Лена Голд, Вера Шторм
Дочь от бывшего. Он мне изменил

Глава 1

– Ты слишком с ней нянчишься, – муж кивает на дочь, которая старается заплести свои волосы, но получается у нее так себе, несмотря на то что весь день смотрит видеоролики в интернете, пытается научиться. – На меня времени не находишь. То Даша больна – и ты вынуждена спать в ее комнате, то сама болеешь или же устала.

– Ей всего лишь шесть лет, Леша. Почему ты ведешь себя так, будто она вовсе не твой ребенок? Даша не видит от тебя заботы. Постоянно спрашивает, когда ты вернешься домой. А ты, черт возьми, после часа ночи еле вспоминаешь дорогу в свой же особняк. Так еще и смеешь жаловаться. Браво тебе. Аплодирую стоя!

Не то чтобы мы часто ссорились. Как раз наоборот. Очень редко, но так, что можем днями не разговаривать. Однако лишних слов сказать друг другу мы себе не позволяли. Да только последние пару недель проходят очень напряженно. Да, муж прав, что я уделяю ему мало времени. Но этому есть вполне объяснимая причина: Дашка сильно болела, температуру сбить было почти невозможно. Мы провели в больнице два дня, после чего дочке более-менее стало лучше.

Она из постели не вылезала. Ну, конечно же, Леша будет винить меня во всем. Ведь он до сих пор не понимает, насколько плохое состояние было у ребенка. Поскольку дома находится от силы пять-шесть часов, и то ночью. Весь в работе. Бизнесмен, черт возьми!

– Язык у тебя слишком длинным стал, Настя. Интересно, откуда такая дерзость появилась? Может, я чего-то не знаю?

Мне совсем не нравится тон, которым он выговаривает слова. А еще больше не нравится его изучающий, в то же время осуждающий взгляд.

Я не поняла, в чем это он меня обвиняет?

– Ты перегибаешь палку, Леша. Имей в виду, что разговариваешь не со своими подчиненными, а с женой. С женщиной, с которой уже седьмой год в браке находишься.

С грохотом поставив на стол чашку с кофе, я направляюсь в свою комнату. Мне становится больно от слов мужа. Потому что я не давала повода думать обо мне какие-то там гадости. Знаю я Алексея Гончарова, он неспроста намекнул мне на непонятно что.

Закрываю за собой дверь и приближаюсь к окну. Мысль о том, что в последнее время жизнь с Лешей становится невыносимой, тяжестью застревает в области груди. Дышать становится нечем, горло сжимает спазмом.

Как мы докатились до такого? Как мой муж может сомневаться в моей верности ему? Это недопустимо! Это подло! А ведь второй раз он такое бросает мне. Первый был до болезни дочки, когда я вернулась из салона красоты немного позже, чем обычно. Но тогда я приняла его слова за шутку. Однако сейчас…

Дверь за мной захлопывается. Я чувствую за спиной тяжелые шаги, но не оборачиваюсь. Я в нем разочаровываюсь. Не хочу, чтобы он видел меня в слезах. Такое я себе позволяла крайне редко. Всегда была сильной, не поддавалась эмоциям. Сражалась до конца, никогда не сдавалась. Точно так же, как и сейчас. С ним что-то происходит. То, чего я боялась всегда.

– Что за поведение, Настя? – сжав мое плечо, муж слишком резко поворачивает меня, дергает на себя. Я еле держу равновесие, иначе, скорее всего, упала бы. Или оказалась бы в объятиях Лешы, чего сейчас совсем не хочется. – Ведешь себя так, будто я не муж, а всего лишь клиент, который заглянул в твой ресторан. И ты его обслуживаешь.

– Вот оно как, – гордо вздернув подбородок, я заглядываю прямо в темные глаза с вызовом. – Я хотя бы к тебе отношусь с уважением. А ты? Считаешь меня роботом, да? Но я вовсе не железная, Леша. У меня есть дочь, которая болела сильно, у которой слабый организм. И она каждую минуту нуждается в заботе, в моем внимании. Ты хоть в курсе, что я пережила за все то время, за которое не могла сбить температуру? Она горела! Где же ты находился, когда она в больнице лежала? Неужели работа тебе важнее семьи? Или… О чем это я? Мы же тебе не семья. Я – прислуга, которая живет в твоем доме и обслуживает тебя по всем фронтам. А Дашка… Чужая дочь, которую ты вынужденно обеспечиваешь. Да, Леш?

– Что за ересь ты несешь? – рычит он, встав настолько плотно ко мне, что я слышу скрип его зубов. Он зол. Но и я тоже.

– Ересь? Разве родной отец поступит так со своим ребенком? Разве отец вообще может общаться с дочерью так, будто она никакого значения для него не имеет? И после всего этого ты винишь ее в том, что она холодно относится к себе? Так ты перестань ее чужой считать, Леша!

– Замолчи, я сказал, пока держу эмоции под контролем, – встряхивает меня за плечи и, как тряпичную куклу, толкает на кровать.

– Иначе что? – я встаю, делаю шаг в сторону. Хочу выйти из комнаты, но в то же время боюсь, что Даша станет свидетелем нашей ссоры. – Выкинешь нас на улицу? Ты же этого добиваешься? Или нашел себе такую… Женщину своей мечты, что на нас стало наплевать? Хорошая мысль на самом деле. Кроме тебя, никто до полуночи в компании не пропадает. Что же ты там делаешь до такого времени, а? А потом меня обвиняешь хрен пойми в чем! Лучше бы я действительно была в чем-то виновата!

Муж в бешенстве. По его лицу ходят желваки. Яростный взгляд скользит по моему телу, останавливается на ногтях. Я не люблю их красить, однако Дашка настояла, что нужен красный, и сегодня на них именно он.

– Что это? Раньше ты этим не занималась. Когда успела, раз Даша так сильно болела и ты ни на минуту от нее отойти не могла? Врешь! Нагло врешь ты, дрянь!

Щеку обжигает пощечина. Я падаю на пол, даже ударяюсь головой. Неожиданно. Настолько, что от шока я не могу шевельнуться, посмотреть на мужа, с которым провела много лет своей жизни. Он поднял на меня руку. Впервые… И это так больно… Просто невыносимо.

– Чтобы из дома не выходила! Поняла меня?! Не смей пользоваться косметикой! Не смей! – пригрозив, он широкими шагами направляется к двери, выходит из спальни.

Даю волю слезам, хоть минуту назад и обещала себе не реветь из-за него. Но как сдержать себя, если умом понимаю, что наш брак развалился? Это конец. Я его не прощу. Не смогу жить с мужчиной, который вот так ни за что ударил меня. Более того, даже не пожалел, а наоборот. Довольный собой покинул дом.

– Мамочка! Мамуль! – дочка опускается на колени рядом со мной, крепко обнимает. – Мам, папа тебя ударил?

Шмыгнув носом, я быстро вытираю с лица слезы.

– Нет, конечно. Нет, Дашуль. У папы проблемы на работе. Мы немножко поссорились, но это не важно. Поднимайся, поедем к тете.

– Я к ней не хочу, – качает она головой.

Я не понимаю, почему дочка так делает. Раньше любила Свету, очень хотела к ней. Но последние несколько дней категорически против видеть ее.

– Даш, родная, мне нужно с ней поговорить. Ты же понимаешь меня?

Она смотрит на меня странно. Но в следующий момент кивает, вытерев маленькими ладошками с моих щек влагу, встает.

– Хорошо. Я сама оденусь.

Дашка бежит в свою комнату, я же достаю из шкафа небольшую сумку, впихиваю туда все необходимое. Пару вещей для себя и дочки. Я уже сомневаюсь, что вернусь сюда.

– Свет, – говорю, едва она берет трубку. – Ты где?

– На работе. Что случилось? – взволнованно спрашивает она. – Мне приехать, Насть?

– Нет, нет, – качаю головой, будто она меня видит. Если расскажу все по телефону, сестра до конца дня будет на иголках, не сможет сконцентрироваться на работе. – Все нормально. Вечером поговорим.

Через двадцать минут мы садимся в такси. А через час оказываемся у тридцатиэтажного дома, где живет моя сестра. У меня есть свои ключи, Светка дала еще год назад, когда покупала здесь квартиру.

Захожу, ставлю сумочку на пол и замираю, услышав пошлые слова, стоны. Закрываю уши ребенка ладонями.

– Господи, ну не мучай ты меня… – это Светин голос.

Она же сказала, что на работе. Знай, что она дома и тем более с мужчиной, я бы никогда в жизни не пришла.

Я уже оборачиваюсь и хочу тихо выйти, но слышу мужской рык. И не просто мужской, а… Что-то очень знакомое…

– Ну, Леш… – зовет сестра, чем добивает меня окончательно. Воздух вдруг испаряется, и становится нечем дышать. – Еще… Еще… О, да… Как же я люблю тебя. А она нет. Никогда не любила.

Глава 2

Дашка тихо плачет в стороне, качает головой, чтобы я отпустила ее. Но я просто не могу. Дочка не должна услышать эту грязь. Но я вынужденно отстраняюсь и тянусь за сумочкой, однако роняю ее сразу же, как только на пол падает что-то стеклянное и разбивается вдребезги. Как мое сердце и душа в данный момент.

– Мамуль, – ребенок всхлипывает. Я поспешно забираю свое сокровище и пытаюсь открыть дверь. Да только пальцы дрожат, и получается это не сразу. Мне абсолютно плевать на вещи, но там находятся наши документы. – Мам, пойдем отсюда.

– Ч-ш-ш-ш, малыш. Сейчас.

Мысленно подмечаю, что муж с моей сестрой затихли. Буквально бежим к лифту, нажимаю на кнопку. Ждем… Ждем… Скорее всего, секунд тридцать, ну, или же минуту. Однако эта минута длится словно вечность. И наконец мы оказываемся в кабине.

– Мам, это был папа, да? Там был папа?

Господи, Даше почти шесть лет, и, конечно же, она узнала голос своего отца и то, как позвала его Света. Я бы предпочла умереть, чем увидеть вот все это… Моя дочь стала свидетелем такой грязи… Как я заставлю ее забыть этот день? Боже, как после этого я могу жить с ним под одной крышей? Оказывается, пощечина была всего лишь цветочком по сравнению с тем, что я узнала сейчас.

Такси нет. По закону подлости все идет против нас. Мы направляемся в сторону остановки. Снег падает пушистыми хлопьями, картина замечательная. Будто земля белоснежным толстым ковром покрылась. Я люблю зиму. Да только сейчас все эти мысли лишние, и о них я вообще думать не должна. То ли пытаюсь себя таким образом успокоить, то ли стараюсь не вспоминать те пошлые стоны, которые издавала моя сестра, лежа под моим же законным мужем.

Наша с дочерью жизнь идет под откос. И больнее всего будет именно Дашке. Я не позволю Леше отнять ее у меня. А он, я уверена, сделает все необходимое, чтобы дочь не осталась со мной.

Черный внедорожник останавливается в метре от нас. Не нужно оборачиваться, чтобы увидеть хозяина тачки.

– В машину! – рявкает мой почти бывший муж. – Настя, в машину! – повторяет он, когда я не слушаюсь и иду дальше, крепко сжимая ладошку дочери. – Вот же…

Мат, рычание, хлопок двери. Алексей догоняет нас и, взяв меня за руку, снова грубо дергает на себя, как сделал это еще утром в нашем доме, перед тем как вмазать пощечину.

– Я сказал, в машину! Или хочешь спектакль перед людьми устроить? – цедит сквозь зубы.

– Сукин ты сын, Гончаров! – рычу, впиваясь в мужа бешеным взглядом. – Иди к черту! А, нет! Иди обратно к Свете, и вытворяйте дальше то, что вытворяли! Пардон, помешали вам. Больше не повторится! Потому что все кончено. Это была последняя капля, Алексей! Поверь, если бы не наша дочь, я бы еще утром подала на развод! Но еще не поздно! Я успею!

Вместо того чтобы хоть слегка оправдаться, сказать хоть что-то, что заставит меня смягчиться и подумать, что я ошиблась, Леша смотрит на меня с усмешкой. Да он издевается! И даже не стыдится! Ну черт возьми! Какого же я кретина полюбила! С такой вот скотиной семь драгоценных лет провела!

– Ты сейчас же сядешь в машину. Или же не сядешь. При любом раскладе Даша поедет со мной. А ты на все четыре стороны, Настя. Уверен, найдется тот, кто примет тебя. А уж без ребенка так вообще с удовольствием.

– Мама! Мамочка! – дочь обнимает меня за талию, прижимается щекой к холодному пальто. – Пожалуйста, не оставляй меня.

Даша плачет, а у меня сердце кровью обливается. Я, конечно же, ее не оставлю. Но и идти с мужем… Господи, дай мне сил и терпения, пожалуйста.

– Она боится. Оставь нас в покое, Леша. Дай хотя бы ребенка успокоить.

– Успокоишь в машине, – сжав мой локоть, тянет к внедорожнику.

У меня не остается выбора, кроме как сесть и поехать с ним. Ну послушаю я, что он скажет. А потом… Рано или поздно заберу дочь и сбегу из того дома, где провела самые счастливые годы своей жизни. А теперь и самые ужасные.

– Не оставляй меня, – словно в бреду повторяет дочь. – Пожалуйста, мамочка. Я люблю тебя. Не уходи без меня.

Ком застревает поперек горла. Дышать становится невозможно. Я помогаю дочери сесть в машину, сама же располагаюсь рядом. Едва Леша оказывается за рулем, первым делом блокирует двери.

– Ты свихнулся, – говорю тихо, качая головой. – Думаешь, я из-за тебя это сделаю?

Речь не продолжаю. Я имею в виду: неужели он думает, что я способна открыть дверь и прыгнуть? Или что там в его тупой голове вертится? Черт знает.

– Ну мало ли. Ты любитель адреналина. А я рисковать не хочу.

– Чем рисковать? У тебя крыша поехала. Ты не в себе, – наши взгляды в зеркале заднего вида встречаются, и я только сейчас замечаю, что у него глаза красные. – Ты что, пьян? Идиот! Останови машину! Я хочу выйти! На такси поеду лучше.

– Заткнись, Настя, – бьет он по рулю так, что мы вместе с дочерью вздрагиваем.

И я затыкаюсь до тех пор, пока мы не оказываемся дома, в нашей комнате. Даже Тамара Владиславовна на нас смотрит с сочувствием. Она уже поняла, что что-то не так.

– Будьте добры, уведите Дашку в ванную. Пусть ручки помоет, и накормите ее, пожалуйста, – прошу я женщину, на что она кивает и, взяв дочку за руку, тянет ее за собой.

Но малышка не сводит с меня глаз. Все оборачивается, смотрит так, будто боится, что я уйду, оставив ее с отцом.

– Ты все-таки умная женщина, Настя, – замечает муж, приближаясь вплотную. – И умеешь аккуратно действовать. Да так, чтобы я ни о чем не догадался. Но рано или поздно ты бы спалилась – и вот, получилось.

Леша хватает мой подбородок и поднимает, заставляя смотреть ему в глаза. Сжимает так, что причиняет невыносимую боль. Я цепляюсь за его запястье, впиваюсь в кожу ногтями. Да только Гончарову плевать. Он никак не реагирует, будто железный и ничего не чувствует.

– Что ты несешь? – рычу, отскакивая прочь. Но прежде врезаю ему пощечину. Пусть не такую сильную, какую получила утром от него я. – Ты псих! Да как я вообще все это время жила с тобой? Когда ты успел превратиться в такого зверя, Леша? Дочь наша в больнице лежала, а ты ни разу не приехал, не спросил, как ее состояние. Более того, даже дома ты не соизволил проявить заботу. Будто Даши вовсе нет. А меня… Меня ты в чем обвиняешь? Будь мужиком! Скажи напрямую!

Я никогда не кричала на мужа. Никогда за все семь лет нашего брака. Но сейчас я повышаю голос, хотя всегда старалась сдерживать свои эмоции. Ненавижу, когда ребенок становится свидетелем ссор родителей. Это очень больно. По себе знаю.

Однако в данном случае я не могу справиться с бурей, которая бушует внутри меня. Просто убивает тот факт, что он мне изменил и что он тут виновник, но ведет себя так, будто я согрешила. Будто я переспала с чужим человеком, будучи в браке и при этом имея ребенка.

– Мам, – доносится тихий шепот у двери. Нянька смотрит виновато, но увести Дашу не может. – Мамуль…

– Даша, иди вниз. Нам надо поговорить с мамой. Ты же понимаешь меня? – говорит муж довольно грубо.

– Тамара Владиславовна, вы можете идти, – направляюсь я к двери и, опускаясь на корточки, вытираю капельки слез с лица дочки. – Ты что, плакала? Почему, малыш?

– Не уходи, – шепчет она еле слышно и косится на своего отца. Ребенок трясется как осиновый лист. – Не уходи.

– Конечно же, я не уйду, родная. Как я тебя оставлю, Даш? Выкинь эту чушь из головы, хорошо?

– Твоя мама никуда не уйдет. Даже во двор не выйдет, доченька, – с усмешкой произносит Гончаров. – Верно ведь, Настен?

И тут меня буквально ледяной водой окатывает. Поднимаю взгляд и смотрю на своего мужа, которого вовсе не узнаю. Если он скажет еще одно слово, я просто накинусь на него, как дикая кошка, и расцарапаю его самодовольную физиономию, но меня сдерживает присутствие Даши в комнате.

– А не пошел бы ты к чертовой матери, Гончаров? – цежу я сквозь зубы и одаряю Лешу убивающим взглядом.

– Только посмей мне перечить. И не ори, иначе даже из комнаты не выйдешь! – рычит он, захлопывая дверь.

– Ты изменил мне с моей же сестрой! Как смеешь после этого запирать меня в доме? – отчаянно кричу, игнорируя перекошенное от злости лицо мужа. – Отойди от двери! Я хочу уйти!

– Думаешь, стану останавливать тебя? Проваливай к черту. Но без Даши!

– Что?! – крепко сжимаю ладонь дочки, затем закрываю ее собой. Ощущение, будто Гончаров ее отнимет и увезет далеко. – Ты не имеешь права с нами так поступать! Мы тебе никто, раз ты растоптал нас и «заблудился», заменил на другую!

– Уходи, Настя, – открывает он дверь и подталкивает меня в спину. – Вали куда подальше. А дочь ты больше не увидишь. После развода – тем более.

Глава 3

Будь воля Гончарова, он действительно выставил бы меня за дверь. Однако его останавливает наша дочь, которая не отпускает мою руку и выскальзывает из комнаты прямо за мной, обнимает за талию. Она плачет. Еще пара таких сцен – и я никак не смогу ее успокоить. Дашка слабая девочка, и сейчас наши с Лешой проблемы травмируют ее еще сильнее. Промолчать не получается, но и вот так вести эти бесполезные и неадекватные диалоги тоже не вариант. Поэтому я решаю отступить. Но это временно.

– Я пойду уложу ее спать. Замоталась моя девочка. Потом с тобой поговорим, Леша, – имя его выговариваю по слогам и с ненавистью.

Смотреть ему в лицо неохота, да и разговаривать – втройне. Но другого выбора у меня нет. Желание придушить мужа становится все больше актуальным. Но я делаю над собой усилие и, проигнорировав довольное лицо Леши, оборачиваюсь к дочери. Мы идем в спальню Даши. Пусть она отказывается, но я настаиваю, чтобы дочка легла и хотя бы полчасика отдохнула.

– Ты же не уйдешь? – спрашивает малышка шепотом, перед тем как оказаться под одеялом.

– Нет, конечно, Дашуль. Как мама оставит тебя тут, а? Разве твоя мамочка так поступит с тобой?

– Нет, – качает малышка головой, и наконец я вижу на ее лице легкую улыбку. – Мамочка, я люблю тебя.

– А я тебя, – крепко обняв доченьку и поцеловав ее в лоб, укрываю одеялом.

Сама же лежу рядом и глажу ее по волосам. Жду, когда уснет, а я смогу нормально поговорить с Алексеем и высказать все, что не могла, когда Даша была рядом.

Меня наизнанку выворачивает. Я не могу даже думать о том, как моя сестра так умудрилась поступить. Ладно, Леша чужой человек. Мужчина, в конце концов. Один из тех, кто посмотрел налево, будучи в браке. Таких пруд пруди, пусть и я вообще не ожидала от него такой подлости. Но как же Света?! Как моя сестра вот так со мной?! Никакого оправдания найти не могу. У нее есть хорошая работа, и вокруг нее постоянно вертятся мужики. И не просто мужики, а бизнесмены. Обеспеченные, крутые. Но она выбрала для своих пошлых игр моего мужа. С такой родственницей врагов не надо.

В спальне я Лешу не нахожу, в его рабочем кабинете тоже. Ну и гостиная пустует. По дороге в кухню меня останавливает нянька и смотрит так, будто ей жаль меня. Да мне саму себя жаль, Господи. Потому что я такая тупая, что не смогла почувствовать… Я тупо думала, что Гончаров самый лучший мужчина в этом мире. Что лучше него я мужа найти не смогла бы никогда. Ну-ну, черт возьми. На тебе, Настя, самый лучший муж и сестра, которые оказались одного поля ягодами и обвели тебя вокруг пальца. Как же они смеялись надо мной, когда занимались любовью…

У меня аж сердце колотится. В висках долбит от напряжения. Так хочется реветь, да только я держу эмоции под контролем. На горло себе наступлю, но не покажу Леше, как мне плохо от его предательства.

– Настенька, он в кухне. Но лучше бы ты к нему не шла, милая. Давай я тебе кофе сварю, хочешь? Тебе нужно немного отвлечься.

– Тамара Владиславовна, – горько усмехаюсь я, и вдруг перед глазами встает та картина, когда эта женщина останавливала меня и всячески уговаривала не идти к мужу в кабинет позапрошлой ночью. Я всего лишь хотела узнать, почему он не спрашивает… Не интересуется здоровьем своей дочери. – Так, стоп. Вы знали обо всем. Абсолютно обо всем… – догадываюсь я. – О том, что ваш Алексей Игоревич изменяет мне с моей же сестрой. Боже… – ахнув, я закрываю рот ладонью и крепко кусаю губу, чтобы не заорать от злости. – Вы все знали, но ни черта не рассказывали. Зато смеялись надо мной за моей же спиной, верно?

– Нет, нет. Вы что, Настенька. Ничего подобного не было, – она смотрит куда угодно, но только не на меня. – Я… Я не знала, что он вам измен…

– Прекратите мне врать! – обрываю я ее, морщась, словно от тупой боли. – Вы издеваетесь надо мной? Да у вас на лице все написано! Но я была слепой! Ничего не увидела, не заметила. Не почувствовала, потому что здоровье дочери для меня самое важное в этой жизни. Я переживала за свою малышку, и мне было не до Леши. Вы же не ребенок, Тамара Владиславовна. Вы прекрасно должны знать, что никакая ложь долго не продлится и тайное рано или поздно станет явным. Как вы могли?

– Я не хотела разрушать ваш брак. Да и Алексей…

– Он угрожал? Угрожал, да? Чем, Тамара Владиславовна? Объясните мне, пожалуйста. Ну хотя бы намекнуть вы могли! Или думаете, что я пошла бы к мужу и сказала, что нянька утверждает, что ты мне изменяешь? Да вы меня вообще не знаете, оказывается.

– Простите, Настенька, – женщина смахивает слезы с лица и наконец поднимает на меня взгляд. – Мне очень жаль, что так вышло. Но такие вещи невозможно рассказывать. У вас дочь… И мужчины часто изменяют своим женам. Вы же не сможете от него уйти в любом случае.

– С чего бы? Вы действительно верите, что я буду жить с ним как ни в чем не бывало и закрывать глаза на то, как он спит с моей сестрой? Я сегодня к Свете поехала, а они там… Черт… Они там любовью занимались, и если бы я не узнала голос и не остановилась, то Даша стала бы свидетелем той грязи, что они вытворяли! – нервно смеюсь, прижимая пальцы к виску.

Мне выть волком хочется. Но что это изменит? Мой брак разрушен. Ничто не заставит меня остаться в этом доме с Лешей. Пусть я останусь без денег, буду жить в курятнике… Зато рядом не будет людей, кто ради кайфа воткнет в мою спину нож.

– Знаете, я разочарована не только в Алексее. Сколько раз я вам помогала, поддерживала. Всегда была рядом и с пониманием относилась к вашим проблемам. Втайне от мужа пыталась их решить. А ведь вы знали, что Гончаров разок их решит, максимум два. А потом выставит за дверь, поняв, что вы не исправитесь. И после всего, что я для вас сделала, получить вот такой подлый и неожиданный удар в спину, – качаю головой, чувствуя, как горло сжимает спазмом. – Карма очень плохая вещь, Тамара Владиславовна. Рано или поздно и Алексей, и вы поймете свою ошибку. Но тогда меня рядом с вами не будет. Я встану в стороне и буду наблюдать за вами.

Женщина действительно выглядит плохо. Она сглатывает раз за разом, открывает рот, но сразу же его закрывает, будто ищет подходящие слова, однако не может найти. А мне теперь абсолютно плевать. Жизнь учит человека стойко стоять на ногах, когда со всех сторон тебя пытаются сломать. В течение дня я узнала, что, оказывается, сестра мне не сестра, муж – предатель, а нянька, которой я так доверяла и иногда опустошала ей душу, тоже оказалась ненадежной…

Я оборачиваюсь и уже хочу уйти, как доносится за спиной:

– Простите меня, пожалуйста. Я хотела как можно лучше, но в итоге получилось…

– Вы не хотели как лучше, Тамара Владиславовна. Ведь, разведись я с мужем, у меня не осталось бы ни гроши за душой. И помогать я вам не смогла бы. Каждый поступает так, как ему выгодно. Вы в том числе. Я для вас всего лишь… – криво усмехаюсь, заглядывая в глаза няньки. – Никто. Вы хорошенько использовали меня для своих целей. Надеюсь, совесть позволит вам спокойно жить дальше.

Ноги ватные, и шагаю я с трудом. Однако спину держу ровно и не подаю виду. Я сломалась. Я настолько разочаровалась в людях, которых считала самыми близкими, что вряд ли смогу кому-то довериться.

Муж сидит за столом. Вокруг бумаги, компьютер и бутылка со стаканом. Пьет он, бухает. Но и что-то готовит для меня.

– Ну, привет, женушка, – откидываясь на спинку стула, он сканирует меня издевательским взглядом. – Держи, это тебе.

Он протягивает мне бумаги, которые я сразу же забираю и пробегаюсь глазами. И хорошенько удивляюсь…

Я развожусь с мужем. Отказываюсь от всего, что получает женщина при разводе с мужем. А еще… Оказывается, дочь мне не нужна. Я всячески против после развода забирать ее с собой. Зато мой щедрый муж дает мне хорошенькую сумму. И я исчезаю с горизонта раз и навсегда.

– Не жирно ли тебе, Алексей Игоревич? На деньги твои не претендую. Да и вообще ни на что. Не сдался ты мне, а твоя грязная империя тем более. Но дочь я тебе не отдам. Сукин ты сын, Гончаров. Ненавижу тебя.

– Взаимно, дорогая, – ноздри его раздуваются, а пальцы сжимаются в кулаки. – Если ты это немедленно не подпишешь, – он кивает на бумаги, которые я крепко сжимаю в руке, – в течение трех дней ты даже тех денег лишишься. Адвоката нанять не получится, а нормальных родственников у тебя за спиной нет. Так что… Советую не злить меня еще больше. Иначе…

– Иначе что? Руку поднимешь? Что бы ты там ни делал… Даша – моя. Приведешь сюда Свету? А она хорошо так тебе на мозги накапала. И о каком именно любовнике она тебе рассказала? Тот, который в больнице был рядом, когда наша с тобой дочь болела? Или, быть может, тот, с которым я встречалась, когда дочку в садик возила? Слушай, возможно, есть еще и третий, о котором только Светка знает. Выкладывай, Гончаров. Мне же интересно, что нафантазировала моя сестренка.

Глава 4

А вот сейчас я вижу, как в глазах почти бывшего мужа пробегают сомнения, но он быстро берет себя в руки. Нет, я понимаю, конечно, если бы я действительно была распущенной и позволяла себе хотя бы разочек за несколько лет брака сделать неверный шаг… Однако я ничего подобного не делала, и когда вот так меня любимый муж (до измены был таковым) обвиняет в каком-то там свинстве, я просто хочу разгромить все вокруг. Не доказывать, нет. Я не обязана в чем-то его заверять.

Возможно, дала бы шанс и попыталась хоть как-то достучаться до него, если бы не увидела утреннюю сцену в доме сестры. Теперь-то назад дороги нет. Мою память не сотрешь, доверие назад не вернешь. Я не только вычеркнула Гончарова, но и сестренку, которой верила всем сердцем и душой. Никогда в жизни не подумала бы, что она будет причиной развала моего брака.

– Плохая из тебя актриса, Настя. Думаешь, твое дерзкое поведение заставит меня подумать иначе? У меня есть несколько голосовых сообщений, где ты договариваешься о встрече. Не говорю уж о других доказательствах. Так что прекращай вести себя как невинная овечка. Я тебе не верю.

– Голосовые сообщения? Я договаривалась о встрече? Черт! – из горла вырывается нервный смешок. На самом деле я действительно на пределе. Еще чуть-чуть – и просто взорвусь. Я же не железная, Господи. Зачем ты меня так испытываешь? За что?! – А могу я услышать, о чем вообще речь? Какие там сообщения? Знаешь, вот сейчас я задумываюсь над тем, что стоило бы принять твое предложение и работать в компании. Чтобы я перед твоими глазами постоянно была и ты не верил хрен пойми кому. Да только… Мне здоровье Даши важнее всего. Я не из тех, кто оставляет своего ребенка няньке, сама же работает или шляется черт пойми где. Ну уж извини, – развожу руками. – Характер у меня такой. И я ни разу не пожалела о принятом решении. Наоборот. Я увидела твое истинное лицо. Если уж за всю жизнь пожалела о чем-то, так это только о том, что замуж за тебя вышла.

Алексей слишком резко встает с места и на секунду отшатывается. Подходит ко мне. Я даже не двигаюсь, потому что нет смысла. В худшем случае врежет разочек, а качать права… Ну он всегда их качает.

– Стерва ты недоделанная, Насть. Жаль, что я тоже поздно очухался, – рявкает мне в лицо. – Мне бы сейчас тебя наказать напоследок, да только вот не здесь. Пойдем, увидишь мое истинное лицо, о котором ты заговорила.

Гончаров тянет меня за собой. К лестнице, на второй этаж. В нашу спальню. Толкает к кровати, как безвольную куклу, а сам нависает сверху.

– Что ты делаешь? Отойди! Черт, Леша!

Да только он меня не слушает. Словно голодный зверь, нападает, пожирает. Не могу оттолкнуть. Сил не хватает. Да и Гончаров огромный, сильный мужчина. Как мне справиться, когда я такая хрупкая?

– Отойди, я сказала! – не задумываясь, бью его коленом между ног, слышу хриплые крепкие слова в свой адрес. Зато он валится на спину, я же моментально отскакиваю от кровати, задыхаюсь от эмоций. Как раз мне хочется орать и называть его уродом моральным. Да только ребенок спит. – Ты меня ни с кем не путай, Леша! – тяжело дыша, я сглатываю образовавшийся в горле ком. – Ненавижу тебя. Ненавижу. Иди к Свете. Она тебе даст по полной программе. Я – нет. Между нами все закончилось еще утром, когда ты ударил меня. Тебе нет прощения!

Вроде бы высказалась хотя бы чуточку, но почему-то легче не стало. Только что он хотел сделать меня своей без моей воли? Ну черт возьми! Меня уже передергивает от Гончарова. Тошнит! Как же он опустился в моих глазах.

– Пойду, конечно, – он встает с кровати. Вернув лицу невозмутимое выражение, этот предатель ухмыляется. – Настя, ты рано или поздно вернешься ко мне и будешь умолять, чтобы я впустил тебя в этот дом, – разводит руками, криво усмехается. – В эту же спальню! Будешь умолять, чтобы я тебя взял, но ни хрена подобного не будет. Потому что ты мне уже не нужна…

– Поэтому накинулся? Потому что я тебе не нужна? Да ты меня и сейчас пожираешь взглядом, но в то же время понимаешь, что бессмысленно что-либо делать. Ты мой характер выучил наизусть за все эти годы. Ведь сомнения грызут тебя изнутри, Леша. Опомнись! Пожалуйста, дай нам нормально уйти с Дашей. В любом случае она останется со мной. Не нужно делать еще хуже, усложнять и без того хреновую ситуацию. Ты ничего не добьешься, выгнав меня из дома и забрав дочь. Да ты в зеркало на себя посмотри! Убедись, в кого ты превратился. Это она тебя таким зверем сделала, да?

Гончаров опять подходит ко мне. И на миг мне кажется, что он набросится на меня вновь и в этот раз не пощадит. Да только он всего лишь смотрит мне в глаза. Долго, пристально. Словно пытается там что-то разглядеть, в душу проникнуть. Да только там сейчас, кроме боли и разочарования в муже, ничего нет. А ведь у нас был пусть не идеальный, но счастливый брак. С ссорами, примирениями как во всех нормальных семьях. Я не жаловалась никогда, вплоть до последней недели, что вышла замуж именно за Алексея. Однако сегодняшний день поставил жирный крест на наших отношениях.

– У меня важный телефонный разговор, Настя, – он поднимает руку, которой сжимает мобильник. – Потом я вернусь – и мы поговорим. Если ты не такая потаскушка, то почему твоя сестра наговорила на тебя? И не только твоя сестра. Есть еще пара человек. Очень интересный расклад, однако. Обязательно все обсудим.

Гончаров широкими шагами выходит из комнаты, я же глубоко вздыхаю, хватаюсь за горло. Ощущение, будто меня кто-то душит. Я не могу никак сообразить, что происходит вокруг меня. Ищу свой телефон. Господи, я даже не додумалась позвонить Кате, своей подруге. Она сейчас единственный человек, кто может успокоить меня.

Да только дозвониться не получается. «Абонент вне зоны доступа сети», – повторяет женский голос.

Я буквально прокрадываюсь в комнату дочери. Там сумочка с нашими документами. И я забираю их, прячу во внутреннем кармане куртки. На всякий случай. А потом спускаюсь вниз и, услышав слова мужа, понимаю, что нужно бежать отсюда. Бежать, не оглядываясь.

– …Она все подпишет, я уверен. Дашу я не отдам. Пусть поймет, что не нужно было мне вызов бросать. И рано или поздно вернется. Без дочери она долго не продержится, сломается. Я ее сломаю.

Да что за мужчина, Господи? Он никогда таким не был! Ну никогда! Сейчас… Будто его подменили, честное слово. Говорит так, будто я ему враг. Будто всю жизнь ему яму рыла – и вот он поймал меня с поличными.

– …Завтра приеду к тебе. Да, естественно. Не выходи с Настей на связь – это главное. И не смей за моей спиной в игры играть, понятно? Рано утром за Дашей приезжай, увези ее.

Все пытаюсь сообразить, но в голове абсолютный хаос. Зачем ему все это? Зачем он разрушил наш брак? Ради чего? Ради Светы? Она же ему детей не родит! Она с ним долго не продержится! Лишь использует в своих целях. Ведь моя сестра любитель свободных отношений, а Леша вовсе не такой, чтобы позволять своей женщине что попало.

Не желая дальше слышать всю эту дичь, я буквально бегу обратно. Ложусь к дочери и прикрываю глаза. Значит, мою малышку увезут рано утром? Моя же сестра?! Но я ее не отдам никому!

Сегодняшний стресс дает о себе знать, и я проваливаюсь в сон. Просыпаюсь глубокой ночью, как и желала. Благо, Дашка рядом, а Леша не появился, как обещал, для какого-то там важного для него разговора.

Я, как воровка на носочках, подкрадываюсь в нашу с мужем спальню. И удивляюсь, увидев его спящего в кровати. Но у меня получается взять немного денег и так же бесшумно выйти.

Все вроде бы нормально. Леша ничего не понял, он в глубоком сне. И это только благодаря той гадости, что он пил на кухне залпом, стакан за стаканом.

Приходится разбудить дочь. Она не задает лишних вопросов, послушно идет за мной, ни звука не издает. Да только… Нас, оказывается, ждет «приятный» сюрприз во дворе.

Глава 5

– Анатолий, дайте пройти, – говорю я водителю мужа. Но он даже не собирается отходить, стоит памятником напротив нас. – Пожалуйста. Это крайне необходимо.

Мужчина окидывает нас пристальным взглядом. Водителю лет сорок пять, не меньше. У него двое детей, один из которых сильно болен. Однажды попросил у мужа помощи, и только после моих уговоров Леша согласился помочь. Если сейчас этот человек не поймет меня и, схватив за шкирку, вернет обратно к Гончарову, то я окончательно сломаюсь и ни в коем случае не поверю никому в этой жизни. Ну не может же быть такого, чтобы меня окружали одни предатели…

– Я не могу, Анастасия, – наконец выдает он, опустив взгляд на Дашку. Дочка смотрит на него умоляющим взглядом, впрочем, как и я сама. – Он меня в лучшем случае убьет, вы же знаете.

– Господи, – сжав ладошку малышки, я оглядываюсь по сторонам и мысленно подмечаю, что охранников нет. – Да неужели вы не понимаете?! Если я сейчас не уйду… Он отнимет у меня дочь, – перехожу на умоляющий шепот, чтобы Дашка не услышала. – Отнимет, а меня на улицу выкинет, как бездомную собачонку. Сам предал, но меня обвиняет. Он… Он с катушек слетел, Анатолий. Вы должны мне помочь. Пусть не ради меня, хотя бы ради этого ребенка, – я указываю на дочку. – Вы должны меня понять.

Мужчина шумно сглатывает, опускается на корточки перед ребенком и поправляет на ней шапку. Он тоже оглядывается, но быстро возвращает свой взгляд к моей малышке.

– Хочешь уйти с мамой? – спрашивает он у Даши после короткой паузы, на что дочка поспешно кивает несколько раз. – Хорошо, – он поднимается и теперь устремляет все внимание на меня. – Наверное, мне действительно стоит вам помочь. Сложилось так, что охранников сегодня нет. И, возможно, это знак. Но при любом раскладе мне достанется, если на камерах наблюдения будет заметно, что я вас специально отпустил. Тем более в такое время. Через час я должен отвезти Алексея Игоревича за город, – смотрит на наручные часы, морщится. – Даже меньше часа. Я сейчас уйду к воротам, а вы… Возьмите ту лопату и ударьте меня со спины, – кивает в сторону дерева в метрах пяти от нас, рядом с которым на снегу валяется то самое «оружие». – А что дальше… Вы знаете, Анастасия. Это единственное, что я могу сделать для вас и вашего ангелочка. Эту часть двора камеры не снимают, а второй входной двери в этом доме нет. Поэтому слушайтесь меня.

– Вы что, – положив руку на грудь, я глубоко вздыхаю. – Я не смогу так с вами поступить. Нет, это недопустимо.

– Ну тогда ждите здесь, когда появится ваш муж. А он, поверьте, появится с минуты на минуту. А еще, Анастасия, я могу передумать. И в этом доме, кроме меня, никто не согласится на такую авантюру. Я сейчас не только собой жертвую, но и своей семьей. У вас две минуты на раздумья, – отворачиваясь, мужчина хочет уйти, но я в последний момент цепляюсь за его локоть ледяными пальцами.

– Спасибо вам, – шепчу, не в силах сдержать слезы. – Спасибо вам огромное.

Водитель кивает и широкими шагами идет к воротам, я же не медля беру лопату, все еще не веря, что через минуту поступлю как настоящий зверь и ударю человека. Единственного человека, который хочет мне помочь. Но другого выбора у меня действительно нет.

– Подожди здесь, – шепнув дочери, я смотрю на машину мужа. Анатолий уже стоит у двери и, прижав телефон к уху, смотрит перед собой.

Руки дрожат, как и колени. Я подкрадываюсь, чтобы все было реалистично. И бью его в спину.

– Еще раз, – слышу тихое и наношу очередной удар, после чего мужчина хватается за голову и падает на колени.

– Мама! Мамуль! – плачет дочь.

Я швыряю лопату в сторону и, мысленно несколько раз попросив прощения у водителя, бегу к дочери. Взяв ее за руку, мчусь в сторону трассы. Я не вызвала такси. Потому что это было бы крайне подозрительно и сбежать не получилось бы. Да я даже телефон не забрала! Чтобы мой муж, который оказался настоящим тираном, не нашел нас.

Скользко, поэтому приходится замедлить шаги. Да и Дашка плачет без остановки, отчего мое сердце разрывается на куски. Если бы не этот снег, который я любила вплоть до сегодняшнего дня, то мы давно бы дошли до нужного места.

Я даже не знаю, куда мы бежим. К Кате нельзя. Потому что Леша первым делом поедет к ней. Ведь знает, что к Свете я больше ни ногой, никогда в жизни. Что бы со мной ни случилось. А кроме них, у меня никого нет. Вернее, у меня уже никого нет. Раньше хотя бы они были…

– Мамуль, – зовет меня дочь, тяжело дыша. – Я не могу, мам. Прости. Но не могу. Ноги болят, – жалобно шепчет она.

Я останавливаюсь, посмотрев назад, опускаюсь на колени и вытираю слезы с лица Даши.

– Чуть-чуть осталось, родная. Еще чуточку потерпи, я тебя умоляю.

Не жду от нее ответа. Взяв на руки, продолжаю свой путь. Но всего лишь метров сто, не больше. Я вижу трассу, вижу, как проезжают машины одна за другой. Но сил ни на что нет.

Сейчас я чувствую себя отвратительно. Ситуация смахивает на сон. Когда видишь кошмары, пытаешься сбежать или же орать, чтобы тебе помогли, но ты не можешь не то чтобы шаг вперед сделать, голос пропадает.

Я останавливаюсь. Воздуха катастрофически не хватает, хоть я и на улице. Ставлю дочь на ноги и заглядываю в ее глаза. Я не готова ее отдать. Нет, я не смогу без нее жить.

– Пойдем, – Даша сама тянет меня, ускоряет шаг.

Наконец мы оказываемся у трассы. Я машу рукой, чтобы хоть кто-то остановился, но людям абсолютно на нас плевать. Господи… Такая темнота, несмотря на то, что уже утро. Почему все стали такими жестокими? Ведь рядом со мной находится маленькая девочка. Может, мы заблудились?! Может, нам нужна помощь?! И она нам действительно очень нужна! Я бы не смогла равнодушно пожать плечами и идти дальше, увидев женщину с ребенком на улице в такой холод. Тем более когда они в таком виде и буквально умоляют, чтобы хоть кто-то остановился, помог им.

Я глубоко вздыхаю, когда в паре метров от нас останавливается черный внедорожник. Из салона выходит высокий мужчина в черном костюме, оглядывает нас хмурым взглядом. Я иду к машине, снова взяв малышку за руку. Но черт меня дергает в последний момент обернуться и увидеть автомобиль мужа. Господи, он нас заметил.

– Пожалуйста, увезите нас отсюда, – умоляю я его и, не увидев реакции, добавляю: – Помогите, пожалуйста, иначе он отнимет у меня дочь, – снова кошусь в сторону.

Мужчина следит за моим взглядом. На секунду мне кажется, что он что-то ворчит сквозь зубы. И опять ноль реакции.

– Дядя! Дядя! – жалобно кричит Даша. – Дядя, увезите! Он маму ругать будет! И бить будет! – топает она ногой и снова кричит. – Я не хочу! Не хочу, чтобы он бил маму! Увезите нас, дядя!

Глава 6

Сама удивляюсь словам дочери. Мужчина одаривает нас каким-то злобным взглядом. И эта злость как бы не нам. Складывается впечатление, будто хочет помочь, но в то же время его что-то сдерживает.

– Садитесь, – рявкает он грубо, не сводя взгляда с машины Гончарова, которая буквально в двадцати метрах от нас.

В ту же секунду он открывает дверь, и я, не задумываясь, сажусь, крепко обнимая Дашку. Она обвивает мою шею и шепчет, как сильно любит меня.

Автомобиль трогается с места. Едет с бешеной скоростью. В крови течет адреналин, и мне абсолютно плевать сейчас на все. Мужчина явно не первый день за рулем. Но опять же мне становится неуютно, когда он бросает на нас короткие взгляды в зеркало заднего вида.

Он не спрашивает ничего. Лишь сжимает руль пальцами до побелевших костяшек. Я же трясусь. Да, замерзли мы с дочкой, пока бегали и иногда останавливались. Но в то же время по позвоночнику течет холодный пот. Это от страха. Нет, я не боюсь Гончарова. Мне страшно думать, что я могу остаться без дочери.

– Как тебя зовут, мелкая? – наконец подает голос наш спаситель, оборачиваясь всего на секунду, и снова устремляет свой взгляд на дорогу.

– Даша, – тихо отзывается малышка и задает ответный вопрос: – А тебя?

Мужчина медлит, явно не хочет отвечать. Но все же…

– Дядя. Просто дядя, – невесело усмехается. – Дорога будет долгой, кажется. За нами хвост. Избавиться от них будет не так легко, – обращается уже ко мне. – В бардачке, кроме воды, ничего нет. Ребенка уложи, может, заснет. И мне бы получить некоторые ответы.

– Она очень устала, – сняв с малышки шапку, глажу ее по волосам, затем целую в макушку. – Сейчас ляжет и будет спать. Да, родная? И спать мое солнышко будет спокойно, потому что папа нас не найдет. Договорились?

– Не найдет, – уверенно кивает дочь. – Потому что дядя нас спрячет.

Господи… Какая же жизнь странная штука. Родные предают, а чужие помогают, защищают. Почему мне кажется, что этот человек заслуживает уважения и доверия? От него не хочется бежать. А наоборот. Сесть и опустошить душу. Я уверена, что он выслушает меня до конца и даже не станет перебивать. Пусть взгляд у него суровый, но в глубине глаз чувствуется тоска.

Я снимаю с Даши куртку, потому что в салоне автомобиля тепло. Дочь ложится, кладет голову на мои колени. Я же укрываю ее живот верхней одеждой. И буквально через несколько минут ребенок засыпает. Вымоталась малышка.

В воздухе повисает напряженная тишина. Я оглядываюсь, но именно автомобиля Алексея не вижу. А этот мужчина тем временем сворачивает куда-то в лес. Действует уверенно, будто он здесь не впервые. Меня же пугает мысль, что мы можем застрять в снегу и не выбраться.

Наконец он тормозит спустя минут двадцать и, достав из бардачка бутылку воды и еще что-то небольшое, протягивает мне первое. А вторым оказывается телефон. Я не свожу взгляда и наблюдаю, как он вставляет в него симку и набирает чей-то номер. Но и краем глаза подмечаю, что смартфон он свой не трогает. Почему пользуется левым мобильником? Что это, черт возьми, значит?

– Не нужно волноваться, – будто прочитав мои мысли, выговаривает мужчина. – Мне нужно связаться с надежным человеком. К сожалению, я не тот, кто может вам помочь. И впутывать вас в еще большее дерьмо тоже не хочется. А это будет невозможно, если я отвезу вас к себе. В городе каждая собака за мной следит.

– Что происходит? И какой надежный человек? Я не понимаю… – жалобно всхлипываю, косясь на дочку. – Послушайте, мой муж влиятельный человек. У него свой бизнес, и многие его наверняка знают. Однако главой семьи и отцом он оказался хреновым. Не зря же мы сбежали от него. Если вы хотите отдать нас…

Знаю, что несу чушь, но хочется до него достучаться, что мы решили сбежать не ради кайфа.

– Хотел бы отдать, сделал бы это давно. Не позволил бы сесть в машину и не бежал бы как мышка от кошки. Не выдумывайте то, чего нет. Все будет хорошо, – заявив уверенным тоном, он подносит телефон к уху, покидает салон. – Доброе утро. Извини, что так не вовремя. Впрочем, я как всегда… – говорит в трубку.

Я не знаю, что думать. На самом деле меня убивают сомнения. Да, человеком он действительно кажется хорошим, однако я и мужа своего чуть ли не святым считала. Но уже вторые сутки проклинаю себя, что когда-то поверила ему. И в то же время понимаю, что, верни время назад, я бы вновь совершила ту ошибку. И пусть наше с дочерью будущее под знаком вопроса, все-таки есть плюс в моем выборе – Даши не было бы, не прими я несколько лет назад предложение Гончарова. Поэтому решаю не думать о прошлом, а смотреть вперед.

– Слушай, крайне необходима твоя помощь. Я тут женщину с ребенком вынужденно… – дальше не могу расслышать, хоть и очень хочется каждое слово анализировать. – Приезжай срочно. Я скажу адрес. Найдешь не сразу, но все же найдешь.

И опять эта напряженная тишина. Видимо, собеседник что-то говорит ему, а наш спасатель слушает внимательно. Мне бы хотелось его выражение лица увидеть, да только все еще темно. Да и сам он спиной ко мне стоит.

– Литвинов, мне некогда с тобой церемониться. Я почти сутки за рулем, устал как собака. Давай ты не будешь там орать? Поверь, я не кайфую от сложившейся ситуации. И да, задолбался везде цепляться за неприятности. И как бы это выглядело, оставь я женщину с малышкой у дороги на таком морозе? Ты бы поступил аналогично. Давай, прекращай мне лекции читать. Я жду.

Глава 7

Открутив крышку бутылки, я делаю несколько жадных глотков, понимая, что этого человека, кажется, впутываю в еще большие неприятности. Если он не может нам помочь, значит, сам действительно в беде. И думает он все же о нас. Если каждая собака за ним в городе следит, как выразился, то просто не хочет, чтобы нас с ним видели. Ибо на нас тоже наговорят черт пойми чего и мы будем интересовать тех собак больше, чем этот мужчина.

– Ребенок лет пяти, может, и больше, – доносится до меня. – Ты же вышел из дома? Мне ждать? Холодно охренеть как. Следить за мной будут по полной программе. Номер машины наверняка взяли. Поэтому их заберешь ты, а я постараюсь что-нибудь сделать. Тачку менять надо. Проблем по горло, еще одна в меня не влезет, – повисает короткая пауза. Мужчина курит, слушая своего собеседника. А потом швыряет окурок в сторону. – Давай, мы ждем.

Вырубив телефон, он пару минут не решается сесть в автомобиль.

– Простите, – говорю, когда человек возвращается в салон. – Я бы не хотела…

– Жизнь суровая штука, – усмехается мужчина, одарив меня пристальным взглядом. – Любого сюрприза можно ожидать. Все нормально.

Он откидывается на спинку сиденья, взяв свой смартфон. А через пару минут смотрит какое-то видео. Так, стоп! Это не видео, а больше смахивает на… Кхм… Будто за кем-то следит по камерам наблюдения. Вон кухня. А сейчас он гостиную рассматривает. Будто ищет кого-то. Спальня… Там женщина…

– Жена? – вылетает совсем неожиданно. Прикусываю язык, но уже поздно.

Мужчина слегка оборачивается. Смотрит так, будто совсем забыл о моем присутствии.

– Почти, – выдает он, блокируя экран мобильника. Бросает его в сторону.

Черт! Ну мне-то что, за кем он там наблюдал? Это на меня стресс так действует, что я вмешиваюсь не в свои дела?

Я прикрываю глаза и, кажется, проваливаюсь в сон. Просыпаюсь, почувствовав легкое прикосновение пальцев к своему плечу.

– За вами приехали, – слышу тихое.

– Я… Сейчас… Простите.

– Все в порядке. Но лучше вам поспешить. Как вас зовут?

– Настя, – шепчу, пытаясь разбудить дочку. – Дашуль, родная. Просыпайся.

Мужчина тем временем с горечью рассматривает мою дочь. Слегка улыбается, когда она сонно потирает лицо ладошками и смотрит на него во все глаза.

– Доброе утро, соня. Дядя успел по тебе соскучиться.

– Доброе утро, – отзывается малышка тоже с улыбкой, переводит взгляд на меня. – Мамуль…

– Все хорошо. Одевайся, – помогаю с курткой. – Вы не сказали, как вас зовут, – обращаюсь я к мужчине.

– Это не важно, – отводит он глаза от Даши. – За вами приехали, – с этими словами покидает салон автомобиля.

Мы с дочкой выходим следом. Второй мужчина что-то говорит нашему спасителю и в то же время открывает заднюю дверь, тем самым приглашая нас сесть. Выглядят оба так себе. Измученно, устало. Будто без сна несколько суток.

– Присмотри за ними, Эльмир. Муж ее показался знакомым, но не смог вспомнить, – слышу я снаружи.

– Больше не смей мне по такому поводу звонить. Мелисса, а теперь эта… Почему ты везде ищешь себе приключения?

– Эту Настей зовут, – наш спаситель снова курит. – За Мелиссой вообще глаз да глаз нужен. Заставь ее выбросить из головы лишние мысли. Ей нельзя этот город покидать. Мне пора…

– Как бы мне это сделать, интересно? Говорить напрямую нельзя, а намеки, мать твою, боком выходят. Все, давай, проваливай. Видеть тебя не хочу.

– А я прямо горю желанием смотреть на твою рожу самодовольную.

Господи, они как два школьника, близких друга, которые девушку не поделили. Но, несмотря ни на что, поддерживают друг друга.

– А вас как зовут? Тоже дядя? – Дашка наклоняется вперед, чтобы рассмотреть мужчину.

Этот темный, волосы густые, черные. У нашего спасателя они светлее были. И глаза у того, кажется, синеватыми показались.

– Дядя? – искренне удивляется мужчина за рулем. – Нет, меня Эльмиром зовут. А тебя?

– Даша. А маму Настя.

– Приятно познакомиться с вами, Даша и Настя.

Дочь задает детские вопросы, а Эльмир терпеливо отвечает. И при этом умудряется часто смеяться на некоторые слова ребенка.

Вздыхаю, понимая, что мы находимся в другом городе. Далеко от Леши. От мира, где он качает свои права. Да только я не намерена подчиняться ему. Этот человек стал настолько чужим для меня всего-то за несколько дней, будто мы вовсе не жили семь лет под одной крышей, не спали в одной кровати.

Как вспомню его лицо, так меня передергивает. Как Леша позволил себе так опуститься? Он упал не только в моих глазах, но и в глазах нашей дочери, которая, оказывается, видела, как ее отец ударил меня.

– Куда мы едем? – тихо спрашиваю я, замечая, как мужчина сворачивает в тихий переулок.

– Ко мне, – невозмутимо отвечает Эльмир. – Даш, а ты в бассейне плавала? Любишь воду? Знаешь, в моем доме времени у тебя не будет скучать.

– А во дворе есть качели? Я люблю качели. И мама любит, – воодушевленно говорит дочь.

– И качели есть, – снова смеется мужчина.

– Значит, и дети у тебя есть?

Вот тут повисает пауза. Эльмир оборачивается к нам с улыбкой на лице.

– Нет, детей у меня нет.

Больше эту тема не открываем. Если уж он построил детскую площадку, значит, скоро и детишки у него родятся. Интересно, Эльмир женат? Но почему-то я чувствую, что нет. Потому что никакая женщина не позволила бы привести чужую, так еще и с ребенком, в свой дом. Однако, видимо, есть у него такие планы, как построить семью.

Автомобиль тормозит у высоких ворот, которые сразу же распахиваются как по команде. Двое огромных мужчин во дворе. Я так понимаю, это охранники. Такие и у нас были. И как хорошо, что они отсутствовали сегодня. Если Леша их сам не отпускал и они устроили себе отгул, то достанется им от Гончарова по полной программе.

Эльмир открывает дверь своего внедорожника, помогает нам выйти. Указывает в сторону дома, где нас уже ждет женщина с широкой улыбкой на лице.

– Евсения Григорьевна, нас нужно срочно накормить, – говорит мужчина, едва мы заходим внутрь.

– Да я уже все приготовила для тебя, Эльмир, и для твоих прекрасных гостей. Заходите, заходите. Ручки моем и за стол.

От женщины исходит положительная энергия, как и от самого Эльмира. Даша следует за Евсенией Григорьевной, я же останавливаюсь, чувствую хватку на своем запястье.

– Настя, я надеюсь, документы твои при тебе?

– Да-да, – почему-то запинаюсь я. – А зачем они вам?

– Так. Давай сразу на ты, чтобы легче было общаться. Настя, я не для того вас привел к себе, чтобы заставить делать то, чего ты не хочешь. Я не знаю подробностей, но надеюсь, ты мне все расскажешь, и я пойму, в чем заключается твоя проблема. Не стоит меня бояться или же ждать подвоха. Разве на моем лбу написано большими буквами СКОТИНА?

– Нет, конечно, – качаю головой.

– Ну так почему на меня такими испуганными глазами смотришь? – улыбается мужчина. – Все, оставляем все плохое настроение и проблемы за дверью и идем завтракать. Я, когда голодный, очень злой. Потом обсудим будущее и то, что будем делать дальше.

– Спасибо вам, – вздыхаю. – И тому мужчине, который…

– Да, он заслуживает уважения, – кивает Эльмир, указывая в сторону, куда ушли Дашка с женщиной. – Все потом. Подробно, каждую деталь. Сейчас я ни о чем думать не хочу.

Глава 8

– Мам, а можно мы останемся тут навсегда? – Дашка смотрит на меня умоляющим взглядом, я же не знаю, что ей ответить.

Меня начинает трясти от мысли, что мы можем вернуться в дом Леши. Насильно. Он способен на все, и я уверена, что мой все еще муж не станет сидеть сложа руки и ждать, когда я появлюсь сама. Гончаров уже ищет меня. Без сомнений. И планирует, какой бы мне удар нанести, чтобы я подчинялась ему по полной программе.

Страх убивает, уничтожает. Заставляет сердце колотиться в груди. Но у меня другого выбора нет. Кроме как надеяться на лучшее. Верить в лучшее!

Ближе к вечеру мы выходим во двор. Охранники не сводят с нас взгляда. Куда бы мы ни шли, следуют за нами. Будто нас могут выкрасть прямо отсюда, с заднего двора, где мы гуляем с дочкой.

Даша воодушевленно задает мне вопросы. Я отвечаю на них, но мысли мои далеки от реальности. Знаю, что не время мечтать, но почему-то я представляю перед собой ту картину, как уезжаю далеко из этого города вместе с дочерью. Туда, где Гончаров нас никогда не сможет найти.

В носу нестерпимо щиплет. И я понятия не имею почему. Никогда не позволяла себе показывать слабость, но сейчас мне как воздух необходим человек, с которым можно сесть и нормально, по-человечески поговорить. Мне Катьке хотя бы позвонить, однако я не хочу этого делать, не посоветовавшись с Эльмиром. Он мне категорически запретил выходить с кем бы то ни было на связь, если не хочу спалить себя и свое местоположение.

Я, конечно, не буду этого делать без его разрешения. Ибо на хрен я в таком случае бежала от мужа? Чтобы через день он нашел меня по моей же глупости и…

– Мам, – дочь дергает меня за руку. – Мам, что с тобой? – в голосе малышки чувствуется волнение. – Я тебя который раз зову.

– Прости, задумалась немного, – отвечаю, с трудом сглатывая подступивший к горлу колючий ком. – Не замерзла? Пойдем в дом?

– Пойдем, – с улыбкой соглашается дочь и бежит в противоположную сторону, что-то спрашивая у одного из охранников.

Едва мы успеваем снять свои куртки, как я вижу Эльмира, выходящего из кабинета с бумагой в руке. Как он объяснил мне час назад, это его рабочее место. И если я захочу поговорить, но нигде его не найду, вероятно, он именно тут, и мне следует прийти сюда.

Наши взгляды на секунду встречаются. Его – хмурый, мой – полный надежды и веры, что он сможет помочь мне избавиться от мужа. Мужчина кивает мне и слегка улыбается, тем самым дает понять, что все в порядке.

– Ну что, нагулялись? – спрашивает он у Даши.

– Да! У тебя такой красивый двор! И качели классные!

– Знаешь, а в твоей комнате есть кое-что еще красивее, – загадочно тянет Эльмир, подмигивая моей девочке. – Беги к себе. Только осторожнее по лестнице поднимайся. А мы тут с мамой твоей поговорим. Договорились?

– Конечно! – дочь смотрит на меня, будто спрашивая, разрешаю ли я ей уходить. На что я одобрительно киваю.

– Евсения Григорьевна, присмотрите за Дашей, – командует мужчина. – А ты, Настя, пойдем в мой кабинет. Нам есть что с тобой обсудить.

На самом деле тон не такой строгий, но немного деловой. Мне даже становится чуточку тревожно, однако я быстро беру себя в руки. Будь плохие новости, я бы уже узнала, верно?

– Я начинаю волноваться, – еле слышно произношу, присаживаясь в кресло напротив огромного стола Эльмира. – Не пугай меня, пожалуйста.

– Алексей Игоревич Гончаров – твой муж, – начинает он, и на меня настолько сильно действует это имя, что я неосознанно повышаю голос, даже обрываю мужчину:

– Я помню, как зовут моего мужа.

– Да я и не сомневаюсь, – усмехается он, устало потирая лицо ладонью. – А с Николаем Ивановичем ты знакома? Тараторин который, – голос вкрадчивый, взгляд прищуренный.

– Лучший друг моего мужа, – вздыхаю, вспоминая лицо того мужчины. Я всегда говорила Алексею, что не стоит с ним дружить. Ну не нравились мне глаза того кобеля… Не нравилось, как он на меня смотрел.

– А неплохо так сошлись, – хмыкает Эльмир, отодвигая в сторону компьютер, на экране которого что-то разглядывал буквально минуту назад. – Короче, Настя, я связался с Колей. Мужик он, конечно, не айс, но все же… Выручает, когда нужна важная информация. Так вот… Твой муж подал на развод. Тут дело тонкое… И хрупкое… Ты сбежала вместе с ребенком, какие бы там причины ни были. Скрываешь дочь от отца. И этот факт может сыграть против тебя в суде. Тебе выйти с ним на связь нужно.

Меня бросает в дрожь. Выламываю себе пальцы, не соображая, что делать дальше, как быть. Ведь Эльмир прав. И Леша, естественно, вытащит каждую карту из рукава, будет играть по-крупному. Лишь бы больнее мне сделать и Дашку отнять.

– Я не настаиваю, но…

– Да, я хочу ему позвонить, – несмело шепчу я. Поднимая взгляд, я встречаюсь с темными глазами Эльмира. И в них я отчетливо вижу, что он действительно волнуется за меня.

– Хорошо, – он протягивает мне маленький телефон очень старой модели. Точно такой же, какой вытащил из бардачка тот мужчина, который нас там, на дороге, не оставил. – Номер помнишь?

– Помню, – киваю, нажимая на цифры трясущимися пальцами. Ставлю на громкую связь и жду, когда муж примет звонок. Однако он не спешит отвечать. – Черт!

Набираю еще раз, но в этот раз Леша не заставляет себя долго ждать.

– Да, – от грубого и слишком резкого ответа я буквально подпрыгиваю на месте.

– Леш, – шепчу я не своим голосом и опять вздрагиваю, потому что муж начинает орать:

– Ах ты дрянь! Ах ты тварь такая! Сама укатила со своим любовником, так еще и дочь мою увезла?! Ты знаешь, что тебя ждет?! Я на развод подал! Через неделю обязательно встретимся с тобой в суде. И вот тогда ты хрен получишь Дашу!

Глава 9

Обняв себя за плечи, я смотрю из окна. Наблюдаю за Эльмиром. Вот он стоит у машины, что-то указывает своим охранникам и водителю. Что-то бурно обсуждают. Будто почувствовав, что я наблюдаю за ним, он поднимает голову, и наши взгляды всего не секундочку встречаются. Но я быстро поправляю шторку и отхожу в сторону. Щеки начинают гореть от стыда. Складывается такое впечатление, что я сделала что-то очень плохое и была поймана с поличными.

Я каждый день благодарю бога. За то, что на моем пути встретились такие люди. Тот мужчина, который не оставил нас на дороге. И Эльмир, который заботится о нас столько времени. Дашка привязалась к нему сильно. Не хочет засыпать, пока не увидит своего героя, как выражается сама.

Но с каждым прожитым в этом доме днем я все сильнее смущаюсь. Потому что это неправильно. Ведь мы чужие для Эльмира люди, он вообще не обязан тратить на нас столько времени. Столь драгоценного времени! Однако его это, кажется, вовсе не смущает. Потому что он ведет себя так, будто мы его настоящая семья. Каждый день с подарками для Даши, иногда даже для меня. Балует нас сильно.

Я чувствую себя такой слабой. Ни на что не способной. Литвинов даже с Катей связываться запретил. Сказал, что каждое слово, каждый человек может пойти против нас в суде. Я трясусь так, будто на улице под снегом обнаженная стою. На самом деле мне не холодно – мне страшно. Потому что черт знает, что задумал Гончаров. Он сделает все необходимое, чтобы я осталась без дочери. Даша пару раз выходила с ним на связь. Он буквально угрожал ей, что заберет ее и не позволит со мной видеться. Бестолковый такой, каким-то странным стал Леша. Дочка уже боится его. В те дни не может спать спокойно, когда с ним разговаривает. Плачет, просит, чтобы я не оставляла ее. Но я не могу не звонить. Потому что опять же… Все будет играть против нас с дочерью. Я боюсь ее потерять. Мне самой очень даже страшно! Одна мысль, что я буду лежать в кровати без своей малышки, убивает меня.

– Насть, – слышу я за дверью голос Эльмира. – Зайти можно?

– Конечно, – отвечаю на автомате, всматриваясь в наручные часы. Буквально через пару часов состоится суд. День, который будет для меня самым страшным. Или же наоборот, что маловероятно.

– Почему опять такая кислая? – спрашивает в лоб, оказавшись в комнате. – Насть, вот только давай без депрессняка? Нет, я понимаю тебя. Честно. Но и убивать себя не вариант, сечешь, о чем я? Сядь, мне нужны от тебя некоторые ответы, – кивает он на диван.

– Ты что-то разузнал? Пожалуйста, Эльмир, говори все как есть. Не скрывай ничего. Пусть будет больно, зато я не буду мечтать, ждать чего-то хорошего.

– Я никогда не вру, – говорит он, но следом слегка улыбается. – Ну почти никогда. Сейчас точно не стану. Потому что тема серьезная. Короче, Насть, какие у тебя отношения с той нянькой? Вроде бы ты говорила, что она еще и по дому помогала тебе.

При одном упоминании той женщины по телу пробегает мороз. Становится холодно и тошно одновременно. Плохое предчувствие, словно острые иглы, проникает в кожу. Предательница! От нее я чего угодно уже жду.

– Что она? Показания против меня даст, да? Черт! – нервно усмехаюсь я, борясь со слезами. Не хочу плакать и показаться истеричкой. Но меня действительно начинает трясти не на шутку.

– Да, и не только она, Насть. Твоя сестренка в первую очередь. С ней я сам справлюсь. Уже знаю как. Попалась она на мой крючок, от которого вряд ли в ближайшее время сможет избавиться. Но там есть еще кое-кто, чье имя я раздобыть не смог. Ты уверена, что это не твоя подруга? Или тот мужик, который помог вам сбежать?

Нет, я не думаю, что водитель даст показания против нас. Не знаю почему, но насчет него я уверена. Возможно, ошибаюсь. А Катя… Ну зачем ей все это надо?

– Предлагаешь выйти с ней на связь? – догадываюсь я. – И сразу же наехать. Только так Катя признается, если это действительно она. Иначе…

– Именно, Настя. Держи мобильник. Поставь на громкую связь. Все телефонные разговоры автоматически записываются. Чем больше информации она выдаст, тем для нас лучше.

Наверное, я никогда так сильно не переживала, как переживаю сейчас. Мне искренне хочется, чтобы моя подруга была чиста, ни к чему не причастна. Иначе я почувствую себя отвергнутой. Судьба у меня такая… Все, кому я помогала, кого поддерживала в сложные времена, сейчас идут против меня. Кто-то дает показания, кто-то наговаривает ерунду… Чтобы угодить моему мужу. Да только карма есть – я в это верю. Но и совесть, Господи, хорошая штука. Как они потом жить будут? Неужели ничего внутри не шевельнется, когда вспомнят меня?

Дрожащими пальцами набираю номер подруги. Останавливаюсь, вспоминаю и сразу нажимаю на цифры. От волнения голова ничего не соображает. Пробегаю глазами по экрану – вроде бы правильно набрала. Подношу мобильник к уху. Рука дрожит, а сердце бьется как сумасшедшее.

Длинные гудки действуют на оголенные нервы. Я дрожу, зубы стучат. Эльмир сжимает мою руку, как бы успокаивая. Я сейчас настолько чувствительна, что легкое касание теплых пальцев заставляет вздрогнуть.

– Успокойся, – хрипло выдает он. – Соберись. Ты должна быть сильной. Ради Даши.

– Да, алло, – доносится из трубки мягкий голос подруги. Не успеваю я ответить Эльмиру. Втянув носом в легкие побольше воздуха, зажмуриваюсь. – Алло, я вас слушаю.

– Катя, – наконец выдавливаю из себя.

Как бы я ни хотела быть с ней категорична, однако ее имя выходит из меня злобно. Все-таки есть внутри маленькая надежда, что, возможно, подруга действительно ни в чем не виновата. И вот тогда совесть будет убивать меня, и наши отношения никогда не станут прежними. Потому что доверия, получается, между нами нет от слова совсем.

То, что Катя узнала мой голос и не ответила, уже доказательство, наверное. Будь она не причастна, то сразу же начала расспрашивать, куда я пропала. Однако она это делает слишком поздно.

– Настюш… – после длительной паузы. – Настен, ты где, а? Почему на связь столько времени не выходишь? Я тут чуть с ума не сошла…

Врет. Я чувствую это по ее интонации. Она пытается играть роль, но не прокатит. Точно не сейчас, когда до меня наконец дошло, что вокруг меня, оказывается, не было ни единого верного человека.

Удивляться на самом деле нечему. Если уж родная сестра оказалась подлой дрянью, то чего ждать от чужих?

– Насть, – шепчет Эльмир одними губами, снова сжимая мою ладонь, которую он до сих пор не отпустил.

– Как ты так могла, Кать? – выходит настолько твердо и громко, что сама удивляюсь. – Как ты могла так со мной поступить? Я… Да я тебя считала самым близким, самым родным человеком после мужа. А вы… Вы все такими тварями оказались! Но ты-то как повелась? Так понравился Леша, что решила поддержать его? Чтобы он и на тебя посмотрел, да? Ведь ты всегда мечтала о богатом мужчине! Ну что, достигла своей цели?

– Насть, ну ты чего, – отвечает еле слышно. – Это не так. Я никогда не смотрела на твоего мужа такими глазами. Наоборот, всегда же ведь говорила, что он слишком жесткий. Ты же… – глубокий вздох.

Второе доказательство того, что она с Лешей заодно. Потому что вместо того, чтобы защитить себя и сказать, что никакого отношения не имеет к Гончарову, она мне доказывает совсем другое.

– Знаешь, Кать, – перебиваю я ее. – Никто из этого мира не уносит с собой деньги. Ты, может, и получишь от моего почти бывшего мужа хорошенькую сумму, но как же совесть? Хотя… О чем это я… Какая совесть у такой дряни, как ты?

Я глубоко дышу. Злость пробирает до самых костей. Говорю быстро, можно сказать, на одном дыхании. Воздуха катастрофически не хватает. Не будь рядом Эльмира, я бы, скорее всего, свалилась в обморок от недостатка кислорода. Но он заставляет одним взглядом взять себя в руки и продолжить разговор.

– Настя, – глубокий выдох. – Прости, но так надо. Я не могла иначе, – а дальше короткие гудки. Она сбросила вызов.

Так и стою с телефоном в руке и смотрю на уже погасший экран. Литвинов качает головой, цокая языком.

– Не начинай, Насть. Твои слезы ничего не изменят, – устало выдает он, поправляя прядь за мое ухо. – Слушай, ну ты убедилась, что не стоит выходить на связь ни с кем, кого считала близким для себя человеком. Жизнь, к сожалению, такая штука. Никогда не угадаешь, кто воткнет тебе нож в спину. Иногда даже тот, кого считаешь врагом, может стать для тебя очень даже хорошим другом. Ты же помнишь того придурка, который вас на дороге не оставил? – усмехается он.

Я поспешно киваю несколько раз, шмыгая носом.

– Вы были врагами?

– Ну почти. Конкурентами. Ненавидели друг друга. Но мне на выручку пришел именно он, когда я вляпался сильно. А потом мне пришлось ему помогать. Ладно, все это не важно. Я тебе сейчас дам короткую информацию, что ты должна хорошенько запомнить. Судья будет задавать вопросы. Работаешь ты теперь в торговом центре. Адрес напишу, вполне знаменитое место. Не думаю, что будут проверять и убеждаться, ходишь ты туда каждый день или нет, но свидетели, если что, будут. Которые подтвердят, что ты действительно туда устроилась. Живешь в пятиэтажке. Однокомнатная квартира. Игорь, то есть так называемый таксист, покажет тебе тот дом.

– Думаешь, это поможет? – спрашиваю вымученно. – Меня ничего не спасет, Эльмир. Дашку отнимут, ты сам это прекрасно знаешь. Там достаточно свидетелей.

– Не хотел бы, чтобы так получилось. Но, увы… Я бы тебя замуж позвал без проблем, но ты еще не развелась, – подшучивает мужчина. – Да и с тобой поехать не смогу, иначе слова свидетелей о наличии в твоей жизни любовника подтвердятся. Что поменяет и без того хреновую ситуацию в еще худшую сторону. Соберись, тебе пора. Опоздаешь, и это будет на руку Гончарову.

Я словно в тумане. Ноги ватные. Не могу поверить, что останусь без дочери.

Перечитываю адрес магазина, дома. Повторяю мысленно несколько раз.

Эльмир усаживает нас в автомобиль, целует Дашку в обе щеки несколько раз, перед тем как отпустить. Сердце мое кровью обливается от этой картины. За всю неделю, которую мы прожили в его доме, этот мужчина вел себя так, словно Дашка его дочь. Даже Леша не относился к родному ребенку с такой лаской и заботой. С такой любовью. Дочь сильно привязалась к Литвинову. Как она будет жить без нас – я понятия не имею.

– Дашуль, – зовет он малышку в последний момент. – Ты, если что, не забывай, что мы с мамой тебя любим безумно. И ты наша. Скоро навсегда будешь с нами.

Сглатываю колючий ком в горле, взглядом благодарю Эльмира. Я снова на грани. Еще чуть-чуть – и разревусь. Дочка хмурится, не понимая ничего. Лишь улыбается и посылает Эльмиру воздушный поцелуй. Машет рукой.

Черт! Ну неужели я действительно останусь без дочери?! Но как я смогу без нее? Как?! Я же умру…

Буквально через полчаса мы оказываемся на месте. Как вспоминаю, что буду отвечать на вопросы судьи, так по телу мороз пробегает. Но я должна стойко стоять на ногах. Ради дочери, как сказал Эльмир, и бороться за свою малышку до конца.

Едва мы успеваем покинуть салон автомобиля, как я сразу же замечаю мужа. Он стоит рядом со своим внедорожником. Оглядывается и, заметив нас, противно так ухмыляется, широкими шагами направляясь в нашу сторону.

– Мам! Мамуль, там папа! – тычет пальцем дочка, увидев своего отца. Прячется за мной, будто Леша идет ударить ее. – Мамочка, поехали отсюда! Я хочу к дяде Эльмиру!

– Ч-ш-ш-ш, малыш. Ни в коем случае говори о нем, договорились? Как я тебя в машине учила. Мама работает, ты остаешься с нянькой. Живем мы в маленькой квартире на пятом этаже. Окей? – шепчу, опускаясь на корточки перед малышкой. – Иначе будет плохо. Дашуль, ты поняла меня?

Как же стыдно, Господи. Всегда учила дочь, что нельзя врать, что бы ни случилось. А сейчас все делаю с точностью до наоборот.

– Хорошо, – отвечает моментально и сразу же вскрикивает. Потому что Гончаров оказывается рядом и, схватив меня за локоть, слишком резко поднимает, причиняя мне невыносимую боль.

Глава 10

Мне сейчас хочется кричать, чтобы он отпустил меня. Но тогда Даша испугается еще больше. Поэтому я всего лишь сжимаю челюсти и, пробормотав пару крепких слов сквозь стиснутые зубы, смотрю в упор в темные глаза мужа. Пусть не думает, что я его боюсь. Потому что я не боюсь. Но страшно остаться без дочери.

– Зря ты пошла против меня, Настя, – рычит он мне в лицо. – Очень зря. Сегодня мы поставим точку в нашем браке. И если думаешь, что дочь я тебе отдам, то сильно ошибаешься.

– Зачем она тебе, Леш? Ты столько грязи на меня вывалил. Господи, ты мне изменил, но в итоге я оказалась предательницей. Почему, скажи? Тебе Дашка не нужна. Ты ею не интересовался, когда она в больнице лежала. А сейчас что изменилось? Не лучше ли… Ну пусть не друзьями, но хотя бы по-человечески разойтись?

– Ты должна была слушаться меня. Знаешь ведь: я делаю все необходимое, чтобы человек, который встал на моем пути, перечил мне, в итоге меня же умолял. За столько лет совместной жизни ты не смогла вбить себе в голову такую элементарную вещь. А теперь стоишь передо мной такая дерзкая, гордая… И думаешь, что я прощу тебе твои косяки? А хрена с два, Настюш.

Я знаю его достаточно хорошо. И да, он прав. Ненавидит, когда ему кто-либо перечит. Но выше моих сил остаться с человеком под одной крышей, который переспал с моей же сестрой. Не знаю, что там наговорила Леше Светка, что он так озверел. Однако она профессионально сумела его убедить в моей неверности. Интересно, чего она добилась, разгромив наш брак? Что получила взамен?

– Леш, а ведь ты пожалеешь, – шепчу я, сжимая его запястье, чтобы он хоть чуток смягчился. – Рано или поздно все встанет на свои места. Ты узнаешь правду. Узнаешь, что я ни разу не лгала тебе, не смотрела налево. Для меня всегда был лишь ты и наша дочь. Наш брак, в конце концов. А ведь до недавних пор все было замечательно. После того как моя сестра начала… – сбавляю тон, дабы Дашка не услышала. – Начала ноги раздвигать перед тобой. Тебе она так сильно понравилась? Я же не стала вам мешать. Так вот иди к ней и продолжайте заниматься тем, чем занимались, когда я вас застала в одной постели. Всю жизнь кайфуйте! Но меня с Дашей не трогайте, прошу вас.

Алексей криво усмехается, отпускает мою руку.

– На хрен мне твоя сестра сдалась? Она всего лишь успокаивала, когда хреново было. И деньги получала. То есть ты поняла, что она для меня значит. Насть, – муж касается пальцами моего подбородка, поднимает. Заставляет смотреть в глаза. – Я дам тебе последний шанс. Сейчас мы зайдем внутрь, – кивает в сторону здания. – Ты скажешь судье, что не хочешь разводиться. И мы вернемся домой, продолжим жить как ни в чем не бывало. А если нет… А если ты не согласна, Настюша, то имей в виду: судья – мой человек. Органы опеки уже тут как и свидетели, которые, естественно, дадут показания против тебя. Поверь моим словам, женушка, я «от» и «до» знаю, что произойдет на судебном заседании. Ты при любом раскладе проиграешь. Даша поедет со мной, ты одна вернешься в свой курятник. Так что подумай хорошенько. У тебя ровно две минуты.

Я качаю головой, не веря словам мужа. Он что, под кайфом? Ненормальный, что ли, Господи?! Жить после его измены вместе? Забить на то, что он переспал с моей сестрой? Так еще и гордо заявляет, что пользовался ее услугами и платил ей за это деньги. Кретин! Сукин сын, черт его раздери!

– Жить как ни в чем не бывало, – парирую я. – Ты пойдешь «делать» других баб. А потом вернешься домой, будешь обвинять меня в измене и бить за то, чего я не делала? Кстати, а зачем я тебе? У меня же, судя по твоим словам, любовник есть. Или уже дошло до тебя, что ты был не прав?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.