Эдуард Сероусов
Карантинное кольцо

Часть I: Границы

Глава 1: Граница небес

Алексей Немов сидел в полутемной комнате управления лунной обсерватории "Циолковский", глядя на голографическую модель барьера, окружавшего Солнечную систему. Модель представляла собой полупрозрачную сферу диаметром около полутора метров, испещренную мерцающими точками – узлами квантовой структуры. Двести лет назад эта невидимая, но абсолютно непроницаемая граница возникла на расстоянии ста пятидесяти астрономических единиц от Солнца, превратив всю систему в клетку.

Немов потер глаза. Пятнадцать часов непрерывного наблюдения давали о себе знать. Он отхлебнул из кружки давно остывший кофе и поморщился.

– Омега, увеличь сектор TZ-435-B, – произнес он, обращаясь к искусственному интеллекту обсерватории.

– Выполняю, доктор Немов, – отозвался мягкий, почти человеческий голос. – Масштаб увеличен в пятьдесят раз.

Перед Алексеем возник фрагмент барьера, расположенный примерно в районе созвездия Тельца. Уже три недели он наблюдал здесь аномальные колебания квантовой структуры. Это противоречило всем известным характеристикам барьера, который оставался неизменным со дня своего появления.

– Покажи сравнительную диаграмму флуктуаций за последние сутки, – скомандовал он.

Рядом с моделью барьера появился график, на котором отчетливо прослеживалась синусоида с постепенно увеличивающейся амплитудой.

– Странно, – пробормотал Алексей, вглядываясь в данные. – Омега, это не может быть ошибкой измерений? Сбоем оборудования?

– Вероятность системной ошибки менее 0,0001%, – ответил ИИ. – Все датчики работают в штатном режиме. Кроме того, аномалия фиксируется тремя независимыми массивами детекторов.

Алексей встал и подошел к огромному смотровому окну. Поверхность Луны расстилалась перед ним – безжизненная, серая пустыня, усеянная кратерами и техническими сооружениями. Вдалеке виднелся купол главного жилого комплекса базы "Циолковский". А над всем этим парила Земля – сине-зеленый шар, затянутый белыми вихрями облаков.

Человечество дважды оказывалось в клетке. Сначала – на своей родной планете, ограниченное гравитацией и отсутствием технологий. Потом оно вырвалось в космос, только чтобы обнаружить новую, гораздо более загадочную и непреодолимую границу. Барьер, о происхождении которого до сих пор велись ожесточенные споры.

Немов вернулся к консоли и открыл файл со своими расчетами. Если аномалия продолжит развиваться с той же скоростью, через шесть месяцев возникнет нестабильность, которая теоретически может привести к локальному ослаблению барьера. Возможно, даже к образованию бреши.

– Доктор Немов, – прервал его размышления голос Омеги, – через пятнадцать минут начнется эксперимент с направленным квантовым лучом. Системы готовы к калибровке.

– Спасибо, Омега. Пригласи остальных членов группы.

Алексей активировал свой нейроинтерфейс и отправил последние данные в общий архив. В этот момент дверь лаборатории открылась, и в помещение вошли три человека: Ян Ковальски, специалист по квантовой оптике; Сунь Мэй, инженер по энергетическим системам; и Лиза Морено, молодая аспирантка, присоединившаяся к проекту всего месяц назад.

– Доброе утро, или что у нас сейчас по лунному времени, – улыбнулся Ян, машинально приглаживая растрепанные рыжие волосы. – Как выглядит наша аномалия сегодня?

– Растет, – коротко ответил Алексей, выводя на основной экран свежие данные. – Амплитуда увеличилась еще на двенадцать процентов.

– Невероятно, – прошептала Лиза, глядя на голограмму. – Двести лет неизменности, и вдруг такое…

– Именно поэтому эксперимент сегодня особенно важен, – сказал Алексей. – Если мы сможем вызвать отклик барьера направленным квантовым импульсом, это может подтвердить мою теорию о начавшемся распаде квантовой структуры.

– Или опровергнуть ее, – заметил Ян с легкой усмешкой. – Наука работает в обе стороны, не так ли?

Алексей кивнул. Ян был прав – любой результат, положительный или отрицательный, это шаг вперед. Но где-то глубоко внутри он чувствовал: барьер меняется. И это может изменить всё.

– Сунь, как у нас с энергетическим резервом? – спросил он, поворачиваясь к инженеру.

Миниатюрная китаянка вывела на экран своего планшета схему распределения энергии.

– Все системы заряжены на максимум. Реактор работает стабильно. Запас мощности – сто двадцать процентов от расчетной потребности.

– Отлично. Лиза, проверь настройки детекторного массива. Нам нужна максимальная чувствительность.

Аспирантка кивнула и склонилась над консолью. Ее длинные темные волосы упали на лицо, и она нетерпеливым жестом заправила их за ухо. Алексей невольно вспомнил свою дочь – ей сейчас было бы примерно столько же лет, сколько Лизе. Если бы не та катастрофа на Марсе…

Он отогнал непрошеные мысли. Сейчас не время для воспоминаний.

– Детекторы откалиброваны, доктор Немов, – отчиталась Лиза через несколько минут. – Чувствительность на максимуме.

– Хорошо. Ян, начинай настройку излучателя. Цель – сектор TZ-435-B, координаты аномалии.

Ковальски занял место за главной консолью управления квантовым излучателем – громоздким устройством, расположенным в соседнем помещении. Через прозрачную перегородку Алексей видел массивный серебристый цилиндр, направленный в потолок купола обсерватории. Когда створки купола раскроются, луч устремится в космос, точно в направлении аномальной зоны барьера.

– Мощность на тридцать процентов, – скомандовал Алексей. – Приступаем к тестовому импульсу.

Команда заняла свои места. Алексей чувствовал, как учащается пульс. Этот эксперимент он планировал больше года, преодолевая бюрократические препоны и скептицизм коллег. Большинство ученых считало изучение барьера пустой тратой ресурсов – за двести лет не было достигнуто никакого прогресса. Многие полагали, что человечество должно сосредоточиться на освоении Солнечной системы, а не тратить силы на попытки понять непостижимое.

– Системы готовы, – доложил Ян. – Начинаю обратный отсчет. Десять… девять…

Алексей наблюдал за показаниями приборов. Всё шло по плану.

– Три… два… один… Импульс!

Массивный излучатель едва заметно вздрогнул. Через открывшийся купол в черноту космоса устремился невидимый глазу квантовый луч.

На мониторах отобразилась траектория импульса – идеально прямая линия, направленная к далекой точке барьера. Время до достижения цели – около двадцати минут при скорости, близкой к скорости света.

– Первичные показатели в норме, – сообщила Сунь, не отрывая взгляда от экрана. – Мощность стабильна.

Теперь оставалось только ждать. Алексей сел в кресло, глядя на таймер обратного отсчета. Девятнадцать минут… восемнадцать…

– Кофе? – предложила Лиза, протягивая ему свежую чашку.

– Спасибо, – кивнул он, благодарно принимая горячий напиток.

– Вы действительно считаете, что барьер может разрушиться? – тихо спросила она, присаживаясь рядом.

Алексей задумался. Этот вопрос он задавал себе бессчетное количество раз.

– Не разрушиться, – наконец ответил он. – Скорее… измениться. Ничто во Вселенной не остается неизменным вечно. Даже черные дыры в конце концов испаряются. Барьер – это квантовая структура невероятной сложности, но подчиняющаяся фундаментальным законам физики. И если эти законы верны, то со временем его энтропия должна возрастать.

– А если он исчезнет… это хорошо или плохо?

Немов посмотрел на молодую женщину. В ее глазах читалось неподдельное любопытство и что-то еще – может быть, надежда?

– Это зависит от того, для чего он был создан, – ответил Алексей. – Если барьер защищает нас от чего-то, то его исчезновение может быть катастрофой. Если он удерживает нас в заточении, то это будет освобождением. Проблема в том, что мы до сих пор не знаем, что произошло с экспедицией "Икар-1" перед появлением барьера.

– Доктор Немов, – прервал их разговор голос Омеги, – до контакта импульса с барьером осталась одна минута.

Вся команда вернулась к мониторам. Напряжение в комнате стало почти осязаемым.

– Сорок секунд… тридцать… – считал Ян. – Детекторы на полной мощности.

– Двадцать секунд… десять… пять… – присоединилась Сунь.

– Контакт! – воскликнула Лиза.

На главном экране отобразилась точка соприкосновения квантового импульса с барьером. В первую секунду ничего не происходило – импульс просто поглощался, как и ожидалось по всем предыдущим экспериментам.

Но затем произошло нечто невероятное.

– Фиксирую обратное излучение! – крикнул Ян, лихорадочно вглядываясь в показания приборов. – Барьер отвечает!

На экране появилась новая траектория – луч, идущий в обратном направлении, к обсерватории. Но его характеристики были иными – более хаотичными, пульсирующими.

– Мощность отраженного сигнала растет экспоненциально, – с тревогой сообщила Сунь. – Это намного больше, чем мы отправили!

Алексей почувствовал холодок, пробежавший по спине. Барьер не просто отразил их импульс – он усилил его и изменил.

– Омега, рассчитай время прибытия обратного сигнала, – скомандовал он.

– Приблизительное время – восемнадцать минут двадцать три секунды, – отозвался ИИ. – Однако должен предупредить: характеристики сигнала нестабильны, возможны погрешности в расчетах.

– Закрыть купол, – приказал Алексей. – Ян, отключи излучатель. Сунь, переведи энергетический щит на максимум.

Команда бросилась выполнять указания. Лиза смотрела на Немова расширенными от волнения глазами.

– Что происходит? – спросила она. – Это… опасно?

Алексей не успел ответить. Омега внезапно сообщил изменившимся тоном:

– Коррекция расчетов. Обратный сигнал движется с возрастающим ускорением. Новое время прибытия – четыре минуты семнадцать секунд.

– Черт возьми! – выругался Алексей. – Всем покинуть лабораторию! Это не просто отражение – это активная реакция барьера!

Сунь и Ян немедленно направились к выходу. Лиза замешкалась, глядя на экраны.

– Идем, быстрее! – Алексей схватил ее за руку.

– Но данные… все наши исследования… – запротестовала она.

– Омега сохранит всё. Сейчас главное – безопасность.

Они почти добрались до двери, когда Омега произнес с неестественной для ИИ тревогой в голосе:

– Внимание! Обратный сигнал прибудет через десять секунд. Характеристики излучения изменились. Фиксирую неизвестный тип квантовой флуктуации.

Алексей толкнул Лизу в коридор и обернулся, чтобы взглянуть на мониторы в последний раз. То, что он увидел, заставило его застыть на месте. Обратный сигнал уже достиг орбиты Луны, но его траектория изменилась – луч больше не был направлен точно на обсерваторию. Он расходился, рассеивался, образуя странный узор…

– Пять секунд до контакта, – сообщил Омега. – Четыре… три…

– Алексей! – крикнула Лиза из коридора.

Немов бросился к двери, но в этот момент купол обсерватории озарился ослепительной вспышкой. Алексей почувствовал, как его отбросило назад волной энергии. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, был странный узор на потолке купола – похожий на письмена или символы неизвестного языка.

Сознание возвращалось медленно, волнами. Сначала пришла боль – тупая, пульсирующая в затылке и правом плече. Затем слух – приглушенные голоса, писк медицинского оборудования. И наконец, зрение – размытый белый потолок медотсека.

– Он приходит в себя, – произнес женский голос где-то рядом.

Алексей моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Над ним склонилось лицо доктора Чен, главного врача лунной базы.

– С возвращением, доктор Немов, – улыбнулась она. – Вы нас напугали.

– Что… что произошло? – хрипло спросил Алексей, пытаясь приподняться.

– Лежите спокойно, – Чен мягко, но настойчиво вернула его в горизонтальное положение. – У вас сотрясение мозга и ожог второй степени на правом плече. Ничего смертельного, но нужен покой.

Воспоминания начали возвращаться. Эксперимент, обратный сигнал, вспышка…

– Лиза! – вдруг вспомнил он. – Лиза Морено, она была со мной. Она…

– С ней все в порядке, – успокоила его доктор Чен. – Легкая контузия, несколько ушибов. Ей повезло, что вы вытолкнули ее в коридор.

Алексей откинулся на подушку, чувствуя прилив облегчения. Затем другая мысль заставила его снова напрячься.

– Обсерватория? Оборудование?

– Излучатель серьезно поврежден, – раздался мужской голос. – Купол тоже. Но основные системы выдержали благодаря защитному полю.

Алексей повернул голову и увидел Яна Ковальски, стоящего у двери медотсека. Его обычно небрежная прическа была еще более растрепанной, а на лбу виднелась свежая повязка.

– Данные? – спросил Немов.

– Омега сохранил всё, – ответил Ян, подходя ближе. – И ты был прав, Алексей. Абсолютно, чертовски прав. Барьер действительно меняется. Это уже не теория – это факт.

Немов почувствовал, как внутри разливается странное чувство – смесь научного триумфа и тревоги. Барьер, двести лет остававшийся загадкой, наконец, начал проявлять активность. Но что это значит? Преддверие конца изоляции человечества или начало чего-то гораздо более опасного?

– Я хочу видеть данные, – сказал он, снова пытаясь сесть.

– Только после полного обследования, – строго возразила доктор Чен. – Обратный сигнал барьера создал не только физические повреждения, но и странные электромагнитные аномалии. Мы должны убедиться, что они не повлияли на ваш мозг.

Алексей хотел возразить, но внезапно почувствовал новую волну головокружения и тошноты.

– Отдыхайте, – сказал Ян, заметив его состояние. – Данные никуда не денутся. Кроме того, – он понизил голос, – есть кое-что еще. На Луну прибыла специальная комиссия с Земли. Они требуют полного отчета о случившемся.

– Комиссия? Так быстро? – удивился Алексей. – Сколько я был без сознания?

– Почти сутки, – ответила доктор Чен, проверяя показания медицинских мониторов. – Новости об инциденте достигли Земли практически сразу. Обратный сигнал барьера создал мощный электромагнитный импульс, который зафиксировали все обсерватории Солнечной системы.

Алексей закрыл глаза, пытаясь осмыслить ситуацию. Если сигнал был настолько мощным, что его зафиксировали даже на Земле, это меняет всё. Это не просто научный прорыв – это событие, которое может изменить парадигму существования человечества в Солнечной системе.

– И еще одно, – добавил Ян. – На Луну прибыла доктор София Ким из Института ксенолингвистики. Она говорит, что должна с тобой поговорить. Что-то насчет символов, появившихся на куполе обсерватории.

Алексей резко открыл глаза.

– Так это не был бред? Я действительно видел какие-то символы перед тем, как потерять сознание?

– Да, – кивнул Ян. – Они все еще там. Выжжены на материале купола каким-то неизвестным способом. И доктор Ким считает, что это… сообщение.

В комнате воцарилась тишина. Доктор Чен переводила взгляд с одного ученого на другого, явно не зная, что сказать. Наконец, она прервала молчание:

– Думаю, вам нужно отдохнуть еще несколько часов, доктор Немов. Затем, если показатели будут стабильными, я разрешу короткий визит доктора Ким.

Алексей кивнул, хотя внутри всё кипело от нетерпения. Барьер не просто отреагировал на их импульс – он отправил ответ. Сообщение. Но кто его отправил? И что оно означает?

Эти вопросы кружились в его голове, пока измученный организм не сдался, и он снова погрузился в беспокойный сон.

Когда Алексей проснулся во второй раз, головная боль уменьшилась до терпимого уровня. Правое плечо всё еще саднило под повязкой, но в целом он чувствовал себя гораздо лучше. Медотсек был погружен в полумрак – на лунной базе имитировали земной цикл дня и ночи.

– Омега, – тихо произнес Алексей, надеясь, что его персональный доступ к ИИ базы работает даже здесь.

– Да, доктор Немов, – мгновенно отозвался знакомый голос из динамика у кровати.

– Какое сейчас время по стандарту базы?

– 03:47 по лунному времени. Вы спали 5 часов 23 минуты.

Алексей осторожно сел на кровати. Головокружение почти прошло.

– Омега, можешь показать мне изображения символов на куполе обсерватории?

– Секунду, доктор Немов.

Над прикроватным монитором возникла голограмма – серия странных знаков, похожих одновременно на математические символы и на органические формы. Алексей никогда не видел ничего подобного.

– Есть какие-нибудь совпадения с известными земными языками или математическими нотациями?

– Отрицательно, – ответил ИИ. – Проведен полный анализ по всем доступным базам данных. Совпадений не обнаружено.

Это было ожидаемо, но всё равно захватывало дух. Алексей разглядывал символы, пытаясь найти в них какую-то закономерность, систему.

– Доктор Немов?

Он вздрогнул от неожиданности. В дверях медотсека стояла женщина – высокая, стройная, с короткими черными волосами, собранными в практичный хвост. На вид ей было около тридцати пяти лет, а в тёмных глазах читался острый интеллект.

– Прошу прощения за вторжение, – сказала она, входя в комнату. – Я знаю, что еще рано, но когда я увидела активность в вашей палате…

– Доктор Ким, полагаю? – Алексей кивнул на стул рядом с кроватью. – Пожалуйста, присаживайтесь.

София Ким села, не отрывая взгляда от голограммы символов.

– Вы уже изучаете их, – заметила она с легкой улыбкой. – Почему я не удивлена?

– Трудно удержаться, – признался Алексей. – Особенно когда они появились в результате эксперимента, который я проводил.

София кивнула, продолжая рассматривать символы.

– Ваш эксперимент изменил всё, доктор Немов. Двести лет барьер был немым, неизменным. А теперь… он заговорил.

– Если это действительно послание, – осторожно заметил Алексей. – Это могут быть просто случайные узоры, созданные энергетическим выбросом.

София повернулась к нему, и в ее взгляде появилось что-то новое – азарт, почти лихорадочный блеск.

– Я изучаю возможные формы коммуникации с внеземным разумом уже пятнадцать лет, – сказала она. – Поверьте, это не случайные узоры. В них есть структура, ритм, математические пропорции. Это язык, доктор Немов. И я намерена его расшифровать.

Алексей внимательно посмотрел на женщину. В ней чувствовалась непоколебимая уверенность, которая невольно внушала доверие.

– Почему вы прибыли на Луну так быстро? – спросил он. – Вряд ли это было простое совпадение.

София на мгновение замялась, затем кивнула, словно приняв решение.

– Я следила за вашими исследованиями барьера уже давно, доктор Немов. Ваша теория о его постепенном изменении заинтересовала меня. Я была на Земле, готовилась к экспедиции на Европу, когда пришло сообщение о происшествии. Мне удалось убедить руководство Института, что моя экспертиза может быть полезна здесь.

– И что вы намерены делать дальше? – спросил Алексей, внимательно наблюдая за ее реакцией.

– Работать с вами, если вы не возражаете, – просто ответила она. – Я верю, что барьер – это не просто физический феномен. Это средство коммуникации. И возможно, ваш эксперимент был первым успешным контактом за двести лет.

Алексей молчал, обдумывая ее слова. Барьер как средство коммуникации? Эта идея никогда не приходила ему в голову. Он всегда рассматривал его как физическое явление, аномалию пространства-времени.

– Но с кем контакт? – наконец спросил он. – Кто создал барьер?

София покачала головой.

– Этого я не знаю. Но есть шанс, что ответ содержится прямо здесь, – она указала на голограмму символов. – Нам просто нужно научиться читать.

В ее словах была логика, которую Алексей не мог отрицать. Если барьер действительно был создан разумными существами, то символы могли быть первым шагом к пониманию их намерений.

– Хорошо, – сказал он после паузы. – Давайте работать вместе, доктор Ким.

– София, пожалуйста, – улыбнулась она, протягивая руку.

– Алексей, – ответил он, пожимая ее ладонь.

В этот момент дверь медотсека снова открылась, и вошла Лиза Морено. Увидев Алексея сидящим и беседующим с незнакомкой, она замерла на пороге.

– Извините, я не хотела мешать, – начала она, но Алексей жестом пригласил ее войти.

– Лиза, это доктор София Ким, специалист по ксенолингвистике, – представил он. – София, это Лиза Морено, моя аспирантка и участница эксперимента.

– Очень приятно, – кивнула София. – Как вы себя чувствуете после инцидента?

– Немного ушиблена, но в целом нормально, – ответила Лиза, подходя ближе. Ее взгляд сразу же прикипел к голограмме. – Это те самые символы? Я видела их лишь мельком, когда доктор Немов выталкивал меня из лаборатории.

– Да, это они, – подтвердила София. – И мы как раз обсуждали возможность их расшифровки.

Лиза присела на край кровати, внимательно рассматривая голограмму.

– Они напоминают мне что-то… – задумчиво произнесла она. – Не могу точно сказать что, но есть ощущение знакомости.

Алексей и София переглянулись.

– Вы ведь специализируетесь на квантовой физике, верно? – спросила София.

– Да, это моя основная область, – кивнула Лиза. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что некоторые из этих символов напоминают нестандартные обозначения квантовых состояний, – ответила София. – Они не совпадают с земной нотацией, но общая концепция похожа.

Алексей снова посмотрел на символы, и внезапно что-то щелкнуло в его сознании.

– Омега, – обратился он к ИИ, – можешь сопоставить эти символы с графическим представлением квантовых колебаний барьера, которые мы зафиксировали перед экспериментом?

– Выполняю анализ, – отозвался искусственный интеллект.

Через несколько секунд рядом с голограммой символов появилась вторая проекция – график колебаний квантовой структуры барьера.

– Увеличь масштаб и наложи изображения, – скомандовал Алексей.

Две голограммы слились, и все трое ученых затаили дыхание. Линии графика почти идеально совпадали с основными элементами символов.

– Невероятно, – прошептала Лиза. – Они отправили нам то, что мы наблюдали. Как… подтверждение?

– Или как доказательство, что они заметили наше наблюдение, – добавила София. – Это классический первый шаг к установлению коммуникации – подтверждение получения сигнала и демонстрация понимания.

Алексей чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Если София права, то это означало, что за барьером есть разум. Разум, который следил за ними всё это время и только сейчас решил ответить.

– Мы должны продолжить эксперименты, – решительно сказал он. – Отправить новый сигнал, более сложный, с математическими последовательностями. Установить диалог.

– Боюсь, это будет не так просто, – вздохнула Лиза. – Пока вы были без сознания, прибыла комиссия с Земли. Они запретили любые дальнейшие эксперименты с барьером до завершения расследования инцидента.

– Что? – Алексей почувствовал, как его охватывает возмущение. – Но это абсурд! Мы на пороге величайшего открытия в истории человечества!

– Именно поэтому они и обеспокоены, – мягко заметила София. – Контакт с создателями барьера может изменить всё. А люди боятся перемен, особенно таких масштабных.

Алексей откинулся на подушку, чувствуя, как усталость снова накатывает волной. Он знал бюрократическую машину Солнечной системы слишком хорошо. Расследование может затянуться на месяцы, а за это время аномалия в барьере может исчезнуть. Упущенный шанс, который может не повториться еще двести лет… или никогда.

– Кто возглавляет комиссию? – спросил он, уже догадываясь об ответе.

– Директор Виктор Зорин, – ответила Лиза, и в ее голосе послышалось напряжение. – Глава Земного Совета по Космической Безопасности.

Алексей закрыл глаза. Хуже и быть не могло. Зорин был известен своей консервативной позицией по отношению к барьеру. Он считал его защитным механизмом, даром неизвестных благодетелей, спасших человечество от неведомой угрозы. И он был последним человеком в Солнечной системе, который позволил бы продолжить эксперименты.

– Когда он хочет меня видеть? – спросил Алексей, открывая глаза.

– Завтра в 10:00, – ответила Лиза. – Если вы будете в состоянии.

– Я буду, – твердо сказал Немов. – А до тех пор, – он повернулся к Софии, – давайте продолжим анализ символов. Если мы сможем доказать, что это действительно послание, возможно, даже Зорин не сможет игнорировать его значимость.

София кивнула, в ее глазах светилась решимость.

– Я уже начала создавать алгоритмы дешифровки. С помощью вашего ИИ мы сможем ускорить процесс.

– Омега, – обратился Алексей к искусственному интеллекту, – предоставь доктору Ким полный доступ к базам данных по барьеру и всем результатам наших экспериментов.

– Доступ предоставлен, – подтвердил ИИ.

– А я соберу остальную команду, – добавила Лиза. – Ян и Сунь тоже должны участвовать в анализе.

Алексей кивнул, чувствуя прилив энергии несмотря на физическую слабость. Возможно, им придется действовать вопреки прямым указаниям Зорина. Возможно, это поставит под угрозу его карьеру и репутацию. Но некоторые открытия стоят любого риска.

Барьер заговорил после двухсот лет молчания. И Алексей Немов был полон решимости услышать, что он хочет сказать.

Глава 2: Эхо прошлого

Земля встретила Алексея ослепительным солнечным светом и тяжестью. После трех месяцев на Луне гравитация родной планеты давила на плечи, словно невидимый груз. Челнок приземлился на одной из платформ Московско-Берлинского космопорта – огромного комплекса, раскинувшегося на территории бывшей Восточной Европы.

Алексей поморщился, когда рана на правом плече снова дала о себе знать. Прошла неделя с момента инцидента в обсерватории, но ожог все еще заживал. Доктор Чен настаивала на полном курсе регенерационной терапии, но у Немова не было на это времени. Вызов в Земной Совет не терпел отлагательств.

Выйдя из челнока, он на мгновение остановился, привыкая к ощущению твердой земли под ногами. Вокруг кипела жизнь мегаполиса – люди всех возрастов и национальностей, представители колоний с Марса и спутников внешних планет, сервисные роботы, снующие между пассажирами.

В двухстах метрах от посадочной платформы его ждал автономный транспортный модуль – обтекаемая серебристая капсула, парящая в полуметре над специальной направляющей полосой. Алексей приложил ладонь к сканеру доступа.

– Доктор Алексей Немов, – произнес мелодичный женский голос. – Пункт назначения: Центральный комплекс Земного Совета. Время в пути: двадцать три минуты. Пожалуйста, займите место в салоне.

Двери капсулы бесшумно раскрылись. Внутри было прохладно и тихо – идеальная изоляция от шума и суеты космопорта. Алексей сел в удобное кресло и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями перед предстоящей встречей.

Разговор с директором Зориным на Луне прошел именно так, как он и ожидал – формально, напряженно и без каких-либо конкретных результатов. Зорин выслушал его доклад с непроницаемым лицом, задал несколько общих вопросов и объявил, что окончательное решение будет принято на заседании полного состава Совета на Земле.

София Ким не присутствовала на той встрече – ее вызвали в отдельный кабинет для "консультации". Когда она вернулась, то выглядела обеспокоенной, но отказалась обсуждать подробности.

"Они боятся, – сказала она тогда. – Боятся того, что мы можем обнаружить. И я не уверена, что смогу их переубедить".

Капсула плавно тронулась с места, набирая скорость. За прозрачными стенами проносился пейзаж восстановленной Европы – современные здания из композитных материалов, перемежающиеся с тщательно сохраненными историческими памятниками. Мосты и виадуки, парки и искусственные водоемы. После климатической катастрофы начала XXI века этот регион был полностью перестроен, став символом возрождения человечества.

Погруженный в размышления, Алексей не сразу заметил, как капсула покинула городскую зону и теперь двигалась по туннелю, проложенному в толще земли. Полная темнота за окнами сменилась мягким голубоватым свечением – они проезжали под одним из искусственных морей, созданных в рамках программы климатической реконструкции.

– До пункта назначения осталось десять минут, – сообщила система управления. – На подъезде к Центральному комплексу будет произведено сканирование безопасности. Пожалуйста, приготовьте ваш идентификационный чип.

Алексей рассеянно потер запястье левой руки, где под кожей находился биометрический чип – стандартный для всех граждан Солнечной системы идентификатор, содержащий всю необходимую информацию: от медицинских данных до уровня допуска к различным объектам и системам.

Капсула вынырнула из туннеля, и взору Алексея открылся Центральный комплекс Земного Совета – громадное сооружение из стекла, металла и композитных материалов, раскинувшееся на площади в несколько квадратных километров. Пять башен разной высоты символизировали пять изначальных колоний человечества: Землю, Луну, Марс, пояс астероидов и систему спутников Юпитера. Сейчас, когда колонии были на Титане, Европе и в других отдаленных уголках Солнечной системы, эта символика казалась устаревшей, но традиция сохранялась.

Капсула замедлилась и плавно остановилась у одного из боковых входов комплекса.

– Прибытие в Центральный комплекс Земного Совета, – объявила система. – Сектор научных исследований. Доктор Немов, вас ожидают в конференц-зале B-17. Следуйте указателям или запросите помощь у информационных терминалов.

Двери открылись, и Алексей вышел в просторный холл. Здесь было многолюдно – ученые, администраторы, дипломаты, военные в форме Объединенных Сил Солнечной системы. Все куда-то спешили, погруженные в свои дела.

Немов направился к информационному терминалу, когда услышал окрик:

– Доктор Немов! Алексей Игоревич!

Он обернулся и увидел седовласого мужчину лет пятидесяти, спешащего к нему через холл. В первую секунду Алексей не узнал его, но затем вспомнил – Дмитрий Ларин, историк космонавтики, специализирующийся на периоде первых межзвездных экспедиций.

– Профессор Ларин, – Алексей пожал протянутую руку. – Не ожидал встретить вас здесь.

– Я здесь постоянно, – улыбнулся Ларин. – Консультирую Совет по историческим аспектам исследования космоса. Слышал о вашем… открытии. Впечатляющая работа.

В его голосе было что-то странное – напряжение, скрытое за показной легкостью. Глаза историка быстро оглядели холл, словно проверяя, не наблюдает ли кто-то за их разговором.

– Спасибо, – осторожно ответил Алексей. – Хотя не уверен, что Совет разделяет ваше мнение.

Ларин понизил голос:

– У вас есть время перед заседанием? Нам нужно поговорить. Наедине.

Алексей взглянул на часы – до назначенного времени оставалось около сорока минут.

– Думаю, да. О чем речь?

– Не здесь, – Ларин сделал едва заметный жест в сторону камер наблюдения под потолком. – Идемте, я знаю место.

Они направились к лифтам в дальнем конце холла. Ларин приложил свой идентификационный чип к панели, и двери одного из лифтов открылись. Внутри было пусто.

– Частный уровень, – пояснил историк, заметив вопросительный взгляд Алексея. – Библиотека оригинальных документов. Там редко кто бывает в такое время.

Лифт быстро поднял их на тридцатый уровень. Они вышли в тихий коридор, освещенный мягким, рассеянным светом. Стены были облицованы настоящим деревом – редкость и роскошь в мире, где натуральные материалы ценились на вес золота.

Ларин провел Алексея через анфиладу небольших комнат, заполненных стеллажами с физическими носителями информации – бумажными книгами, старыми электронными хранилищами, голографическими кристаллами. Запах старины и пыли наполнял воздух, несмотря на идеальную систему климат-контроля.

Наконец, они оказались в маленьком круглом зале с панорамными окнами, выходящими на искусственное озеро. Здесь стоял круглый стол из темного дерева и несколько кресел.

– Присаживайтесь, – предложил Ларин, проверяя что-то на своем персональном коммуникаторе. – Я активировал протокол конфиденциальности. На ближайшие десять минут все системы наблюдения в этой комнате отключены – официально для проверки исторических документов с ограниченным доступом.

Алексей сел, внимательно наблюдая за историком. Что-то в поведении Ларина настораживало – смесь нервозности и решимости.

– О чем вы хотели поговорить, профессор? – спросил он прямо.

Ларин опустился в кресло напротив и несколько секунд изучал лицо Алексея, словно принимая окончательное решение.

– О "Икаре-1", – наконец произнес он. – О первой межзвездной экспедиции и о том, что на самом деле произошло перед появлением барьера.

Алексей подался вперед. История экспедиции "Икар-1" была одной из величайших загадок современности. Корабль стартовал в 2050 году с амбициозной миссией – достичь Проксимы Центавра, ближайшей к Солнцу звезды. Через четыре года после старта связь с экспедицией прервалась, а вскоре после этого появился барьер, изолировавший Солнечную систему от остальной Вселенной.

– Что вы знаете? – спросил Немов, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Ларин достал из внутреннего кармана небольшой предмет – старомодный физический носитель информации, квантовый кристалл размером с ноготь.

– Это копия последнего сообщения "Икара-1", – сказал он, понизив голос до шепота. – Полная версия, не та отредактированная запись, которая есть в официальных архивах.

– Откуда она у вас? – недоверчиво спросил Алексей, глядя на крошечный кристалл.

– Моя семья… – Ларин сделал паузу. – Мой прадед был одним из операторов дальней связи, принимавших последнее сообщение. Он сделал копию перед тем, как оригинал был изъят и засекречен. Этот кристалл передавался в нашей семье из поколения в поколение.

– И вы решили поделиться им именно сейчас? Почему?

Ларин нервно провел рукой по седым волосам.

– Потому что ваш эксперимент изменил ситуацию. Барьер активизировался впервые за двести лет. И я боюсь… боюсь, что история может повториться.

Он протянул кристалл Алексею.

– Я не могу сказать вам больше – это слишком опасно. Для нас обоих. Но когда вы увидите это сообщение, вы поймете. И, возможно, сможете предотвратить катастрофу.

Алексей взял кристалл, ощущая его неожиданную тяжесть в ладони.

– Как я могу быть уверен, что это подлинник? – спросил он, все еще сомневаясь.

– Проверьте квантовую подпись, – ответил Ларин. – Она соответствует протоколам связи того времени. Но, – он поднял палец, – не делайте этого на общедоступном оборудовании. Используйте изолированную систему, желательно не связанную с глобальной сетью.

Алексей кивнул, пряча кристалл во внутренний карман своего форменного костюма.

– И еще кое-что, – добавил Ларин, понизив голос еще больше. – Если вы хотите узнать всю правду, вам нужно попасть на станцию "Харон" в поясе Койпера. Там хранятся оригинальные записи и артефакты, связанные с первой экспедицией.

– "Харон"? – удивленно переспросил Алексей. – Но эта станция была выведена из эксплуатации десятилетия назад.

– Официально – да, – кивнул историк. – Неофициально… там всё еще есть люди и системы, хранящие секреты, которые Совет предпочел бы никогда не раскрывать.

Алексей хотел задать еще множество вопросов, но в этот момент коммуникатор Ларина издал тихий сигнал.

– Время истекает, – напряженно сказал историк, поднимаясь. – Скоро протокол конфиденциальности отключится. Вам лучше идти – заседание Совета начнется через пятнадцать минут.

Они быстро вернулись к лифтам. Спускаясь вниз, Алексей чувствовал, как кристалл словно прожигает карман. Что могло быть в последнем сообщении "Икара", что требовало такой секретности спустя двести лет?

У входа в конференц-зал B-17 они остановились.

– Удачи вам на заседании, – сказал Ларин, протягивая руку для формального прощания. – И будьте осторожны, доктор Немов. Некоторые тайны опасно раскрывать.

Когда их руки соприкоснулись, Алексей почувствовал, как историк вложил в его ладонь еще что-то – маленький чип-ключ.

– От запасного шлюза станции "Харон", – прошептал Ларин почти беззвучно. – На всякий случай.

Затем он развернулся и быстрым шагом направился прочь, словно испугавшись собственной смелости.

Алексей спрятал ключ и глубоко вздохнул, готовясь к предстоящему испытанию. Затем приложил ладонь к сканеру доступа, и двери конференц-зала бесшумно раскрылись перед ним.

Зал заседаний представлял собой идеальный полукруг с рядами кресел, расположенными амфитеатром. В центре находился подиум для выступающих, а напротив – длинный стол, за которым сидели девять членов Высшего Совета по Космической Безопасности.

Когда Алексей вошел, в зале уже собралось около тридцати человек – ученые, военные, представители колоний. Он заметил Софию Ким, сидевшую в третьем ряду. Она встретилась с ним взглядом и едва заметно кивнула. Рядом с ней Алексей узнал Яна Ковальски и Сунь Мэй – они тоже были вызваны для дачи показаний.

Немов занял свободное место в первом ряду, отведенном для основных докладчиков. Перед ним на маленьком парящем столике лежала папка с материалами заседания и стакан воды.

Ровно в 10:00 массивные двери в задней части зала открылись, и вошел директор Виктор Зорин – высокий, подтянутый мужчина шестидесяти восьми лет, с характерной военной выправкой и пронзительным взглядом светло-серых глаз. Его абсолютно белые волосы были коротко подстрижены, а на лице выделялся шрам, пересекавший левую бровь – след давней экспедиции на Марс.

За ним следовали остальные члены Совета – представители различных сфер человеческой деятельности в Солнечной системе: наука, военное дело, колонизация, здравоохранение, образование, экономика, юриспруденция, дипломатия и связь с искусственными интеллектами.

Когда все заняли свои места, Зорин оглядел присутствующих и заговорил – его глубокий, хорошо поставленный голос легко заполнил пространство зала:

– Внеочередное заседание Высшего Совета по Космической Безопасности объявляю открытым. Повестка дня: инцидент на лунной обсерватории "Циолковский" от 15 марта 2250 года, связанный с аномальным поведением барьера. Первый докладчик – руководитель исследовательской группы, доктор Алексей Немов.

Алексей поднялся и направился к подиуму. Когда он встал за трибуну, перед ним возникла голографическая проекция его доклада.

– Уважаемый директор Зорин, уважаемые члены Совета, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. – Неделю назад наша исследовательская группа зафиксировала аномальные квантовые флуктуации в секторе TZ-435-B барьера. Эти флуктуации представляли собой периодические колебания с постепенно увеличивающейся амплитудой.

Алексей активировал первую голограмму, демонстрирующую графики колебаний.

– Для проверки нашей гипотезы о начинающемся распаде квантовой структуры барьера мы провели эксперимент с направленным квантовым импульсом. Ожидаемым результатом было простое поглощение импульса, как это происходило во всех предыдущих тестах. Однако, – он перешел к следующей голограмме, – барьер неожиданно ответил обратным сигналом, значительно превышающим по мощности наш первоначальный импульс.

В зале прошел легкий шепот. Алексей продолжил:

– Обратный сигнал достиг обсерватории гораздо быстрее, чем предполагалось, и вызвал ряд аномалий. Наиболее значительной из них было появление серии символов, выжженных на материале купола обсерватории.

Он вывел изображение символов. Теперь в зале воцарилась полная тишина.

– Совместно с доктором Софией Ким, специалистом по ксенолингвистике, мы провели предварительный анализ этих символов. Есть основания полагать, что это не случайный узор, а осмысленное сообщение, своего рода ответ на наш сигнал.

Зорин подался вперед, его взгляд стал еще более пронзительным.

– И какие же у вас основания так считать, доктор Немов?

Алексей кивнул Софии, и она поднялась со своего места.

– С вашего позволения, директор Зорин, я хотела бы продемонстрировать результаты нашего анализа.

Зорин на мгновение замешкался, затем неохотно кивнул:

– Прошу вас, доктор Ким.

София поднялась на подиум и встала рядом с Алексеем. Она активировала свою часть презентации.

– Символы, появившиеся на куполе обсерватории, имеют четкую математическую структуру, – начала она, выводя сравнительные диаграммы. – При наложении на график квантовых колебаний барьера, которые фиксировала группа доктора Немова, мы получаем почти идеальное совпадение основных элементов.

На голограмме появилось наложение двух изображений, демонстрирующее это совпадение.

– Кроме того, символы содержат закономерности, характерные для коммуникационных систем: повторяющиеся элементы, иерархическую структуру, бинарные противопоставления. Это не просто случайные узоры – это язык.

Члены Совета переглянулись. Представитель научного сектора, доктор Элена Чавес, подняла руку:

– Доктор Ким, если это действительно язык, смогли ли вы расшифровать его содержание?

– Пока нет, – честно ответила София. – Для полной расшифровки нам нужно больше данных, больше примеров. Но предварительный анализ позволяет предположить, что это своего рода подтверждение контакта. Барьер или его создатели показывают, что заметили наше наблюдение и способны коммуницировать.

– Или, – вмешался Зорин, – это просто отражение наших собственных данных, что-то вроде эха. Вы отправили импульс с определенной структурой, и он вернулся в измененном виде из-за взаимодействия с квантовой структурой барьера. Никакого разума, никакого послания – просто физическое явление.

– С позволения директора, – вступил Алексей, – подобное объяснение противоречит всем нашим знаниям о свойствах барьера. За двести лет наблюдений он никогда не проявлял подобных реакций. Кроме того, символы содержат элементы, которых не было в нашем исходном сигнале.

Зорин холодно улыбнулся:

– Двести лет – ничтожный срок по космическим меркам, доктор Немов. Возможно, мы просто впервые наблюдаем естественный цикл изменений барьера.

Алексей почувствовал растущее раздражение. Зорин явно пытался свести всю дискуссию к безопасной теории естественных процессов, игнорируя возможность контакта с создателями барьера.

– В любом случае, – продолжил директор, – инцидент требует тщательного изучения. Особенно с учетом того, что обратный сигнал вызвал повреждения оборудования и представлял опасность для персонала обсерватории.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Я предлагаю следующее решение: все дальнейшие эксперименты с барьером временно приостановить до завершения полного анализа произошедшего. Создать специальную комиссию для изучения символов под руководством экспертов по криптографии и лингвистике. Усилить мониторинг всех секторов барьера для выявления возможных новых аномалий.

Члены Совета согласно закивали. Алексей понял, что проигрывает.

– Директор Зорин, – он сделал последнюю попытку, – время имеет критическое значение. Аномалия в барьере продолжает развиваться. Если мы не воспользуемся этой возможностью сейчас, мы можем упустить шанс на контакт, который не повторится еще двести лет… или никогда.

Зорин смерил его тяжелым взглядом.

– Доктор Немов, я понимаю ваш энтузиазм. Но Совет отвечает за безопасность всего человечества. Мы не можем рисковать, основываясь лишь на предположениях и неполных данных.

Он повернулся к остальным членам Совета:

– Прошу проголосовать за предложенные меры.

Один за другим члены Совета подняли руки, соглашаясь с предложением Зорина. Только представитель научного сектора, доктор Чавес, на мгновение заколебалась, но затем и она присоединилась к большинству.

– Решение принято единогласно, – констатировал Зорин. – Исследовательская группа доктора Немова временно отстраняется от работы с барьером. Все данные и материалы передаются специальной комиссии. Доктор Ким будет включена в состав этой комиссии как эксперт по ксенолингвистике.

Он посмотрел на Алексея и Софию:

– Ваше сотрудничество будет высоко оценено. А теперь заседание объявляется закрытым.

Когда члены Совета начали покидать зал, Алексей и София спустились с подиума. Она наклонилась к нему и прошептала:

– Они боятся. И когда люди боятся, они становятся осторожными до паранойи.

– Или у них есть причины для страха, о которых мы не знаем, – тихо ответил Алексей, вспомнив кристалл с сообщением "Икара", спрятанный в его кармане.

К ним подошли Ян и Сунь, выглядевшие разочарованными.

– И что теперь? – спросил Ян. – Вернемся на Луну и будем сидеть сложа руки?

– Официально – да, – ответил Алексей. – Но у меня есть другие планы.

Он посмотрел на своих коллег:

– Мне нужно поговорить с вами. Всеми. Но не здесь.

Они кивнули, понимая серьезность ситуации. В этот момент к группе приблизился один из помощников Зорина – молодой человек в строгом костюме с эмблемой Совета.

– Доктор Немов, директор Зорин хотел бы переговорить с вами наедине. Он ожидает вас в своем кабинете.

Алексей переглянулся с Софией.

– Я встречу вас позже, – сказал он. – В обычном месте.

Она кивнула, понимая, что он имеет в виду их договоренность собраться в университетском кафе, где они познакомились несколько лет назад – на конференции по инопланетным коммуникациям.

Алексей последовал за помощником по длинным коридорам комплекса. Они поднялись на верхний уровень центральной башни, где располагались кабинеты высшего руководства.

Кабинет Зорина полностью соответствовал характеру своего владельца – строгий, функциональный, без излишеств. Единственным украшением была старинная карта звездного неба, висевшая на стене за массивным столом.

Директор стоял у панорамного окна, глядя на раскинувшийся внизу мегаполис. Услышав, как открылась дверь, он повернулся.

– А, доктор Немов. Спасибо, что пришли. Присаживайтесь, – он указал на кресло у стола.

Алексей сел, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри него боролись противоречивые эмоции – раздражение из-за решения Совета, любопытство относительно причин этой встречи и настороженность после разговора с Лариным.

Зорин сел напротив и некоторое время молча изучал Алексея.

– Знаете, – наконец произнес он, – мой дед был астрофизиком, как и вы. Он работал в группе, изучавшей первые признаки барьера.

Алексей слегка напрягся. Разговор принимал неожиданный оборот.

– Я не знал, – осторожно ответил он.

– Да, не многие знают, – кивнул Зорин. – Он рассказывал мне, каким был шок, когда они впервые обнаружили, что что-то блокирует сигналы за пределами определенного радиуса от Солнца. Сначала думали, что это ошибка оборудования. Потом – что это какое-то естественное явление. И лишь когда отправленный исследовательский зонд буквально разбился о невидимую стену, стало ясно, что Солнечная система оказалась в ловушке.

Директор встал и подошел к карте звездного неба.

– Двести лет мы живем внутри этой сферы. Двести лет развиваемся, колонизируем планеты и спутники, строим новые города, создаем новые технологии. И все это время барьер защищает нас.

– Защищает? – переспросил Алексей. – От чего?

Зорин повернулся к нему, его серые глаза казались почти серебряными в свете, падающем из окна.

– А вы никогда не задумывались, доктор Немов, почему барьер появился именно после отправки первой межзвездной экспедиции? Почему связь с "Икаром" прервалась незадолго до этого события?

Алексей промолчал, вспоминая кристалл, спрятанный в кармане.

– Существуют вещи, – продолжил Зорин, – знание которых не приносит пользы. Иногда неведение – благо.

– Я ученый, директор Зорин, – твердо ответил Алексей. – Для меня знание всегда ценно, каким бы оно ни было.

Зорин слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Да, конечно. Вы напоминаете мне моего деда – та же непоколебимая вера в силу науки. Но есть одно существенное различие – вы никогда не видели, что лежит за барьером. А он – видел. Через последние передачи "Икара".

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– И что там?

Зорин вернулся к столу и сел.

– Я вызвал вас не для того, чтобы раскрывать древние тайны, доктор Немов. Я хотел предложить вам сделку.

– Сделку? – осторожно переспросил Алексей.

– Да. Совет принял решение приостановить ваши эксперименты, но это не означает, что ваши таланты будут потрачены впустую. Мы готовы предоставить вам новую лабораторию, расширенное финансирование и доступ к засекреченным архивам по барьеру. Вы сможете продолжить исследования, но под непосредственным контролем Совета и с соблюдением всех протоколов безопасности.

– А что я должен сделать взамен? – спросил Алексей, хотя уже догадывался об ответе.

– Прекратить неофициальные исследования. Отказаться от попыток самостоятельного контакта с создателями барьера. И самое главное – передать все имеющиеся у вас данные и материалы, связанные с барьером, под контроль Совета.

Зорин наклонился вперед:

– Я не враг прогрессу, доктор Немов. Я просто хочу, чтобы этот прогресс был контролируемым и безопасным.

Алексей молчал, обдумывая предложение. С одной стороны, доступ к засекреченным архивам мог дать ему информацию, которую он искал годами. С другой – он инстинктивно чувствовал, что Зорин не говорит всей правды.

– Мне нужно время, чтобы подумать, – наконец ответил он.

– Конечно, – кивнул Зорин. – У вас есть три дня. После этого я буду ждать вашего решения.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

– И еще одно, доктор Немов, – добавил он, когда Алексей уже направлялся к двери. – Я слышал, вы интересовались станцией "Харон" в поясе Койпера.

Алексей замер, стараясь не выдать своего удивления. Значит, его разговор с Лариным все-таки был подслушан, несмотря на протокол конфиденциальности.

– Просто академический интерес, – как можно более непринужденно ответил он. – Там хранятся некоторые исторические данные по первым наблюдениям барьера.

– Станция давно заброшена, – сказал Зорин, внимательно наблюдая за реакцией Алексея. – Там нет ничего, кроме устаревшего оборудования и пыли. Не стоит тратить время на призраков прошлого.

– Я учту ваш совет, директор, – кивнул Алексей и вышел из кабинета.

В коридоре он позволил себе глубоко вздохнуть. Зорин знал или догадывался о его интересе к "Харону". Это усложняло ситуацию, но одновременно подтверждало, что Ларин был прав – на станции действительно хранится что-то важное.

Теперь Алексею предстояло принять решение. Принять предложение Зорина и работать под контролем Совета? Или рискнуть всем – карьерой, репутацией, возможно, даже свободой – в поисках истины о барьере и судьбе первой межзвездной экспедиции?

Он чувствовал, как кристалл с сообщением "Икара" словно пульсирует в его кармане, напоминая о выборе, который ему предстоит сделать.

Университетское кафе "Эйнштейн" располагалось в старой части города, в здании бывшей библиотеки. Высокие потолки, книжные полки по стенам, антикварные столы и кресла создавали атмосферу интеллектуального убежища. Здесь часто собирались ученые и студенты для неформальных дискуссий.

Алексей нашел Софию, Яна и Сунь за столиком в дальнем углу зала. Рядом с ними сидела Лиза Морено – она, видимо, прилетела на Землю позже остальных.

– Прости за опоздание, – сказал Алексей, присаживаясь. – Разговор с Зориным затянулся.

– И о чем он хотел поговорить? – спросила София, подвигая ему чашку с горячим чаем.

Алексей быстро пересказал суть предложения директора Совета, опустив часть о "Хароне" – он решил, что эту информацию пока лучше сохранить при себе.

– Классическая тактика, – заметил Ян, когда Алексей закончил. – Предложить золотую клетку взамен на полную лояльность.

– Что ты собираешься делать? – спросила Сунь, ее обычно спокойное лицо выражало тревогу.

Алексей обвел взглядом своих коллег. Он доверял этим людям, но то, что он собирался сказать, могло поставить под удар их карьеры и даже свободу.

– Прежде чем я отвечу, – сказал он осторожно, – я должен знать, что все вы понимаете риски. То, что я планирую, идет вразрез с прямыми указаниями Совета. Это может иметь серьезные последствия для каждого из вас.

– Алексей, – мягко ответила София, – мы все здесь не случайно. Мы верим в то, что делаем. И мы верим в тебя.

Остальные кивнули в знак согласия.

– Хорошо, – Алексей понизил голос. – У меня есть информация, которая может пролить свет на природу барьера и судьбу первой межзвездной экспедиции.

Он рассказал им о встрече с Лариным и о кристалле с записью последнего сообщения "Икара-1".

– Но как мы его просмотрим? – спросила Лиза. – Ларин сказал использовать изолированную систему, не связанную с глобальной сетью, но где мы найдем такую?

– У меня есть старый квантовый анализатор в моей лаборатории в Марсианском университете, – ответил Алексей. – Он используется для исследования нестандартных носителей информации и полностью изолирован от сети.

– Марс? – удивленно переспросил Ян. – Ты хочешь лететь на Марс?

– Я хочу лететь гораздо дальше, – тихо ответил Алексей. – На станцию "Харон" в поясе Койпера. По словам Ларина, там хранятся оригинальные записи и артефакты, связанные с "Икаром".

В кафе на мгновение воцарилась тишина. Затем Сунь, всегда самая практичная из них, спросила:

– Как ты планируешь туда добраться? "Харон" находится на окраине Солнечной системы, а официальных рейсов туда нет уже десятилетия.

– Для этого нам нужна Айша, – ответил Алексей, и, заметив непонимающие взгляды, пояснил: – Айша Нгуен, пилот экспериментального корабля "Гермес" с новым типом двигателя. Мы познакомились на конференции по квантовой навигации в прошлом году. Ее корабль способен достичь пояса Койпера за несколько недель вместо месяцев.

– И ты думаешь, она согласится на такую авантюру? – скептически спросил Ян.

– Она из семьи "Разрушителей", – пояснил Алексей, имея в виду радикальное движение, выступающее за преодоление барьера любой ценой. – Для нее это будет не просто работа, а миссия.

София задумчиво постукивала пальцами по столу.

– План рискованный, но логичный, – наконец сказала она. – Сначала Марс, потом "Харон". Но есть одна проблема – Зорин наверняка будет следить за тобой. Особенно после вашего разговора.

– За мной – да, – согласился Алексей. – Но не за всеми вами одновременно. Мы разделимся. Я полечу на Марс, якобы для сбора личных вещей из моей лаборатории. Это не вызовет подозрений – после решения Совета это логичный шаг. София присоединится ко мне позже, как член комиссии по изучению символов – у нее есть официальный статус.

Он повернулся к остальным:

– Ян и Сунь вернутся на Луну, чтобы собрать все данные о барьере, которые не попали в официальные отчеты. Лиза полетит на Европу – там находится главный коммуникационный узел для дальней связи. Нам понадобится доступ к нему, когда мы будем на "Хароне".

– А что насчет Айши? – спросила Сунь.

– Я свяжусь с ней, как только буду на Марсе, – ответил Алексей. – Ее корабль обычно базируется на Фобосе.

План был рискованным, даже безрассудным. Но у них не было выбора – Совет никогда не позволит им продолжить исследования в том направлении, которое они считали правильным.

– Когда начинаем? – спросила Лиза, в ее глазах горел молодой энтузиазм, который Алексей когда-то давно видел в зеркале.

– Немедленно, – ответил он. – Следующий рейс на Марс отправляется через шесть часов. Я буду на нем.

– Будь осторожен, – сказала София, накрывая его руку своей. – Зорин не из тех, кто легко отступает.

– Я знаю, – кивнул Алексей. – Но и я тоже.

Они договорились о деталях связи и разошлись поодиночке, чтобы не привлекать внимания. Алексей остался последним, задумчиво глядя в чашку с остывшим чаем.

Двести лет назад человечество оказалось в клетке. Двести лет оно развивалось, исследовало свою тюрьму, строило города и колонии на планетах и спутниках. Но всегда существовал барьер – невидимая, непреодолимая граница, напоминающая о том, что Солнечная система стала карантинной зоной.

Теперь, возможно, пришло время узнать правду. И Алексей Немов был готов рискнуть всем ради этого знания.

Глава 3: Код «Икара»

Марсианский рассвет окрасил небо в бледно-розовый цвет. Через огромное панорамное окно своей квартиры Алексей наблюдал, как первые лучи солнца ползут по красной равнине, высвечивая контуры далеких куполов и башен Нового Брэдбери – крупнейшего города на терраформированном Марсе.

Прошло три дня с его прибытия на красную планету. Три дня напряженного ожидания и подготовки. София должна была прилететь сегодня, а завтра он встречался с Айшей Нгуен, пилотом "Гермеса".

Алексей отвернулся от окна и взглянул на рабочий стол, где лежал крошечный квантовый кристалл, полученный от Ларина. Рядом стоял старый, но надежный квантовый анализатор – устройство размером с небольшой чемодан, способное считывать практически любые носители информации. Главным преимуществом анализатора была его полная изоляция от глобальной сети – идеальный инструмент для работы с потенциально опасными данными.

Немов медлил с просмотром сообщения "Икара". Отчасти из-за осторожности – он хотел дождаться Софии, чтобы они могли вместе проанализировать информацию. Отчасти из-за странного суеверного страха – будто открытие этой тайны изменит его жизнь необратимо.

Внезапно его размышления прервал сигнал коммуникатора. Входящий вызов от неизвестного абонента.

– Принять, – скомандовал Алексей, слегка напрягшись.

Перед ним возникла голограмма мужчины средних лет с бледным, осунувшимся лицом. С секунду Алексей не мог его узнать, но затем понял – это был Дмитрий Ларин, хотя выглядел он гораздо хуже, чем при их встрече на Земле.

– Доктор Немов, – голос историка звучал хрипло, будто он долго не спал. – Простите за вторжение, но у меня мало времени.

– Что случилось, профессор? – спросил Алексей, инстинктивно оглядываясь на лежащий на столе кристалл.

– Они знают, – прошептал Ларин. – Знают о кристалле, о нашем разговоре. Знают, что вы на Марсе. Зорин отправил людей за вами.

Алексей почувствовал, как внутри все холодеет.

– Как они узнали?

– Это неважно, – Ларин нервно оглянулся через плечо. – Важно, что вам нужно немедленно покинуть свою квартиру. Они будут там в течение часа.

– А как же вы? – спросил Алексей, уже начиная собирать самые необходимые вещи.

– Обо мне не беспокойтесь, – Ларин горько усмехнулся. – Я знал, на что иду, когда передавал вам кристалл. Все мои дела в порядке. Главное – вы должны добраться до "Харона" и узнать правду. Человечество заслуживает знать, что на самом деле произошло с "Икаром" и почему появился барьер.

– Профессор…

– У меня нет времени, – прервал его Ларин. – Еще кое-что: в архиве на "Хароне" есть сектор Q-137. Там хранится то, что мой прадед называл "Ключом" – устройство, способное расшифровать полное послание "Икара".

Связь начала прерываться, изображение Ларина мерцало и рассыпалось на пиксели.

– Сектор Q-137, запомните! – успел выкрикнуть историк, прежде чем связь оборвалась окончательно.

Алексей несколько секунд смотрел на пустое пространство, где только что была голограмма Ларина. Затем быстро активировал свой личный коммуникатор и набрал Софию.

– Да? – ее голос звучал настороженно.

– София, смена планов, – быстро проговорил Алексей. – Не прилетай в Новый Брэдбери. Зорин послал за мной людей. Встретимся на Фобосе, в доках "Гермеса". Я свяжусь с Айшей и предупрежу ее.

– Поняла, – без лишних вопросов ответила она. – Буду там через шесть часов. Будь осторожен.

Связь прервалась. Алексей схватил квантовый анализатор и кристалл, упаковал их в защитный контейнер. Затем быстро собрал самые необходимые вещи в небольшую сумку.

Времени на просмотр сообщения "Икара" сейчас не было. Это придется отложить до встречи с Софией на Фобосе.

Алексей вызвал автономное такси до малого космопорта на окраине Нового Брэдбери. Оттуда ходили частные челноки до Фобоса – спутника Марса, где располагалась экспериментальная база космического флота.

Покидая квартиру, он бросил последний взгляд на панорамное окно. Марсианское солнце уже полностью взошло, и горизонт пылал красным пламенем. Алексей не мог отделаться от ощущения, что видит этот вид в последний раз.

Малый космопорт Нового Брэдбери представлял собой несколько посадочных платформ и небольшой терминал, обслуживающий частные рейсы и транспортные челноки до орбитальных станций и спутников Марса. В отличие от главного космопорта, здесь не было строгого контроля и многочисленных проверок – идеальное место для того, кто хочет покинуть планету незаметно.

Алексей подошел к терминалу бронирования и оплатил место на ближайшем челноке до Фобоса, стартующем через тридцать минут. Он использовал свой личный счет, а не университетский – люди Зорина наверняка отслеживали все его официальные транзакции.

Ожидая посадки, Немов сидел в небольшом кафе терминала, нервно поглядывая на входы. Защитный контейнер с анализатором и кристаллом стоял у его ног. В любой момент здесь могли появиться агенты Совета.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Алексей активировал свой нейроинтерфейс и просмотрел последние новости. Ничего о нем или о барьере, что было хорошим знаком – значит, Зорин действовал тихо, не привлекая внимания общественности.

Алексей прокручивал новостную ленту, когда одно сообщение заставило его замереть. "Известный историк космонавтики Дмитрий Ларин найден мертвым в своей квартире в Московско-Берлинском мегаполисе. Предварительная причина смерти – сердечный приступ".

Кровь отхлынула от лица Алексея. Сердечный приступ. Классический способ устранения неугодных без лишнего шума. Ларин знал, что рискует жизнью, когда связывался с ним сегодня утром.

Объявление о начале посадки на челнок до Фобоса вывело Немова из оцепенения. Он поднялся, крепко сжимая ручку контейнера, и направился к посадочному шлюзу.

В этот момент его внимание привлекло движение у главного входа в терминал. Двое мужчин в неприметной гражданской одежде быстро осматривали зал. Их выдавала военная выправка и цепкие, внимательные взгляды.

Алексей повернулся к ним спиной и ускорил шаг. До посадочного шлюза оставалось всего несколько метров. Проходя мимо группы туристов, он незаметно присоединился к ним, стараясь слиться с толпой.

– Последние пассажиры на рейс MF-27 до Фобоса, просьба пройти на посадку, – прозвучало объявление.

Алексей прошел через автоматический сканер посадочного талона и оказался в узком коридоре, ведущем к челноку. Когда двери шлюза закрылись за его спиной, он наконец позволил себе выдохнуть.

Челнок был небольшим – всего на двадцать пассажиров. Алексей занял место у иллюминатора и пристегнулся, положив контейнер на колени. Через несколько минут все пассажиры были на борту, и челнок начал процедуру подготовки к взлету.

Глядя в иллюминатор, Алексей увидел, как те двое мужчин выбежали на посадочную платформу, отчаянно жестикулируя. Но было поздно – двигатели челнока уже запустились, и машина начала подниматься, унося его прочь от преследователей.

Через пятнадцать минут челнок преодолел марсианскую атмосферу и вышел на траекторию к Фобосу – маленькому, неправильной формы спутнику, вращающемуся всего в 6000 километрах от поверхности планеты. На этом естественном космическом теле располагалась одна из важнейших исследовательских баз Солнечной системы, специализирующаяся на разработке новых типов космических двигателей.

Пассажиры челнока были в основном инженеры, ученые и техники, работающие на базе. Никто не обращал особого внимания на Алексея, что его вполне устраивало.

Через час челнок начал сближение с Фобосом. Из-за малой гравитации спутника стыковка проходила в особом режиме – челнок не садился на поверхность, а пристыковывался к одному из шлюзов орбитальной станции, построенной прямо в скальной породе астероида.

Когда все пассажиры покинули челнок и прошли через шлюз, Алексей оказался в главном коридоре базы. Здесь царило оживление – ученые и инженеры спешили по своим делам, транспортные дроны перевозили оборудование и материалы, информационные панели мигали объявлениями и предупреждениями.

Алексей активировал свой нейроинтерфейс и отправил зашифрованное сообщение Айше Нгуен: "Я на Фобосе. Нужна срочная встреча. Ситуация критическая".

Ответ пришел почти мгновенно: "Док 17, уровень C. Спускайся немедленно".

Следуя указателям, Алексей нашел лифт, ведущий на нижние уровни базы, где располагались доки для экспериментальных кораблей. Уровень C был глубоко под поверхностью Фобоса, в искусственных пещерах, вырубленных в скальной породе.

Док 17 оказался огромным ангаром, в центре которого возвышался "Гермес" – небольшой, но мощный исследовательский корабль с экспериментальным квантовым двигателем. Его обтекаемый черный корпус поглощал свет, создавая впечатление, будто в пространстве ангара зияет дыра неправильной формы.

У трапа корабля стояла молодая женщина в форме пилота экспериментального флота – темно-синий комбинезон с серебристыми нашивками на плечах. Ее коротко остриженные черные волосы и смуглая кожа контрастировали с яркими зелеными глазами, внимательно изучающими Алексея.

– Доктор Немов, – она протянула руку для приветствия. – Айша Нгуен. Мы встречались на конференции в прошлом году.

– Помню, – кивнул Алексей, пожимая ее руку. – Спасибо, что согласились встретиться так срочно.

– Ваше сообщение звучало достаточно драматично, – она слегка улыбнулась. – К тому же, я всегда рада помочь тому, кто интересуется барьером. Особенно теперь, когда все говорят о вашем эксперименте.

Айша жестом пригласила его на борт "Гермеса". Внутри корабль оказался больше, чем выглядел снаружи – центральный отсек с пилотским креслом и несколькими рабочими станциями, небольшая лаборатория, жилой отсек с четырьмя каютами, технические помещения.

– Прошу прощения за беспорядок, – сказала Айша, когда они прошли в центральный отсек. – Мы готовимся к тестовому полету к орбите Юпитера. Новый двигатель обещает сократить время путешествия вдвое.

Она указала Алексею на одно из кресел у небольшого конференц-стола.

– Итак, доктор Немов, что привело вас на Фобос в такой спешке?

Алексей решил говорить прямо – времени на дипломатию не было.

– Мне нужна ваша помощь, капитан Нгуен. Точнее, мне нужен ваш корабль для полета на станцию "Харон" в поясе Койпера.

Айша удивленно подняла брови:

– "Харон"? Заброшенная исследовательская станция? Зачем вам туда?

– Потому что там хранится информация о природе барьера и о том, что случилось с первой межзвездной экспедицией, – ответил Алексей. – Информация, которую Земной Совет пытается скрыть уже двести лет.

Он кратко рассказал ей о своем эксперименте на Луне, о символах, появившихся на куполе обсерватории, о встрече с Лариным и о кристалле с сообщением "Икара".

– А теперь люди Зорина охотятся за мной, – закончил он. – И за всеми, кто связан с этим делом. Сегодня утром Ларин был найден мертвым в своей квартире. Официальная версия – сердечный приступ.

Айша молчала, внимательно слушая. Когда Алексей закончил, она встала и подошла к иллюминатору, глядя на красный диск Марса.

– Мой дед был одним из основателей движения "Разрушителей", – наконец сказала она. – Он посвятил жизнь изучению барьера, поискам способа преодолеть его. Он умер, так и не узнав правды.

Она повернулась к Алексею:

– Я выросла с верой в то, что человечество должно быть свободным. Что барьер – это тюрьма, а не защита. И если есть шанс узнать правду…

– Значит, вы поможете? – с надеждой спросил Алексей.

– Да, – твердо ответила Айша. – "Гермес" к вашим услугам. Но должна предупредить – это будет несанкционированный полет. Как только мы стартуем, нас объявят дезертирами и преступниками.

– Я понимаю риски, – кивнул Алексей. – И готов взять всю ответственность на себя.

– О какой команде идет речь? – спросила Айша. – Вы упомянули, что будете не один.

– Доктор София Ким, специалист по ксенолингвистике, – ответил Алексей. – Она должна прибыть на Фобос через несколько часов. Еще один человек присоединится к нам позже – Кирилл Орлов, военный физик. Он сейчас на Титане, но сможет встретить нас на пути к поясу Койпера.

Айша задумчиво кивнула:

– Хорошо. "Гермес" рассчитан на экипаж до шести человек, так что места хватит. Но есть проблема – я не могу просто так взять корабль и улететь. Нужно официальное разрешение на вылет, полетный план, согласование с диспетчерской службой…

– А неофициально? – спросил Алексей. – Должны быть какие-то лазейки в системе.

Айша улыбнулась:

– Конечно, есть. Через двенадцать часов начнется плановое техническое обслуживание орбитальных систем Фобоса. На два часа отключатся основные радары и часть систем безопасности. Если стартовать в этот момент, мы получим фору в несколько часов, прежде чем погоня сможет организоваться.

– Двенадцать часов, – повторил Алексей. – София будет здесь через шесть. У нас будет время подготовиться.

– И просмотреть сообщение "Икара", – добавила Айша, кивнув на контейнер, который Алексей все еще держал в руках. – Мне кажется, нам нужно знать, во что мы ввязываемся, прежде чем лететь на край Солнечной системы.

Алексей кивнул. Она была права – настало время узнать, что скрывал кристалл Ларина.

Каюта Айши на "Гермесе" была небольшой, но функциональной. Узкая кровать, рабочий стол, несколько полок с личными вещами и голографическими фотографиями. На одной из них Алексей заметил пожилого мужчину с суровым лицом, стоящего на фоне астрономической обсерватории.

– Мой дед, – пояснила Айша, перехватив его взгляд. – Снято на Церере, в главной обсерватории пояса астероидов. Он проработал там тридцать лет, изучая барьер.

Она помогла Алексею установить квантовый анализатор на рабочем столе. Устройство тихо загудело, активируя изолированную систему питания.

– Все системы корабля отключены от внешней связи, – сказала Айша. – Можете быть уверены – никто не узнает, что мы здесь делаем.

Алексей достал кристалл из защитного контейнера. Крошечный многогранник тускло блеснул в свете каюты.

– Последнее сообщение "Икара-1", – тихо произнес он. – Двести лет назад эти данные изменили судьбу человечества.

Он осторожно поместил кристалл в приемное устройство анализатора. Экран мгновенно ожил, показывая процесс сканирования и расшифровки данных.

– Квантовая подпись подтверждена, – сообщил анализатор механическим голосом. – Данные аутентичны. Дата создания: 11 апреля 2054 года. Источник: межзвездный корабль "Икар-1", система Проксимы Центавра.

На экране появилось предупреждение: "Файл содержит аудио-визуальную запись и пакет зашифрованных данных. Для полной расшифровки требуется дополнительный ключ. Воспроизвести доступную часть?"

– Да, – скомандовал Алексей.

Экран потемнел, затем на нем появилось изображение измученного мужчины в форме капитана космического флота. Его лицо было покрыто щетиной, глаза ввалились, на лбу виднелась запекшаяся кровь. Позади него мигали аварийные огни, слышались тревожные сигналы систем корабля.

– Это экстренное сообщение с борта "Икара-1", – голос капитана звучал хрипло, будто он долго кричал. – Капитан Михаил Зорин. Дата по бортовому времени – 11 апреля 2054 года. Если вы получили это сообщение, значит, наш квантовый передатчик все еще работает.

Алексей и Айша переглянулись. Зорин. Тот же Зорин, что и нынешний директор Совета?

– Мы достигли системы Проксимы Центавра три дня назад, – продолжал капитан. – Обнаружили планету в обитаемой зоне, как и предполагалось телескопическими наблюдениями. Начали стандартные исследования. На поверхности планеты были обнаружены следы деятельности разумной цивилизации – древние, заброшенные сооружения.

Изображение на мгновение прервалось помехами, затем восстановилось.

– Мы высадили исследовательскую группу. Они обнаружили нечто… – капитан запнулся, будто подбирая слова. – Нечто, что мы не можем полностью понять. Структуру, артефакт, представляющий собой квантовый узел межзвездной коммуникационной сети. Сети, связывающей множество звездных систем.

Новая волна помех исказила изображение, на этот раз сильнее. Когда трансляция восстановилась, капитан выглядел еще более измученным.

– Доктор Ченг активировал артефакт, полагая, что это способ установить контакт с другими цивилизациями. Он… он не знал. Мы все не знали. Артефакт создал квантовую связь, открыл канал, но не для связи. Для Них.

В этот момент корабль, казалось, содрогнулся. Капитан ухватился за консоль, чтобы не упасть.

– Они идут, – его голос перешел почти на шепот. – То, что мы активировали… это не средство связи. Это маяк. Приманка. Капкан. Древняя цивилизация, создавшая артефакт, не исчезла естественным путем. Они были… поглощены. Уничтожены. Как и десятки других цивилизаций до них.

Новая вспышка помех, более продолжительная. Когда изображение снова появилось, за спиной капитана виднелась еще одна фигура – молодой человек в форме научного офицера, с безумным страхом в глазах.

– Мы отправляем все данные, которые смогли собрать, – продолжал капитан. – Схемы межзвездной сети, координаты других узлов, записи наших исследований. Но самое главное – предупреждение. То, что мы пробудили… мы назвали его "Пожирателем миров". Это не органическая форма жизни. Не машина. Это что-то… иное. Квантовая сущность, питающаяся информацией, энергией и самой структурой разумной жизни.

Капитан наклонился ближе к камере:

– Вы должны подготовиться. Создать защиту. У вас есть время – несколько лет, может быть, десятилетий, прежде чем Оно доберется до Солнечной системы. Изучите данные, которые мы отправляем. Там есть чертежи защитных систем, созданных древними. Системы не спасли их, но могут дать вам шанс.

Корабль снова содрогнулся, на этот раз сильнее. В кадре появились еще несколько членов экипажа, паникующих, пытающихся что-то починить.

– Мы попытаемся задержать Его, – голос капитана теперь звучал с решимостью обреченного. – Есть план. Отчаянный, но… другого выхода нет. Если получится, мы разорвем квантовую связь и выиграем для вас время. Если нет…

Новая волна помех, сильнее предыдущих. Когда изображение восстановилось, капитан был один. Его лицо выглядело странно спокойным, почти отрешенным.

– Последнее сообщение от экипажа "Икара-1". Если вы это слышите, значит, мы, возможно, еще живы. Но не пытайтесь нас спасти. Не ищите нас. Защищайте Землю. Защищайте человечество. И помните: барьер – это не тюрьма. Это последняя линия обороны.

Изображение исчезло. На экране появилась надпись: "Конец доступной части сообщения. Для расшифровки оставшихся данных требуется квантовый ключ".

В каюте воцарилась тишина. Алексей и Айша сидели, потрясенные услышанным.

– "Пожиратель миров", – наконец прошептала Айша. – Межзвездная сеть. Квантовая сущность, питающаяся разумной жизнью. Звучит как бред безумца.

– Но это объясняет появление барьера, – задумчиво произнес Алексей. – Он возник через несколько недель после этого сообщения. Возможно, Земной Совет использовал данные, отправленные "Икаром", чтобы создать защиту, о которой говорил капитан.

– Зорин, – вдруг сказала Айша. – Капитан "Икара" – Михаил Зорин. А нынешний глава Совета – Виктор Зорин. Это не может быть совпадением.

– Дед или прадед, – кивнул Алексей. – Теперь понятно, почему он так отчаянно пытается скрыть правду. Для него это личное.

Он задумчиво посмотрел на экран анализатора, где все еще мигало сообщение о необходимости квантового ключа.

– Сектор Q-137 на "Хароне", – вспомнил он слова Ларина. – Там должен быть "Ключ", который позволит расшифровать оставшуюся часть данных.

– Но что может быть важнее этого предупреждения? – спросила Айша. – Мы уже знаем об угрозе и о причине создания барьера.

– Возможно, технические данные, – предположил Алексей. – Чертежи "защитных систем", о которых говорил капитан. Или более подробная информация о природе "Пожирателя миров" и способах борьбы с ним.

Он выключил анализатор и бережно извлек кристалл.

– В любом случае, теперь мы знаем, что ставки гораздо выше, чем просто научное любопытство. Речь идет о выживании человечества.

– И о том, прав ли Зорин, – тихо добавила Айша. – Может быть, барьер действительно защищает нас. Может быть, попытки преодолеть его, которыми занимались "Разрушители", включая моего деда, были ошибкой.

– Или наоборот, – возразил Алексей. – Может быть, за двести лет изоляции человечество упустило шанс объединиться с другими цивилизациями, создать общую защиту против этой угрозы. Может быть, барьер – это не решение, а лишь отсрочка неизбежного.

Их разговор прервал сигнал коммуникатора Айши.

– Капитан Нгуен, – раздался голос диспетчера. – У вас посетитель. Доктор София Ким запрашивает разрешение на посещение "Гермеса".

– Разрешаю, – ответила Айша. – Проводите ее в док 17.

Она повернулась к Алексею:

– Ваша коллега прибыла раньше, чем ожидалось. Пойдемте встретим ее.

Они покинули каюту, тщательно упаковав анализатор и кристалл обратно в защитный контейнер. По пути к шлюзу Алексей размышлял о том, что они только что узнали.

"Пожиратель миров". Квантовая сущность, уничтожающая цивилизации. Звучало как миф, как легенда. Но запись была подлинной, и страх в глазах капитана "Икара" был настоящим.

Что, если барьер, который двести лет считался тюрьмой человечества, на самом деле был единственным, что защищало его от космического ужаса, ждущего снаружи? И что, если недавняя активность барьера, символы на куполе обсерватории – это не попытка контакта, а предупреждение о том, что защита начинает ослабевать?

У шлюза их ждала София Ким. Она выглядела уставшей, но решительной. В руках у нее была небольшая дорожная сумка – видимо, все, что она успела взять с собой.

– Вас не преследовали? – первым делом спросил Алексей, крепко пожимая ей руку.

– Нет, – ответила София. – Но я видела сообщение о смерти Ларина. Это правда?

Алексей мрачно кивнул:

– Да. "Сердечный приступ". Очень удобный способ устранения неугодных.

– Он успел связаться со мной перед смертью, – сказала София, понизив голос. – Сказал, что у него были подозрения насчет символов на куполе. Что это не просто сообщение, а предупреждение.

– Он был прав, – Алексей представил Софию Айше. – Мы только что просмотрели сообщение "Икара-1". Это… изменит ваш взгляд на многое.

Пока они шли обратно к кораблю, Алексей кратко пересказал Софии содержание послания капитана Зорина.

– "Пожиратель миров", – задумчиво повторила она, когда он закончил. – И символы на куполе… их структура… – она вдруг остановилась, словно пораженная внезапной мыслью. – Алексей, мне нужно увидеть запись еще раз. И сравнить ее с символами.

Вернувшись на корабль, они заперлись в каюте Айши. София достала из своей сумки портативный голографический проектор и активировала его. В воздухе появилось изображение символов с купола обсерватории.

– Я проанализировала их структуру, – сказала она, увеличивая отдельные элементы. – В них есть повторяющиеся паттерны, которые напоминают квантовые уравнения. Но что, если это не просто математика? Что, если это… карта?

Алексей снова включил анализатор и запустил запись капитана "Икара". Когда он упомянул о "межзвездной сети" и "квантовых узлах", София попросила остановить воспроизведение.

– Вот! – воскликнула она, указывая на фрагмент символов. – Смотрите, эта часть похожа на сетевую структуру. А эти элементы, – она обвела пальцем несколько знаков, – могут быть координатами или адресами узлов сети.

– Но зачем создателям барьера передавать нам эту информацию? – спросила Айша.

– Возможно, это не создатели барьера, – медленно произнес Алексей. – Капитан "Икара" говорил о "древних защитных системах". Что, если барьер – это автоматическая система? Что, если за двести лет она начала деградировать и теперь пытается… предупредить нас?

– Или призвать на помощь, – добавила София. – Что, если мы не единственные, кто находится под такой защитой? Что, если другие цивилизации тоже укрыты барьерами, и теперь, когда система дает сбой, она пытается соединить тех, кто выжил?

Они замолчали, обдумывая эту возможность. Наконец, Айша нарушила тишину:

– Что бы это ни было, нам нужно добраться до "Харона" и найти этот "Ключ". Только тогда мы сможем расшифровать оставшуюся часть данных и понять, что на самом деле происходит.

– Сколько времени до отключения систем безопасности? – спросил Алексей.

Айша взглянула на свой коммуникатор:

– Чуть больше пяти часов. Мне нужно подготовить корабль и запрограммировать курс. Я предлагаю вам обоим отдохнуть – путь до пояса Койпера займет несколько недель, даже на "Гермесе".

– А как насчет Кирилла Орлова? – спросила София. – Алексей упоминал, что он должен присоединиться к нам.

– Я отправлю ему зашифрованное сообщение с координатами встречи, – ответил Алексей. – Если он решит помочь, то сможет перехватить нас на пути к поясу Койпера. У него есть доступ к военным транспортникам на Титане.

Айша показала им свободные каюты и отправилась в рубку готовить корабль к старту. София и Алексей остались вдвоем в небольшом общем отсеке.

– Ты понимаешь, во что мы ввязались? – тихо спросила София, когда они сели за небольшой стол. – Если запись "Икара" настоящая, то мы можем столкнуться с чем-то… непостижимым.

– Я понимаю, – кивнул Алексей. – Но выбора у нас нет. Если барьер действительно начинает разрушаться, кто-то должен знать правду. Кто-то должен быть готов к тому, что может прийти извне.

София внимательно посмотрела на него:

– Это не только научный интерес, верно? Для тебя это личное.

Алексей отвел взгляд. Он редко говорил о своем прошлом, о трагедии на Марсе, которая забрала у него семью. Но сейчас, на пороге опасного путешествия, ему захотелось открыться.

– Восемь лет назад на Марсе произошла авария на экспериментальном термоядерном реакторе, – тихо начал он. – Моя жена Елена была главным инженером проекта. Наша дочь Анна, ей было десять, в тот день пришла навестить мать на работе… – его голос на мгновение сорвался. – Они погибли вместе с еще тридцатью двумя людьми.

София молча накрыла его руку своей.

– Официальное расследование заключило, что причиной был технический сбой, – продолжил Алексей. – Но я никогда в это не верил. Елена была слишком тщательна, слишком осторожна. Она бы никогда не допустила такой ошибки.

– Ты думаешь, это был саботаж?

– Я не знаю, – честно ответил Алексей. – Но проект был связан с новым типом энергетического щита, который теоретически мог бы противостоять квантовым флуктуациям. Типа тех, из которых состоит барьер.

София удивленно посмотрела на него:

– Ты считаешь, что авария и барьер как-то связаны?

– Я не знаю, – повторил Алексей. – Но после просмотра записи "Икара" я начинаю думать, что связь может быть. Что если кто-то не хотел, чтобы мы нашли способ преодолеть барьер? Что если это был не просто несчастный случай?

Он глубоко вздохнул:

– В любом случае, после их смерти изучение барьера стало единственным, что имело для меня значение. Словно я должен был завершить то, что начала Елена. Понять, что такое барьер на самом деле. И теперь, когда мы так близки к ответу…

– Мы узнаем правду, – твердо сказала София, сжимая его руку. – Ради Елены, ради Анны и ради всего человечества. Обещаю.

Алексей благодарно улыбнулся. Затем достал из кармана небольшую фотографию – настоящую, бумажную, а не голографическую. На ней была запечатлена красивая женщина с умными глазами и светловолосая девочка, улыбающаяся в камеру. Обе на фоне марсианского пейзажа.

– Это они, – сказал он, передавая фотографию Софии. – Это было за неделю до аварии.

София бережно взяла фотографию:

– Они были прекрасны, Алексей. И я уверена, они гордились бы тем, что ты делаешь сейчас.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент корабль слегка вздрогнул, и голос Айши раздался из динамиков:

– Внимание экипажу. Только что получила информацию – на Фобос прибыли агенты Земного Совета. Они проверяют все доки и корабли. У нас изменение планов – мы стартуем немедленно.

Алексей и София быстро поднялись и поспешили в рубку управления. Айша сидела в пилотском кресле, ее руки летали над голографическими контрольными панелями.

– Системы безопасности все еще активны, – пояснила она, не отрываясь от работы. – Но у меня есть план. Через десять минут стартует грузовой конвой к Юпитеру. Шесть кораблей. Если мы присоединимся к ним и будем имитировать седьмой корабль конвоя, то сможем выйти за пределы контролируемой зоны, прежде чем кто-то заметит подмену.

– А диспетчеры? – спросил Алексей. – Они сразу увидят лишний корабль.

– Не увидят, – Айша позволила себе легкую улыбку. – Я взломала их системы и добавила "Гермес" в официальный список конвоя. Пока они разберутся, мы уже будем далеко.

– Рискованно, – заметила София. – Но, похоже, выбора у нас нет.

– Никакого, – подтвердила Айша. – Пристегнитесь. Старт через три минуты.

Алексей и София заняли места в креслах второго пилота и навигатора. Системы корабля ожили, наполняя рубку тихим гулом и мерцанием голографических дисплеев.

– "Гермес" диспетчерской, – Айша включила связь, ее голос звучал подчеркнуто профессионально. – Запрашиваю разрешение на выход из дока для присоединения к конвою JC-115 до Юпитера.

– "Гермес", диспетчерская, – отозвался усталый мужской голос. – Проверяю ваш статус… Да, вижу вас в списке. Разрешение получено. Выход из дока в 14:32 по стандартному времени.

– Принято, диспетчерская. "Гермес" завершает.

Айша отключила связь и повернулась к спутникам:

– Первый барьер преодолен. Теперь главное – слиться с конвоем и незаметно отделиться от него в нужный момент.

Она активировала двигатели, и корабль плавно отстыковался от дока. Через иллюминаторы они видели, как "Гермес" выходит из огромного ангара, вырубленного в скальной породе Фобоса, и направляется к точке сбора конвоя – пространству между Марсом и его спутником.

Пять грузовых кораблей уже ждали там, выстроившись в геометрически правильную формацию. "Гермес" пристроился последним, занимая позицию, которая по документам предназначалась для грузовика с оборудованием для станций Юпитера.

– Конвой JC-115 диспетчерской, – раздался голос ведущего корабля. – Запрашиваем разрешение на переход на автоматический режим следования и активацию гиперпривода.

– Конвой JC-115, разрешение получено, – ответил диспетчер. – Счастливого пути.

Один за другим корабли конвоя активировали свои двигатели, ускоряясь по направлению к Юпитеру. "Гермес" последовал за ними, постепенно набирая скорость.

Алексей смотрел, как Марс уменьшается в иллюминаторе, превращаясь из огромного красного диска в яркую точку. Они преодолели первое препятствие, но впереди ждало гораздо больше опасностей. И главная из них таилась не в преследовании со стороны Земного Совета, а в той неизвестности, что ждала их на краю Солнечной системы. И, возможно, за ее пределами.

Через три часа после старта, когда конвой уже миновал орбиту Марса и направлялся к поясу астероидов, Айша начала маневр отделения. Она дождалась момента, когда формация кораблей проходила через относительно плотное скопление астероидов, и незаметно сместила "Гермес" с курса.

– Теперь главное – чтобы они не заметили нашего отсутствия слишком рано, – сказала она, активируя маскировочное поле корабля. – Эта система разработана для скрытного приближения к барьеру. Она маскирует наш энергетический след и делает корабль практически невидимым для стандартных сканеров.

– А что, когда они все-таки обнаружат, что нас нет? – спросила София.

– К тому времени мы уже изменим курс и активируем экспериментальный двигатель, – ответила Айша. – "Гермес" быстрее любого корабля в Солнечной системе, кроме, может быть, нескольких военных перехватчиков. Но даже они не смогут нас догнать, если мы получим достаточную фору.

Она подошла к центральной консоли и активировала голографическую карту Солнечной системы. В центре светилось Солнце, вокруг него вращались планеты и их спутники, а на дальней периферии, за орбитой Нептуна, был обозначен пояс Койпера – скопление ледяных тел на окраине системы.

– Станция "Харон" находится здесь, – Айша указала на небольшую мигающую точку на внешнем крае пояса. – Когда-то это была одна из крупнейших исследовательских баз человечества, изучающих барьер. Но после того, как все официальные попытки понять его природу были прекращены, станцию законсервировали.

– Официально законсервировали, – уточнил Алексей. – Но Ларин говорил, что там все еще есть люди и системы, хранящие секреты прошлого.

– Верно, – кивнула Айша. – Мой дед упоминал "Харон" в своих записках. Он считал, что там хранятся артефакты и данные, которые могли бы помочь преодолеть барьер. Но ему никогда не удавалось получить доступ к станции.

Она снова взглянула на карту:

– Наш маршрут будет проходить мимо Юпитера, затем Сатурна, и оттуда прямо к поясу Койпера. На максимальной скорости "Гермеса" путь займет около трех недель.

– А что насчет Кирилла Орлова? – спросил Алексей. – Мы планировали встретиться с ним у Титана.

– Я отправила зашифрованное сообщение на его личный канал, – ответила Айша. – Если он решит присоединиться, то может перехватить нас у Сатурна. Кстати, кто он такой? Вы упоминали, что он военный физик?

– Да, – кивнул Алексей. – Кирилл Орлов работает в исследовательском центре на Титане. Он специалист по оружейным системам, основанным на квантовой физике. Мы познакомились на конференции по барьеру два года назад. Он… скептик. Не верит, что барьер был создан с благими намерениями. Считает, что нам нужно быть готовыми к худшему.

– После того, что мы узнали из записи "Икара", его паранойя не кажется такой уж необоснованной, – заметила София.

– Верно, – согласился Алексей. – И именно поэтому нам может пригодиться его опыт. Если "Пожиратель миров" действительно существует, и если барьер начинает разрушаться, нам понадобятся все возможные средства защиты.

Айша кивнула и вернулась к пилотскому креслу:

– Я активирую основной двигатель. Через двадцать минут мы будем достаточно далеко от конвоя, чтобы включить экспериментальную систему. Приготовьтесь – ускорение будет значительным, несмотря на компенсаторы.

Алексей и София вернулись в свои кресла и пристегнулись. Корабль начал вибрировать, когда Айша постепенно увеличивала мощность двигателей. Через иллюминаторы они видели, как звезды начинают растягиваться в линии из-за релятивистских эффектов.

– Основной двигатель на полной мощности, – сообщила Айша. – Экспериментальная система запускается через три… два… один…

Внезапно вибрация прекратилась, и наступила странная тишина. Затем Алексей почувствовал легкое головокружение, будто реальность вокруг него на мгновение исказилась. Звезды за иллюминаторами превратились в размытые полосы света.

– Квантовый привод активирован, – сообщила Айша. – Мы движемся со скоростью, близкой к 0.1 от скорости света. Обычный корабль потратил бы на такой разгон недели, а нам понадобилось всего несколько минут.

– Как это работает? – спросила София, с интересом глядя на искаженное пространство за иллюминатором.

– Это не совсем обычный двигатель, – ответила Айша. – Он использует принципы квантовой телепортации, чтобы перемещать корабль короткими скачками. Каждый скачок – всего несколько миллиметров, но их частота – миллиарды в секунду. В результате мы как бы "скользим" сквозь пространство, не преодолевая его в классическом смысле.

– Звучит почти как научная фантастика, – заметил Алексей.

– Так и было до недавнего времени, – улыбнулась Айша. – Этот двигатель – результат работы лучших умов Солнечной системы. И, возможно, он станет нашим козырем, если нам придется бежать от чего-то… или от кого-то.

Она взглянула на навигационный дисплей:

– При текущей скорости мы достигнем орбиты Юпитера через четыре дня. Я рекомендую вам отдохнуть и набраться сил. Путь будет долгим.

Алексей кивнул и отстегнул ремни безопасности. Напряжение последних дней давало о себе знать – он чувствовал изнеможение, физическое и эмоциональное. Возможно, несколько часов сна действительно помогут ему собраться с мыслями.

Но прежде чем отправиться в свою каюту, он задержался в рубке и еще раз взглянул на голографическую карту Солнечной системы. За поясом Койпера, на расстоянии примерно 150 астрономических единиц от Солнца, тонкая светящаяся линия обозначала барьер – невидимую границу, отделяющую человечество от остальной Вселенной. Границу, которая, возможно, была единственным, что защищало их от непостижимого космического ужаса.

И теперь они направлялись прямо к разгадке этой тайны, не зная, какую цену им придется заплатить за истину.

Глава 4: Шепот звезд

Европа, спутник Юпитера, представляла собой захватывающее зрелище. Огромный ледяной шар, пересеченный сетью трещин и разломов, выглядел как произведение абстрактного искусства на фоне газового гиганта. Но истинное чудо скрывалось под толщей льда – океан жидкой воды, глубиной в десятки километров, первый в Солнечной системе источник внеземной жизни.

Подледная исследовательская станция "Посейдон" была построена в одном из крупнейших разломов ледяной коры – каньоне Тейя, простиравшемся на несколько сотен километров. Массивные опоры удерживали станцию в толще льда, а нижние уровни погружались непосредственно в океан.

Лиза Морено стояла у панорамного окна обсервационного купола, наблюдая за причудливыми созданиями, плавающими в освещенной прожекторами воде. Большинство местных организмов напоминали земных медуз или кальмаров – полупрозрачные, светящиеся существа, пульсирующие в темной глубине. Но были и совершенно иные формы, не имеющие аналогов на Земле.

Пять дней назад она получила зашифрованное сообщение от Алексея Немова. Краткое, но содержащее всю необходимую информацию: они направляются на станцию "Харон" в поясе Койпера, чтобы найти ключ к расшифровке послания "Икара" и разгадать тайну барьера. Они просили ее получить доступ к главному коммуникационному узлу Европы – крупнейшей системе дальней связи в Солнечной системе, способной передавать сигналы даже через квантовые помехи барьера.

Лиза вздохнула, отворачиваясь от окна. Задача казалась почти невыполнимой. После инцидента на Луне безопасность на всех объектах, связанных с исследованием барьера, была усилена. Коммуникационный узел Европы не был исключением – теперь доступ к нему имели только сотрудники с высшим уровнем допуска.

Но у Лизы был план. За три года работы над диссертацией на Европе она установила хорошие отношения с главным инженером станции, доктором Ханом Чжао. И если кто-то мог помочь ей получить доступ к коммуникационному узлу, то это был он.

Она направилась к лифтам, ведущим на нижние уровни станции. На пути ей встречались ученые и инженеры, спешащие по своим делам. Никто не обращал особого внимания на молодую аспирантку – обычное явление на исследовательской станции, где каждый был погружен в свою работу.

Лаборатория доктора Чжао находилась на одном из самых глубоких уровней станции, почти на границе с океаном. Здесь изучали микроорганизмы, обитающие на границе льда и воды – странные существа, чей метаболизм основывался на химических процессах, совершенно отличных от земных.

– Доктор Чжао? – позвала Лиза, входя в лабораторию.

Пожилой китаец с аккуратной седой бородкой оторвался от микроскопа и повернулся к ней. Его лицо, покрытое сетью морщин, озарилось улыбкой:

– А, Лиза! Рад тебя видеть. Как продвигается работа над диссертацией?

– Не так быстро, как хотелось бы, – честно ответила она. – Фактически… это связано с тем, зачем я пришла.

Чжао внимательно посмотрел на нее:

– Звучит серьезно. Присаживайся, – он указал на стул рядом с рабочим столом.

Лиза села, собираясь с мыслями. Она решила говорить правду – насколько это возможно, не подвергая опасности ни себя, ни Чжао, ни миссию Алексея.

– Доктор Чжао, вы слышали о недавнем инциденте на лунной обсерватории "Циолковский"?

– Конечно, – кивнул ученый. – Странная реакция барьера на квантовый импульс. Символы, появившиеся на куполе. Весь научный мир только об этом и говорит. Ты ведь была там, верно? В команде доктора Немова.

– Да, – подтвердила Лиза. – И… есть кое-что, чего нет в официальных отчетах.

Она немного помолчала, затем продолжила:

– Символы на куполе – это не просто странный побочный эффект. Это сообщение. Предупреждение. Барьер меняется, доктор Чжао. Он становится нестабильным.

Чжао нахмурился:

– Откуда такая уверенность?

– Мы провели анализ символов, – ответила Лиза. – Их структура соответствует квантовым колебаниям, которые мы наблюдали в барьере перед экспериментом. Это не совпадение. И… есть еще кое-что.

Она наклонилась ближе:

– Вы помните микроорганизмы, которые мы обнаружили в прошлом году? Те, что проявляли странную активность при воздействии определенных частот?

– Конечно, – кивнул Чжао. – Мы назвали их "резонаторами". Они каким-то образом реагируют на квантовые колебания, хотя механизм до сих пор не ясен.

– Я проверила их реакцию на частоты, соответствующие колебаниям барьера, – сказала Лиза. – Результаты… удивительные. Они не просто реагируют – они синхронизируются. Как будто настраиваются на определенную частоту.

Чжао выпрямился, его глаза расширились от удивления:

– Ты хочешь сказать…

– Что между микроорганизмами Европы и барьером может существовать связь, – закончила за него Лиза. – Да. И я думаю, это не совпадение. Что, если жизнь на Европе как-то связана с теми, кто создал барьер?

Чжао медленно покачал головой, обдумывая услышанное.

– Это… революционная гипотеза, Лиза. Но для ее проверки нужны серьезные исследования, доступ к данным о барьере, мощные вычислительные ресурсы…

– И доступ к коммуникационному узлу, – добавила Лиза. – Я хочу отправить запрос на получение данных с удаленных станций наблюдения за барьером. Официальные каналы слишком медленные, а мне нужно получить эти данные как можно скорее.

Чжао внимательно посмотрел на нее:

– Есть что-то еще, что ты мне не говоришь, верно?

Лиза на мгновение заколебалась, затем кивнула:

– Доктор Немов и несколько других ученых отправились на станцию "Харон" в поясе Койпера. Они ищут информацию о природе барьера и о том, что произошло с первой межзвездной экспедицией.

– "Харон"? – удивленно переспросил Чжао. – Но эта станция давно заброшена.

– Официально – да, – тихо ответила Лиза. – Но там все еще хранятся данные, которые могут пролить свет на тайну барьера. И… я должна обеспечить им канал связи, когда они доберутся туда.

Чжао откинулся на спинку стула, задумчиво поглаживая бородку.

– Ты понимаешь, что просишь меня нарушить протоколы безопасности? Предоставить несанкционированный доступ к стратегически важному объекту?

– Я понимаю, – кивнула Лиза. – И не стала бы просить, если бы это не было так важно. Речь идет не просто о научном открытии, доктор Чжао. Если барьер действительно начинает разрушаться, под угрозой может оказаться вся Солнечная система.

Чжао долго молчал, обдумывая ситуацию. Наконец, он вздохнул:

– Я помогу тебе, Лиза. Но не из-за твоих опасений насчет барьера, а потому что верю в свободу научного поиска. Если Земной Совет что-то скрывает от человечества, мы имеем право знать, что именно.

Он встал и подошел к терминалу в углу лаборатории:

– У меня есть допуск к техническим системам коммуникационного узла. Я могу создать временный канал, который не будет отслеживаться основной системой безопасности. Но он будет активен всего несколько часов, так что твои друзья должны знать точное время для связи.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула Лиза. – Я… я не знаю, как отблагодарить вас.

– Просто убедись, что риск оправдан, – серьезно ответил Чжао. – И что бы вы ни обнаружили, используйте это знание во благо.

Он активировал терминал и начал вводить команды. Лиза наблюдала за его работой, чувствуя смесь благодарности и тревоги. То, что они делали, было не просто нарушением протоколов – это можно было считать предательством, если смотреть с точки зрения Земного Совета.

– Вот, – сказал Чжао, завершив работу. – Канал будет активен завтра с 14:00 до 18:00 по стандартному времени. Частота зашифрована, вот код, – он передал ей небольшой чип с данными. – Убедись, что твои друзья получат его.

– Я отправлю им сообщение, как только вернусь в свою каюту, – кивнула Лиза.

– И еще кое-что, – добавил Чжао, понизив голос. – Твоя теория о связи между микроорганизмами Европы и барьером… она интересна. Настолько, что я провел несколько экспериментов самостоятельно.

Он активировал голографический проектор на своем столе. В воздухе появилось изображение крошечного организма, похожего на сложную кристаллическую структуру.

– Это новый вид, который я обнаружил месяц назад глубоко в разломе Тейя. Я назвал его "квантовым симбионтом". Смотри, что происходит, когда я воздействую на него излучением, имитирующим колебания барьера.

Чжао запустил запись эксперимента. На глазах у Лизы организм начал меняться – его кристаллическая структура перестраивалась, образуя узоры, подозрительно напоминающие символы на куполе обсерватории.

– Невероятно, – прошептала она. – Они… копируют символы!

– Не совсем, – поправил Чжао. – Я думаю, они не копируют, а воспроизводят. Как будто этот узор заложен в их генетическом коде. Или в чем-то, что заменяет им генетический код.

Лиза потрясенно смотрела на голограмму. Если микроорганизмы Европы действительно были связаны с создателями барьера, это открывало совершенно новую перспективу.

– Мне нужно взять образцы этих организмов, – решительно сказала она. – И отправить данные Алексею и Софии. Это может быть ключом к пониманию символов!

– Я помогу тебе подготовить образцы, – кивнул Чжао. – Но будь осторожна, Лиза. За последние дни на станции появились новые люди – не ученые, скорее, служба безопасности. Они расспрашивают о тебе, о твоей связи с экспериментом на Луне.

Лиза напряглась:

– Вы думаете, они следят за мной?

– Возможно, – серьезно ответил Чжао. – Так что действуй осторожно. И если станет слишком опасно… – он помолчал. – На нижнем уровне есть спасательные капсулы для экстренной эвакуации. Они маленькие, рассчитаны на одного человека, но могут доставить тебя на орбитальную станцию Каллисто. Оттуда ты сможешь добраться до Титана, где, как я понимаю, у вашей группы есть еще один союзник.

– Спасибо, – тихо сказала Лиза. – Я надеюсь, до этого не дойдет. Но хорошо знать, что есть запасной план.

Они провели следующие несколько часов, подготавливая образцы "квантовых симбионтов" для анализа и транспортировки. Чжао также помог Лизе составить подробный отчет о своих наблюдениях и теориях, который она планировала отправить Алексею и Софии через защищенный канал связи.

Когда все было готово, Лиза вернулась в свою каюту. Она чувствовала смесь возбуждения и страха. Открытие Чжао могло стать поворотным моментом в их исследовании. Но опасность тоже возрастала с каждым часом – если агенты Земного Совета действительно следили за ней, времени оставалось мало.

Она активировала свой личный терминал и начала составлять зашифрованное сообщение для Алексея. Ей нужно было передать не только данные о новом открытии, но и координаты защищенного канала связи, и время его активации.

Пока система шифровала сообщение, Лиза подошла к иллюминатору своей каюты. За толщей льда виднелся темный океан Европы, освещенный лишь редкими биолюминесцентными существами. Где-то там, в глубине, плавали "квантовые симбионты" – организмы, которые, возможно, были созданы или модифицированы той же силой, что создала барьер вокруг Солнечной системы.

Что, если барьер не просто защищал человечество? Что, если он был частью чего-то большего – системы, включающей в себя и микроорганизмы Европы, и, возможно, другие, еще не обнаруженные элементы?

Терминал издал тихий сигнал, сообщая о завершении шифрования. Лиза вернулась к столу и отправила сообщение. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Алексей и его команда получат информацию вовремя.

Она начала собирать самые необходимые вещи – на случай, если придется воспользоваться спасательной капсулой. Лучше быть готовой к худшему, чем оказаться застигнутой врасплох.

Шестой день путешествия "Гермеса" к поясу Койпера. Корабль уже миновал орбиту Юпитера и направлялся к Сатурну, где они планировали встретиться с Кириллом Орловым. Экспериментальный квантовый двигатель работал безупречно, позволяя им двигаться с невероятной скоростью.

Алексей сидел в своей каюте, изучая данные о барьере, собранные за последние годы его исследований. Символы с купола обсерватории продолжали оставаться загадкой, несмотря на все попытки их расшифровки.

Неожиданно его размышления прервал сигнал коммуникатора.

– Алексей, – раздался голос Софии. – Мы получили зашифрованное сообщение от Лизы. Думаю, тебе стоит это увидеть.

– Иду, – ответил он, быстро поднимаясь.

В рубке корабля его ждали София и Айша. На главном экране отображался расшифрованный текст сообщения Лизы и приложенные к нему данные.

– Она нашла что-то на Европе, – сказала София, когда Алексей вошел. – Микроорганизмы, которые реагируют на частоты барьера. И не просто реагируют – они воспроизводят узоры, похожие на символы с купола.

Алексей быстро просмотрел сообщение и приложенные данные. С каждой строчкой его волнение возрастало.

– Это может быть ключом к пониманию символов, – сказал он, изучая голографические модели "квантовых симбионтов". – Если эти организмы каким-то образом связаны с создателями барьера…

– Или являются их созданием, – добавила София. – Подумай об этом – барьер появился двести лет назад, но жизнь на Европе существует миллионы, если не миллиарды лет. Что, если создатели барьера посещали Солнечную систему задолго до появления человечества? Что, если они оставили здесь своего рода… маяки? Или мониторы?

– Звучит логично, – согласилась Айша. – Барьер мог быть не спонтанной реакцией на угрозу, а заранее подготовленной защитной мерой, которая активировалась, когда "Икар" случайно пробудил "Пожирателя миров".

Алексей продолжал изучать данные. Среди них была информация о защищенном канале связи, который Лиза организовала через коммуникационный узел Европы.

– Она создала для нас канал связи, – сказал он. – Он будет активен завтра с 14:00 до 18:00. Мы сможем передать ей наши находки и получить более подробную информацию о этих "симбионтах".

– Это не все, – заметила София, указывая на последний абзац сообщения. – Лиза пишет, что за ней следят. Агенты Земного Совета прибыли на Европу и расспрашивают о ней, о ее связи с экспериментом на Луне.

– Зорин действует быстро, – мрачно заметил Алексей. – Он пытается изолировать всех, кто связан с нашим исследованием.

– У нее есть план эвакуации, – сказала Айша, просматривая сообщение. – Спасательная капсула до Каллисто, оттуда до Титана. Хороший маршрут – Совету будет сложно перехватить ее среди спутников Юпитера.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет, – вздохнул Алексей. – Но хорошо, что она подготовилась.

Он обратил внимание на пакет данных, приложенный к сообщению Лизы:

– Здесь результаты анализа "квантовых симбионтов". Давайте посмотрим, что мы можем узнать.

София активировала голографический проектор в центре рубки. В воздухе появилась трехмерная модель микроорганизма – сложная кристаллическая структура, напоминающая снежинку, но с явными признаками биологической организации.

– Удивительно, – прошептала она, изучая модель. – Это не похоже ни на один известный тип жизни. Не ДНК, не РНК, даже не белки в привычном понимании. Это что-то… иное.

– Посмотрите на эту часть структуры, – указал Алексей на центральный элемент организма. – Она напоминает квантовый процессор. Как будто этот организм способен не просто реагировать на квантовые колебания, а обрабатывать их, как информацию.

– Живой квантовый компьютер? – удивленно спросила Айша.

– Возможно, – кивнул Алексей. – И если это так, то они могли бы служить идеальными приемниками для сигналов, проходящих через барьер. Или даже… частью самого барьера.

София активировала следующую часть данных – запись эксперимента, в котором "симбионты" подвергались воздействию излучения, имитирующего колебания барьера. На глазах у всех кристаллическая структура организмов начала перестраиваться, образуя узоры, действительно напоминающие символы с купола обсерватории.

– Удивительно, – прошептала Айша. – Они буквально говорят на языке барьера.

– Или языке его создателей, – добавил Алексей. – Это может быть ключом к расшифровке символов. Если мы сможем понять, как "симбионты" обрабатывают квантовые сигналы, мы, возможно, сможем понять и сообщение барьера.

София задумчиво смотрела на голограмму:

– Для полноценного анализа нам нужны живые образцы. Надеюсь, Лиза сможет доставить их, когда присоединится к нам.

– Если присоединится, – мрачно заметил Алексей. – Ситуация становится все опаснее.

В этот момент корабельный ИИ сообщил:

– Внимание! Обнаружен входящий сигнал. Зашифрованная передача с Титана.

– Принять, – скомандовала Айша.

На экране появилось лицо Кирилла Орлова – мужчины средних лет с жестким, волевым лицом и короткой военной стрижкой.

– Немов, – без предисловий начал он. – Получил твое сообщение. Ситуация сложнее, чем ты думаешь. Зорин объявил вас всех в розыск. Официальная версия – саботаж и кража секретных данных. Неофициальная – вы представляете угрозу безопасности всей Солнечной системы.

– Как ты? – спросил Алексей. – За тобой тоже следят?

– Пока нет, – ответил Орлов. – Мои связи с вами не настолько очевидны. Но долго это не продлится. Я готовлюсь к отбытию. Встретимся в оговоренной точке через два дня.

– Ты сможешь безопасно покинуть Титан? – спросила София.

– У меня есть план, – коротко ответил Кирилл. – И кое-что, что может нам пригодиться. Прототип оружия, основанного на принципах квантовой физики. Теоретически оно способно воздействовать на структуру барьера. Или на то, что может прийти из-за него.

Алексей и София переглянулись. Скептицизм Кирилла относительно благих намерений создателей барьера всегда казался им излишним. Но после просмотра записи "Икара" и обнаружения "квантовых симбионтов" его паранойя уже не выглядела необоснованной.

– Будь осторожен, – сказал Алексей. – И… мы получили новую информацию. Я отправлю тебе зашифрованный пакет данных. Изучи его до нашей встречи.

– Принято, – кивнул Кирилл. – Конец связи.

Экран погас. В рубке воцарилась тишина, которую нарушила Айша:

– Кажется, наша маленькая экспедиция превращается в нечто большее. Мы не просто ищем научную истину – мы стали беглецами, объявленными в розыск по всей Солнечной системе.

– И, возможно, последней надеждой человечества, если барьер действительно начинает разрушаться, – тихо добавила София.

Алексей задумчиво смотрел на голограмму "квантового симбионта", все еще парящую в центре рубки. Микроскопическое существо, которое могло стать ключом к величайшей загадке человечества. Барьер, который двести лет считался тюрьмой, но мог оказаться щитом. И где-то там, за пределами этого щита, возможно, все еще бродил "Пожиратель миров", ожидая своего часа.

– Завтра свяжемся с Лизой, – наконец сказал он. – Сообщим ей о встрече с Кириллом и попросим, если возможно, доставить живые образцы "симбионтов". Затем продолжим путь к "Харону". Если ответы на наши вопросы где-то и есть, то только там.

София положила руку ему на плечо:

– Мы справимся, Алексей. Вместе мы найдем ответы.

Он благодарно кивнул, хотя внутри его терзали сомнения. Они вступили на путь, с которого уже нельзя было свернуть. И куда этот путь приведет их – к спасению человечества или к его гибели – пока оставалось неизвестным.

Следующий день на подледной станции "Посейдон" начался для Лизы Морено с тревожного открытия. Проверяя систему безопасности своей каюты, она обнаружила следы несанкционированного доступа – кто-то пытался взломать ее персональный терминал, пока она работала с доктором Чжао.

Попытка взлома была профессиональной, но не вполне успешной – основные данные остались защищенными. Однако сам факт такой попытки означал, что ее подозрения подтвердились – за ней действительно следили, и круг вокруг нее сжимался.

Лиза быстро стерла все следы своей работы с "квантовыми симбионтами" и контактов с Алексеем. Затем она отправилась в лабораторию Чжао, чтобы предупредить его и подготовить образцы для транспортировки.

Лаборатория встретила ее непривычной тишиной. Обычно в это время здесь уже кипела работа – ассистенты готовили оборудование, сам Чжао проводил утренние эксперименты. Но сейчас помещение было пусто.

– Доктор Чжао? – позвала Лиза, проходя вглубь лаборатории.

Ответом ей была тишина. На рабочем столе ученого царил необычный для педантичного Чжао беспорядок – разбросанные заметки, перевернутые контейнеры с образцами, отключенное оборудование.

Сердце Лизы сжалось от дурного предчувствия. Она подошла к терминалу и попыталась активировать его. Экран мигнул и выдал сообщение: "Доступ заблокирован по распоряжению Службы безопасности Солнечной системы".

– Черт, – прошептала она.

– Плохое слово для молодой леди, – раздался за ее спиной мужской голос.

Лиза резко обернулась. В дверях стоял высокий мужчина в неприметной гражданской одежде. Но его выправка и цепкий взгляд выдавали в нем агента службы безопасности.

– Кто вы? – спросила Лиза, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – И где доктор Чжао?

– Меня зовут Марков, – представился мужчина, проходя в лабораторию. – Специальный агент Службы безопасности Солнечной системы. А доктор Чжао сейчас отвечает на некоторые вопросы моих коллег. Очень интересные вопросы – о несанкционированном доступе к коммуникационному узлу, о секретных экспериментах с микроорганизмами Европы, о контактах с определенными… беглецами.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Лизы.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – твердо ответила она.

– Нет? – Марков изобразил удивление. – Странно. А мне казалось, что аспирантка доктора Немова, участница эксперимента на лунной обсерватории, должна быть в курсе его… неофициальной деятельности.

Он подошел ближе:

– Лиза Морено, я здесь, чтобы предложить вам сделку. Вы сотрудничаете с нами – рассказываете все, что знаете о планах Немова, о его нынешнем местонахождении, о том, что он обнаружил в послании "Икара" – и мы гарантируем вам безопасность и возможность продолжить научную карьеру. В противном случае…

Он не закончил фразу, но это было излишне. Угроза была очевидна.

Лиза лихорадочно просчитывала варианты. Она не могла выдать Алексея и остальных. Но и прямой конфронтации с агентом следовало избежать – это лишило бы ее шанса на побег.

– Я… я не знаю, где сейчас доктор Немов, – сказала она, что было правдой. – После инцидента на Луне наша группа была расформирована. Он вернулся на Землю для доклада в Совете, а я прилетела сюда, чтобы продолжить работу над своей диссертацией.

– И вы не поддерживали с ним контакт? – скептически спросил Марков.

– Официальный – да, – ответила Лиза. – Он мой научный руководитель. Но о его текущих исследованиях или местонахождении мне ничего не известно.

Марков смотрел на нее несколько секунд, затем улыбнулся – холодной, неприятной улыбкой:

– Вы умная девушка, Лиза. И хорошо держитесь. Но у нас есть доказательства вашего участия в заговоре. Шифрованные сообщения, отправленные с вашего терминала. Несанкционированный доступ к коммуникационному узлу, организованный с помощью доктора Чжао. И, конечно, ваши эксперименты с микроорганизмами, которые каким-то образом связаны с барьером.

Он сделал паузу:

– Кстати, очень интересное открытие. Директор Зорин лично заинтересовался вашими "квантовыми симбионтами". Настолько, что приказал доставить вас и образцы этих организмов на Землю для… более детального изучения.

Лиза почувствовала, как холодеет от страха. Встреча с Зориным означала конец – не только для ее карьеры, но, возможно, и для ее свободы.

– Когда? – только и смогла спросить она.

– Корабль прибудет через шесть часов, – ответил Марков. – А пока вы остаетесь под домашним арестом в своей каюте. С вашего позволения, – он сделал иронический поклон, – я провожу вас туда.

Лиза понимала, что выбора у нее нет. Прямое сопротивление только ухудшит ситуацию. Ей нужно было выиграть время, чтобы подготовиться к побегу.

– Хорошо, – кивнула она. – Но мне нужно забрать некоторые личные вещи из лаборатории.

– Конечно, – согласился Марков. – Только без фокусов.

Он наблюдал, как Лиза собирает свои заметки и несколько личных предметов с рабочего стола. Среди них был небольшой контейнер с образцами – она надеялась, что агент не обратит на него особого внимания среди других вещей.

Затем Марков сопроводил ее до каюты, где еще один агент уже заканчивал обыск.

– Все чисто, – доложил он Маркову. – Терминал изолирован, личные вещи проверены.

– Хорошо, – кивнул Марков. – Мисс Морено останется здесь до прибытия транспорта. Охрана у двери, мониторинг постоянный.

Он повернулся к Лизе:

– Советую вам использовать это время, чтобы подумать о своем положении, мисс Морено. Сотрудничество с нами все еще возможно. И это единственный разумный выход в вашей ситуации.

С этими словами он вышел, оставив Лизу одну в запертой каюте. Как только дверь закрылась, она бросилась к иллюминатору и выглянула наружу. Стандартная процедура предполагала двух охранников у двери – она видела их тени на полу коридора. Вентиляционная система была слишком мала для человека. Оставался только один путь – тот, о котором говорил Чжао.

Лиза открыла контейнер с образцами. Внутри, в специальной питательной среде, плавали несколько "квантовых симбионтов". Она должна была сохранить их любой ценой – эти крошечные организмы могли быть ключом к разгадке тайны барьера.

Затем она быстро собрала самые необходимые вещи в небольшую сумку – анализатор, персональный коммуникатор со специальной защитой от отслеживания, несколько пайков и медицинский набор.

Взглянув на часы, Лиза поняла, что время связи с "Гермесом" приближалось. В 14:00 должен был активироваться защищенный канал, созданный Чжао. Но она не могла использовать терминал в своей каюте – он был заблокирован и наверняка мониторился агентами.

Ей нужно было действовать немедленно. План побега, о котором говорил Чжао, предполагал использование спасательных капсул на нижнем уровне станции. Но как добраться туда, минуя охрану?

Лиза внимательно осмотрела свою каюту. Стандартная комната научного сотрудника – кровать, рабочий стол, шкаф, санитарный отсек. И аварийный люк в полу – стандартное требование безопасности для всех помещений подледной станции.

Этот люк вел в технический коридор, предназначенный для эвакуации в случае разгерметизации основных отсеков. Теоретически, по этому коридору можно было добраться до нижних уровней, минуя основные пути сообщения.

Лиза быстро отодвинула кровать, открывая люк. Система требовала авторизации для открытия, но у всех научных сотрудников был доступ к аварийным системам.

Она приложила свой идентификационный чип к панели, и люк с тихим шипением открылся. Внизу был узкий технический коридор, тускло освещенный аварийными лампами.

Лиза спустилась в коридор и осторожно закрыла люк над головой. Теперь ей нужно было добраться до уровня спасательных капсул, отправить сообщение Алексею и покинуть станцию до прибытия транспорта Зорина.

Технический коридор петлял по внутренностям станции, периодически разветвляясь и соединяясь с другими подобными путями. Лиза ориентировалась по маркировке на стенах – стандартная система навигации, указывающая направление к ближайшим спасательным капсулам.

Через пятнадцать минут осторожного продвижения она достигла нижнего уровня станции. Здесь технический коридор заканчивался небольшим люком, ведущим в отсек с спасательными капсулами.

Лиза прислушалась. Тишина. Видимо, агенты еще не догадались проверить этот маршрут. Она осторожно открыла люк и выглянула наружу.

Отсек спасательных капсул был пуст. Десять небольших яйцевидных аппаратов стояли в специальных креплениях, готовые к запуску в любой момент. Рядом находился терминал управления и связи – именно то, что ей было нужно.

Лиза быстро подошла к терминалу и активировала его. К ее облегчению, система не была заблокирована – видимо, агенты не ожидали, что она доберется сюда.

Она ввела координаты защищенного канала связи, созданного Чжао, и частоту, на которой должен был отвечать "Гермес". Часы показывали 13:58 – почти идеальное попадание во время сеанса связи.

Ровно в 14:00 канал активировался. Лиза отправила короткое сообщение:

"Алексей, София, это Лиза. Меня обнаружили. Чжао арестован. Покидаю станцию на спасательной капсуле. Направляюсь к Каллисто, затем к Титану. Образцы "симбионтов" со мной. Будьте осторожны – Зорин объявил охоту на всех нас. Встретимся согласно плану."

Она ждала ответа, нервно поглядывая на вход в отсек. В любой момент агенты могли обнаружить ее отсутствие в каюте и начать поиски.

Через минуту, показавшуюся вечностью, пришел ответ – короткое сообщение от Софии:

"Лиза, получили твои данные. Встреча с Кириллом через два дня у Сатурна. Затем направляемся к "Харону". Будь осторожна. Контакт по запасному каналу каждые 12 часов."

Больше ждать было нельзя. Лиза стерла все следы своего присутствия в системе терминала и направилась к ближайшей спасательной капсуле.

Капсула была рассчитана на одного человека – небольшой кокон с минимальным набором систем жизнеобеспечения, связи и навигации. Она предназначалась для краткосрочного выживания в экстремальных условиях, пока не прибудет помощь.

Лиза открыла внешний люк капсулы и забралась внутри. Места было в обрез – как раз хватало для человека и небольшой сумки. Она закрыла люк и активировала системы капсулы.

Искусственный интеллект спасательного модуля произнес стандартное приветствие:

– Спасательная капсула ES-17 активирована. Пожалуйста, укажите пункт назначения.

– Орбитальная станция Каллисто, – ответила Лиза.

– Принято, – отозвался ИИ. – Расчетное время прибытия – 28 часов. Запуск через 30 секунд. Пожалуйста, пристегнитесь.

Лиза закрепила страховочные ремни и приготовилась к запуску. В этот момент ее охватило странное чувство – смесь страха и возбуждения. Она всегда была осторожным, методичным ученым. А теперь стала беглянкой, преследуемой властями всей Солнечной системы.

– Запуск через 10 секунд… 9… 8…

Внезапно снаружи раздался шум – кто-то вошел в отсек спасательных капсул. Лиза услышала голос Маркова:

– Она здесь! Блокируйте капсулу!

– 3… 2… 1… Запуск!

Капсула вздрогнула и резко ускорилась, выходя из крепления. Последнее, что увидела Лиза перед тем, как отсек спасательных капсул исчез из поля зрения, было разъяренное лицо Маркова, кричащего что-то в коммуникатор.

Капсула прошла через шлюз и вырвалась в открытый космос. Тонкая ледяная кора Европы промелькнула под ней, а затем осталась позади. Впереди был огромный диск Юпитера, а далеко за ним – орбита Сатурна, где Лиза надеялась встретиться с друзьями.

Она крепко держала контейнер с "квантовыми симбионтами". Эти крошечные существа, возможно, хранили ключ к величайшей тайне человечества. И она не позволит Зорину получить их, чего бы это ни стоило.

Глава 5: Тени власти

Титан, крупнейший спутник Сатурна, был одним из самых негостеприимных мест в Солнечной системе, где человечество сумело создать постоянное поселение. Покрытый плотной атмосферой из азота и метана, с поверхностной температурой около -180°C, этот мир казался враждебным всему живому. Но именно эти условия делали его идеальным местом для добычи углеводородов и производства синтетических материалов, необходимых растущим колониям.

Индустриальный комплекс "Гюйгенс", названный в честь первого зонда, достигшего поверхности Титана в далеком 2005 году, представлял собой сеть гигантских куполов, соединенных транспортными туннелями. Под этими куполами располагались жилые зоны, исследовательские лаборатории и производственные объекты. А за их пределами, на открытой поверхности, высились массивные добывающие установки, перерабатывающие заводы и стартовые площадки для транспортных кораблей.

Кирилл Орлов стоял у панорамного окна своей лаборатории, расположенной в научном секторе комплекса, и наблюдал за оранжево-коричневым пейзажем Титана. Даже спустя пять лет работы здесь, он не мог привыкнуть к этой инопланетной панораме – свинцовое небо, метановые озера, причудливые образования из замерзших углеводородов.

Его размышления прервал сигнал внутренней связи. На экране появилось лицо его ассистента, молодого инженера Павла Крылова.

– Доктор Орлов, – начал он без предисловий, – только что пришло сообщение из администрации. К нам направляются представители Службы безопасности Солнечной системы. Официально – для проверки систем защиты исследовательского центра. Неофициально…

– Они ищут меня, – закончил за него Кирилл. – Сколько у нас времени?

– Их шаттл прибудет через два часа.

– Значит, у нас есть полтора часа, – решительно сказал Орлов. – Активируй протокол "Затмение". И подготовь "Кинжал" к транспортировке.

– "Кинжал"? – удивленно переспросил Павел. – Но он еще не прошел полный цикл испытаний.

– У нас нет времени на испытания, – отрезал Кирилл. – Если то, что я узнал от Немова, правда, нам понадобится любое оружие, которое может воздействовать на квантовую структуру барьера.

Павел кивнул:

– Понял. Приступаю немедленно.

Связь прервалась. Кирилл быстро активировал защищенный терминал и начал стирать все следы своих недавних исследований. За последние годы он разработал несколько прототипов оружия, предназначенного для защиты человечества от возможных угроз из-за барьера. Большинство считало его параноиком, но теперь, после сообщения Немова о "Пожирателе миров", его предосторожности казались пророческими.

"Кинжал" был его последней и самой перспективной разработкой – компактное устройство, генерирующее направленный пучок модифицированных квантовых частиц, способных временно дестабилизировать сложные квантовые структуры. Оружие создавалось для потенциальной защиты от внешних угроз, но теоретически могло воздействовать и на барьер.

Завершив стирание данных, Кирилл активировал свой личный коммуникатор и отправил зашифрованное сообщение капитану Лейле Хан, командиру небольшого разведывательного корабля "Фенрир", базировавшегося на орбите Титана. Лейла была одной из немногих военных, кто разделял его опасения относительно барьера. И, что более важно, она была его другом – возможно, единственным настоящим другом, который у него остался после смерти жены.

Сообщение было кратким: "Пришло время проверить нашу теорию. Протокол "Затмение" активирован. Встреча в точке B через 90 минут."

Ответ пришел почти мгновенно: "Принято. "Фенрир" будет готов. Удачи, старый друг."

Кирилл позволил себе легкую улыбку. Даже в такой ситуации Лейла оставалась верна себе – немногословна и надежна. Именно такой союзник был нужен в предстоящей миссии.

Он быстро собрал личные вещи – немного, только самое необходимое. Затем открыл скрытый сейф за одной из панелей лаборатории и достал небольшой металлический кейс. Внутри находился портативный квантовый компьютер со специальным программным обеспечением, разработанным лично Кириллом. Эта система содержала все его исследования барьера, включая теоретические модели его структуры и возможные способы воздействия на него.

Когда всё было готово, Кирилл ещё раз окинул взглядом свою лабораторию – место, где он провёл последние пять лет, разрабатывая оружие против угрозы, в существование которой мало кто верил. Теперь он оставлял всё это позади, отправляясь навстречу неизвестности.

Дверь лаборатории открылась, и вошёл Павел с небольшим цилиндрическим контейнером в руках.

– "Кинжал" готов к транспортировке, – сообщил он. – Я упаковал всё необходимое оборудование и запас энергетических ячеек. Их должно хватить на пятнадцать-двадцать полноценных залпов.

– Отлично, – кивнул Кирилл, принимая контейнер. – Ты выполнил свою часть работы. Теперь тебе лучше держаться подальше от всего этого. Когда прибудут агенты, скажи, что не знаешь, куда я делся. Это будет правдой.

– При всём уважении, доктор Орлов, – твёрдо сказал Павел, – я иду с вами.

Кирилл удивлённо посмотрел на молодого человека:

– Ты понимаешь, что это значит? Мы станем беглецами. Нас будут преследовать по всей Солнечной системе. И нет гарантии, что мы вообще выживем в этой авантюре.

– Понимаю, – кивнул Павел. – Но я также понимаю, что если барьер действительно начинает разрушаться, и если "Пожиратель миров" существует, то всё остальное не имеет значения. Я инженер, доктор Орлов. Я могу быть полезен в вашей миссии. И… я верю в вас. Всегда верил, даже когда другие считали вас параноиком.

Кирилл внимательно посмотрел на своего ассистента. За внешней молодостью и энтузиазмом скрывался острый ум и твёрдый характер. Такие люди были редкостью, и отказываться от их помощи было бы глупо.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но тогда нам нужно двигаться немедленно. Собирай только самое необходимое – у тебя десять минут.

Павел кивнул и быстро вышел. Кирилл вернулся к своему терминалу и активировал последнюю программу – вирус, который должен был уничтожить все резервные копии его исследований в центральной базе данных комплекса. Он не мог допустить, чтобы его разработки попали в руки Зорина или кого-либо ещё, кто мог бы использовать их неправильно.

Когда Павел вернулся с небольшой сумкой, Кирилл уже был готов к отбытию. Они покинули лабораторию через запасной выход, ведущий в технические коридоры комплекса. Эти пути были известны лишь инженерному персоналу и редко использовались обычными сотрудниками.

– Мы направляемся к транспортным шлюзам? – спросил Павел, следуя за Кириллом через лабиринт коридоров.

– Нет, – покачал головой Орлов. – Там нас будут ждать. У меня есть другой план.

Они спустились на нижний уровень комплекса, где располагались системы жизнеобеспечения и технические объекты. Здесь было мало людей – в основном дроны-ремонтники и редкие инженеры, проверяющие оборудование.

Кирилл уверенно вёл их к дальнему концу уровня, где находился небольшой транспортный шлюз, предназначенный для технического обслуживания внешних конструкций комплекса.

– Это шлюз обслуживания, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд Павла. – Отсюда выходят инженеры и дроны для ремонта внешних систем. У меня есть доступ благодаря моему статусу руководителя исследовательского подразделения.

Он приложил свой идентификационный чип к панели доступа, и шлюз открылся, пропуская их в небольшое помещение с комплектами защитных костюмов для работы в атмосфере Титана.

– Надевай, – Кирилл бросил один из костюмов Павлу. – Они рассчитаны на длительное пребывание в условиях поверхности – до 12 часов автономной работы.

Они быстро облачились в защитные костюмы – массивные конструкции из композитных материалов, способные выдерживать экстремально низкие температуры и агрессивную химическую среду Титана. Встроенные системы жизнеобеспечения регулировали температуру, давление и состав воздуха, а мощные экзоскелеты усиливали физические возможности пользователя.

– А теперь? – спросил Павел, когда они были полностью экипированы.

– Теперь мы идём на поверхность, – ответил Кирилл, активируя внешний шлюз. – На расстоянии примерно двух километров отсюда находится аварийная посадочная площадка для спасательных капсул. Там нас будет ждать Лейла на "Фенрире".

Внешний шлюз открылся, и перед ними предстал инопланетный пейзаж Титана. Оранжево-коричневая поверхность, покрытая замёрзшими углеводородами, простиралась до горизонта. Вдалеке виднелись огромные добывающие установки, извлекающие ценные ресурсы из недр спутника.

Они вышли на поверхность, и шлюз закрылся за их спинами. Теперь они были одни на суровой, негостеприимной поверхности Титана.

– Держись ближе, – сказал Кирилл по встроенной связи костюма. – Видимость здесь может резко ухудшиться из-за метановых туманов.

Они начали движение в направлении посадочной площадки, используя встроенные в костюмы навигационные системы. Идти было легко благодаря экзоскелетам костюмов и низкой гравитации Титана. Но пейзаж вокруг был настолько чужеродным и дезориентирующим, что без электронных помощников они легко могли бы заблудиться.

Они прошли примерно половину пути, когда Павел заметил движение позади них:

– Доктор Орлов, кажется, за нами следят. Три… нет, четыре фигуры в защитных костюмах покинули комплекс через тот же шлюз, что и мы.

Кирилл быстро оглянулся. Действительно, в нескольких сотнях метров позади них двигались четыре фигуры в стандартных защитных костюмах службы безопасности.

– Они прибыли раньше, чем мы ожидали, – пробормотал он. – Ускоряемся. И приготовься к возможной конфронтации.

Он активировал дополнительные мощности экзоскелета своего костюма, и они с Павлом перешли на бег. Благодаря усилителям они могли двигаться гораздо быстрее обычного человека, несмотря на тяжесть оборудования.

Преследователи тоже ускорились, пытаясь сократить расстояние. В какой-то момент один из них поднял руку с зажатым в ней оружием – стандартным парализатором службы безопасности.

– Пригнись! – крикнул Кирилл, дёргая Павла за руку.

Они упали на поверхность Титана как раз в тот момент, когда над их головами пролетел заряд парализатора, оставив в воздухе след из ионизированных частиц.

– Они стреляют на поражение? – удивлённо воскликнул Павел. – Это же нарушение всех протоколов!

– Теперь ты понимаешь, насколько серьёзно Зорин относится к нашей маленькой экспедиции? – мрачно ответил Кирилл. – Он готов нарушить любые протоколы, чтобы остановить нас.

Они вскочили на ноги и продолжили бег, стараясь двигаться зигзагами, чтобы затруднить прицеливание. Впереди уже виднелась аварийная посадочная площадка – плоское пространство с несколькими автоматическими маяками по периметру.

И, к их облегчению, там уже ждал "Фенрир" – небольшой, но мощный разведывательный корабль, предназначенный для операций в дальнем космосе. Его чёрный, угловатый корпус с трудом различался на фоне тёмного неба Титана.

– Мы почти у цели, – сказал Кирилл. – Когда доберёмся до корабля, я прикрою тебя. Бегом на борт.

– Принято, – кивнул Павел.

Они преодолели последние сотни метров под непрерывным огнём преследователей. Несколько зарядов пролетели опасно близко, но защитные костюмы пока держались.

Когда они достигли посадочной площадки, трап "Фенрира" уже был опущен. В проёме шлюза стояла фигура в военной форме космического флота – капитан Лейла Хан. В её руках был боевой лазерный карабин, и она без колебаний открыла огонь по преследователям, вынудив их искать укрытие.

– Быстрее! – крикнула она по открытой связи. – У нас мало времени!

Павел первым взбежал по трапу. Кирилл последовал за ним, на ходу доставая из контейнера на поясе небольшое устройство – прототип дезинтегратора ближнего действия, еще одна его разработка.

Когда один из преследователей появился из-за укрытия и прицелился в Лейлу, Кирилл активировал устройство. Тонкий луч зеленоватой энергии ударил в агента, и его защитный костюм мгновенно покрылся сетью трещин, будто состарившись на десятилетия в считанные секунды. Агент упал, не в силах двигаться в разрушенном костюме.

Кирилл поднялся на борт "Фенрира", и трап немедленно начал подниматься. Лейла отступила внутрь корабля, продолжая держать преследователей под прицелом.

– Рада видеть, что ты всё ещё умеешь создавать впечатляющие игрушки, – сказала она, когда шлюз закрылся. – Что это было?

– Квантовый дезинтегратор, – ответил Кирилл, снимая шлем. – Ускоряет энтропию неорганических материалов. Полезная вещь, но с очень ограниченным радиусом действия.

– Впечатляет, – кивнула Лейла. – Раздевайтесь и проходите в рубку. Нам нужно взлетать немедленно – на орбите уже объявлена тревога.

Они быстро избавились от защитных костюмов и проследовали за Лейлой в рубку управления. "Фенрир" был компактным кораблём, но его внутреннее пространство было организовано с военной эффективностью. Рубка представляла собой небольшое помещение с пятью креслами перед голографическими панелями управления.

– Системы активированы, двигатели на полной мощности, – доложил пилот, молодой мужчина с нашивками лейтенанта. – Готовы к старту по вашей команде, капитан.

– Взлёт, – коротко приказала Лейла, занимая своё место. – Максимальное ускорение, курс на скрытую орбиту за Рея.

"Фенрир" вздрогнул, когда его мощные двигатели включились на полную мощность. Корабль оторвался от поверхности Титана и начал стремительный подъём сквозь плотную атмосферу спутника.

Кирилл и Павел заняли пассажирские кресла и пристегнулись. Через иллюминаторы они видели, как поверхность Титана удаляется, а оранжевая дымка атмосферы постепенно истончается.

– Мы под обстрелом! – внезапно сообщил один из членов экипажа. – Орбитальная станция "Гюйгенс" активировала защитные системы!

– Уклоняемся, – спокойно скомандовала Лейла. – Активировать систему РЭБ. Курс не менять.

"Фенрир" начал выполнять серию маневров, уклоняясь от лучей орбитальных лазеров. Корабль был разработан для разведывательных операций в потенциально враждебной среде и обладал впечатляющей маневренностью и системами противодействия.

– Капитан, у нас входящее сообщение от командования станции, – сообщил офицер связи. – Они требуют немедленно вернуться и сдаться.

– Игнорировать, – отрезала Лейла. – Продолжать маневр прорыва.

Кирилл наблюдал за действиями капитана с смесью восхищения и тревоги. Лейла рисковала не только своей карьерой, но и жизнями своего экипажа, помогая ему. И всё из-за общей веры в угрозу, в существование которой большинство отказывалось верить.

– Мы вышли из зоны поражения орбитальных систем, – доложил пилот через несколько напряжённых минут. – Приближаемся к орбите Рея. Преследования пока нет.

– Отлично, – кивнула Лейла. – Выходим на обратную сторону Рея и активируем маскировочные системы. Подготовить квантовый передатчик для связи с "Гермесом".

Она повернулась к Кириллу:

– Теперь твоя очередь, старый друг. Объясни моему экипажу, почему мы только что превратились в дезертиров и военных преступников.

Кирилл кивнул и встал перед экипажем "Фенрира" – пятью молодыми офицерами, которые с тревогой и любопытством смотрели на него.

– Меня зовут Кирилл Орлов, – начал он. – До недавнего времени я был руководителем исследовательского центра по квантовым технологиям на Титане. Но гораздо важнее то, что последние пять лет я тайно изучал барьер, окружающий нашу Солнечную систему, и разрабатывал оружие против потенциальных угроз, которые могут прийти извне.

Он сделал паузу, глядя в лица офицеров:

– Большинство считало меня параноиком. Говорили, что барьер – это благо, защита, дарованная нам неизвестными благодетелями. Но недавно группа учёных под руководством доктора Алексея Немова обнаружила доказательства, что барьер начинает разрушаться. И что за ним скрывается нечто… нечто, чего следует бояться.

Кирилл активировал свой персональный терминал и вывел на главный экран рубки изображение символов с купола лунной обсерватории.

– Эти символы появились после эксперимента доктора Немова с квантовым импульсом, направленным на барьер. Они не случайны – это сообщение. Предупреждение.

Затем он показал расшифрованную запись капитана "Икара-1":

– А это последнее сообщение первой межзвездной экспедиции человечества. Оно было скрыто Земным Советом двести лет назад, потому что содержало информацию, которую они сочли слишком опасной для общественности.

Экипаж молча смотрел запись, на их лицах отражался шок и недоверие, когда капитан "Икара" говорил о "Пожирателе миров" и межзвездной сети.

Когда запись закончилась, в рубке воцарилась тишина. Наконец, один из офицеров, молодая женщина-навигатор, нарушила молчание:

– Если это правда… если барьер действительно начинает разрушаться, и за ним ждёт эта… сущность… что мы можем сделать?

– Сейчас мы направляемся на встречу с доктором Немовым и его командой, – ответил Кирилл. – Вместе мы отправимся на станцию "Харон" в поясе Койпера. Там хранятся оригинальные записи "Икара" и, возможно, информация о том, как был создан барьер и как можно его укрепить или модифицировать.

– Или найти способ уничтожить "Пожирателя миров", – добавил Павел.

– А почему Земной Совет препятствует этой миссии? – спросил пилот. – Если угроза реальна, они должны поддерживать любые попытки защитить человечество.

– Потому что они боятся, – ответила Лейла вместо Кирилла. – Боятся паники, которая может охватить колонии, если правда станет известна. Боятся потерять контроль. И, возможно, боятся того, что мы можем обнаружить на "Хароне".

Кирилл кивнул:

– Директор Зорин, глава Совета по Космической Безопасности, имеет личную заинтересованность в сокрытии правды. Его предок был капитаном "Икара-1". Мы подозреваем, что семья Зориных скрывает какую-то информацию о том, что на самом деле произошло с первой экспедицией и почему появился барьер.

Он обвёл взглядом офицеров:

– Я не могу обещать, что эта миссия закончится успешно. Не могу гарантировать, что мы вообще выживем. Но я знаю одно – если мы не попытаемся узнать правду и найти решение, человечество может оказаться беззащитным перед лицом угрозы, которую невозможно даже представить.

В рубке снова воцарилась тишина. Офицеры переглядывались, обдумывая услышанное. Затем молодая навигатор выпрямилась и чётко произнесла:

– Я с вами, доктор Орлов. Если есть хоть малейший шанс защитить наши семьи, наши колонии, всё человечество – я готова рискнуть.

Один за другим остальные офицеры выразили своё согласие. Лейла смотрела на них с гордостью:

– Я знала, что могу доверять своему экипажу. Теперь давайте свяжемся с "Гермесом" и координируем наши действия.

Она активировала квантовый передатчик – специальное устройство, способное отправлять сообщения через барьер квантовых помех, создаваемый маскировочными системами кораблей.

– "Гермес", это "Фенрир", – начала она. – Мы покинули Титан и находимся на скрытой орбите Рея. На борту доктор Орлов, его ассистент и полный экипаж "Фенрира". Готовы к встрече в назначенной точке. Конец связи.

Несколько минут не было ответа, затем квантовый передатчик ожил:

– "Фенрир", это "Гермес", – раздался голос Айши Нгуен. – Рады слышать, что вы в безопасности. Мы приближаемся к орбите Сатурна и будем в точке встречи через 12 часов. У нас на борту доктор Немов и доктор Ким. Также ожидаем прибытия Лизы Морено с Европы. Конец связи.

– Принято, "Гермес", – ответила Лейла. – Увидимся в точке встречи. "Фенрир" отключается.

Она повернулась к экипажу:

– Устанавливайте курс на точку встречи. Максимальная маскировка. И подготовьте корабль к приёму дополнительных пассажиров – похоже, нас будет больше, чем мы планировали.

Пока экипаж выполнял приказы, Кирилл подошёл к иллюминатору. Отсюда, с орбиты Рея, был виден величественный Сатурн с его знаменитыми кольцами. А далеко за ним, невидимый глазу, но ощутимый каждой клеткой тела, находился барьер – граница их тюрьмы… или последний рубеж их защиты.

И где-то там, за этой границей, возможно, всё ещё ждало то, что капитан "Икара" назвал "Пожирателем миров". Сущность, питающаяся информацией и энергией разумных цивилизаций. Сущность, которая, возможно, уже почувствовала, что её добыча скоро станет доступной.

Точка встречи была выбрана тщательно – в тени Япета, одного из дальних спутников Сатурна. Этот небольшой мир с уникальной двухцветной поверхностью создавал естественную зону, где корабли могли скрыться от большинства сканеров.

"Фенрир" прибыл первым и занял позицию в небольшом кратере на тёмной стороне спутника. Экипаж использовал это время для подготовки корабля к длительному путешествию и проверки всех систем.

Кирилл и Павел работали над интеграцией "Кинжала" в оборонительные системы корабля. Это было рискованное решение – прототип никогда не тестировался в боевых условиях, и его взаимодействие с корабельными системами могло быть непредсказуемым. Но потенциальная польза от такого оружия перевешивала риски.

– Коннекторы подключены, – сообщил Павел, соединяя последние кабели. – Начинаю калибровку энергетических потоков.

– Осторожнее с фазировкой, – предупредил Кирилл. – Малейшее несоответствие может вызвать перегрузку всей системы.

Они работали в небольшом техническом отсеке, расположенном рядом с оружейной системой корабля. "Кинжал" в развёрнутом виде представлял собой сложное устройство размером с человеческий торс, с множеством квантовых процессоров и энергетических конденсаторов.

– Доктор Орлов, – раздался голос Лейлы по внутренней связи. – "Гермес" приближается к точке встречи. Расчётное время прибытия – 15 минут.

– Принято, – ответил Кирилл. – Мы почти закончили здесь. Будем в рубке через 10 минут.

Они ускорили работу, завершая последние настройки. Когда всё было готово, Кирилл активировал диагностическую программу, чтобы проверить функциональность системы.

– Всё работает в пределах допустимых параметров, – с облегчением сообщил он. – Теперь у нас есть оружие, способное воздействовать на квантовые структуры. Если мы столкнёмся с "Пожирателем миров", это может дать нам хоть какой-то шанс.

– Если это существо действительно имеет квантовую природу, – заметил Павел. – А если нет?

– Тогда нам остаётся надеяться, что на "Хароне" мы найдём что-то более эффективное, – мрачно ответил Кирилл.

Они закончили работу и направились в рубку. По пути Кирилл заметил, как напряжены члены экипажа – все понимали серьёзность ситуации и риски, на которые идут.

В рубке Лейла и её офицеры следили за приближением "Гермеса".

– Они используют маскировочное поле, – сообщила навигатор. – Но их квантовая сигнатура соответствует переданным идентификационным кодам.

– Отлично, – кивнула Лейла. – Подготовить док для стыковки. И активировать защитные системы – на всякий случай.

– Думаешь, нас могли выследить? – спросил Кирилл.

– Надеюсь, что нет, – ответила Лейла. – Но в нашей ситуации лишняя предосторожность не повредит.

Через иллюминаторы они увидели, как "Гермес" появился из-за горизонта Япета – чёрный, обтекаемый корабль, похожий на хищную рыбу. Он медленно приблизился к "Фенриру" и занял позицию для стыковки.

– "Гермес" запрашивает стыковочный протокол, – сообщил офицер связи.

– Принять запрос, – скомандовала Лейла. – Начать процедуру стыковки.

Два корабля медленно сближались, пока их стыковочные узлы не соприкоснулись. Раздался лёгкий толчок, и системы подтвердили успешную стыковку.

– Стыковка завершена, – доложил инженер. – Давление в переходном отсеке стабилизировано. Можно открывать внутренний шлюз.

Лейла, Кирилл и Павел направились к стыковочному отсеку. Когда двери шлюза открылись, они увидели троих людей, ожидающих на пороге.

Алексей Немов выглядел уставшим, но решительным. Рядом с ним стояла София Ким – высокая женщина с короткими чёрными волосами и внимательным взглядом. Третьей была Айша Нгуен – молодая женщина в форме пилота экспериментального флота, с настороженным выражением лица.

– Доктор Орлов, – Немов шагнул вперёд и протянул руку. – Рад видеть, что вы смогли выбраться с Титана.

– Взаимно, доктор Немов, – Кирилл пожал протянутую руку. – Хотя обстоятельства могли бы быть более благоприятными.

– Капитан Нгуен, – Лейла обратилась к Айше. – Капитан Лейла Хан, командир "Фенрира". Добро пожаловать на борт.

– Капитан Хан, – кивнула Айша. – Спасибо за помощь. "Гермес" – отличный корабль, но против военных перехватчиков у него мало шансов. Ваша поддержка может оказаться решающей.

– Прошу всех в конференц-зал, – сказала Лейла. – Нам нужно обсудить дальнейший план действий. Особенно с учётом того, что мы всё ещё ожидаем прибытия ещё одного члена вашей команды.

Они проследовали в небольшой конференц-зал "Фенрира". Это было функциональное помещение с овальным столом и голографическим проектором в центре.

Когда все заняли места, Алексей активировал свой терминал и вывел на голопроектор изображение Солнечной системы с отмеченным маршрутом.

– Наш путь к "Харону" займёт около двух недель, даже с учётом возможностей наших кораблей, – начал он. – По пути нам предстоит избегать патрулей Объединённых Сил, которые, несомненно, уже получили приказ о нашем задержании.

– Что насчёт Лизы Морено? – спросил Кирилл. – Вы упоминали, что ожидаете её прибытия.

– Последний контакт был восемь часов назад, – ответила София. – Она покинула Европу на спасательной капсуле и направляется к Каллисто. Оттуда планирует добраться до Титана, но теперь, когда вы здесь, ей придётся изменить маршрут.

– Мы можем отправить "Гермес" ей навстречу, – предложила Айша. – С его скоростью и маневренностью шансы на успешную эвакуацию будут выше.

– Слишком рискованно разделяться, – возразила Лейла. – Если кого-то из нас перехватят, миссия может оказаться под угрозой.

– У нас нет выбора, – твёрдо сказал Алексей. – Лиза везёт с собой образцы "квантовых симбионтов" – микроорганизмов с Европы, которые каким-то образом связаны с барьером. Эти образцы могут быть ключом к пониманию символов и природы барьера.

Он кратко рассказал о открытии Лизы и доктора Чжао – странных организмах, реагирующих на квантовые колебания барьера и воспроизводящих узоры, похожие на символы с купола обсерватории.

– Если эти организмы действительно связаны с создателями барьера, они могут содержать информацию, критически важную для нашей миссии, – подчеркнул он.

Кирилл задумчиво кивнул:

– Я согласен. Эти "симбионты" могут быть не менее важны, чем данные на "Хароне". Но как мы планируем координировать встречу с Лизой?

– У нас есть зашифрованный канал связи, – сказала София. – Следующий сеанс через четыре часа. Тогда мы сможем узнать её точное местоположение и скоординировать план эвакуации.

– А что насчёт преследования? – спросил Павел. – Служба безопасности наверняка мобилизовала все доступные ресурсы для нашего перехвата.

– Уже мобилизовала, – мрачно подтвердила Лейла. – Мы перехватили несколько зашифрованных передач. Зорин объявил операцию "Щит" – полномасштабные поиски по всей Солнечной системе. Официальная версия – мы украли секретные военные технологии и представляем угрозу для безопасности колоний.

– Значит, теперь мы не просто беглецы, а официальные враги Солнечной системы, – горько усмехнулся Алексей. – Ирония в том, что мы пытаемся спасти всех этих людей, которые теперь считают нас предателями.

– Такова цена знания, – тихо заметила София. – Часто тех, кто пытается открыть правду, объявляют еретиками и предателями.

– У меня есть предложение, – сказала Айша после короткой паузы. – "Гермес" быстрее и маневреннее "Фенрира". Я могу отправиться за Лизой, в то время как вы начнёте путь к "Харону". Мы догоним вас позже, используя экспериментальный двигатель.

– Это всё ещё рискованно, – возразила Лейла. – Но, возможно, это наш лучший вариант. "Фенрир" может обеспечить прикрытие при вашем отбытии, а затем продолжить путь к поясу Койпера.

– Тогда решено, – кивнул Алексей. – После связи с Лизой "Гермес" отправляется ей на помощь, а "Фенрир" начинает путь к "Харону".

Он повернулся к Кириллу:

– Кстати, доктор Орлов, я слышал, вы привезли с собой нечто интересное. Оружие, способное воздействовать на квантовые структуры?

Кирилл кивнул:

– "Кинжал" – мой последний проект. Теоретически он способен дестабилизировать сложные квантовые структуры, включая барьер… или то, что может скрываться за ним.

– Вы верите, что "Пожиратель миров" действительно существует? – спросила София.

– Я учёный, доктор Ким, – ответил Кирилл. – Я не "верю" – я анализирую данные и готовлюсь к наиболее вероятным сценариям. А данные, которые мы имеем – сообщение "Икара", символы на куполе, квантовые симбионты – всё указывает на существование угрозы, выходящей за рамки нашего понимания.

– И вы думаете, ваше оружие сможет противостоять такой угрозе? – в голосе Софии слышался скептицизм.

– Я не знаю, – честно ответил Кирилл. – Но лучше иметь хоть какое-то оружие, чем оказаться совершенно беззащитными.

Алексей кивнул:

– Согласен. И, возможно, на "Хароне" мы найдём дополнительную информацию, которая поможет улучшить ваше оружие или создать что-то более эффективное.

– Капитан, – внезапно раздался голос офицера связи по коммуникатору. – У нас входящий сигнал. Очень слабый, но он определённо направлен на нас.

– Источник? – напряжённо спросила Лейла.

– Трудно определить точно, – ответил офицер. – Похоже на спасательную капсулу или небольшой шаттл. Сигнал идёт с окраины системы Сатурна.

– Лиза! – воскликнула София. – Это должна быть она. Но она не должна была добраться сюда так быстро.

– Выведите сигнал на конференц-связь, – приказала Лейла.

Из динамиков раздался слабый, прерывистый голос:

– …кто-нибудь слышит… это Лиза Морено… преследуют… повреждения… не дотяну до Каллисто… координаты…

Голос прервался помехами, затем снова стал слышен:

– …пояс F… между осколками… системы отказывают… мало воздуха… пожалуйста, помогите…

– Она в кольцах Сатурна! – воскликнула Айша, вскакивая на ноги. – В поясе F – самом внешнем из основных колец. Если её преследуют…

– Немедленно готовить "Гермес" к отбытию, – скомандовал Алексей. – Айша, рассчитай кратчайший маршрут. София, идём с тобой.

– "Фенрир" обеспечит прикрытие, – твёрдо сказала Лейла. – Если за ней идёт погоня, вам понадобится поддержка.

– Я пойду с вами, – сказал Кирилл Алексею. – "Кинжал" может пригодиться, если придётся прорываться с боем.

Немов кивнул:

– Хорошо. Павел останется на "Фенрире" и продолжит интеграцию систем.

Они быстро покинули конференц-зал и разделились – Айша, Алексей, София и Кирилл направились к стыковочному узлу, чтобы вернуться на "Гермес", а Лейла и остальные поспешили в рубку "Фенрира".

Через несколько минут оба корабля отстыковались друг от друга и начали маневр выхода из тени Япета.

– Рассчитываю курс к поясу F, – сообщила Айша, заняв место пилота на "Гермесе". – Время до прибытия при максимальном ускорении – 45 минут.

– Слишком долго, – покачал головой Алексей. – Судя по голосу Лизы, у неё мало времени.

– Есть другой вариант, – сказала Айша. – Экспериментальный режим квантового двигателя. Он позволит сократить время до 15 минут, но никогда не тестировался на таких коротких дистанциях. Риск нестабильности очень высок.

– Делай, – твёрдо сказал Алексей. – Жизнь Лизы важнее.

Айша кивнула и активировала специальный протокол:

– Внимание всем! Включаю экспериментальный режим квантового двигателя. Пристегнитесь и приготовьтесь к сильной перегрузке. Системы компенсации могут не справиться полностью.

Алексей, София и Кирилл быстро заняли свои места и закрепили страховочные ремни. На главном экране появилось изображение колец Сатурна с отмеченной точкой в поясе F – приблизительным местоположением Лизы.

– "Фенрир", это "Гермес", – связалась Айша с Лейлой. – Мы активируем экспериментальный режим двигателя для быстрого перехода к поясу F. Следуйте за нами на максимальной скорости.

– Принято, "Гермес", – отозвалась Лейла. – Будьте осторожны. Мы прикроем вас, если возникнет необходимость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.