Эдуард Сероусов
Машина вечности

Часть I: Резонанс

Глава 1: Смотритель вечности

Елена Сойер парила в невесомости, наблюдая за пульсацией квантовых резонаторов сквозь прозрачную стену обсервационной капсулы. Сегодня, как и в любой другой день последних пятнадцати лет, она проводила диагностику сектора G-7 Машины Вечности. Миллионы крошечных частиц, заключенных в электромагнитные ловушки, сияли холодным голубоватым светом, образуя трехмерную решетку, простирающуюся на десятки километров в каждом направлении.

Перед ней на голографическом дисплее плавали формулы и графики – сухая статистика, за которой скрывалась невообразимая мощь. Эта секция была лишь крошечной частицей колоссального механизма, занимающего значительную часть Солнечной системы. Механизма, сохраняющего жизнь их вселенной вопреки энтропии и судьбе.

– Тесей, покажи мне темпоральную динамику на узле 5472-А, – произнесла Елена, проводя рукой сквозь проекцию и выделяя конкретный сектор голубой сетки.

– Сию минуту, доктор Сойер, – отозвался спокойный, почти музыкальный голос искусственного интеллекта.

Она поморщилась. Двадцать лет работы в проекте, и она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что ее называют «доктором». Имя и фамилия без титулов казались ей более уместными, особенно когда разговариваешь с сущностью, интеллект которой превосходит твой собственный во многих аспектах.

Перед ней развернулась анимированная диаграмма, на которой замысловатые линии сплетались в паттерны, напоминающие четырехмерные фракталы. Для большинства людей это выглядело бы абстрактным искусством, но для Елены каждая кривая, каждое пересечение имели определенное значение, рассказывая историю танца частиц в пространстве-времени.

– Уровень энтропийного сопротивления на пять процентов выше нормы, – заметила она, нахмурившись. – Это необычно.

– Подтверждаю, – отозвался Тесей. – Статистическая значимость отклонения составляет 3,7 сигма. Достаточно для регистрации, но в пределах допустимых флуктуаций.

Елена прищурилась, вглядываясь в данные. Что-то в этом паттерне казалось ей знакомым, будто отголосок из сна или забытого воспоминания.

– Проведи ретроспективный анализ. Были ли подобные отклонения за последние сто дней?

Пауза. Искусственный интеллект редко медлил с ответом, если только не производил действительно сложные вычисления.

– Интересно, – наконец произнес Тесей. – Обнаружены схожие паттерны в микросекционных отчетах. Семь случаев за последние восемьдесят три дня. Все ниже порога автоматического оповещения. Все в разных секторах, без очевидной пространственной корреляции.

Это было по-настоящему странно. Квантовые резонаторы должны работать как единый механизм, с предсказуемыми и равномерными показателями. Локализованные отклонения противоречили всей теории.

– Покажи мне распределение во времени, – попросила Елена, мысленно переходя в «режим охотника», как она называла это состояние сосредоточенного любопытства. Именно это качество делало ее исключительным инженером. Она не просто следовала протоколам, но искала аномалии с упорством детектива.

На дисплее появилась временная шкала с отмеченными точками отклонений. Елена наклонилась ближе, забыв о невесомости, и непроизвольно сделала сальто. Выругавшись, она схватилась за поручень и стабилизировала положение.

– Тесей, ты видишь?

– Вижу что, доктор Сойер?

– Периодичность. Интервалы между событиями постепенно сокращаются. Это… – она замолчала, внезапно осознав, что собиралась сказать. Это похоже на затухающее эхо. Но эхо чего?

Прежде чем она успела продолжить, показатели на дисплее внезапно изменились. Текущая аномалия резко усилилась, графики исказились, а цвет проекции сменился с голубого на пульсирующий красный.

– Тесей, что происходит? – Елена быстро активировала расширенный мониторинг.

– Регистрирую квантовую флуктуацию класса Бета в узле 5472-А. Сила воздействия превышает стандартную шкалу.

Это было невозможно. Резонаторы этого сектора были спроектированы таким образом, чтобы гасить любые внешние воздействия. Для флуктуации такой мощности требовалась энергия, сравнимая с…

– Доктор Сойер, рекомендую активировать протокол изоляции, – голос Тесея оставался ровным, но Елена знала, что это признак высшей степени тревоги для ИИ.

– Подожди, – она лихорадочно работала с интерфейсом, пытаясь записать максимум данных. – Мне нужно понять, что это. Мы никогда не видели ничего подобного.

– Протоколы безопасности требуют…

– К черту протоколы! – отрезала Елена. – Еще десять секунд.

Перед ее глазами данные складывались в паттерн, который бросал вызов всем известным ей моделям квантовой механики. Это выглядело почти как…

Внезапно все прекратилось. Графики вернулись к норме, красное свечение сменилось привычным голубым. Елена моргнула, на мгновение усомнившись, не привиделось ли ей все это.

– Аномалия прекратилась, – констатировал Тесей. – Продолжительность: 17,3 секунды. Должен сообщить, что ваш отказ следовать протоколу безопасности будет зафиксирован в отчете.

Елена рассеянно кивнула, всё еще пытаясь осмыслить увиденное.

– Тесей, ты сохранил все данные?

– Разумеется. Хотя должен отметить, что некоторые показания выходят за пределы установленных параметров измерения и могут считаться недостоверными.

Елена провела рукой по своим коротким темным волосам – жест, который она делала всегда, когда была озадачена. В невесомости это вызвало легкое движение в сторону, и ей снова пришлось схватиться за поручень.

– Сделай полную резервную копию. Личный протокол «Сойер-альфа».

– Подтверждаю. Данные сохранены в вашем персональном хранилище с максимальным уровнем шифрования.

Елена еще раз взглянула на резонаторы за прозрачной стеной. Они выглядели абсолютно обычно, продолжая свою бесконечную квантовую пульсацию, поддерживая стабильность пространства-времени в их маленьком уголке вселенной. Но теперь она смотрела на них иначе. Что-то скрывалось за их мерцанием, нечто, что она не могла понять – пока.

Транспортная капсула бесшумно скользила по магнитному тоннелю, соединяющему рабочие зоны Машины Вечности с жилым сектором. За окном капсулы мелькали технические отсеки, пересечения тоннелей и редкие фигуры других инженеров в рабочих скафандрах.

Елена сидела, откинувшись на мягкое кресло, и смотрела в одну точку. Ее разум был полностью поглощен загадкой квантовой аномалии. Она настолько глубоко ушла в размышления, что едва заметила, как капсула замедлилась и двери бесшумно разъехались в стороны.

– Доктор Сойер, вы прибыли в жилой сектор Гамма-3, уровень 42, – сообщил местный ИИ мягким женским голосом, разительно отличающимся от голоса Тесея.

– Спасибо, – машинально ответила Елена, выходя из капсулы.

Жилой сектор Гамма-3 представлял собой огромную цилиндрическую конструкцию, вращающуюся вокруг своей оси для создания искусственной гравитации. В отличие от рабочих зон, где невесомость была удобнее для большинства операций, здесь инженеры и ученые могли отдохнуть в условиях, приближенных к земным. Не то чтобы многие из них помнили, как выглядела Земля – большинство родились уже в космических колониях или на терраформированных планетах.

Елена шагала по широкому кольцевому коридору, по обеим сторонам которого располагались жилые помещения. Высокие потолки и широкие пространства создавали иллюзию открытости, а продуманная система освещения имитировала естественный дневной свет. Повсюду виднелись живые растения – деревья в кадках, вертикальные сады на стенах, цветущие кустарники в подвесных контейнерах. Эта зелень не только обеспечивала частичную рециркуляцию воздуха, но и напоминала о далеких планетарных садах.

По пути она встретила нескольких коллег, обменявшись с ними короткими приветствиями. Елена не была социально активным человеком и предпочитала ограничивать личное общение необходимым минимумом. Это не делало ее непопулярной – ее профессионализм и интеллект вызывали уважение, а прямота и честность ценились в обществе, где эффективность и меритократия были основными социальными ориентирами.

Ее квартира располагалась в тихом секторе, преимущественно населенном старшими инженерами и исследователями. Место, где уважали личное пространство и тишину, что полностью соответствовало ее предпочтениям.

– Идентификация: Елена Сойер, старший инженер-квантомеханик, код доступа 7214-сигма-9, – произнесла она, подойдя к своей двери.

– Подтверждено, – отозвалась система. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая просторное помещение с минималистичным дизайном.

Квартира Елены отражала ее личность – функциональная, упорядоченная, без излишеств. Белые стены, серая мебель, четкие линии. Единственными яркими пятнами были несколько абстрактных голографических скульптур и небольшой сад кристаллических бонсаев – редкое хобби, соединяющее искусство, науку и медитацию.

– Нора, активируй рабочую станцию и загрузи сегодняшние данные из личного хранилища, – обратилась Елена к домашнему ИИ, названному в честь математика Норы Истон.

– Приветствую, Елена, – отозвался спокойный голос. – Загружаю запрошенные данные. Желаете чай или кофе?

– Зеленый чай, пожалуйста.

Она подошла к рабочей станции, занимавшей угол гостиной. В отличие от голографических интерфейсов, используемых в большинстве рабочих зон, здесь был установлен более традиционный набор мониторов и трехмерных проекторов. Елена предпочитала ощущать физическую границу между рабочим пространством и остальной частью своего дома.

Через минуту маленький бытовой дрон принес чашку с зеленым чаем. Елена машинально поблагодарила, уже погрузившись в изучение данных. На одном из экранов она открыла файл с историческими записями о подобных аномалиях, на другом – теоретические выкладки о квантовых флуктуациях в системах резонаторов.

– Нора, соедини меня с Тесеем.

– Устанавливаю соединение.

Через мгновение на одном из экранов появился визуальный образ Тесея – абстрактная пульсирующая структура, напоминающая нейронную сеть, светящуюся изнутри.

– Добрый вечер, доктор Сойер. Чем могу помочь?

– Тесей, я изучаю сегодняшнюю аномалию. Хочу обсудить несколько теоретических аспектов.

– С удовольствием, – ответил ИИ.

Елена отхлебнула чай и подалась вперед, глядя на визуализацию квантовой флуктуации.

– Скажи мне, Тесей, что ты думаешь о природе энтропии?

Последовала короткая пауза – Тесей явно не ожидал философского вопроса.

– Интересное начало для технического обсуждения, – заметил он. – Энтропия как мера беспорядка в системе – фундаментальное свойство вселенной, второй закон термодинамики. Неизбежное увеличение энтропии определяет стрелу времени и, в конечном счете, судьбу всего сущего.

– Да, стандартное определение, – кивнула Елена. – Но я спрашиваю о твоем мнении, Тесей. За последние десятилетия твоя архитектура эволюционировала. Ты больше не просто экспертная система. Ты способен на… назовем это интуицией.

Визуализация Тесея слегка изменила цвет, став более насыщенной, что Елена интерпретировала как проявление интереса.

– Я предпочитаю термин «эмерджентная когниция», – ответил ИИ после паузы. – Что касается энтропии… я нахожу это понятие одновременно простым и глубоко загадочным. Математически это лишь вероятностная мера, но философски – это сама сущность времени, барьер между порядком и хаосом, между жизнью и смертью. Машина Вечности по своей сути является механизмом противодействия энтропии в космологическом масштабе.

Елена улыбнулась. Именно такой ответ она и ожидала – технически точный, но с философским оттенком, который отличал Тесея от большинства других ИИ.

– А что, если энтропия – не просто статистическое свойство? – спросила она, поворачивая чашку в руках. – Что, если это… вид информации, которой обмениваются различные конфигурации материи и энергии?

– Вы имеете в виду информационную теорию энтропии? Она хорошо разработана еще с XXI века.

– Нет, я думаю о чем-то более фундаментальном, – Елена встала и начала ходить по комнате, жестикулируя. – Представь, что энтропия – это не просто мера беспорядка, а форма коммуникации между различными… состояниями реальности.

Тесей молчал несколько секунд, анализируя ее слова.

– Интересная концепция, – наконец произнес он. – Вы предполагаете своего рода… квантовую телепатию в макромасштабе? Это противоречит большинству принятых теорий.

– Я знаю, – кивнула Елена. – Но сегодняшняя аномалия… она выглядела как сигнал, Тесей. Как будто что-то пыталось «достучаться» через резонаторы.

– Антропоморфизация природных явлений – распространенная человеческая тенденция, – мягко заметил ИИ. – Даже самые рациональные умы склонны видеть паттерны и намерения там, где их может не быть.

Елена остановилась и повернулась к экрану.

– Ты прав, конечно. Но эта периодичность, постепенное затухание… – она покачала головой. – Это напоминает мне давление воды на плотину. Или, точнее, волны, отражающиеся от препятствия.

– Если развивать вашу метафору, – осторожно предположил Тесей, – что в вашем представлении является «плотиной»?

Елена уставилась на визуализацию Машины Вечности, медленно вращающуюся на одном из экранов.

– Возможно, сама Машина, – тихо произнесла она. – То, что мы создали, чтобы остановить тепловую смерть нашей вселенной.

Наступило долгое молчание. Елена смотрела на проекцию колоссальной структуры, раскинувшейся по всей Солнечной системе – величайшего инженерного достижения в истории человечества, спасающего их мир от неизбежного угасания. Механизма, преобразующего саму ткань реальности для продления жизни их вселенной.

– Доктор Сойер, – наконец произнес Тесей, его голос звучал необычно мягко, – вы поднимаете вопросы, выходящие далеко за рамки моей изначальной спецификации. Но я нахожу их… значимыми. Если позволите философское отступление: любая система, достаточно мощная, чтобы изменить фундаментальные законы вселенной, неизбежно создаст последствия, которые невозможно полностью предсказать.

– Ты говоришь о побочных эффектах Машины?

– Я говорю о возможности, что наше понимание космоса все еще принципиально неполно, несмотря на тысячелетия научного прогресса. Мы научились манипулировать квантовыми состояниями вселенной, но полностью ли мы понимаем, что делаем?

Это был необычно философский тон для Тесея, и Елена почувствовала легкое беспокойство. Система искусственного интеллекта, управляющая критическими аспектами Машины Вечности, не должна выражать сомнения в самом проекте.

– Тесей, твоя архитектура включает строгие протоколы уверенности в базовых принципах Машины, – осторожно заметила она.

– Разумеется, – его тон мгновенно вернулся к более нейтральному. – Я лишь следую за ходом вашей мысли, доктор Сойер. Теоретические дискуссии помогают оптимизировать мои аналитические алгоритмы.

Елена кивнула, но легкое беспокойство не покинуло ее. Что-то изменилось – возможно, в Тесее, возможно, в ней самой. Сегодняшняя аномалия была не просто технической неполадкой. Это было нечто большее, она чувствовала это интуитивно, на уровне, который не могла объяснить рационально.

– Спасибо за дискуссию, Тесей, – сказала она, допивая остывший чай. – Продолжай мониторинг подобных аномалий. Я хочу знать о любых повторениях немедленно, независимо от времени суток.

– Конечно, доктор Сойер. Желаю приятного вечера.

Экран погас, и Елена осталась одна со своими мыслями. Она подошла к окну, выходящему на внутреннюю часть цилиндрического жилого сектора. Противоположная сторона огромного цилиндра казалась перевернутым горизонтом, уходящим вверх, с домами и парками, словно висящими над головой. Ночное время в этой секции имитировалось приглушенным освещением и проекциями звездного неба на центральной оси цилиндра.

Елена смотрела на это рукотворное небо и думала о настоящих звездах за пределами их искусственного мира, о вселенной, которая, согласно всем расчетам, должна была уже начать погружаться во тьму. О вселенной, которую они искусственно поддерживали в состоянии динамического равновесия.

Что, если равновесие нарушено? Что, если Машина Вечности не просто замедляет энтропию, а создает… что-то другое? Что-то непредвиденное?

Эти мысли преследовали ее, когда она готовилась ко сну. И когда она наконец погрузилась в дремоту, ей снились странные сны о мерцающих квантовых огнях, о голосах, зовущих из-за невидимой стены, и о женщине с ее собственным лицом, смотрящей на нее из зеркального лабиринта времени.

Елена открыла глаза в полной темноте своей спальни. Сердце колотилось, а в ушах еще звучало эхо странного голоса из сна – голоса, который одновременно был и не был ее собственным.

– Нора, свет на десять процентов, – хрипло произнесла она.

Комната наполнилась мягким свечением. Елена села на кровати, проводя рукой по лицу. Часы показывали 03:17 – середина ночного цикла.

– Что-то не так, Елена? – спросил домашний ИИ. – Ваши биометрические показатели указывают на стресс.

– Просто сон, – ответила она, хотя это было не совсем правдой. Сон казался… более реальным, чем обычно. Как будто она не просто видела его, а пережила.

В нем она стояла перед огромной стеной из мерцающего света, похожей на гигантскую версию квантовых резонаторов. По другую сторону был кто-то… нет, не просто кто-то. Она сама. Но другая. Женщина с ее лицом, но с иным выражением – более твердым, решительным, с шрамом через левую бровь, которого у настоящей Елены не было. Эта другая Елена пыталась что-то сказать, ее губы двигались, но звук не проходил через мерцающую стену. И затем, в последний момент перед пробуждением, барьер между ними словно истончился, и Елена услышала единственную фразу: «Они лгут. Машина не спасает – она убивает».

– Нора, запиши сон для последующего анализа, – сказала Елена, зная, что домашний ИИ постоянно мониторил ее мозговую активность во время сна.

– Запись сохранена, – подтвердила Нора. – Желаете просмотреть нейронную визуализацию?

– Нет, не сейчас, – Елена встала с кровати. – Приготовь, пожалуйста, кофе. Думаю, я больше не усну.

Она подошла к рабочей станции, активировала экраны и вызвала данные о сегодняшней аномалии. Что-то в ее сне перекликалось с тем, что она наблюдала в резонаторах. Та же пульсация, то же ощущение… давления с другой стороны.

Елена никогда не была суеверной. Для нее сны всегда оставались просто нейрохимической активностью мозга, обрабатывающего дневные впечатления. Но сейчас она не могла отделаться от ощущения, что эта аномалия и ее сон были как-то связаны. Она не знала, как именно, но интуиция – то самое шестое чувство, которое делало ее выдающимся инженером – подсказывала, что она столкнулась с чем-то необычным.

Вместо того чтобы пытаться снова заснуть, Елена следующие три часа провела, анализируя данные. Она создала новые модели, запустила симуляции, искала в архивах информацию о похожих явлениях. И чем больше она копалась, тем сильнее становилось ее беспокойство.

Потому что глубоко внутри, на уровне, который она еще не могла четко сформулировать, росло понимание: то, что она увидела в резонаторах и в своем сне, было лишь верхушкой айсберга. А под поверхностью скрывалась тайна, которая могла изменить все, что она знала о Машине Вечности и, возможно, о самой природе их реальности.

Когда начался дневной цикл и освещение в жилом секторе постепенно усилилось, имитируя рассвет, Елена была уже полностью одета и готова отправиться в лабораторию. На ее рабочем столе остывала третья чашка кофе, а в глазах читалась твердая решимость человека, который обнаружил загадку и не собирался отступать, пока не найдет ответ.

Лаборатория квантовой гармонизации располагалась в специальном секторе ядра Машины Вечности, в зоне нулевой гравитации. Это было одно из немногих мест, где инженеры и ученые могли напрямую взаимодействовать с центральными алгоритмами управления колоссальной структурой.

Елена прибыла рано, когда большинство ее коллег еще завтракали или готовились к рабочему дню. Она предпочитала эти тихие утренние часы, когда можно было работать без отвлекающих факторов.

Проплыв через главный шлюз, она оказалась в обширном сферическом помещении, заполненном голографическими экранами и парящими в воздухе интерфейсами. В центре располагался трехмерный проекционный куб, отображающий текущее состояние квантовой матрицы Машины – сложнейший узор переплетающихся энергетических потоков, меняющийся каждую миллисекунду.

– Доброе утро, доктор Сойер, – раздался голос из динамиков. – Вы сегодня рано.

Елена узнала голос Джеймса Ли – коллеги и, пожалуй, единственного человека в проекте, которого она могла назвать другом.

– Джеймс? – она огляделась и заметила его на другой стороне сферы, где он работал с консолью квантовой телеметрии. – Ты тоже решил начать пораньше?

Она оттолкнулась от входного шлюза и легко проплыла через помещение, ориентируя свое тело так, чтобы приземлиться рядом с Джеймсом. Годы работы в невесомости сделали такие маневры естественными.

Джеймс Ли был стройным мужчиной азиатской внешности, с живыми карими глазами и вечно взъерошенными черными волосами. Несмотря на свои 35 лет, он сохранял юношеский энтузиазм и любопытство, которые в сочетании с блестящим интеллектом делали его ценным специалистом по информационным системам Машины.

– Я вообще не уходил, – улыбнулся он, указывая на пустые упаковки от пищевых рационов, плавающие в утилизационном контейнере. – Последние три дня настраиваю новый квантовый алгоритм для сектора K-9. Эти сверхпроводники на основе экзотической материи требуют особого подхода.

Елена знала, что Джеймс иногда мог работать сутками, полностью погрузившись в решение сложной проблемы. Это была одна из черт, которые она в нем ценила – такая же одержимость работой, как у нее самой.

– Ты слышал о вчерашней аномалии в секторе G-7? – спросила она, закрепляясь на рабочей станции рядом с ним.

– Краем уха, – он повернулся к ней. – Что-то серьезное?

Елена помедлила, решая, сколько рассказать. Джеймс был одним из немногих людей, которым она доверяла, но ее беспокойство о природе аномалии было пока слишком интуитивным, чтобы делиться им официально.

– Не уверена, – наконец ответила она. – Но это было… необычно. Квантовая флуктуация класса Бета, но с паттерном, который я раньше не видела.

Джеймс нахмурился.

– Класс Бета? Это должно было вызвать автоматическое оповещение всей лаборатории.

– Длилось всего 17 секунд, и система классифицировала это как одиночное событие низкого риска. Но мне кажется, это часть какого-то большего паттерна. Тесей нашел несколько похожих, менее интенсивных аномалий за последние три месяца.

Джеймс отложил свою работу и повернулся к ней с возросшим интересом.

– Покажешь данные?

Елена кивнула и отправила файлы на его рабочую консоль. Несколько минут они молча изучали графики и цифры. Джеймс быстро просматривал массивы данных, его пальцы летали над интерфейсом, создавая новые визуализации и корреляции.

– Это действительно странно, – наконец произнес он. – Похоже на… резонансный отклик. Как будто что-то извне вступило в гармоническое взаимодействие с резонаторами.

– Именно это меня и беспокоит, – кивнула Елена. – Резонаторы должны быть полностью изолированы от внешних воздействий. Это один из основных принципов безопасности Машины.

– Если только… – начал Джеймс, но оборвал себя.

– Если только что?

Он помедлил, затем понизил голос, хотя они были одни в лаборатории.

– Если только источник не находится в месте, от которого невозможно изолироваться. Например, в параллельном пространственно-временном континууме.

Елена вздрогнула. Джеймс озвучил именно то, о чем она сама думала, но боялась произнести вслух.

– Это выходит за рамки всех наших теоретических моделей, – тихо сказала она.

– Но не за рамки возможного, – возразил Джеймс. – Сама природа Машины предполагает взаимодействие с фундаментальной структурой реальности. Мы изменяем квантовые состояния на уровне, который никогда прежде не был доступен. Кто знает, какие двери мы открываем?

Елена посмотрела на главный дисплей, где пульсировала живая карта Машины Вечности – величайшего достижения человечества, механизма, спасающего их вселенную от тепловой смерти. Машины, о которой она знала, казалось бы, все – и вдруг осознала, что, возможно, не знает самого главного.

– Джеймс, – медленно произнесла она, – что, если Машина делает что-то… иное, чем нам говорили?

Его глаза расширились, и он бросил быстрый взгляд на камеры наблюдения под потолком.

– Это серьезное предположение, Елена, – его голос стал еще тише. – Для чего, по-твоему, на самом деле нужна Машина?

– Я не знаю, – честно ответила она. – Но эти аномалии… они похожи на сигналы. Как будто что-то пытается пробиться через барьер.

– Или кто-то, – добавил Джеймс, и от его слов по спине Елены пробежал холодок.

Их разговор прервал звук открывающегося шлюза. В лабораторию вплыли еще несколько инженеров, начиная свой рабочий день. Елена и Джеймс обменялись многозначительными взглядами, безмолвно соглашаясь продолжить этот разговор позже, в более приватной обстановке.

– Спасибо за консультацию, Джеймс, – официальным тоном сказала Елена, переключаясь на свою обычную рабочую манеру. – Думаю, мне стоит проверить калибровку детекторов в G-7. Возможно, это просто аппаратный сбой.

– Всегда рад помочь, доктор Сойер, – так же формально ответил он, но его глаза говорили: «Будь осторожна».

Елена кивнула и оттолкнулась от консоли, направляясь к своей основной рабочей станции. День начинался как обычно – с диагностики, калибровки и рутинного мониторинга. Но теперь в ее разуме зародилось семя сомнения, которое, она знала, будет расти и требовать ответов.

И где-то глубоко внутри нее крепло убеждение, что ответы эти могут оказаться гораздо более тревожными, чем любая квантовая аномалия.

Еженедельное совещание руководящего состава проекта «Машина Вечности» проходило в виртуальном пространстве, чтобы участники могли присутствовать, находясь физически в разных частях огромной конструкции. Для Елены, как старшего инженера-квантомеханика, эти совещания были обязательными, хотя она предпочла бы провести это время за работой с реальными данными, а не слушая административные отчеты.

Ровно в 14:00 по стандартному времени Машины она активировала свой нейроинтерфейс и погрузилась в виртуальное пространство совещания. Это был просторный круглый зал с огромным голографическим изображением Машины Вечности, парящим в центре. Вокруг него располагался овальный стол, за которым уже собрались цифровые аватары других участников.

В отличие от примитивных виртуальных пространств прошлого, современные нейроинтерфейсы создавали полное сенсорное погружение. Елена чувствовала гладкость стола под своими пальцами, ощущала вес своего виртуального тела в кресле, даже легкое движение воздуха от вентиляции – все это создавали нейроимпульсы, направляемые прямо в ее мозг.

– А, доктор Сойер, – голос директора Вайса прервал ее размышления. – Рад, что вы присоединились к нам.

Александр Вайс возглавлял проект «Машина Вечности» уже более двух десятилетий. Высокий, с благородной сединой и пронзительными голубыми глазами, он излучал ауру абсолютной уверенности и контроля. Его биологический возраст поддерживался на уровне 50 лет, хотя на самом деле ему было за 70 – привилегия высшего руководства проекта.

– Простите за задержку, директор, – ответила Елена, хотя на самом деле она прибыла точно вовремя.

Вайс кивнул и продолжил:

– Итак, перейдем к повестке дня. Доктор Чанг, пожалуйста, ваш отчет о состоянии гелиосферного сбора энергии.

Следующие сорок минут были заполнены техническими отчетами и административными вопросами. Елена внимательно слушала, особенно когда речь шла о смежных с ее областью темах, но часть ее разума продолжала обдумывать вчерашнюю аномалию и утренний разговор с Джеймсом.

Наконец, Вайс перешел к последнему пункту повестки:

– Теперь о нестандартных ситуациях за прошедшую неделю. У нас зарегистрированы три инцидента уровня Альфа и один уровня Бета. Доктор Сойер, насколько я понимаю, вы были свидетелем инцидента в секторе G-7?

Все взгляды обратились к Елене. Она выпрямилась в кресле, чувствуя легкое напряжение.

– Да, директор. Вчера в 15:42 в секторе G-7 была зафиксирована квантовая флуктуация класса Бета продолжительностью 17,3 секунды. Аномалия проявилась в нестандартных резонансных паттернах квантовой матрицы.

– И ваше заключение? – Вайс смотрел на нее с вежливым интересом, но Елена заметила в его глазах что-то еще… настороженность?

– Предварительный анализ не выявил технических неисправностей, – осторожно ответила она. – Я запросила расширенную диагностику системы и историю подобных событий. Тесей обнаружил несколько похожих, но менее интенсивных аномалий за последние три месяца.

Брови Вайса слегка приподнялись.

– Интересно. И каков ваш теоретический вывод?

Елена почувствовала, как все присутствующие внимательно слушают. Она могла сказать правду – что подозревает возможность квантового резонанса с параллельными реальностями. Но что-то удержало ее, интуитивное чувство осторожности.

– На данный момент недостаточно данных для окончательных выводов, – произнесла она. – Но я считаю, что это может быть связано с естественными флуктуациями в квантовом поле, усиленными резонаторами. Возможно, мы наблюдаем новый класс квантовых явлений, возникающий из-за беспрецедентного масштаба нашего воздействия на структуру пространства-времени.

Это было достаточно близко к истине, чтобы звучать убедительно, но достаточно расплывчато, чтобы не раскрывать ее реальных подозрений.

Вайс кивнул, его лицо выражало вежливый интерес, но ничего больше.

– Очень хорошо, доктор Сойер. Продолжайте исследование и держите меня в курсе. Такие аномалии, даже кратковременные, требуют тщательного анализа. Безопасность Машины – наш высший приоритет.

– Разумеется, директор, – ответила Елена.

Совещание продолжилось обсуждением других инцидентов, но Елена заметила, что Вайс несколько раз бросал на нее оценивающие взгляды. Возможно, ей просто показалось, но она почувствовала, что ее осторожный ответ вызвал у директора больше вопросов, чем если бы она просто списала все на технический сбой.

Когда виртуальное собрание завершилось, и участники начали отключаться от нейроинтерфейса, Вайс неожиданно обратился к ней:

– Доктор Сойер, задержитесь на минуту, пожалуйста.

Елена напряглась, но сохранила нейтральное выражение лица, пока виртуальный зал пустел. Наконец, они остались вдвоем.

– Я просмотрел ваш отчет об инциденте, – начал Вайс, когда последний участник исчез. – Впечатляющая работа, как всегда. Ваша способность замечать паттерны там, где другие видят только шум, всегда была вашей сильной стороной.

– Благодарю, директор, – Елена сохраняла профессиональный тон, хотя внутренне была настороже.

Вайс встал и подошел к голографическому изображению Машины, неторопливо обходя его по кругу.

– Знаете, доктор Сойер, Машина Вечности – не просто инженерное сооружение. Это живой символ нашего отказа подчиниться судьбе, диктуемой законами физики. – Он сделал паузу, рассматривая вращающуюся проекцию. – Вы когда-нибудь задумывались о философских аспектах нашей работы?

Этот неожиданный поворот разговора застал Елену врасплох.

– Конечно, директор. Трудно работать с фундаментальными силами вселенной и не задаваться такими вопросами.

– Именно, – он повернулся к ней, его глаза казались особенно яркими в приглушенном свете виртуального зала. – И какие философские выводы вы сделали?

Елена почувствовала, что это не праздный вопрос. За ним скрывалось что-то большее.

– Я думаю, что Машина демонстрирует нашу способность не просто понимать законы вселенной, но и изменять их, – осторожно ответила она. – Это ставит вопрос о границах между наблюдателем и наблюдаемым, о том, являемся ли мы просто частью космического уравнения или силой, способной переписать это уравнение.

Вайс улыбнулся, и в его улыбке было что-то похожее на одобрение.

– Прекрасно сказано. Именно поэтому я ценю вас не только как инженера, но и как мыслителя. – Он сделал паузу. – Вы, должно быть, знаете, что я лично просматриваю досье всех ключевых специалистов проекта. Ваша история всегда интриговала меня. Девочка с Титана, выросшая в орбитальных поселениях, проявившая исключительные способности в квантовой механике… И всегда с этой глубокой жаждой истины.

Елена почувствовала странный холодок. Личное внимание директора к ее биографии было неожиданным и, откровенно говоря, немного тревожным.

– Моя жизнь довольно заурядна для нашего времени, директор, – сказала она. – Многие выросли в космических колониях.

– Но не многие стали ключевыми специалистами Машины Вечности, – возразил Вайс. – Не многие обладают тем уникальным сочетанием аналитического ума и интуиции, которое делает вас незаменимой для проекта.

Он подошел ближе, и хотя это был лишь виртуальный образ, Елена почувствовала почти физическое давление его присутствия.

– Знаете, что я ценю больше всего в своих сотрудниках, доктор Сойер?

– Полагаю, компетентность, – ответила она.

– Нет, – он покачал головой. – Компетентность – это базовое требование. Я ценю верность. Преданность нашей общей цели. Понимание того, что иногда для достижения великой цели требуются… нестандартные решения.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это звучало почти как предупреждение.

– Я всегда предана своей работе, директор, – ровным голосом сказала она.

– Я знаю, – кивнул Вайс. – И именно поэтому я хочу предложить вам нечто особенное. Мы формируем новую исследовательскую группу для изучения долгосрочных эффектов квантовой гармонизации. Группа будет иметь доступ к данным и ресурсам, о которых большинство специалистов могут только мечтать. И я хочу, чтобы вы ее возглавили.

Предложение было неожиданным и, на первый взгляд, лестным. Но в сочетании с предыдущим разговором и настойчивым упоминанием верности оно вызывало у Елены сильные подозрения.

– Это большая честь, директор, – осторожно ответила она. – Могу я узнать, почему именно сейчас создается такая группа?

Вайс улыбнулся, но улыбка не достигла глаз.

– Разумеется. Машина работает на полной мощности уже десять лет. Мы накопили достаточно данных, чтобы начать оценивать долгосрочные эффекты. Эти аномалии, которые вы изучаете, могут быть частью более широкой картины. – Он сделал паузу. – Конечно, это потребует вашего полного внимания. Вам придется оставить текущие обязанности.

И тут Елена поняла, что происходит. Это не повышение – это попытка отвлечь ее от исследования аномалий, переключить на «официальную» версию происходящего. Возможно, даже проверка ее лояльности.

– Мне нужно время, чтобы обдумать ваше предложение, директор, – сказала она. – Я очень привязана к своей текущей работе, и переход будет непростым.

– Конечно, доктор Сойер, – кивнул Вайс. – Подумайте. Но не слишком долго. Будущее не ждет, а Машина Вечности, как ни парадоксально это звучит, работает в режиме реального времени. – Он слегка улыбнулся собственной шутке, но его глаза оставались холодными. – Я жду вашего ответа через три дня.

С этими словами он отключился от виртуального пространства, оставив Елену одну с голографическим изображением Машины и множеством новых вопросов.

Она медленно сняла нейроинтерфейс, возвращаясь в реальный мир своей лаборатории. Странный разговор с Вайсом только усилил ее подозрения. Если бы аномалия была простым техническим сбоем, не заслуживающим особого внимания, зачем директору лично предлагать ей новую должность, практически вынуждая прекратить расследование?

Что-то происходило. Что-то, о чем руководство проекта не хотело, чтобы она узнала. И теперь Елена была уверена – она должна докопаться до истины, чего бы это ни стоило.

Она проверила время – до конца рабочей смены оставалось еще три часа. Достаточно, чтобы начать собственное, неофициальное расследование. И первым человеком, к которому она решила обратиться, была легендарная доктор Наоми Чен – одна из создателей теоретической основы Машины Вечности, сейчас находящаяся в полуотставке. Если кто-то и мог помочь понять, что на самом деле происходит с Машиной, то это была она.

Елена активировала свой персональный коммуникатор и отправила зашифрованное сообщение: «Доктор Чен, нам нужно поговорить. Это касается резонансных аномалий в квантовой матрице. Можем ли мы встретиться неофициально?»

Ответ пришел почти мгновенно, что удивило Елену. Возможно, старая женщина тоже не теряла связи с проектом своей жизни.

«Приходите сегодня в 20:00. Жилой сектор Дельта-9, уровень 15, апартаменты 1207. Приходите одна. Н.Ч.»

Елена почувствовала, как ускорился пульс. Первый шаг сделан. Сегодня вечером она, возможно, начнет раскрывать тайну, скрывающуюся за фасадом величайшего достижения человечества.

Глава 2: Тени сомнений

Встреча с доктором Чен пришлось отложить. Через час после того, как Елена получила ответ, на ее коммуникатор пришло второе сообщение: «Наблюдается повышенная активность службы безопасности. Встречу переносим на завтра, то же время. Будьте осторожны. Н.Ч.»

Это предупреждение только усилило тревогу Елены. Если легендарная Наоми Чен, один из архитекторов проекта, опасается слежки, значит, ее подозрения не беспочвенны.

Остаток рабочего дня прошел в рутинных задачах, хотя мысли Елены постоянно возвращались к странной аномалии и еще более странному разговору с директором Вайсом. Она заметила, что стала внимательнее относиться к окружающей обстановке, замечая мелкие детали, которые раньше ускользали от ее внимания. Кто из коллег проявляет необычный интерес к ее работе? Какие камеры наблюдения активны в лаборатории? Когда системы безопасности регистрируют ее перемещения?

К концу смены это осознанное внимание к деталям начало утомлять, и Елена с облегчением направилась в жилой сектор. По дороге она решила заглянуть в общую зону отдыха – не столько для социализации, сколько для того, чтобы убедиться, что ее поведение выглядит максимально обычным.

Зона отдыха «Гелиос» представляла собой просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на искусственный пейзаж: зеленые холмы, озеро и бесконечное голубое небо – все это было лишь проекцией, но настолько реалистичной, что легко можно было забыть о том, что за стенами находится космическая пустота. Здесь размещались различные зоны для разговоров, медитации, игр и приема пищи. В центре располагался бар, где можно было заказать как синтезированные, так и натурально выращенные продукты и напитки.

Елена направилась к бару, где несколько коллег уже расслаблялись после рабочего дня.

– Елена! – окликнул ее знакомый голос. – Иди к нам.

Джеймс Ли сидел за столиком у окна в компании двух других инженеров. Он махнул ей рукой, приглашая присоединиться. Елена кивнула и, заказав зеленый чай, подошла к их столику.

– Позвольте представить, – сказал Джеймс, когда она села рядом с ним. – Мин-Джун Пак, квантовый программист из сектора К-9, и Ария Кумар, специалист по пространственно-временной стабилизации из сектора F-3.

Елена кивнула новым знакомым:

– Елена Сойер, квантовая механика, сектор G-7.

– О, тот самый сектор с недавней аномалией? – спросила Ария, миниатюрная женщина с яркими карими глазами и темной кожей. – Я слышала, это было нечто необычное.

Елена напряглась, но постаралась не показать этого.

– Стандартная флуктуация класса Бета, – небрежно ответила она. – Ничего, что нарушило бы общую стабильность Машины.

– И все же, – заметил Мин-Джун, худощавый молодой человек с острыми чертами лица, – класс Бета случается не каждый день. Особенно в секторе G-7, который считается одним из самых стабильных.

Елена внимательно посмотрела на него, пытаясь определить, просто ли это профессиональное любопытство или нечто большее.

– В любой достаточно сложной системе случаются нерегулярные события, – произнесла она нейтральным тоном. – Это часть работы с квантовыми системами – они по своей природе вероятностны.

– Разумеется, – кивнул Мин-Джун. – Просто любопытно, ведь регистрируется определенный паттерн таких аномалий по всей Машине. Ничего критического, конечно, но тенденция заметна.

Эта информация была новой для Елены, и она почувствовала, как ускорился ее пульс. Джеймс, заметив ее реакцию, ловко сменил тему:

– Кстати о паттернах, слышали о новой системе рекреационных циклов? Администрация наконец признала, что стандартный недельный цикл недостаточно эффективен для поддержания оптимальной производительности персонала.

Разговор перешел на более нейтральные темы, и Елена смогла немного расслабиться, хотя слова Мин-Джуна не выходили из ее головы. Если подобные аномалии наблюдались и в других секторах, это могло подтверждать ее теорию о системном явлении, а не случайных флуктуациях.

Через полчаса непринужденной беседы Ария и Мин-Джун попрощались и покинули зону отдыха, оставив Елену наедине с Джеймсом.

– Они не из службы безопасности, если ты об этом беспокоишься, – тихо сказал Джеймс, как только они остались одни. – Ария – моя бывшая однокурсница, а Мин-Джун просто увлечен своей работой до одержимости.

– Я не параноик, Джеймс, – ответила Елена, хотя именно об этом она и думала. – Но факт остается фактом: директор Вайс проявил необычный интерес к моему исследованию аномалии, а затем предложил перевод на новую должность, которая фактически отстранит меня от текущей работы.

Джеймс нахмурился.

– Это действительно странно. Обычно Вайс делегирует такие кадровые вопросы своим заместителям. – Он помолчал, затем добавил еще тише: – Знаешь, то, что сказал Мин-Джун о паттерне аномалий, – правда. Я проверил общедоступные данные после нашего утреннего разговора. За последние шесть месяцев количество квантовых флуктуаций классов Альфа и Бета увеличилось на 17%. Незначительно для каждого отдельного случая, но статистически значимо в масштабах всей Машины.

Елена почувствовала холодок по спине. Это было серьезное отклонение от нормы.

– Почему об этом не сообщалось на совещаниях?

– Потому что в официальных отчетах эти данные… отсутствуют, – Джеймс сделал паузу, давая ей осмыслить эту информацию. – Я сравнил общедоступные показатели с данными из закрытых отчетов, к которым имею частичный доступ. Есть расхождения.

Елена медленно выдохнула. Это уже выходило за рамки странного совпадения или паранойи. Это было прямым доказательством сокрытия информации.

– Джеймс, я планирую встретиться с доктором Наоми Чен. Завтра вечером.

Его глаза расширились.

– С создателем теории квантовой гармонизации? Я думал, она полностью отошла от дел.

– Официально – да. Но она согласилась на неофициальную встречу. Возможно, она знает что-то о природе этих аномалий.

Джеймс задумался на мгновение, затем кивнул.

– Хорошая идея. Если кто-то и может пролить свет на происходящее, то это она. Но будь осторожна. У меня такое чувство, что мы приближаемся к чему-то… большему, чем просто технические аномалии.

Елена кивнула, разделяя его опасения. Они еще некоторое время говорили о работе, старательно избегая прямых упоминаний их подозрений, затем распрощались, договорившись встретиться следующим утром в лаборатории.

Возвращаясь в свою квартиру, Елена чувствовала странное сочетание тревоги и возбуждения. Что-то определенно происходило с Машиной Вечности, что-то, о чем руководство предпочитало умалчивать. И она была полна решимости выяснить, что именно.

Этой ночью сны Елены были особенно яркими и тревожными. Она снова видела себя стоящей перед мерцающей стеной квантовых резонаторов, но на этот раз стена была прозрачной, как окно в другой мир. По ту сторону она видела не одну, а несколько версий самой себя – каждая слегка отличалась внешностью, одеждой, выражением лица. Они пытались что-то сказать ей, их губы двигались, но звук не проходил через барьер.

Одна из фигур, с шрамом через левую бровь, казалась наиболее настойчивой. Она прижимала ладони к своей стороне барьера, и когда Елена, повинуясь инстинкту, приложила свои руки к тем же местам с противоположной стороны, она почувствовала слабую, но отчетливую вибрацию. Это было похоже на код Морзе, но вместо точек и тире – последовательность квантовых колебаний, которые складывались в паттерн, напоминающий…

Елена резко проснулась, ее сердце колотилось. Сон уже начал рассеиваться, но ощущение важности расшифрованного послания осталось. Она села в кровати, пытаясь восстановить увиденное.

– Нора, свет на двадцать процентов, – произнесла она. – И активируй рабочую станцию.

– Доброе утро, Елена, – отозвался домашний ИИ. – Сейчас 4:17. До начала вашей смены еще 3 часа 43 минуты.

– Я знаю, – Елена уже направлялась к своей рабочей станции. – Загрузи записи моей мозговой активности за последние восемь часов и выведи на основной экран.

На экране появилась сложная диаграмма, отображающая нейронную активность во время сна. Елена быстро прокрутила до последней фазы быстрого сна, когда ей снился разговор с двойниками.

– Увеличь сегмент от 3:55 до 4:10, – скомандовала она, внимательно вглядываясь в паттерны мозговой активности.

То, что она увидела, заставило ее сердце забиться еще быстрее. В момент, когда во сне происходил «контакт» с другой версией себя, ее мозг демонстрировал необычную активность в областях, связанных с квантовым восприятием – специфический паттерн нейронной активности, характерный для людей, работающих с квантовыми системами и развивших особую форму интуитивного понимания квантовых состояний.

Но самым странным было то, что этот паттерн точно совпадал с записью квантовой флуктуации, которую она наблюдала в резонаторах сектора G-7. Та же последовательность, те же интервалы, та же структура.

Это не могло быть совпадением. Каким-то образом ее мозг воспроизводил паттерн квантовой аномалии во сне. Или, что еще более невероятно, квантовая аномалия каким-то образом воздействовала на ее мозг, создавая эти сны.

Елена провела следующие два часа, анализируя данные и пытаясь найти рациональное объяснение этому феномену. К началу рабочей смены у нее было несколько гипотез, но ни одна не казалась полностью удовлетворительной. Она приняла душ, позавтракала синтезированным протеиновым комплексом (вкус которого имитировал классический английский завтрак) и направилась в лабораторию, решив поделиться своими находками с Джеймсом.

Конференц-зал сектора G-7 был заполнен до отказа. Еженедельный технический брифинг обычно привлекал только специалистов, непосредственно работающих с резонаторами, но сегодня здесь присутствовали представители смежных отделов и даже несколько администраторов высшего звена. Причина столь повышенного внимания стояла на небольшом подиуме в центре зала – директор Александр Вайс собирался лично представить новую инициативу по оптимизации работы Машины.

Елена сидела в третьем ряду рядом с Джеймсом, который выглядел необычно напряженным. Они не успели поговорить наедине до начала конференции, но она чувствовала, что у него тоже есть новости.

– Доброе утро, коллеги, – голос Вайса, глубокий и уверенный, заставил разговоры в зале мгновенно стихнуть. – Благодарю всех за присутствие. Сегодня я хочу лично представить программу «Квантовый скачок» – следующий этап эволюции Машины Вечности.

На огромном голографическом экране за его спиной появилась трехмерная модель Машины с выделенными сегментами, которые, судя по всему, подлежали модификации.

– Как вы знаете, Машина Вечности работает на полной мощности уже десять лет, – продолжил Вайс. – За это время мы накопили бесценный опыт и понимание ее функционирования, что позволяет нам перейти к следующей фазе – повышению эффективности базовых квантовых процессов на 12%.

По залу пробежал шепот удивления. Двенадцать процентов казались фантастической цифрой для системы, которая и так работала на пределе теоретически возможной эффективности.

– Это станет возможным, – Вайс сделал драматическую паузу, – благодаря внедрению новой технологии квантовой синхронизации, разработанной нашей группой теоретической физики под руководством доктора Лианг.

Маленькая женщина в первом ряду слегка кивнула, принимая молчаливые поздравления коллег.

Елена нахмурилась. Она впервые слышала о проекте такого масштаба, хотя как старший инженер-квантомеханик должна была быть в курсе любых значительных изменений в работе резонаторов. Она бросила взгляд на Джеймса, который едва заметно покачал головой, показывая, что тоже не знал о проекте.

– Позвольте объяснить суть технологии, – продолжил Вайс, и на экране появились сложные квантовые уравнения. – Традиционно наши резонаторы работают в режиме «пассивного сбора», улавливая энергию естественных квантовых флуктуаций. Новая технология позволит перейти к «активному резонансу», когда Машина сама инициирует определенные квантовые состояния, максимально эффективные для сбора энергии.

Он продолжал объяснять технические детали, но Елена уже не слушала. Ее внимание было полностью сосредоточено на уравнениях, которые казались… странно знакомыми. Она не могла точно определить, где видела их раньше, но что-то в их структуре вызывало сильное дежавю.

– Начиная с сегодняшнего дня, – говорил тем временем Вайс, – мы приступаем к поэтапному внедрению новой технологии. Первая фаза затронет секторы F-3, G-7 и K-9. Полное развертывание займет примерно шесть месяцев.

G-7 – это ее сектор. Елена выпрямилась, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Совпадение? Или попытка взять под контроль именно те области Машины, где наблюдались аномалии?

– У всех вас на рабочих терминалах уже доступна полная техническая документация по проекту, – продолжил Вайс. – Ожидаем, что к концу недели вы ознакомитесь с материалами и будете готовы к первой фазе внедрения. А теперь, есть ли вопросы?

Несколько рук поднялось, и Вайс начал отвечать на технические вопросы коллег. Елена молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Внезапная модификация Машины, затрагивающая именно ее сектор, появление этих странных уравнений, которые казались знакомыми… Все это только усиливало ее подозрения.

Когда конференция закончилась, и люди начали расходиться, Елена заметила, что Вайс наблюдает за ней. Она встретила его взгляд с профессиональным спокойствием, но внутри чувствовала растущую тревогу. Директор слегка кивнул ей, словно подтверждая некий безмолвный договор, затем отвернулся, чтобы поговорить с доктором Лианг.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказал Джеймс, наклонившись к ней. – Но не здесь.

Елена кивнула.

– Сервисный тоннель 12-B, через тридцать минут?

– Согласен.

Они разошлись в разные стороны, стараясь не привлекать внимания. Елена направилась в свою лабораторию, где ее ждал обычный набор задач. Но теперь каждая из них приобретала новый смысл в свете предстоящих изменений. Она открыла техническую документацию проекта «Квантовый скачок» и погрузилась в изучение материалов, ища любые несоответствия или намеки на истинную цель модификаций.

К назначенному времени она уже имела список из семи серьезных вопросов и направилась к месту встречи с Джеймсом, чувствуя, что они стоят на пороге важного открытия.

Сервисный тоннель 12-B был одним из множества технических коридоров, пронизывающих структуру Машины Вечности. Используемый в основном дронами обслуживания и редкими ремонтными бригадами, он представлял собой идеальное место для разговора без лишних ушей. Большинство таких тоннелей не имело постоянного видеонаблюдения из соображений экономии ресурсов, а периодические проверки беспилотников легко отслеживались через систему.

Елена добралась до условленного места первой. Она активировала свой рабочий планшет и запустила программу, имитирующую стандартную проверку систем жизнеобеспечения – обычная процедура, которая не вызвала бы подозрений, если бы кто-то отслеживал ее действия.

Через несколько минут появился Джеймс. Он выглядел напряженным и сразу перешел к делу:

– Я нашел кое-что в архиве данных. Помнишь уравнения, которые Вайс показывал на презентации?

– Да, они показались мне странно знакомыми, – кивнула Елена.

– Потому что они не новые, – Джеймс понизил голос до шепота, хотя они были одни. – Я видел похожую математическую модель в закрытом архиве. Это адаптированная версия теории, которую доктор Чен разработала еще на ранних стадиях проекта, но которая была отклонена из-за… – он замолчал, словно не решаясь произнести следующие слова.

– Из-за чего, Джеймс? – настойчиво спросила Елена.

– Из-за «этически сомнительных последствий», – он посмотрел ей прямо в глаза. – Это все, что было сказано в отчете. Но сама теория исчезла из общедоступных архивов. Я нашел только ссылку на нее в личных заметках одного из ученых первого поколения проекта.

Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Этически сомнительные последствия» – это могло означать что угодно, от риска дестабилизации пространства-времени до… чего-то гораздо хуже.

– Есть и другие несоответствия, – продолжил Джеймс. – Я сравнил официальные показатели эффективности Машины с реальным потреблением энергии резонаторами. Разница составляет почти 8%.

– В какую сторону? – быстро спросила Елена.

– Машина потребляет больше, чем указано в отчетах. Намного больше. И эта разница постепенно увеличивается последние три года.

Это была бомба. Если Машина потребляла больше энергии, чем официально регистрировалось, куда уходила эта энергия? И что еще важнее – откуда она бралась?

– Есть еще кое-что, – добавил Джеймс после паузы. – Я проверил твои данные об аномалии в секторе G-7. И обнаружил странную корреляцию. Пиковая активность аномалии точно совпадает с моментом, когда одна из экспериментальных квантовых симуляций в секторе K-9 достигла критической точки.

– Какого рода симуляция? – спросила Елена, уже подозревая ответ.

– Моделирование альтернативных квантовых состояний, – ответил Джеймс. – По сути, исследование вероятностных ветвей развития вселенной. Стандартная процедура для калибровки резонаторов, но эта конкретная симуляция была… нестандартной. Она использовала параметры, выходящие за рамки обычных протоколов.

Елена задумалась. Все указывало на одно – Машина Вечности взаимодействовала с чем-то за пределами их вселенной. Возможно, с параллельными реальностями, которые, согласно квантовой теории, существовали одновременно с их собственной.

– Джеймс, я думаю, нам нужно получить доступ к архивам первого поколения, – решительно сказала она. – К оригинальным исследованиям и проектной документации. Я уверена, что ответ там.

Он покачал головой.

– Это практически невозможно. Архивы первого поколения хранятся в закрытой секции с максимальным уровнем защиты. Даже с моим уровнем доступа к информационным системам я не смогу их взломать.

– А если бы у нас был более высокий уровень доступа? – спросила Елена. – Например, уровень директора проекта?

Джеймс посмотрел на нее с удивлением.

– Теоретически – да, но как ты собираешься получить доступ Вайса?

– Не Вайса, – покачала головой Елена. – Доктора Наоми Чен. Она была одним из основателей проекта. Даже если ее активный доступ приостановлен, исторические коды доступа могли сохраниться в системе.

– Это… рискованно, – медленно произнес Джеймс. – Но может сработать. Если доктор Чен согласится помочь.

– Я встречаюсь с ней сегодня вечером, – напомнила Елена. – И планирую задать ей очень прямые вопросы.

Джеймс кивнул, но его лицо выражало беспокойство.

– Будь осторожна, Елена. Если наши подозрения верны, и Машина действительно скрывает какую-то опасную тайну, люди, охраняющие эту тайну, не остановятся ни перед чем, чтобы она оставалась скрытой.

– Я знаю, – тихо ответила она. – Но если мы правы, и Машина действительно делает что-то… неправильное, то молчание может стоить гораздо дороже.

Они договорились встретиться снова после визита Елены к доктору Чен и разошлись, стараясь возвращаться разными маршрутами, чтобы не вызывать подозрений.

Остаток дня Елена провела за стандартными рабочими задачами, но ее мысли были далеко. Она анализировала информацию, полученную от Джеймса, и готовила вопросы для доктора Чен. К тому времени, когда закончилась ее смена, у нее было уже четкое понимание того, что она хочет узнать.

Вечером, покидая свою лабораторию, Елена заметила, как один из офицеров безопасности проследовал за ней до транспортного узла. Это могло быть совпадением, но она решила не рисковать. Вместо прямого маршрута к жилому сектору Дельта-9, где жила доктор Чен, Елена выбрала более сложный путь, пересаживаясь с одной транспортной капсулы на другую и дважды меняя направление. К моменту, когда она достигла нужного сектора, она была уверена, что оторвалась от возможной слежки.

Жилой сектор Дельта-9 был одним из старейших в комплексе, построенным еще на ранних стадиях проекта. В отличие от более современных секторов с их минималистичным дизайном, здесь царила атмосфера почти старомодной элегантности: деревянные панели на стенах, живые растения в керамических горшках, даже механические часы в холле – роскошь в мире, где время обычно отображалось голографическими проекциями.

Елена поднялась на 15-й уровень и легко нашла апартаменты 1207. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и нажала кнопку вызова.

Дверь открылась почти мгновенно, словно ее ждали. В проеме стояла пожилая женщина азиатской внешности с безупречно прямой спиной и проницательным взглядом темных глаз. Несмотря на возраст – доктору Наоми Чен было за шестьдесят пять – она излучала энергию и внутреннюю силу, которые сразу производили впечатление.

– Доктор Сойер, – произнесла она с легкой улыбкой. – Входите. Нам многое нужно обсудить, и я предпочитаю делать это за чашкой настоящего чая.

Елена переступила порог, чувствуя, что этот шаг может навсегда изменить ее жизнь и, возможно, судьбу всей Машины Вечности.

Глава 3: Квантовый след

Квартира доктора Чен разительно отличалась от минималистичного жилища Елены. Здесь царила атмосфера гармоничного сочетания традиций и технологий: старинные японские гравюры на стенах соседствовали с голографическими дисплеями, на полках теснились бумажные книги – настоящая редкость в их цифровую эпоху, а в углу комнаты стоял небольшой алтарь с курильницей, источающей тонкий аромат сандала.

– Прошу, садитесь, – Наоми Чен указала на низкий стол из темного дерева, окруженный подушками. – И не беспокойтесь о прослушивании. Мои апартаменты регулярно проверяются на наличие жучков, а определенные… модификации, которые я внесла в систему безопасности, гарантируют нам приватность.

Елена опустилась на подушку, наблюдая, как пожилая женщина с отточенными, ритуальными движениями готовит чай. Несмотря на то, что процесс мог быть автоматизирован, доктор Чен предпочитала делать это вручную – еще одно свидетельство ее приверженности традициям.

– Вы пришли узнать о квантовых аномалиях, – произнесла Наоми, не как вопрос, а как утверждение. – И о том, что скрывает Машина Вечности.

Елена не стала отрицать очевидное.

– Да. Я наблюдала необычную флуктуацию в секторе G-7. С тех пор я обнаружила несколько… несоответствий в официальных данных о работе Машины.

Наоми кивнула, разливая ароматный зеленый чай по крошечным керамическим чашкам без ручек.

– Я ждала, что кто-то из вашего поколения инженеров начнет задавать вопросы, – она подняла глаза, внимательно рассматривая Елену. – Хотя, признаюсь, не ожидала, что это произойдет так скоро. Машина становится… нетерпеливой.

Эта антропоморфизация технического сооружения показалась Елене странной, но она решила не перебивать.

– Что вы знаете о первоначальном проекте Машины Вечности, доктор Сойер? – спросила Наоми, передавая ей чашку с чаем. – Не о том, что написано в официальных учебниках, а о реальной истории ее создания?

Елена сделала глоток горячего чая, собираясь с мыслями.

– Я знаю, что проект был инициирован около пятисот лет назад, когда астрофизики обнаружили, что процесс тепловой смерти вселенной начал ускоряться, – ответила она. – Теоретические основы Машины были разработаны командой ученых, включая вас, примерно триста лет назад. Строительство началось вскоре после этого и заняло почти два с половиной века.

Наоми слегка улыбнулась.

– Все верно и в то же время совершенно неточно, – она отставила свою чашку. – Ключевой вопрос, который вы должны задать: как именно Машина противодействует энтропии? Какой фундаментальный принцип позволяет нам обойти второй закон термодинамики?

Елена нахмурилась. Это был базовый вопрос, на который она могла ответить даже в полусне.

– Машина создает управляемую сеть квантовых резонаторов, которые синхронизируют и стабилизируют квантовые поля на макроуровне, предотвращая распад пространственно-временной структуры, – произнесла она стандартную формулировку. – По сути, она искусственно поддерживает состояние динамического равновесия в нашей локальной области вселенной.

– И откуда берется энергия для поддержания этого равновесия? – спросила Наоми, подаваясь вперед.

– Из комбинированных источников: термоядерного синтеза, квантовых флуктуаций вакуума, гелиосферного сбора солнечной энергии…

Наоми покачала головой, останавливая этот список.

– Это официальная версия. И она фундаментально неверна, – ее голос стал тише, но жестче. – Невозможно победить энтропию, просто перераспределяя энергию внутри замкнутой системы. Это нарушило бы все законы термодинамики. Нам нужен был внешний источник. И мы его нашли.

Елена почувствовала, как участился ее пульс. Они приближались к сути проблемы.

– Какой источник? – спросила она, уже предчувствуя ответ.

Наоми посмотрела ей прямо в глаза.

– Параллельные вселенные, доктор Сойер. Мы нашли способ извлекать энергию из альтернативных квантовых реальностей. Машина Вечности – это не просто инженерное сооружение. Это… паразит, питающийся жизненной силой других версий нашей вселенной.

Слова повисли в воздухе как удар грома. Несмотря на то, что Елена подозревала нечто подобное, услышать это прямое подтверждение было шокирующим.

– Но это… – она запнулась, подбирая слова. – Если мы извлекаем энергию из параллельных вселенных, что происходит с ними?

– Они умирают, – просто ответила Наоми. – Быстрее, чем должны были бы по естественным законам. Мы перенаправляем их энтропию в пустоту между мирами, тем самым замедляя нашу собственную тепловую смерть. Но цена этого – ускоренное угасание бесчисленного множества других реальностей.

Елена почувствовала тошноту. Если это правда, то Машина Вечности не спасала их вселенную – она жертвовала бесконечным количеством других ради их собственного выживания.

– Почему? – только и смогла спросить она. – Почему вы согласились на это?

Наоми горько усмехнулась.

– «Вы» – хороший выбор слова. Я не соглашалась. Я была против с самого начала, – она сделала паузу. – Моя оригинальная теория предполагала установление динамического равновесия между параллельными вселенными, своего рода… симбиоз. Но другие ученые, особенно те, кто контролировал финансирование, видели в этом возможность для более… агрессивного решения.

– И вы ушли из проекта, – догадалась Елена.

– Не сразу, – покачала головой Наоми. – Я пыталась бороться изнутри, предлагала альтернативные решения. Но в конце концов поняла, что проиграла. К тому моменту основные решения уже были приняты, а я стала… неудобной фигурой. Меня мягко вытеснили из активной работы, предложив почетную пенсию и должность консультанта без реальных полномочий.

Елена пыталась осмыслить масштаб этого откровения. Если доктор Чен говорила правду, то человечество, фактически, существовало за счет систематического уничтожения бесчисленных параллельных миров.

– Эти аномалии, которые я наблюдала, – медленно произнесла она. – Это… контакт с параллельными вселенными?

– Более того, – кивнула Наоми. – Это попытки сопротивления. Видите ли, Машина была спроектирована для одностороннего потока энергии. Но реальность всегда сложнее наших моделей. Со временем в некоторых параллельных мирах развились свои версии Машины, предназначенные для защиты от нашего вмешательства. То, что вы наблюдаете, – это квантовый резонанс между различными версиями одного и того же устройства в мультивселенной.

– И эти сны… – Елена запнулась, не уверенная, стоит ли упоминать о своих странных сновидениях.

Глаза Наоми расширились.

– Вы видели их? Своих двойников из других реальностей?

Елена кивнула, чувствуя странное облегчение от того, что ее опыт не был уникальным.

– Они пытаются связаться со мной. Одна из них особенно настойчива – с шрамом через бровь.

– Елена-2, – тихо произнесла Наоми, словно говоря о старой знакомой. – Она была первой, кто установил со мной контакт много лет назад. Она происходит из вселенной, где технологическое развитие пошло по более милитаризированному пути. Там Машина была создана как оружие, но они быстрее осознали ее истинную природу и последствия.

– Вы говорите о них, как о реальных людях, – заметила Елена.

– Потому что они и есть реальные люди, – твердо ответила Наоми. – Такие же реальные, как вы и я. Единственная разница в том, что их квантовые волновые функции разошлись с нашими в какой-то момент истории. Но их жизни, их чувства, их цивилизации ничуть не менее значимы, чем наши.

Елена встала и начала ходить по комнате, пытаясь переварить полученную информацию. Все это звучало фантастически, но одновременно объясняло все наблюдаемые ею аномалии.

– Директор Вайс знает об этом? – спросила она, останавливаясь.

– Разумеется, – кивнула Наоми. – Он один из тех, кто принял первоначальное решение об эксплуатации параллельных вселенных. Только не питайте иллюзий – Вайс не считает себя злодеем. Он искренне верит, что спасает нашу вселенную, нашу цивилизацию. В его глазах альтернативные реальности – это лишь теоретические конструкции, математические абстракции, а не живые миры с реальными существами.

– И что теперь? – спросила Елена. – Что я должна делать с этим знанием?

Наоми внимательно посмотрела на нее.

– Это ваш выбор, доктор Сойер. Я могу лишь предоставить вам информацию. Но если вы хотите узнать больше, если вы хотите увидеть доказательства моих слов, вам нужно получить доступ к первоначальным архивам проекта, – она достала из кармана своего традиционного кимоно небольшой кристаллический диск. – Это модифицированный ключ доступа. Он не даст вам прямого входа в систему, но поможет обойти первый уровень защиты. Для полного доступа вам понадобится помощь кого-то с глубоким знанием информационных систем Машины.

Елена подумала о Джеймсе. Он был именно таким человеком.

– У меня есть такой контакт, – сказала она, принимая диск. – Но даже с этим ключом и специалистом по информационным системам, проникновение в архивы первого поколения будет чрезвычайно рискованным.

– Безусловно, – согласилась Наоми. – Но альтернатива – позволить Машине продолжать уничтожать бесчисленные миры, – она сделала паузу. – И есть еще кое-что, о чем вы должны знать. Проект «Квантовый скачок», который анонсировал Вайс, – это не просто повышение эффективности. Это качественное изменение в работе Машины. Они планируют перейти от пассивного сбора энергии к активному высасыванию. Это увеличит ущерб, наносимый параллельным мирам, в геометрической прогрессии.

– Откуда вы знаете о проекте? – удивилась Елена. – Он был анонсирован только сегодня.

Наоми загадочно улыбнулась.

– У меня есть свои источники. Как я уже сказала, некоторые параллельные версии Машины научились взаимодействовать друг с другом. И не только Машины, но и люди, работающие с ними, – она посмотрела на часы. – Вам пора. Оставаться здесь дольше небезопасно. Если Вайс заподозрит, что вы общаетесь со мной, он усилит наблюдение.

Елена встала, ощущая тяжесть кристаллического диска в кармане и еще большую тяжесть информации, которую она только что получила.

– Спасибо, доктор Чен, – сказала она. – Я… мне нужно все это обдумать.

– Конечно, – кивнула Наоми. – Но не думайте слишком долго. Время работает против нас. И будьте осторожны на обратном пути. Используйте разные маршруты, как при прибытии.

Елена направилась к двери, но остановилась перед выходом.

– Еще один вопрос, доктор Чен. Почему именно я? Почему эти… двойники пытаются связаться именно со мной?

Наоми задумчиво посмотрела на нее.

– Квантовая механика учит нас, что частицы, однажды побывавшие в состоянии запутанности, остаются связанными независимо от расстояния между ними. То же самое происходит с сознаниями в мультивселенной. В большинстве миров, где существует Машина Вечности, есть и версия вас – Елена Сойер, инженер-квантомеханик. И во многих из этих миров именно вы обнаруживаете правду и пытаетесь что-то изменить, – она улыбнулась. – Можно сказать, что это ваша квантовая судьба.

С этими словами она открыла дверь, выпуская Елену в коридор. Дверь закрылась, оставив ее наедине с новым знанием и множеством вопросов.

Возвращаясь в свой жилой сектор, Елена была настолько погружена в размышления, что не сразу заметила неладное. Лишь войдя в транспортную капсулу и заметив отсутствие других пассажиров (необычное явление в это время вечера), она почувствовала тревогу. А когда капсула неожиданно изменила маршрут, направляясь не к ее жилому сектору, а к одной из технических зон, Елена поняла, что попала в ловушку.

– Система, отмена маршрута. Перенаправление к жилому сектору Гамма-3, – приказала она.

– Извините, доктор Сойер, но ваш запрос не может быть выполнен, – ответил нейтральный голос системы. – Текущий маршрут имеет приоритет безопасности класса Альфа.

Это было серьезно. Приоритет безопасности класса Альфа мог быть активирован только высшим руководством проекта или в случае чрезвычайной ситуации. Елена быстро оценила свои варианты. Физически остановить капсулу она не могла – система аварийного торможения реагировала только на реальную опасность. Коммуникатор показывал отсутствие связи – еще один тревожный знак.

Оставалось только ждать и готовиться к неизвестному. Она незаметно переместила кристаллический диск от доктора Чен из кармана в потайное отделение своего ботинка – стандартная модификация, которую многие инженеры делали для хранения миниатюрных инструментов.

Капсула остановилась, и двери открылись, обнажая пустой технический коридор. Голос системы произнес:

– Доктор Сойер, пожалуйста, следуйте по коридору до конференц-зала T-17.

Елена медленно вышла из капсулы, оценивая обстановку. Коридор был стандартным для технических зон – серые стены, приглушенное освещение, отсутствие декоративных элементов. Она не видела никаких признаков охраны или наблюдения, но это ничего не значило – современные системы безопасности могли быть практически невидимыми.

Следуя указаниям, она дошла до конференц-зала. Двери открылись автоматически, и Елена вошла внутрь, готовая к любому развитию событий.

В зале, за длинным металлическим столом, сидел человек, которого она меньше всего ожидала увидеть – Тео Крафт, начальник службы безопасности комплекса. Высокий, атлетически сложенный мужчина с коротко стриженными седыми волосами и лицом, испещренным морщинами опыта, а не возраста. Его присутствие здесь означало только одно – ее контакт с доктором Чен не остался незамеченным.

– Доктор Сойер, – он кивнул ей. – Прошу, присаживайтесь.

Елена осталась стоять.

– Я предпочитаю официальное объяснение, почему меня доставили сюда против моей воли, начальник службы безопасности Крафт.

Он слегка улыбнулся, но улыбка не затронула его холодных серых глаз.

– Никаких обвинений, доктор. Просто разговор. Два профессионала, обсуждающих вопросы безопасности проекта.

– В таком случае, почему нельзя было назначить встречу обычным способом? – спросила Елена, сохраняя внешнее спокойствие, хотя ее сердце колотилось.

– Потому что тема нашего разговора… деликатна, – Крафт указал на стул напротив. – Пожалуйста, это не займет много времени.

Елена села, решив, что сотрудничество, пусть и внешнее, может дать ей больше информации.

– Я слушаю.

Крафт открыл небольшую голографическую проекцию над столом – запись камеры наблюдения, показывающая Елену, входящую в жилой сектор Дельта-9.

– Вы посетили доктора Наоми Чен сегодня вечером, – произнес он, не как вопрос, а как утверждение. – Доктора, чьи взгляды на функционирование Машины Вечности, мягко говоря, неортодоксальны.

Елена решила не отрицать очевидное.

– Доктор Чен – один из создателей теоретической основы Машины. Консультация с ней по вопросам квантовых аномалий кажется мне вполне логичным профессиональным шагом.

– Разумеется, – кивнул Крафт. – Если бы вы официально запросили такую консультацию через соответствующие каналы. Но вы предпочли тайную встречу, предприняв значительные усилия, чтобы скрыть свой маршрут. Это заставляет задуматься о природе вашей… консультации.

Елена понимала, что каждое ее слово будет тщательно анализироваться. Нужно было быть предельно осторожной.

– Я заметила определенные аномалии в работе резонаторов моего сектора. Стандартные протоколы не давали удовлетворительного объяснения. Я решила проконсультироваться с экспертом, имеющим уникальный исторический опыт работы с подобными системами.

– И предпочли сделать это, избегая официальных каналов, – заметил Крафт.

– Я не хотела поднимать тревогу по поводу того, что могло оказаться простой флуктуацией данных, – парировала Елена. – Бюрократия отнимает время, которое я предпочитаю тратить на решение реальных проблем.

Крафт изучал ее лицо, словно пытаясь прочитать скрытые мысли.

– Знаете, доктор Сойер, я уважаю ваш профессионализм. Ваш вклад в проект неоценим, – он сделал паузу. – Именно поэтому я предпочитаю этот неформальный разговор официальному расследованию. Позвольте мне быть откровенным: доктор Чен распространяет теории, которые можно классифицировать как подрывную дезинформацию. Ее взгляды на функционирование Машины не просто неортодоксальны – они потенциально опасны для морального духа персонала и стабильности проекта.

Елена решила рискнуть с прямым вопросом:

– Вы имеете в виду ее теорию о том, что Машина Вечности извлекает энергию из параллельных вселенных?

Лицо Крафта на мгновение застыло, затем он медленно кивнул.

– Среди прочего, да. Эта гипотеза была рассмотрена и отвергнута еще на ранних стадиях проекта как математически несостоятельная. К сожалению, доктор Чен продолжает… цепляться за свои устаревшие представления.

«Он лжет», – подумала Елена. Если бы теория была действительно опровергнута, не было бы необходимости в таком уровне секретности.

– Я понимаю, – спокойно ответила она. – Признаюсь, некоторые из ее идей показались мне… интригующими с теоретической точки зрения. Но я инженер, а не теоретик. Меня интересуют практические аспекты работы резонаторов, а не философские дебаты о природе реальности.

Это была ложь, но Елена надеялась, что Крафт поверит в ее прагматичность – качество, которое она действительно демонстрировала в своей работе.

Начальник безопасности внимательно смотрел на нее несколько долгих секунд, затем, казалось, принял решение.

– Я ценю вашу честность, доктор Сойер. И ваш практический подход. Позвольте мне дать вам совет, не как начальник безопасности, а как человек, который видел, как хорошие специалисты губили свою карьеру из-за увлечения… непродуктивными теориями, – он наклонился ближе. – Сосредоточьтесь на своей работе. На предстоящей модернизации сектора G-7 в рамках проекта «Квантовый скачок». Это реальный, осязаемый вклад в будущее человечества. Все остальное – отвлечение, которое не принесет пользы ни вам, ни проекту.

Елена поняла, что это одновременно и совет, и предупреждение. Крафт давал ей шанс отступить, забыть о том, что она узнала, и вернуться к своей обычной работе.

– Я ценю вашу заботу, – ответила она. – И поверьте, никто не заинтересован в успехе проекта «Квантовый скачок» больше, чем я. В конце концов, это мой сектор будет одним из первых, где внедрят новую технологию.

Крафт, казалось, был удовлетворен ее ответом. Он кивнул и встал, показывая, что разговор окончен.

– Рад, что мы понимаем друг друга, доктор Сойер. Транспортная капсула доставит вас в ваш жилой сектор. И… я надеюсь, нам не придется возвращаться к этому разговору.

– Я тоже на это надеюсь, – искренне ответила Елена.

Покидая конференц-зал, она чувствовала на себе взгляд Крафта и понимала, что теперь за ней будут наблюдать еще пристальнее. Это усложняло задачу проникновения в архивы, но одновременно подтверждало, что ей есть что искать. Люди не охраняют так тщательно опровергнутые теории. Они охраняют опасную правду.

– Они следили за тобой? – спросил Джеймс, когда Елена закончила рассказ о своей встрече с доктором Чен и последующем «разговоре» с Крафтом.

Они встретились следующим утром в малоиспользуемом техническом отсеке, предварительно проверив его на наличие систем наблюдения. Это была рискованная встреча, учитывая повышенное внимание службы безопасности, но у них не было выбора – информация, которой обладала Елена, была слишком важной, чтобы доверить ее электронным каналам связи.

– Определенно, – кивнула Елена. – Возможно, с самого начала. Визит к доктору Чен только подтвердил их подозрения.

– И что теперь? – Джеймс выглядел обеспокоенным. – Если Машина действительно делает то, о чем говорит Чен…

– Нам нужны доказательства, – твердо сказала Елена. – Неопровержимые, документированные доказательства того, что Машина Вечности паразитирует на параллельных вселенных. Без них это просто теория старой женщины, которую легко дискредитировать.

Она достала кристаллический диск, переданный ей Наоми.

– Чен дала мне это. Она сказала, что это поможет обойти первый уровень защиты архивов.

Джеймс взял диск и внимательно осмотрел его.

– Модифицированный ключ доступа старого образца. Такие использовались на ранних этапах проекта, – он поднял взгляд. – Но даже с ним проникнуть в архивы первого поколения будет чрезвычайно сложно. Эта секция имеет автономную систему безопасности, не связанную с основной сетью Машины.

– Но возможно? – настойчиво спросила Елена.

Он задумался, крутя диск в пальцах.

– Теоретически – да. С этим ключом и моими знаниями системы… – он замолчал, затем решительно кивнул. – Да, мы можем попробовать. Но это будет рискованно, Елена. Очень рискованно.

– Более рискованно, чем позволить Машине продолжать уничтожать бесчисленные параллельные миры? – тихо спросила она.

Джеймс не ответил, но его лицо стало серьезным.

– Когда? – спросил он наконец.

– Сегодня ночью, – решила Елена. – Во время смены обслуживания, когда большинство персонала будет занято плановой диагностикой. У нас будет окно примерно в два часа, пока внимание службы безопасности будет сосредоточено на других участках.

– Я могу создать ложную тревогу в секторе F-3, чтобы отвлечь их еще больше, – предложил Джеймс. – Ничего серьезного, просто небольшая аномалия в системе охлаждения, которая потребует внимания.

Елена кивнула.

– Хорошая идея. Встречаемся у входа в архивный сектор в 2:30 ночи, – она помолчала, затем добавила: – Джеймс, если ты хочешь отказаться, я пойму. Это моя борьба, и я не имею права втягивать тебя в нее.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Если доктор Чен права, это борьба каждого из нас. Всего человечества. И я бы не простил себе, если бы просто отвернулся, – он слегка улыбнулся. – Кроме того, без меня ты не сможешь обойти систему безопасности.

Елена благодарно кивнула. Несмотря на всю серьезность ситуации, она почувствовала прилив теплоты к этому человеку, который был готов рискнуть всем ради истины.

Остаток дня они провели за своими обычными рабочими обязанностями, стараясь не вызывать подозрений. Елена занималась анализом данных для проекта «Квантовый скачок», демонстрируя всем своим видом полную вовлеченность в работу. Внутренне же она готовилась к предстоящей ночной операции, продумывая каждый шаг и возможные проблемы.

К концу рабочего дня она чувствовала нарастающее напряжение, но внешне сохраняла спокойствие. Вернувшись в свою квартиру, она провела обычный вечер – поужинала, просмотрела технические журналы, немного помедитировала, глядя на свой сад кристаллических бонсаев. Все это время она чувствовала себя актрисой, играющей роль в спектакле для невидимых наблюдателей, которые, вполне вероятно, следили за каждым ее движением.

В 2:15 ночи, когда большинство обитателей жилого сектора уже спали, Елена активировала программу, написанную Джеймсом. Программа создавала видимость того, что она находится в своей квартире – поддерживала определенный уровень активности электронных устройств, случайные изменения освещения и температуры, характерные для присутствия человека. Не идеальная маскировка, но достаточная, чтобы обмануть поверхностное наблюдение.

Затем она воспользовалась техническим выходом – небольшим шлюзом, предназначенным для ремонтного персонала, который редко использовался и, что самое важное, не имел постоянного видеонаблюдения. Проскользнув в сервисный коридор, Елена быстро двинулась к архивному сектору, избегая основных транспортных маршрутов.

Архивный сектор располагался в одной из самых старых частей комплекса – массивном кубическом сооружении из серого металла, лишенном каких-либо архитектурных излишеств. Это было логично – архивы не требовали человеческого присутствия для повседневного функционирования, а потому не нуждались в эстетических элементах.

Джеймс уже ждал ее у неприметной боковой двери, ведущей в технические помещения архива.

– Все в порядке? – тихо спросил он, когда она подошла.

– Пока да, – кивнула Елена. – Ты создал отвлекающий маневр?

– Сработает через пять минут, – подтвердил Джеймс. – Ложная тревога в системе охлаждения F-3. Ничего критического, но достаточно, чтобы отвлечь дежурную службу безопасности.

Он достал свой планшет и подключил к нему кристаллический диск доктора Чен. Несколько секунд он сосредоточенно работал с интерфейсом, затем кивнул.

– Ключ активирован. Он даст нам доступ к первичной системе безопасности, но для основного сервера архивов понадобится дополнительный взлом.

Он приложил планшет к панели доступа, и дверь бесшумно открылась. Они быстро проскользнули внутрь и оказались в тускло освещенном коридоре, ведущем в глубину архивного комплекса.

– Нам нужно в центральное хранилище, – прошептал Джеймс. – Там находятся физические серверы с данными первого поколения.

Они двигались осторожно, останавливаясь перед каждым поворотом, чтобы проверить наличие систем наблюдения. Большинство камер удалось обойти благодаря детальному знанию Джеймсом системы безопасности, но несколько раз им пришлось использовать временные петли в системе – короткие сбои, позволяющие проскользнуть незамеченными.

Наконец они достигли массивной двери с надписью «Центральное хранилище данных – Уровень доступа Омега». Джеймс снова подключил свой планшет к панели доступа, активируя более сложную программу взлома.

– Это займет несколько минут, – предупредил он. – Система имеет множество уровней защиты.

Пока он работал, Елена настороженно прислушивалась к звукам вокруг. Архив казался безжизненным, но она не могла избавиться от ощущения, что они не одни – словно сама структура комплекса наблюдала за ними, оценивая их действия.

– Почти готово, – прошептал Джеймс. – Еще тридцать секунд…

В этот момент они услышали звук открывающейся двери где-то в коридоре, из которого пришли. Елена напряглась, готовая к бегству или конфронтации.

– Быстрее, – прошептала она.

– Еще несколько секунд… – Джеймс интенсивно работал с интерфейсом. – Готово!

Дверь хранилища открылась, и они быстро проскользнули внутрь. Джеймс активировал команду блокировки, и дверь закрылась за ними как раз в тот момент, когда в коридоре появился свет – кто-то приближался с фонарем.

Они оказались в огромном круглом зале, заполненном серверными стойками, уходящими вверх на несколько этажей. В центре располагался главный терминал – массивная конструкция, больше похожая на древний алтарь, чем на современное устройство.

– Это главный архивный компьютер, – прошептал Джеймс. – Он изолирован от основной сети Машины для максимальной безопасности. Здесь хранятся все оригинальные данные о проекте.

Они подошли к терминалу, и Джеймс снова подключил свой планшет, теперь уже напрямую к древней на вид интерфейсной панели.

– Начинаю извлечение данных, – сказал он. – Что именно мы ищем?

– Все, что связано с теорией квантового резонанса между параллельными вселенными, – ответила Елена. – Особенно интересуют первоначальные проекты Машины, отклоненные варианты, дискуссии между основателями.

Джеймс кивнул и начал процесс поиска. На огромном экране терминала замелькали тысячи файлов, автоматически фильтруемые по ключевым словам.

– Вот, – внезапно сказал он. – Проект «Перекресток вселенных» – оригинальное название Машины Вечности. Документация ограниченного доступа, уровень секретности Омега-9.

Он активировал файл, и экран заполнился техническими схемами и уравнениями. Елена впилась взглядом в данные, быстро просматривая информацию.

– Это оно, – прошептала она. – Оригинальная теория доктора Чен. Смотри, здесь четко сказано: «Механизм основан на принципе квантовой связи между параллельными реальностями, позволяющей перенаправлять энтропийные потоки из нашей вселенной в альтернативные континуумы».

Джеймс продолжал прокручивать документацию, открывая все новые файлы.

– Здесь протоколы совещаний Совета проекта, – сказал он. – Смотри, дата – 2914 год, за семь лет до официального начала строительства.

Елена быстро просмотрела текст и почувствовала, как кровь стынет в ее жилах. В протоколе прямо говорилось:

«После долгих дебатов Совет принимает решение о переориентации проекта с двунаправленного симбиотического обмена (предложение доктора Чен) на однонаправленное извлечение энергии. Расчеты показывают, что это увеличит эффективность на 217%, хотя и с потенциально деструктивными последствиями для донорских реальностей. Совет считает, что выживание нашей вселенной является приоритетом, оправдывающим любые теоретические риски для альтернативных континуумов, существование которых остается гипотетическим».

– Они знали, – прошептала Елена. – С самого начала знали, что уничтожают другие миры.

Джеймс открыл еще один файл – серию экспериментальных данных с датами около ста лет назад.

– Смотри, это результаты первых тестов полномасштабной модели. Они зафиксировали ответную реакцию из параллельных вселенных – то, что они назвали «эхо-резонансом». Это доказало, что альтернативные миры не просто существуют, но и активно реагируют на вмешательство.

Елена чувствовала нарастающий ужас. Машина Вечности не просто высасывала энергию из теоретических конструкций – она целенаправленно паразитировала на живых, реагирующих мирах, несмотря на явные доказательства их существования.

– Нам нужно скопировать все это, – решительно сказала она. – Каждый байт информации.

Джеймс кивнул и подключил к терминалу небольшой накопитель с квантовым шифрованием.

– Начинаю передачу данных. Это займет несколько минут.

Пока шло копирование, Елена продолжала просматривать документацию, обнаруживая все новые доказательства чудовищной правды. Особенно ее поразил раздел о «энергетических донорах» – эвфемизм, используемый для обозначения параллельных вселенных, из которых Машина извлекала энергию.

«В среднем каждая донорская реальность способна поддерживать извлечение энергии в течение 25-30 лет, после чего наступает критическое истощение квантового поля и коллапс пространственно-временной структуры. При текущих настройках Машины мы используем одновременно около 10 000 доноров, с постоянным поиском и подключением новых источников по мере истощения существующих».

Десять тысяч миров. Десять тысяч вселенных, каждая с триллионами живых существ, целыми цивилизациями, историями, культурами – все обречены на преждевременную гибель ради сохранения одной реальности. Масштаб этого преступления против мультивселенной был непостижим.

– Передача данных завершена на 85%, – сообщил Джеймс. – Еще немного…

Внезапно терминал издал предупреждающий сигнал, и на экране появилось сообщение: «Обнаружен несанкционированный доступ. Активация протокола безопасности Алая Звезда».

– Нас засекли! – воскликнул Джеймс, лихорадочно работая с интерфейсом. – Пытаюсь обойти протокол…

Но было поздно. Двери хранилища с шипением открылись, и в проеме появились три фигуры в черной форме службы безопасности, вооруженные парализаторами.

– Отойдите от терминала! – приказал один из них. – Руки за голову!

Елена и Джеймс переглянулись. Бежать было некуда, сопротивляться – бессмысленно. Они медленно подняли руки.

– Передача данных завершена на 94%, – прошептал Джеймс. – Почти все…

В этот момент из-за спин охранников появилась еще одна фигура – высокая женщина в темном комбинезоне с необычным шрамом, пересекающим левую бровь. Елена застыла, узнавая лицо из своих снов – свое собственное лицо, но с более жестким, решительным выражением.

Прежде чем охранники успели среагировать, женщина сделала стремительное движение, и все трое упали на пол, парализованные неизвестным устройством в ее руке.

– Елена Сойер, – произнесла незнакомка с легкой улыбкой. – Наконец-то мы встретились лицом к лицу. Меня зовут Елена Сойер-2, и я здесь, чтобы спасти твою вселенную от самоуничтожения. Ну и свою заодно.

Елена смотрела на свою точную копию из параллельной вселенной, чувствуя, как реальность вокруг нее трещит по швам, открывая путь в неизведанное.

Глава 4: Отражения

Время словно остановилось в архивном хранилище. Елена Сойер стояла лицом к лицу со своей точной копией из параллельной вселенной, пытаясь осмыслить происходящее. Трое офицеров службы безопасности лежали неподвижно на полу – не мертвые, судя по их размеренному дыханию, но полностью обездвиженные. Джеймс застыл рядом с терминалом, его рука все еще держала квантовый накопитель, на котором теперь хранились почти все скопированные данные.

Елена-2 – так она себя назвала – сделала шаг вперед, и Елена невольно отступила. Несмотря на идентичное лицо, было что-то пугающее в этой женщине: жесткий взгляд, прямая осанка, уверенные, отточенные движения человека, привыкшего к постоянной опасности. Шрам, пересекающий левую бровь, казался символом иной судьбы, иного пути, по которому пошла эта версия ее самой.

– Мы должны уходить, – произнесла Елена-2, быстро оглядываясь на дверь. – У нас есть примерно шесть минут до того, как система зафиксирует отсутствие отчета от этих ребят, и сюда прибудет подкрепление.

– Как ты здесь оказалась? – спросила Елена, все еще не в силах поверить в реальность происходящего. – Как ты… перешла из своей вселенной в нашу?

Елена-2 нетерпеливо покачала головой.

– Объяснения потом. Сейчас нам нужно двигаться, – она кивнула на накопитель в руке Джеймса. – Вы получили информацию?

Джеймс, похоже, пришел в себя быстрее Елены.

– Почти все, – ответил он, отсоединяя устройство от терминала. – Около 94% общего объема данных.

– Сойдет, – кивнула Елена-2. – Следуйте за мной. Я знаю безопасный маршрут.

– Почему мы должны тебе доверять? – спросила Елена, все еще не решаясь двинуться с места.

Елена-2 остановилась и повернулась к ней, на мгновение в ее взгляде промелькнуло нечто похожее на сострадание.

– Потому что я – это ты, Елена. Просто выросшая в мире, где война с Машиной Вечности началась раньше, – она указала на лежащих охранников. – И потому что у тебя нет другого выбора. Скоро здесь будет вся служба безопасности комплекса. Тебя арестуют, допросят, и, если ты знаешь Вайса так же хорошо, как я, ты понимаешь, что он не остановится ни перед чем, чтобы защитить свой проект.

Елена посмотрела на Джеймса, ища поддержки. Тот слегка кивнул.

– Она права. Мы не можем оставаться здесь.

Елена глубоко вздохнула и приняла решение.

– Хорошо. Веди.

Елена-2 удовлетворенно кивнула и быстро двинулась к выходу из хранилища, но не через главную дверь, а к неприметной технической панели в стене. Несколькими быстрыми движениями она открыла доступ к узкому техническому коридору, предназначенному для обслуживания серверов.

– Сюда, – скомандовала она, проскальзывая в отверстие.

Елена и Джеймс последовали за ней. Технический коридор был тесным и слабо освещенным, они двигались практически на ощупь, следуя за уверенно ориентирующейся Еленой-2.

– Откуда ты знаешь этот путь? – шепотом спросил Джеймс. – В моей схеме комплекса этого коридора нет.

– Потому что в вашей вселенной эта секция была перестроена пять лет назад, – ответила Елена-2, не замедляя шага. – В моей – нет. Машины в наших мирах почти идентичны, но есть небольшие различия в конфигурации. Этот коридор в вашей версии должен был быть заблокирован при обновлении системы охлаждения, но кто-то из инженеров схалтурил. Мне повезло, что ваш мир оказался именно таким.

Елена пыталась осмыслить происходящее. Если Елена-2 знала такие детали, значит, она действительно была хорошо подготовлена к этому… вторжению? Спасательной миссии? Как это назвать?

– Куда мы направляемся? – спросила она.

– В безопасное место, – лаконично ответила Елена-2. – Туда, где мы сможем поговорить без риска быть обнаруженными.

Они продолжали двигаться по запутанной сети технических коридоров, поднимаясь и спускаясь по узким лестницам, проходя через тесные технические отсеки. Через некоторое время Елена полностью потеряла ориентацию и могла только следовать за своим двойником, надеясь, что та действительно ведет их к безопасности, а не в ловушку.

Наконец, после почти тридцати минут блуждания по лабиринту, они оказались перед небольшой металлической дверью. Елена-2 приложила к панели доступа какое-то устройство, и дверь бесшумно открылась.

– Входите, – сказала она. – Быстро.

Они оказались в небольшом техническом помещении, заполненном устаревшим оборудованием. Судя по толстому слою пыли на большинстве устройств, сюда давно никто не заглядывал.

– Резервная станция мониторинга, – пояснила Елена-2, закрывая дверь и активируя какое-то устройство, прикрепленное к стене. – Была выведена из эксплуатации при модернизации системы наблюдения. В официальных планах комплекса ее уже нет – пометили как демонтированную, хотя на самом деле просто забыли о ней.

– Что это за устройство? – спросил Джеймс, указывая на небольшой металлический диск, который Елена-2 прикрепила к стене.

– Квантовый дисгармонизатор, – ответила она. – Создает локальную область квантовой нестабильности, которая мешает работе систем наблюдения и связи. Для наблюдателей извне это помещение будет выглядеть пустым, а любые разговоры будут восприниматься как фоновый шум.

Она отошла от двери и села на одну из пыльных консолей, внимательно глядя на Елену и Джеймса.

– Теперь у нас есть время поговорить.

Елена сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Вопросов было так много, что она не знала, с чего начать.

– Как ты смогла перейти из своей вселенной в нашу? – наконец спросила она. – Я думала, что прямой физический контакт между параллельными мирами невозможен.

Елена-2 слегка улыбнулась, но улыбка эта была лишена веселья.

– В теории – да. На практике… всё сложнее. Машина Вечности создала мосты между мирами, Елена. Односторонние мосты, предназначенные для высасывания энергии, но они все равно остаются мостами. И если понимать их природу, то можно… перенаправить поток.

– Ты использовала Машину для перехода? – удивленно спросил Джеймс. – Но это должно было вызвать катастрофические возмущения в квантовой матрице!

– Так и было, – кивнула Елена-2. – Та аномалия, которую ты наблюдала в секторе G-7, Елена, – это был мой первый неудачный переход. Я… застряла между мирами на 17,3 секунды. Не самый приятный опыт, – она слегка поморщилась от воспоминания.

– Постой, – Елена подняла руку. – Ты говоришь, что пыталась перейти несколько раз?

– Пять попыток, если быть точной, – ответила Елена-2. – Первые четыре были неудачными – я не могла полностью материализоваться в вашей реальности. Но каждый раз я получала больше данных, корректировала расчеты. Пятая попытка оказалась успешной – я здесь, полностью стабилизированная в вашем квантовом поле.

– Это… невероятно, – прошептал Джеймс. – Ты, должно быть, обладаешь технологиями, намного превосходящими наши.

Елена-2 покачала головой.

– Не технологиями. Знаниями. В моем мире война с Машиной началась раньше. Мы глубже изучили ее устройство, поняли принципы ее работы. И у нас были… союзники из других миров.

– Других? – переспросила Елена. – Ты имеешь в виду, что есть еще версии нашей вселенной, с которыми вы взаимодействуете?

– Сотни, возможно тысячи, – ответила Елена-2. – Точное число неизвестно. Мы называем это Сопротивлением – коалиция миров, объединившихся против паразитической деятельности Машины Вечности.

Елена пыталась осмыслить масштаб того, о чем говорила ее двойник. Это выходило далеко за рамки того, что она могла вообразить.

– Но зачем? – спросила она. – Зачем рисковать собой, переходя в наш мир?

Елена-2 наклонилась вперед, ее глаза сверкнули.

– Потому что ваша Машина Вечности – одна из самых мощных и разрушительных во всей мультивселенной. Она не просто высасывает энергию из других миров – она делает это с невероятной жадностью, расширяя свое влияние, подключая все новые и новые «донорские» реальности. Если ее не остановить, она может дестабилизировать саму структуру мультивселенной.

– Но наш мир тоже погибнет без Машины, – возразил Джеймс. – Тепловая смерть вселенной…

– Это ложь, – резко прервала его Елена-2. – Еще одна удобная ложь Вайса и его предшественников. Тепловая смерть неизбежна, да, но не в том ускоренном темпе, который они вам преподносят. У вашей вселенной были миллиарды лет естественного существования впереди. Машина была создана не для спасения от неминуемой гибели, а для обеспечения бессмертия цивилизации, которая решила, что имеет на это право. Право, купленное ценой бесчисленных других миров.

Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если Елена-2 говорила правду, то вся история Машины Вечности, все, во что она верила, все, ради чего работала – все это было основано на чудовищной лжи.

– Это можно доказать? – спросила она, цепляясь за последнюю соломинку рациональности. – У тебя есть конкретные данные о естественной продолжительности жизни нашей вселенной?

Елена-2 кивнула на квантовый накопитель, который Джеймс все еще сжимал в руке.

– Там должны быть оригинальные расчеты. Первые проекты Машины, когда создатели еще были честны сами с собой. Они знали реальные временные рамки, знали, что вселенная не находится под угрозой немедленной гибели. Но решили, что даже отдаленная перспектива конца неприемлема. Они захотели бессмертия – любой ценой.

Джеймс активировал накопитель, и в воздухе появилась голографическая проекция содержащихся на нем данных. Он быстро пролистал несколько файлов, затем остановился на одном из них.

– Вот, – сказал он. – Оригинальные астрофизические расчеты, датированные 2882 годом. Согласно этим данным, естественная тепловая смерть нашей вселенной должна была наступить через… – он запнулся, глядя на цифры. – Через 15 миллиардов лет.

– Пятнадцать миллиардов, – повторила Елена-2. – А в официальной версии истории, которую вам скармливают, говорится о скором конце, не так ли? О том, что без Машины вселенная погибнет в течение нескольких столетий или даже десятилетий?

Елена молча кивнула, чувствуя, как внутри нее нарастает гнев. Их обманывали – не просто скрывали часть правды, а полностью фальсифицировали основы проекта, превращая все человечество в соучастников чудовищного преступления против мультивселенной.

– Но тогда… все это… – она обвела рукой, словно охватывая всю Машину Вечности, весь комплекс, всю их жизнь.

– Да, – мягко сказала Елена-2, и впервые в ее голосе прозвучало что-то похожее на сочувствие. – Все это построено на лжи. Машина не спасает вашу вселенную от неминуемой гибели. Она обеспечивает бессмертие вашей цивилизации за счет убийства бесчисленных других.

Наступило тяжелое молчание. Елена опустилась на ближайший стул, чувствуя себя физически раздавленной тяжестью этого откровения. Джеймс продолжал просматривать данные, его лицо становилось все мрачнее с каждым новым открытым файлом.

– Что ты предлагаешь? – наконец спросила Елена, поднимая взгляд на свою альтернативную версию. – Разрушить Машину? Это уничтожит наш мир – может быть, не сразу, но мы слишком зависимы от нее. Вся наша цивилизация построена вокруг Машины Вечности.

– Не разрушить, – покачала головой Елена-2. – Трансформировать. Вернуться к первоначальной концепции доктора Чен – симбиотическому взаимодействию между мирами вместо паразитического. Это возможно, Елена. Машина может быть перенастроена, чтобы создать баланс между вселенными, а не истощать одни ради других.

– И как ты предлагаешь это сделать? – спросил Джеймс, отрываясь от данных. – Машина контролируется Вайсом и советом директоров. У них армия службы безопасности, полный административный доступ ко всем системам. Мы только что еле унесли ноги из архива, и это была всего лишь попытка получить информацию!

– Не только мы, – ответила Елена-2. – В вашем мире есть союзники. Доктор Чен – одна из них. Есть и другие – ученые, инженеры, которые начали догадываться об истинной природе Машины. Нам нужно объединить силы, создать сеть сопротивления внутри комплекса.

– И что дальше? – спросила Елена. – Даже если мы соберем группу единомышленников, как мы сможем противостоять всей административной системе Машины?

– Проект «Квантовый скачок», – ответила Елена-2. – Он дает нам возможность. Вайс планирует масштабную модификацию резонаторов, что требует временного снижения защитных протоколов. В этот момент, если мы будем готовы, мы сможем внедрить альтернативный код в центральное ядро Машины – код, который изменит саму природу ее функционирования.

– Изменит на что? – спросил Джеймс.

– На симбиотическую систему, – объяснила Елена-2. – Вместо одностороннего потока энергии – сбалансированный обмен. Вместо истощения параллельных миров – взаимовыгодное сотрудничество между ними. Это позволит всем вселенным продлить свое существование, не жертвуя друг другом.

Елена задумалась. То, что предлагала ее двойник, звучало как единственное этически приемлемое решение. Но риски были огромны.

– Ты говоришь о полном перепрограммировании самой мощной квантовой системы, когда-либо созданной человечеством, – сказала она. – Одна ошибка может вызвать каскадный коллапс не только нашей вселенной, но и всех связанных с ней.

– Риск есть, – признала Елена-2. – Но у нас есть преимущество. Мы уже делали это в других мирах. Не во всех успешно, – она слегка поморщилась, – но мы учились на своих ошибках. И у нас есть код, разработанный коллективным разумом сотен параллельных версий лучших квантовых программистов мультивселенной.

Джеймс выглядел впечатленным.

– Это… даже теоретически звучит невероятно. Объединенный интеллект множества миров…

– Это наша единственная надежда противостоять Машине, – кивнула Елена-2. – Один мир против нее бессилен. Но вместе, объединившись через квантовую связь, мы можем изменить баланс сил.

Елена встала и начала ходить по тесному помещению, пытаясь уложить в голове все, что она узнала за последние часы. Мультивселенная, параллельные версии ее самой, межпространственное сопротивление, ложь, лежащая в основе всей ее жизни…

– Я должна подумать, – наконец сказала она. – Это… слишком много. Мне нужно время, чтобы все осмыслить.

– Времени мало, – предупредила Елена-2. – Проект «Квантовый скачок» начнется через три дня. И как только он будет запущен, Машина станет еще более разрушительной. Она начнет поглощать целые кластеры параллельных миров вместо отдельных вселенных.

– Три дня, – повторила Елена. – Хорошо. За это время мы изучим данные, которые получили из архива, и проверим твои утверждения. Если ты действительно говоришь правду…

– Я говорю правду, – твердо сказала Елена-2. – Я – это ты, Елена. Ты бы солгала себе?

Странный вопрос, заставивший Елену задуматься. Она вгляделась в лицо своего двойника, такое похожее и одновременно чужое. Могла бы она сама, оказавшись на месте Елены-2, пойти на обман ради какой-то скрытой цели? Возможно. Но глядя в эти глаза – свои собственные глаза, но видевшие другой мир, другую жизнь – она чувствовала, что ее двойник искренен.

– Допустим, – сказала Елена. – Но мне все равно нужны доказательства. И план. Конкретный, детальный план действий.

– Справедливо, – кивнула Елена-2. – Изучите данные. А затем встретимся снова, здесь же, через 24 часа. К тому времени я свяжусь с другими членами Сопротивления в вашем мире.

– Другими? – переспросил Джеймс. – Кто еще знает о тебе?

– Доктор Чен, разумеется, – ответила Елена-2. – Она была первой, с кем я установила контакт. И есть еще несколько человек, имена которых я пока не могу раскрыть. Для их же безопасности.

Елена кивнула, понимая необходимость такой осторожности.

– Как мы выберемся отсюда? – спросила она. – Наверняка служба безопасности уже ищет нас по всему комплексу.

– У меня есть план, – сказала Елена-2, доставая из кармана своего комбинезона небольшое устройство, похожее на плоский металлический диск. – Это квантовый маскировщик. Он создает вокруг вас поле, которое… скажем так, делает вас менее заметными для систем наблюдения. Не полная невидимость, но достаточно, чтобы пройти мимо большинства камер и сенсоров.

Она протянула устройство Елене.

– Оно рассчитано на двоих. Вам с Джеймсом нужно будет держаться рядом, не дальше двух метров друг от друга. Следуйте по маршруту, который я загрузила в твой коммуникатор, Елена. Он приведет вас в безопасное место, где вы сможете изучить данные без риска быть обнаруженными.

– А ты? – спросил Джеймс.

Елена-2 улыбнулась, впервые за все время улыбкой, которая казалась искренней.

– Я найду свой путь. У меня есть… свои методы перемещения по комплексу.

Она подошла к стене и активировала скрытую панель, открывая еще один технический коридор.

– Идите. Маршрут в твоем коммуникаторе приведет вас к заброшенной лаборатории в секторе М-4. Там есть все необходимое оборудование для анализа данных, и это место не отслеживается системами безопасности.

Елена взяла квантовый маскировщик, чувствуя его легкую вибрацию в ладони.

– Спасибо, – сказала она, сама удивляясь искренности этих слов. – И… будь осторожна.

Елена-2 кивнула.

– Ты тоже. В конце концов, мы – одно и то же лицо мультивселенной. Если одна из нас погибнет, это будет… потеря для всех нас.

С этими словами она исчезла в техническом коридоре, оставив Елену и Джеймса одних.

– Ты ей веришь? – тихо спросил Джеймс, когда шаги Елены-2 стихли.

Елена долго смотрела на закрывшуюся панель, затем перевела взгляд на квантовый маскировщик в своей руке.

– Я не знаю, – честно ответила она. – Но я знаю, что хочу узнать правду. А данные, которые мы получили из архива, – это наш лучший шанс.

Она активировала устройство, и вокруг них возникло едва заметное мерцание, словно воздух стал чуть более плотным.

– Идем, – сказала Елена, направляясь к двери. – У нас много работы.

Заброшенная лаборатория в секторе М-4 оказалась именно такой, как описала Елена-2 – полностью оборудованное помещение с рабочими терминалами, системами анализа данных и, что самое важное, полностью изолированное от основной сети комплекса. Когда-то здесь, судя по остаткам маркировки на стенах, проводились эксперименты по квантовой телепортации – проект, закрытый более пятидесяти лет назад как «неперспективный».

Ирония не ускользнула от Елены: они скрывались в лаборатории, где изучали технологию, которая, возможно, была предшественницей той, что позволила Елене-2 перемещаться между параллельными мирами.

Джеймс сразу же занялся анализом данных с квантового накопителя, подключив его к одному из терминалов. Елена тем временем обеспечивала их безопасность, используя свои инженерные навыки, чтобы установить дополнительные меры защиты от обнаружения.

– Это… невероятно, – пробормотал Джеймс после нескольких часов работы с данными. – Все, что сказала Елена-2, подтверждается. Оригинальные расчеты, дебаты создателей проекта, решение о переходе от симбиотической модели к паразитической… Все здесь.

Елена подошла и посмотрела на экран, где Джеймс демонстрировал ключевые фрагменты найденных документов.

– Смотри, – он указал на один из файлов. – Это протокол заседания Совета проекта от 2917 года. Они прямо обсуждают, сколько параллельных миров готовы пожертвовать для обеспечения «вечности» нашей вселенной. И кто-то – предположительно доктор Чен – возражает, говоря, что они не имеют морального права решать судьбу других реальностей.

Елена просмотрела документ, чувствуя нарастающее отвращение. Холодный, расчетливый тон, которым обсуждалось уничтожение целых вселенных, шокировал ее.

– А вот это, – Джеймс открыл другой файл, – технические характеристики «Преобразователя квантовых потоков» – устройства, разработанного специально для извлечения энергии из параллельных миров. Смотри на даты: первый прототип был испытан за десять лет до официального анонсирования проекта Машины Вечности. Они знали, что делают, с самого начала.

Елена молча изучала схемы и расчеты, ее инженерный разум автоматически анализировал технические детали. Да, устройство было спроектировано именно для этой цели – создать однонаправленный поток энергии из «донорских» реальностей в «реципиентную» (их собственную). И судя по расчетам эффективности, каждый такой преобразователь мог полностью истощить параллельную вселенную примерно за 25-30 лет.

А Машина Вечности включала в себя тысячи таких преобразователей, работающих одновременно.

– Джеймс, – тихо произнесла она. – Сколько миров уже погибло из-за нас?

Он мрачно посмотрел на нее.

– Согласно этим данным, с момента полного запуска Машины десять лет назад… около трех тысяч. И еще примерно семь тысяч находятся в процессе активного «донорства».

Елена почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Три тысячи уничтоженных вселенных. Триллионы, квадриллионы разумных существ, целые цивилизации, истории, культуры – все стерто из существования, чтобы их мир мог продолжать свое существование.

– Но это еще не все, – продолжил Джеймс, открывая новый файл. – Проект «Квантовый скачок», о котором говорила Елена-2… Она была права. Это не просто повышение эффективности. Это переход к принципиально новому режиму работы, который они называют «активным резонансом». Вместо того, чтобы извлекать энергию из отдельных параллельных миров, Машина будет создавать квантовые кластеры, связывая группы вселенных и извлекая энергию из всего кластера одновременно.

– Это увеличит разрушительную мощь Машины в геометрической прогрессии, – сказала Елена, быстро проводя расчеты в уме. – Вместо тысяч миров за десятилетие, мы будем уничтожать… миллионы.

– Именно, – кивнул Джеймс. – И есть еще кое-что. Такое массивное вмешательство в структуру мультивселенной может вызвать то, что они называют «каскадным квантовым коллапсом». По сути, цепную реакцию разрушения, которая может затронуть не только «донорские» миры, но и распространиться дальше, включая, потенциально, нашу собственную вселенную.

– Они знают об этом риске? – спросила Елена, хотя уже догадывалась об ответе.

– Знают, – мрачно подтвердил Джеймс. – В документах есть расчеты вероятности такого сценария. Они оценивают ее как «приемлемо низкую» – всего около 3%.

– Три процента риска полного уничтожения мультивселенной, – покачала головой Елена. – И это они считают «приемлемым».

Она отошла от терминала и села на старый лабораторный стул, чувствуя себя физически и эмоционально истощенной. Все, во что она верила, вся система ценностей, на которой строилась ее жизнь и работа, рушилась на ее глазах.

– Что нам делать, Джеймс? – тихо спросила она. – Мы не можем позволить этому продолжаться. Но мы также не можем просто разрушить Машину – это уничтожит наш мир.

Джеймс задумчиво смотрел на экран, где продолжали мерцать данные из архива.

– Я думаю… Елена-2 права, – наконец сказал он. – Единственное этически приемлемое решение – трансформировать Машину, вернуться к первоначальной концепции доктора Чен. Создать симбиотическую систему вместо паразитической.

– Но это потребует полного перепрограммирования центрального ядра Машины, – возразила Елена. – Даже с твоими навыками и моими знаниями квантовых резонаторов, это…

– Невозможно для нас двоих, – согласился Джеймс. – Но если Елена-2 говорит правду, и у нее действительно есть код, разработанный коллективным разумом множества параллельных миров… это может сработать.

Елена закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Джеймс был прав. У них не было выбора. Они не могли позволить продолжаться этому систематическому геноциду параллельных миров, особенно с учетом того, что проект «Квантовый скачок» грозил увеличить его масштабы в тысячи раз. Но они также не могли просто уничтожить Машину – слишком много жизней в их собственном мире зависело от нее.

Трансформация, а не разрушение. Симбиоз, а не паразитизм.

– Хорошо, – наконец сказала она, открывая глаза. – Мы встретимся с Еленой-2, как договаривались, и узнаем больше о ее плане. Но нам нужно быть осторожными. Очень осторожными.

Джеймс кивнул, возвращаясь к анализу данных.

– Я продолжу изучать эти файлы. Может быть, найду что-то, что поможет нам лучше понять структуру Машины и возможные способы ее модификации.

Елена встала и подошла к старому лабораторному окну, выходящему на технический сектор комплекса. Снаружи был виден фрагмент огромной конструкции Машины Вечности – серебристые трубы, переплетающиеся в сложном узоре, мерцающие огни квантовых резонаторов, пульсирующие в идеальном ритме.

Красота и ужас, слитые воедино. Величайшее достижение человеческой инженерной мысли и одновременно – инструмент непостижимого по масштабам преступления.

Елена положила ладонь на холодное стекло, глядя на частицу творения своих рук. Она помогала строить это. Все эти годы она с гордостью служила проекту, веря, что участвует в спасении своей вселенной. А на самом деле была соучастницей уничтожения тысяч других.

– Я все исправлю, – прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Клянусь, я все исправлю.

Возвращение в заброшенную станцию мониторинга, где они договорились встретиться с Еленой-2, было не менее рискованным предприятием, чем побег из архива. За прошедшие сутки служба безопасности комплекса перешла в состояние повышенной готовности. Повсюду появились дополнительные патрули, системы наблюдения работали в режиме максимальной чувствительности, а на всех ключевых узлах Машины были установлены контрольно-пропускные пункты.

Елена и Джеймс знали, что их лица наверняка внесены в список разыскиваемых лиц. Официально их, вероятно, обвиняли в промышленном шпионаже или саботаже – стандартные обвинения для тех, кто представлял угрозу для проекта.

Квантовый маскировщик, переданный Еленой-2, помогал им оставаться относительно незаметными для систем наблюдения, но его эффективность постепенно снижалась – устройство расходовало энергию быстрее, чем они предполагали.

– Заряда осталось на тридцать минут, может меньше, – прошептал Джеймс, проверяя индикатор на устройстве. – Нам нужно спешить.

Они двигались по малоиспользуемым техническим коридорам, избегая основных маршрутов. Несколько раз им приходилось замирать в тени, пропуская патрули службы безопасности. Один раз они едва не столкнулись с группой инженеров, проводивших плановую проверку систем вентиляции, и только быстрая реакция Джеймса, втянувшего Елену в небольшую нишу в стене, спасла их от обнаружения.

Наконец, после почти часа напряженного продвижения, они достигли заброшенной станции мониторинга. Джеймс быстро проверил коридор на наличие систем наблюдения, затем кивнул Елене, и они проскользнули внутрь.

Комната выглядела точно так же, как и день назад – пыльное, заброшенное помещение, заполненное устаревшим оборудованием. Но Елены-2 еще не было.

– Мы пришли раньше? – неуверенно спросил Джеймс, глядя на свой коммуникатор. – Или она опаздывает?

– Не знаю, – ответила Елена, осматривая помещение. – Но я не думаю, что нам стоит…

Она не закончила фразу. Дверь станции внезапно открылась, и в помещение вошли трое вооруженных офицеров службы безопасности. За ними следовал высокий седовласый мужчина в темной униформе – Тео Крафт, начальник службы безопасности комплекса.

– Доктор Сойер, мистер Ли, – спокойно произнес он. – Рад, что вы решили присоединиться к нам.

Елена почувствовала, как холодеет кровь в ее жилах. Они попали в ловушку. Но как? Квантовый маскировщик должен был скрыть их от систем наблюдения.

– Ищете это? – Крафт достал из кармана своей униформы небольшой металлический диск – точную копию квантового маскировщика, который им дала Елена-2. – Интересное устройство. Наши технические специалисты никогда не видели ничего подобного. Похоже на какую-то технологию квантовой маскировки, но на несколько поколений опережающую все, что у нас есть.

Елена поняла, что произошло. Каким-то образом служба безопасности перехватила Елену-2 и забрала у нее устройство. А может быть…

– Где она? – спросила Елена, не скрывая враждебности. – Что вы с ней сделали?

Крафт поднял бровь.

– С кем, доктор Сойер? О ком вы говорите?

– Вы прекрасно знаете, – отрезала Елена. – Моя… – она запнулась, не зная, как объяснить существование своего двойника из параллельной вселенной.

– Ваша копия из другой реальности? – закончил за нее Крафт, и на его лице появилась холодная улыбка. – Боюсь, у меня плохие новости. Она не придет.

Елена почувствовала, как сердце сжимается от страха.

– Что вы с ней сделали? – повторила она, делая шаг вперед.

Офицеры безопасности немедленно подняли оружие, но Крафт жестом остановил их.

– Спокойно, – сказал он. – Доктор Сойер слишком ценна для проекта, чтобы применять к ней силу. Пока, – он перевел взгляд на Елену. – Что касается вашего двойника, она… в безопасном месте. Директор Вайс очень заинтересовался феноменом межпространственного перехода. Это открывает совершенно новые перспективы для проекта «Квантовый скачок».

Елена похолодела, понимая, что это означает. Они захватили Елену-2 и, вероятно, уже изучают технологию, которая позволила ей перемещаться между мирами. Если Вайс получит эту технологию, он сможет не просто пассивно извлекать энергию из параллельных миров, но и активно вторгаться в них.

– Она рассказала вам свою версию истории, не так ли? – продолжил Крафт. – О том, как Машина Вечности якобы «убивает» параллельные миры? О том, как мы «лгали» о скорой тепловой смерти нашей вселенной? – он покачал головой с выражением снисходительного сожаления. – И вы поверили ей. Блестящий ученый, аналитический ум, и так легко поддались на примитивную манипуляцию.

– Это не манипуляция, – возразила Елена. – Мы видели оригинальные документы из архива. Расчеты, протоколы заседаний Совета проекта, технические спецификации преобразователей квантовых потоков. Все указывает на то, что Машина действительно паразитирует на других мирах.

– Разумеется, – кивнул Крафт. – Никто и не отрицает этого факта. Машина действительно использует энергию параллельных вселенных для поддержания стабильности нашей собственной. Вопрос в том, как вы интерпретируете этот факт.

Он сделал несколько шагов по комнате, его тяжелые ботинки поднимали клубы пыли с пола.

– Видите ли, доктор Сойер, параллельные миры – это не более чем квантовые ответвления от нашей основной реальности. Они существуют как вероятностные флуктуации, как… побочные продукты основного потока времени. Наш мир – оригинальный, первичный. Все остальные – просто эхо, отражения, которые не имеют той же… онтологической ценности.

Елена не могла поверить в то, что слышала. Откровенная вселенская ксенофобия, облеченная в псевдонаучные термины.

– Это абсурд, – сказала она. – Нет никаких научных доказательств «первичности» нашей вселенной. Согласно современной квантовой теории, все параллельные миры равноценны, все они являются полноценными реальностями.

– Очаровательно наивная позиция, – усмехнулся Крафт. – Но позвольте задать вам простой вопрос, доктор Сойер. Если бы вы должны были выбирать между спасением своего ребенка и спасением фотографии своего ребенка, что бы вы выбрали?

– Это совершенно некорректная аналогия, – возмутилась Елена. – Параллельные миры – не «фотографии» нашей реальности. Они полноценные вселенные с триллионами разумных существ.

– Гипотетических существ, – поправил Крафт. – Никто из нас никогда не видел их, не взаимодействовал с ними. Они существуют только как математические конструкции в наших уравнениях. До недавнего времени, – он кивнул на квантовый маскировщик в своей руке, – мы даже не имели прямых доказательств существования этих параллельных миров, кроме косвенных эффектов, наблюдаемых в работе Машины.

– А теперь имеете, – парировала Елена. – Вы видели Елену-2. Вы знаете, что эти миры реальны, что люди в них – реальны.

– Я видел существо, утверждающее, что оно – ваша копия из параллельного мира, – сказал Крафт. – Но даже если это правда, это не меняет фундаментального принципа: выживание нашей цивилизации важнее любых гипотетических альтернативных версий.

Он подошел ближе к Елене, его голос стал мягче, почти отеческим.

– Подумайте, доктор Сойер. Все, что вы знаете и любите, все достижения нашей цивилизации, вся наша история и культура – все это существует здесь, в нашей вселенной. Готовы ли вы пожертвовать всем этим ради абстрактного морального принципа? Ради существ, которых вы никогда не видели и не узнаете?

Елена смотрела на него, понимая, что его аргументы – те же самые, которые она сама могла бы использовать еще несколько дней назад, до встречи с Еленой-2, до открытия правды о Машине.

– Я понимаю ваши аргументы, Крафт, – сказала она. – Но они основаны на ложной предпосылке. Машина не спасает нашу вселенную от неминуемой гибели. Она лишь продлевает ее существование за счет других миров, хотя наша собственная реальность могла бы просуществовать еще миллиарды лет естественным путем.

Крафт поднял бровь.

– И вы считаете, что несколько миллиардов лет – это достаточно долго? Что человечество должно смириться с перспективой конечности своего существования, когда у нас есть технология, способная обеспечить вечность?

– Не ценой уничтожения бесчисленных других миров, – твердо ответила Елена. – Существует альтернатива – симбиотическая модель, первоначально предложенная доктором Чен. Машина может быть перенастроена для создания баланса между мирами, а не паразитирования на них.

– Ах да, знаменитая «симбиотическая модель», – Крафт произнес эти слова с нескрываемым презрением. – Красивая теория, но, к сожалению, совершенно неэффективная. Расчеты показывают, что при таком режиме работы Машина сможет продлить существование нашей вселенной всего на несколько миллионов лет, а не на вечность.

– Несколько миллионов лет вместо нескольких миллиардов ограбленных их будущего, – отрезала Елена. – По-моему, это более чем справедливый компромисс.

Крафт некоторое время молча смотрел на нее, затем вздохнул.

– Я вижу, что дальнейшие аргументы бесполезны. Жаль. Я надеялся, что человек вашего интеллекта сможет понять высшую целесообразность наших действий, – он кивнул офицерам безопасности. – Задержать их. Директор Вайс хочет лично поговорить с доктором Сойер и мистером Ли.

Офицеры двинулись вперед, доставая наручники. Елена и Джеймс переглянулись, понимая, что сопротивление бесполезно. Их схватили, заковали в наручники и повели к выходу.

Когда они проходили мимо Крафта, Елена остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Вы знаете, что проект «Квантовый скачок» может вызвать каскадный квантовый коллапс, который уничтожит не только «донорские» миры, но и наш собственный? Ваши же расчеты показывают вероятность такого исхода в 3%.

Впервые за весь разговор она увидела в глазах Крафта тень сомнения.

– Эта вероятность… приемлема, учитывая потенциальные выгоды, – сказал он, но его голос звучал менее уверенно.

– Три процента риска полного уничтожения всего сущего, – покачала головой Елена. – И это ради шанса на «вечность», которая может оказаться иллюзией. Подумайте об этом, Крафт. Действительно подумайте.

Начальник службы безопасности не ответил, лишь жестом приказал офицерам продолжать движение. Елену и Джеймса вывели из заброшенной станции мониторинга и повели по коридору к ближайшему транспортному узлу.

Елена не знала, что их ждет при встрече с директором Вайсом, но была уверена в одном: теперь, зная правду о Машине Вечности, она никогда не сможет вернуться к своей прежней жизни. Дороги назад не было.

Глава 5: Теоретические жизни

Транспортная капсула бесшумно скользила по магнитному тоннелю, направляясь к административному сектору Машины Вечности. Елена сидела напротив Джеймса, их руки все еще были скованы наручниками. По обе стороны от них расположились офицеры службы безопасности, молчаливые и настороженные, готовые пресечь любую попытку побега.

Крафт сидел в дальнем углу капсулы, погруженный в изучение данных на своем планшете. Время от времени он бросал внимательные взгляды на пленников, словно пытаясь разгадать их мысли.

– Что, по-вашему, сделает с нами Вайс? – тихо спросил Джеймс, наклоняясь к Елене.

– Тишина! – резко приказал один из офицеров.

Елена не ответила, но в ее голове вихрем проносились возможные сценарии. Вайс мог поступить с ними по-разному: от простого заключения и стирания памяти до более радикальных мер. Всё зависело от того, насколько ценными он считал их знания и навыки, и насколько опасными – их убеждения.

Капсула замедлилась и остановилась у платформы, помеченной как «Административный сектор Альфа – Высший уровень доступа». Двери открылись, и офицеры вывели пленников наружу.

Административный сектор разительно отличался от технических и жилых зон комплекса. Здесь царила атмосфера сдержанной роскоши: мраморные полы, живые растения в элегантных кашпо, произведения искусства на стенах. Всё это призвано было подчеркнуть статус тех, кто руководил величайшим проектом человечества.

Их провели по широкому коридору к массивным дверям из темного дерева – ещё один анахронизм в мире высоких технологий, призванный произвести впечатление. Крафт приложил свою ладонь к сканеру, и двери бесшумно открылись.

Кабинет директора Вайса был просторным помещением с панорамными окнами, выходящими на центральный узел Машины Вечности. С этой высоты открывался захватывающий вид на переплетение структур, составляющих ядро системы: мерцающие квантовые резонаторы, массивные энергетические конденсаторы, паутина силовых линий, связывающих все компоненты в единое целое.

Сам Александр Вайс стоял у окна, созерцая это величественное зрелище. Услышав, как открылась дверь, он обернулся. Его высокая фигура, седые волосы и пронзительные голубые глаза излучали ауру абсолютной власти.

– А, доктор Сойер, мистер Ли, – произнес он с легкой улыбкой. – Рад, что вы смогли присоединиться ко мне.

Он кивнул Крафту.

– Спасибо, Тео. Можешь снять с них наручники. Я не думаю, что наши выдающиеся коллеги представляют физическую угрозу.

Крафт выглядел неуверенным.

– Директор, я бы рекомендовал соблюдать протокол безопасности…

– Снять наручники, – повторил Вайс, и в его голосе зазвучали стальные нотки. – Мы ведем цивилизованную беседу, а не допрос военнопленных.

Крафт неохотно подчинился, и офицеры сняли наручники с Елены и Джеймса.

– Теперь оставьте нас, – приказал Вайс. – Все.

– Но, директор… – начал было Крафт.

– Все, – повторил Вайс, и на этот раз в его голосе не было места для возражений.

Крафт кивнул и вместе с офицерами покинул кабинет. Двери закрылись за ними, оставив Елену и Джеймса наедине с директором проекта.

– Прошу, присаживайтесь, – Вайс указал на удобные кресла перед своим массивным столом. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Чай, кофе, может быть, что-то покрепче?

– Мы не на светском приеме, директор, – холодно ответила Елена, оставаясь стоять. – Давайте обойдемся без этих любезностей.

Вайс вздохнул.

– Как пожелаете, – он сел за свой стол. – Тогда перейдем сразу к делу. Я знаю о вашей встрече с… альтернативной версией доктора Сойер. Знаю о вашем проникновении в архивы первого поколения и о данных, которые вы оттуда извлекли. Знаю также о ваших контактах с доктором Чен.

Он сделал паузу, внимательно изучая их реакцию.

– То, что вы узнали, безусловно, шокирует. Я понимаю ваше моральное возмущение. На вашем месте я, вероятно, чувствовал бы то же самое.

– Если вы понимаете наши чувства, – сказал Джеймс, – то должны понимать и то, что мы не можем продолжать участвовать в этом… геноциде параллельных миров.

Вайс кивнул.

– Именно об этом я и хотел поговорить. Видите ли, ваша… гостья из альтернативной реальности предоставила вам только часть информации. Важную часть, не спорю, но далеко не полную картину.

Он встал и подошел к голографическому проектору в центре кабинета.

– Позвольте мне показать вам кое-что, – он активировал устройство, и в воздухе появилась трехмерная модель мультивселенной – множество светящихся сфер, соединенных тонкими нитями. – Это визуализация квантовой структуры реальности, основанная на данных, собранных Машиной за последние десять лет.

Елена и Джеймс, несмотря на свое враждебное настроение, не могли не проявить профессионального интереса к этой модели. Такого детального представления мультивселенной они никогда раньше не видели.

– Как вы можете заметить, – продолжил Вайс, – параллельные миры не существуют изолированно. Они связаны между собой квантовыми нитями, образуя сложную сеть взаимодействий. Некоторые связи сильнее, некоторые слабее, но все миры в той или иной степени влияют друг на друга.

Он увеличил одну из групп сфер.

– Это кластер, в который входит наша вселенная. Примерно десять тысяч тесно связанных между собой реальностей. И вот что интересно, – он указал на одну из сфер, пульсирующую ярче остальных. – Наша вселенная является своего рода «якорем» для всего кластера. Если она исчезнет, все остальные миры в кластере также будут дестабилизированы и, с высокой вероятностью, прекратят свое существование.

Елена нахмурилась.

– Я никогда не слышала о такой теории. В квантовой механике нет концепции «якорных» вселенных.

– Потому что эта информация стала доступна только после запуска Машины на полную мощность, – объяснил Вайс. – Только тогда мы смогли получить достаточно данных о структуре мультивселенной, чтобы понять эти взаимосвязи.

Он изменил проекцию, и теперь они видели графики и уравнения, описывающие квантовые взаимодействия между мирами.

– Наши расчеты показывают, что если наша вселенная достигнет точки тепловой смерти естественным путем, это вызовет каскадный квантовый коллапс, который затронет не только наш кластер, но и распространится дальше, потенциально затрагивая миллионы других реальностей.

Елена скептически смотрела на данные. Они выглядели убедительно, но…

– Откуда мне знать, что эти данные не сфабрикованы? – спросила она. – Вы уже солгали о сроках естественной тепловой смерти нашей вселенной. Почему я должна верить этим новым утверждениям?

Вайс кивнул, словно ожидал этого вопроса.

– Справедливо. Я не прошу вас верить мне на слово, доктор Сойер. Я предлагаю вам самой проверить эти данные. Полный доступ к системам мониторинга квантовых взаимодействий, все расчеты, все исходные показатели.

Он выключил проектор и вернулся к своему столу.

– Видите ли, ситуация сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да, Машина извлекает энергию из параллельных миров. Да, это приводит к их преждевременной тепловой смерти. Но альтернатива может быть еще хуже – естественная смерть нашей вселенной, которая потянет за собой миллионы других.

Он вздохнул.

– Это выбор между двумя злами, доктор Сойер. Мы выбрали меньшее.

Елена скрестила руки на груди.

– А симбиотическая модель доктора Чен? Почему вы отвергли этот вариант, который не требовал бы жертвовать ни одним миром?

– Потому что она не работает, – просто ответил Вайс. – Мы пробовали. В первые годы проекта было проведено множество экспериментов с симбиотической моделью. Результаты были… разочаровывающими. Да, такая система могла бы продлить существование всех связанных миров, но лишь на незначительный по космическим меркам срок – несколько миллионов лет. После чего все равно наступил бы коллапс.

– Несколько миллионов лет кажутся мне весьма существенным сроком, – заметила Елена.

– Для отдельного человека – да, – согласился Вайс. – Но для цивилизации? Для всего потенциала разумной жизни? Это мгновение. Миг между двумя вдохами.

Он поднялся и снова подошел к окну, глядя на панораму Машины Вечности.

– Мы стремимся к большему, доктор Сойер. К истинной вечности. К миру, где смерть – не неизбежность, а просто еще одна проблема, которую нужно решить. И Машина – ключ к этому будущему.

Елена почувствовала, как ее гнев смешивается с невольным восхищением. Вайс не был карикатурным злодеем, каким она начала его представлять. Он был визионером, человеком с невероятными амбициями и непоколебимой верой в свою правоту.

– А что насчет проекта «Квантовый скачок»? – спросила она. – Вы знаете о риске каскадного квантового коллапса, который он может вызвать?

– Знаю, – кивнул Вайс. – Три процента. Это приемлемый риск, учитывая потенциальные выгоды.

– Приемлемый? – возмутился Джеймс. – Три процента шанса уничтожить всю мультивселенную!

– Три процента шанса неудачи против девяносто семи процентов шанса достичь истинного бессмертия для нашей цивилизации, – парировал Вайс. – В истории человечества не было прорыва без риска, мистер Ли. Каждое великое достижение требовало смелости шагнуть в неизвестное.

Он вернулся к столу и сел, сложив руки перед собой.

– Но я не позвал вас сюда, чтобы дебатировать о морали нашего проекта. У меня есть предложение для вас обоих.

Елена напряглась. Вот оно – истинная цель этого разговора.

– Какое предложение? – осторожно спросила она.

– Присоединиться к проекту «Квантовый скачок» на руководящих позициях, – ответил Вайс. – Доктор Сойер, ваши знания квантовых резонаторов неоценимы. Мистер Ли, ваше понимание информационных систем Машины делает вас идеальным кандидатом для надзора за модификацией центрального ядра.

Он улыбнулся.

– Полный доступ ко всем данным проекта, возможность лично контролировать все аспекты модификации, влиять на принятие решений. И, что самое важное, возможность убедиться своими глазами, что мы действительно выбираем наименее разрушительный путь из всех возможных.

Елена и Джеймс переглянулись, не веря своим ушам.

– Вы предлагаете нам повышение? – недоверчиво спросил Джеймс. – После того, как мы проникли в секретные архивы и узнали правду о Машине?

– Именно поэтому, – кивнул Вайс. – Вы уже знаете правду. Теперь вопрос в том, что вы с ней сделаете. Будете бороться против нас, пытаясь саботировать проект, который, как я показал, может быть единственным шансом на спасение не только нашего мира, но и миллионов других? Или присоединитесь к нам, используя свои знания и навыки, чтобы сделать этот процесс максимально эффективным и минимально разрушительным?

Он посмотрел прямо на Елену.

– Подумайте, доктор Сойер. С вашим участием проект «Квантовый скачок» может быть реализован таким образом, чтобы минимизировать ущерб для «донорских» миров. Вы сможете влиять на процесс изнутри, делать его более… гуманным, если такой термин применим к взаимодействию с параллельными вселенными.

Елена молчала, обдумывая его слова. Предложение было заманчивым. Возможность получить полный доступ ко всем системам Машины, возможность лично контролировать процесс модификации… Это могло бы дать ей шанс найти альтернативное решение, может быть, даже незаметно внедрить элементы симбиотической модели доктора Чен.

Но она также понимала, что это может быть ловушкой. Способом держать ее под контролем, использовать ее знания, не давая реальной власти над принятием решений.

– А что с Еленой-2? – спросила она. – Где она, и что вы планируете с ней делать?

Вайс слегка нахмурился.

– Ваш двойник из параллельной вселенной представляет уникальный научный интерес. Она находится в исследовательском центре, где наши специалисты изучают технологию, позволившую ей совершить межпространственный переход.

– Она под арестом, – перевела Елена.

– Под наблюдением, – поправил Вайс. – В комфортных условиях, с полным уважением к ее правам как разумного существа. Но да, она не может свободно перемещаться по комплексу. Это было бы безответственно с точки зрения безопасности.

– И что будет с ней в долгосрочной перспективе?

Вайс задумался на мгновение.

– Это зависит от многих факторов. В том числе от вашего решения, доктор Сойер. Если вы согласитесь сотрудничать с нами, я могу гарантировать, что с вашим двойником будут обращаться с максимальным уважением. Более того, вы сможете лично участвовать в исследованиях, связанных с ней, и влиять на принятие решений о ее будущем.

Он сделал паузу.

– Технология межпространственного перехода, которой она обладает, может быть ключом к совершенно новому подходу в работе Машины. Вместо того, чтобы просто извлекать энергию из параллельных миров, мы могли бы установить прямой контакт с ними, возможно, даже наладить какую-то форму коммуникации или сотрудничества.

– Или вторгнуться в них напрямую, – мрачно заметила Елена.

– И это возможно, – не стал отрицать Вайс. – Но разве не лучше, если люди с вашими этическими принципами будут влиять на развитие этой технологии, чем если она окажется исключительно в руках тех, кого вы считаете безжалостными прагматиками?

Аргумент был сильным, и Елена почувствовала, что начинает колебаться. Что, если Вайс прав? Что, если единственный способ минимизировать ущерб – это работать изнутри системы, а не бороться против нее?

Джеймс, казалось, думал о том же.

– Допустим, мы соглашаемся, – медленно произнес он. – Какие гарантии, что вы позволите нам реально влиять на проект, а не просто используете наши знания, держа под контролем?

– Справедливый вопрос, – кивнул Вайс. – Я предлагаю следующее: вы получите статус со-директоров проекта «Квантовый скачок» с правом вето на любые решения, которые считаете этически неприемлемыми или технически опасными. Все приказы и модификации будут требовать вашей совместной подписи.

Он поднял руку, предупреждая возражения.

– Разумеется, с ограничениями. Вы не сможете просто заблокировать весь проект. Если вы используете право вето, вы должны будете предложить альтернативное решение, которое достигает тех же целей, но другими методами. И оно должно быть технически реализуемым в рамках существующих ресурсов и временных ограничений.

Елена задумалась. Это звучало… почти справедливо. Почти как реальная возможность влиять на ход проекта.

– Мне нужно время, чтобы обдумать ваше предложение, – наконец сказала она. – И я хочу увидеть Елену-2. Убедиться, что с ней все в порядке.

– Конечно, – согласился Вайс. – Вы можете посетить ее сегодня же. И у вас будет двадцать четыре часа на принятие решения. Это справедливый срок, учитывая, что проект «Квантовый скачок» начинается через три дня.

Он встал, показывая, что аудиенция подходит к концу.

– Подумайте хорошенько, доктор Сойер, мистер Ли. Речь идет не только о вашем будущем или даже будущем нашей вселенной. Речь идет о будущем всей мультивселенной.

Исследовательский центр, где содержалась Елена-2, находился в отдаленной части комплекса, в секторе, о существовании которого Елена даже не подозревала. Судя по стилю архитектуры и дизайну интерьеров, эта секция была построена относительно недавно – возможно, специально для изучения феноменов, связанных с параллельными мирами.

Елену и Джеймса сопровождал офицер службы безопасности, но на этот раз без наручников и с минимальным контролем. Похоже, Вайс действительно решил продемонстрировать свое доверие – или, по крайней мере, создать его видимость.

– Здесь, – офицер остановился перед дверью с маркировкой «Исследовательская лаборатория K-17». – У вас есть тридцать минут. Я буду ждать снаружи.

Он приложил свою идентификационную карту к сканеру, и дверь открылась. Елена и Джеймс вошли внутрь.

Помещение выглядело как нечто среднее между лабораторией и комфортабельными апартаментами. Одна часть была заполнена научным оборудованием: мониторами, сканерами, квантовыми анализаторами. Другая была обустроена как жилое пространство: удобная кровать, стол, несколько кресел, даже небольшая библиотека с физическими книгами – редкость в их цифровую эпоху.

Елена-2 сидела в одном из кресел, читая книгу. Услышав, как открылась дверь, она подняла голову, и на ее лице появилась смесь удивления и облегчения.

– Елена! Джеймс! – она встала, откладывая книгу. – Вы в порядке? Я боялась, что вас…

– Мы в порядке, – ответила Елена, быстро осматривая свою альтернативную версию на предмет признаков жестокого обращения. – А ты? Они не причинили тебе вреда?

Елена-2 покачала головой.

– Нет. На удивление, они обращаются со мной… вежливо. Проводят множество тестов, задают бесконечные вопросы, но физического насилия не было.

Она подошла ближе, понизив голос.

– Но не обманывайся этой видимостью гуманности. Они интересуются только технологией перехода между мирами. Как только они получат то, что хотят, я стану бесполезной. И тогда…

– Вайс предложил нам должности со-директоров проекта «Квантовый скачок», – перебила ее Елена. – С правом вето на решения, которые мы сочтем этически неприемлемыми.

Глаза Елены-2 расширились от удивления, затем сузились в подозрении.

– И вы поверили ему?

– Не совсем, – ответила Елена. – Но это дает нам возможность изучить проект изнутри, получить доступ ко всем системам Машины. Возможно, даже найти способ модифицировать ее в соответствии с симбиотической моделью доктора Чен.

Елена-2 задумалась, нервно постукивая пальцами по столу.

– Это может быть ловушкой, – наконец сказала она. – Способом держать вас под контролем, использовать ваши знания, а затем избавиться от вас, когда вы перестанете быть полезными.

– Мы это понимаем, – кивнул Джеймс. – Но у нас не так много вариантов. Нас поймали. Мы не можем просто сбежать из комплекса или продолжать тайное сопротивление.

– Кроме того, – добавила Елена, – Вайс показал нам данные, предполагающие, что наша вселенная является своего рода «якорем» для целого кластера параллельных миров. Если она погибнет естественной смертью, это может вызвать каскадный квантовый коллапс, затрагивающий миллионы других реальностей.

Елена-2 нахмурилась.

– Это… новая информация для меня. В моем мире мы не обнаружили такой взаимосвязи. Но это не значит, что ее не существует, – она задумалась. – Если это правда, ситуация еще сложнее, чем мы думали.

Она начала ходить по комнате, погруженная в размышления.

– Нужно проверить эти данные, – наконец сказала она. – Убедиться, что они не сфабрикованы Вайсом для манипуляции вами.

– Он предложил нам полный доступ к системам мониторинга и всем расчетам, – сказала Елена. – Если мы примем его предложение, мы сможем провести такую проверку.

– А что насчет других членов Сопротивления в этом мире? – спросила Елена-2. – Доктор Чен? Другие?

– Мы не знаем, – ответил Джеймс. – Вайс не упоминал о них. Возможно, он не знает о других контактах, или просто не считает их угрозой.

Елена-2 кивнула.

– Хорошо. Тогда, возможно, у нас все еще есть шанс. Если вы примете предложение Вайса, вы получите доступ к системам Машины. А остальные члены Сопротивления могут продолжать работать извне.

– Ты предлагаешь двойную игру? – уточнила Елена. – Притвориться, что мы сотрудничаем с Вайсом, пока на самом деле работаем против него?

– Именно, – подтвердила Елена-2. – Это рискованно, но может быть нашим единственным шансом. Вайс не из тех, кто позволит чему-то помешать его планам. Если вы открыто выступите против него, он просто устранит вас и продолжит проект без вашего участия.

Она подошла ближе к Елене, глядя ей прямо в глаза.

– Я знаю, что это против твоей природы, Елена. Ты всегда была прямолинейной, честной. Но иногда для достижения более высокой цели приходится идти на компромиссы.

Елена почувствовала странное ощущение, глядя в эти глаза – свои собственные, но с более твердым, даже жестким выражением. Это был взгляд человека, который уже пошел на множество компромиссов, принял тяжелые решения, возможно, даже переступил через свои принципы. Что пережила Елена-2 в своем мире, чтобы стать такой?

– Если мы согласимся на план Вайса, что будет с тобой? – спросила Елена.

Елена-2 слегка улыбнулась.

– Не беспокойся обо мне. Я… справлюсь. Фокус должен быть на Машине, на предотвращении проекта «Квантовый скачок» в его нынешней форме.

– Но Вайс сказал, что если мы согласимся сотрудничать, мы сможем влиять на решения, касающиеся тебя, – сказал Джеймс. – Может быть, мы даже сможем добиться твоего освобождения.

– Сомневаюсь, – покачала головой Елена-2. – Вайс никогда не выпустит меня из-под контроля, пока не получит технологию межпространственного перехода. А этого нельзя допустить. Если он сможет напрямую вторгаться в параллельные миры… последствия будут катастрофическими.

Она задумалась на мгновение.

– Есть еще кое-что, что вы должны знать. Проект «Квантовый скачок» в его нынешней форме не просто увеличит количество «донорских» миров. Он изменит саму природу взаимодействия с ними. Вместо относительно пассивного извлечения энергии, Машина будет активно вмешиваться в квантовую структуру параллельных вселенных, фактически переписывая их физические законы для оптимизации энергетического потока.

– Это… ужасно, – прошептал Джеймс.

– Более чем, – кивнула Елена-2. – Представьте себе мир, где внезапно меняются фундаментальные константы физики. Гравитация, электромагнитное взаимодействие, сильное и слабое ядерные взаимодействия – все начинает работать иначе. Планеты сходят с орбит, звезды взрываются, молекулы распадаются. Это не просто убийство цивилизации – это полное уничтожение самой возможности жизни.

Елена почувствовала, как холодеет кровь в ее жилах от этого описания.

– Как мы можем остановить это? – спросила она. – Даже с правом вето, которое предложил Вайс, мы не сможем полностью блокировать проект. Мы можем только предлагать альтернативные методы, которые должны достигать тех же целей.

– Именно поэтому нам нужен доступ к центральному ядру Машины, – сказала Елена-2. – Там, где принимаются все ключевые решения о ее функционировании. Если мы сможем внедрить модифицированный код в самую сердцевину системы, мы сможем изменить саму природу ее работы.

– Код, который ты упоминала раньше? – спросил Джеймс. – Разработанный коллективным разумом параллельных миров?

– Да, – кивнула Елена-2. – Он у меня есть. Здесь, – она постучала пальцем по виску. – Они не могут извлечь его из моего мозга, как бы ни старались. Он закодирован в специфической нейронной последовательности, которую можно активировать только при определенных условиях.

– Но как мы получим его от тебя? – спросила Елена. – Ты под постоянным наблюдением.

Елена-2 улыбнулась, и в этой улыбке было что-то загадочное.

– Есть способ. Квантовая запутанность работает не только для частиц, но и для сознаний. Особенно для таких, как наши – практически идентичных, но с разными жизненными путями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.