# Три тишины

Анастасия Нехорошкина

Ты думаешь, реальность цельная? Ошибаешься.

Мир давно расколот на три измерения – ментальное, материальное и параллельное. Знание об этом стерто и охраняется кастой одарённых.

Академия Эквилибрум – порог между незнанием и силой, между привычным «я» и тем, кто ты есть на самом деле.

Поступление Кайли Ридд кажется случайностью. Но именно оно становится точкой расщепления её реальности.

Потому что прошлое может оказаться ложью. Дар – опасностью. А случайное приглашение – частью тщательно выверенного плана.

Учёба, опасные интриги, запретные чувства – всё здесь связано и переплетено. И всё имеет последствия.

Их не видно. Но они могут видеть тебя.

И если ты им интересен – скрыться уже не получится.

Пролог

О – Х – О – Т – Н – И – К


Охотник в городе – хамелеон каменных джунглей. Он по кирпичикам встраивается в сооружения, вливается в поток машин и стекает по водосточным трубам, чтобы уловить пульс бурной жизни.

Охотник – не просто ловец добычи, а исследователь, наблюдатель и мастер предвосхищать шаги. Каждое его действие – не инстинкт, а тонкое искусство, проверенное временем.


Но кого он пытается поймать?


***


– Вау, я никогда раньше не бывала в психушке.

– Вы в рехабе, девушка.

– А я так и сказала.


Мужчина в белом безразмерном халате в очередной раз недовольно нахмурил брови, вероятно, пытаясь припомнить, за какие грехи ему послали такую ветреную студентку-практикантку. Его шаги гулким эхом отдавались в узком голубом коридоре. Света здесь едва хватало, чтобы разглядеть слегка ссутуленную спину недовольного мужчины в метре впереди, но меня больше интересовала обстановка вокруг. Мощность лампочек наверняка была слабой неспроста: такую скудную, лет сорок не видавшую ремонта, атмосферу не хотелось лицезреть никому.

Хотя реабилитационный центр для наркозависимых и алкоголиков был частным учреждением, находившимся в самом сердце Лондона, изнутри он выглядел, как общественная больница для низших слоев населения: начиная с маленькой комнатки регистратуры с единственным столом и древним компьютером, гудевшим, как самолет перед взлетом. И заканчивая палатами пациентов, где на тонких железных прутьях кроватей навсегда запечатлены полосы – следы ногтей бившихся в приступах ломки людей.

– Мы пришли, – мужчина остановился перед белой деревянной дверью с облупленной краской, кивком головы указав на надпись: «Палата №9», – у вас 15 минут, и постарайтесь не будоражить его нервную систему.

– Вы останетесь снаружи? – отсутствие лишних ушей для меня будет только плюсом, но чрезмерной радости я не показала, вложив в вопрос минимум эмоций.

– При беседе может присутствовать только лечащий врач, а он на выходном, – с тем же налетом раздражения ответил мужчина, открывая скрипучую дверь, – 15 минут, не забывайте.


***


– Здравствуй, Майкл, – я оперлась спиной на закрывшуюся дверь, прищурившись. Комната оказалась маленькой квадратной коробкой, но света в ней было куда больше, чем в других помещениях. Здесь голубые стены слегка отдавали зеленым, и это цветовое решение явно выбрано для погружения пациента в состояние покоя. Сидевший на единственной кровати молодой парень был тому подтверждением – он глянул на меня шоколадными глазами, лишенными всяких эмоций, а затем всем корпусом развернулся к двери, подтягивая длинные худые ноги к груди. Защитная поза.

– Кто вы? – вопрос прозвучал напряженно, но не напуганно.

На вид мальчишка оказался ненамного младше меня, но явно несовершеннолетний – лет 16-17. Его русые волосы беспорядком лежали на голове, а легкая – подростковая – щетина не придавала мужественности. Только огромные темные пятна под впалыми глазами и бледная кожа выдавали тяжесть состояния парня. Если бы мне предоставили хоть какую-то информацию кроме его имени, фамилии и адреса рехаба, работать было бы проще.

– Меня зовут Кайли Ридд, – отвечая, я неспешно прошла к изголовью кровати и опустилась на холодный железный стул. Расфокусированный взгляд парня следил за каждым тихим шагом, – давай немного поболтаем?

– Я каждый день только и делаю, что болтаю с врачами. Все нормально, можете уходить, – парень нахмурился, выискивая в моей внешности признаки принадлежности к медицине, но ни бейджика, ни присущего докторам инвентаря не обнаружил.

Перед ним сидела простая девчонка с темно-каштановыми волосами, подстриженными аж до мочек ушей. Две короткие прядки, обрамляющие лицо, высветлены до пепельно-белого. С лисьими, слегка раскосыми зелеными глазами, острым подбородком и приветливой улыбкой только вчера увеличенных губ. Об этом ему знать не обязательно, ведь мои губы выглядят натурально и к теме сегодняшнего вечера не относятся.

Одежду на вечер я собирала вместе с Лондонской осенней серостью, поэтому выглядела, как типичный депрессивный подросток: в мешковатой темно-серой толстовке и рваных черных джинсах. Сегодня небрежный образ сыграл мне на руку – что бы не искал немного притупленный сканер в глазах подростка, он явно не обнаружил опасности.

Дав Майклу немного времени на рассматривания, я мягко перешла к сути своего визита.

– Я никакой не врач, но знаю, что ты не слишком счастлив находиться здесь. Может, расскажешь, как чувствуешь себя в последнее время? Я – одна из тех, кто хочет помочь тебе поскорее выбраться.

Парень слегка пожевал нижнюю губу, раздумывая, что стоит рассказывать, но все же пошел на контакт.

– Вообще-то, за последнюю неделю стало лучше. Ломки почти нет, я даже могу спокойно спать ночью по 3-4 часа, – он обхватил себя руками, рваными движениями водя по коже под рукавами темной футболки. Специалист в области медицины сказал бы, что у парня очередной приступ ломки. Я же старалась смотреть глубже.

– Отлично. А как насчет твоих…видений? – наверняка не стоило делать такую долгую паузу перед ключевым словом, но говорить об этом всегда волнительно. Зеленые глаза внимательно впитывали каждое слегка дерганое движение парня, прицениваясь. Вдруг меня снова отправили не за тем?

– Вы первая, кто не назвал это галлюцинациями, – в его тоне просквозило удивление, – мне дают…специальные таблетки, которые притупляют восприятие. Сейчас я не вижу практически ничего необычного…

Я наклонилась чуть ближе к парню, отчего стул неприятно скрипнул. Взгляд, будто у хищной птицы, старался выцепить любые повадки и реакции собеседника.

– Для тебя это прогресс, так ведь? – ответом послужил лишь рассеянный кивок, – сейчас я попрошу тебя подумать хорошенько: ты перестал их видеть, когда отказался от наркотиков, или когда начал пить таблетки?

– Я…не знаю. Если честно, все дни немного смешались в голове, но…Посчитаете ли вы меня сумасшедшим, если скажу, что видел странные образы и до того, как начал употреблять? – было видно, что парень занервничал. Его глаза лихорадочно забегали по комнате, перебирая воспоминания и боясь задержаться на одном месте.

Это именно то, что я хотела услышать. Не просто хотела, а сокровенно мечтала с того момента, как узнала про поездку в это богом забытое место.

– Все в порядке, Майкл. А ты посчитаешь меня сумасшедшей, если попрошу вспомнить что-нибудь из видений? Или, может, ты видишь что-то прямо сейчас? – давление в моем голосе наверняка стало осязаемым, но этот парень подавал большие надежды. Впервые за несколько недель поисков я, кажется, подобралась к цели, и нервное напряжение в позвоночнике норовило отпружинить меня с места прямо в потолок. Поэтому я крепко вцепилась пальцами в стул под ногами и ждала, затаив дыхание.

Парень задумчиво осмотрел комнату и как-то отрешенно помотал головой.

– Я боюсь снова увидеть их. Боюсь, что меня просто отправят в психушку, но… – его голос понизился до шепота и вся атмосфера в комнате мгновенно пропиталась вязким страхом. Я почувствовала его на языке, но не решилась оглянуться по сторонам, чтобы убедиться, что мы в комнате одни. Гораздо важнее было наблюдать за парнем, – около десяти дней назад я видел темный силуэт. Он медленно перемещался из угла в угол, будто перетекал. Я выпил несколько таблеток, оставленных доктором, но силуэт не пропадал.

– Что произошло дальше? – я подгоняла Майкла, будто неторопливого продавца на кассе массмаркета, устремляя взгляд на его тень, отбрасываемую яркой лампой над нашими головами.

– Он пропал только когда мне на ночь выключили свет. Пропал визуально, но присутствие я чувствовал до самого утра, то засыпая, то ворочаясь из стороны в сторону, – парень, погрузившись в воспоминания, ощутимо запаниковал. Его тело забила мелкая дрожь, но тень…Тень осталась неподвижной, словно и была тем самым страшным силуэтом. Меня будто облили ледяной водой, но не от жуткого рассказа.

Схватив парня за похолодевшую ладонь, я пообещала:

– Ты не сумасшедший, Майкл. Подожди пару дней, и мы заберем тебя отсюда.


Буквально выбежав на улицу, я набрала в телефоне знакомый номер. На том конце ответили после второго длинного гудка.

– Профессор Бергер, вы дали верную наводку. Нужно вытаскивать парня отсюда.

Вечерний свежий воздух слегка остудил тело вместе с кровью, буквально закипевшей в венах. Первая успешная находка Академии за несколько месяцев, и первая – лично моя.


Я – охотница, чьей целью является не убийство, а лишь обнаружение ценного объекта.

Но так было не всегда.


Глава 1. Эквилибрум

М – Е – Н – Т – А – Л – И – С – Т


Менталисты – мастера разума, способные проникать в чужие мысли, как пауки в щели меж деревянных половиц.

Они читают скрытые желания, внушают идеи и изменяют восприятие мира. На высшем уровне – способны управлять эмоциями, переписывать воспоминания и реальность в голове жертвы.

Их сила коварна, а способы её использования практически невидимы.


Может, психолог, который по-настоящему услышал и разобрал твою проблему, просто изящный менталист?


***


2 года назад.


Точно не знаю, сколько просидела перед экраном ноутбука, но пиксели перед глазами начали рябить, а на стул будто вылили кастрюлю кипящей лавы – пятую точку начало неистово жечь. Только это заставило меня вскочить на ноги и отправиться на кухню, где мама битый час общалась сама с собой.

– Ты же знаешь, что я пропустила половину монолога? – обращение отправилось в спину невысокой кудрявой брюнетки с пышными формами, помешивающей что-то на плите. Мама снова успокаивала себя готовкой. А стоило бы – меня.

Остался всего день до закрытия списков зачисленных в Британские университеты. Имени Кайли Ридд до сих пор не было ни в одном.

Я прошлепала голыми ногами по плитке нежно-пудрового цвета, единственному островку спокойствия среди ярких пятен нелепой мебели.

Моя мама – дизайнер креативных интерьеров аж в третьем поколении, поэтому в скромной по метражу двухкомнатной квартире можно найти практически что угодно. Все, что не подходит или не нравится заказчикам, отправляется на склад под названием «Дом на Орсетт Роуд».


На нашей кухне, между холодильником и обеденным столом, прижились огромные часы с кукушкой, которая никогда не вылезает из гнезда и не оповещает о времени. Все блюда, вазы и кружки собраны из разных, абсолютно неординарных коллекций. Такое сочетание несочетаемого ожидаемо удивляет новоприбывших гостей, но для нашей маленькой семьи является островком нелепого спокойствия и уюта.

Будучи дизайнером, мама пророчила мне если не продолжение семейного дела, то хотя бы поступление на творческую специальность.

Подача же заявления в ВУЗ на психолога стала шоком, но практически вынужденным решением: последние школьные годы я провела на тусовках с одноклассниками, танцах и матчах по регби, совершенно не задумываясь о карьере вкупе с успешным будущим. Пока другие упорно сдавали экзамены, мы с подругами зажигали на вечеринках у бассейна, наперебой вытирая друг другу слезы из-за очередного козла.

Таким образом, я – типичный британский подросток, решивший, что умение легко наладить контакт с другими и залатать разбитое сердце подруги достойны поступления на факультет психологии.

– Каждый год больше тридцати тысяч человек в Великобритании поступает на бакалавриат по психологии. – мама глубоко вздохнула, но не повернулась ко мне, пока по памяти цитировала очередную статью из интернета, – Это одно из самых популярных направлений в нашей стране. Конкурс просто бешеный, а ты умудрилась подать заявку в Кембридж? – наша и без того узкая кухня стала казаться просто крохотной от маминого грозного тона. Она, как всегда, была права.

Этот диалог начинался примерно в десятый раз за месяц, но итог всегда был один: будто разговаривая с зеркалом, друг друга мы не слышали.

Но не могла же я признаться, что не готова к университетской жизни и подала документы с надеждой на незамедлительный отказ в обучении.

В два шага пересекая комнату, уже наполнившуюся приятными ароматами специй, я опустила руки на мамины напряженные плечи. На сковороде журчало почти готовое жаркое из картошки с капустой.

– Резервным вариантом я выбрала Эквилибрум, там конкурс меньше, чем в Кембридже, – нелепая попытка успокоить только больше раззадорила маму. Кудряшки на её голове опасно затряслись.

– Тебе самой не смешно? – крутой разворот, и теперь она смотрела на меня снизу вверх с неприкрытым раздражением в ореховых глазах. Поварешка в пухлой руке оказалась в опасной близости от моей головы, – Королевская академия – резервный вариант? Давно ли ты у нас голубых кровей?

Её взгляд буквально заставил отступить. Врезавшись спиной в холодильник, я глубоко вздохнула: лучше бы ударилась головой, ведь отмазка действительно никуда не годилась.

Эквилибрум – высшее учебное заведение, финансируемое британской монархией. Многие из первых лиц страны были выходцами из академии, и учеба там – предел мечтаний талантливых абитуриентов. Мои же таланты ограничивались умением ровно ходить на каблуках после дюжины крепких коктейлей и мастерским увиливанием от критических ситуаций.

Сегодня удача снова оказалась на моей стороне: мама уже показательно набрала в легкие воздуха и изогнула губы в попытке что-то сказать, когда ноутбук из комнаты подал громкий сигнал, оповещающий о новом сообщении на почте.

– Слышала? Из Кембриджа написали, я прямо чувствую, что нужно скорее ответить, – с этими словами я вылетела из кухни, на всякий случай закрывая дверь. Возможно, это письмо из школы или просто спам-рассылка. А может, сообщения с отказом в поступлении наконец соизволили разослать абитуриентам.


***


Светлое будущее.

Словосочетание, всегда вызывавшее у меня только смех. Для кого-то светлым будущим станет свой уголок и родной человек в этом огромном мире, а для кого-то – слава и бесконечный запас денег на банковских счетах. Но на поиски того самого света хочет отправиться каждый, будто на смертельную гонку с крутыми виражами.

Может, со мной что-то не так, потому что я просто хочу жить в темноте?

Кайли Ридд циничная, колкая, как морозный воздух, и недоверчивая. Но одно дело – не доверять другим, и совсем другое – собственным глазам. Потому что на экране все того же ноутбука, в открытом письме жирным шрифтом светился текст:


«МЫ ПОЗДРАВЛЯЕМ КАЙЛИ РИДД С УСПЕШНОЙ СДАЧЕЙ ШКОЛЬНЫХ ЭКЗАМЕНОВ И ПОСТУПЛЕНИЕМ В КОРОЛЕВСКУЮ АКАДЕМИЮ ЭКВИЛИБРУМ.


Сумма ваших баллов по экзаменационным предметам полностью соответствует требованиям нашего университета.

Пожалуйста, заполните финальную анкету в кратчайшие сроки: «…»(файл)


Мы очень дорожим каждым из абитуриентов и желаем вам плодотворной учебы!


С уважением, приемная комиссия КА Эквилибрум»


Горячее удивление вперемешку с волнением заполнили меня до краев. Ладошки вспотели, а потому беспроводная мышка никак не хотела слушать липкие пальцы: анкета для первокурсников не открылась даже с пятого щелчка по ссылке.

– И что там? – скептический голос мамы послышался из дверного проема. Наверное, ужин уже готов.

Не услышав ответа, она подошла ближе, обдавая меня сладким запахом капусты, но не сказала ни слова. Мы вместе недоверчиво уставились в экран, будто через пару секунд из него должен выскочить клоун с красным носом, который радостно крикнет:

– Ха-ха, я вас разыграл. Смешная шутка, согласитесь?

– Я поступила. В Эквилибрум. Это какой-то бред, – когда мозг отчаянно переваривал жирную информацию, а тело одеревенело, мамина реакция оказалась противоположной. Поварешка с грохотом приземлилась куда-то на ковер, а сорокапятилетняя женщина начала резво скакать по комнате, пританцовывая. Перемены в её настроении всегда происходили, как по щелчку пальцев, и мне отчаянно захотелось найти переключатель маминых эмоций. Но сначала порадоваться внезапной удаче вместе с ней.

– Кайли…Доченька, какое счастье! – она кружилась и подпрыгивала, пока не запыхалась, но потом начинала с начала, – моя малышка будет учиться в Королевской Академии! Видимо, чертовское везение передалось по наследству от твоего отца, – даже воспоминание о мужчине, поломавшем матери жизнь своей изменой, ничуть не омрачило её настроения.

– Я бы упрекнула тебя за то, что в меня не верила, но сама до сих пор думаю, что это какая-то ошибка, – я встала и тут же угодила в мамины крепкие объятия. Её руки, по привычке, потянулись к волосам и начали нежно перебирать длинные тяжелые пряди. Я вечно грозилась их отрезать, потому что грива ниже талии частенько усложняла жизнь, но мама была категорически против. Но мы немного отвлеклись…

Иначе, как везением, ситуацию с Эквилибрумом действительно не назвать.

Сдавая в школе математику, статистику, биологию и химию, я набрала средние баллы, но неплохо постаралась с сопроводительным письмом. Даже учителя посчитали его мотивирующим, недоумевая, откуда у меня такие глубокие мысли относительно несения глобальной пользы обществу простыми психологическими сеансами.

Могло ли письмо стать причиной внезапной удачи?

– Что там еще? Когда начинается учеба? – мама плюхнулась на кровать с разноцветными резными ножками (очередной подарок креативных заказчиков) и тяжело задышала. Десять минут беспрерывных кардионагрузок дали о себе знать.

– Об этом никакой информации, только анкета, которую нужно заполнить как можно скорее, – я вернулась к ноутбуку, вытирая вспотевшие ладони о пижамные штаны.

Возможно, в анкете и есть подвох? Академия могла разослать письма всем более или менее пригодным для учебы абитуриентам, но сопроводить их анкетой с невероятно сложными вопросами. Очень легкий способ отсеять тех, кто не подходит, но оставить запасные варианты в случае недобора.

– Тогда не трать времени, заполняй быстрее. Не буду тебя отвлекать! – мама подскочила обратно, мельком заглядывая в экран и убеждаясь, что письмо никуда не исчезло. Дверь в комнату аккуратно закрылась, я вновь осталась одна. Нервное напряжение вернулось.


***


Неотрывно глядя на вопросы в анкете, я думала, что их составлял какой-то шизофреник. Еще хуже, ни на один нельзя было найти ответ в интернете:


«О чем, по-вашему, думал Зигмунд Фрейд, когда создавал основы психоанализа?»


«Какие эмоции вы чувствуете от человека, находящегося с вами в помещении прямо сейчас?»


«Какое число загадывает большинство людей в случайной игре?»


«Получалось ли у вас случайно угадывать, о чем думают другие люди? Если да – напишите развернутый ответ.»


«Что, по-вашему, является самой удивительной мыслью, когда-либо приходившей людям в голову?»


Я погрызла кончик ручки, намереваясь сначала записать ответы на тетрадном листе, а лишь потом перенести их на электронный носитель. Весь абсурд заключался в том, что Зигмунд Фрейд мог думать, о чем угодно, даже о том, как рукава пиджака адски натирают запястья, пока он безостановочно исписывает страницы своими теориями. Да и носил ли он пиджак? Эта информация всплыла в памяти лишь по старым картинкам в интернете.

А второй вопрос! Эмоции мамы, которая не находилась со мной в одном помещении, но была в той же квартире, тоже постоянно менялись. Казалось, пару минут назад она испытывала радость за меня. Затем с кухни послышалось недовольное шипение: возможно, еда на плите оказалась чересчур горячей для пробы.

Чтобы не уноситься в калейдоскоп бесконечных абсурдных размышлений, я отбросила ручку и сразу стала печатать ответы в ноутбуке.

Спустя 15 минут остался лишь последний вопрос:


«Что, по-вашему, является самой удивительной мыслью, когда-либо приходившей людям в голову?


Кетчуп. Удивительно, насколько вкусовые ощущения важны для людей. Ведь кому-то пришло в голову создать соус из помидоров, благодаря которому любые продукты перестали казаться сухими и недостаточно сочными. Правильно приправленная еда – залог хорошего настроения и заряд бодрости. И вообще, я уверена, что кетчуп – прародитель соусов и усилителей вкуса.»


Если ответы на вопросы неправильные, в приемной комиссии хотя бы посмеются.

Надавив пальцами рук на замкнутые веки, я постаралась снять напряжение, уже, казалось, готовое вытолкнуть белки из глазниц. Сумерки за окном успели превратиться в настоящую темноту, звуки клаксонов на магистрали почти затихли. Вечерняя Лондонская суета уступала место ночному спокойствию, а я все так же сидела перед ноутбуком.

– Как успехи? Тебе чем-то помочь? – мамины кудряшки показались из приоткрытой двери, а в голосе на смену безудержной радости пришла осторожность. Слишком много эмоций за один вечер, даже для нас двоих.

– Вопросы оказались еще нелепее, чем вся сложившаяся ситуация. Но я уже закончила и не отказалась бы покушать. – живот согласно заурчал в подтверждение слов, – Будешь гордиться, если я все-таки поступлю в Эквилибрум?

– Кайли, дорогая, я горжусь тобой всегда. Пускай, могу вспылить, но для меня на свете нет дороже человека, чем единственная дочь, – эти теплые слова буквально хрустели от искренности, как свежеиспеченные булочки с корицей. Именно так всегда ощущалась мамина поддержка.

– Надо запомнить эту фразу на случай, если ты снова захочешь ударить меня поварешкой, – смотря на морщинки, паутинкой собравшиеся вокруг маминых глаз от улыбки, я решила, что попытаться все же стоит. От возможности поступить в Эквилибрум, пусть и случайной, откажется только идиот.


***


Второе письмо на почте не заставило себя ждать. Следующим утром, когда я нежилась в теплой ванне с пушистой ванильной пеной, звуковой сигнал компьютера прозвучал, как сирена.

– Мамуль, посмотри, что там, – чуть высунув голову из воды, я крикнула достаточно громко, чтобы через секунду услышать за стеной спешные шаги. Вылезать не слишком хотелось, ведь письмо никуда не денется, а пенная шапка на голове от резких движений грозилась скатиться вниз по лицу.

– Тебе прислали подтверждение о зачислении и кучу сопроводительных документов. Поздравляю, студентка! – судя по голосу, эта женщина приложилась губами прямо к щели на дверных стыках. Улыбка расцвела сама собой, а с груди будто свалился и укатился в сток маленький, но увесистый камень напряжения. Именно так – голая, вся в мыльной пене и с запахом ванили я узнала, что все-таки получу высшее образование.


Спустя 20 минут на кухне уже закипал чайник.

– Клянусь, им просто понравился ответ на последний вопрос. Кетчуп любят все, – я поправила махровое полотенце, постоянно сползавшее с похудевшей груди.

За пару летних месяцев, сопровождаемых жарой и бесконечным стрессом, талия волшебным образом уменьшилась на несколько сантиметров, а без того стройная фигура стала слегка угловатой. Или, может, я похудела из-за отсутствия привычных посиделок с подругами в кафе и алкоголя?

К поступлению, хоть и нехотя, готовилось большинство старшеклассников, поэтому еженедельные встречи с друзьями за лето превратились в ежемесячные. Можно было только представить, насколько редкими они станут, когда нас раскидает по стране высшее образование – хорошо, если хотя бы ежегодными.

Чтобы не унывать по этому поводу и занять голову другими мыслями, я начала искать в интернете информацию об академии. Первые несколько сайтов вели к ожидаемо невероятному количеству похвал, наград и заслуг учебного заведения. Дальше шли красочные карты с маршрутами, но я и так знала, что Эквилибрум находится в Колчестере: одном из старейших городов Великобритании.

– Я буду учиться всего в полутора часах езды от дома, – чай давно остыл, поэтому мама подлила в пузатую кружку немного кипятка, плюхаясь на соседний стул.

– Наверное, лучше записаться в общежитие, пока не поздно? Каждый день тратить по три часа на дорогу будет слишком утомительно, – я лишь закивала на мамины рассуждения и, наконец, открыла в телефоне официальный сайт Эквилибрума.

На страничке темно-серого цвета тут же всплыл необычный символ: серебряные весы с тремя чашами, прямо под которыми витиеватыми буквами было написано:

«Гармония – в знаниях

Сила – в равновесии»


– Такое ощущение, что я поступила в колледж товароведов или рыночных продавцов, – мама громко цокнула и закатила глаза в ответ на мое ехидство, – ну правда, странный ведь дизайн!

– Посмотри, у них всего четыре направления обучения и двести студентов! – она начала самостоятельно скроллить сайт вниз, но информация там оказалась весьма туманной. Либо их веб-дизайнеру платят недостаточно, либо руководство Эквилибрума слишком щепетильно относится к своим программам обучения. Ни названий четырех упомянутых специальностей, ни программы курсов мы не обнаружили, а потому полчаса читали про преподавателей, успешных выпускников и наличие в академии спортзала с бассейном.

– Похоже, это не колледж товароведов. Я поеду в секретный элитный пансионат.

Если не считать отсутствия информации об учебном процессе, сайт хотя бы дал нам представление о месте, в котором мне предстоит провести четыре следующих года.

Надеяться на то, что кто-то из моих друзей поступил в Эквилибрум или хотя бы подал туда документы, явно не стоило. Зато последнюю летнюю неделю мне было, чем заняться: сбором вещей и необходимых для учебы принадлежностей. Уже 29 августа студентам необходимо быть в Колчестере.


***


Мне хотелось задрать голову. Да так высоко к небу, чтобы все окружающие втянули свои в плечи в ответ.


Уже у массивных арочных ворот, откуда Эквилибрум был еще в добрых ста метрах, стойко ощущался снобизм. Я трижды пожалела, что заставила маму остаться дома – одной здесь находиться совсем не уютно.

Огромные внедорожники разных марок и расцветок беспрерывно проезжали под шлагбаумом, в окнах каждого – беспросветная тонировка. Студентов, которые заходили пешком вместе со мной, оказалось куда меньше, но даже их подбородки отчетливо и резко тянулись вверх, а взгляды были полны высокомерия. Походки, осанки – будто все разом заглотили по швабре, которые ровно встали вдоль позвоночников, распрямляя их. Одежда каждого бесшумно кричала о принадлежности к элитным брендам.

Среди этой высокомерной массы я не просто выделялась, скорее смотрелась комично в своих джинсах-бананах и коричнево-оранжевой рубашке в крупную клетку. Настоящее пугало, застрявшее между экзотических цветов.

Возможно, мое перевозбужденное сознание слишком зацикливало взгляд на окружающих и дорисовывало их образы, но королевская академия уже с порога оправдывала свой статус. Сплошные снобы!

– Ну, а чего ты ждала? – я дернулась и повернула голову, увидев рядом легко шагающую блондинку. Своей худобой она была похожа на модель, но не пружинившей походкой. Темно-серый пиджак с гербом в виде весов с тремя чашами и такого же цвета юбка подсказали, что девушка не первокурсница – это явно форма, которую носят студенты Эквилибрума.

Не увидев рядом других людей, я решила, что все это время рассуждала вслух и ответила блондинке:

– Надеюсь, этого больше никто не слышал.

– Не беспокойся, одна лишь я, – девушка озорно подмигнула, – ты только поступила? Тогда иди вон туда, но в левые двери – она указала пальцем с изящным маникюром на здание впереди, в самом конце гравийной дорожки, окруженной аккуратно подстриженными кустарниками. Сама же блондинка, не прощаясь, упорхнула куда-то в едва заметную арку живой изгороди.


Главный корпус академии выглядел как настоящий средневековый замок: обработанная светло-серая каменная кладка, на нижних этажах увитая плющом. Над верхними же – три уходящих ввысь башни с остроконечными шпилями, между которыми проходили мерлоны и бойницы, образующие зубчатый парапет. С его высоты наверняка открывается потрясающий вид, ведь Эквилибрум находится на самом краю заповедного леса.

Величие зданию придавало не только полуденное солнце, заставляющее камни сиять матовыми отблесками, но также резные гербы по периметру фасада, вытянутые витражные окна и массивные деревянные двери в центре главного корпуса. Подойдя ближе, я рассмотрела на них выпуклые металлические узоры, по форме напоминавшие спирали и весы. Так засмотрелась, что чуть не поднялась по каменным ступеням ко входу.

Вовремя вспомнив слова студентки-блондинки о левых дверях, я круто развернулась на гравии и зашагала вдоль стены к чуть менее внушительному входу. Туда со всех сторон направлялось не меньше десять человек.

На то, чтобы осмотреть остальные корпуса, времени не было, но из интернета я знала, что они, будто примыкая и дополняя основное здание, расположились в форме квадрата. Тем самым строения образовывали пространство для внутреннего дворика и обеспечивали конфиденциальность всем, кто находился внутри.


Немного потолкавшись со спешащими первокурсниками я, наконец, вошла в здание. Изнутри оно выглядело меньше и уютнее, чем с улицы, но излучало ту же многовековую силу с картинами на стенах коридора, рыцарскими доспехами в углах и длинными деревянными шкафами, забитыми книгами в разноцветных обложках.

– Здесь все как бы намекает, что нам стоит прилежно учиться, – прошептала одна девушка другой прямо перед моим носом. Будущие студенты набились в узком длинном коридоре, как селедки в бочке, потому мне даже не пришлось напрягать слух.

– Ой, извини, – высокий женский голос прозвучал практически одновременно с тем, как я почувствовала давящую боль в стопе, – тут так тесно, я не хотела на тебя наступать.

– Ничего. Надеюсь, мы поскорее двинемся в более просторное помещение, – боль прошла быстро, и я во все глаза начала рассматривать соседку по несчастью. Она оказалась азиаткой с длинными смольно-черными волосами и приятными, хотя слегка угловатыми чертами лица.

– Да, странно это все. Как-то неорганизованно, что ли. Я, кстати, Итана, – девушка попыталась неловко просунуть руку между нашими телами, я аккуратно её пожала.

– Кайли, очень приятно. Ты тоже на психолога поступила? – место, как и время, оказалось не самым подходящим для заведения дружбы, но знакомые мне здесь не помешают.

– Нет, я…Хм, на разведку, – было видно, что Итана слегка нервничает, – надеюсь, об этом можно говорить, ведь мы уже здесь.

Её замешательство перед почти незнакомым человеком не было удивительным, но от услышанной специальности мои глаза норовили полезть на лоб.

Здесь обучают даже на разведчиков? Если это второе из всего четырех направлений, то в Эквилибруме точно готовят будущих работников на государственный аппарат. Странно, что среди портретов на стенах не нашлось членов королевской семьи.

Мы поболтали еще пару минут, но массовый галдеж прекратился лишь когда входная дверь с грохотом закрылась, а помещение погрузилось в сумеречную темноту. Масляные лампы на стенах давали едва ли больше света, чем витражные окна с плотными разноцветными стеклами.

– Добрый день всем будущим студентам Эквилибрума, – невысокая седовласая женщина в строгом синем костюме спустилась со спиральной каменной лестницы у самой дальней стены, – прошу всех за мной. Пришло время нам познакомиться поближе.


Добро пожаловать в новую жизнь.


Глава 2. Три измерения

М – А – Т – Е – Р – И – А – Л – И – С – Т


Материалисты – мастера физического мира, способные управлять предметами силами воли и мысли. Они перемещают объекты любой тяжести и размеров, по кирпичикам разбирают здания и уничтожают вещи, влияя на материю на атомарном уровне. Их сила практична. Разрушительна. А точность и мощь делают таких людей незаменимыми в бою и шпионаже.


С – К – В – О – З – Я – Щ – И – Й


Сквозящие – проводники потустороннего, способные заглянуть в невидимый карман между мирами. Они видят глубже Марианской впадины и дальше края света. Эти люди чувствуют энергии, общаются с духами и заглядывают за грань смерти. Самые сильные способны оживлять мертвецов, но их дар тонок, а контакт с иным миром всегда рискован.

Вместе с менталистами эти одаренные составляют три измерения. Три глубочайшие тайны, скрытые плотной завесой от обычных людей. Они открываются лишь себе подобным, а потому даже случайное проникновение во вселенную одаренных не останется безнаказанным.


***


Если коридор академии-замка казался мне слишком узким, чтобы вместить 50 человек, то приемный зал-аудитория просто поразила своими масштабами. Она для такого количества человек оказалась слишком величественна: просторное помещение с десятиметровыми потолками и нескончаемыми рядами длинных парт выглядело, как дворцовая трапезная, в которую приглашена как минимум пара сотен человек. Мебель здесь была старой и резной, на удивление – бережно сохраненной.

По пути к огромной, во всю противоположную от входа стену, меловой доске, я мельком пробежалась по идеальной глади деревянных столов: никаких следов от записей ручками, маркерами, приклеенных жвачек или другого мусора, такого привычного глазу в родной школе. За порядком здесь следили на ура.

Пока все размещались поближе к кафедре, пожилая сопровождающая стерла с доски невидимые следы мела и выжидающе развернулась к будущим студентам. Я не отважилась сесть за первую парту, но навострила уши.

– Меня зовут Риз Миллиган, я буду вашим куратором на время первого семестра. – женщина прочистила горло и глубоким голосом заговорила так, будто каждый день толкает длинные мотивирующие речи: без запинок и пауз, – Академия Эквилибрум – самое незаурядное учебное заведение, которое можно встретить в нашей стране. Здесь мы поможем вам обнаружить скрытые таланты, понять, кто вы есть и как ваша сила может преобразить окружающую реальность. Сегодня перед вами открывается новый путь, который будет полон испытаний, открытий и невероятных возможностей. Помните: здесь не важно, откуда вы пришли или кем были. Важно лишь то, кем вы станете.

Эхо аплодисментов бойко отскакивало от широких стен в высокие потолки, восхищение и благоговение были написаны практически на каждом лице, которое мне удалось рассмотреть со своего места. Вполне мотивирующая речь для такого уровня учебного заведения. Риз невозмутимо продолжила:

– Возможно, кто-то из вас временами чувствует себя странно. Ощущает, что влезает в чужую голову и способен прочитать мысли лишь по взгляду. Кто-то чувствует, что от его злости мебель в комнате ходит ходуном…

В этот момент лично я остро почувствовала, что схожу с ума. Если сначала поток слов женщины казался пафосной бурной рекой, то сейчас стал похож на умалишенный взбесившийся океан.

Что за бред она несет?

Неужели, поднимаясь по крутой лестнице, я упала и отключилась, а её серьезные слова – плод бурного воображения? Неделю назад я удивлялась странно-выпавшему шансу и непонятным анкетам. Сегодня, уже находясь в академии, вдруг почувствовала, что падаю все глубже в бездну непонимания.

Но поток бессмысленных слов не прекратился. Только тон голоса стал настойчиво-вкрадчивым.

– …Уверяю – вы не одни. И попали сюда именно для того, чтобы обуздать душевные терзания и научиться приносить пользу обществу. Необходимо понимать, что товарищи по учебе вам не соперники, а союзники. После официального разделения по факультетам вы все равно будете обучаться вместе. Так пусть Академия станет для вас домом, где каждый найдет свое место, – женщина наконец закончила свой странный монолог, да так распалилась к концу, что в широком жесте вздернула руки в разные стороны. Будто сбрасывая наваждение, она глубоко вздохнула и уже тише добавила:

– А сейчас всех вас ждет беседа с психологом. После будет свободное время, чтобы разобрать вещи или изучить территорию. Обед у нас до 15:00 в главном банкетном зале.

– Извините, можно вопрос? – широкоплечий парень через ряд поднял руку. Я искренне надеялась, что он спросит, в себе ли эта старуха, – как иногородним узнать, в каких комнатах мы будем жить? И есть ли где-то на территории карта академии? Здесь плохо ловит интернет, чтобы посмотреть на сайте, – он опустил руку и сконфузился, будто задал непростительно глупый вопрос. Я же засунула руки под скрещенные на стуле ляжки, чтобы не потянуться и не задать вопрос потупее.

Каждому ли происходящее кажется нормальным? Надеюсь, разговор с психологом разложит по полочкам мое смятение.

– Все студенты проживают в Восточном корпусе. Том, что справа от этого здания, за внутренним двором. Чемоданы уже ждут вас в комнатах, а консьерж на входе поможет сориентироваться. Необходимо только назвать фамилию. – в аудитории послышались тихие перешептывания, а женщина спокойно продолжила, – Что же касается интернета – мы весьма консервативных взглядов и тщательно оберегаем Эквилибрум от утечки информации. Вайфай в академии подключается только на учебных компьютерах, но в вашем распоряжении карта окрестностей в холле первого этажа и выходные дни для прогулок в Колчестер. Там нет перебоев сети, – в тоне женщины просквозило легкое недовольство, будто наличие телефона со стабильным интернетом несет угрозу её моральному состоянию.

Сколько раз за сегодня я подумала, что все здесь безумно странно? Уже с десяток. А ведь день только начался.


***


Горячий кофе практически не согревал обледенелые пальцы. В конце августа, в тепле помещения я умудрилась замерзнуть лишь потому, что кровь отлила от всего тела, чтобы отправиться в мозг. Тот беспрерывно работал, но поступающая внутрь информация будто перемалывалась в фарш, все больше напоминая вязкую жижу. Атмосфера в кабинете психолога – тоже.

Чувство зубодробительного изумления ощущалось даже в венах. Словно накопленные за всю жизнь устои и принципы кто-то сложил в увесистый чемодан и с силой швырнул его в бушующий океан с отвесной скалы. Затем, с разбега, ударив ногой по позвоночнику, туда же толкнули меня.

– Могу понять ваше смятение, но, уверяю, ошибки быть не может, – молодой парень сложил руки на темной лакированной столешнице напротив, а я все так же сжимала в руках кружку. Хотелось бы думать о том, что смуглая кожа и слегка вьющиеся волосы цвета горького шоколада удивительно шли психологу. И острые черты его лица выглядели по-восточному красиво. Но то, с какой серьезностью шевелились его полные губы, извергая бред сумасшедшего, меня шокировало.


– Вы утверждаете, что я – менталист, способный влезать к людям в мозг и перекраивать мысли, как чертова швея, просто об этом не догадываюсь? Мы что в фантастическом фильме? – удар одеревенелой ладонью по столешнице стал неожиданным для нас обоих. Каждому будущему студенту полагалась двадцатиминутная беседа с психологом наедине, именно это придало мне смелости. Здесь можно было выплеснуть негодование, копившееся с самого приезда и даже дольше.

Молодой, но чересчур серьезный парень сначала прощупывал почву. Он спрашивал, бывает ли у меня ощущение, что я могу видеть, чувствовать или делать что-то другим не всегда понятное.

На шутку о том, что я профессионально могу шевелить ушами, психолог даже бровью не повел.

Затем, принявшись расхаживать по кабинету своими подкачанными ногами в строгих брюках, он поведал мне, что Эквилибрум – необычная академия. Здесь обучают одаренных людей со способностями к телепатии, телекинезу, а также медиумов. Это совершенно необычный мир, скрытый от посторонних глаз и замаскированный под высшее учебное заведение. Психологи, разведчики и еще бог знает какие профессии – всего лишь тонкий слой льда, под которым скрывается глубина моря секретов и государственных тайн.


Сознание не могло решить, что делать прямо сейчас – смеяться, плакать или бежать со всех ног. Такого изумления вперемешку с тревогой я прежде не чувствовала. Информация, переворачивающая реальность, билась в голове о кирпичную стену недоверия. Потому что не первый человек здесь говорил странные вещи, будучи уверенным в их существовании.

Я никогда не отказывала себе в просмотре передач про потусторонние явления, призраков и экстрасенсов, но относилась к ним, как к увлекательным развлекательным шоу. Последнее слово являлось ключевым.

Наверное, Вахид – так звали психолога – прочитал все эмоции у меня на лице, потому что через минуту поставил на стол две чашки ароматного отрезвляющего кофе. Но не мог ли он…

– Вы умеете читать мысли? – тревогу в голове окутала тонкая пелена жажды. Жажды убедиться, что меня не обманывают. Что, возможно, в мире действительно существует немного магии, – вы можете прочитать мои мысли прямо сейчас? Или уже делали это сегодня?

– Нет, Кайли, я никогда не лезу к студентам в голову без веского на то повода, – парень смутился, аккуратно опускаясь обратно на стул напротив, – не положено. Но умею это делать.

– Докажи, – я дерзко вздернула подбородок, тревога сменилась ярким предвкушением. Легкий способ узнать, насколько малы мои представления об окружающем мире или убедиться, что королевская академия – лишь сборище повернутых фанатиков.

Вахид ничего не сказал о своевольном переходе на «ты», лишь слегка перегнулся через стол. Он долго всматривался в зеленые глаза, пытаясь прочитать эмоции. Понять, стоят ли усилия того. Я почувствовала легкий запах кофе и сощурилась в ответ.

– Такое своеволие совсем не входит в компетенцию психолога…– он замолчал, а золотисто-карие глаза наконец зацепились за что-то в моих. Спустя секунду я это заметила. На его висках, будто от напряжения, рябью мелькнула паутинка тонких чёрных вен, – но мне необходимо тебя убедить. Как насчет того, что ты много думаешь о большой рыжей собаке с висячими ушами? О том, как вы играли во фрисби в большом парке и возвращались домой затемно, все перепачканные грязью?

– Информация, которую узнает любой, кто залезет в мои социальные сети, – я фыркнула, при этом заметно занервничав; дыхание сбилось.

Собака еще не являлась доказательством. Черри – любимый золотистый лабрадор – правда красовался на доброй половине фотографий в моих аккаунтах. Он прожил с нами пятнадцать лет и умер совсем недавно, туманным мартовским утром. Я безумно скучала.

– Эта информация плавает на поверхности. Ты буквально вытолкнула её на первый план, значит, часто думаешь о Черри, – на мои округлившиеся глаза Вахид улыбнулся лишь уголками губ, – а имя прямо сейчас кричишь в голове, – последовала секундная пауза и сведенные на переносице густые брови, – Глубже, чем сломанное в шестом классе запястье, я уже не полезу. С тобой и так пришлось пренебречь обязанностями психолога. Но, видимо, впечатление на неординарных личностей производит только шоковая терапия.

– Это…действительно впечатляет. И все равно, я никогда не замечала за собой необычных способностей. Такое трудно забыть, – у меня больше не нашлось внятных аргументов, а мозг устал бороться с ситуацией. Вахид правда смог залезть в мою голову. Уж про сломанное в детстве запястье информацию точно нигде не откопать. Даже в мою медкарту этот инцидент предпочли не заносить, не говоря уже об интернете. Значит, мне придется расширять горизонты видимого и существующего. Это все еще не укладывалось в голове. Теперь сумасшедшими стали казаться не только окружающие, но и я сама.

– Мы отбирали людей с определенным мышлением, количеством баллов, и даже ошибки в тестах проверяли на прогнозируемую схожесть с мыслительными процессами менталистов. Ты не единственная, кто раньше не чувствовал своих сил. Им нужны долгие и кропотливые тренировки, чтобы раскрыться. – Вахид заметно расслабил плечи, довольный, что смог до меня достучаться, – Если ты захочешь, мы сможем вместе исследовать, что это значит для тебя. Сила – не что-то, что нужно сразу понять и принять. Четыре года вместе с другими вы будете её осваивать.

– Я научусь читать чужие мысли? – глупость это или принятие, можно будет разобраться потом. Но Вахид точно заметил мой по-детски восхищенный блеск в глазах и переходящие на писк интонации.

– И не только, Кайли. Главное – верить и прилагать усилия, – парень вновь тепло улыбнулся. Он и правда весьма симпатичный.


***


Я спускалась по винтовой лестнице, передвигая ногами лишь на автомате. Гонимая масштабной волной смешавшихся чувств, каждое из которых стремилось догнать предыдущее, накатываясь сверху и превращая разум в сумасшедший шторм. Мне срочно нужно было проветриться.

Но в Эквилибруме, как оказалось, вряд ли можно найти место, чтобы отдохнуть головой, раскладывая новую информацию по полочкам. Потому что все здесь хотелось рассматривать, медленно изучая. Стараясь понять.

Даже во внутреннем дворе, куда я попала, обстановка показалась нелепо-необычной: как когда хочешь многое спрятать, но просто кладешь все это на видные места.

В центре площади размером с просторную баскетбольную площадку, покрытой сочной зеленой травой вперемешку с цветочными кустарниками, расположился вычурный фонтан. В его сердцевине, слегка посеревшая от времени, высилась каменная фигура женщины в развеянных одеяниях. При свете дня её каменное лицо с завязанными глазами и тонкой линией губ даже не смотрелось жутко. Величественно – да.

Неживая женщина будто знала, что стоит в самом центре магического поля, подпитывая его и подпитываясь сама. Двумя руками статуя держала чаши весов, и здесь, как на гербе академии, их было три, лишь центральная висела в воздухе. От самой головы статуи в чаши лилась прозрачная вода, но, будто касаясь сосудов, жидкость окрашивалась и стекала с их краев уже разными цветами – фиолетовым, желтым и бирюзовым. На дне фонтана эта какофония перемешивалась, плескаясь серым озером. Наверняка все это связано с факультетами.

– Художники, блин, – я невесомо фыркнула, стараясь не крутить лишние мысли в голове, если кто-то может в них влезть так же легко, как это сделал психолог. Но не только фонтан был странным. Здания, расположившиеся по периметру и примыкающие друг к другу, показались еще необычнее в своем сочетании.

Если главный корпус был представительным и внушающим немое восхищение замком, то Северный – противоположный основному – выглядел темной неприступной крепостью. Он казался угловатым переплетением каменных плит и металла самых мрачных оттенков, с узкими бойницами вместо окон и факелами на крыше. Вдоль всего здания, между первым и вторым этажами, по стене тянулась выпуклая надпись, будто налепленная из глины вручную и застывшая навечно: «Корпус охраны и тренировок».

Просканировав здание медленнее, я будто ненадолго погрузилась в его внушительную темноту, но быстро помотала головой. На воспаленный мозг любые сколь необычные вещи произведут острое впечатление.

У левого угла крепость обрывалась, перпендикулярно ей высилось новое сооружение. Несомненно, оно являлось образовательным и единственным здесь похожим на нормальный университет. Белое, с большими мраморными колоннами у входа и цветочными горшками за стеклами арочных окон.

Губы сжались сами собой. Эквилибрум – место, в котором старалось ужиться несколько миров. Совершенно близких друг к другу физически, но разительно отличавшихся даже внешне, не говоря уже о внутренних составляющих. Забавно, ведь в перспективе вид напомнил мне картину собственной квартиры: куча нескладных объектов, вместе образующих почти уютную картину.

Единственным зданием, не вызвавшим в душе новых вопросов, оказался Восточный корпус: это было уютное строение из красного кирпича, с большими окнами и покатой черепичной крышей. Среднестатистический жилой дом в совершенно неподходящей атмосфере.

Я не увидела ни балконов, ни террас, но заметила, что деревянная дверь в центре открывалась чаще, чем в остальных корпусах. Люди выходили и заходили безостановочно, как муравьи: кто-то неспешно, весело переговариваясь между собой, кто-то – еле-еле, с чемоданом наперевес.

Должно быть, здесь живут как студенты, так и преподаватели, но полное количество посвященных в тайну истинных целей Эквилибрума осталось для меня загадкой. Как им удается скрывать способности от внешнего мира?

Размышляя о том, что никто не заставлял первокурсников подписывать документы о неразглашении, я вошла в Восточный корпус и отправилась на поиски своей комнаты. Здесь было уютно. Дизайн – обыкновенное общежитие с длинными коридорами и деревянными дверьми вдоль стен через каждые три метра. Но небольшие общие пространства в нишах с книжными полками, кремовыми диванами и сочными зелеными растениям в горшках, а также светлое оформление придавали атмосферу комфорта. Всюду сновали люди, а гул голосов делал обстановку живой и даже нормальной.

Странно, но заходя в общежитие, я была уверена, что увижу фриковатых полулюдей из фентези-фильмов. С разноцветными волосами, светящимися зрачками или заостренными эльфийскими ушами. Будто после раскрытия тайны Эквилибрума со зрения должна спуститься защитная пелена, а мир просто обязан заиграть новыми красками.

Пока же все, кто встречался на пути, выглядели обычными людьми. Надменными, но все же вполне реальными, без всяких нестандартных акцентов во внешности.

Чем выше я поднималась по этажам, тем меньше встречала людей на лестничных пролетах. Но, поворачивая ручку комнаты 508 на последнем этаже, чуть не вскрикнула от неожиданности. Оттуда буквально вывалилась Итана: азиатка, с которой мы познакомились в коридоре несколько часов назад.


– Ох, я опять чуть тебя не убила, прости! – воскликнула она, приваливаясь к дверному косяку, и затараторила, – собралась выйти на разведку местности, пока не начался обед и не пришла соседка…

– Здесь живет еще кто-то? – я слегка удивилась, потому что была уверена: комнаты не рассчитаны на большое количество людей. А в бланке на первом этаже перед моим именем стояла именно пятьсот восьмая.

– Пока нет, я приехала первой, другая кровать пустовала…Погоди! Так ты будешь жить со мной?

И впервые за день я почувствовала в своей улыбке облегчение.


***


Две простые деревянные кровати вдоль одной стены. Два рабочих стола в таком же стиле и телевизор над ними – на противоположной. Лакированные темные полы и контрастирующие бежевые стены. Комната оказалась стандартно-милой, и это отозвалось в сердце сильным неприятным толчком. Возможно, будь здесь необычные элементы, мне бы стало проще приспосабливаться. Просыпаться по утрам и видеть над столом перед собой, скажем, парящую в воздухе книгу, потому что телекинезом обладает четверть учеников академии. Обманчивое спокойствие этих стен куда хуже, чем ежеминутное столкновение с суровой реальностью.

– Здесь есть балкон. Зимой, наверное, будет холодно, но вид просто потрясающий, – соседка болтала, не переставая, пока сгребала раскиданные по кровати элементы одежды, – хочешь посмотреть? – не дожидаясь ответа, она распахнула балконную раму и переступила через порожек.

– Конечно, – энтузиазм к разговорам исчерпал себя еще во время встречи с психологом, поэтому я вышла за девушкой и молча уставилась на окрестности, сцепив пальцы на перегородке.

Вид действительно оказался сказочным: на несколько километров вокруг, за небольшой поляной, раскинулся густой лес, и даже отсюда можно было увидеть, насколько разномастная в холмистой местности зелень. Березы, тополи, хвойные деревья: академия построена на самом краю заповедника. Слева от корпусов я рассмотрела открытый стадион, несколько огороженных барьерами площадок и невысокие разноцветные здания-коробки с плоскими крышами. Еще дальше, отбрасывая блики, показалась водяная гладь небольшого озера и резные деревянные беседки по периметру. В этот момент я почувствовала, будто мы перенеслись в замок из фильмов о Гарри Поттере, и усмехнулась, ведь мысли были недалеки от правды.

Нужно позвонить маме и рассказать ей…что? Как красиво в академии непойми-чего? Насколько интересные дизайнерские решения в университете волшебства? Внезапно возникшая мысль заставила меня обернуться на увлеченную видом Итану.

– Как называется твоя специальность? – вряд ли в этих стенах ограничивались сухим термином «разведка».

– Охотник, – девушка сжала губы в тонкую линию и глубоко вздохнула, – до сих пор не верится, что это правда.

И меня осенило. Во время беседы Вахид рассказал лишь о трех направлениях обучения, в то время как на сайте академии значилось четыре. Если существуют люди с нестандартными способностями, должны быть и те, кто с ними управляется. Охотник – идеальное название для такого человека.

– А ты? – после недолгой паузы спросила Итана.

– Они сказали, что менталист. Должна научиться читать мысли и все такое, – ответила я без уверенности в голосе, – ты знала? Знала, куда едешь, или была уверена, что станешь учиться на разведчика?

– Нет, но подозревала. Мой отец работает в спецслужбах и давал туманные намеки о том, что учеба здесь не так проста.

– Он… – я попыталась побороть неуверенность, задавая следующий вопрос, – у него есть какие-то способности?

Девушка звонко рассмеялась, покачав головой.

– Я бы сильно удивилась. Он имеет доступ ко многим государственным тайнам, но за всю жизнь и словом не обмолвился о существовании всего этого, – палец Итаны взмыл в воздух, очерчивая круг. Ветер слегка трепал её волосы, а в темно-карих глазах виднелись лишь капельки удивления. В моих, наверное, плескался целый океан.

– До сих пор не могу поверить, что всё это существует, – я озвучила мысль, чувствуя, как горло хрипло вибрирует. Даже говорить о происходящем было странно.

– Ты не одинока в этом. Либо мы все разом сошли с ума, – звонко хохотнула девушка.

– Чувство, что съехавших с катушек тут много, немного успокаивает.

Почему я вообще еще здесь? Стою на этом балконе, вдыхая цветочно-хвойные ароматы и держась за железное ограждение, как за спасительную соломинку? Почему не дала деру при первых признаках сумасшествия?

Не потому, что наличие высшего образования – сокровенная мечта моей мамы. И даже не потому, что поступление сюда – самая сложная и желанная задача для большинства абитуриентов Великобритании. Причина тонкими шелковыми нитями плелась вокруг позвоночника, заползая в вены и достигая мерно бьющегося сердца. Интерес и вера, что в мире есть что-то магическое. Пускай, без волшебных палочек, летающих ковров и вампиров.


***


В Эквилибруме действительно была ужасная сотовая связь. И лучшая еда, которую я только пробовала в жизни.

Оставшиеся до учебы пару дней я гуляла по извилистым каменным дорожкам вдоль корпусов, заглядывала в открытые двери кабинетов в главном здании и за обе щеки уплетала британские сконы со смородиной.

Старшие курсы уже начали обучение, поэтому в столовой, больше походившей на бальный зал для приемов важных гостей, я то и дело натыкалась на людей в темно-серых брюках, юбках и пиджаках. В помещении не было никакого разделения на факультетские зоны, лишь шведский стол в одной половине зала и огромное количество столиков на 4 персоны – в другой. По той же причине ни в один из свободных дней мне не удалось утолить интерес о том, кто из старшекурсников обучается на менталистов. Все они выглядели идентично в своих твидовых костюмах и постоянно перемещались по столовой, не «забивая» для друзей один и тот же столик на разные приемы пищи.

Рассматривая всё вокруг, я совсем не пыталась заводить новые знакомства, но упорно искала в толпе хоть какие-то ответы на скопившиеся вопросы. На завтраке в последний свободный день мне улыбнулась удача.

Стройная блондинка с пружинящей походкой распахнула дверную створку столовой и заливисто рассмеялась, глядя под ноги собеседнику. Перед глазами тут же понеслись картинки трехдневной давности, когда девушка случайно услышала мой недовольный здешним снобизмом монолог.

Я скребла ложкой по пустой банке из-под клубничного йогурта, неотрывно следя за перемещениями блондинки, когда в голове сложился пазл. Она не вслушивалась в мой бубнеж. Она слышала мысли. Осознание прошлось вверх по позвоночнику неприятными мурашками.

– Не уверена, что смогу тебе с этим помочь, Митчел… – обрывки дружеской беседы донеслись до меня, когда пара шла по проходу к шведскому столу. Блондинка, будто почувствовав на себе чужой взгляд при приближении, подняла глаза. Секунда. Узнавание и легкий кивок, – Привет, я помню тебя, – а затем те же пружинящие шаги дальше в зону раздачи.

– Кто это? – приглушенно спросил парень, но её ответа я не услышала, задумчиво хмыкнув. Должно быть, хотя бы два менталиста в академии сегодня обнаружены.


У Итаны с социализацией оказалось гораздо проще. Каждый раз, когда мы пересекались в комнате, девушка рассказывала, что познакомилась с какими-нибудь новыми ребятами. Она входила в компании, как раскаленный нож в масло, а потом с энтузиазмом рассказывала мне о местных особенностях.

– Охотников здесь все зовут ищейками, как собак, представляешь? – но даже возмущение в голосе не скрывало её возбуждения.

Вечно откидывая густые черные пряди за спину, Итана рассказывала, что у каждого факультета есть кодовое название, хотя мне они все показались просто кличками: ничего глубокого, без ярко-выраженного подтекста.


Охотников прозвали ищейками по понятным причинам. По окончании учебы они должны уметь буквально вынюхивать людей с необычными способностями, следить за ними, внедряться в доверие или доставлять в специально отведенные учреждения. Большинство из них после выпуска идет служить в полицию или другие правоохранительные органы. Если верить Итане, эти студенты отличаются дисциплиной, сдержанностью и немногословностью.

Понятия не имею, по каким из критериев сюда подходила азиатка, но спорить с ней я не стала.


Менталистов в народе называли психологами, и это именно та специальность, на которую я планировала обучаться в Эквилибруме. С учетом того, на сколько телепатия может поспособствовать сближению с другими людьми, кодовое имя было оправдано. Выходцы из академии часто становятся именно психологами или, если повезет, уходят работать в высшие чины на государственную службу. Умение читать мысли определенно выгоднее всего использовать в политике…Или любви.

Менталисты в академии спокойны и рассудительны, по-настоящему близки только со «своими», а также очень расчетливы и хитры. Рассказывая об особенностях их характеров, Итана едва заметно понурила плечи, неосознанно намекая, что мне придется нелегко.


Материалисты – диспетчеры по кодовому названию. Их способности к телекинезу и управлению твердыми телами поистине граничат с фантастикой, а выпускники Эквилибрума имеют большие шансы на работу в шпионских организациях и правительственной логистике. Они – бунтари и тусовщики с непомерной физической силой. С несколькими материалистами Итана успела договориться о встрече на вечеринке в честь начала учебного года, и мне оставалось только догадываться, была ли эта тусовка согласована с администрацией академии.


То, что сквозящих прозвали наркоманами, заставило меня напряженно нахмуриться: единственная из специальностей, название которой имело ярко-выраженный негативный подтекст. Они видят мир глубже остальных – с энергетическими потоками – и могут выходить на контакт с потусторонними силами. Часто становятся медиумами, астрологами, тарологами, ведь эти мутные бизнесы сегодня приносят колоссальные деньги. Но не реже сквозящие просто сходят с ума, не в силах выдержать теневую сторону мира, и подсаживаются на иглу. Происходит это до или после попадания в Эквилибрум, я уточнять не стала. Лишь запомнила, что студенты из тех, кого называют «не от мира сего». Немного одичалые, закрытые и холодные.


К концу рассказа соседки я почувствовала, как потяжелела голова, и опустила её на согнутые колени, сидя на кровати. Слишком много информации, на которую нет ни места в мозгу, ни стопроцентной веры в душе.

Тем же вечером тишину уютной комнаты нарушил настойчивый стук в дверь, за которой оказался долговязый рыжий паренек со стопкой бумаг в веснушчатых руках.

– Добрый вечер, дамы, – поистине королевское обращение, – здесь ваше расписание на первый семестр. Попрошу ознакомиться и не опаздывать на завтрашние пары, – вручив нам с соседкой по паре листов А4, парень дружелюбно улыбнулся и пошел дальше по коридору.


Менталисты – Психологи.

Материалисты – Диспетчеры.

Сквозящие – Наркоманы.

Охотники – Ищейки.

Учеба еще не началась, а мне уже столько предстояло запомнить. Или, по меньшей мере. осознать.


Глава 3. Катарсис

Э – П – И – Ф – А – Н – И – Я


Мгновение удивления, когда в привычном узоре напольного коврика обнаруживаются новые линии. Ты годами не смотрел под ноги, а потому думал, что знаешь каждый его завиток, каждую нить. Но однажды свет падает под новым углом, и перед глазами рождается нечто иное: линии переплетаются в сложную картину, узоры оживают, рассказывая историю, которой ты прежде не замечал.

Все это не о внимательности. И даже не о ковре.


Эпифания – внезапное и яркое осознание чего-то важного, меняющего восприятие мира. Миг, когда время словно останавливается, позволяя увидеть то, что всегда было перед глазами, но скрывалось за шумом мыслей.

Эпифания – не ответ, который ты ищешь, а ответ, который находит тебя.


***


Петляя по длинным коридорам Западного корпуса, я чувствовала, что в то же время петляю по коридорам собственных мыслей. Но если первые были просторными, светлыми и, как минимум, содержали таблички с номерами кабинетов, то вторые оказались мрачным подобием шипастого лабиринта. Завернешь не туда – сразу уколешься. В голове подсказок о том, как побороть панику, не находилось.


Академия базируется на принципе трех измерений. Это ясно. Студенты работают с глубиной тех самых измерений. Это тоже понятно.

Во внутреннем – сознании – орудуют менталисты. Во внешнем – с материей и твердыми телами – материалисты. В параллельном – с потусторонними силами – сквозящие. Охотники за всем этим делом следят. Ясно. Практически все, кроме того, как найти в этом здании чертов сорок седьмой кабинет?

Я крепче сжала бумажку с расписанием, хмурясь собственным мыслям и бросая беглые взгляды на золотые ручки резных белых дверей. Пока радовало только то, что в первом семестре у менталистов всего 8 предметов. Глаза в очередной раз нашли в руке изрядно помятый лист:


1.      История измерений и менталистики

2.      Теория способностей одаренных

3.      Психометрия

4.      Искусство внушения

5.      Анатомия и физиология человека

6.      Этические границы и риски применения способностей

7.      Ментальная защита

8.      Физическая культура


Отлично. Нужно постараться получить хорошую оценку по последнему предмету, потому что содержание остальных пока оставалось загадкой. Жалко только, что физическая культура в расписании всего два раза в неделю.

На бешеной скорости влетая в очередной поворот, я не заметила книжный шкаф на самом углу и в последний момент отскочила в сторону.


– Черт! – выругался кто-то в момент, когда мое тело все-таки врезалось в чужое, которое оказалась мягче шкафа, но вместе с ним я практически повалилась на пол, почувствовав тупую боль в коленях.

– Простите, простите! – нервное напряжение к десяти утра уже побило все рекорды, поэтому мой голос сорвался на писк, а парень слева заскрипел вместе с половицами, поднимаясь на ноги и отряхивая серые брюки.

– Не обязательно так официально, – он беззлобно ответил, – где пожар?

– Пожар? – я вскочила, оставив сумку валяться на полу, и, наконец, взглянула на собеседника. Им оказался темноволосый студент с густыми забавными кудряшками, а еще большими голубыми глазами, в которых плескались смешинки. Да он издевается! – Боже, я уже успела испугаться. Пожара нет, просто не могу найти нужный кабинет в…

– Давай помогу, – он добродушно предложил, принимая протянутую бумажку. Кончики пальцев парня были испачканы какой-то сажей, – учишься на менталиста?

– Да, только поступила и сразу успела заблудиться, – вокруг сновали люди, из-за чего нам пришлось слегка подвинуться к злосчастному шкафу. Вероятно, я все-таки опоздаю.

– Смотри, – он ткнул пальцем в ближайшую дверь, – мы на втором этаже, все кабинеты здесь начинаются с цифры 2. Следовательно, тебе на четвертый. Там будет попроще.

По выражению на забавном лице с хитрым прищуром я решила, что парень похож на цыгана, но спрашивать о его национальности было бы невежливо. А вот предположение, что Артур учится на материалиста, вполне можно было озвучить. Как там говорила Итана? Открытые, дружелюбные…

– Ты материалист? – его черты в ответ вытянулись в удивлении.

– Уже умеешь читать мысли?

– Нет, просто хорошо анализирую людей, – радость от попадания в цель быстро сменилась нервозом опоздания, – мне пора бежать, спасибо большое за помощь!

Вопрос разорвал наступившую в коридоре тишину, уже когда я завернула к лестнице.

– Как тебя зовут, будущий «психолог»?


***


Пару по «истории измерений и менталистики» проводил какой-то ходячий синоним слова «древность». Он никак не отреагировал на опоздание, продолжая монотонно зачитывать параграф из учебника, в то время как я старалась бесшумно влезть за последнюю парту у окна.

В отличие от тучного пожилого мужчины, новые однокурсники практически синхронно провожали меня взглядами, осматривая с ног до головы. В аудитории собралось не больше двадцати человек, и всего трое из них – девушки. Исследования говорили, что именно мужчины становятся самыми опытными психологами. Теперь стало ясно, почему: они просто умеют читать мысли.

– Первые упоминания о необычных человеческих способностях можно найти в мифах и легендах, которые современные историки считают зашифрованными свидетельствами реальных событий. На глиняных табличках из древнего города Эларис, существовавшего более полутора тысяч лет назад, были обнаружены записи о людях, способных «говорить с усопшими» и «вызывать бурю». Доподлинно не известно, как у людей появился магический потенциал, но считается, что природа издревле награждала самых достойных, так или иначе проявивших к ней благосклонность и уважение…

Я старалась слушать как можно внимательнее, дублируя самые важные моменты в аккуратный конспект, и к концу пары исписала пять листов, изредка поглядывая на однокурсников. Просто чтобы понимать, с кем мне предстоит вариться в магическом котле следующие четыре года.

Большинство из них заинтересованно слушало монотонную речь преподавателя. Но нашлась и парочка тех, кто надменно восседал на деревянных стульях, как на тронах, всем видом показывая: слыхали и поинтереснее. Вопрос о том, кто из них уже знал о существовании способностей, завертелся в голове как юла.

С кабинетами, где проходили следующие пары, сориентироваться было проще: я просто шла за однокурсниками. Никто из них не старался поддержать с другими разговор. Вместе мы перемещались, как стая немых рыб, мигрирующих на зимовку. Но даже если бы хотели поговорить, недоверие толстым слоем холодной воды протекало между нами, отгораживая друг от друга.

Каждая лекция первого учебного дня начиналась примерно одинаково: преподаватель представлялся, сообщал о том, что у среднестатистического одаренного за всю жизнь раскрывается от 30% до 50% силы, а потом строго-настрого запрещал использовать раскрывающиеся способности, за исключением практических занятий. Применение сил влекло за собой отчисление вне зависимости от причин. Будто нам сейчас было, что использовать.


Увидев Итану на последней за сегодня паре, я на секунду почувствовала себя счастливой, хоть и была морально выжата, как лимон. Стоило догадаться, что «ментальная защита» – необходимый всем одаренным предмет, поэтому в аудитории, похожей на амфитеатр с полукруглыми партами, уже собралось множество первокурсников.

Махнув соседке, чтобы присоединялась, я зашагала в конец первого ряда, когда впервые за день услышала, как однокурсник разговаривает. Точнее, сразу предъявляет претензию.

– Дружишь с ищейками? – парень со слишком густой для восемнадцати лет бородой и колким взглядом внезапно обратился ко мне. Он был одним из тех, кто слушал преподавателей со скучающе-надменным выражением лица, а потому уже мне не нравился. Его тон тоже был далек от вежливого, а «ищейка» вообще прозвучала, как ругательство. Именно это имела ввиду Итана ранее: её возмущало не кодовое название, а пренебрежительное к нему отношение.

– Она моя соседка по комнате. Какие-то проблемы? – закинув сумку на стол, я повернулась к парню, скрещивая руки в темно-сером пиджаке на груди. Двигаться в плотной академической форме было немного непривычно.

– Их натаскивают, чтобы отлавливать и уничтожать таких, как мы. Поменяй приоритеты, – слова прозвучали, как приказ, на что я громко фыркнула в ответ.

– Мы учимся только первый день, парень.

– Мой отец посоветовал никому здесь не доверять, а он никогда не ошибается.

– Тогда я счастлива, что не знакома с твоим отцом, – боковое зрение различило, что Итана успела оказаться совсем рядом, а практически все присутствующие притихли. Наша заварушка привлекла слишком много ненужного внимания.

– Менталисты должны быть только с менталистами, – практически зарычал парень, и его карие глаза опасно сузились, потемнев еще больше.

– О, да брось, нам весь вводный день вбивали в головы, что ученики друг другу не соперники. Стоит придерживаться этого с…

– И продолжат вбивать, – новый голос внезапно разрезал тишину вокруг, как хлыст пыльный воздух. В дверях кабинета, привалившись к косяку, стоял Вахид, – рад, что хоть кто-то слушал вводные беседы.

– Вахид? Привет…– я удивленно моргнула, то ли от того, что увидела здесь уже второе знакомое лицо, то ли от приветствия, почему-то прозвучавшего, как вопрос.

Парень многозначительно вскинул бровь, а мне захотелось ударить ладонью по лбу. Очевидно, он ведет эту пару: строгий черный костюм, портфель в левой руке и бейджик, висящий на груди. Молодой профессор, которому я только что сказала «привет».

– Попрошу всех скорее занять места и постараться не пререкаться во время лекции. Материала будет много, и он весьма сложный.

Дважды повторять не потребовалось: мы с Итаной в секунду приземлились за длинную парту, молча договариваясь обсудить заварушку позже. Как психолог этот парень нравился мне больше.


***


Несмотря на напряженное начало и строгость Вахида – точнее, профессора Бергера – лекция оказалась интересной. Он расхаживал по кабинету и чертил на доске диаграммы, рассказывал о навыках самоконтроля, приводил в примеры известных людей, которые обладали талантами к ментальной защите.

Так я узнала, что Мэрилин Монро, вопреки версиям о самоубийстве, была ликвидирована после отказов открывать свое сознание Американским властям. Хотя в её голове содержалось колоссальное количество государственных тайн США, Франции, Италии, Мексики и даже Великобритании.

После лекции множество рук взмыло в воздух с желанием задать вопросы, но профессор Бергер лишь с улыбкой покачал головой.

– Всё обсудим в следующий раз, нам с вами некуда торопиться. Отдыхайте, – он щелкнул застежками портфеля, а первокурсники начали неспешно покидать кабинет.

– Я в полном восторге, – воодушевленно пропела Итана, – у тебя еще есть пары сегодня?

– Нет, слава всем богам. Мозг просто взрывается от количества информации.

– Постарайся отыскать там местечко, у меня много новостей, – девушка хитро улыбнулась.

– Давай обсудим в комнате.

Я внезапно вспомнила важный вопрос, на протяжении нескольких дней вертевшийся на языке, и зашагала к профессорской кафедре.

– Профессор? – Вахид поднял на меня шоколадные глаза, собирая в ровную стопку последние бумаги со стола, – прошу прощения за нелепое «привет». Не ожидала, что психологи могут оказаться еще и преподавателями, – чувство, что кончики ушей вот-вот загорятся от неловкости, не отпускало под пристальным взглядом парня.

– Без проблем. Я всеми руками «за» неформальное общение, с точки зрения психологии оно всегда удобнее. Просто постарайся не фамильярничать на парах.

– Конечно. У меня есть вопрос, – дождавшись, пока парень кивнет, я продолжила, – Почему нам не дали на подпись документы о неразглашении?

– А тебе есть, что разглашать? – он с легкой ухмылкой постучал пальцами по столу.

– В смысле? Конечно, есть. Вся академия – сплошная концентрация секретов.

– Ты можешь показать кому-то свои способности? – давил вопросами Вахид, оставляя мои без ответов.

– Не могу. Но разве ты не слышал, что парень перед лекцией говорил о своем отце? Тот-то явно в курсе, что здесь происходит, – недовольство моего голоса отразилось в лице Вахида слегка нахмурившимися бровями. Злость на одногруппника была оправданной, а то, что преподаватель аккуратно намекнул на мои нераскрывшиеся в первый день способности, задевать не должно было в принципе. Но задело, и я громко выдохнула через нос.

– Эту тему тебе лучше поднять на паре по истории измерений и менталистики. – его взгляд смягчился, – В некоторых семьях способности передаются по роду, но такие, в основном, находятся под особым правительственным надзором.

– И все же, почему нет документов? Если кто-то, вернувшись домой, пустится с друзьями в красочные рассказы об университетских буднях… – я не знала, подразумеваю ли под «кем-то» саму себя, но желание поделиться впечатлениями хотя бы с мамой точно имелось.

Вахид задумчиво рассматривал мое лицо пару секунд, остановившись где-то в районе правого уха, а затем немного понизил голос:

– В таких документах нет необходимости, пока ты не поступаешь на государственную службу. Здесь всего лишь учебное заведение, подробно рассказав о принципах которого, человек рискует оказаться в психушке, – он поспешил уточнить, как только я открыла рот, – Никто не поверит воспаленной фантазии студента, а если и поверит…Эквилибрум, все-таки, королевская академия. Мы здесь базируемся на уважении со стороны короля и парламента. Они заметут любые следы, способные навредить государственной тайне.

– Сделаю вид, что не услышала в твоих словах скрытую угрозу, – я снова вздохнула и оглянулась на входную дверь. Студенты давно покинули кабинет.

– Никаких угроз, просто очередное небольшое пренебрежение обязанностями в твоем присутствии, бунтарка. Мне не стоило углубляться в эту тему, – темные глаза, вопреки серьезным словам, весело сверкнули. Вахид проявлял дружелюбие, – как первый день?

– Сложно. Если бы существовал конкурс на «самого отчужденного человека», мои одногруппники бы дружно боролись за первое место.

– Дай им время, Кайли. Далеко не каждый способен открываться людям, особенно понимая, что его сознание может прочитать любой из окружающих. Отчуждение – всего лишь защитный слой от опасного общества, в котором менталисты занимают первое место, – не лишенные смысла слова зазвучали поучительно. Вахид оказался прав: среди всех групп именно наша являлась той, которая в будущем должна научиться щелкать сознания, как семечки. Кто же захочет подставляться под удар?

Лев может чувствовать себя в безопасности среди травоядных. Но среди других львов – никогда.

– И сосредоточься на учебе. Можешь обратиться к Риз, если в группе снова возникнут сложности, – психолог-преподаватель убедился, что до меня достучался, а затем покинул кабинет.


Мысль о том, что Вахид запомнил мое имя среди кучи первокурсников, приятным перышком коснулась сознания уже на пути в комнату.


***


Взбалтывая бутылку светлого пива и наблюдая за вихрем янтарных пузырьков, я размышляла о том, кто умудрился пронести в академию алкоголь.

В конце учебной недели Итана впорхнула в комнату с новостью о том, что субботний вечер мы проведем на тусовке в честь начала учебного года.

– Мы? – только и уточнила я, многозначительно кашлянув.

В группе менталистов по-прежнему витало отчуждение, поэтому ни с кем, кроме соседки по парте на занятии по искусству внушения, мне так и не удалось сблизиться. Но даже то общение получилось вынужденным – преподаватель просто разбил всю группу на пары для дальнейших практических занятий, и нам, чтобы побороть неловкость, пришлось завести незатейливый диалог.

Когда Итана разъяснила, что вечеринку устраивают второкурсники-материалисты, которые рады любым новым знакомствам, я расслабилась, довольно быстро согласившись.

– После такой напряженной недели нам просто необходимо отдохнуть! – вставила последний весомый аргумент соседка.


Спустя два дня я тихо кралась вдоль стены учебного корпуса, следуя за Итаной в закрытую на ремонт библиотеку, и уже успела пожалеть о своем поспешном решении.

– Будет забавно, если меня отчислят до того, как способности раскроются хотя бы на 1%, – дверь со скрипом открылась, заглушая мои слова потоками хлынувшей изнутри музыки.


– Итана и её очаровательная спутница, добро пожаловать, – высокий парень криво ухмыльнулся, пропуская нас внутрь и будто из воздуха доставая две открытые бутылки пива. В неприятности встревать не хотелось, но и отказаться от хмельного напитка я была не в силах. Слишком уж скучала по ощущению расслабления, бегущему по венам вместе с алкоголем.

Библиотека оказалась на удивление маленькой: в неё входило всего одно прямоугольное помещение, вдоль каждой стены которого до потолка высились книжные шкафы и полки. В центре комнаты, на старинном узорчатом ковре расположился низкий журнальный столик с винтажными диванами и креслами-бержерами вокруг. Помимо них, сидячими местами для собравшихся выступали мягкие разноцветные пуфы, подоконник большого арочного окна и даже пол. Свет давали лишь несколько бра на стенах, поэтому лица многих присутствующих наполовину тонули в тени. Рассматривая обстановку, я аккуратно приземлилась на пуф почти у самого входа, давая Итане возможность пообщаться с новыми друзьями без необходимости знакомить меня с каждым встречным.

– Здесь раньше был читальный зал, но он не пользовался должной популярностью, – скрещивая ноги по-турецки, рядом приземлился парень со смутно знакомым лицом и взъерошенными светлыми волосами, – удивлен увидеть тебя здесь, менталистка.

– Материалист, который принял на себя удар вместо шкафа? – я внезапно осознала, улыбнувшись.

– Он самый, – парень поднял стакан с прозрачной жидкостью и ударил его о стекло моей бутылки, чокаясь, – но я предпочитаю называться диспетчером.

– Что не так со словом «материалист»?

– Слишком много пафоса, – беззлобно фыркнул «цыган», – диспетчер – всем понятно и более приземленно, что ли. Каким ветром тебя сюда занесло?

– Попутным, вон с то-ой азиаткой, – я указала рукой в центр комнаты, где Итана расслабленно болтала с двумя девушками на длинном диване, – а тебя?

– Шутишь? Это вечеринка моих однокурсников, такое невозможно пропустить. Мы собираемся примерно раз в месяц, и народу всегда навалом. Разве что, кроме… – он неловко почесал шею, – менталистов. Твое племя не слишком жалует чужаков.

– Как и своих, – я пожала плечами, делая большой глоток из бутылки, – вот пусть и тусуются поодиночке.

– Так как тебя зовут? – парень, будто невзначай, вспомнил вопрос недельной давности, – сегодня убегать некуда.

– Кайли, а тебя? И, эй, я не убегала, а опаздывала на первую в жизни пару!

– А я – Артур, – собираясь сказать что-то еще, шатен только успел сделать вдох, как дверь вновь открылась, а моя челюсть чуть не столкнулась с полом.

Под танцевальную мелодию синтезатора из колонок, в помещение друг за другом влетело несколько кресел. Они мягко рассекали воздух, слегка раскачиваясь на весу, а затем с тихим стуком опустились возле стола в центре комнаты. Дверь вновь закрылась, мой рот – все еще нет.

Можно было ожидать новых гостей-студентов. Охранников, прибежавших на громкие звуки музыки. Даже строгого преподавателя, который отчитает собравшихся, как маленьких детей, а затем прикажет покинуть помещение. Но летающие стулья?

За всё время пребывания в академии я ни разу не столкнулась с проявлением силы материалистов, поэтому успела расслабиться и свыкнуться с мыслью, что в ближайший год визуальных чудес здесь ждать не стоит. Сейчас удивление заискрилось в сознании вместе с пузырьками в наполовину опустошенной бутылке. Внезапное доказательство существования сверхспособностей пришло, откуда не ждали.

Артур, все это время наблюдавший за сменой эмоций на моем лице, резко повернулся к виновнику представления.

– Зачем ты это сделал, Шон? – он обратился к парню, который как раз размещался на одном из прилетевших стульев, – запрет на использование силы распространяется на всех.

– Знаю, Арчи. Но ведь людей собралось намного больше, чем мы организовали посадочных мест, – парень слегка поджал губы, но диалог все еще не напоминал ссору, – выкручиваюсь.

– Или хочешь показать нашим новым гостям небольшое представление? – Артур хитро улыбнулся, хотя явно не был доволен произошедшим. Ответственный, но до безумия озорной материалист? Странно.

– И это тоже, без сомнений. На вечеринке сегодня много первокурсников и всем хочется увидеть, как работают силы. Да, ребята? – из толпы послышались восхищенные возгласы. Даже Итана шокировано уставилась на самостоятельно прибывшие предметы мебели.

– Просто будь аккуратнее, друг. Веселимся, но не создаем проблем, помнишь? – дождавшись кивка, Артур отсалютовал другу бокалом и вернул мне свое внимание.


Вечеринка проходила достаточно шумно, в формате выпивки, танцев и бесперебойных знакомств. Итана все-таки заставила меня пообщаться с несколькими одногруппниками, которые оказались отличными ребятами. Никто не отнесся ко мне с подозрением или опаской. Они шутили, подбадривали меня и обещали больно не бить, если я решу стать супер-злодейкой и поработить чьи-то сознания.

По большей части, люди на вечеринке слушали истории друзей Артура, которые, уже научившись в той или иной мере управлять силами, рассказывали о забавных ситуациях, происходивших в академии в прошлом учебном году.

–… я ей кричу: лучше пригнись! Потом слышу хлопок, открываю глаза, а вся её спина в бисквите, волосы – в розовом жирном крему. Угостил девушку тортиком, блин! – третьекурсник-материалист возбужденно ходил вокруг стола и вспоминал, как пытался произвести впечатление на студентку в местном кафетерии.

От смеха не удержался никто, кроме девушки, на которую я каким-то чудом обратила внимание в этом хаосе из людей. Она сидела на подоконнике, чуть поодаль от остальных, поджав колени к груди и положив на них светловолосую голову. В неестественно худых, просто обтянутых кожей костяшках пальцев, девушка держала книгу, мечтательно медленно листая страницы.

– Привет, что читаешь? – я аккуратно подошла, не имея понятия, с какой целью. Она выглядела очень одинокой в этой шумной комнате.

Девушка подняла затуманенный взгляд светло-серых глаз. Альбиноска.

– Академию вампиров, – её тон не выражал особенных эмоций, но руки слегка приподняли книгу обложкой ко мне.

– Фентези? Надеюсь, хотя бы вампиров в этом мире не существует, – я нервно усмехнулась.

– Как и летающих кресел? То, что ты чего-то не видишь, говорит лишь о том, насколько невнимательно ты смотришь, – затуманенный взгляд, странные повадки и манера речи девушки намекали мне, что она является сквозящей. Не удивительно, что такие люди легко подсаживаются на иглу.


– Ты тоже другая, да? – странным тоном поинтересовалась блондинка.

Осмотревшись по сторонам, я решила, что она сделала акцент на отсутствии других менталистов, как и сквозящих. Читальный зал заполонили охотники с материалистами.

– Что-то вроде того.

Готова поклясться: той же ночью мне приснилась девушка-сквозящая с острыми клыками.


***


Спустя еще пару недель некоторые из однокурсников стали взволнованно обсуждать, что их сила начала откликаться на зов. Я воздержалась от вопросов о том, как это происходит.

Зов…Вряд ли по ночам они воют на луну со скалы, призывая способности. Учитывая, что в обсуждениях участвовали самые высокомерные из парней, желание интересоваться отпадало вовсе.

На очередной паре, которую проводил Вахид, я выводила ручкой конспект, когда испытала странное ощущение. Сначала, как от перепада давления, что-то тихо запищало в правом ухе. Затем, еще через пару секунд голова начала мерзнуть: я буквально чувствовала, как иней покрывает затылок, медленно расползаясь по задней части головы.

Запустив руку в волосы, я не ощутила на коже ничего холодного или необычного, а потому вернулась обратно к конспекту. Но ощущение повторилось. И опять, только слой инея расползался куда быстрее, чем в первый раз, и становился плотнее, начиная приносить дискомфорт глубже черепной коробки.

Резко оборачиваясь, отчего волосы хлестнули по лицу, я уставилась на единственного однокурсника, которого могла заподозрить в применении силы: Чейза. На того самого парня, с которым раз в несколько дней, будто по расписанию, у меня назревают конфликты.

– Ты что делаешь? – я шепнула достаточно грозно, но тихо, чтобы не привлекать внимание профессора.

– Ничего, Ридд, – нахальная улыбка тонких губ разрезала его густую щетину, – испугалась?

– Что бы это ни было, прекращай, – брови съехались на переносице. Разворачиваясь к доске, я внезапно столкнулась взглядом с Вахидом.

– Что у вас случилось? – его голос выражал неподдельный интерес, приправленный еще какой-то эмоцией, которую мне не удалось прочитать.

– Чейз пытается влезть в мою голову, профессор, – я пожала плечами, будто констатировала факт, а не предъявляла не подтвержденное обвинение.

Вахид тут же напрягся, метнув золотисто-карие глаза куда-то за мое плечо.

– Мистер Уолден, проясните ситуацию, – он неспешно подошел к моей парте и опустил кулаки на стол, опираясь на руки и продолжая сверлить взглядом высокомерного одногруппника.

– Ничего я не делал, эта неуравновешенная вечно пытается меня подставить, – ответил одногруппник, а затем, скрывая в голосе издевку добавил, – влюбилась, наверное. Внимание привлекает.

– Опиши эти ощущения, Кайли, – твердо сказал преподаватель. Переводя глаза с однокурсника на меня, профессор Бергер заметно смягчил взгляд. Он не поверил Чейзу.


После пары Вахид окликнул меня уже на выходе из кабинета.

– Подожди минутку, я бы хотел поговорить.

– Слушаю вас, профессор, – психолог-преподаватель парой фраз поставил моего заносчивого одногруппника на место, чем вселил в душу еще больше уважения к своей персоне. Я улыбнулась, возвращаясь к доске.

– То, что ты ощутила во время занятия, – начал он, прислоняясь к столу бедрами в очередных идеально севших темных брюках, – не хотел говорить при всех. Но это очень сильно. Ты тонко и очень отчетливо почувствовала воздействие чужих способностей, а такое случается нечасто.

– Но у меня буквально пищало в ушах и замерзал мозг, как тут не почувствовать? Чейз явно хотел, чтобы я это заметила, – я недовольно напрягла челюсть, будто пиранья, которая готовится к атаке. Успокаивающая улыбка заиграла на губах напротив. Вахид оттолкнулся бедрами от стола и аккуратно подошел ближе.

– Не факт, что он хотел. Конечно, многое в ментальных практиках зависит от навыков менталиста, решившего воздействовать на сознание. Чем больше практики, тем незаметнее ты можешь скользнуть в щель между телом и головой.

Но не менее важно уметь ощущать воздействие, а ты уже сделала это более, чем ярко. Потому, я уверен, в будущем легко сможешь отслеживать, контролировать и отбрасывать чужие попытки влезть в голову.

– Это что, похвала от самого профессора-психолога? – я не смогла удержать уголки губ от улыбки, а в карих глазах напротив словно появилось больше золотистых вкраплений.

– Считай, что так. Главное – не волнуйся, вскоре все получится.


Но у меня не получилось. Ни через неделю, ни даже через месяц.


Эпифания, как внезапное осознание, обычно ассоциируется с позитивными переживаниями.

Но разве кто-то застрахован от озарений негативных? Тех, что отзываются резкой болью под ребрами. Шокируют до подгибающихся коленей. Разрушают прежние убеждения, как проклятие дробит рассыпающиеся кости.


Я приняла внезапную удачу с распростертыми объятиями, даже не задумываясь, кому эта удача была предназначена. Возможно, жадность затуманила воспаленный мозг, отказываясь делиться чужим.

На задворках сознания, притаившись, с самого первого дня сидело понимание:

обучаясь в Эквилибруме, я занимаю чужое место.

Заранее знаю, что не подхожу ему.


Глава 4. Отчаяние

Д – Е – С – П – Е – Р – А – Ц – И – Я


«Зачем дальше?» – панически шепчет внутренний голос, раз за разом возвращаясь к одним и тем же вопросам. «Все дороги ведут в одно место, и неважно, сколько шагов ты сделаешь. Ты уже проиграл.»

Десперация – это эмоциональное состояние, характеризующееся ощущением безысходности, утратой надежды и веры в возможность изменения сложившейся ситуации.


Но ситуацию всегда можно изменить, стоит только посмотреть под другим углом. Ты просто еще не нашел свое место.


***


Я думала, что хуже, чем на практических занятиях по «искусству внушения» в начале октября, себя уже не почувствую.

Там нас каждый день заставляли садиться друг напротив друга и сорок минут сверлить оппонента взглядом, чтобы прочитать его эмоции и влезть в мысли.

– Ты слишком напряжена, Ридд, – насмешливо бросал придурок-Чейз, вечно наклоняясь, будто хочет вскочить и вцепиться мне в горло.

– Очень проницательно, учитывая то, что мой глаз дергается каждый раз, когда нас ставят в пару.

Но этот парень, на удивление, справлялся. Он безошибочно угадывал грусть, панику и даже чувство предвкушения обеда у каждого одногруппника, перед которым оказывался.

– Сконцентрируйтесь на эмоциях. Представьте плотную черную нить, выскальзывающую из зрачков и острой стрелой проникающую в глаза напротив. Смотрите глубже, – говорила профессор Брейн, потряхивая цыганскими браслетами на руках.

И я понимала – она знает, о чем говорит. На одном из практических занятий женщина заставила Оливера – самого тихого в нашей группе – плакать от смеха.

Представляя нить, толстую пряжу и даже канат, я чувствовала себя крайне глупо, вглядываясь в глаза однокурсников. Пялилась, но глубже видела лишь несовершенства кожи, густоту ресниц и шрам на брови Чейза.

– Откуда этот шрам? – я как-то спросила, а парень ненадолго обронил маску спокойствия, показывая легкий испуг.

– Подрался, – равнодушно пожал он плечами после секундной паузы.

По окончании пары я сказала профессору, что Чейз чувствовал страх, ведь буквально видела отголосок в его темных глазах – но она лишь разочарованно покачала головой.

– Не ищи эмоцию в выражении лица. Ищи её за фасадом.


Через пару дней во время обеда скользкая барышня с пластмассовой улыбкой сообщила всем первокурсникам, что первые внутренние экзамены пройдут в ноябре.

Мы с Итаной как раз размещались за столом, и мой поднос слишком громко ударился о каменную поверхность.

– Аккуратнее, подруга, – шепнула соседка, отодвигая свой стул, – как успехи с практикой?

– Смежные со словом «дерьмо», – я угрюмо буркнула. Аппетит пропал, – может, лучше отчислиться заранее, чтобы не позориться?

– Ну уж нет, сдаваться рано! Я вот ужасно отстаю в физической подготовке, в каждом забеге по стадиону прихожу последней, – Итана тряхнула длинными волосами и взялась за вилку, – хотя тренировала выносливость с папой лет с десяти.

Я хмыкнула, выражая сомнение. Какой родитель для организации досуга ребенка выберет ежедневные пробежки?

– Чего киснем, девчонки? – Артур с кружкой ароматного кофе приземлился на соседний стул. После той вечеринки он все чаще находил поводы с нами пообщаться, объясняя это тем, что среди материалистов можно точно сойти с ума, а еще нужно всегда беречь голову от посторонних летающих предметов. Он оказался до безумия коммуникабельным, местами нелепым в предположениях и высказываниях, но умным парнем.

– Экзамены, – просто ответила Итана, кромсая котлету в тарелке на маленькие кусочки, – зачем они так часто заставляют первокурсников нервничать? Нам ведь и так тяжело…

– В прошлом году было то же самое, – Артур задумчиво почесал подбородок, покрытый легкой щетиной, – наверное, они просто проверяют потенциал новичков.

– У меня минусовой, – я вскинула руки, сдаваясь.

Другие за почти два месяца учебы показывали хотя бы отголоски сил: чувствовали смену настроений, проходились по краю сознания. Я же стала аутсайдером. Даже представить сложно, каким уровнем способностей и выдержки надо обладать, чтобы научиться внушать другим свои мысли или переписывать сценарии реальности в их головах.

– Устроим пикник? – с энтузиазмом предложил Артур, – Не смотрите на меня так! Завтра выходной, скоро похолодает, и вы не сможете больше щеголять голыми ногами по территории академии.

– Мы и так не щеголяли! – смеясь, воскликнула Итана, но идею подержала.


На следующий день я обнаружила, что пикники – любимый досуг студентов Эквилибрума. Ну, или гиперактивный Артур позвал к беседкам у озера пятьдесят человек, что не было бы удивительно.

Мы шли по открытой, слегка холмистой местности, и прохладный осенний ветер заставлял волосы летать и путаться над головой. Очередное напоминание о том, что длинное безобразие отстричь.

Артур с Шоном своими длинными ногами вышагивали чуть впереди, потряхивая плетеными продуктовыми корзинками. Мы же с Итаной хватались за края юбок, спасая прикрытые участки кожи от порывов ветра. Одевались мы, не сговариваясь, и, как назло, не проверяя заранее прогноз погоды.

Осень заявляла свои права на пейзажи пока только вскользь – трава слегка потускнела, а желтые листья лишь изредка попадались на пути.

Из всех беседок свободна оказалась только одна, ближайшая к озеру, и мы поспешили внутрь, пока не лишились возможности провести выходной в более-менее удобной обстановке.

– Кто хочет бургер? – спросил Шон, доставая из корзинки белые кунжутные булочки.

– Где ты их взял? – Итана вытянула длинные ноги на полукруглой скамейке, оставляя достаточно мало места для еще трех человек. Мы с Артуром сели почти вплотную, но, учитывая отсутствие стен и порывы холодного ветра, тепло чужого тела не напрягало.

– Левитировал с кухни, практически из-под носа поварихи, – гордо ответил парень.

– А что еще вы умеете, кроме телекинеза? – мне действительно было интересно. О способностях других факультетов среди менталистов особо не говорили, призывая сосредоточиться на своих. Мне же сосредотачиваться было не на чем, – Что у диспетчеров считается самым сильным проявлением способностей?

Парни задумчиво переглянулись, а затем Артур ответил:

– Пока мы учимся только контролировать телекинез с разными весами и габаритами, но… – он вытянул руки вдоль спинки скамьи, – в идеале можем менять структуру предметов, а также создавать целые города. Или разрушать их.

– Типа взрывать? – хмыкнула Итана, хватая готовый бургер из рук Шона.

– Типа того. Менять атомарную и, как следствие, молекулярную структуру.

– Всегда ненавидела химию, – отозвалась я, а ребята залились смехом.

Менталистика – не мое. Материалистика, очевидно, тоже.

Что же я тут делаю?

Артур чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету, а у меня сжался желудок от желания попросить затянуться. Этот пикник все больше походил на встречу со школьными друзьями. Я скучала по ним, но за месяц не поделилась даже толикой правды в чате с самыми близкими подругами. Мама тоже считала, что её дочь погружена в изучение основ психологии.

Красота пейзажа немного отвлекала от неприятных мыслей – порывы ветра превращали лазурную гладь озера в морские волны, а редкие опавшие листья кружились в легком танце. На мили вокруг распространялись только поля и густой лес, и мне внезапно захотелось отправиться в самую чащу, чтобы оценить масштабы здешней нетронутой природы. Лондон не был богат зеленью и чистотой воздуха, в отличие от Колчестера.


***


Я не считала себя слабой. Ни морально, ни физически. Но после очередной пары с Вахидом, глядя в проницательные каре-золотые глаза, успела сделать лишь предупредительный всхлип, прежде чем разрыдаться в трясущиеся ладони.

– Я б-безнадеж-на, – напряжение и раздражение от бессилия последнего месяца бетонной плитой упали на плечи, да так, что подкосились коленки. Я осталась единственным человеком в группе, кто до сих пор никак не проявил способности. Итана утверждала, что я просто не верю в свои силы и не позволяю им раскрыться. Но я не просто не верила – даже не чувствовала. И это не латентное торможение, когда в глубине сознания ощущаешь близость к поимке силы, но она, как будто дразня, ускользает. Это фатальное крушение, когда корабль мыслей ударяется об айсберг, и все пассажиры понимают – смерть неминуема. Способностей просто не было. Я выжала все усилия, как мокрую грязную тряпку, и осталась ни с чем.

– И вовсе твои усилия не грязная тряпка, – очередной всхлип превратился в удивленный выдох, когда я почувствовала руки Вахида на вздрагивающих плечах.

– Читаешь мысли…Очередное напоминание о том, какая я слабая, – руки от лица отнимать совсем не хотелось, поэтому бубнеж получился неразборчивым, но Вахид все понял. Он аккуратно взял мои ладони в свои теплые руки и опустил их вниз.

– Психологический прием – отвлекаю внимание, – тихо ответил парень. Он серьезно всматривался в мои остекленелые глаза, почти не дышал.

– У тебя получилось. Но я все равно скоро вылечу из Эквилибрума, – волосы тонкими прядями прилипли к лицу, и я тряхнула головой. Вахид с усмешкой, не касаясь кожи, подцепил их пальцами и завел мне за уши. Это немного смутило, заставляя тело отодвинуться назад.

Парень замаршировал вдоль длинного стола и начал твердить про мой потенциал в ментальных блоках. О том, что такое нужно развивать. А затем предложил безумную идею – он хочет лично меня тренировать.

– Но зачем это тебе? – задавая вопрос, я заранее верила, что внятного ответа не будет. В компетенцию психологов явно не входят откровения со студентами. Но парень умел удивлять.

– Я был самым слабым в группе менталистов, знаешь? Когда одногруппники уже вовсю скользили по сознаниям, как змеи, я видел лишь их хмурые взгляды. До сих пор помню парня с гетерохромией, у которого один глаз был голубым, а другой серо-зеленым, – я фыркнула, сильно сомневаясь в словах профессора-психолога, а он лишь вскинул брови, останавливая свой марш у доски, – не веришь?

– Не особенно. И все же, если эта мотивирующая речь – не просто способ поддержать…Зачем помогать безнадежной студентке?

– Потому что мне никто не помогал. Я проходил через ад, превращая сознание в кипящую лаву, и не допущу такого со своими учениками, – парень задумчиво обводил взглядом стену над моей головой, а восточные черты его лица становились жестче с каждой секундой. Он явно погружался в глубину не самых приятных воспоминаний. Чтобы отвлечь Вахида, я слегка помахала рукой и прочистила горло перед следующим вопросом:

– Тебе хотелось, чтобы кто-то был рядом и в тебя поверил?

– Давай не обо мне, – уклончиво ответил он, но отвлечение подействовало: парень снова сфокусировался на моем лице, – готова заниматься?

– Спасибо, – я кивнула, сдерживая вздох. Он так и не сказал, что я не безнадежна.


***


Дополнительные занятия проходили два раза в неделю, и каждый раз я петляла по коридорам корпусов, потому что Вахид все время менял место встречи. А еще краснела, ведь перед выходом из комнаты выслушивала от Итаны десятки предположений о причинах внезапного сближения с преподавателем.

– Он тренирует отстающую ученицу, – я повторяла в сотый раз, натягивая джинсы и поправляя свитера.

– Или хочет залезть к тебе в трусы. Я еще ни разу не слышала о дополнительных занятиях в Эквилибруме, – весело парировала соседка.

– А о студентках без магического потенциала слышала? – отвечала я, захлопывая дверь.


Очередное занятие было назначено на пологой крыше главного корпуса прямо перед ланчем. Помимо того, что желудок урчал, требуя перекуса, мозг лихорадочно пытался сообразить, как на эту крышу залезать.

Открывая железную дверь в конце узкого коридора первого этажа, я чувствовала себя шпионкой, пробирающейся в секретный штаб врагов. Студентам не запрещали пользоваться кабинетами во внеурочное время или подниматься на крышу, но я никогда не видела, чтобы этим кто-то пользовался.

Кованая винтовая лестница в темноте была похожа на орудие для самоубийств, и, поднимаясь, я была уверена, что Вахид просто хотел, чтобы студентка-неудачница самоликвидировалась.

Вид на академию сверху оказался потрясающим. Он явно стоил сорванного дыхания и десяти практически вертикальных лестничных пролетов.

– Я уж подумал, ты заблудилась, – психолог показался из-за каменного выступа круглой башни, и среди дворцовой помпезности смотрелся довольно странно в своем спортивном костюме.

– Я пропустила пробежку? – Вахид усмехнулся в ответ и подошел к парапету, рассматривая ворота на входе в академию.

– Не всегда же мне ходить в строгих костюмах.

– Зачем мы постоянно меняем места тренировок? – дыхание, наконец, приходило в норму.

– Совмещаем приятное с полезным. Ты изучаешь свои возможности вместе с территорией Эквилибрума.

Вахид дал мне пару минут полюбоваться видом, прежде чем в очередной раз превратить мозг в желе.


– Сегодня поработаем с ментальными блоками. Тебе нужно будет возвести в сознании кирпичную стену. Сделать это тщательно и…

– Разве стена не будет подозрительный для оппонента? – я беззастенчиво перебила, а Вахид повернулся всем корпусом, оказываясь слишком близко ко мне на самом краю крыши.

– Это стандартная защита, которой здесь обучают годами. Прорисовав в голове все стыки, кирпичики и сколы на них, ты обеспечишь сознанию фокусировку на определенной картинке.

Идея в моей голове промелькнула настолько быстро, что слова сорвались с языка раньше, чем сформировались в нормальное предложение.

– Возможно, стоит немного отойти от стандартов? С такими методами обучения у меня все равно не складывается, – парень слегка сощурился, призывая продолжать, – Например, вместо скучной стены фиксировать в мыслях другую картинку?


Возможно, слова Итаны до сих пор эхом бились о края сознания, заставляя согреваться что-то в груди. А может, Вахид стоял слишком близко. Настолько, что у меня перехватило дыхание от слабого аромата – сандала и…какао? Теплого, молочного, посыпанного маршмеллоу и на кончике языка ощущавшегося, как уют. Он напоминал тёплый вечер у камина в старом доме, тихий успокаивающий шепот родного человека.

Я смотрела в карие глаза и видела нежность, буквально чувствовала, как острый волевой подбородок оказывается ближе, а мягкие губы почти невесомо касаются моих. Ветер стих, из звуков осталось только глухо колотящееся о грудную клетку сердце. Тело растаяло от нежного прикосновения одних только губ со вкусом теплого какао.

Пока невинный поцелуй не перерос во что-то более опасное, я быстро заморгала, рассеивая иллюзию наваждения. В глазах напротив сияло завороженное смущение, довольно быстро сменившееся серьезностью.

– Кайли, это гениально, – голос Вахида стал глубже, а нос почти касался моего, – нестандартная картинка вместо привычной всем стены. Никто не полезет глубже в голову, если увидит провокацию на переднем плане, – парень внезапно отстранился, задумчиво взявшись за голову. Запах какао растворился на моих губах, щеки покрылись легким румянцем.

Вахид не стал задавать вопросов о том, почему я выбрала такую иллюзию, и это стало настоящей удачей.

– У меня хорошее воображение, – смущенно просипела я, делано-небрежно пожимая плечами и не понимая, чем был вызван такой визуальный порыв. Можно было представить, как я грубо отталкиваю парня. Как я прыгаю с крыши в попытке пролететь над живой изгородью и массивными воротами, с которых начался шторм под названием «Учеба в Эквилибруме». Но я представила чертов поцелуй, который был восхитительным даже в воображении. Картинка возникла неосознанно, и радовало только то, что Вахид воспринял мой образ отвлекающим противника маневром, а не скрытым желанием.


Я привыкла к занятиям. К поддержке, граничащей с заботой от этого строгого, но сопереживающего молодого психолога. К его восточной внешности, деловым костюмам и нежеланию делиться подробностями своей жизни. Несколько недель мы тренировались, нелепо шутили друг над другом, за это время практически стерев границы студент-преподаватель.

И это было плохо. Я привязывалась к мужчине, которым не имела права проникаться.


Заходя в кафетерий после нестандартной тренировки, я буквально свалилась в объятия Артура.

– Я взял тебе черничный скон, – парень зашагал между столами в зону, где уже обедали Итана, две её одногруппницы и Шон с Джереми – сквозящим, который в данный момент рассказывал какую-то волнующую историю, размахивая пухлыми руками. Этот парень полностью опровергал слухи об угрюмых и сумасшедших сквозящих.

– Спасибо, Арчи. Умираю от голода, – приземлившись на стул, я вгрызлась в треугольную булочку с ягодной прослойкой, – Боже, почему я все еще здесь?

– Потому что твой язык острее ножа, и они просто боятся тебя отчислить? – отозвалась Итана, сидевшая напротив в обнимку с Шоном. Они не встречались, но за последний месяц сильно сблизились, проводя подозрительно много времени вместе.

Артур, копируя позы друзей, положил руку на пластмассовую спинку моего стула, слегка касаясь плеча. Именно в этот момент дверь кафетерия вновь распахнулась, впуская внутрь Вахида с молодой преподавательницей сквозящих. Точно не знаю, за какую дисциплину отвечала девушка, но её миловидное лицо и длинная кудрявая афро-шевелюра привлекали внимание студентов со всех факультетов. Даже на нашем курсе шептались о возможности подкатить к экзотической красотке, а ведь менталисты не богаты на публичные проявления чувств.

Вахид, уже переодевшийся в строгий бежевый костюм, мельком глянул в нашу сторону, отчего мне захотелось скинуть с себя руку кудрявого друга.

Что это с тобой? – настороженно спросило сознание. Будто после иллюзорного поцелуя я начала встречаться с психологом и не должна взаимодействовать с другими парнями.


***


Дополнительные занятия хорошо помогали в составлении психологических портретов менталистов. Если нужно будет притвориться человеком, способным читать мысли, я сделаю это как актриса, уже имеющая парочку Оскаров.

Я узнала, как ведут себя «психологи» в процессе работы – лицо превращается в маску отстраненности, зрачки слегка увеличиваются, словно они смотрят в темноту, а на висках, как было у Вахида еще в августе, при напряжении сознания прослеживается тонкая паутина вен.

Если нет возможности пристально вглядеться в лицо менталиста, его могут легко выдать неестественная поза или руки – пальцы словно слегка выкручиваются, сгибаясь по фалангам.

Кроме того, я отлично запомнила, какие чувства испытывает человек, в чье создание, как в распахнутую дверь, проникает чужая сила. Ощущение, что голову поместили в морозильную камеру, не покидало меня в течение нескольких часов после занятий.

В теории о менталистике я узнала все, на практике же получалось только блокировать сознание. Как следствие, дополнительные встречи с Вахидом не уберегли меня от того, чтобы стать аутсайдером группы и завалить предварительные семестровые экзамены. Отчисление уже наступало на пятки, в то время как я, созваниваясь с мамой на террасах главного корпуса, закусывала губу и сдерживала всхлипы.


– Мы сегодня напьемся! – Артур, гремя бутылками в черной спортивной сумке, ворвался в читальный зал для вечеринок, как смерч. Очередная суббота в сопровождении шумных посиделок могла бы обойти меня стороной, если бы не Итана, буквально умолявшая отдохнуть и перезагрузиться. Она перерыла весь гардероб в поисках «поднимающих самооценку вещей», поэтому нарядила меня в кожаные шорты с высокой талией и изумрудную шелковую рубашку поверх кроп-топа.

От яркого макияжа мне удалось отбиться, но пришлось все-таки подвести глаза острыми стрелками, а также двойным слоем туши для ресниц. Сама же соседка надела легкий – почти летний – воздушный желтый сарафан без рукавов и заколола свои роскошные волосы в небрежный хвост на затылке.


В комнате отдыха уже собралось порядка тридцати человек, когда материалисты дружной компанией начали заносить алкоголь, маскируя его под все подряд. Последний парень зашел с цветочным горшком, из земли которого торчали разноцветные стеклянные горлышки бутылок.

Я стояла в компании охотников-первокурсников, бурно обсуждавших прошедшие экзамены. Справились не все, но эта группа студентов делала упор на физическую культуру, поэтому самым сложным экзаменом для них стал кросс на время, где нужно было пробежать 15 километров.

– Эй, менталистка, отлично выглядишь, – оценивающе бросил кто-то из группы Артура, на что тот шутливо стукнул парня по плечу и направился к нашей компании.

– Он не врет, – как всегда, дружелюбно улыбнулся шатен, – что там с твоими экзаменами? Сдала?

– Ни одного, кроме ментальных блоков, – я грустно вздохнула, принимая бутылку из рук Артура, – спасибо.

– Это еще не конец света, – друг примирительно похлопал меня по спине, – зато есть повод напиться и забыться.

– О, да ты всегда его найдешь.


Вечер шел действительно хорошо: огромной компанией мы играли в Элиас, перекрикивая друг друга во время ответов, безостановочно перемещались по помещению и наперебой рассказывали истории из жизни. Кто-то вскользь упомянул о сквозящей, которая не выдержала давления сил, уехав еще в начале октября. Но я была слишком пьяна, чтобы интересоваться подробностями.

Алкоголь раскрепостил всех, и через время материалисты стали хвастливо

демонстрировать свои силы, маскируя это под игру в гадания. Они вытягивали книги со стеллажей силой мысли и отвечали на вопросы присутствующих цитатами из очередного томика.

Студенты пьянели, в воздухе витал терпкий запах коктейлей, а музыка играла всё громче.

Я танцевала среди парней-материалистов, периодически путаясь в собственных ногах, а ребята, в свою очередь, пытались контролировать мое равновесие, но не позволяли себе лишних касаний. Всё было расслабленно и прилично – даже затуманенным сознанием я понимала, что буду скучать по этой сумасшедшей обстановке, когда отправлюсь с чемоданом на выход.

Танцуя с Артуром под очередную заводную мелодию, я внезапно осознала, что музыку выключили, и лишь ее отголоски продолжали громыхать в голове.

В панической тишине читального зала, в деревянных дверях стоял Вахид. Он выглядел как настоящий каратель, готовый провести жестокую расправу над нарушителями академического спокойствия. С холодным взглядом и сжатыми в тонкую полосу от гнева губами. Я бы испугалась, если бы его белая водолазка настолько идеально не подчеркивала рельефы тела и…

Так, стоп, я просто много выпила, – мысли явно унеслись не туда, учитывая, что его губы стали размыкаться, а люди вокруг – суетливо хвататься за вещи. Но до слуха все еще не доносилось ни звука. Я так и стояла в ступоре, пока Артур крепко не схватил руку чуть выше запястья и не потащил к выходу.

– Она останется, – ледяным тоном сказал Вахид, преграждая нам путь у дверей. От его холода должно было замерзнуть все вокруг, потому что даже мои ладони, казалось, покрылись ледяной крошкой. Это слегка отрезвило. Но недостаточно – я пошатнулась, а Артур попытался защитить, не отпуская руки.

– Она ни в чем не виновата. Людей собирал я, и могу остаться для несения наказания, – в его голосе, несмотря на слова, не было достаточной решимости, чтобы противостоять психологу, но попытка получилась неплохая.

– Меня не волнует, кто устраивает здесь вечеринки, мистер Абрамс. Вы свободны, мисс Ридд останется. Повторять еще раз я не намерен, – голос, не терпевший возражений, и опасно сузившиеся зрачки не дали материалисту шансов. Он последним покинул помещение, а звук захлопнувшейся двери был похож на замах топором в воздухе – сейчас полетят головы.

Вахид медленно, будто успокаиваясь, пошел по периметру, рассматривая обстановку.

– Во времена моей учебы здесь действительно читали, – он провел пальцем по пыльным корешкам книг, разворачиваясь обратно ко мне. В глазах вместо теплого какао леденел горький кофе.

– Я…Тоже взяла отсюда пару книг.

– Молодец. Позволь поинтересоваться, почему ты не читаешь их вместо того, чтобы безответственно проводить время здесь? – он вскинул бровь, медленно и невесомо скользя взглядом по моему телу. Под пеленой опьянения это действие могло бы показаться возбуждающим или пугающим, но Вахид до сих пор не показывал эмоций. Он был лишь преподавателем, пришедшим на звуки громкой музыки, чья студентка завалила экзамены и легкомысленно отправилась на тусовку.

– Потому что у меня ничего не получилось? Потому что твое время было потрачено зря, а назад его не вернуть? – ответ получился скорее вопросом, и я, пошатываясь, опустилась в ближайшее кресло. Соображать было тяжело, особенно под пристальным взглядом.

– Стоило прилагать больше усилий, чтобы…

– Я прилагала! Тебе ли не знать, насколько сильно я старалась? – каждое занятие, как мощный пылесос, высасывало силы из всех уголков сознания и даже тела.

– И должна продолжать стараться, а сейчас я вижу, что ты только тусуешься! – Вахид впервые повысил голос, скорее даже неосознанно. Его глаза блеснули в темноте в осознании, когда я уже вскочила на ноги.

– Да я никогда в жизни не чувствовала себя так паршиво! Никогда не прилагала столько усилий впустую, и уже кучу раз тебе об этом говорила! – его наставления и поучения сейчас делали только хуже, тыкая меня носом в море ошибок, которые не исправить. Я тоже была на взводе.

– Контролируй себя и свои порывы, – более спокойно ответил Вахид. Он оказался в трех шагах от меня, а грудь высоко вздымалась из-за отрывистого дыхания.

– А ты контролируй свое покровительство! Почему бы не пойти командовать своей девушкой вместо пьяной безнадежной студентки? – рот захлопнулся так внезапно, что я практически прикусила язык. Отношения – не та тема, которую стоит затрагивать с преподавателем, но та, которая вопреки всем правилам, меня волновала. Слухи о том, что молодого психолога все чаще видят в компании девушки по имени Чикара Нала, преследовали меня всю последнюю неделю. Именно с ней – метиской со смуглой кожей и миловидным лицом – я впервые увидела Вахида в кафетерии, а все последующие разы усердно отводила взгляд от пары преподавателей. Раздражение от их созерцания каждый день вибрировало вдоль позвоночника, хотя никаких чувств на людях они не проявляли. Просто ходили по Эквилибруму вместе, как чертовы сиамские близнецы.

– Остановись, Кайли, – вымученно протянул Вахид, запуская ладонь в волосы и заставляя меня вернуться в реальность, – мы сейчас не обо мне говорим.

– А может, стоит начать? Вместо того, чтобы давить на и так раздавленную студентку, стоит оценить свои методы работы? – я тоже постепенно успокаивалась, боковым зрением заметив, что Вахид тихо опустился на толстый подлокотник стоявшего рядом дивана, – как психолог вы, профессор Бергер, слишком нажимаете на мое моральное состояние.

Слова были наполовину ложью. Мне хотелось схватить его за руки, сотню раз поблагодарить за помощь и обнять в утешении – не его вина, что студентка не оправдала ожиданий вкупе с вложенными силами. Но пьяный мозг решил использовать тактику «лучшая защита – это нападение».

– Я не хотел на тебя давить, – ответил парень, слегка понурив широкие плечи, – не думал, что мои методы можно расценить таким образом. И тем более, – он вскочил обратно, не просидев рядом и двух минут, а затем, не оборачиваясь, направился к выходу, – нет никакой девушки. Я не приемлю отношения на работе.

Дверь вновь захлопнулась.


***


Я не врала, когда говорила о безумной усталости. Моральной, физической – даже кости ломило от постоянного напряжения. Поэтому, когда первокурсников собрали в главном зале академии, чтобы прилюдно похвалить лидеров или упрекнуть худших за неуспеваемость, даже не шелохнулась. Сидя на длинной скамье бок о бок с одногруппниками, я услышала свое имя в списках на отчисление.

Итана с жалостью выглядывала с переднего ряда, Чейз издевательски пихал меня локтем в бок, а под высоким потолком потрескивала лампочка большой современной люстры. Очередная нелепость, славно отвлекающая от происходящего. На отчисление претендовали – даже звучит смешно – пять человек. Два сквозящих, два охотника и всего один менталист.

Куратор первокурсников, пожилая Риз, в очередной раз призывала задавать любые вопросы и упрашивала нас взять себя в руки.

Я была единственной из исключаемых, кто не поспешил к её столу после окончания пары-консультации. Отрешенно вышла из главных дверей академии, задумчиво провела пальцами по выпуклым весам и спиралям, к которым хотела прикоснуться в первый день в этих стенах, и отправилась бродить по территории, гонимая порывами холодного ветра.

Живая изгородь с двух сторон от кованых входных ворот оказалась целыми лабиринтами, в которых мне хотелось погулять еще с занятия с Вахидом на крыше – с одной стороны, в тени кустарников притаилась уютная зона отдыха: небольшой фонтан и несколько плетеных гамаков, которые в теплую погоду наверняка пользовались большим спросом. Сейчас они уныло покачивались на ветру, охраняемые лишь поредевшей зеленью на ветках и колким ноябрьским воздухом.

Я неуклюже залезла в гамак, ежась от прикосновения кожи к холодным веревочным сетям – пиджак остался в кабинете, а юбка и тонкая хлопковая рубашка не спасали от ветра. Одежда все ощутимее болталась на теле – от стресса оно стало еще более угловатым, и я закрыла глаза, не чувствуя ничего, кроме пустоты.

Спустя несколько минут в прострации рядом послышался шорох – колючая ткань опустилась на голые ноги, а чей-то тяжелый вздох прервал спокойное одиночество.

– Кем бы ты ни был, уходи.

– Может дашь шанс последнему психологическому сеансу? – я распахнула глаза только чтобы убедиться, что Вахид – не галлюцинация. Мы упорно игнорировали друг друга больше недели, не обсуждая прекратили занятия и не задерживались поболтать после пар. Увидеть психолога сейчас было последним в списке ожиданий.

– Как ты меня нашел? – только и спросила я, подтягивая на коленях некое подобие пледа.

– Был на крыше, когда ты, словно зомби, передвигала ногами в сторону лабиринта. С твоей скоростью я был уверен, что догоню быстрее, чем успеешь приземлиться на гамак, – Вахид протянул руку к сетке и слегка качнул её в сторону, отчего серое небо перед глазами поплыло.

– Так ты Супермен, охраняющий рассудок студентов? Впечатляет.

– И он тоже. Но я пришел кое-что сообщить, – я немного повернула голову, рассматривая его профиль. Любуясь острыми скулами, слегка нахмуренными густыми бровями и ровным носом.

– Чемодан начну собирать уже завтра, – я попыталась пошутить, а психолог лихорадочно замотал головой из стороны в сторону.

– Нет, нет. Во вторник будет большое собрание, на котором решится судьба студентов, находящихся на грани отчисления. Ты останешься.

– Я бы не была так уверена, – выражение его лица прочитать не удалось. Решимость в сочетании с чем-то, от чего мое сердце застучало быстрее, – менталист не получился.

– Поэтому мы осуществим твой перевод.


Где же мое место?


Глава 5. Ищейка

С – И – Н – Е – Р – Г – И – Я


Какую магию таит в себе взаимодействие, где искра одного объекта становится пламенем другого?

Как ноты, которые в порыве твоего вдохновения танцуют и переплетаются, создавая хитовую мелодию, способную изменить мир.

Синергия – взаимодействие двух или более элементов, при котором их совместное действие дает эффект, превосходящий индивидуальные усилия. Это когда целое становится больше и правильнее, чем сумма его частей.


Когда все, наконец, складывается, как должно было.


***


Собрание, созванное для решения судеб отстающих студентов, проводилось в кабинете директора в главном корпусе.

Раньше мне не доводилось туда подниматься, потому что помимо кабинета руководства на третьем этаже располагались лишь административные помещения и закрытые двери из темного дерева без табличек.

Оказалось, я очень многое упускала:

величие и загадочность атмосферы на этаже поражали. Потолок высоко поднимался вверх, переходя в элегантные круглые своды с обсидиановыми витражными вставками и создавая эффект сгущающейся темноты под крышей. Пол выложен из чёрного мрамора с тонкими золотыми прожилками, а стены облицованы панелями из темного дерева, украшенными тончайшей резьбой. В узорах я различила сцены из истории академии: дуэли одаренных, открытия новых магических знаний, мечущие молнии глаза. По обе стороны коридора были установлены высокие бронзовые канделябры, в которых горели яркие огни. Между канделябрами развешаны портреты, видимо, предыдущих директоров. И казалось, что их строгие взгляды следили за каждым моим неуверенным шагом.

Коридор первого этажа ассоциировался с атмосферой древнего неотреставрированного замка, в то время как на третьем взрывалась представительность королевского дворца.

Но времени подумать над странностью дизайнерских решений у меня не было. Открывая массивную дверь из обсидиана, покрытую золотыми рунами, я первым делом увидела с десяток преподавателей вокруг директорского стола.

Внутри помещение напоминало одновременно библиотеку, тронный зал и лабораторию: кабинет оказался просторным и высоким, с куполообразным потолком, расписанным звездным небом. У витражного окна на небольшом ступенчатом подъеме расположился массивный стол из чёрного дуба. Стены кабинета – сплошные массивные книжные полки, на которых хранились древние фолианты, свитки и артефакты, похожие на магические. Кабинет директора оказался первым местом в академии, где от гула энергетики у меня, по ощущениям, волосы вставали дыбом.

Присутствие Вахида среди других знакомых (и не очень) преподавателей успокоило нарастающую нервозность, в отличие от выражения лица директрисы.

Женщина средних лет восседала за своим столом, как на троне, а её напряженное лицо напоминало коршуна, кружащего над жертвой: тонкие черты, нос с заметной горбинкой и сильно опущенные темные брови.

– Не стойте в дверях, мисс Ридд, от судьбы не уйдешь, – преподаватели немного расступились, будто телохранители, останавливаясь вдоль панорамного окна с видом на внутренний двор академии. Директриса медленно и грациозно поднялась, шелестя подолом платья, похожего на мантию цвета дорогого красного вина, – присаживайтесь.

Бархатное кресло у самого основания лестницы слегка отъехало к центру комнаты, а я постаралась скрыть удивление, направляясь ближе и аккуратно опускаясь на самый край.

– Добрый день, директор Хант, приятно познакомиться с вами, – лесть в безвыходных ситуациях никогда не становится спасательным кругом, но оставаться вежливой было просто необходимо. Я так и не узнала, что придумал Вахид с отчислением.

– Боюсь, вам не будет так уж приятно к концу нашей беседы, – женщина сдержанно улыбнулась, огибая массивный стол, – но мы должны следовать правилам отчисления. Риз, подойдете?

От ряда профессоров отделилась пожилая куратор первокурсников со свернутым свитком в руках.

– Сейчас я зачитаю вслух решение по вашему отчислению в присутствии основного преподавательского состава. Оспорить его или высказаться можно будет после оглашения, – Риз глянула на меня таким тяжелым взглядом, что сразу стало стыдно. Она наверняка недовольна тем, что единственная менталистка из списков на отчисление никак не попыталась исправить свое положение. Следующие 5 минут тянулись, как вечность в ледяной воде, где каждая секунда впивается в кожу. Приговор оказался весьма жестоким.


«Предмет рассмотрения:

Рассмотрение вопроса о дальнейшем пребывании студентки Кайли Ридд, обучающейся на первом курсе Королевской Академии Эквилибрум по направлению Менталистики.


Основание:

В ходе регулярной аттестации и наблюдений за магическим потенциалом студентки Кайли Ридд было выявлено полное отсутствие признаков магической активации.

Несмотря на предоставленные академией ресурсы, индивидуальные программы раскрытия магического потенциала и попытки корректировки магического канала, способности студентки не проявились в установленные сроки.


Решение:

На основании статьи 14, пункта 3 Устава Академии Эквилибрум, регулирующего статус студентов с нераскрытым магическим потенциалом, Совет Академии постановляет:

1.      Отчислить студентку Кайли Ридд из числа учащихся Академии Одарённых Эквилибрум.

2.      В целях обеспечения безопасности магической общины и защиты секретности академии, провести стирание и корректировку воспоминаний о пребывании в стенах Эквилибрума. Процедура проводится менталистом академии.

3.      Для интеграции в мир людей, вне магической реальности, обеспечить студентке Кайли Ридд обоснование отсутствия воспоминаний в виде реабилитационного центра, куда она будет направлена после якобы перенесённой автомобильной аварии.

4.      Все персональные данные и записи о студентке Кайли Ридд будут заархивированы и помещены в закрытый сектор базы данных Академии.»


Несмотря на то, что приговор дважды был зачитан вслух, я трясущимися руками забрала бумажку у Риз, чтобы своими глазами убедиться в происходящем.

Стирание памяти и реабилитационный центр, серьезно?

Я только привыкла ощущать магию вокруг, только смирилась, что предметы летают над головой, и они хотят отнять это самым жестоким способом!

Видимо, заметив мое хмурое выражение лица, директор Хант спросила:

– Есть ли у тебя вопросы или возражения?

– Этот документ еще не подписан, так ведь? – женщина медленно кивнула, отчего из её высокой прически выскочила пара темных прядок, – тогда что я могу сделать, чтобы избежать отчисления и всех…последствий? – голос дрогнул.

– Делать нужно было раньше, – внезапно распалилась Риз, всплескивая руками, – приходить на собрания для отстающих, как минимум!

– К сожалению, Кайли, миссис Миллиган права. Ты проявила минимум интереса к тому, чтобы остаться.

– Это неправда, – внезапно включился в диалог Вахид, отталкиваясь от витража окна и спешно сбегая по лестнице. Я впервые с момента прихода сюда глянула на психолога. Он задумчиво и хмуро смотрел на свернутый пергамент, – я лично проводил с Кайли дополнительные занятия, и она отлично научилась выставлять ментальные блоки.

Из кабинета будто вакуумом выкачали весь воздух, стены опасно сузились, пока присутствующие наблюдали за Вахидом, пересекающим кабинет из стороны в сторону. Следующие десять минут парень уверенно защищал меня, хвалил стратегические рассуждения, боевой настрой и ментальную дымку.

– Она очень чувствительна к чужому воздействию, к любым попыткам проникновения в сознание, – монолог психолога ни разу не был прерван, – нам нельзя терять такого студента.

– Но ей не место среди Менталистов, профессор Бергер, – с легким упреком сказала директриса, – что вы предлагаете?

– Она больше трех месяцев провела в окружении одаренных, изнутри изучила жизнь менталистов, – следующая фраза прозвучала как гром среди ясного неба, – Кайли должна продолжить обучение на охотника.

Несмотря на шок от сложившейся ситуации, я была благодарна Вахиду от всего сердца, потому что его доводы толстыми ножами вонзались в броню всех присутствующих: они постепенно соглашались с психологом.

– Ты не первая, с кем мы ошиблись, Кайли, – спустя несколько минут смягчилась директриса. К тому моменту я настолько вжалась в кресло, что могла пересчитать все припечатанные к нему позвонки, – Просчеты бывают везде. Но ты действительно можешь стать нашим оружием.


***


Несколько месяцев я словно босиком шла по извилистой каменистой дороге. Ноги сбились в кровь, а каждый шаг давался с невероятным усилием. Вокруг все это время была лишь серость: небо затянуто тяжёлыми облаками, ветер тянул за плечи, будто упрашивая остановиться. Я шла вперёд без цели, потому что так надо. Потому что кто-то сказал: это твой путь.