежал и рухнул на колени около безжизненного тела друга. Алмаз совершенно точно был мертв. Выжить после падения с такой высоты на острые камни было просто нереально. Мы похоронили его и сделали привал рядом. Последний привал для Алмаза, который навсегда останется тут. Мы сидели молча. Никто не решался нарушить нависшую тишину. В этот момент я поймал себя на мысли, что несмотря на то, что мои спутники были буквально навязаны мне и в глубине души я хотел бы идти один, но оказаться один такой ценой, я был не готов. Алмаз был чересчур разговорчивым, болтал без умолку, но за время, проведенное вместе, я привык к нему и мне было грустно от того, что для него все закончилось так глупо. Сидеть вечно было невозможно и мы, передохнув, начали собираться в путь. Федя попрощался с другом, смахнув скупую мужскую слезу и мы пошли дальше.

– Что по поводу костерка? – спросил бугай, вытирая глаза.

– Ты о чем? – переспросил я, забыв про дымный след, который мы видели со скалы.

– Мы будем смотреть, кто там? Или, наоборот, будем держаться подальше?

– Я бы не стал. За все время моих странствий я видел очень мало человечных людей. В конце концов, наша цель намного западнее, – сказал я.

– Может, посмотрим? Хоть одним глазком, – продолжал настаивать бугай.

– Вы как думаете? – спросил я, обращаясь к отцу Татиону.

– Согласен. Если наша цель на западе, идем на запад. Нечего почем зря время терять.

Бугай, оказавшийся в меньшинстве, не стал возражать. Здесь, в низине, казалось, что солнце жарит еще сильнее. Мы буквально плавились, но продолжали идти.

Начало смеркаться, и мы разбили лагерь. Даже ночью было жарко. Единственный плюс – отпала всякая надобность в костре, который мог обнаружить нас. Федя сидел чуть поодаль от нас. Он прислонился спиной к большому дереву и, поджав ноги, словно большой ребенок, водил пальцем по земле, отчерчивая линии.

– Ты ни в чем не виноват, не кори себя, – сказал старец, обратив на него внимание.

– Глупо это всё. Я не хотел идти, а он очень хотел. Он уговорил меня. Говорит: «Пошли», и я пошел, а как вышло? А если бы я настоял, мы бы не пошли, а мы пошли, и что?

Несмотря на то, что я обычно испытывал режущее уши отвращение каждый раз, когда бугай начинал говорить длинными фразами, но сейчас мне было искренне жаль его. Мы отправили Федю спать, а сами посидели еще немного, говоря обо всем. Я попытался продолжить разговор с отцом Татионом, начатый перед обрывом, про прошлое старца, но он каждый раз умело переводил тему, не отказывая в лоб, но и явно давая понять, что говорить об этом он не готов. Предприняв несколько попыток, я окончательно отказался от этой идеи. Ночь прошла тихо и спокойно. Утром мы продолжили путь. Проснулись еще на рассвете от того, что солнце продолжило свои вчерашние попытки хорошенько поджарить нас.

Наш маршрут пролегал в густом лесу рядом с рекой, которая к этому моменту расширилась до внушительных размеров. Мы не заметили, как узкая лесная тропинка, по которой мы были вынуждены идти друг за другом, пробираясь сквозь кусты, внезапно стала широкой и ровной.

– Смотрите! – прокричал бугай и побежал вперед.

Из-за него мы не сразу заметили, как прямо по середине нашей дороги лежал рюкзак. Он был чистый и аккуратный, словно его только что положили, и хозяин к нему вот-вот вернется. Все это выглядело странно. Рюкзак был явно непустой. Все это было подозрительно и странно.

– Не трогай, – прокричал я и устремился к Феде, который был уже в шаге от рюкзака.

Мне удалось догнать его в последний момент, схватив за руку. Но как только мы оказались у рюкзака, дорога буквально ушла из-под ног, и мы упали вниз. Это была ловушка. Рассчитана она на людей или животных – непонятно. Яма была глубокой, около трех метров. Нам очень повезло, что мы устояли на ногах и не упали на острые колья, которыми было усеяно дно ямы.

– Отец Татион! – прокричал я, придя в себя.

Но ответа не последовало.

– Отец Татион! – прокричал бугай своим низким голосом.

– Может, он тоже в ловушке? Надо выбираться. Подсади, – сказал я.

Федя сложил руки, и как только я встал на них, он подбросил меня вверх. Я зацепился за край и подтянулся, но как только я смог выглянуть наружу, передо мной оказалось чье-то раскрашенное лицо. Оно расплылось в улыбке, и я получил удар ногой по лицу, от которого улетел вниз. Если бы Федя мастерски не поймал меня, я бы точно улетел на шипы. Яму окружили сразу несколько мужчин. Все они выглядели одинаково: размалеванные лица в чем-то белом, голые загорелые тела, прикрытые в области паха шортами из шкур животных, и заостренные палки в руках.

– Вы кто такие? – прокричал бугай, оглядывая их снизу.

Ответа не последовало. Прямо в лоб бугаю прилетел деревянный дротик, а спустя мгновение и в меня. Мы успели лишь переглянуться. Голова закружилась, тело обмякло, и я упал. Это было очень странное состояние, я не потерял сознание, мои глаза были открыты, но тело не двигалось. Все, что я видел, расплывалось и выглядело замедленным. Звуки сливались в шум, разобрать в котором что-то было невозможно. Помню, как меня и Федю доставали из ямы, помню, как связали и поволокли в сторону костра, который мы видели. Сознание покинуло меня только по пути.

### Глава 6. Туземцы


– Эй! Очнись! – в темноте послышался шепот.

Я открыл глаза. На удивление, мое самочувствие было просто отличным. Ничего не болело, я был бодр и свеж, а главное, помнил всё, что со мной произошло, до мельчайших подробностей. Глазам понадобилось какое-то время привыкнуть к темноте. Я находился в каком-то небольшом строении, похожем на сарай. Он стоял прямо на земле, без фундамента и пола, доски были набиты достаточно небрежно, и свет с улицы проникал через щели. Бугай спал в углу, свернувшись в клубок, а снаружи доносились множественные голоса.

– Ты как? – снова спросил голос шепотом.

Кроме нас с бугаем, в хибаре были еще двое. Один, парень лет двадцати, невысокий, худой, с длинными русыми волосами, все его лицо было усеяно синяками, ссадинами и кровоподтеками. Он лежал в дальнем углу, укрытый какими-то лоскутами. Передо мной сидел крепкий мужчина лет сорока, с седыми волосами и плотной темной щетиной. Он был одет в плотную тканевую кофту, мешковатые штаны и берцы и не был похож на большинство людей, которых я встречал.

– Ты кто? Где мы? – спросил я.

– Тс! Говори тише, им не нравится, когда мы говорим громко, – прошептал мужчина, оглядываясь по сторонам.

Он рассказал, что к нему можно обращаться: «Филин», он странник с запада. Одиночка. На восток шел в поисках Сибирской империи, слух о которой давно ушел далеко за пределы самой империи. Оказалось, что жизнь на западной части России сохранилась, но выглядит она далеко не так, как представляют путники, идущие туда. От него же я узнал о том, что в Европе не осталось никого, как обстоят дела в Азии – неизвестно. Слушая его рассказ, я понимал, что мы во многом схожи. Он попал в ловушку этих людей, которых пленники называются «туземцы». Они действительно похожи на какое-то дикое племя. Филин в плену уже две недели, когда он только оказался здесь, пленников было пятеро. Туземцы кормят заключенных ягодами и дают воду, но лишь в том количестве, которое необходимо, чтобы поддерживать жизнь. На мой вопрос касательно работ, для которых, по моей логике, нас должны держать, Филин лишь усмехнулся и сообщил, что мы всего лишь еда, точнее мужчины, а женщин они используют для продолжения рода. Пленников, которые тут были, когда его поймали, уже съели. Худой парень в углу, Пашка – следующий, а потом и его очередь.

– Бежать пробовал? – спросил я, еще раз глядя на хрупкость хибары.

– Конечно, через подкоп. Нас охраняют круглосуточно и со всех сторон. Мы делали ночью подкоп, Пашка только успел вылезти. Глянь, как его отделали, – сказал Филин, кивая головой на бедолагу.

– Сколько их? – прошептал я.

– Мужчин десяток, остальные – женщины и дети.

– Всех пленников держат тут или есть еще хибары?

– Насколько знаю, только здесь. А что?

– С нами был еще отец Татион. Мы попали в ловушку без него и больше не виделись.

– Отец Татион? Священник? – шепотом переспросил Филин.

– Кто? – слово «священник» было мне незнакомо.

– Крест у него, да? – спросил Филин, скрестив указательные пальцы, приложив руки к груди.

– Да-да! – закивал я.

– Э-э! Выпустите! – послышался крик Феди, который прервал наш разговор.

Федя пришел в себя и, не успев оглядеться толком, устремился к двери. Мы с Филином догнали его и очень вовремя успели остановить. Филин кратко рассказал Феде, как обстоят дела, и мы принялись искать путь к свободе.

Осмотрев через щели местность, я понял, что все поселение состоит из десятка похожих хибар, дверь выводила нас к костру и центральной, если так можно сказать, улице, подкоп, судя по следам, Филин с Пашкой делали в сторону леса. Нашу хибару охраняли сразу трое туземцев, которые сидели на траве рядом с дверью и о чем-то говорили. Их разговор был едва слышен, они говорили на русском, но в их речи присутствовало много неизвестных и, судя по всему, выдуманных ими же слов. Я ощупал себя и понял, что у меня забрали нож, но пистолет по-прежнему был при мне. Похоже, что они не знают предназначение этого предмета и уровень угрозы, который может от него исходить, и это сейчас играло за нас. С одной стороны, я мог выбить дверь, застрелить несколько туземцев, и остальные явно бы дали нам уйти, в крайнем случае, патронов хватило бы на всех, но тратить столь ценный ресурс было слишком жалко, и я оставил этот вариант на крайний случай. Сейчас меня интересовало: где отец Татион и какая обстановка будет ночью.

День мы просидели за разговорами. Я рассказал Филину про империю и понял, что он скорее разочарован, чем воодушевлен. Причиной такого разочарования послужил уровень, за которым он шел. На западе, несмотря на банды, обилие разных тварей и каннибалов, технологии старого мира сохранены на порядок лучше, чем в империи. Еще Филин рассказал, что ему за время странствий встретились по меньшей мере три бункера старого мира. За разговором мы не заметили, как окончательно стемнело. Наша охрана сменилась, а туземцы начали разбредаться по своим хибарам. Когда наступила тишина, мы начали осматриваться, прислоняясь к щелям. Мое внимание привлекло какое-то движение в лесу. Странные шорохи. Я постарался чуть больше раздвинуть доски, но в этот момент снаружи появилось лицо туземца.

– Уходить вдаль! – грозно сказал он и ударил по моим пальцам своим копьем, но не попал, я успел одернуть руку.

Снаружи началась какая-то возня, нам не было видно, что происходит, но через несколько минут все стихло. Дверь в хибару открылась, и двое туземцев буквально закинули к нам отца Татиона.

Когда дверь захлопнулась, мы подбежали к старцу, который выглядел достаточно невредимым.

– Отец Татион, как вы? – с тревогой в голосе прошептал Федя.

– Я в порядке, – ответил он, отряхиваясь и поправляя крест.

– Что случилось? Где вы были? – спросил я, не надеясь увидеть старца вновь.

Отец Татион рассказал, что, когда Федя побежал к рюкзаку, а я за ним, он отстал, когда мы упали в яму, он уже хотел помочь нам, но увидел диких людей, бегущих в нашу сторону со всех сторон. Противостоять им он бы не смог и поэтому, когда понял, что остался незамеченным, решил проследить, куда нас уведут. Весь день он провел в лесу, около хибары, а когда стемнело, решил пробраться поближе, но был замечен и схвачен. Для себя я твердо решил, что утром мы будем выбираться, даже если для этого понадобиться потратить столь драгоценный в наше время ресурс, как патроны. Ночевка здесь для нас никак не отличалась от ночевки в лесу. Мы с Федей и старцем спали по очереди. Когда утренние лучи солнечного света начали пробиваться через щели хибары, дверь распахнулась, внутрь достаточно стремительно вошли четверо туземцев и, бесцеремонно схватив Пашку, выволокли его наружу, захлопнув дверь. Все произошло настолько быстро, что мы не то что среагировать, мы, даже сказать ничего не успели.

– Минус парень. Жаль, конечно, этого добряка, – процедил сквозь зубы Филин, вглядываясь в щель.

– Куда его? – спросил я, встав рядом.

– Видишь те две большие палки около костра? Сейчас его разденут, привяжут и будут зажаривать.

Даже не знаю, что меня напугало больше, ужас от осознаний судьбы парня или то спокойствие, с которым Филин говорил это. Надо действовать, дальше медлить было нельзя.

– Уш-уш-уш! – послышались крики снаружи.

После этих криков сразу несколько туземцев, схватив свои копья, убежали куда-то в лес.

– Интересно, чего это они? – спросил бугай.

– Кто-то попался в ловушку, – ответил Филин, переводя взгляд.

– Всё! Хватит! Нагостились, пора и честь знать, – сказал я, чем привлек пристальное внимание всех присутствующих.

– Нас сейчас охраняют двое, пока основная часть не вернулась, мы уходим.

– Какой план? – спросил бугай.

– Нет плана, открываем дверь, на тебе тот, что повыше, на мне тот, который с моим ножом на поясе. И уходим.

– Хороший план. Простой. Мне нравится, – сказал бугай и, не дожидаясь реакции старца и Филина, ударом ноги выбил дверь, которая отлетела в одного из туземцев, сбив с ног. Феде осталось лишь стукнуть лежащего на земле здоровяка своим огромным, как кувалда, кулаком. Второй туземец стоял какое-то время, глядя на происходящее, находясь в ступоре, чем я и воспользовался. Схватив его за руки и резко потянув к себе, ударив лбом прямиком в нос, я выхватил нож, но не успел его добить. В лесу послышались крики, это были туземцы, которые бежали с копьями в руках. Сначала я подумал, что они бегут на помощь своим, но на нас они не обращали никакого внимания. Их глаза были полны ужаса, а клич был похож не на воинственный рев, а крик о помощи, и очень скоро стала ясна причина. Наперерез им из леса выпрыгнул наш старый знакомый медведь. Он ударил лапой по одному из туземцев с такой силой, что бедолага отлетел на несколько метров, ударившись в дерево, а на его груди красовались несколько глубоких порезов. Туземцы бросились в рассыпную.

– Кажется, это идеальный момент, чтобы уйти. Предлагаю не досматривать, чем дело кончится, – сказал старец, вернув нас в реальность.

Я оттолкнул туземца, с которым мы все это время стояли, держась за руки, и, убрав свой нож, бросился к костру, около которого лежали наши вещи и не было никого. Но если меня в первую очередь интересовал свой рюкзак, отец Татион и Филин побежали к Пашке, отвязав его от веток. Паше повезло, медведь нарушил планы туземцев, и они не успели закинуть его на костер.

Бежали мы быстро, без оглядки и достаточно долго, а в том месте, где река сузилась до нескольких метров, перешли и ее, чтобы наш след окончательно пропал. Когда силы бежать нас покинули, мы перешли на быстрый шаг и окончательно остановились лишь ближе к вечеру. Нами двигал бешенный адреналин, благодаря которому мы не обращали внимание ни на усталость, ни на жажду, ни на чувство голода, ни даже на жару.

– Кажется, оторвались. Привал, – сказал я, глядя назад.

После моих слов все буквально рухнули на землю, тяжело дыша. Федя пошел к реке, чтобы наполнить бутылки водой. Остальные продолжали лежать, глядя в небо, наслаждаясь долгожданной свободой. После побега из бездны, с ее технологиями, охраной, лабиринтами, не имея оружия, побег от туземцев лично для меня был детской прогулкой.

– Какой план? – спросил Филин, обращаясь ко мне.

– У меня простой, я иду на запад. Какой план у вас – без понятия. Решайте сами, – хладнокровно ответил я.

Для себя я решил так: отделаться от Феди и старца я уже не смогу, но брать с собой еще двоих я не хотел однозначно. Поэтому я искренне надеялся, что Пашка захочет пойти с Филином и наши пути разойдутся, но мои фантазии разрушил сам Филин.

– Я пойду с тобой. Пока говорили про империю, понял, что все же анархия запада мне ближе, – сказал он.

Не успел я сжать губы, думая, как отговорить его тащиться с нами, подключился Пашка.

– Я тоже пойду с тобой.

– Я вам проводник или магнит какой-то… – проговорил я себе под нос.

Скорее всего, меня услышали, но никто ничего не сказал.

– Останемся здесь на ночь, а утром в путь, – ответил я.

Филин и Пашка, судя по радостным лицам, приняли мои слова как согласие на то, чтобы идти вместе.

### Глава 7. М-5

Мы развели небольшой костер в ямке, поодаль от нас, исключительно ради чая, на котором настоял бугай. По пути к реке он нашел какую-то ароматную траву и насобирал ягод, обещая, что чай будет невероятно вкусным. Федя не соврал, было действительно ароматно и в меру сладко. После чая глаза начали закрываться сами. Как я уснул – не помню, но меня разбудили солнечные лучи, бегающие по глазам. Федя сидел у дерева, неся вахту и встречая рассвет. Остальные спали.

– Ты чего, всю ночь дежурил? – спросил я, подойдя к нему.

– Доброе утро! Нет, по очереди, – ответил он.

– Почему меня не разбудили?

– Решили дать тебе отдохнуть. Подумали, что, если ты хорошо выспишься, ты не передумаешь брать с собой всех, а все хотят пойти с тобой, но боятся, что передумаешь, – бугай снова начал взрывать мой мозг длинными предложениями.

– Я не помню, как я уснул, что было в чае?

– Мяяята, она успокаивает, – нараспев сказал бугай.

Остальные начали просыпаться. Вновь жарило солнце, и дышать было тяжело.

Наш путь пролегал через плато, на которое мы спустились пару дней назад, и по ощущениям оно было бесконечным, уходя за горизонт. Здесь не было ничего интересного, кроме одного факта, который не давал мне покоя: чем дальше мы шли, тем жарче становилось, во всяком случае, так казалось. Дышать было тяжело настолько, что я старался выдыхать куда-то в сторону, потому что у меня было стойкое ощущение, что я могу обжечься об выдыхаемый воздух. Горло пересыхало, и постоянно хотелось пить. Жидкость в теле категорически отказывалась задерживаться, выходя с потом. Единственным спасением была река, которая поила нас на протяжении нашего пути. Каждый раз, когда русло сужалось, мы настораживались, и каждый раз, когда она расширялась, мы успокаивались и выдыхали. Вокруг не было ни души. Дни тянулись бесконечно долго, и каждый новый был точной копией предыдущего. Словами не описать, как я соскучился по тем ощущениям, которые испытывал, когда мы с бугаем и коротышкой пробирались под ливнем к дому отца Татиона. Как же я хотел, чтобы пошел такой ливень, хоть на час, хоть на минуту! Но на небе не было ни облачка. Мои спутники, как и я, шли преимущественно молча, растянувшись в линию. Я, Филин, отец Татион, Федя и Пашка. Последнему было особенно тяжело. Пашка выглядел болезненно-бледным. Он то и дело отставал от нас настолько, что едва был виден на горизонте, и лишь после того, как нас уведомлял об этом бугай, мы замедлялись и ждали его.

– Ребят, Пашка отстал! – в очередной раз прокричал Федя.

– Да чтоб тебя! – процедил я сквозь зубы, останавливаясь.

– Как этот доходяга вообще выжил?! – бросил я возмущенно в сторону Филина.

– Он до побега вообще живчик был, – пожал плечами Филин в ответ.

Пашка подобрал какую-то большую ветку и, опираясь на нее, как на трость, медленно перебирал ногами, то и дело оступаясь, падая, вставая и продолжая идти. Он смотрел лишь себе под ноги, не поднимая взгляд в нашу сторону. Может, стеснялся, понимая, что тормозит всех, а может, был не в состоянии. Как бы то ни было, я стоял и держал в голове одну единственную мысль: эта группа товарищей тормозит меня до безобразия.

– Не брани его. Он пришел к тебе не просто так, как и любой присутствующий здесь. Нам зачем-то суждено было встретиться, – сказал отец Татион, обращаясь ко мне, пока остальные помогали бедолаге идти.

– Я слова не сказал, – спокойно возразил я.

– У тебя на лице все написано. Я тебя понимаю, но нужно быть терпимее, и тебе воздастся.

Я не совсем понял посыл старца, но он говорил спокойно и уверенно.

– Нам нужно тут пожить сколько-то дней, наверно. По-другому не знаю, как быть, – бессвязно и непонятно сказал бугай.

Федя и Филин сказали, что Пашке стало совсем плохо, у него поднялась температура, и состояние было не просто болезненным, а по-настоящему критическим.

– Призрак, ты можешь идти. Я парня не брошу, – сказал Филин, словно читая мои мысли.

– Я тоже не брошу. Не по-человечески это, – вступился бугай.

– Не по-христиански, – тихо сказал отец Татион, присоединяясь к остальным.

Я кивнул им и, развернувшись, собрался идти дальше, но, сделав пару шагов, раздраженно закатил глаза и, сжав кулаки, вернулся к остальным. Совесть в очередной раз не позволила продолжить путь.

– Сколько дней ему надо?

– Хотя бы два, максимум – три, – сказал Филин, оглядывая Пашку, который к тому моменту лежал на земле, тяжело дыша.

Судя по взглядам, с которыми остальные смотрели на меня, я сделал неверное для себя, но правильное в целом решение.

Мы соорудили палатку, небольшую, по размеру Пашки, чтобы избавить его от прямых солнечных лучей, и затащили внутрь. Я нашел одинокий пень неподалеку и уселся на него. Филин пошел рыбачить, Федя приступил к сбору каких-то лечебных, по его словам, трав, а старец уселся рядом со мной, вполоборота глядя на парня. От жары мне очень быстро захотелось спать, и я решил прилечь и просто полежать, откинувшись назад, на рюкзак, но как только я закрыл глаза, то моментально провалился в сон, который крепко обнял меня. Усталость накопилась за несколько дней. Проснулся я ночью. Все спали, воздух стал существенно прохладнее. У костра сидел Филин, который не сразу заметил, что я проснулся, а посему он изрядно вздрогнул, когда я подошел к нему.

– Что я пропустил? – спросил я, зевая, прикрывая рот рукой и потягиваясь.

– Ничего. Пашке, кажется, стало хуже. Бредит. Проснулся, его отец Татион с Федей чем-то напоили, и он дальше уснул. Ты, может, если выспался, подежуришь? А то я, честно говоря, так спать хочу. Глаза закрываются, и я бы… – сказал Филин, но его перебил Пашка, который проснулся и начал что-то кричать.

– Уходи! Уходи! Я не пойду! Нет! – кричал он своими сухими губами, которые изрядно потрескались.

Федя и старец проснулись из-за крика. Мы стояли перед Пашкой и смотрели на него, думая, как мы можем помочь ему. Никто из присутствующих не был силен в медицине и не знал, что делать. Бугай при любом случае заваривал травы, искренне считая, что они могут помочь от любого недуга. Отец Татион сел на колени и начал что-то шептать Пашке, от чего тот успокоился и затих. Мы выдохнули. Что старец шептал ему – не знаю, но сидел он так достаточно долго. Мы, понимая, что помощи от нас ждать не стоит, уселись у ночного костра. Отец Татион пришел через час, может, чуть дольше.

– Уснул? – спросил Филин, но старец молчал.

Мы посмотрели на него, но другие вопросы были не нужны. Мы все поняли без слов. Крик Павла был не бредом, а предсмертной агонией. Отмучился. В палатке он нашел свой покой. Начинало светать, и мы, попрощавшись с ним, продолжили свой путь. Жизнь – очень странная вещь. Никогда не знаешь, что с тобой случится дальше.

Я видел достаточно смертей в своей жизни и потому мог относиться к этому достаточно спокойно, умея абстрагироваться. Павла было жалко, но путь надо было продолжать. Он словно забрал жару с собой, чтобы нам было легче. Иначе как объяснить, что сегодня было значительно прохладнее, я не знал. Даже ветерок, который еще вчера обжигал, сегодня имел прохладные нотки. Продвигаться по плато стало намного легче, появились силы и словно открылось второе дыхание. Мы так увлеклись, что даже не заметили, как гора не просто осталась далеко позади, а полностью исчезла за горизонтом. Река стремительно свернула, огибая большой валун, и мы повторили ее путь. За поворотом нас ждал большой и широкий мост, сделанный из бетонных плит. Он был частично разрушен, а из множества щелей и трещин уже проросла трава. Сомнений в том, что это строение старого мира, у меня не было. Мост был большой и величественный. Судя по реакции бугая, который стоял рядом со мной с широко раскрытыми глазами, он так же, как и я, не видел ничего подобного вживую, в отличие от старца и Филина. Они, словно понимая наше удивление, терпеливо стояли рядом, давая нам возможность насладиться мостом в полном виде. Мост был не просто конструкцией в лесу, он был частью большой магистрали, по которой когда-то ездили большие грузовики, перевозившие грузы, автобусы и легковые автомобили, его обслуживали, ухаживали за ним, а сейчас он стоял брошенным, но даже несмотря на свое плачевное состояние, он не потерял своей величественности.

– Я шел сюда по трассе, пойдем по ней? – спросил у меня Филин.

– Нет, опасно, открытая местность – сомневаясь ответил я, несмотря на то, что мне очень хотелось.

Компас показывал мне, что нам нужно было идти именно туда, куда вела дорога, и я решил идти по границе леса и дороги, чтобы видеть то, что происходит на трассе, но при этом оставаться незамеченными. Мы максимально наполнили фляги и постарались напиться впрок, после чего, мысленно попрощавшись с рекой, пошли наверх, на запад. Со слов Филина, он шел около месяца, но плутал, делал много остановок, потому как не знал точно, куда ему идти. Пока мы шли, я спросил Филина, как выглядят города, в которых он был, как они живут, и он, почувствовав, что ему дали слово и всеобщее внимание теперь устремлено только на него, начал свой рассказ.

– Я родился в небольшом поселении. Нас было двадцать человек. Я жил там до пятнадцати, но потом подростковая тяга к приключениям взяла верх. Несколько дней подготовки, и я пошел куда глаза глядят. В прямом смысле этого слова. Мои странствия длились долго, год, может больше, я видел много поселений, мертвых и живых городов, тварей и мутантов, хороших и плохих людей, но в конечном итоге я понял, что мне все же хочется домой. С полгода я потратил на то, чтобы вернуться, но возвращаться оказалось некуда. Мои ушли. Я совершенно уверен, что это не было нападением или побегом. У меня был брат Тиша, на 10 лет младше меня. У нас были очень теплые взаимоотношения, и я был уверен, что он оставил мне весточку, но перерыв все, что осталось от поселения, я так и не нашел никаких подсказок. Так я остался один и нашел свой дом на окраине города. Мы не давали ему никаких названий, просто – «Город». Жизнь, конечно, не сахар, мутанты, мародеры, банды, но жить можно.

– Подожди, ты говоришь просто Город, это не Московия? – спросил я.

– Московия – это миф Лесника, – сухо ответил Филин.

– Кто такой Лесник и зачем ему придумывать это? – спросил я, понимая, что едва ли мне понравится ответ.

– Главарь банды, кличка Лесник. Появился в городе лет десять назад из ниоткуда, с десятком головорезов. Кроме того, что начал мародерствовать и грабить местных, начал пускать слухи о возрождении великого государства Московия. Город – сказка, город – мечта. Технологии, закон, порядок, электричество, вода, еда. Я думаю, он сделал это специально, чтобы люди тянулись в поисках этой Московии, а попадали к Леснику.

Филин рассказывал что-то еще, но я был слишком расстроен, чтобы слушать дальше. Я боялся разочароваться увиденному, когда приду туда, но разочароваться, не пройдя и половину, не входило в мои планы.

– Почему Лесник, если живет в городе? – спросил я, но Филин лишь пожал плечами.

По глазам пробежал солнечный зайчик, привлекая мое внимание к машине, которая стояла на трассе. Кузов был покрыт пылью и ржавчиной, из-за чего мне не сразу удалось разглядеть ее настоящий серебряный цвет. Колеса были спущены, резина потрескалась и крепко вросла в асфальт. Стекла были разбиты, двери открыты, а внутри не было ничего. Я видел машины только на фотокарточках старого мира и по ним же судил, как они выглядят. Вживую, несмотря на свое состояние, машина произвела на меня достаточно сильное впечатление, но я не видел таких. Я понимал, что они различаются по логотипу, но машин со значком в виде ладьи на моих карточках не было. Филин сказал, что к брошенным на трассе машинам можно не подходить, все ценное здесь забрали еще до нашего рождения, но здесь я все же позволил дать себе слабину и, тщательно осмотрев трассу и прилегающий к ней лес, подошел к ней. Мне хотелось посмотреть на нее вблизи, потрогать, посидеть, но салон оказался разобран весьма по-варварски. Внутри был голый кузов, и смотреть здесь было не на что.

– Не расстраивайся, в городе есть бензоповозки. Посмотришь еще на них, – сказал мне Филин.

Мы вернулись к лесной границе, где чувствовали себя в большей безопасности, и продолжили идти, пробираясь через небольшие кусты.

Мои догадки о том, что Филин слишком сильно петлял и мы продвигаемся быстрее, оказались верны. Погода становилась прохладнее, ветер уже не просто приятно обдувал, а заставлял подергиваться, пряча руки и лицо. Днем мы шли, на ночь уходили чуть глубже в лес. Несколько последующих дней полностью повторяли предыдущие. Пейзаж практически не менялся, за исключением того, что чем ближе к городу мы подбирались, тем больше заброшенных, разграбленных и частично разобранных машин мы встречали. Я шел впереди и изо всех сил старался не терять бдительности, но делать это было нелегко. За мной шли отец Татион и Филин, которые сцепились в дискуссии, тема которой – история создания человечества, бугай шел позади, собирая ягодки и травы.

Мне показалось, что я услышал звуки, которые доносились с трассы, от большого грузовика с железным кузовом.

### Глава 8. Пришлые

Я раздраженно поднял руку и остановился, вглядываясь в машину. Мои спутники остановились тоже и замолчали, пытаясь понять, что происходит.

– Стойте тут, – сказал я и, сбросив рюкзак на землю и выхватив нож из-за пояса, направился к машине, стараясь ступать как можно тише.

Машину, к которой я шел, я видел на карточках, кажется, она называется «Шишига» или что-то вроде того. Внешне похожа на бегемота, вблизи она оказалась еще больше, чем казалась из леса. В кабине не было никого, и я начал медленно обходить машину, чем ближе к кузову я подходил, тем больше был уверен, что там кто-то есть и я слышу, как бьется его сердце, слышу его дыхание. Из-за крышки борта, которая была закрыта на щеколду, я не видел, что происходит внутри. Резким движением я отодвинул ее, и крышка, издав грохот, упала вниз. В кузове, вжавшись в пол, лежала маленькая девочка, лет пять. Ее глаза выглядели испуганными, как у загнанного в угол котенка. Я не успел ничего сделать, как услышал крик, и из-за другой стороны машины на меня набросился мальчик, вцепившись руками и ногами, он начал отчаянно колотить меня. Ему было лет десять, может, чуть больше. Маленький, худой, в рваной одежде. Я аккуратно схватил его и вытянул перед собой, как плюшевую игрушку. Он дергался в воздухе, но не мог дотянуться до меня, отчаянно оглядываясь по сторонам, пытаясь придумать, как выпутаться из моей хватки, и придумал, крепко вцепившись мне в руку зубами. От неожиданности я ослабил хватку и одернул руку к себе. На запястье виднелись следы зубов, укусил он достаточно сильно. Пока я осматривал следы укуса, мальчик запрыгнул в кузов и широко расставил руки, закрывая собой девочку, которая выглядывала из-за его спины.

– Вы кто такие? – спросил я.

– Так не выйдет. Они напуганы. Давай я, – раздался голос бугая, который отодвинул меня и встал напротив детей.

– Меня зовут Федя, это дядя Филин, это мудрый старец Татион, а этот дядя Призрак. Вам не нужно нас бояться. Мы – хорошие, – сказал бугай, стараясь делать мягкий и тихий голос, но дети стояли молча, оглядывая нас взглядом.

– Федя, – повторил бугай и, улыбаясь, протянул мальчику руку, предлагая ее пожать.

– Они, наверное, говорить не умеют. Посмотри на них. Дикие. Укусил меня. Всё. Идем дальше, – решительно сказал я.

Дети не представляли опасности, и я пошел за рюкзаком. Федя с отцом Татионом еще какое-то время пытались поговорить с ними, но, судя по всему, безрезультатно. Мы отправились дальше. Со слов Филина, который знал эти места, мы были совсем рядом к городу. Доказательством его слов стали высокие дома, которые виднелись на горизонте, возвышаясь высоко над лесом. Я, конечно, догадывался, что дома старого мира были высокими, но чтобы настолько. В такие моменты я чувствовал себя маленьким ребенком, которого чрезвычайно легко удивить.

– Завтра будем там, – сказал Филин.

Смеркалось, и мы начали готовить ночлег. Я обратил внимание, что Филин мастерит несколько весьма больших кладок под костер, пытаясь словно окружить нас ими со всех сторон. Это было не похоже на те небольшие костры в ямке, к которым я привык.

– Это зачем? – спросил Федя.

– Мы почти в городской границе уже, – ответил Филин, но ясности его ответ не добавил.

– И что? – не унимался бугай. Первый раз его вопросы полностью совпадали с моими.

– Как что?! Волки уже могут быть. Конечно, не факт, но лучше все же перестраховаться.

Здесь уже вмешался я. Предосторожность Филина мне показалась излишней. Там, где я вырос, волки были тоже, но они боялись людей как огня и не приближались к ним за очень редким исключением, а Филин же словно готовился к осаде, устанавливая оборонительные сооружения.

– Поясни, – сухо сказал я.

– Я не знаю, как у вас, а у нас это бич. Около города есть сразу несколько стай, а так как животных почти не осталось, то единственная их пища – человечина. Они давно поняли, что задрать какого-то случайного грибника намного проще, чем слоняться в поисках случайной добычи глубоко в лесу, и буквально взяли город в плотное кольцо. Мы еще достаточно далеко от них, но все же стоит перестраховаться.

Его слова насторожили меня, но противиться я не стал и включился в процесс. Начинало темнеть, и наши костры разгорелись.

– Можно к вам? – послышался детский голос.

У одного из костров стоял тот самый мальчик, который укусил меня. Он крепко держал за руку девочку, которая трусливо пряталась за его спиной.

– Какие люди, ты говорить научился, пока сюда шел? – пошутил я, но мальчик и глазом не повел, продолжая смотреть на меня, ожидая ответ.

– Проходи, только если больше не будешь кусаться, – сказал я и кивнул ему в сторону бугая, который ставил ржавый походный чайник на костер.

Мои спутники усадили детей на брезент и налили им горячего чая. Из их рассказа мы узнали, что мальчика зовут Артем, ему пятнадцать, а девочка – его пятилетняя сестра Власа. Они жили на окраине города со своими родителями. Все было хорошо, но несколько недель назад они ушли на поиски еды и не вернулись. Артем несколько дней искал их, но найти так и не смог. Когда еда закончилась, мальчик столкнулся с тем, что искать в городе ее было чрезвычайно опасно из-за банды Лесника и волков, которые нет-нет, да и заходили на окраины города. Тогда они решили пойти в лес, неподалеку от этих мест они нашли подземный бункер, в котором было немного тушенки и воды. Ощущая себя в безопасности, они жили там, ели, спали и, скорее всего, не ушли бы, если бы еда не закончилась. А дальше мы знаем, они обыскивали машины на трассе, там мы и встретились.

– Я только не могу понять, чего вы за нами-то пошли? Вернулись бы в бункер, переночевали и дальше еду искать. Лес прокормит, – спросил я.

– Мы никогда не были в лесу и не знаем, какие грибы и ягоды можно есть, а какие нет, – сказал Артем.

– Представляю, как вы расстроились, когда тушенка закончилась, – сказал Бугай.

– На самом деле, хорошо, что закончилась. Мы ели и спали, начали толстеть, – сказал Артем.

– Не понял, – сказал Бугай.

– Жизнь, как банка тушенки. Чем ты толще, тем быстрее она заканчивается, – ответил Артем.

Мы рассмеялись.

– Как вы вышли из города? – спросил Филин, который, в отличие от нас, выглядел серьезным.

– Вы про волков? – спросил Артем.

– Да.

– Через топи, – в голосе Артема чувствовалось спокойствие.

– Это же самоубийство, как вы прошли?

– Что за топи? – с настороженностью в голосе спросил бугай.

– На северо-востоке от города есть болота, непроходимые топи. Там нет ни бандитов, ни волков, никого. Я был уверен, как и все, что там пройти нереально, – ответил Филин.

– Мой отец знает дорогу, он несколько раз брал меня с собой в лес. Он собирал грибы, ягоды, правда, я так и не научился это делать, а вот тропу запомнил, – сказал Артем.

– Проведешь нас? – спросил Филин.

– Нет. Это секретный маршрут, – сказал Артем, окинув нас взглядом.

– Шучу! Конечно, проведу, – добавил он.

– И в бункер, – сказал я.

– Зачем нам туда? Ребята сказали, что там ничего нет. Город рядом, – возразил Филин.

– Я хочу осмотреть его лично.

– Как скажешь, – сказал Филин, разведя руками в сторону.

Пока мы говорили, окончательно стемнело. Мои спутники ушли спать, я остался дежурить в одиночестве. Погода стала прохладной, если бы не перекрестный жар от костров, которые не только освещали все вокруг, но и согревали нас, я бы замерз. В ночном лесу стояла тишина. Я ходил кругами, держа в руках свой нож, от скуки поглаживая острое лезвие. Мне было интересно, что это за таинственный бункер, который нашли Артем и Власа, имеет ли он отношение к «Сириусу» и осталось ли там оружие. Ответы на эти вопросы я надеялся получить завтра. Пока я ходил кругами, время моего дежурства закончилось, и я, разбудив отца Татиона, лег спать. Как только мои веки сомкнулись, я заснул. Спал крепко и первый раз за долгое время проснулся не от жары или жажды, а от покачиваний бугая, который дежурил последним и, дождавшись рассвета, начал будить нас.

### Глава 9. Бункер

Артем сказал, что до бункера тут идти буквально полдня. Бункер находился по другую сторону трассы. Мы собрались, позавтракали и отправились в путь. Артем шел впереди, ведя нас. Власа не отставала от него ни на шаг. Девочка хоть и успокоилась, перестав нас бояться, но доля опасения в ее глазах сохранялась.

– На, держи, – сказал я, протянув ей пригоршню ягод.

Власа отрицательно покачала головой, отказавшись от угощения.

– Она не говорит? – спросил я у Артема.

– Не-а, – ответил он.

– Почему? – спросил я.

– У нее нет права голоса. Только лево.

– Ну Артем, – прошептала девочка, дернув его за рубаху.

– Стесняется она. Обычно болтает – не заткнешь. Я поэтому везде с вами и хожу. Хочу немного тишины.

– Артем, хватит! Чего люди подумают, – прошептала девочка.

– Он шутит, – робко сказала Власа, глядя на меня.

– Я уже понял, что твой брат еще тот шутник, – сказал я.

Наш разговор прервал звук щелчка и крик бугая, который шел в позади и в стороне, собирая ягоды. Мы не сразу поняли, что произошло, а обернувшись, увидели его не сразу.

Он лежал в кустах и стонал от боли, а на его ноге виднелся большой ржавый капкан, в который он наступил. Как долго капкан ждал свою жертву – неизвестно. Возможно, он проржавел уже, и наступи на него Артем, он не сработал бы, но под весом такого бугая захлопнулся стремительно. Я снял скобы и сообщил Феде, что ему повезло, что на дугах нет зубцов, по-видимому, его ставили на волка. Нога у бугая стремительно отекала, и когда он попробовал встать на нее, то тут же рухнул как подкошенный.

– Сломал, похоже, – сказал отец Татион, осматривая ногу.

– Без похоже, такой хруст, конечно, сломал, точно сломал! А делать чего? Надо же что-то делать, наверное, – затараторил бугай, осматривая ногу.

– Сколько еще идти? – спросил я у Артема.

– Почти пришли, – сказал парень, показывая рукой на холм в паре сотен метров от нас.

– Дойдем до бункера, там отлежишься.

Мы с Филином взяли бугая под руки и повели вперед. Несмотря на то, что он опирался на ноги и изо всех сил старался помогать нам, мне казалось, что мы тащим на себе мамонта, ноги от его веса прогибались и дрожали, мы шли очень медленно. Казалось, что мы идем целую вечность. Очень скоро я увидел слегка замаскированный люк в земле, присыпанный ветками и мхом. Это было совершенно не то, что я себе представлял. Под люком лестница, которая уходила в темноту. Артем уверенно занырнул вниз, и мгновение спустя мы услышали его голос.

– Спускайтесь!

Я передал бугая старцу и, подойдя к краю, посветил вниз фонариком, заставив Артема зажмуриться. Ход был узкий, метра три вниз. Ржавая лестница была закреплена к стене на распорки и не выглядела надежной, под Артемом был еще один люк. Я спустился вниз, и мы открыли следующий люк, за которым была еще одна точно такая же секция.

– И сколько их еще? – спросил я у парня.

– Две. За тем люком сам бункер, – ответил он.

– Вы там в темноте что ли ползали? – удивленно спросил я.

– Нет, у входа внизу факел, – сказал Артем, и мы начали спуск вниз, велев всем наверху ждать нас.

Открыв еще один люк и спустившись по небольшой лестнице, мы оказались в бетонной коробке буквально два на два метра. На полу лежал обещанный факел, вдоль стен стояли стеллажи с барахлом, на полу импровизированная кровать из брезента, но мое внимание привлекла сейф-дверь в стене. Артем схватил с пола факел и, окунув его в бочку, поджег. Факел схватился моментально.

– Это что? – спросил я, указав на бочку.

– Не знаю, какая-то жижа, пахнет неприятно и горит долго.

– Свет не работает? – спросил я. На стене был рубильник и генератор, а на потолке лампочки.

– Свет? – удивленно спросил Артем.

Я поднял рукоятку на стене вверх. Раздалось тарахтение, лампочки замигали и тут же потухли. Я протянул Артему фонарь и велел светить мне. В баке генератора закончилось топливо, которое парень использовал не по назначению, и когда я наполнил бак, все заработало. Загорелся свет, а из вентиляционных решеток под потолком подул воздух. Глаза Артема округлились от удивления.

– Дай угадаю, вы тут как первобытные с факелом на полу жили? – с улыбкой сказал я.

– А там что? – спросил я, указывая на дверь.

– Не знаю, мы пытались ее открыть, но у нас сил не хватило. Мы здесь жили, кое-какие запасы были на полках. Да и нет там никого, – ответил Артем.

– То есть вы туда даже не заходили? С чего ты взял, что там никого нет? – спросил я.

– Мы стучали туда, а в ответ тишина, да и звуков оттуда никаких слышно не было, – ответил он.

– Эй! У вас все хорошо? – послышался сверху крик Филина.

– Да! – крикнул я в ответ.

Я велел Артему оставаться тут, а сам вылез наверх. Спуск достаточно крутой, и бугай его явно не осилит, единственный выход – спускать его на веревке и делать это всем вместе с Филином и старцем. Я крепко обвязал Федю, продев веревку крестом через плечи и ноги, и велел помогать нам здоровой ногой. Мы выстроились в ряд, обмотав веревку через пояс, и начали спуск бугая. Федя облегчал нам работу изо всех сил, действуя слаженно, мы смогли спустить его достаточно быстро, спустившись следом, не забыв захлопнуть за собой люк, который закрывался на сдвижной замок изнутри, делая наше пребывание здесь безопасным.

Пока я спускался вниз, Филин уже жадно осматривал стеллажи, но там, кроме пустых банок из-под воды и тушенки, не было ничего. Артем с Власой подчистили всё, что могли.

– А там что? – спросил Филин, указывая на таинственную дверь.

– Никто не знает. Они не смогли открыть, – сказал я.

Мы переглянулись и, недолго думая, навалились на круглый вентиль втроем. Замок сдался и открылся, что уже выглядело обнадеживающе, потому как внутри также были замки, открыть которые снаружи было невозможно, а раз так, то были все шансы на то, что бункер пустовал. Свет внутри не горел, а значит, генератор, который мы заправляли, отвечал только за свет и вентиляцию входной группы. В помещении стоял отвратительный запах, и это был не трупный запах, который я научился очень хорошо отличать после приключений в бездне. Здесь же было такое чувство, что мы вскрыли сейф, который стоял закрытым очень долго, воздух не циркулировал. На стене был еще один рубильник, недолго думая, я поднял его, раздалось тарахтение, такое, что казалось, что мы пытаемся запустить двигатель, который умер в прошлом веке. Все это время я был вынужден держать рычаг в поднятом состоянии, и стоило мне его отпустить хоть ненадолго, он устремлялся в исходное положение, словно требуя не беспокоить его. Дребезжание длилось около минуты, после чего лампочки под потолком нехотя включились, освещая нам весьма неутешительную картину. Это было одно помещение, без комнат, коридоров и других уровней, сложилось ощущение, что мы стоим в большом ангаре, только глубоко под землей. Стены и потолок были обшиты стальными листами, которые когда-то давно были окрашены в ослепительно белый, а ныне ржавчина из-за высокой влажности буквально съела краску с поверхности, оставив ее только в середине. Серая плитка на полу потрескалась. Из-за арочной формы потолка помещение казалось на порядок больше, чем было на самом деле. Бункер был разделен на несколько зон: зона отдыха в одном углу, там стояли несколько двухъярусных кроватей с железными тумбочками, зона для работы, столы с покосившимися стопками бумаг, покрытых пылью, и складская зона с высокими стеллажами вдоль стены.

Мы аккуратно положили бугая на кровать и устремились обыскивать бункер в поисках чего-то ценного. В прикроватных тумбочках не было ничего интересного, там лежали старые вещи, зубные щетки, которые от времени были покрыты смесью плесени и пыли, а вот твердое мыло я захватил. Оно явно было из старого мира и вызвало у меня интерес.

Помню, как-то раз, еще в остроге, когда я был маленький, мне удалось лицезреть процесс его создания. Наша рукодельница, не вспомню сейчас, как ее зовут, оставляла апельсин на солнце на несколько дней, сама смешивала золу с водой и добавляла туда плесень с апельсина, все это перемешивала, разливала по формам, а через несколько дней, когда жидкость застывала, мы получали самое примитивное мыло.

Больше в тумбочках не было ничего. Я уже был готов перейти к рабочей зоне, но обратил внимание, как Артем вытаскивает из-под одного из матрасов пистолет, который лежал под подушкой. Судя по его реакции, он видел оружие раньше и таким его не удивить. От греха подальше, несмотря на его попытки воспротивиться, я забрал у него пистолет, им оказался «ПМ», он лежал долго без дела, и я решил почистить и смазать его чуть позже, а пока аккуратно сцедил себе в карман патроны, которые подходили к моему пистолету. Самое интересное меня ждало в рабочей зоне. Первое, к чему устремился взгляд, это синяя печать на документах. Она выцвела, но на ней по-прежнему можно было разобрать: «Корпорация Сириус».

– И тут они, – прошептал я себе под нос.

– Любопытно, – послышался голос отца Татиона, который, словно из ниоткуда, появился за моей спиной.

– Что именно? – переспросил я.

– Помнишь, я рассказывал, что за последнее время, кроме вас, ко мне приходила странная группа людей?

– Помню, – кивнул я.

– Так вот, у них были такие же изображения на шевронах, как в этих документах, и, судя по твоему лицу, тебе приходилось видеть этот символ раньше.

– Приходилось.

– И что, позволь полюбопытствовать, он означает?

– Смерть, – сухо бросил я, стремительно заканчивая наш разговор.

В столе лежал журнал учета, я открыл его и начал изучать, но большинство записей были шифрованными, по типу: 21 мая 2056 года, Журавль летит в гнездо, 4 июня 2056 года, Бобер построил плотину.

– Это что за зоологи? – сказал вслух Филин.

Он стоял у соседнего стола и читал такой же журнал, в котором, судя по всему, была подобная околесица. В рабочей зоне также не было ничего ценного, я взял несколько карандашей и пустой блокнот, а еще старый компас, с мыслью, что все это добро мне пригодится, и отправился к стеллажам. Здесь лежали ящики, такие же, как в Бездне, там в них хранили оружие и патроны. Ящики оказались пустыми, все вынесли. Единственной по-настоящему ценной находкой оказалась коробка с медикаментами. Я набил рюкзак антибиотиками, жаропонижающими таблетками, бинтами и упаковкой адреналина, в которой было несколько одноразовых компактных ампул, оборудованных шприцом. Но и это еще не все. Еще мы нашли коробку с консервами. Греча с мясом и вода. У Сириуса вода упаковывалась в такие же банки, как и консервы. Она, конечно, имела металлический привкус, зато была обогащена какими-то витаминами, и после нее появлялось ощущение прилива сил. На фоне того, что последние несколько дней мы питались грибами, ягодами и рыбой, это был настоящий пир. Сириус маркировал свои банки сроком: 50 лет и всегда ставил дату выпуска, по этой дате мы сделали вывод, что здесь не было никого по меньшей мере лет пять. Еще одной ценной находкой оказалась портативная горелка для приготовления пищи. Через коннектор к ней подключались газовые баллоны, которые также оказались в наличии. Горелка была складной и без особых проблем могла поместиться в карман. Именно ей мы и воспользовались, чтобы приготовить ужин. Больше ничего ценного в бункере не было. Мы сели на кровати и принялись жадно поглощать гречу с мясом. После нескольких недель скитаний и скудной пищи ужин сегодня был просто праздничным пиром, по-другому не назвать.

– Что будем делать дальше? – спросил Филин.

– Останемся жить тут? – предложил Артем, он сидел на кровати на втором ярусе, прямо над бугаем, читал какую-то книгу и болтал ногами.

– Я тоже хочу остаться тут. Тут так безопасно, – поддержала брата Власа.

– Мы вроде собирались в Город? – спросил Татион.

– А как же Федя? Сколько он будет восстанавливаться? Мы не медики, как понять? – спросил Филин, переключая всеобщее внимание к бугаю, который уснул сразу после ужина.

– У него закрытый перелом костей стопы в следствии травмы, ему необходим покой и фиксирующая повязка, ногу нужно положить на подушку, а срок восстановления займет три-четыре недели, – сказал Артем, чем вызвал полнейшее удивление со стороны присутствующих.

– Чертенок, ты откуда это знаешь? – с удивлением спросил Филин.

– Прочитал, – сказал Артем, показывая нам обложку книги, которую читал. На обложке было написано: «Краткий медицинский полевой справочник корпорации „Сириус“».

– Какая полезная книженция. И все-таки, что будем делать, а Призрак? – спросил Филин, и всеобщее внимание переключилось на меня.

– Утром уходим в Город, – судя по реакции, мой ответ весьма неожиданным.

– А Федя?

– Артем прав, здесь безопасно, им с сестрой лучше остаться. Еда здесь есть, дальше лес прокормит. Заодно присмотрят за Федей, а мы завтра утром выдвигаемся. Город в одном дне пути, посмотрим, что там, узнаем про Московию, через 30 ночей вернемся за Федей. Артем проводит нас через топи и вернется.

– Умно, согласен, – сказал отец Татион.

– И все-таки, что это за бункер такой. Для чего он? – задумчиво проговорил Филин.

– Судя по всему, он только для охраны. Непонятно только кого и от кого они тут охраняли и почему ушли. Я ложусь спать. Всем адьес, – сказал я и рухнул на кровать, на которой сидел.

Ночь была сказочной. Во-первых, мы были в безопасности из-за надежного и увесистого люка, а во-вторых, после ночевок на земле у меня было ощущение, что я парю на облачке. Вставать утром не хотелось совершенно, пришлось буквально заставить себя открыть глаза. Подобные ощущения были не у меня одного. Утром я рассказал Феде наш план, который вчера обсуждался без его участия.

– Обещай, пожалуйста, что ты придешь за мной, – сказал он, и в его глазах мелькнула детская наивность вперемешку с грустью и надеждой.

– Обещаю, – ответил я.

Мы дали указания Артему, я показал особый стук, на который следует открыть дверь. Замок был тугой, и бугаю придется пересилить себя и открыть дверь. Федя кивнул, и мы, пожелав им удачи, пошли наверх.

– Возвращайся скорее, я буду тебя ждать, – прошептала девочка брату и крепко обняла его.

– Удачи, – сказал я, захлопнув дверь.

## Часть 2. Цивилизация

### Глава 1. Город


Артем возглавил наш отряд, если нас, конечно, можно было так назвать, и мы пошли вглубь леса, удаляясь от трассы, и очень скоро оставили ее далеко позади. Первый раз за весь поход я поймал себя на мысли, что именно сейчас, когда я близок как никогда к своей цели, во мне зародились сомнения из серии: «А это точно именно то, что я хочу?» Конечно, я пытался задушить такие мысли в зародыше, но они плодились в моей голове намного быстрее, чем я успевал их отсекать, словно головы у гидры, на месте одной отсеченной появлялись две, а то и три. Ни Филин, ни Артем, ни даже отец Татион не выказывали на своем лице волнение, и их можно понять, каждый из них жил здесь, ну или бывал, они шли не в неизвестность, а туда, где все было знакомо, в отличие от меня. Я очень хорошо помню, как Филин нахмурился, слушая рассказ про империю, словно мы были для него отсталыми туземцами, подобно тем, которые нас чуть не съели, и это настораживало вдвойне. Пока мы шли, густой лес стал совсем редким, а те деревья, которые встречались на нашем пути, выглядели болезненно, на них почти не было листьев. В воздухе появился запах болота, но под ногами по-прежнему была крепкая почва. Артем шел уверенно, и сомнений в том, что он знает, куда идти, у меня не было. Филин и старец шли за ним, а я, чуть позади, глядя по сторонам и прислушиваясь. В какой-то момент мне отчетливо показалось, что я слышал какие-то звуки впереди, где-то не далеко. Я остановился и, закрыв глаза, начал вслушиваться, но кроме звуков ветра, ничего не слышал.

– Все в порядке? – спросил Филин, который обернулся и увидел, как я стою с закрытыми глазами.

– Да, мне показалось, что я что-то слышал впереди, – отмахнулся я.

– Может, газы? – спросил Артем.

– Нет, болотные газы я ни с чем не перепутаю.

– Дошли. Дальше начинаются топи, их может быть даже не видно, поэтому старайтесь идти за мной след в след и держите дистанцию, – сказал Артем, подбирая с земли длинную ветку.

Мы выстроились в цепочку, в которой я оказался вторым, и начали пробираться через топь. Артем оказался прав, воду было видно далеко не везде, кочки и трава полностью затянули поверхность и медленно, едва заметно покачивались вверх-вниз, из-за чего создавалось ощущение, что болото живое и дышит. Тропинка, по которой мы шли, была узкая и, словно подвесной мост, вибрировала под нашим весом.

Ходить по болотам мне не приходилось, но зато приходилось тонуть. Когда мне было примерно как Артему, я пошел в лес около острога, хотел погулять по лесу и в целом побыть в одиночестве и даже не заметил, как ушел достаточно далеко. У нас было небольшое болото, а в сравнении с этим, можно сказать, крошечное. Несмотря на то, что я прекрасно знал о его существовании, я был так занят своими мыслями, что не сразу заметил, как мои ноги начали уходить под землю в буквальном смысле. Я постарался выбраться, но дотянуться до тропинки, которая, казалось, находится на расстоянии вытянутой руки, не смог. Чем активнее я пытался вылезти, тем быстрее болото затягивало меня, я начал кричать, уже не надеясь спастись, но каким-то чудом рядом оказался отряд дружинников, патрулирующих окрестности острога. Хорошо помню, как самый старый из них не сразу вытащил меня, а попросил замереть, чтобы показать, что паника – главный враг в таком случае. Как только я перестал барахтаться, меня перестало засасывать. Я очень хорошо помню этот опыт.

Мы продолжали пробираться по топи, Артем аккуратно прощупывал палкой каждый свой шаг. Мы шли медленно, но уверенно. Наш путь длился уже несколько часов, и должен сказать, что это очень утомляло. Идти в состоянии повышенной концентрации, слепо доверять малознакомому парню, постоянно смотреть под ноги. Когда я уже был готов сесть на передышку прямо тут, я заметил одинокое дерево в паре метров от нашей тропинки, но мой взгляд привлекло не оно, а две руки, которые его обнимали. Кто-то стоял за деревом прямо в топи. Судя по всему, никто из моих спутников этого не заметил. Я похлопал Артема по плечу и попросил остановиться, после чего повернулся к Филину и отцу Татиону и, приложив палец к губам, показал на дерево. Они не сразу поняли, что именно я хочу.

– Эй, за деревом, мы тебя видим, отзовись, кто такой? – громким голосом сказал я, направляя пистолет в его сторону.

– Что? Да нет, показалось, – послышался голос.

– Эй! – еще раз крикнул я.

Человек начал медленно обходить дерево, не отпуская его ни на миг. Он крепко по пояс завяз в болоте, и мне стало понятно, что за деревом он не прятался, а боролся за жизнь. Это был мужчина лет сорока, крепкий, но невысокий, в маленькой черной шапочке, натянутой на затылок, несуразными круглыми солнцезащитными очками на резинке, на его руках были кожаные перчатки с обрезанными пальцами и плотный тканевый комбинезон темно-синего цвета, из-под которого торчала растянутая и заляпанная какими-то пятнами футболка.

– Я его знаю! Это прихвостень Лесника. Его механик, кажется, Винт, – сказал Филин.

– Не Винт, а Болт, это во-первых, а во-вторых, прихвостень – громко сказано, я работаю сам на себя, просто чиню ему технику, а он и его банда меня не трогают, – попытался оправдаться мужчина.

– Да с ним он, – махнул рукой Филин.

– Ну, если так говорить, я отставной козы седьмой барабанщик. Поможете или так, побазарить остановились?

– Нельзя ему помогать, сразу про нас Леснику расскажет, – продолжал настаивать Филин.

– Я тебя вообще не знаю, что ты мелешь, полоумный. Я от него убег сюда. Мне с ним видеться – себе дороже, – продолжил оправдываться Болт.

– Поможем, дай веревку, – сухо сказал старец.

Увидев перед собой конец веревки, Болт оживился и ухватился за него обеими руками. Как только мы вытянули его, он уселся на тропинку и, не вынимая ног из болота, закурил. Его буквально трясло.

– Что с вами? – спросил Артем.

– Крови нет, моча не греет, – ответил Болт, выдыхая облако дыма.

– Замерз человек, – старец перевел его слова на человеческий язык.

Болт рассказал нам свою историю. Он с детства дружил с техникой и мог обслужить всё, что угодно. Когда в Город пришел Лесник с бандой, он сразу начал собирать вокруг себя полезных людей. Болт оказался одним из тех, кто был нужен Леснику, но вступить в банду отказался. У бандитов с такими обычно разговор был коротким, но не в случае с механиком. Лесник предложил ему очень выгодные условия, Болт чинит технику Лесника, а взамен получает гарантию неприкосновенности и еду. Такое положение дел механика устраивало, и он согласился, но слух о его связи с бандой быстро облетел Город. К прихвостням Лесника у порядочных людей всегда было плохое отношение, и круг общения, даже тот немногочисленный, сошел на ноль. Болт не смог так больше жить и, собрав вещи, решил уехать из Города, но Лесник узнал об этом, он был в ярости, Болта избили и запретили покидать мастерскую, но он сбежал. Началась погоня, и он решил попытать удачу на болотах, зная, что сюда бандиты не сунутся, но далеко уйти не смог, свалился и начал тонуть. На дереве, где мы его нашли, он провисел два дня, крепко вжимаясь в него, и уже был готов отпустить его, но тут пришли мы. У меня было стойкое чувство, что он темнит или недоговаривает.

– Если вкратце, то как-то так, а вас каким чертом сюда занесло? – спросил Болт, прикуривая от практически полностью сгоревшей сигареты новую.

– Я иду в Московию, – ответил я, пытаясь прочитать реакцию на лице Болта.

– Нет ее. Слухи это, – отмахнулся Болт.

– Как? – переспросил я, имея стойкое ощущение, что он все же что-то знает.

– Не было печали, пока хер не прижали? – спросил Болт, глядя на наши поникшие лица.

– Давай его в болотину обратно закинем? – предложил Филин, уже практически схватив механика за шиворот.

– Но-но! Я бы попросил. Что такие серьезные? Я шучу, шучу. Ну слышал я про вашу Московию. Ее тут как говна за баней, куда ни плюнь, в вашу Московию попадешь, только какая настоящая – непонятно, – ответил Болт.

– Это как? – спросил я.

– А вот так. Тут странные люди ошиваются, я один раз видел Лесника с ними, они говорят, из Московии, но что-то там не так, жопой чую. Если вы в Город сейчас, вам лучше у Сурика уточнить. Он вроде как был в этой вашей Московии, да так был, что еле убег.

– Сколько вообще в Городе людей живет? – спросил я.

– В старом мире мильона два жило, а сейчас едва две сотни наберется. Город большой, непонятно, где убыло, где прибыло. А мы с тобой раньше встречались? – спросил Болт, вглядываясь в лицо Филина.

– Нет.

– Лицо мне твое знакомо, да и ты меня знаешь. Ладно. До Города с вами пойду, надеюсь, не против.

– Ты же бежал оттуда, а чего возвращаешься? – спросил я. Слова Болта звучали нелогично и противоречиво, да и сам он вызывал не меньшие подозрения.

– Бежал и два раза бежал. Ласточку подготовлю свою и третий раз с концами уйду.

– Лесника не боишься? – спросил Филин.

– Боюсь. Очень боюсь, но утонуть в болоте или быть задранным волками я боюсь еще больше. А Лесник, ну чего он мне сделает, пистонов вставит, запрет, но убивать не будет. У него три бензиноповозки, которые каждый день ломаются, без меня пешеходом останется.

– Дядя Призрак, может, пойдем уже? Я хочу до темна к Власе и Феде вернуться, – сказал Артем, который от утомительного ожидания сел на землю и, подставив руки под щеки, терпеливо ждал, пока мы договорим, но не дождался.

– У вас еще кто-то есть? А где они? – спросил Болт, оглядываясь по сторонам, с удивлением на лице.

– Да, тут около трассы есть… – начал отвечать Артем, но я буквально закрыл его рот рукой, не дав договорить.

– Твое какое дело? Ты или с нами, или адьес, – сказал я.

Болт ничего не ответил, лишь вскинул руки вверх и одобрительно кивнул, встав на ноги. Мы продолжили пробираться по болоту. Наш новый спутник зашел не сильно далеко, меньше чем через час мы уже вышли на окраину Города и оказались в месте, которое когда-то было гаражным кооперативом, за его пределами виднелись дома, высокие, старые, частично разрушенные.

– Все, я пошел? – спросил Артем.

– Да, только помни, еды и воды у вас достаточно, никуда не выходите и никому не открывайте. Жди сигнал, договор? – спросил я.

– Договор, – ответил парень и растворился в кустах, оставив нас оглядывать все то, что открылось взору.

### Глава 2. Первая встреча с бандитами

Совсем скоро начнет темнеть, и нам нужно было найти место для ночлега, перенося все вопросы на завтра. Спешки не было, теперь не было. Из-за бугая у нас был целый месяц, чтобы получить ответы на все интересующие вопросы. Мы решили остаться ночевать у Филина, его, в отличие от Болта, мы хоть немного уже знали, а вот механик по-прежнему казался мне подозрительным. Мы пошли вдоль гаражей, которые обросли травой, двери были открыты или сломаны, внутри не было ничего, а ржавчина растворяла гараж, обгладывая его, словно тля лист. Очевидно, что все, что могло представлять хоть какую-то ценность, было вынесено отсюда очень давно. Кооператив закончился, и мы вышли в город. Эти частично заросшие улицы, брошенные полвека назад машины, светофоры, разные по своей форме и размеру дома. Атмосфера впечатляла. Особенно, когда приходило понимание того, что все, что я вижу – творение рук человека.

– Как много мы могли когда-то и все просрали, – прочитал мои мысли Болт.

– Иди давай, философ, – сказал Филин.

Мы так сильно были заняты рассматриванием города, мы – это я и отец Татион, Филин же только и делал, что всячески наезжал на Болта, в этой обстановке мы не сразу услышали приближающиеся голоса. Из проулка слева вышли трое с оружием, наше счастье, что я увидел их первый и успел сориентироваться.

– Рот закрыли, быстро вперед, – прошептал я сквозь зубы, толкнув Филина и Болта с такой силой, что они едва устояли на ногах.

Повторять дважды им не пришлось. Времени, чтобы искать путь отхода не было, и мы занырнули в помещение через дорогу. Когда-то это место было продуктовым магазином, я мельком успел увидеть соответствующую надпись, которая, несмотря на то, что сильно выцвела, по-прежнему была читаема, как и логотип в виде цифры. Стекла были разбиты, а внутри стояли железные, частично разобранные стеллажи с полками. За первой попавшейся мы и засели. Через небольшую щель мне было хорошо видно улицу. Голоса приближались, и совсем скоро фигуры появились напротив нас, они шли неспешно. Все трое были одеты одинаковую в черную одежду и армейские берцы, у них было достаточно неплохое снаряжение, наколенники, налокотники, каски, а на шее висели автоматы.

– Чего там? – прошептал Болт, которому было не видно происходящее.

Он попытался привстать именно в тот момент, когда люди шли перед витриной. Я ухватил его за грудки и резко, но аккуратно посадил рядом с собой, прислонив к шее нож.

– Издашь хоть звук, ты труп, – прошептал я, делая это максимально тихо, но он понял бы посыл и без слов.

Сам же повернулся к щели. Нас не заметили. Когда начало казаться, что они прошли, один из вооруженных людей остановился и начал смотреть на тротуар, где мы стояли минутой раньше. Он поднял с земли какой-то предмет.

– Что там у тебя?

– Отвертка Болта.

– Как понял?

– Вот выжжено: «Болт».

– Сухая, он где-то рядом.

После этой фразы они схватили в руки автоматы и, замерев прямо перед витриной магазина, в котором мы прятались, начали смотреть по сторонам.

– Болтяра, выходи! Лесник тебя ищет! – прокричал один из них.

– Ты специально это сделал? – сквозь зубы прошептал я, еще сильнее упирая нож в шею механика, но он отрицательно качал головой.

– Кончай его! – прошептал Филин.

Люди на улице разошлись в разные стороны, и один из них шагнул в магазин, я понял это по хрустящему от твердой подошвы звуку стекла на плитке.

– Я тут, не стреляй! – прокричал Болт, воспользовавшись тем, что наше внимание было отвлечено.

Он быстро оттолкнул мою руку и соскочил на ноги, вскинув руки вверх сразу, как только их взгляды с бандитом пересеклись. Я вынул пистолет и снял его с предохранителя, стараясь делать это как можно тише. Бандит видел только Болта.

– Стреляй, пока он один, – шептал Филин.

Уверенность в том, что Болт сдаст нас, пошатнулась, когда он опустил руку и покачал передо мной, мол, не надо, замрите. Отец Татион положил свою руку на мой пистолет и медленно опустил ее. Мы замерли в ожидании, что будет дальше.

– Не стреляй, – еще раз сказал Болт и вышел из-за прилавка навстречу бандиту.

– Какого хрена мы тебя искать должны? – сказал бандит низким басом, закидывая автомат на плечо.

Он грубо схватил Болта за шкирку и поволок на улицу, крича своим. Болт незаметно для бандита помахал нам рукой. Мы сидели на полу достаточно долго, дожидаясь, когда они уйдут как можно дальше.

– Вот видишь, хороший человек, мы ему помогли, а он нам. Как ты с ним грубо, – осуждающе сказал старец.

– Откуда я знал. Я думал, он хочет сдать нас, – немного растерянно парировал я, убирая нож и пистолет на места.

– Надо идти и как можно быстрее. Скоро стемнеет, нужно успеть добраться до моего дома, это недалеко отсюда, – сказал Филин.

Филин не обманул, мы прошли несколько переулков и свернули в один из дворов. Он был закрытым, невысокие пятиэтажные дома стояли буквой «П», а в середине двора, словно свечка, возвышалась многоэтажка, в которую мы и зашли. Наши шаги разносились эхом по всему коридору, но в ответ была лишь тишина, которая, как ни странно, успокаивала. Филин подошел к раздвижным дверям и с видимым усилием раскрыл их.

– Заходите, – сказал он.

Мы вошли внутрь, как только он отпустил двери, они устремились в исходное положение. Мы оказались в небольшой комнате, она была настолько маленькой, что мы даже стоя едва помещались в ней. Мое внимание привлекли кнопки с цифрами на стене. Из-за темноты я не сразу понял, что это был лифт. Филин потянулся наверх, достал из-под потолка ножик и, поддев им одну из стенок, отодвинул ее в сторону. За ней был спуск в темноту. Филин спрыгнул вниз и, нащупав масляную лампу, поджег ее. Помещение наполнилось светом, и мы последовали за ним.

### Глава 3. Город мечты или страданий


– Проходите, чувствуйте себя как дома, – сказал Филин, разжигая несколько ламп в разных углах подвала.

Стало значительно светлее, и мы смогли оглядеться. Обычный каменный подвал, в котором пахло затхлостью из-за влаги, которая сочилась из щелей, образовывая мутные лужи на бетонном полу. Вдоль стены стоял деревянный шкаф, который взбух и потрескался, его створки были раскрыты, внутри лежали какие-то вещи. Одна из ламп стояла на небольшом столике, вокруг которого были расставлены автомобильные сидения, накрытые тканью. Рядом стояли четыре кровати. Подвал был большой, в нем не было ни окон, ни дверей, а все предметы быта были сосредоточены в одном углу. Отец Татион скромно сел за стол и, раскрыв свою книгу, принялся читать.

– Как ты тут жил? – спросил я.

– А что не так? – удивился Филин, явно не понимая вопроса.

– Влага, лужи…

– А, ты об этом. Так ведь пока мы тут жили, этого ничего не было. В углу стояла буржуйка, щели мы постоянно заделывали, а сейчас, как видишь, некому этим заниматься.

Филин показал мне, где я могу лечь спать, и я, постелив брезент, рухнул на скрипучую кровать. У меня было достаточно противоречивое чувство относительно нашей безопасности. С одной стороны, нас закрывала лишь тонюсенькая фанера в лифте, и войти сюда мог любой, с другой стороны, нужно было догадаться залезть в лифт, всковырнуть ее, а это сделать тоже не легко. Я думал про наш поход, думал про то, где мы будем искать этого Сурика, думал еще много о чем и даже не заметил, как провалился в сон.

Меня разбудил звук сирен, громкий, пронизывающий, который доносился с улицы. Из-за того, что окон тут не было, понять, сколько сейчас времени я не мог. Мои спутники тоже проснулись.

– Что это? – спросил я.

– Ручная сирена, – спокойно ответил отец Татион, чем вызвал у меня удивление своей осведомленностью.

– Да, ее включают, когда в город входят волки, чтобы люди успели покинуть улицы, – ответил Филин.

– Разве не проще их перестрелять? У бандитов есть оружие, – удивленно спросил я, вспоминая, как острог проводил зачистку от хищников при необходимости. Острог! У которого даже оружия-то огнестрельного почти не было, а тут…

– Не проще. Во-первых, у Лесника патроны не бесконечные, а во-вторых, ты даже представить себе не можешь, сколько тут волков, и они не какие-то тупые создания, они будут мстить за сородичей.

Филин и старец уснули так же быстро, как и проснулись. Пронизывающий вой сирены им ничуть не мешал, мне же так спать было непривычно. Сирена выла, по ощущениям, около часа. Уснуть я смог лишь после того, как она замолкла.

Я проснулся от холода. Руки и ноги слегка подергивались, нос заложило. Отец Татион сидел за столом, пил что-то горячее и читал свою книгу. Филин проснулся одновременно со мной. Голова болела, и в целом у меня было ощущение, что я больше устал, чем отдохнул. Кровать, помимо того, что была скрипучей, так еще и оказалась весьма жесткой. Даже на траве мне удавалось отдохнуть куда лучше. А еще я поймал себя на мысли, что на меня давит темнота подвала. В бункере и то был яркий свет. На завтрак у нас были последние банки с гречей, захваченные с собой из бункера.

– Какой план? – спросил Филин.

– Найти Сурика, узнать про него про Московию, – сухо сказал я.

– А у вас? – мой вопрос вызвал явное удивление у моих спутников.

– Мы разве расходимся? – с удивлением спросил Филин, переглядываясь со старцем.

– Отца Татиона мы забрали из леса, чтобы спасти от медведя и привезти в Город. Мы в Городе. Ты сам со мной пошел. Зачем – не знаю. Так или иначе мы достигли вашей цели. Разве нет?

– Нет, – сухо ответил старец.

– Можно чуть подробнее, отец Татион?

– Можно. Я хочу найти Московию, а в этом городе я оставаться не хочу, – ответил старец, подводя к тому, что он и дальше пойдет со мной.

– А я просто не хочу здесь оставаться. Не могу. Стены давят.

– Хорошо, ты здесь местный. Где искать Сурика? – спросил я у Филина.

– Я почём знаю? Дойдем до моих знакомых, поговорим, может они чего слышали.

Мы закончили завтрак и вышли на улицу. Стояла прохлада, трава во двое была покрыта щедрым слоем росы. Мы шли по разрушенному городу, и я не переставал удивляться его величию, при этом не теряя бдительность. Мой взгляд бегал по домам, пытаясь заглянуть в разрушенные окна. Воображение включилось на максимум, и я пытался представить, как здесь выглядела жизнь, когда Город еще был по-настоящему жив.

– Когда я был маленький, я часто лазил по домам, я хотел искренне верить в то, что обязательно найду что-то чрезвычайно ценное. Я побывал в каждом подъезде, в каждой квартире, в каждом доме. Всё, что вы видите, везде я был, и такое чувство, что здесь не осталось ничего, – сказал Филин, который теперь шел впереди.

Мы продолжали идти вглубь Города, дома становились всё выше и больше, если на окраине они едва ли превышали пять этажей, то здесь приходилось задирать голову к небу, чтобы увидеть крыши исполинов. Городские улицы были усеяны машинами на любой вкус и цвет, но всех их объединяло одно – полная разруха и отсутствие салона.

– Странно… Почему нет людей? – спросил я.

– Город огромный, тут несколько миллионов жило, а сейчас сотни две. Почти все рассредоточены. Когда выжившие выбирали места обитания, они пытались селиться подальше от соседа, так спокойнее.

– Выходит, тут нет никакой централизации, органов управления? – спросил я.

– Нет, здесь царит полная анархия. Сильный жрет слабого. Хитрый обманывает глупого, – ответил Филин.

Мы шли по улицам, буквально вжимаясь в стены домов, стараясь не выходить на середину улиц, для того чтобы не быть замеченными кем-либо. Найти двести человек в каменных джунглях оказалось сложнее, чем одного человека в огромном лесу. Хотя бы потому, что здесь можно было спрятаться в любую щель, затаиться в любой квартире, магазине или машине. В лесу были следы, кострища, сломанные ветки, а тут – ничего. Кроме этого, у меня было постоянное ощущение, что за мной кто-то следит, и это жуть как напрягало.

Мы двигались в самое сердце города, его центр, и чем больше мы углублялись, тем шире становились улицы, а количество машин увеличивалось. Филин старался идти дворами, не высовываясь на открытые пространства. Такая тактика мне нравилась. Лес был мне ближе, я не раз ловил себя на мысли, что даже на столь знакомых и безопасных улицах империи я не чувствовал себя в безопасности, что говорить про Город. Я успокаивал себя мыслью, что человек привыкает ко всему, и мне всего лишь нужно понять, как здесь жить, какие особенности тут есть.

Тем временем Филин занырнул в один из подъездов пятиэтажного дома. Мы вошли следом. Внутри были сооружены баррикады из обломков машин, железных кроватей и других непонятных мне деталей. Все это не просто было разбросано на лестничном проходе, а тщательно закреплено к стенам, лишая нас возможности нормально пройти.

– Что дальше? – спросил я, хорошенько тряхнув конструкции и убедившись, что просто так сдвинуть с места ее не выйдет.

– Сейчас, – ответил Филин.

Он поднял с пола кусок арматуры и ударил по тонкой батарее семь раз. Это были короткие и длинные чередующиеся удары с паузами, код, одним словом. Ждать долго не пришлось, сверху послышались приближающиеся к нам шаги, и через мгновение на проеме появился мужчина, чуть старше Филина, он был босой, в растянутых штанах с кучей заплаток, голым торсом и растрёпанной шевелюрой.

– Какие люди и с охраной! Ну надо же! – мужчина расплылся в улыбке при виде Филина.

– Мы тут к тебе в гости пришли. Нужно пообщаться. Пустишь? – спросил Филин, приветливо махнув рукой.

Мужчина радостно развел руки, как бы намекая на то, что он и сам бы пригласил нас, после чего опустил на пол длинный железный шест, который на самом верху крепко упирался в ступеньку на лестнице, а другим концом держал стальную кровать. Как только шест был опущен, кровать послушно опустилась, открывая нам проход. Мы поочередно поднялись наверх. Мужчина выглядел сонным, он явно только проснулся. Они пожали с Филином руку, после чего Филин подтянул его к себе и похлопал по плечу.

– Это Ярослав, мой друг. Ярик, это Призрак, а это отец Татион, – Филин быстро представил нас друг другу, пока Ярик поправлял баррикады.

– Отец Татион? – переспросил он, на мгновение его глаза округлились.

– Да! Маша у тебя будет рада, – ответил Филин.

Мы со старцем переглянулись, и он едва заметно пожал плечами. Ярик обосновался на четвертом этаже. Дверь в квартиру явно выделялась, она была обшита листами из металла, который держался на клепках. Мы вошли внутрь, это была самая обычная квартира, которая даже немного напоминала квартиры старого мира из моих фотокарточек. Выцветшие от времени желтые обои в цветочек, вышарканный линолеум на полу, шкаф-гардероб в прихожей. Здесь мы разделись, сняв верхнюю одежду, и разулись, что было для меня очень непривычно. Хозяин выдал нам мягкие тапочки, и мы, шлепая ими по полу, пошли на кухню. Квартира была четырехкомнатной, прямой коридор, разделял комнаты справа и слева. Кухня была в самом конце слева. Деревянные двери в комнатах были закрыты, и я не видел, что происходит внутри. Кухня оказалась крошечной, небольшой кухонный гарнитур, на нем плитка, несколько газовых баллонов, а у стены напротив – стол. Маленький, квадратный, с четырьмя стульями.

– Чай, кофе? – спросил Ярик, зевая и потягиваясь.

Мы остановились на кофе, потому как он, в отличие от чая, который мы пили каждый день, был очень редким гостем в нашем рационе. Ярик щелкнул кнопкой, и плитка заиграла синими языками пламени. Я подошел к окну и уже хотел высунуться, чтобы осмотреться, но меня остановил хозяин дома.

– Призрак, да? – спросил он.

– Да, – кивнул я.

– Отойди от окна. Мы не подходим к ним близко, чтобы не светиться.

– Странно, решеток нет, к окнам не подходите, – пожал было я плечами.

– Уместно, объяснюсь. Решеток почти нигде нет, и поставь я их, лишний раз бы привлек внимание к нашему нахождению здесь. Я очень тщательно подходил к выбору дома. Этаж – четвертый. Достаточно высоко, чтобы забраться снизу, и не последний, чтобы не дай бог не спуститься с крыши. Другие подъезды я, если что, заварил. Окна в комнате и кухне на этой стороне выходят на широкий проспект, с другой стороны которого такие же пятиэтажки, и если не высовываться и не подходить ближе линии, то тебя видно не будет. В двух других комнатах, выходящих во двор, таких ограничений нет, – сказал Ярик, указывая мне на выцарапанную на деревянном полу широкую полосу.

Я сел обратно за стол, где меня уже ждал ароматный, горячий кофе. Мы наслаждались напитком, старец Татион молчал, он словно был в своих мыслях и с нами присутствовал лишь физически. Ярик с Филином общались, а я заскучал, не находя ничего интересного в их разговоре. Филин рассказал, что они знакомы уже лет пятнадцать и Ярик остается для него загадкой, это человек, который умудряется находить что-то полезное даже там, где, казалось, уже несколько десятилетий ничего нет. Он живет здесь со своей семьей, женой Марией и двумя дочерями семи и двенадцати лет.

– Любимый, у нас что, гости? – послышался тихий крик, доносящийся из комнаты напротив.

– Да, дорогая, – ответил Ярик.

Жители квартиры начали просыпаться, дочки, явно не ожидая увидеть гостей на кухне в столь ранний час, от неожиданности буквально замерли на пороге, но уже спустя секунду, разглядев среди незнакомых лиц Филина, с радостными криками бросились ему на шею.

– Какие вы большие! Уже женились, наверное, и детей завели, – пошутил Филин.

– Не, дядя Филин, пошли, покажем, что мы шьем!

Девочки, вцепившись в Филина, как в свою подружку, которую не видели несколько лет, утянули его в свою комнату.

– Можно вас попросить зайти к моей супруге? – спросил Ярик у старца, он говорил достаточно тихо.

Отец Татион, не задавая лишних вопросов, кивнул и пошел за хозяином квартиры. Когда дверь напротив открылась, я успел увидеть кровать посередине комнаты, на которой лежала женщина, она была худой и выглядела болезненно, а на прикроватной тумбочке стояла картина в золотом обрамлении, на которой был нарисован мужчина в неестественной позе. Такие же картины я видел в доме старца в лесу. Разглядеть что-то еще я не успел, Ярик завел старца внутрь и, закрыв за собой дверь, вернулся ко мне.

– Что с ней? – спросил я, кивнув в сторону комнаты.

– Она заболела около двух лет назад. Никто не смог помочь из тех, кто пытался. Сначала она жаловалась на то, что стала сильно уставать, все больше лежала. Мы не придавали этому значения, а потом ей становилось все хуже и хуже, пропал аппетит, появилась тошнота после каждого приема пищи, она начала худеть на глазах, перестала вставать. Я даю ей сейчас жидкую еду, которую перемалываю и смешиваю с водой в небольшом количестве, несколько раз в день. Она читает молитвы, несколько раз просила меня привезти ей священника, понимая, что я его нигде ей не найду, но вы пришли сами.

– Извини, – сказал я, понимая, что мой прямолинейный вопрос ударил по больному, но Ярик отмахнулся.

– Знаешь, было тяжело первое время, сейчас, когда принял это, могу говорить спокойнее. Кстати, вы же хотели что-то спросить?

– Да, мы ищем Сурика, ты знаешь, где его найти? – спросил я, вспоминая основную цель нашего визита.

– Сурик? Никогда не слышал, – отрицательно покачал головой Ярик.

– Ты знаешь что-то про Московию? – спросил я.

– Московия и Сибирская империя – это сказки для детей, – сухо сказал Ярик.

– Откуда ты знаешь про империю? – встревожено спросил я, не думая, что вести уйдут так далеко.

– А ты про Московию? – ловко парировал хозяин квартиры.

– Просто слышал, – ответил я, пожав плечами.

– Ну и я так же. Люди разное говорят, не стоит всему верить.

– Я верю только тому, что вижу, а в остальном я сомневаюсь до последнего, – ответил я.

– Ну и что из этого ты видел?

– Империю.

– Ты видел империю? – голос Ярика изменился.

– Я не просто ее видел, я там жил.

– А-а, – разочарованно выдавил он.

– Что значит твое «а-э»? – спросил я с долей возмущения в голосе.

– А то и значит. Если бы там все было хорошо, поперся бы ты сюда? Думаю, что нет!

– С самого первого дня, как я оказался здесь, не прошло и минуты, чтобы я не пожалел о своем решении. Тут дело не в империи, а скорее во мне.

– Ах вон как, ну да, жажда приключений, на месте не усидеть. Знаю я одного такого, можешь не продолжать, – рассмеялся Ярик, намекая на Филина.

– Возвращаясь к твоему вопросу, кто вообще вам про этого Сурика сказал?

– Болт, – ответил я.

– Ну вот его и спросите, я, честно, не помогу, не знаю, ни кто он такой, ни где его искать.

Из соседней комнаты донесся грохот и крики Филина. Мы с Яриком переглянулись и побежали туда. Ярик схватил биту, стоящую у стола, а я выхватил пистолет. Мы влетели в комнату, ожидая увидеть там что угодно, кроме того, что увидели. На полу лежал Филин, его руки и ноги были крепко связаны, а сам он громко смеялся, как и дочки Ярика.

– Папа, смотри, какого здорового волка мы победили! – смеясь, закричала младшая.

Я выдохнул и незаметно для детей убрал пистолет. В коридор на шум выбежал и старец, который все это время говорил с женой Ярика.

– Ярик не знает Сурика, где искать механика? – спросил я, обращаясь к лежащему на полу Филину.

– У него мастерская на территории бывшего завода ЖБИ, это не сильно далеко отсюда, – ответил Филин.

– Ребят, вы, может, останетесь хотя бы до завтра? – с надеждой в голосе спросил Ярик, но, глядя на мой, полной решимости идти взгляд, настаивать не стал.


Глава 4. Кто такой, этот Сурик?

Мы собрались и, несмотря на возмущения дочек Ярика, поблагодарив за завтрак и кофе, уже было отправились на выход, но хозяин квартиры, достаточно быстро собравшись, вышел с нами, сказав, что у него есть кое-какие дела и ему с нами по пути.

Мы вышли на улицу и, не выходя на проспект, пошли дальше дворами. Мое внимание привлек арбалет Ярика, который висел у него на шее.

– Нравится? Это я сам сделал, – сказал он, словно почувствовав мой пристальный взгляд.

– Против одного – неплохо, а против нескольких он бесполезен, – отмахнулся я, маскируя свой интерес под маской безразличности.

– Против нескольких я его даже доставать не буду. На этот случай у меня есть кое-что другое, – сказал Ярик и улыбнулся.

Дворы, плавно перетекающие один в другой, закончились, и мы вышли на широкий проспект. Он был усеян заброшенными машинами, тут стояли и легковушки, и большие грузовики, но всех их объединяло одно – крайне печальный внешний вид. Откуда-то издалека начал доносится звеняще-рычащий звук, происхождение которого мне было неизвестно. По мере приближения звука мы спрятались за прилавок в придорожном ларьке, который аккуратно вместил нас вчетвером, и принялись выглядывать. Совсем скоро мимо нас на небольшой скорости проехала машина. Она была не похожа на те, которые стояли брошенными на улицах. Это был настоящий Франкенштейн, которого собрали из нескольких доноров, а то, чего не хватило, дополнили стальными листами.

– Что это? – шепотом спросил я у Филина.

– Можешь говорить нормально. У них там такой рев стоит, что они при всем желании нас не услышат. Это бензоповозка из автопарка Лесника, – ответил Филин.


Бензоповозка ехала достаточно неспешно, за огромным рулем в кабине сидел худощавый парень в защитных очках, а в кузове сидели четверо с автоматами. Их одежда и снаряжение было похоже на обмундирование троих, которых мы встретили на входе в город.

Бойцы не сидели сложа руки, они постоянно сканировали взглядом все, что происходит за пределами кузова. Бензоповозка скрылась из вида, и мы еще какое-то время сидели за прилавком, в ожидании того, как звуки двигателя окончательно исчезнут вдалеке.

– И что, каждый прячется при виде Лесника и его банды? Как вы вообще живете в постоянном страхе? – спросил я.

– Ну не совсем. Лесник местных не трогает, только пришлых. Правда, проверять это никто не хочет, поэтому это так, перестраховка, – ответил Ярик.