Рита Ро
Мой любимый магнат

Глава 1

Я читаю письмо третий раз подряд, и все равно не верю глазам.

«Уважаемая Алина Волкова!

Поздравляем! Вы стали победителем международного конкурса дизайнеров и приглашены к сотрудничеству с корпорацией H&L Group».

Мое сердце колотится так, что я боюсь, соседи внизу услышат и вызовут скорую.

«H&L Group». Та самая! Огромная корпорация, у которой есть все: от небоскребов в Сеуле до отелей с золотыми лифтами, где простая смертная вроде меня максимум может протереть зеркала.

Я. Победила. Я. Сотрудничаю. С ними. А-а-а! Я смогла!

Правда, звучит как бред. Как будто кто-то ночью пробрался ко мне в почту и решил подшутить. Но нет, письмо официальное с печатью, с подписью HR-менеджера, а внизу черным по белому:

«Победителю предоставляется рабочее место в Сеуле сроком на шесть месяцев. Оплаченный перелет и жилье. Контракт будет заключен лично с президентом H&L Group – господином Ли Чжунхе».

Я даже не знаю, кто такой этот Ли Чжунхе, но звучит угрожающе. Представляю себе огромного мужчину с круглым лицом и пузом, который будет требовать от меня дизайн презентаций в стиле «еще больше синего и стрелочек». Почему-то его от меня все просят. Бр-р. Почему, кстати, синее и стрелочки? Не знаю, но так всегда.

Но, честно говоря, даже если это так, то какая разница? Я лечу в Сеул!

Я хватаю телефон и звоню подруге:

– Катя, угадай, кто теперь будет сидеть в офисе где-нибудь на пятидесятом этаже и смотреть на Южную Корею сверху вниз?

– Ты? – сонно уточняет она.

Упс, я не глянула на время.

– Я! – Прыгаю по комнате, как ненормальная. – Я лечу в Сеул, работать в «H&L»!

– Ага, ага… – бурчит Катя. – Только не забудь купить мне крем для лица с улитками.

***

Аэропорт Сеула встречает меня как фейерверк, только без хлопков. Все мигает, сверкает, светодиоды ослепляют глаза, а вокруг толпы людей, бегущих в разные стороны. Никто не говорит по-русски, английский слышится редко, и я ловлю себя на том, что просто пялюсь на вывески, как туристка, которая впервые попала в большой город. Хотя в таком большом я и правда никогда не была.

Здесь все сияет, как сцена. Огромные экраны показывают рекламу косметики: идеальные лица корейских актеров, что улыбаются мне, как будто знают, что я сейчас чувствую себя чужой.

Но я не чужая. Я – победительница конкурса. У меня будет контракт. А еще впереди шесть месяцев работы в небоскребе, о котором я даже не мечтала.

И пока я стою в зале прилета, сжимая паспорт и чемодан, прямо внутри разливается восторг.

Это новый мир. Новый шанс. И я собираюсь взять от него все.

***

Я стою перед небоскребом «H&L Group». Ну да, конечно, именно так и должен выглядеть офис компании, в которую случайно пролезла маленькая девочка с ноутбуком.

Башня уходит в небо, стеклянные стены сияют, отражая весь Сеул – серый, мокрый после дождя и все равно прекрасный. Люди в костюмах с идеальными укладками проходят мимо меня, даже не бросая взгляда. У них свои дела, свои миллионы, а я тут стою с чемоданчиком на колесиках и глазами сельской Золушки.

Вдох-выдох. Нет, я не Золушка. Я ведь победительница международного конкурса. Я дизайнер. Я заслужила это.

Главное, не забывать это.

Я захожу внутрь. И… чуть не спотыкаюсь.

Холл огромный. Пол из белого мрамора блестит так, что в нем отражаются каблуки проходящих женщин. На потолке впечатляющие люстры, которые больше похожи на космические корабли. Откуда-то доносится мелодия, можно даже подумать, что у них живая музыка. Но, скорее всего, просто снимают какой-то проморолик.

На ресепшене сидит секретарь. Или, скорее, богиня секретарей. Волосы собраны в гладкий пучок, макияж безупречен, белая блузка сидит как влитая, темно-сливовый костюм. Она поднимает глаза на меня, и я чувствую, как мгновенно превращаюсь в девочку в кедах, даже если на мне сегодня самая строгая юбка-карандаш и туфельки.

– Здравствуйте. – Я стараюсь уверенно улыбнуться и не думать, что мой акцент на английском звучит ужасно. – Меня зовут Алина Волкова. Я… э-э-э… новый дизайнер. У меня встреча с господином Ли Чжунхе.

Секретарь медленно кивает, как будто проверяет меня рентгеном.

– Паспорт, пожалуйста.

Я протягиваю документы. Она сканирует их, затем звонит кому-то по внутреннему телефону. Говорит быстро, по-корейски. Я не понимаю ни слова, но слышу в ее тоне легкое: «И вот это прислали к нам работать?».

– Пожалуйста, проходите, – наконец говорит она, возвращая паспорт. – Президент ждет вас. Двадцать третий этаж. Лифт справа.

Президент ждет меня. Ох, чую, сейчас будет весело.

Лифт доставляет меня на двадцать третий этаж за какие-то секунды. Двери открываются, и я оказываюсь в коридоре, который больше похож на музей: картины, строгие диваны, даже запах дорогого кофе в воздухе.

Дверь кабинета открыта. Да не может быть. Ну, точнее приоткрыта.

Я делаю шаг, и сразу вижу его.

Ли Чжунхе.

Он сидит за огромным столом из черного дерева спиной к панорамному окну. За окном Сеул, раскинувшийся до горизонта. А вот господин Ли неподвижный, как статуя. Черный костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Лицо… холодное. Резкие скулы, очень темные глаза. Красивый до невозможности, но так, что хочется не смотреть, а отвести взгляд.

Ли Чжунхе поднимает голову, и на секунду мне кажется, что меня пронзили насквозь.

Как будто я – это товар, а он – эксперт, который определяет качество на ощупь.

– Волкова-сси? – спрашивает он низким голосом, от которого становится жарко.

– Да, – киваю я, стараясь не отступить. А потом поспешно кланяюсь, вспомнив про этикет. – Спасибо за приглашение, господин Ли.

Понимаю, что все как-то странно. Наверное, секретарь должна была меня проводить и сообщить ему, но ничего этого не было. Знали, что я прибуду?

Ли Чжунхе молчит. Просто смотрит. Изучает.

Я начинаю злиться. Я что, музейный экспонат?

– Если вы ждете, что я начну рассказывать стихи Пушкина для проверки, – говорю я, стараясь улыбнуться, – то предупреждаю сразу: у меня акцент.

Он улыбается уголком губ, но в глазах по-прежнему был холод.

– Ваш проект… слишком эмоционален, – наконец произносит Ли Чжунхе. – В бизнесе эмоции – слабость, Волкова-сси.

– Зато эмоции продают, господин Ли, – парирую я. – Или вы хотите, чтобы ваши отели выглядели как скучные казармы?

Повисает тишина. Я уже почти жалею о своей дерзости, но он вдруг наклоняется вперед и складывает руки на столе. Кажется, я сошла с ума. Сейчас велит вывести меня, и полечу я домой. У них же не принято спорить с начальством. А тут целый генеральный! Ой, нет, даже президент!

– Хм. Посмотрим, насколько далеко вы сможете зайти с этой уверенностью.

Мне кажется, или это был вызов?

Его слова будто обдают меня ледяной водой. Я еще не успеваю привыкнуть к высоте этого офиса, к безупречному виду города за панорамными окнами, а Ли Чжунхе уже режет меня словами, словно скальпелем.

– Слишком эмоционально, – повторяет он и даже бровью не ведет.

Я сразу понимаю: передо мной человек, которого не интересуют ни чужие чувства, ни чужие восторги. Только результат.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает взгляд, и этого хватает, чтобы я захлопнула его обратно. Его глаза холодны, как темная вода в зимнюю ночь. Меня оценивают, обнажают и взвешивают. А я, как ни дерзко себя ощущаю, понимаю: ему неважно, кто я, он смотрит только на мою работу.

Профессионально. Правда, несколько неуютно.

– Ваши проекты слишком, как бы сказать… шумные, – продолжает через некоторое время Ли Чжунхе, когда я уже сижу напротив него. – Они словно пытаются понравиться. Искусство не обязано улыбаться. Оно должно внушать уважение.

Я стискиваю руки на коленях и поджимаю губы. Если он думает, что я из тех, кто проглотит такое и будет мило кивать, то ошибается.

– Простите, господин Ли, но это именно мой стиль, – вырывается у меня. – И раз вы выбрали меня среди сотен дизайнеров, значит, он сработал.

На его лице появляется легкое удивление, будто перед ним пес, который внезапно заговорил человеческим языком.

– Вы смелая, – холодно произносит он. – Это хорошо и плохо одновременно. Может в один момент быть слабостью.

– А может быть силой, – бросаю я и чувствую, как щеки наливаются жаром.

Черт, зачем я это сказала? Мне надо замотать рот.

Ли Чжунхе молчит несколько секунд, но воздух в кабинете будто становится гуще. Я не отвожу взгляда, хотя внутри все дрожит. Смотрю прямо в эти темные глаза. Наконец, он поворачивается к окну, словно этот разговор уже окончен, и произносит:

– Начнете завтра. В девять утра.

Я моргаю и уточняю:

– Простите… завтра?

– Да. И вы будете работать здесь. – Он указывает на соседний стол прямо в его кабинете, как будто решает, где поставить еще один стул.

Меня будто током прошибает. В его офисе? Каждый день под этим взглядом, под этим холодным приговором?

– Но разве… у меня не будет команды?

– Команда – потом. Сначала вы должны доказать мне, что способны быть полезной лично.

Он даже не смотрит на меня, продолжая любоваться Сеулом за окном, но в его словах сквозит безапелляционность. Дискуссия закрыта.

Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Секундой позже уже поднимаюсь, делаю легкий кивок, как будто это я все решила, и направляюсь к выходу. Пусть думает, что я согласна без возражений. Пусть. Но внутри я клянусь себе: я докажу этому холодному айсбергу, что эмоции – это не слабость. Это моя сила.

Дверь закрывается за моей спиной, и только тогда я позволяю себе выдохнуть так, будто пробежала марафон. Завтра. В его офисе. Вот это, Алина, ты вляпалась…

Глава 2

На следующее утро я прихожу на пятнадцать минут раньше. И это, между прочим, подвиг. С учетом того, что я вчера до ночи лежала в постели, уставившись в потолок, и пыталась успокоить бешеные мысли: «Что я делаю? Как я вообще согласилась работать у него в кабинете? А если я случайно пролью кофе на его костюм?».

Я готова встретить пустой коридор, полусонную секретаршу и хотя бы пять минут тишины, чтобы собрать себя в кучу. Но, конечно, не тут-то было.

Дверь кабинета открыта, и я вижу его.

Ли Чжунхе уже сидит за своим столом. Безупречный костюм, галстук идеально завязан, волосы уложены так, словно каждая прядь заключила контракт с дорогим стилистом. На столе перед ним лежит моя папка с проектами. И он ее листает.

Внутри все сжимается. Боже. Он смотрит мои наброски, где я рисовала идею «отеля-мечты» с фонтанами, которые должны светиться в темноте. Господи, хоть бы не тот эскиз, где я в сердцах добавила уютные пледы на креслах и нарисовала сердечки.

– Доброе утро, Волкова-сси, – произносит он, даже не поднимая взгляда.

Я замираю на пороге.

– Вы… уже здесь?

Тупее вопроса задать и нельзя было. Конечно, он здесь. Где ему еще быть?

Он медленно поднимает взгляд:

– Разве президент корпорации может опаздывать?

Ага. Это был сарказм. В смысле, глупый вопрос. Но я сделаю вид, что это не я сказала. Хватаю стул у своего нового рабочего места, аккуратно (по возможности) отодвигаю его и сажусь. Стараюсь выглядеть максимально собранной. Внутри, правда, все скачет, как лягушки в пруду после дождя.

Ли Чжунхе листает еще пару страниц, затем закрывает папку.

– У вас… интересный взгляд. Но эмоции в бизнесе могут стоить дорого.

Снова-здорово. Я уже открываю рот для возражения, но он внезапно протягивает мне тонкую стопку документов.

– Вот. Первое задание.

Я беру листы, пытаясь не выронить их. Там собраны планы по редизайну одного из отелей компании. На тридцати страницах. На корейском. Мамочки. Он издевается?

– Э-э… – Я в ужасе. – Простите, но это же…

– Перевод приложен в электронном виде, – холодно перебивает Ли Джунхе. – Ваша задача – предложить три варианта концепции для лаунж-зоны. К обеду.

Я моргаю. Дар речи просто пропадает.

– К обеду? Сегодня?

– Да, – спокойно кивает он, как будто речь идет о покупке кофе внизу в кафешке, а не о полноценном проекте.

– Но… это же тридцать страниц, господин Ли!

– И? – Его взгляд словно лезвие.

Я осекаюсь. Ага. Он проверяет меня. Специально. Сидит тут, весь такой красивый и холодный, и смотрит, выдержу ли я этот прессинг.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ладно, Алина. Ты не из тех, кто сдается.

– Хорошо, господин Ли, – говорю я, вскидывая подбородок. – К обеду значит к обеду.

Он чуть наклоняет голову, и мне кажется, в глазах мелькает тень чего-то вроде интереса. Но, может, это просто мое воображение.

Я утыкаюсь в бумаги, лихорадочно открываю ноутбук и начинаю работать.

Но его присутствие чувствую каждой клеточкой. Он сидит в двух метрах, печатает что-то на клавиатуре, разговаривает по телефону, иногда встает к окну. Но мне кажется, что даже если он просто дышит, это каким-то образом сковывает мне руки.

Я смотрю на экран и думаю: «Ну привет, первый рабочий день. Если выживу, куплю себе улиточный крем и напишу инструкцию: «Как не сойти с ума, работая под взглядом самого красивого и самого холодного мужчины на свете». Вот Катька-то ржать будет, когда узнает.

***

Спустя часа три у нас совещание. И это совещание затягивается. В переговорной пахнет кофе и кожей дорогих кресел. На стене огромный экран, на столе – идеально выстроенный ряд маркеров для презентаций. Президент Ли сидит в самом центре длинного стола, как командир корабля, а я чуть сбоку, ближе к краю. Стараюсь выглядеть уверенно, хотя внутри все еще клокочет смесь адреналина и раздражения от его вчерашней критики.

В какой-то момент он неожиданно бросает:

– Покажите вашу концепцию здесь.

Ли Чжунхе кивает на белую доску у стены. Я поднимаюсь, чувствуя, как взгляды всех присутствующих вонзаются в мою спину. Беру маркер – только рука предательски дрожит. Маркер пустой. Черт.

Я наклоняюсь за другим, и в тот же миг Ли Чжунхе встает. Не отвести взгляда: высокий, безупречно сидящий костюм, шаги уверенные и ровные. Он протягивает руку к тому же маркеру, что и я.

Наши пальцы соприкасаются.

И в этот момент по коже будто пробегает ток. Не в переносном смысле, а реально, как будто статическое электричество ожило и решило пошутить. Я даже слегка вздрагиваю. Ли Джунхе тоже замирает, темные глаза на секунду расширяются.

– Простите, – шепчу я, хотя внутри бушует: «Что это было?!»

– Ничего, – спокойно говорит он, но слишком тихий для холодного президента.

Почти интимный.

Я быстро хватаю маркер, чтобы спрятаться за этим движением, и делаю вид, что сосредоточена на доске. Но внутри сердце бьется так, будто я пробежала марафон.

После чего излагаю свою концепцию. Как ни странно, никто не пытается оспорить, наоборот – директорат весьма заинтересован.

***

Обеденный перерыв наступает неожиданно. Я выдыхаю, когда коллеги тянут меня в столовую компании. Там все блестит и сверкает, как будто даже еда подается на подиуме. Ко мне относятся пусть настороженно, но при этом без вражды.

А кое-то из отдела маркетинга даже садится рядом.

– Ты Алина, да? – широко улыбается он, протягивая поднос. – А я Ким Сонмин. Мы виделись на совещании.

Парень явно младше меня, но держится легко и уверенно. А еще, скорее всего, учился или рос в Америке или Европе. Больно спокойно обращается к иностранке. Высокий, с мягкой улыбкой и немного взъерошенными волосами, как будто только что вышел из дорамы про обаятельного соседа. Глаза хитро прищурены, в них явно пляшет озорство.

Мы садимся за стол, и он сразу же начинает разговор:

– Слушай, я заметил одну забавную вещь.

– Какую? – осторожно спрашиваю я, ковыряя палочками салат.

– Президент. – Он, как заговорщик, наклоняется ближе. – Ли Чжунхе обычно не подходит так близко к людям. И уж точно не тянется за маркерами вместе с ними.

Я закашливаюсь, чуть не поперхнувшись.

– Эм… Ну, может, совпадение? – пытаюсь отмахнуться.

– Ага, совпадение. – Ким Сонмин фыркает, жуя кимчи. – Только знаешь, за все время, что я тут работаю, я видел его таким максимум раза два. И оба раза – с людьми, которые потом стали… очень значимыми для компании. – Он многозначительно поднимает брови.

– Я все же думаю, что это совпадение, – выдыхаю я, но щеки все равно предательски вспыхивают.

Сонмин довольно улыбается, словно уже понял больше, чем нужно.

Когда рабочий день подходит к концу, я замечаю, что в сумке нет телефона. Хорошо, что только вышла в холл.

В груди неприятно екает. Наверное, оставила его на столе. Вздыхая, возвращаюсь по длинному коридору, освещенному редкими лампами, и почти сразу понимаю, что офис выглядит совершенно иначе в это время. Людей нет, только отражения в стеклянных перегородках, тишина и мерцающий свет города за окнами.

Захожу в главный зал и замираю. В полумраке, возле черного рояля, сидит Ли Чжунхе. Его строгий пиджак висит на спинке кресла, рукава белой рубашки закатаны, пальцы легко скользят по клавишам. Грустная мелодия наполняет пространство, словно рассказывает о чем-то недосказанном, о тоске, спрятанной слишком глубоко, чтобы кто-то смог ее услышать.

Я стою, не решаясь нарушить момент. Никогда еще он не казался мне таким… живым. Никакой холодной маски, никакой жесткой отстраненности. Только он и музыка.

Лунный свет из панорамных окон ложится на его профиль, и мое сердце пропускает удар. Ли Чжунхе красивый. Слишком красивый для того, чтобы быть настоящим.

Внезапно он резко поднимает голову, замечает меня – и все мгновенно рушится. Крышка рояля захлопывается с коротким звуком, его пальцы сжимаются в кулак, а лицо снова становится знакомо холодным, словно ничего и не было.

– Вам что-то нужно? – спрашивает Ли Чженхе ледяным голосом.

Я чувствую, как щеки предательски вспыхивают.

– Я… телефон забыла, – бормочу и спешно отвожу взгляд.

Тишина повисает в воздухе, и кажется, будто этот рояль никогда не звучал, а то, что я только что видела, было всего лишь наваждением.

Глава 3

Утром я вхожу в лифт, слегка заспанная, с кофе в руках. Двери уже начинают закрываться, когда вдруг внутрь стремительно заходит Ли Чжунхе. Чувствую аромат его парфюма: свежий, чуть терпкий – это что-то нереальное. Лифт трогается, но через секунду происходит резкий рывок – и все глохнет.

Мы… мы застряли?

Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Ли Джунхе. Он стоит слишком близко, его рука упирается в стену прямо над моей головой. Я ощущаю тепло его тела, каждый сантиметр этого расстояния давит на меня, заставляя сердце биться так громко, что я боюсь – он услышит.

– Не волнуйтесь, – спокойно говорит он. – Скоро починят.

Я киваю, но в груди все сжимается от того, что мы заперты вместе. Его темные глаза опускаются на мой стакан кофе, он чуть заметно улыбается уголком губ, и от этого улыбка кажется еще холоднее. Время тянется бесконечно, каждую секунду я чувствую напряжение, будто между нами натянулась невидимая струна. Пятнадцать минут кажутся вечностью.

Когда лифт наконец оживает, я почти вылетаю из него, едва стоит распахнуться дверям. Но воспоминание о его руке над моей головой, о его взгляде… никуда не девается.

На очередном совещании я пытаюсь сосредоточиться на презентации, но все мысли про утро и лифт. Кто-то из коллег, кажется, начальник планового отдела, поднимает тему проекта, а другой участник вдруг резко замечает:

– Стиль Волковой-сси слишком… личный. В бизнесе это слабость.

Я чувствую, как щеки начинают гореть, и спешу что-то ответить, но слова застревают. В этот момент я ощущаю…взгляд.

Ли Чжунхе, неподвижный и молчаливый, сидит во главе стола. Он ничего не говорит – просто слушает. И это молчание страшнее любых слов.

Мне кажется, что он видит меня насквозь: мою неуверенность и попытку казаться сильнее, чем я есть. Я боюсь поднять глаза, но все равно поднимаю. Через несколько секунд встречаюсь с его взглядом. Он холоден, но в глубине словно мелькает что-то еще. Это знак бороться?

И снова сердце предательски стучит слишком громко.

Я сижу неподвижно, сердце колотится как сумасшедшее. Коллега снова начинает в привычной манере: в его голосе скользит снисходительность, он будто разговаривает со мной сверху вниз.

– Ваш стиль, Волкова-сси, слишком пестрый. Эмоциональный. Это не дневник, а деловой проект. В бизнесе подобное – слабость. – Он кидает слова, словно камни.

Надо же. Один в один слова Ли Чжунхе. Повторяет за начальником?

Обычно в такие моменты я замолкаю. Отступаю. Но сейчас внутри что-то щелкает. Может быть, это накопившееся раздражение, а может, холодный и невозмутимый взгляд Ли Чжунхе, который будто наблюдает, проверяя, что я сделаю.

Я выпрямляю спину и, к собственному удивлению, слышу свой твердый голос:

– Эмоциональность – это не слабость, а сила. Люди доверяют тем, кто говорит с ними по-настоящему. Холодные цифры и формулы не тронут сердца. А бизнес строится не только на контрактах, но и на доверии.

Коллега моргает, теряет нить. Я впервые не уступила. На несколько секунд в комнате повисает тишина. И в этот момент я замечаю: Ли Чжунхе, все это время неподвижный и бесстрастный, чуть прищуривается. Но вот неодобрения в его взгляде я не вижу. Настолько незаметно, что, возможно, я сама придумала. Но сердце начинает биться быстрее.

***

Вечером офис почти пуст. Я задержалась дольше обычного: нужно рассортировать образцы для завтрашней презентации. Коробка тяжелая, я едва сдвигаю ее с места, но упрямо тащу к шкафу. Уф, как тяжело!

– Осторожнее, – раздается позади знакомый глубокий голос.

Я вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу Ли Чжунхе. Он здесь в такой час? Все такой же красивый в безупречном костюме, как будто времени для него не существует.

Не говоря ни слова, он подходит ближе и легко подхватывает коробку. Его движения точные и спокойные, будто он привык помогать… хотя, если подумать, вряд ли он когда-либо таскал такие вещи сам.

– Спасибо, – выдыхаю я, стараясь говорить ровно.

Ли Чжунхе опускает коробку на стол, и в этот момент наши пальцы случайно соприкасаются на краю крышки. Короткое мимолетное прикосновение. Но он не отдергивает руку сразу. И я… тоже застываю. Внутри будто что-то вспыхивает: по ладони разливается жар, и я чувствую, как краснею.

Боже, получу тут скоро прозвище «сонье тхоматхо» (девочка-помидор, чего уж скрывать).

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Они темные, слишком внимательные, будто он видит больше, чем должен. Сердце бьется так сильно, что я боюсь, он услышит.

Наконец Ли Чжунхе убирает руку. Лицо снова становится холодным и безупречным, как маска. А я остаюсь с этим странным ощущением: будто за несколько секунд между нами произошло что-то большее, чем простая случайность.

Через несколько минут к нам присоединяется ассистент Чхве и остается вместе с нами в офисе, пока мы разбираем бумаги и образцы. Я немного нервничаю, потому что после того, как пальцы Ли Чжунхе задержались на моих, атмосфера стала странно плотной. Вязкой. Нереальной.

Я пытаюсь сосредоточиться, но сердце стучит так, будто я снова застряла с ним в лифте.

Мы одновременно наклоняемся к коробке, и снова это проклятое соприкосновение рук. Я отдергиваю пальцы, но Ли Чжунхе не спешит отстраняться, и какое-то мгновение наши взгляды цепляются друг за друга. Я почти теряю способность дышать.

– Еще пара таких встреч, – раздается сзади веселый голос ассистента, – и эйчарам придется работать сверхурочно.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Господин Чхве стоит, облокотившись на край стола, с самой невинной улыбкой на лице. Улыбкой, которая только подливает масла в огонь.

– Что? – вырывается у меня слишком резко.

– Ну, вы же понимаете. – Он пожимает плечами, изображая смущение, хотя глаза его смеются. – Рабочие вечера, романтические касания… Корейские дорамы обычно так и начинаются.

Мне до ужаса жарко и некуда деться от смущения.

– Это не то, что вы думаете, – только и остается сказать.

Ассистент Чхве театрально закатывает глаза:

– Конечно-конечно. Я просто смотрю много дорам. Знаете, в них всегда вот так: «Ой, я не хотела, ой, он такой холодный, но на самом деле заботится». Прямо вот мое любимое.

Я готова провалиться сквозь землю, но Ли Чжунхе даже бровью не ведет. Ему все равно, что ли? Или просто ассистент Чхве на особом положении, что может нести всякую чушь. Но я замечаю, что происходящее его явно не раздражает. Тот самый знак, что он что-то понимает или, хуже того, ему это нравится.

Ассистент Чхве, довольный как кот, который стащил сметану, продолжает:

– Ну все, я пошел. Не буду мешать вашей… рабочей химии.

– Рабочей, – повторяю я, с ударением на каждом слоге, и стараюсь придать себе уверенный вид.

– Рабочей, рабочей, – кивает он, но подмигивает мне так, что я готова его придушить.

Ассистент Чхве уходит, оставляя нас вдвоем в полутемном офисе. Я ощущаю, как воздух снова густеет. Тишина между мной и Ли Чжунхе наполнена электричеством, и я слышу только свое дыхание и гул кондиционера.

Он поднимает на меня взгляд, задерживает его чуть дольше, чем обычно, и спокойно произносит:

– Порой господин Чхве слишком много говорит. Не надо обращать внимания, Волкова-сси.

И почему-то от этого спокойного тона мне становится еще жарче.

Глава 4

Я еще не успеваю толком освоиться в новой реальности, как через несколько дней узнаю новость, от которой у меня буквально холодеют ладони.

– Чеджу? – повторяю я, будто ослышалась, когда секретарь президента раздает документы. – В смысле… со мной?

– С вами, – улыбается ассистент Чхве, который всегда кажется чересчур довольным жизнью. – Президент лично отметил, что вы должны сопровождать его на презентации.

– На презентации… отеля? – чувствую, как голос предательски дрожит.

Кивок. И все. Никаких «может быть» или «подумайте». Мое имя уже стоит в списке делегации.

Внутри просыпается настоящая паника. Это ведь не просто сходить на встречу или распечатать отчет. Это огромная ответственность: перед инвесторами, перед прессой, перед самим президентом. Один неверный жест, и я выставлю себя идиоткой.

Ассистент Чхве, заметив мое бледное лицо, подмигивает и шепчет:

– Не переживайте. Если что, я скажу эйчару, что вам нужна терапия. После всего.

Снова подмигивает, и я не могу не усмехнуться сквозь волнение.

Ну ты и фрукт!

***

Перелет дается мне непросто. Самолет тихо гудит, а я сижу рядом с Ли Чжунхе, стараясь дышать ровно. Он, как и ожидалось, весь поглощен работой: ноутбук, бесконечные документы, сообщения на телефоне. Будто этот человек и не знает слова отдых.

Я тоже открываю планшет, но не для отчетов, а для новых эскизов. У меня появилась идея: концепция серии креативных рекламных кампаний для сети отелей. Вместо стандартных видов на море я хочу показать Чеджу через эмоции. Утренний свет, который падает в окно. Ощущение песка, прилипшего к босым ногам. Вкус свежего мандарина. Я делаю быстрые наброски, подписываю строчки, ловлю атмосферу.

И в какой-то момент замечаю, что Ли Чжунхе смотрит. Не прямо, а боковым взглядом, мельком… Но достаточно, чтобы сердце сделало глупый кульбит.

Я делаю вид, что ничего не заметила, и продолжаю рисовать. Но через несколько минут он снова бросает уже прямой взгляд. И еще раз.

Я не выдерживаю и тихо спрашиваю:

– Что-то не так?

– Хм. – Он чуть приподнимает бровь. – Это новый проект?

Я нервно киваю и лопочу:

– Так… пока идея.

Он не говорит ничего больше, просто возвращается к своим документам. Но от этого молчаливого внимания мне становится еще жарче. Будто каждую линию на экране он видит яснее, чем я сама.

А самолет все летит и летит в сторону Чеджу, и я не знаю, чего бояться больше: встречи с инвесторами… или взгляда Ли Чжунхе, который все еще чувствую на себе, даже когда он уткнулся в ноутбук.

…И вот я сжимаю ручку чемодана, когда мы выходим из машины возле отеля. Ветер хлещет, как сумасшедший, зонт выворачивает наизнанку, и я чуть не теряю равновесие. Кажется, не зря по радио предупреждали о шторме. Дождь льется стеной, и сквозь него виднеются темные силуэты скал, уходящие в океан, и сосны, чьи ветви гнутся почти до земли. Вода срывается с небес потоками, но даже в этом хаосе природа поражает красотой: океан кипит, как живой, яркие всполохи молний на горизонте вырезают контуры гор и пальм, а воздух пахнет солью и сосновой смолой. Я на мгновение замираю – это по-настоящему величественно, страшно и прекрасно одновременно.

Ли Чжунхе идет рядом, не обращая внимания на дождь, как будто все это его не касается. Спокойный и собранный, словно ветер обходит его стороной. Я стараюсь не плестись следом, но каблуки скользят, и в какой-то момент меня попросту хватают под локоть. Просто жест ради безопасности, но от его прикосновения меня будто пробивает током. Я глупо улыбаюсь, и тут же спохватываюсь: нельзя же так!

В фойе отеля царит суета. Гостям раздают полотенца, кто-то ругается на отмененные мероприятия, кто-то требует переселения. Администратор вежливо, но устало сообщает:

– Из-за штормового предупреждения и задержек рейсов у нас овербукинг. Мы делаем все возможное, но мест нет.

Я уже хочу возразить, но президент спокойно поднимает бровь, и девушка-менеджер сразу добавляет:

– Мы нашли решение для вас, господин. У нас остался один свободный номер… но только один.

Мое сердце проваливается в пятки. Один номер? Это же… Это же сценарий любой дорамы, о котором девушки пишут на форумах! Это какая-то шутка?

– Мы… мы можем подождать, пока освободится что-то еще, – торопливо говорю я, надеясь, что Ли Чжунхе согласится.

– Шторм может продлиться всю ночь, – хмуро отвечает администратор. – К сожалению, вариантов нет.

Президент даже не моргает. Он спокойно кивает:

– Хорошо.

Я стою ошеломленная. Хорошо? Это все? А я-то что должна делать?! Мои мысли скачут: «Боже, это точно дорама! Почему я оказалась в таком клише? Почему именно сейчас?»

Мы поднимаемся на этаж. Коридор длинный, свет моргает, словно подчеркивая напряженность момента. Я иду за ним, чувствуя себя школьницей, которую застукали за чем-то неприличным.

Когда он открывает дверь, нас встречает просторный номер: огромная кровать с белоснежным бельем, панорамное окно с видом на бушующий океан и… только одна кровать. Конечно. Вот она – судьба сценариста, решившего испробовать на мне все штампы подряд. Как только найду его, то оторву уши.

Жаль, что с судьбой никогда такого не сделать. Но… но как такое вообще возможно?

– Вы можете спать на кровати, – спокойно говорит Ли Чжунхе, снимая пиджак. – Я привык работать за столом.

– Н-нет, что вы, – машу я руками, чувствуя, как пылают уши. – Это же неудобно. Я могу… я могу на диване.

– Диван слишком мал. – Он остается совершенно невозмутимым. – В любом случае, не беспокойтесь.

У меня внутри все аж кричит: «Конечно, не беспокойся! Мы же просто оказались вдвоем в отеле, во время шторма, в одном номере, в одной комнате, с одной кроватью!»

А мне говорили, что в жизни этого не случается. Да и я сама не верила.

Внезапно за окном грохочет гром, в номере моргает свет, и… выключается окончательно. Я стою посреди комнаты в кромешной темноте и чувствую, как сердце бьется где-то в горле.

– Все в порядке, – звучит спокойный голос Ли Чжунхе, а затем я ощущаю, как он касается моей руки, словно ведет меня. – Сядьте, Алина. И подождите.

Я послушно опускаюсь на край кровати, и в этот момент меня накрывает осознание: это все не шутки.

Он выходит, а я остаюсь. Через время встаю и оказываюсь посреди номера, прислушиваюсь к гулу дождя за окном и понятия не имею, как это все случилось. Ведь мы должны были быть в другом отеле. Там остальные члены нашей делегации. Тут произошла какая-то накладка.

Молнии рассекают небо, от их яркой вспышки номер на секунду озаряется, потом снова тонет в кромешной тьме. Электричества нет, телефон вот-вот сядет, и единственный свет – это редкие огни вдали, на берегу. Я судорожно роюсь в сумке, нащупываю бесполезный фонарик, который давно разрядился.

И тут я слышу низкий спокойный голос вернувшегося Ли Чжунхе, как будто гроза не имеет к нему никакого отношения:

– Не двигайся. Я сейчас все принесу.

Я замираю. Вот тебе и уровни вежливости. Впрочем, в английском языке их не выразишь, можно понять только по интонации.

Мне хочется что-то ответить, но язык словно прилип к небу. В темноте слышны его шаги, приглушенный звук открывающихся ящиков, словно он хочет понять, может ли нам быть что-то полезным. И вдруг… он оказывается рядом. Совсем рядом. Настолько близко, что я могу уловить его запах: свежий, немного терпкий, с легкой горечью, как дорогой парфюм, который остается на воротнике после долгого дня.

Нам приносят свечи. Работник отеля сообщает, что ремонтные работы в самом разгаре.

Мы берем свечу одновременно. Боже, как глупо.

Его рука касается моей, и мои пальцы скользят по линиям на его ладони. Кожа обжигает, как будто внутри меня включили скрытый ток. Мы оба застываем. Его ладонь теплая и уверенная, но в этом случайном касании есть нечто пугающе интимное. Я чувствую, как мое дыхание сбивается, как сердце стучит где-то в горле.

На секунду мне кажется, что Ли Чжунхе тоже это почувствовал, потому что не отдергивает руку сразу. Его дыхание слышно, оно тоже чуть тяжелее, чем обычно.

В полной темноте между нами будто возникает зыбкая граница, которую стоит чуть-чуть переступить – и все изменится.

Я прикусываю губу. Если бы это был сериал, в этот момент камера бы приблизилась к нашим лицам, взяв крупным планом, и на фоне заиграла бы напряженная романтическая мелодия. Я даже невольно ловлю себя на том, что жду, будто вот сейчас он наклонится, вот сейчас наши губы встретятся…

Меня окатывает волной жара.

Но вместо этого Ли Чжунхе резко отходит в сторону, словно сбрасывая с себя чары момента. Слышно, как он прочищает горло и ставит свечу на стол.

– Осторожнее, Алина. – Его голос звучит чуть жестче, чем нужно, будто он тоже пытается отгородиться. – Тебе не стоит ходить в темноте.

Я стою неподвижно, не в силах скрыть, что пальцы дрожат. Хорошо, что в темноте этого не видно.

– Я… просто хотела помочь, – выдыхаю почти шепотом.

Ли Чжунхе не отвечает. Только чиркает спичкой, и пламя вспыхивает, выхватывая из темноты его лицо. На миг я вижу, как напряжена линия его челюсти, как в глазах блеснула тень: то ли желания, то ли борьбы с самим собой. Но это выражение очень быстро пропадает.

Комната снова наполняется мягким неровным светом. А я понимаю, что только что что-то изменилось. И больше ничего не будет по-прежнему.

Глава 5

Я вижу, что он ставит на стол бутылку вина и два бокала. Этот мужчина совершенно спокоен, будто ветер за окном не рвет деревья и не гремит по крыше. Ох, не заметила, что нам принесли и продукты. В этой темноте я как крот!

– Давай выпьем, – говорит Ли Чжунхе, чуть приподняв бутылку. – Чтобы расслабиться и переждать бурю.

Я киваю, хотя сердце уже бьется быстрее. Все это… и шум дождя, и одна комната, и его предложение… Да просто с ума сойти. Но разве можно отказаться?

Ужин на столе появляется совместными усилиями. Просто переставляем часть тарелок на стол, потому что так удобнее. Я смотрю на аккуратные тарелочки, из которых поднимается легкий пар. Снимаю крышку, и сразу в нос ударяет запах чеснока, кунжута и чего-то острого, жгучего. Это кимчи, красное, как огонь. Рядом маленькие мисочки с банчханами: маринованные ростки сои, сладковатый омлет, салат из шпината с кунжутным маслом. В большой кастрюльке томится суп – это что-то с морепродуктами и острым перцем, я узнаю по запаху.

Я улыбаюсь, но одновременно ощущаю, как глупо себя веду: бережно пододвигаю палочки, хотя не умею пользоваться ими так уверенно, как местные, слишком громко вдыхаю аромат.

– Вам нравится корейская еда? – спрашивает Ли Чжунхе и наблюдает, как я пробую первую ложку супа.

– Очень… – Я запинаюсь, но честность все равно прорывается наружу. – Но, если честно, у меня почти не было времени узнавать Южную Корею. Работа съела все силы и часы. Я вижу страну только через окно такси или из офиса. Иногда мне кажется, что я прилетела сюда и потеряла что-то важное: возможность жить, чувствовать и пробовать новое.

Он молчит, но в его взгляде нет осуждения. Только понимание. Мы чокаемся бокалами, и белое вино в свете свечи кажется чуть золотистым.

Я уже хочу перевести разговор на что-то легкое, но вдруг он произносит тихо, почти глухо:

– Три года назад я потерял невесту.

Я застываю. Вино останавливается у губ, и я опускаю бокал. Его глаза уходят куда-то в сторону, будто он смотрит сквозь дождь за окном.

– Простите… – шепчу я, не зная, что еще сказать.

– Это… – Ли Чжунхе делает паузу, будто слова ранят его изнутри. – Неважно.

Он обрывает тему, резко, будто ставит стену между нами. Но в этот момент я чувствую, что сама случайно оказалась на шаг ближе к его тайне. Зачем он сказал это? Почему именно сейчас в темной комнате, где слышны только дождь и наше дыхание?

Мое сердце бьется в груди слишком громко. Я хочу протянуть руку, но понимаю – нельзя. Ли Чжунхе тяжело, и он явно не готов.

Я делаю глоток вина, и оно обжигает сильнее, чем острый суп.

Ветер вдруг взвывает так яростно, что дом дрожит, и я вздрагиваю. Резкий хлопок заставляет сердце ухнуть в пятки – створка окна с треском распахивается, и в комнату врывается поток холодного воздуха, сдувая со стола салфетки и заставляя пламя свечи на миг погаснуть. Я едва не вскрикиваю, но в тот же миг Ли Чжунхе оказывается рядом. Его руки обхватывают меня крепко и уверенно, и я чувствую, как моя дрожь будто растворяется в его тепле.

Я не успеваю даже осознать, что слишком тесно прижата к его груди. Он держит меня так, словно боится, что я рассыплюсь, если он отпустит хоть на секунду. Его запах – едва уловимый, свежий, с нотками чего-то древесного безумно кружит голову. Я пытаюсь выдохнуть, но ничего не получается.

Мне неловко. Это слишком близко, слишком неправильно, слишком неожиданно. Но в то же время я понимаю, что не могу ни о чем думать, кроме него. Мой взгляд скользит по его лицу. Его губы так близко. Слишком близко. Я чувствую их даже без прикосновения.

Ни один из мужчин, которых я знала раньше, не был таким. Не только из-за внешности, хотя Ли Чжунхе и правда безумно красив. Но есть что-то еще… глубина во взгляде, горячая сила в руках, тень боли, которую он прячет за сдержанностью. Я ловлю себя на том, что хочу узнать, каково это – переступить ту грань, которую он, кажется, держит всеми силами.

И вдруг… Ли Чжунхе склоняется ко мне.

Наши губы встречаются. Сначала осторожно, будто он все еще сомневается, стоит ли. Его поцелуй мягкий, теплый, нежный… как проба, как вопрос. Я отвечаю ему почти неосознанно, и мир вокруг исчезает. Только он, только это ощущение, будто время застыло.

Но через мгновение Ли Чжунхе уже не сдерживается. Поцелуй становится жадным, требовательным, будто в нем копилась тоска долгие годы, и теперь она рвется наружу. Его ладонь скользит к моей щеке, другая удерживает меня за талию, не позволяя отступить. Я чувствую нетерпение, силу, желание и сама тону в этом, забывая обо всем.

У меня кружится голова от того, что я наконец позволила себе потеряться в чьих-то объятиях. Кажется, все то, чего мне так не хватало – близости, тепла, ощущения, что кто-то держит меня крепко – все это вдруг оказалось здесь, в этом поцелуе, в этом мужчине.

Я понимаю, что уже не хочу его останавливать.

И… не останавливаю.

Кровать мягкая, и белье пахнет свежестью. Я лежу в объятиях Ли Чжунхе, сердце стучит так, будто пытается пробить грудную клетку. Все происходит стремительным вихрем, будто сама буря ворвалась в эту комнату и кружит нас, лишив разума. Мы не планировали… я точно не планировала. Все началось с осторожного прикосновения, с того, что его губы коснулись моих, и казалось – вот он, предел. Но оказалось, это только начало.

Мы тонем друг в друге в этой внезапной обжигающей страсти. Руки Ли Чжунхе горячие и нетерпеливые, он словно не в силах остановиться. Боится, что я исчезну, если он ослабит хватку? Я не знаю, что сильнее: мое желание или растерянность. Но тело предает меня, отвечает на каждое движение, и я забываю дышать.

Корейские мужчины, какие они? Я слышала стереотипы, читала где-то… но Ли Чжунхе рушит их все разом. В нем нет ни холодности, ни отстраненности, которыми пугают. Он – сокрушительный и жадный вулкан, а я – огонь, который он разжигает все сильнее.

Мы сливаемся так, будто нас давно связывает нечто большее, чем случайный вечер, чем работа, чем эта дикая буря за окном.

Я не успеваю думать. Мир сжимается до его дыхания, взглядов, шепота на корейском – слов, которые я не понимаю, но чувствую каждой клеточкой кожи. Это слишком. Слишком много, слишком ярко. Но я не могу остановиться, так же как не может он.

И потом, когда все кончается, мы лежим рядом, наше дыхание прерывистое и тяжелое, а в комнате царит тишина, прерываемая лишь завыванием ветра.

Ли Чжунхе поворачивается на бок, и я ощущаю на себе его взгляд. Долгий, пристальный, почти тяжелый. Будто он вглядывается глубже, чем стоит. Ищет во мне что-то, что сам не может назвать. Я хочу спросить, но слова застревают. Его глаза в темноте кажутся чересчур серьезными. Я не понимаю, о чем он думает.

Сама не помню, как засыпаю, но при этом все равно чувствую его руку рядом, и мне впервые за долгое время спокойно.

Глава 6

Но утром… утром все другое.

Я просыпаюсь от стука дождя по окну. На секунду не понимаю, где нахожусь. Белые простыни, мягкий свет, запах кофе, доносящийся откуда-то из коридора… И только потом осознаю: это не моя квартира в Москве. Это отель на Чеджу.

Я осторожно поворачиваю голову. Его уже нет. Только ровная поверхность второй подушки и идеально заправленное одеяло выдают, что он поднялся раньше. И это отчего-то обижает. Словно ночь, наполненная жаром и дыханием, прикосновениями и поцелуями, не случалась вовсе.

Ли Чжунхе встал первым. Он уже одет, и в его движениях какая-то отточенная холодность. Взгляд темных глаз, который ночью жег меня изнутри, теперь отталкивает. В нем только отрешенный холод, как гладь замерзшего озера. Я пытаюсь посмотреть ему в глаза, но не получается. Ощущение, что ночью ничего и не было.

Я чувствую, как что-то ломается внутри. Может, это была ошибка? Может, он жалеет? Или… может, для него это ничего не значит?

Я сижу на постели, укутанная в простыню, и мне вдруг кажется, что буря утихла только снаружи, а внутри меня… наоборот, началась.

– У нас мало времени, – бросает Ли Чжунхе. – Поторопись.

Я иду в ванную, бросаю взгляд в зеркало. Щеки розовые, глаза блестят. Я выгляжу слишком хорошо для того, кто только что получил ледяное обнуление.

В дверях номера снова сталкиваюсь с ним. Этот идеальный костюм, галстук затянут в идеальной симметрии. На лице – непроницаемая маска. Рядом с ним я выгляжу как девочка с улицы, хоть и тоже надела темное платье, которое на мне отлично сидит и настраивает на деловой лад.

– Нам нужно выходить. Встреча через полчаса, – сухо произносит Ли Чжунхе.

Я киваю, хотя внутри все сжимается. Ни намека на то, что было ночью. Ни одного взгляда, ни полуулыбки. Словно мне все приснилось.

***

Мы заходим в зал переговоров. Высокие потолки, панорамные окна, за которыми бушует океан. Длинный стол из темного дерева. Люди в строгих костюмах, папки с документами, бутылки воды. Я чувствую себя школьницей, случайно забредшей на заседание мирового правительства.

Инвесторы говорят мало, но каждое слово словно проверка. Я сижу с планшетом, ладони повлажнели. Я знаю: у меня есть идеи, у меня есть талант. Но под этим взглядом, холодным и пронизывающим, все кажется мелким.

Я открываю презентацию, но пальцы дрожат так, что почти роняю стилус.

– Волкова-сси подготовила концепт, – произносит Ли Чжунхе, его голос звучит спокойно, и все головы оборачиваются ко мне.

Я делаю глубокий вдох. Потом говорю. Про цвета, про линии, про пространство отеля, который должен не просто принимать гостей, а дарить им незабываемые ощущения. Я вижу в глазах инвесторов легкий интерес, но вместе с ним и скепсис.

А Ли Чжунхе сидит рядом. Холодный, собранный, как будто я для него всего лишь очередной пункт в списке. Но я чувствую, что он слышит каждое мое слово. И это заставляет сердце биться быстрее, чем сам факт присутствия инвесторов.

Я почти задыхаюсь от сказанного, когда заканчиваю презентацию. Кажется, я сказала все правильно, но воздух в зале настолько густой от скепсиса, что мне хочется провалиться под стол. Один из инвесторов с каменным лицом замечает:

– Слишком смело, Волкова-сси. Не для этого рынка.

Я опускаю глаза. Все, конец. Сейчас меня окончательно разнесут.

Внезапно раздается голос Ли Чжунхе:

– Именно в смелости есть преимущество, Кван-сси.

Я поднимаю взгляд и не верю своим ушам. Ли Чжунхе сидит прямо, его лицо непроницаемо, но слова звучат так уверенно, что даже самые строгие инвесторы на секунду замолкают.

– Мы не можем копировать других, – продолжает он. – Конкуренты делают именно это. А наш проект обязан выделяться. Эмоции, которые вызывает дизайн Алині Волковой, – это то, за что гости будут возвращаться. Это и есть будущее индустрии.

Я стою не в силах скрыть изумление. Ли Чжунхе… защищает меня? Перед инвесторами? Тот самый человек, который еще неделю назад называл мою работу «слишком эмоциональной»?

Я украдкой смотрю на него. Холодное лицо. Четкая дикция. Ни малейшего намека на то, что он делает это ради меня. Но внутри все горит, как будто Ли Чжунхе только что протянул мне руку, когда я почти падала.

***

Когда объявляют кофе-брейк, я почти бегу к столику с напитками, лишь бы отдышаться. Беру бумажный стаканчик с зеленым чаем, делаю глоток и понимаю, что Ли Чжунхе рядом. Слишком рядом. Его плечо почти касается моего.

Я замираю. Смотрю на чай и на свои дрожащие пальцы. Не могу поднять глаза. Одновременно тянет к себе и обжигает своим присутствием. Хочется вот так стоять и хочется отступить.

– Хорошая презентация, – наконец произносит Ли Чжунхе ровным голосом, будто обсуждает погоду. – Ты справилась.

Я резко поднимаю взгляд, но он уже отворачивается, делает вид, что рассматривает экран телефона. Его лицо остается абсолютно холодным.

Я стискиваю стакан.

– Вы защищали мои идеи, – вырывается у меня шепотом.

Он бросает на меня короткий взгляд.

– Я защищал интересы компании.

И все. Ли Чжунхе отходит, оставляя меня одну. Но в груди бьется слишком громко, и я уже знаю: если это и было «просто ради компании», то почему тогда я все еще не могу в это поверить?

Вечером я возвращаюсь в номер, бросаю папку на стол и, не включая свет (о да, с ним все в порядке!), падаю на кровать. В голове все еще звучит его голос. Такой ровный, уверенный, холодный. Ли Чжунхе защищал меня. Меня. Но почему это так жжет внутри?

Телефон вибрирует. Экран вспыхивает именем «Катя». Я мгновенно улыбаюсь, хотя улыбка выходит усталой.

– Алло.

– Ну, здравствуй, моя звезда! – голос Кати, как всегда, звонкий, будто фейерверк в трубке. – Ну как там Корея? Уже встретила красавчика из дорамы?

Я закрываю лицо ладонью.

– Катя… это… сложно.

– О-о-о, – тянет она, мгновенно чуя интригу. – Значит, встретила! Колись!

Я начинаю рассказывать, сначала обрывая себя, смущаясь, но потом меня словно прорывает. О том, как я стояла в переговорной, о том, как он смотрел на меня, о том, что в зале вдруг стало слишком душно, когда его плечо оказалось рядом. О его словах: «Я защищал интересы компании». И, конечно, что мы переспали. Кате можно, она поймет и не осудит.

Катя прыскает:

– Да ну тебя! Это же классика жанра! Холодный магнат, грозный начальник, строгий и прекрасный… и ты – его новая муза. Алина, да ты живешь в дораме, даже не осознаешь!

– Катя! – шепчу я, краснея, будто могут услышать нас через стены. Нас с Ли Чжунхе поселили теперь в разные номера. – Ты все преувеличиваешь. Он холодный. Как… холодильник, вот!

– Ага, холодный, но защищает твои идеи, смотрит исподлобья и ходит рядом так близко, что ты едва дышишь? – смеется Катя. – Милая, не упусти шанс. Такие истории случаются раз в жизни.

Я молчу, слушаю ее смешок и чувствую, как сердце то замирает, то бьется быстрее. Разве можно не упустить шанс с человеком, который с утра смотрит так, будто между вами ничего не было?

– Ты думаешь, я… – осекаюсь, не находя слов.

– Думаю, ты боишься. А бояться не надо. Живи! – почти кричит Катя в трубку. – А если он вдруг окажется козлом, я прилечу и сама разберусь!

Я смеюсь, хотя в горле стоит ком. Ощущение, что мне протягивают руку через тысячи километров.

После разговора выключаю телефон, засовываю его под подушку и ложусь на спину, глядя в потолок. За окном все еще слышно, как бушует ветер. Через время засыпаю.

А во сне вижу тот же зал, что днем. Глаза Ли Чжунхе. Темные, как бездна. Я стою, а он сидит напротив, и между нами ничего нет, только этот взгляд, от которого невозможно укрыться.

– Я защищал интересы компании, – звучит его голос. Но глаза – другие. В них будто черное пламя. Они будто обнажают меня до самой сути, и я чувствую, что с каждой секундой теряю почву под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.