# Анти Эйджинг

Алексис Алкастэн

Великий учёный Эйлод Надж изобрёл чудо таблетку, ежемесячный приём которой на целый месяц останавливает человеческий возраст. Таблетка совершенно бесплатна и получить её может любой желающий. В течении месяца между приёмами этого лекарства нужно только соблюдать три, далеко не всем посильных правила. Иначе таблетку не получишь ни за какие коврижки. Трое мужчин: толстяк-программист, бешеный бизнесмен и бездомный алкоголик объединяют усилия, чтобы выкрасть таблетку с целью выяснить её состав и производить её для себя, что позволило бы игнорировать соблюдение жёстко установленных правил.

Кто рассчитывает обеспечить себе здоровье,

пребывая в лени, тот поступает так же глупо,

как и человек, думающий молчанием

усовершенствовать свой голос.


(ПЛУТАРХ)


I


Сегодня был день ежемесячного приёма таблетки под названием «Анти Эйджинг». На самом деле каждый день – день приёма этой таблетки. У кого-то он был вчера, у кого-то позавчера, неделю назад или две. У кого-то он будет завтра, после завтра, после после завтра, ну и так далее в том же духе. У Хайледа Мастеваса сей замечательный день был именно сегодня.

Сто тысяч раз «да»! День замечательный! А как иначе?! Принял таблетку, и целый месяц можно не подходить с опаской к зеркалу, высматривая новую морщинку или седой волосок. На целый месяц к твоему возрасту не прибавляется ни миллимикромикроно секунды. Он застывает монолитней самой монолитной скалы. Скалу ведь как известно разрушают осадки, ветра и перепады температуры, из века в ввек откусывая и выплёвывая к подножию каменные куски и кусочки. Застывший же на месте возраст был не рушим.

Нет, на самом деле при регулярном один раз в месяц приёме таблетки в течении года возраст сначала снижался у кого на двадцать лет, а у кого на тридцать лет или даже сорок. И вот тут если ты продолжаешь таблеточную терапию возраст на уровне, до которого он снизился не шелохнётся ни туда, ни сюда. Люди мечтали о чём-то подобном тысячи и тысячи лет. Алхимики сотни и сотни лет изобретали эликсир вечной молодости. И тут вдруг бац – и мечта человеческая сбылась.

Ну и кто после этого скажет, что день приёма таблетки не замечателен?

Хайлед с детства имел склонность к не в меру избыточному весу. И если тогда о нём говорили: «ширококостный», то к своим сорока двум годам его телеса достигли таких объёмов, что в глазах одних он ещё стоял на грани безобразной полноты, а в глазах других грань эту давным-давно перешагнул. В общем идти ему сегодня было тяжко. Мало что лишние килограммы, так ещё и день выдался жарким. Ощутимо припекало часов с восьми утра, а к полудню, когда Хайлед покинул дом пекло, как в пекле. Он шёл, грузно передвигая ногами, обливаясь потом и испытывая неудовольствие от этого дня.

Говорят, что полнота – это верный признак добродушия. Во всяком случе касательно Хайледа сие утверждение оправдывалось на девяносто девять процентов. Сотый же процент оставался на то, что при всей своей мягкости был он далеко не простачком и легковером. Высшее образование и интеллект не позволяли быть ему таковым. Хотя один процент – это такой мизер, что со стороны глядя именно простаковатым людям он и казался. Простота, верная спутница добродушия, и не позволяла Хайледу вот прям проклинать этот день или какой другой. Он даже муху пальцем никогда до сих пор не обидел. Ну вот прям, чтоб по настоящему до крови, или хотя бы до слёз. Максимум он лишь бурчал мысленно или в худшем случае себе под нос. И то ни полуслова не печатного свойства брани. Всё строго в рамках приличия.

Он, была б его воля, вообще сидел бы днями за компьютером, и выходил бы из-за компьютерного стола только, чтобы поесть да попить, сходить по нужде да ночью спать завалиться. Собственно последние лет шесть Хайлед плюс-минус так и жил. Он даже еду на дом заказывал. И когда бывало задумывался: сколько раз он за это время покидал своё жилище, с усмешкой в душе отвечал сам себе, что такие случаи по пальцам можно сосчитать. Вынос мусора не в счёт. Это, так сказать, вынужденное исключение из правил. Содержание прислуги тебе не по карману, так что будь добр, хоть в чём-то иногда шевелись сам.

И тут на всю страну объявили об изобретении этой самой чудо таблетки «Анти Эйджинг». Доставка её на дом не осуществлялась от слова совсем. Странно, конечно. Ведь если разобраться, прародителями доставки на дом можно смело назвать появившихся лет так сто назад коммивояжёров. И в наше время этим, если и удивишь кого, так разве что племя диких аборигенов, затерянное где-нибудь в глуши непроходимых джунглей. А тут безусловно за самым желанным и ходовым в истории человечества товаром приходи лично сам. Ну или не приходи и медленно увядай. Твоё полное право.

С чувством самосохранения у Хайледа было всё в полном порядке. То есть проходи он обследование у психиатра, сей учёный муж не поставил бы ему диагноз «суицидальная мания». А потому Хайлед, с великой радостью включился в процесс ежемесячного употребления лекарства, дарующего тебе бесконечно долгие годы.

Сначала он, конечно, удивился: «Не день дурака. Что за глупые шуточки?» Да что он? Все люди, можно сказать, ушам своим не поверили. Но объявление на разные лады и в самых разных источниках донесения информации повторялось столько раз, что мало-помалу граждане стали испытывать на себе это самое большое и важное изобретение в истории человечества, изобретение ценнее и больше которого вряд ли что-нибудь когда-нибудь ещё будет, и в итоге буквально за месяца два на таблетку подсел чуть ли не каждый. Во всяком случае можно было бы изображать из себя ясновидящего. Ткни пальцем в любого и скажи, что он адепт Анти Эйджинг таблетки – шансов промазать практически ноль. Встречались, конечно, те, кто таблеткой не соблазнился. Но на них смотрели с удивлением, как на инопланетян. А то и вовсе крутили пальцем у виска.

В общем Хайлед был из тех, кто на таблетку подсел. А раз её нельзя было заказать на дом, он стал чаще выхолить из дому и дальше от дому удаляться. Он ещё в первый раз собираясь отправиться за таблеткой, обнаружил по карте города из глобал-копью-связи, что Анти Эйджинг Центр, куда и следовало являться один раз в месяц, находится буквально в квартале от фирмы, на которую он работал все эти годы, не покидая стен родной квартиры. В первый же раз употребив таблетку, он на волне принаиприятнейших чувств заглянул в фирму и как-то так завертелось, что стал туда каждый день ходить на работу. Ему согревало сердце мысль, что он находится практически по соседству с местом, до бесконечности раздвигающем границы его жизни.

Но со временем начальный запал пропал. Хайлед, конечно, не отказался от останавливающей возраст таблетки. Какой дурак откажется от собственной жизни?! Просто весь этот ажиотаж стал настолько обыденным, что незаметно бытиё начинало приходить в более привычное русло. Снова всё сильней и сильней хотелось не покидать дома, а сидеть как сидел до того днями напролёт перед компьютером, заказывать на дом еду и не примешивать к привычному образу жизни ничего такого, что его даже минимально нарушало бы. На работу в фирму он продолжал ходить исключительно по инерции, а не по тому, что это было приятное сердцу соседство с Анти Эйджинг Центром. А если учесть, что инерция – это процесс затухающий, то не нужно было быть Дельфийским оракулом, чтобы предсказать, что рано или поздно наступит тот день и час, когда Хайлед дома и останется. При чём вовсе не по причине законно заслуженных выходных или отпуска. Вынос мусора, редкие прогулки по родному кварталу, да раз в месяц вояж с окраины в центр города за таблеткой – всё больше ничто на свете не заставило бы его двигаться сверх обозначенных причин.

И справедливости ради Хайлед был в этом не одинок. Не в смысле сидения дома, а в смысле жить прежней давно устоявшейся жизнью. Но пока затухающая инерция ещё толкала его вперёд. И он шёл куда надо или ехал в общественном транспорте, когда это было возможно.

У Фрадчера Шетдана сегодня тоже был день приёма таблетки. «Бешеный»,– говорили о нём или думали те, кто сталкивался с ним в первый раз. Он и в правду был всегда на взводе. Даже когда был спокоен, как стадо слонов, он всё равно источал энергию, от которой казалось могут воспламениться далеко не легко воспламеняющиеся предметы. Даже совсем не воспламеняющееся железо. С другой стороны те, кто благодаря ему кормились сами и кормил свои семьи, а таких людей было не одна сотня, воспринимали его поведение как обыкновенную эксцентричность. Артисты и прочие на голову перешагнувшие тебя личности имеют право. Иначе зачем выделяться из толпы? И он, Фрадчер Шетдан, тоже пребывал в состоянии человека незаметно возвращающегося к прежней привычной жизни, которую дополняет лишь желание принимать чудо таблетку, дарующую тебе бесконечные здоровье и долголетие.

Не смотря на то, что с момента объявления о создании и общедоступности таблетки прошло уже около года, и люди с этим фактом обвыклись, воздух всё равно был точно напоён

возможностью жить, жить и жить. И этому в немалой степени способствовали напоминания, встречающиеся едва ли не на каждом шагу.

Хайлед, к примеру, сегодня как и весь последний год проходил мимо билборда, где был изображён пышущий здоровьем мужчина, демонстративно держащий двумя пальцами белый размером с нутовое зерно шарик, а за его спиной растекалось во вю ширь и утекало в бесконечную даль улыбчивое море счастливых людей. Он словно под воздействием гипноза всякий раз провожал взглядом это огромное изображение и знал в нём каждую деталь, включая рекламную подпись в левом нижнем углу «АНТИ ЭЙДЖИНГ – ВАШ ПУТЬ К ЗДОРОВЬЮ И СЧАСТЬЮ». И самое главное знал он, что изображённый на билборде мужчина – это Бог. Не Бог в прямом смысле слова, конечно. А возведённый обществом до статуса Бога создатель Анти Эйджинг таблетки по имени Эйлод Надж. Бог создал человека, кто как не Бог мог создать для человека жизнь без конца и края?

Фрадчер в это же самое время, опасно маневрируя, мчался на своём дорогущем спортивном авто марки «Бугаятти» мимо модернового здания, значение которого раскрывала красующаяся на нём вывеска «АНТИ ЭЙДЖИНГ ФИТНЕС КЛУБ». И здание это, как и тысячи ему подобных, тоже принадлежало Богу. То есть тому же самому обожествлённому и боготворимому Эйлоду Наджу. И Бог, то ли настоящий, то ли тот, кого люди прировняли к уровню Бога словно спасал как самого Фрадчера, так и других участников дорожного движения, колёсных и пеших – ну уж очень он рискованно лихачил. Как не столкнулся ни с кем или кто-то с другим по его вине одному только Богу известно.

Потом путь Хайледа привёл его в метро. Хорошо, что вагон, в котором он ехал был не под завязку заполнен людьми, и ему нашлось свободное место на скамейке, где он смог несколько остановок дать своим ногам отдохнуть. Сидящий напротив мужчина читал газету. На обращённой к нему передовице Хайлед заметил надпись жирным шрифтом, анонсирующую главную статью номера «АНТИ ЭЙДЖИНГ – СОВЕРШЕННЫЙ СТРАЖ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ». О чём статья он , конечно, не знал. Но газета была солидной. Ожидать от неё желтухи было бы глупо. Поэтому с уверенностью можно было сказать, что там поются дифирамбы чудо таблетке и её не менее чудесному создателю. Минимум в статье могли приводиться сухие научные данные об эффективности изобретённого Эйлодом Наджем лекарства, что по сути своей тоже можно отнести к дифирамбам, единственно более по деловому сдержанным.

Свой путь продолжал и Фрадчер. Далеко ему было гнать. Сначала из уединённого среди лесов поместья через пастбища и поля. И только потом по городским улицам. А там то тракторы, то крупнорогатое стадо, то машины, то светофоры. В общем вдавить педаль газа в пол и не отпускать до финиша при всём желании никак не получалось, всегда что-то то и дело притормаживало его. Он, рискуя больше обычного, даже тогда, когда ДТП было гарантированно на все тысячу процентов, прибавлял скорости только у принадлежащих Эйлоду Наджу зданий с вывеской «АНТИ ЭЙДЖИНГ ФУД МАРКЕТ» – так они с некоторых пор просто выбешивали его. Собственно с тех пор, как Фрадчер подобно Хайледу и тысячам и тысячам неизвестных ему людей стал желать и в чём-то возвращаться к прежней до появления таблетки привычной жизни. Когда это чувство появилось в нём и стало постепенно и уверенно расти, он даже просиживал часы за картой города и пытался по навигатору проложить путь так, чтобы эти фуд маркеты даже на глаза ему не попадались. Всё было напрасно. Миновать их до конечного пункта назначения не представлялось возможным от слова «совсем». Он даже подумывал использовать вертолёт, чтобы достигать того, достижение чего посуху исключалось. Но от ближайшей вертолётной площадки до места получения таблетки всё равно приходилось бы хоть идти, хоть ехать, и на этом оставшемся отрезке пути ты всё равно натыкался на один из АНТИ ЭЙДЖИНГ ФУД МАРКЕТов. В общем всё, чем оставалось довольствоваться так это ускорением при приближении к подобным торговым точкам, чтобы быстрее проскочить неприятную с ними близость. Хорошо ещё, что не всегда на улицах складывалась ситуация, когда ускорение было излишне опасным. Чаще всего Фрадчер проскакивал такие места словно играючи. Но даже если было не до игр, он всё равно давил на газ и вертел баранкой, чтоб чем скорей вырваться из удушающей его части города на простор, где можно чувствовать себя собой.

Словом, куда ни посмотри, везде ты натыкался на анти эйджинг тему. Она хоть и стала повседневностью, но так или иначе въелась в человеческие души, словно вредная привычка, от которой настолько тяжело избавиться, что большинство избавляться даже не пытается.

Наконец Хайлед выбрался из подземного царства на свет Божий. То есть из метро на земную поверхность. И это означало, что он почти на месте. Оставалось по сути пройти ещё каких-то футов с тысячу двести. Однако через две трети пройденного финального отрезка его ожидало разочарование. Он уткнулся в тупик в виде перерытой и перегороженной на всю ширину улицы. Несмотря на то, что контора, в которой он трудился располагалась отсюда сравнительно недалеко от том, что здесь производятся какие-то ремонтно-строительные работы он узнал только сейчас. Хайлед не нашёл обычного в таких случаях пешеходного мостика через траншею. То ли его забыли перекинуть? То ли улицу раскурочили совсем недавно и перекинуть ещё не успели? Во всяком случае не подвергая жизнь напрасному риску переправиться на другой берег не представлялось возможным. И как ни хотелось этого, но ему пришлось возвращаться почти под самое метро на объездную или в его случае обходную улицу. По ней он спокойно и шёл к финишу.

Дезвишу Гофту сегодня никто не подавал. На самом деле, конечно же, находились сердобольные люди. Но было их раз два и обчёлся, и кидали они в его коробчёнку такие гроши, что пустая бутылка, которая стояла сбоку от него сидящего у обшарпанной стены какого-то заброшенного строения не наполнилась бы даже на четверть. А для него это было ничто. И с каждым новым чёрствым к его нужде человеком Дезвишу казалось, что пустая бутылка громче и громче кричит о неудачности сего дня, что в конце концов привело его к мысли пуститься во все тяжкие лишь бы заткнуть этой бутылке рот. То есть наполнить её по самое горлышко, чтоб она и пикнуть не смела.

В это самый момент на «горизонте» показался Хайлед Мастевас. Он шёл без малейшей мечты о приключении, и тем более не подозревая, что оно его уже поджидает. Всего-то и стоило пойти по другой улице.

– Не проходи мимо, путник!– громко и высокопарно заговорил с ним Дезвиш, когда толстяк приблизился достаточно, чтоб с ним можно было говорить.– Услышь глас вопиющего в пустыне! Подай жаждущему на бутылку огненной воды!

Хайлед бросил взгляд на сидящего, и увиденное ему не понравилось. Особенно он не всматривался в то как выглядит и во что одет выпивоха. Грязный, обросший сосульками немытых волос и щетиной, в затасканной и заляпанной пятнами одежде опустившийся ниже некуда тип – это всё, что он для себя определил.

– А ты работать не думал?– ответил Хайлед, думая, что на этом их общение и закончится.

Но не тут-то было.

Дезвиш соизволил подняться и словно стародавний приятель зашагал рядом с толстяком.

– Проще попрошайничать,– со знанием дела сказал он при этом.

– Если подают,– резонно заметил Хайлед.– А я вот не подам. Не на хлеб просишь.

– Тогда проще не просить.

– Замечательно. Ты становишься на путь истинный.

Наконец текущая мечта Хайледа осуществилась. Выпивоха ничего ему не ответил, и не нужный толстяку разговор закончился. И всё же Дезвиш преподнёс ему сюрприз, от которого на ум приходила мысль, что лучше б они ещё обменивались словами. Он развернулся идти обратно к ждущей его пустой бутылке и при этом своим плечом задел плечо Хайледа. Не на столько сильно, чтоб причинить ему боль. Но Хайледу это не понравилось ещё больше, чем полминутой назад внешний вид заговорившего с ним оборванца. Он брезгливо понюхал область пиджака, куда ткнулся грязный выпивоха и сморщился. Устраивать разборки было не в его характере. Он лишь с досадой подумал, что надо будет сдать пиджак в химчистку и продолжал свой путь, долго ещё чувствуя душевную тяжесть от неприятного происшествия.

К своему удивлению Хайлед этой улицей вышел к кафе-бару, где отваривался каждый день, не считая выходных, с тех самых пор как перевёлся работать непосредственно в офис фирмы, на которую ранее работал на дому. Он, конечно, знал, что кафе стоит на пересечении двух улиц, но только сейчас обнаружил куда ведёт эта вторая прежде им не хоженая улица. И это совершенно изгладило неприятное впечатление от столкновения с бездомным выпивохой. Он было думал, что сегодня уже не получится здесь оказаться, раз пришлось идти в обход. Но так как обход привёл его туда, куда он хотел зайти по пути за таблеткой он с радостью туда и зашёл.

В кафе было свободно. Лишь несколько человек, сидя за столиками в зале, подкрепляли свои силы здесь же купленной пищей. Стоявший перед Хайледом мужчина рассчитался, забрал свой заказ, направившись сразу к выходу, и продавщица по ту сторону прилавка расплылась в приветливой улыбке:

– Здравствуйте. Вам как всегда?

– Здравствуйте,– отозвался Хайлед.– Да, мне пожалуйста спирулиновый смузи.

В то время как продавщица принялась готовить его заказ Хайлед запустил руку в правый карман пиджака. Он задумчиво и недоумённо нахмурился, обнаружив, что карман пуст. Тогда он проверил второй карман, обхлопал себя и вывернул вообще все карманы включая брючные. Результат был тот же – ноль желаемого результата.

Как-то сама собой у него в голове нарисовалась картинка: выпивоха задеёт его плечом и ловким незаметным движением вытаскивает из его кармана кошелёк. Детально, конечно, могло быть и не совсем так, как рисовало его воображение. Но Хайлед готов был поклясться хоть на Святом Писании, что, выходя из дома, кошелёк он точно с собой прихватил.

– Вот же зараза,– выругался он в слух. Не громко, кстати, и без малейшего намёка на злобу. Скорее констатировал факт.

Продавщица как раз в этом момент ставила на прилавок его заказ. И, услышав от покупателя ничем не обоснованное неудовольствие, сверкнула глазами, готовая вот-вот разругаться. Хайлед вовремя заметил надвигающуюся грозу и поспешил с объяснениями, пока она не разразилась:

– Извините пожалуйста. Это я не вам. Пристал ко мне по дороге алкоголик: подай ему на бутылку да подай. Я не подал. И он, как видно, вытащил у меня кошелёк. Как только и ухитрился? Останусь я сегодня без смузи.

– Берите-берите,– подобрела продавщица.– Вы у нас постоянный клиент. В следующий раз заплатите.

– Даже неловко как-то.

– Пусть будет неловко вороватому алкашу. Хотя таким неловко не бывает.

Возвращаться за кошельком Хайлед не стал. И денег в нём было не так уж и много, и до места выдачи таблетки было ближе, чем до места, где попрошайничал, а иногда и воровал пьянчуга. Неприятная, конечно, потеря, но перспектива ругани с в прямом смысле слова вонючим типом выглядела ещё не приятней. Поэтому толстяк сразу из кафе направился туда, куда направлялся с момента выхода из дома.

И вот там-то он и столкнулся с Фрадчером Шетданом. При чём практически в прямом смысле слова.

Фрадчер гнал даже на автопарковке перед стекло-железо-бетонным зданием Анти Эйджинг Центра. Конечно, он не гнал как давеча на улицах города. Но скорость, с которой он двигался по парковке под определение «гнал» очень даже подходила. Его спортивный гиперкар чуть не сшиб бедолагу Хайледа, когда тот шёл, спокойно попивая свой спирулиновый смузи. Аж тормоза завизжали и колёса выбросили дымные струи – так резко Фрадчер нажал на тормоза. От бампера до толстяка может лишь дюйма не достало.

– А-а-а!– зарычал Фрадчер, давя на клаксон.– Корова, мля! Глаза разуй: мен крутой едет! Шевели, давай, булками! Не то расплющу их в лепёшку!

Хайлед и без того вздрогнул от испуга. А услышав голос водителя дорогого авто и вовсе, потрясая своим жировыми складками, припустил на пешеходную часть площадки, которая была последним отрезком пути к месту выдачи таблетки. Дёрнулся он так, что из недопитого стакана добрый глоток смузи выплеснулся ему на рубашку. Пришлось доставать из кармана носовой платок и вытирать рубашку так неприятно липнущую к телу мокрым на груди пятном зеленоватого оттенка.