# Последний эфир

Ульяна Мазур

В одну ночь в году все преступления разрешены. Миллионы прячутся, миллионы охотятся, а элита делает ставки на выживание обычных людей.

Журналистка Мия выходит в прямой эфир, чтобы показать правду про «Ночь без масок». Вместе с оператором Крисом она проходит сквозь хаос, кровь и страх. Но чем глубже они погружаются, тем яснее понимают: их зрители не спасают, а голосуют за их смерть.

В этой ночи нет правил. Есть только выбор: выжить, предать, или показать миру настоящую цену человеческой природы. И среди ужаса вдруг рождается любовь…

Обложка создана в нейросети Midjourney.

## Глава 1

«12 часов искренности – во имя 365 дней порядка.»

– Мия, так вышло, что у тебя самые низкие рейтинги на канале, – мистер Доусон поправляет свой галстук, не смотря мне в глаза.

– Потому что я выхожу в эфир ночью с подборкой анекдотов или тупых рейтингов, – сжимаю кулаки под столом, – вы не даете мне работать. Вот поэтому мои эфиры ниже остальных.

– Так вот. В связи с этим мы вынуждены тебя уволить.

– Что?

– Мы не можем оплачивать работу сотрудника, который не приносит положительные результаты, – я буквально вскакиваю со стула и бью руками по столу начальства.

– Вы не можете меня просто взять и уволить!

– Девушка, покиньте мой кабинет.

– Дайте мне еще один шанс, пожалуйста, – складываю руки в молитве, – грядет “Ночь без масок”, я уверена, что смогу показать результат.

Он оглядывает меня уставшими глазами, тяжело вздыхает, но одобрительно кивает и без слов просит меня покинуть его. Я прыгаю от радости и выбегаю из кабинета сразу же врезаясь в кого-то.

– Смотри куда идешь, курица.

– Петух, – не оглядываюсь и бегу дальше.


Радость, ещё мгновение назад плескавшаяся во мне быстро уходила, оставляя послевкусие тревоги. Последний шанс. Двенадцать часов ада на улицах, которые в этом году обещали быть особенно… очищающими. Каждый год одно и то же, только декорации меняются.

Я иду по своему району. Не тот, который блистает в вечерних новостях, а тот, который живёт своей жизнью, пока город готовится к «очищению».

Заколоченные окна – как будто мир закрывает глаза, не желая видеть надвигающуюся тьму. Матрасы, громоздкие, как последние остатки достоинства, перетаскиваются в подвалы – убежища от неизбежного. На прилавках магазинов – жалкие крохи еды, купленные на последние гроши. Люди, как муравьи, запасаются, лишь бы пережить эту проклятую ночь.

Я вижу, как ночь пожирает мой район. Не просто сумерки, а нечто более зловещее, втягивающее в себя последние отблески света. И она пугает меня. Пугает так же, как и тех, кто с дрожью в руках укрепляет свои дома. Каждый год я была там, в темноте подвала, прижимаясь к соседям, слушая грохот снаружи, замирая при каждом новом звуке. Ждала. Просто ждала, когда всё закончится.

Но теперь я не хочу ждать. Я хочу показывать. Показывать истинное лицо того, что мы называем правительством. Лицо, которое в эту ночь сорвет все свои маски. Лицо, которое, возможно, даже я ещё не видела до конца. И мой последний шанс – это их шанс увидеть.


Я распахиваю дверь бара “Последний Шанс” – ирония, которая кажется особенно горькой сейчас. Внутри пахнет старым деревом, пивом и чем-то неопределимо тревожным, как перед грозой. Томми, хозяин, протирает стакан за стойкой, его знакомое лицо, обычно украшенное лукавой усмешкой, сейчас было хмурым.

– Привет, Томми, – мой голос звучит неуверенно. – Готов к ночи?

Он поднимает голову, взгляд его останавливается на мне. Вместо ожидаемой шутки или обречённого вздоха, Томми хмыкает. Это не тот хмык, что означает “не волнуйся”. Это звук, который означает “уже готов”. Он откладывает стакан и с небрежностью что-то достает из за спины.

В его руке появляется он. Блестящий, чёрный, с угрожающей рукояткой. Пистолет. Томми разворачивает его, не направляя на меня, просто демонстрируя. Не для угроз, а для констатации факта.

– Готов, Мия, – его голос низким, без всякой игры. – Как всегда, готов.

Его глаза, обычно смеющиеся, теперь твёрдые. В них читается усталость, но и решимость. Решимость защищать то, что он построил, и тех, кто был здесь, в этом баре, когда наступала ночь.

Телевизор в баре включён, и я вижу улыбающегося ведущего, который говорит:

– Сегодня наступает долгожданная “Ночь без масок” – праздник силы и обновления. Это уникальная возможность разрядить накопившуюся агрессию, очистить разум и душу, стать смелее и сильнее. Согласно официальным данным, после этой ночи уровень преступности в стране снижается, а граждане чувствуют себя чище и гармоничнее.

По телевизору показывают репортажи: улыбающиеся семьи выходят на улицу с фонарями, молодые люди в форме патрулируют кварталы, «герои ночи» помогают соседям укреплять двери и окна. Голос диктора уверяет, что порядок соблюдён, опасные элементы нейтрализованы, а каждый может спокойно пережить ночь в своём доме. Камеры фиксируют только счастливые лица, без паники и хаоса.

Люди верят. Дети играют под присмотром родителей, соседские пары улыбаются и машут ведущему, а специальные репортёры показывают «правильные» моменты: как смелые граждане помогают друг другу, как соседи охраняют кварталы, как добровольцы участвуют в патриотических акциях. Всё строго контролируется.

Экран темнеет и появляется обратный отсчет. До начала ночи осталось 60 минут. И в этот момент я понимаю, что нужно делать.


На больших экранах города продолжает идти обратный отсчет. У меня осталось буквально тридцать минут, а до студии еще пару кварталов. Ускоряюсь и бегу быстрее. Мне нужно успеть взять камеру, микрофон и настроить эфир, пока меня не убили прямо тут.


Я успеваю забежать в пустую теле студию. Все сотрудники уже сидят в своих домах или подвалах в ожидании начала ночи. Бегу по лестнице, поднимаясь в технический отдел. Быстро открываю дверь ключ-картой и вижу перед собой человека.

– Что ты здесь делаешь?

– А ты? – спрашиваю в ответ.

– Курица, ты что-ли?

– Петух.

– У меня нет времени, говори быстрее, зачем пришла?

– Мне нужна камера и микрофон, – оглядываю его кабинет, увешанный мониторами, – и прямая трансляция.

– Подожди, – он поднимает на меня удивленный взгляд, – ты собираешься вести прямой эфир на улице?

– Да.

– Курица с легально быстрым суицидом.

– Давай ты закроешь рот и я просто молча возьму технику.

– Так. Как тебя зовут?

– Это никак не относится к делу, – складываю руки на груди.

– Мне в журнал тебя записать нужно. Техника принадлежит каналу. Я за технику ответственный.

– Ты кто вообще?

– Оператор, Крис Майклсон, ну или петух. Приятно познакомиться.

– Ответственный за технику у нас технарь, а не оператор.

– Мы меняемся.

– Просто дай мне камеру! До начала осталось минут пятнадцать!

– Ты хочешь воспользоваться моей аппаратурой и заработать много денег на стриме? Я в деле.

– Тебя никто не звал.

– Я сам себя пригласил. Тем более, – он оглядывает меня с ног до головы, – тебе нужен кто-то посильнее. Тот, кто сможет отбиваться от хулиганов.

– Ладно, – закатываю глаза, – только пошли скорее.


## Глава 2

«Истина рождается только в темноте. Покажите миру своё настоящее лицо.»

Крис настроил прямую трансляцию, закрепил петличку и взял камеру. Нога предательски нервно подрагивает в ожидании старта. Мы оба затаив дыхание смотрим на экран телевизора с обратным отсчетом.

3…

2…

1…


«ВНИМАНИЕ, ГРАЖДАНЕ!

Это не проверка.

Система экстренного оповещения сообщает о начале ежегодной Ночи без масок, санкционированной Правительством.

Разрешено использование оружия гражданского класса.

Военная техника и запрещённые системы подавления находятся под государственным контролем.

Дома и частная собственность считаются неприкосновенными. Но пребывание на улицах – добровольное участие в очищении общества от страха и лицемерия.

По сигналу сирены любые действия, включая убийство, считаются законными в течение 12 часов.

Службы полиции, пожарной охраны и медицинской помощи будут недоступны до рассвета.

Да будет благословенна Ночь без масок – великая традиция обновления и силы.

Да хранит нас всех Единое Государство.»


– Трансляция началась, можешь говорить, – Крис поднимает на меня камеру и я тяжело сглатываю от нарастающего волнения.

– Ну что, вы этого ждали? Да. Я тоже. Меня зовут Мия Риверс, и сегодня я покажу вам то, чего вы никогда не увидите в телевизоре.

Крис поворачивает камеру на панорамные окна студии, откуда видно весь город, чтобы зрители видели пустые улицы, красные отблески сирены, силуэты людей вдалеке.

– Добро пожаловать в Ночь без масок. Там, где каждый может стать зверем, а каждый сосед – убийцей. По телевизору вам показывают улыбки и счастливые семьи. А я покажу кровь. Я покажу страх. Я покажу, как это выглядит на самом деле.

Пауза. Мой оператор снова направляет камеру на мое лицо, взгляд прямой, почти вызывающий.

– Так что можете ставить ставки в чате. Сколько я протяну? Час? Два? Может быть, я вообще не доживу до рассвета. Но знаете что? Пока я жива – вы будете смотреть только на меня.

Я улыбаюсь чуть шире, почти безумно, и добавляю шёпотом:

– А если вам повезёт… вы увидите, как умирает правда.

Беру в руки телефон с чатом трансляции и вижу первые сообщения.


[LiveChat]

Anon77: Ооо, новенькая! Давайте посмотрим, как долго она протянет.

DarkWolf: Пятьдесят баксов, что её положат в первую же половину часа.


– Давайте обсудим правила ночи. Они есть на официальном сайте правительства.

Правила:

1.Ночь без масок длится 12 часов – с захода до рассвета. В это время все преступления, включая убийство, считаются законными.

– А вы хотите убивать или прятаться? – Крис непонимающе смотрит на меня, будто спрашивая “что ты делаешь?”

2.Общественные зоны открыты для реализации «естественных инстинктов граждан».

Рекомендуется проявлять активность на улицах.

3.Жилые дома – личное пространство граждан. Вторжение в них официально приравнивается к нарушению порядка Очищения и карается вне ночи.

Правительство гарантирует неприкосновенность частной собственности.

– Вы действительно верите, что к вам не залезут в дом? Сомневаюсь.

4.Все средства связи и вещания ограничены. Доступны только утверждённые государственные каналы и новостные трансляции. Это необходимо для вашей безопасности.

– Да, мы государственный новостной канал и только поэтому вы можете смотреть нашу трансляцию. Сегодня меня хотели уволить, но я обещала показать им такой эфир, который переплюнет рейтинги всех других. Сделаем это вместе?

5.Участие в “Ночи без масок” добровольно.

Тем не менее, отказ от выхода на улицы считается проявлением слабости и нежеланием внести вклад в общество.

– Пока вы сидите и проявляете слабость, смотря на меня, мы с моим напарником Крисом Майклсом уже направляемся вниз, – оператор снова показывает город сквозь окна, – чтобы показать вам всю грязь этого общества.

6.Равенство для всех.

Каждый гражданин имеет право очистить душу и тело, независимо от социального положения.

Снова смотрю на экран телефона и вижу десятки сообщений. Они все желают видеть хаос изнутри. Они его получат. Выключаю петличку и зову с собой Криса. Здание обесточили сразу после оповещения о начале ночи, поэтому, мы идем по лестницу.

– Зачем ты их провоцировала?

– Чтобы с самого начала набрать аудиторию на эфире. Если бы я сказала “Всем привет, меня зовут Мия Риверс и вы смотрите прямую трансляцию…” никто бы не стал смотреть дальше.

– Логично.

– Для чего ты пошел со мной? Мы можем умереть как только выйдем из здания.

– Если тебя грохнут в прямом эфире, просмотры будут космические. Деньги польются рекой… правда, тебе они уже не понадобятся.

– Циник.

– А ты ради чего это делаешь?

– Сначала думала, что ради карьер. А потом поняла, что пока нам всем обещают красивую жизнь и правильность этой ночи, люди гибнут тысячами. Дети боятся и прячутся в подвалах. Я хочу открыть людям глаза.

– Альтруистка значит? Идешь против правительства. Революционерка? Поднимаем восстание? О! Ты будешь символом революции. Как насчет песни? Например… Не жди, не жди. Путь тебя ведет, – и тут он начинает завывать, – к дубу, где в петле убийца мертвый ждет.

– Прекрати, – злобно шиплю.

– Странный наш мир, и нам так странно здесь порой…

– Крис! – вскрикиваю уже более резким голосом.

– Под дубом в полночь встретимся с тобой.

– Ты дурак?

– Ну а что. Подходит. Мы считай тоже на арене и нам нужно выживать. – Я просто закатываю глаза и иду дальше.


Мы выходим из здания студии на улицу, и мир, который показывали на экране до начала ночи, исчезает сразу. По телевизору всё идеально: богатые закрываются в домах-бункерах, улыбаются, выставляют на показ «пример идеальной защиты». Камера диктора уверенно показывает двери с замками, высокие стены, системы безопасности. Красивые кадры, патриотичные лозунги. Но я знаю: это ложь.

Вокруг нас низшие кварталы. Здесь нет декораций, нет постановки. Улицы пусты, но полны тени и звуков – где-то слышен хлопок двери, где-то скрежет металлического предмета по асфальту, где-то далекий крик. Люди прячутся в подъездах, подвалов, за мусорными баками. Их страх почти осязаем, как густой туман.

Крис поднимает камеру и снимает: обгоревший фасад дома, пустые дворы, фигуры, что двигаются слишком тихо, чтобы их можно было назвать прохожими. Это арена. Арена охоты. И пока телевидение показывает «гармонию и порядок», настоящая Ночь без масок живёт своей жизнью.

Оператор кладёт руку мне на плечо. Я киваю, стараюсь не смотреть на него слишком долго. Я делаю шаг и беру у Криса камеру. Фиксирую каждый угол, каждый отблеск света от сирен, каждый звук – потому что если не я, никто не покажет, что здесь происходит на самом деле.

Я провожу камерой вдоль улицы, ловлю движение в темноте.

– По телевизору вам показывают гармонию, порядок и патриотизм, – шепчу я почти в камеру. – А я покажу вам правду.


Чат оживает сразу же, будто почувствовал кровь.


[LiveChat]

RedQueen88: Камеру выше! Мы хотим видеть всё!

DarkWolf: Ставки открыты. Кто первый сдохнет?


Я слышу их голоса в голове, смешиваю с реальностью улицы. Страх реальный, крики настоящие, а они обсуждают мою жизнь как игру.

– Если вы остаетесь со мной до рассвета, – продолжаю я, держась за камеру, – вы увидите город таким, каким его скрывают от вас годами. Без масок. Без прикрас. Без телевизионной иллюзии.

Крис сглатывает рядом, его рука на моей плече чуть дрожит. Я киваю ему, чуть улыбаюсь. Мы идём дальше, камера ловит каждый отблеск сирен, каждый шорох в переулках.

– Добро пожаловать на арену, – шепчу я, почти вполголоса, – здесь решается всё.

Скрип, хлопок двери, глухие крики где-то вдали. Оператор рядом, осторожно оглядывается.


[LiveChat]

BloodySmile: Боже, что это? Она идёт прямо к ним!

RedQueen88: Лайк, если она не вернётся живой.

NoFace: Смотри, там кто-то двигается! Тёмная фигура!

Anon42: Чувак держи её! Она сама себе на смерть идёт!

DarkWolf: Я ставлю на 10 минут. Через 10 минут её не будет!

T0xic: Камера к лицу! Давайте посмотрим на страх!


Сердце бьётся быстрее. Крики усиливаются, тени становятся ближе. Я знаю, что для них это шоу. Для меня – жизнь.

– Вы видите это? – говорю я в камеру, голос дрожит, но не слишком. – Это не постановка. Люди не улыбаются. Дети прячутся. А здесь, в этих кварталах, начинается настоящая Ночь без масок.

Крис дергает меня за руку, чуть напряжённо шепчет: «Это слишком…». Я киваю ему, не отводя камеру.


[LiveChat]

Anon77: Она даже не испугалась! Да у неё нервы из стали!

Blood4Fun: А что если кто-то нападёт прямо на камеру? Ставки растут!

NightKing: Ты смелая… но смелость часто кончается быстро.

SmileX: Давайте, покажи, как они боятся!

HellCat: Я вижу тень! Это кто-то или что-то ещё?


Я делаю шаг вперёд, камера ловит движение в переулке. Страх становится почти осязаемым. А чат продолжает обсуждать каждую секунду моей жизни как игру.

– Это не игра, – говорю я шёпотом, чтобы только камера слышала. – Это настоящая жизнь. И пока вы сидите за экранами, здесь решается всё.


## Глава 3

«Кто спрятался – тот раб. Кто вышел на улицы – тот гражданин.»

Я сжимаю камеру сильнее, когда мы с Крисом идём по узкой улочке. Вокруг темно, только красный отблеск сирен и отблески от разбитых окон. Сердце бьётся так, что кажется, слышу его в каждой клетке тела.

– Тише, – шепчет он. – Смотри, там…

Я останавливаюсь. На углу, за мусорными баками, стоят пятеро подростков. Маски, худи, глаза горят азартом. Они не просто стоят – они оценивают нас.

– Легко, – шепчу я себе, – это первый контакт. Просто оставайся живой.

Камера ловит каждый их жест, каждый шаг. Я запускаю эфир, стараясь держать голос ровным:

– Доброй ночи, – говорю, – или нет… кто знает? Мы только что вышли на улицы, где настоящая Ночь без масок начинается.


Чат оживает:

[LiveChat]

Anon77: Смотри на них! Пацаны нервничают? Хаха

RedQueen88: Камеру к лицам! Дааа, страх на лице!

DarkWolf: Ставки на выживание открыты! Кто первый упадёт?


Я моргаю, а Крис заметно напрягается. Но мой взгляд падает на что-то другое – на панель, где отображается закрытый канал. Стрим ретранслируется. Люди делают ставки, кто выживет. Ставки на нас. На нашу жизнь.

– Чёрт… – выдыхаю я тихо. – Они не просто смотрят. Они делают деньги на том, что мы умрём.

Подростки делают шаг к нам, один из них свистит сквозь зубы. Камера ловит его лицо крупным планом. Сердце колотится, но я говорю в эфир:

– Это не игра. Здесь нет правил. Каждое движение может стать последним.

Они смеются, смешивают страх с азартом. Я вижу, как их глаза бегают между нами и пустыми улицами вокруг. Оператор за моей спиной двигается ближе, держит оружие, но не делает резких движений.

– Держись рядом со мной, – шепчу я, – и просто иди.

Я делаю шаг в сторону, камера всё фиксирует. Чат бурлит, ставки растут, а мы с Крисом идём через этот узкий проход. Первое столкновение прошло. Пока ещё без крови. Но я знаю – это только начало.

И где-то в глубине я ощущаю холодное чувство: люди платят за наш страх. И каждый лайк, каждый комментарий – как напоминание, что нас используют.

Мы сделали всего несколько шагов дальше, как один из подростков внезапно выскакивает из тени. Крис резко отталкивает меня в сторону, я едва не падаю, камера качается, изображение дергается.

– Держись! – кричит он, а голос дрожит.

Подростки смеются, их смех режет уши. Я поднимаю камеру выше, ловлю каждый момент – каждый взгляд, каждый жест.


[LiveChat]

BloodySmile: Она упала! Дааа! Ставки идут!

DarkWolf: Чувак дергайся! Она не выживет!

RedQueen88: Больше экшена! Кровь! Бегите!!!

NoFace: Кто первый падет? 5 на бабу или 3 на чувака?


Я вижу на панели закрытого канала: цифры ставок растут, лайки множатся. Люди ставят деньги на наш страх, на нашу жизнь. Их азарт ощущается через экран, холодный, как лёд.

– Чёрт… – шепчу, – они играют с нами. Они платят за каждое наше движение.

Подростки наступают ближе, бросают что-то – бутылку, что-то звонкое. Камера фиксирует полёт. Крис успевает отбросить её ногой в сторону, и она с грохотом разбивается о стену.

– В сторону! – кричу я, и мы одновременно рванули к следующему повороту.

Сирена ревёт, эхо отражается от стен кварталов. В узком проходе мы слышим только удары наших шагов, их крики и смех, а в голове – голоса чата:


[LiveChat]

HellCat: Бегите! Давай, вперед!

T0xic: 20 баксов, что они не доберутся до конца улицы!

NightKing: Ставки выросли, сейчас будет жара!


Каждое движение – риск. Каждая секунда – игра на выживание. Крис держит меня за руку, толкает вперед, мы перепрыгиваем через мусорные кучи, прячемся за углами. Я снимаю всё, дрожа, но не могу опустить камеру.

И где-то в глубине я понимаю одну вещь: это уже не просто прямой эфир. Это арена, где люди делают деньги на нашем страхе. И если мы остановимся хоть на мгновение – мы проиграем.


Мы с Крисом бежим по узкой улице, тени прыгают вокруг, как живые. Сердце бьётся в ушах, а камера ловит каждый шаг, каждый отблеск красного света сирен.

– Крис, они рядом! – кричу, едва успевая увернуться от летящего кирпича.

Подростки рассыпаются, один из них выскакивает прямо из темноты с металлической трубой. Оператор в последний момент отталкивает меня в сторону, и труба с глухим ударом врезается в стену.


[LiveChat]

BloodySmile: Он попал! Он попал! 50 баксов на чувака!

RedQueen88: Беги! Беги!

DarkWolf: 5 на их смерть! 10 на бабу!

T0xic: Камеру к лицам! Я хочу видеть страх!

Anon77: Выживет кто-нибудь? Ставки растут!


– Это… это безумие, – шепчу я, сжимая камеру.

И тогда мы видим первую жертву. Молодой парень, не старше шестнадцати, пытается пробежать перекресток. Он падает. Кричит. И… его поднимают несколько других подростков, толкают к стене. Камера ловит всё. Я замираю на мгновение.

– Крис… – голос почти пропадает. – Это уже не игра.

Он хватается за мою руку, тянет вперёд. Мы перепрыгиваем через мусорные кучи, прячемся за углами, стараемся не попадать в поле зрения.


Чат бурлит ещё сильнее:

[LiveChat]

HellCat: Боже! Он упал! 100 баксов, что она следующая!

NightKing: Ставки поднялись! Сейчас будет жестко!

Blood4Fun: Дааа, пульс зашкаливает! Камера ловит всё!

RedQueen88: Еще шаг! Еще шаг! Давай!


Каждое движение – риск. Каждое мгновение – жизнь на кону. Мы с Крисом перепрыгиваем через огороженные участки, уклоняемся от летящих бутылок, кирпичей, криков.

Я сжимаю камеру сильнее, дышу через силу и шепчу в эфир:

– Смотрите. Это не шоу. Это – реальность. И если вы хотите увидеть правду, держитесь со мной.

Мы бежим дальше. Сирена ревёт, город живёт своей страшной жизнью, а я ловлю каждый момент. Каждый звук. Каждое движение. Каждую ставку.

Мы ныряем в тёмный подъезд, дверь хлопает за нами, и на секунду становится тихо. Только моё дыхание сбивается в микрофон, только стук сердца бьётся о виски.

Крис задвигает ржавый засов, оборачивается. На щеке кровь – чужая или своя, я не понимаю.

– Ты ранена? – его голос хриплый, он хватает меня за руки, осматривает быстро, словно проверяет инвентарь перед боем.

– Нет… я в порядке. – Сама не верю в эти слова. Руки дрожат, камера трясётся, и чат взрывается сердечками и огнём.

Крис вдруг останавливается. Его ладонь всё ещё сжимает мою. Тепло пальцев слишком живое, слишком человеческое для этого города.

– Ты сумасшедшая курица. – Он усмехается, но глаза у него серьёзные. – Только безумец полез бы в эфир ради этого.

– Кто-то же должен показать правду, – отвечаю, и голос звучит тише, чем я хотела.

Мы стоим близко, слишком близко. Запах железа, пыли и крови – и среди всего этого он. Его дыхание обжигает.


[LiveChat]

BloodySmile: Ого, романтика в прямом эфире!

RedQueen88: Целуй её, идиот!

NightKing: Ставлю 20 баксов, что будет поцелуй!


Я нервно усмехаюсь. Он смотрит прямо в меня – и в этот момент я понимаю: да, мы можем умереть в любую секунду. Но именно поэтому хочется жить сильнее.

Он убирает с моего лица выбившуюся прядь, и его пальцы задерживаются чуть дольше, чем нужно. Я не отстраняюсь.

– Держись рядом, – шепчет он. – Без тебя я не выживу.

Я киваю, и на секунду весь мир исчезает – сирены, крики, ставки, смерть.


## Глава 4

«Не бойтесь крови: это всего лишь цена за гармонию.»

Я выглядываю из-за подъездной двери. Крис рядом, тихо дышит, плечо его холодное под моим. На улице – ад. Города, которые я знала, больше нет. Теперь здесь только хаос.

Люди бегают по улицам. Кто-то несёт трофеи из чьих-то домов. Где-то вдалеке слышны выстрелы. Я вижу массовые казни – толпы людей с оружием, безжалостно избивающих, режущих, стреляющих. Гильотины стоят прямо на перекрёстках, как будто это декорации для ярмарки. Ряды людей стоят у стены, головы склонены, а над ними стоят вооружённые в масках. Это похоже на театр, но запах крови говорит, что всё по-настоящему.

Оператор берёт меня за руку, ведёт прочь от двери. Мы идём по улице, лавируя между телами и хаосом. Его пальцы крепко сжимают мою ладонь. Я чувствую, как сердце колотится, и понимаю – это не просто выживание. Это война за правду.

Я держу камеру. Эфир уже идёт.


[LiveChat]

T0xic: Ха-ха, вот это шоу!

An0n1m: Она точно не выживет!