# Разбитая ваза

Нелли Руш

Главный герой - венецианский авантюрист Руджеро Гравано. В Венецию приезжает девушка из Флоренции, дабы сыграть свадьбу, однако её возлюбленный в последний момент обманывает её. В центре этой перепитии (как обычно, по собственному желанию) оказывается наш герой Руджеро. Он даёт советы незадачливому жениху, однако не для того чтобы помочь, а для того.. чтобы использовать эту ситуацию в свою пользу...

Это было самое странное происшествие… Точнее, не то чтобы странное, я бы, скорее, сказал, курьёзное. Но не буду тянуть, вот как всё было.

Пришёл я раз, под вечер, в кофейню моего приятеля, Федерико; славно пообедал, мы поболтали, и уже только затемно я собрался наконец выкатываться из его заведения. Я шёл, посвистывая, заложив руки в карманы, как вдруг слышу…

− Да чтоб глаза мои тебя не видели!

Мимо меня пробежала высокая мужская фигура, так быстро, что я не успел разглядеть внешность бежавшего, как только он скрывается за углом, тут же мимо меня пролетает ваза, и, упав почти что мне под ноги, разлетается вдребезги. Я поднял голову и перед моим взором открылся прекрасный вид! На балконе стояла восхитительной красоты сеньорита! Её тёмные длинные волосы струились по точёным плечам, а глаза, смотрящие на меня как два огненных пламени, сверкали из-под изящных бровей. В следующую секунду выражение лица её переменилось – она воскликнула и приложила руку к губам.


− Ох! Сеньор! Простите! Я не думала, что!.. Эта ваза предназначалась Антонио, он… Ах, так неловко получилось, сеньор…

− Такой прекрасной даме не за что извиняться. И, раз Вы, столь прекрасная сеньора, бросили столь.. хм.. столь увесистый предмет в избранника своего сердца, значит, на это была веская причина…

Она слегка покраснела и начала теребить один из своих локонов. Так и думал.

− Я.. он не мой муж, сеньор, но должен был им стать, пока не… – тут она потупила взор и стала сильнее теребить прядь волос. − Я не могу Вас всего рассказать, но…. Поверьте, он это заслужил, и извините меня.

В моей голове тотчас же созрел план.

− О нет! Что Вы! Прекрасная сеньорита! Вы не должны открываться перед первым встречным! Если Вы поступили так, значит, он того полностью заслуживал! И Вам не за что извиняться, ибо гнев Ваш полностью оправдан.

− Так Вы не злитесь на меня? – проговорила она своим сладким голосом с надеждой смотря на меня.

Я внутренне улыбнулся, но внешне моё лицо выражало почтение и крайнее смирение.

− О нет, ни в коем случае, прекрасная сеньорита, но, скажите же, как Вас зовут? Ведь я до сих пор не знаю Вашего имени…

− Меня зовут Франческа, − сказала она, снова слегка покраснев, и во взгляде её промелькнуло извинение.

Что ж… значит, всё будет несколько сложнее, чем я предполагал, − строгое воспитание…

− Какое прекрасное имя! – произнёс я вслух. – Я надеюсь, что мы с Вами скоро.. точнее, когда-нибудь встретимся…

− Ах, скорее всего нет, − ни о чём не подозревая, ответила она, − мы приехали сюда из Флоренции, и, после поступка Антонио мы, − её голос дрогнул, и в нём послышались слёзы, − нам придётся вернуться.

− Но что же он совершил? Чем вызван Ваш гнев? – спросил я, изображая невинность, хотя сам уже давно обо всём прекрасно догадался.

− Я.. я на него очень зла, но говорить о нём плохое, компрометировать его я всё же не желаю.

− Ах, сеньорита Франческа! – я приложил руку к груди для пущего эффекта. – Я вовсе не думал… Я не хотел задеть Ваши чувства! Покорнейше прошу меня извинить!

− Ах, перестаньте! Вас не за что прощать! – она махнула своей милой ручкой. – Ещё раз, прошу, извините меня за эту нелепую оплошность! Прощайте, сеньор…

− Руджеро Гравано, к вашим услугам, − я поклонился.


− Ах, Руджеро, какое красивое имя! Ну что же, покойной ночи, сеньор Гравано!

− И Вам, сеньорита Франческа!

Она собралась было уже уходить, и я отвернулся, чтобы сделать то же самое, как вдруг, услышал позади её голос:

− Куда же Вы теперь, сеньор Гравано?

Я остановился, и, повернув голову, глянул на неё через плечо, и, ухмыльнувшись, ответил:

− В объятия Морфея…

Сказал я и зашагал прочь, будучи уверенным, что она скоро будет в моих.

***

Всё утро я провёл в лавке. Дела шли хорошо, так что продыху в ближайшее время ждать не приходилось. Что ж… зато, двигайся я такими темпами и дальше – смогу в ближайшие пару лет неплохо разбогатеть.

Дело уже близилось к вечеру, как вдруг, произошло то, чего я меньше всего ожидал…

В дверь постучали.

− Войдите! – крикнул я, закрывая в спешке позабытые банки с кофе и убирая одну из них на верхнюю полку.

Скрипнула дверь.

− Сеньор Гравано, Buena sera!

Я вздрогнул и банка, уже почти что водворённая на верхнюю полку, чуть не упала с неё.

− Д-да, sera… Чем могу быть полезен?

Поставив несчастную банку на полку и спустившись со стула, я обернулся, и.. не ошибся… Передо мной стоял Антонио. Чёрт побери, а если он видел, как я говорил с ней… Он же всё испортит. Вот чёрт!

− Ах, сеньор… − я улыбнулся и развёл руками, − кажется, я, к своему стыду, Вас не знаю.

− Ах, нет, мы не встречались, просто мне Вас посоветовали… Ах, Вы знаете, я тут на днях поссорился со своей дамой сердца… И, ну, Вы понимаете, мне бы хотелось перед ней извиниться… И.. я бы хотел купить ей подарок. Что Вы посоветуете?..

Я нередко попадаю в такие ситуации, однако.. Совпадение, стечение обстоятельств настолько меня обескуражило, что я невольно, на пару мгновений, потерял дар речи. Ну что ж… Посмотрим, к чему это приведёт… Возможно, так даже будет интереснее…

− Что ж, прискорбно, весьма сожалею… Думаю, можно взять, − я обернулся к полке и протянул руку к небольшой баночке и обернулся. – Вот, возьмите это… Лучший сорт, только что привезённый их Стамбула.

Антонио взял баночку из моих рук и понюхал. Задумавшись, он повертел её в руках. И тут мне в голову пришла одна мысль…

Позвольте, я Вам её упакую. Если Вы стремитесь вернуть расположение дамы, значит, она должна быть прекрасна, а прекрасные дамы заслуживают красивых подарков.

− О да, Вы правы, Вы совершенно правы, − покраснев, застенчиво проговорил он.

− Я так боюсь, что она мне откажет… Я так скверно поступал с ней.

Я, с отлично сыгранным сочувствием, посмотрел на него и, сделав шаг, сочувственно похлопал его по плечу. Если вы думаете, что я при этом испытывал хоть малейшие угрызения совести, то я вас разочарую – вы сильно ошибаетесь.

− Да, я Вас понимаю. Прекрасно понимаю.. Когда-то меня тоже бросила возлюбленная из-за моей ошибки. Но… Ах, простите, это бестактно…

− Нет-нет, нисколько. Спрашивайте…

− Но ведь вы даже не знаете, что я хотел сказать. Я хотел только спросить… Что же такого ужасного мог сотворить столь безупречный молодой человек? Просто невероятно, я не могу поверить, что Вас можно в чём-то упрекнуть.

− Ах, если б вы знали, − сказал он, низко опустив голову и на мгновение мне показалось, что в глазах его блеснули слёзы. – Я.. я встретил другую и.. Предал её. Я так об этом жалею, так сильно в этом раскаиваюсь…

Теперь он поднял взгляд на меня взгляд и я вздрогнул – в его глазах читалось искренняя, ничем не прикрытая боль. На долю секунды сердце моё сжалось и я был почти готов отказаться от своей гнусной затеи. Но.. Тотчас же моё стремление к обладанию тем, что, как я уже полагал, по праву принадлежит мне, возобладало над состраданием. Ах, глупый мальчишка! Ты доставишь мне её сам, собственными руками, на блюдечке, и даже не будешь подозревать об этом!

− О, прошу, не печальтесь так… Я Вас прекрасно понимаю, − я заглянул ему в глаза и дружески похлопал по плечу. – Обещаю, Вы сможете заполучить её обратно. Просто скажите ей, как искренне Вы её любите, и всё встанет на свои места. Сейчас я сделаю Вам красиво упакую эту кофейную банку.

Я вновь похлопал его по плечу, дабы убедить в своей глубочайшей преданности и дружбе и отошёл в другую комнату.

Отставив баночку с кофе в сторону, и, убедившись, что меня никто не видит, я начеркал записку, содержание которой я раскрою чуть позже… Я сложил её в несколько раз, открыл крышку и аккуратно просунул между кофейных зёрен. Закрыв крышку, я обернул её красивой бумагой, и, вернувшись в комнату, вручил Антонио.

− О, благодарю! Как красиво! Надеюсь, что это поможет, − он не закончил фразу, голос его дрогнул от волнения.

− Нисколько не сомневайтесь в успехе!

− Благодарю, сколько я Вам должен?

− Шесть цехинов.

Расплатившись, он ещё раз поблагодарил и ушёл. А я продолжил убираться в лавке и до самого вечера с моего лица не скоро сошла довольная улыбка.

***

Вечером, закрыв лавку, я отправился к дому, где жила моя сеньорита. И какова же была моя удача, когда я увидел, что под её окнами стоит её провинившийся воздыхатель. Я тотчас же спрятался за угол дома и стал наблюдать.

− Ненаглядная моя!.. Ну сколько тебе ещё повторять, что то не было чем-то серьёзным, лишь сиюминутная слабость…

− Я больше не хочу слушать тебя, Антонио, − послышался в ответ прекрасный, чарующий голос, который заставлял моё сердце участить пульс, − если ты предал меня однажды, то, не задумываясь, сделаешь это ещё раз.

− Нет, ты не права, я.. я люблю тебя, Франческа!

− Антонио, перестань, всё кончено…

− Постой! Ты не можешь меня бросить! Я был…. Я был пьян!

− Это не оправдание, Антонио!

− Подожди, стой, нет! Но, Франческа, я умоляю… Давай ты впустишь меня и мы поговорим!

− Тут не о чем говорить. Завтра мы возвращаемся во Флоренцию, и ты больше не увидишь меня. Никогда.

− Но постой! Так нельзя…

− «Нельзя» это то, как ты поступил со мной. Уходи.

− Стой! У меня есть кое-что для тебя, и… Дай мне ещё один шанс, Франческа! Дай возможность заслужить твоё доверие…

− Второй шанс… − Пауза. – Ну что ж, ты его получишь, то только вот тебе придётся ой как постараться. Не думаю, Антонио, что тебе по силам такое испытание. У тебя есть неделя. Ровно.

− Послушай, а как же подарок?!

− Мне ничего от тебя не нужно..

Тут я решился выглянуть чуть дальше и увидел, как Франческа скрылась меж белых штор на балконе, а вслед за ней полетела не так давно проданная мною Антонио банка с кофе. Ну что же.. Игра началась!

Некоторое время несчастный Антонио простоял под окнами, тщетно ожидая возвращения своей возлюбленной, однако, вскоре осознав, что она не вернётся, он устало вздохнул, повесил голову и побрёл, по всей видимости, с довольно завидной целью – напиться в ближайший кабак. Я хотел было последовать за ним, однако что-то удержало меня от этого шага, − ещё интереснее мне было узнать, что поделывает моя (а я в этом нисколько не сомневался, видя не так давно столь очевидный крах моего соперника) сеньорита. Я неплохо устроился у стены, приготовившись к длительному ожиданию, как вдруг…

Штора заколыхалась, и на балконе появилась она… На мгновение моё дыхание сорвалось, а сердце пропустило удар. Как же она прекрасна! Затаившись, я неотрывно наблюдал. Как она вышла, оглянулась по обеим сторонам, и, быстро подняв кинутый Антонио пакет, убежала в дом.

Ну что ж, первый ход сделан! И, я уверен, что уже он один принесёт мне победу!

***

Возвращался домой я в приподнятом настроении. И как было не веселитьсяя?! Как ловко, как удачно, руками её бывшего жениха, я приблизил себя на шаг к победе!

Это нужно было срочно отметить, а потому я, не раздумывая, отправился в трактир (ах, простите, кофейню!..) к Федерико.

− О!.. кто это тут у нас! Давай садись! Накормлю тебя ужином, а то вдруг ты похудеешь!

– За это точно можешь не переживать, − усмехнулся я.

− Ну ладно тебе! Садись уже давай! Ужин будет готов через четверть часа!

Я кивнул, прекрасно зная, что молчание для Федерико, это призыв к действию. И он не заставил себя долго ждать.

− Эй, а ты чего это вернулся, − будто бы с недовольством, проговорил я.

− Да не бойся, повар занимается твоим обедом.. ужином, точнее. Я вот что хотел сказать…

Я хотел перебить его, дабы поскорее направить болтливость Федерико в нужном направлении, как вдруг, он сказал то, что мне было нужно, но вовсе не то, что я собирался услышать.

− О, Руджеро, ты представляешь, − затараторил он, непринуждённо уперевшись одной рукой о спинку стула, − ты тут такое пропустил! Феерическое представление! Заходит тут, что-то минут за двадцать до твоего прихода, какой-то сеньор, оказалось потом, что его зовут Антонио, когда горланил песни вон с теми кутилами… − говоря это, он указал пальцем куда-то в сторону, но я не посмотрел, куда именно, ибо поперхнулся выпитым вином. – Эй, ты чего это так? Вино что ли невкусное? Я же недавно его закупал, высший сорт! – он всплеснул руками.

− Ничего-ничего, − быстро проговорил я, прокашлявшись, − продолжай…

− Так вот, он орал во всю глотку, что, мол, его бросила его возлюбленная, он так во всём разочарован, жизнь ему теперь не мила, и так далее…

− Так говорят все влюблённые дураки… Gracias, − сказал я, принимаясь за принесённый мне ужин.

− Да что ты? Ха! Говорит мне человек, у которого по десять романов на неделе!

− Это не любовь, а только лишь… − я не стал заканчивать фразу. – И ты это прекрасно знаешь.

− Ох, удивил! Но ты же влюбляешься заново в каждую свою пассию.

Я вздохнул, и, бросив вилку и нож на тарелку, резко выдохнул.

− Их никто не заставляет мне верить, ясно? Это игра обоюдная. И никаких восторженно-романтических чувств я к ним не испытываю. Да, мне все они нравятся, мне нравится процесс охоты, но… Это не любовь. И вообще, почему я обсуждаю это с тобой в многолюдном ресторане, − уже сдержаннее закончил я, вновь берясь за приборы.

− Ну ты и загнул, Руджеро! Я же вижу, какими глазами ты на всех них смотришь…

− Давай-ка вернёмся к тому малому. Что он ещё сказал?

− Да так, ничего особенного, просто в том же духе ещё маленько побуянил.. и всё, − он быстро, коротко пожал плечами.

− И всё? – передразнил его я. – Я-то думал, ты и впрямь сообщишь мне нечто феерическое.

− Ты даже не дал мне договорить! Потом сюда на гондоле подплыла молодая красивая сеньорита и, подойдя к нему, сказала, что принимает его вызов.

− И?! – сказал я, пристально, не моргая, смотря на Федерико.

− И ушла.

− И всё?

− Да что ты сегодня так скептически всё воспринимаешь? «И всё-и всё!» Ты только подумай, ведь так интересно, что всё это могло означать? Было много свидетелей… Все интересуются… А кстати, Руджеро, раз ты тоже заинтересовался, я, зная, какой ты плут, хочу предложить тебе…

− Постой, с чего это ты взял, что я заинтересовался?

− Э-ха! Вот те на! Да тебе может зеркало поднести поближе к лицу? Ты смотришь на меня во все глаза, в прямом смысле затаив дыхание, и даже, кажется, по-моему, не моргая. А, нет, вот сейчас моргнул. Хе-хе!

И я в действительности почувствовал, насколько справедливы его слова. Вмиг опомнившись, я похабно откинулся на спинку стула.

− Какое совпадение… Все карты прямо-таки идут мне в руки.

− Какие карты, Руджеро, о чём ты говоришь? – Федерико, не спуская с меня настороженного взгляда, уселся напротив меня.

Я зловеще ухмыльнулся.

− У тебя есть какой-то план. По глазам вижу. И в этом плане, как обычно…

− Фигурирует дама. Ты совершенно прав.

− О, Руджеро! Хе-хе-хе! Меня не проведёшь! Только не своего старого доброго Федерико! Да ты по уши встрескался в эту сеньориту!

− Напомни-ка, и почему я вовсе решил с тобой дружить? Наверное, явно за скромность, ведь сам-то я тоже ей не отличаюсь.

Мы рассмеялись. Наполнили бокалы. Выпили.

− Ах, хорошее вино, − причмокнул Федерико.

− Ты и впрямь поверил, что я влюбился? – проговорил я, отправляя в рот оливку.

− Ну уж, Руджеро! Я и сейчас так думаю.

− С чего-то вдруг?

− Ну, ты так смотришь на меня, с таким ожиданием, будто на пророка, что я и понял сразу – Руджеро влюбился. Втрескался по-настоящему. Так не смотрят, с таким ожиданием, из-за женщины, с которой хотят провести всего одну ночь.

− И тут ты ошибаешься, Федерико. Не выдавай желаемое за действительное, друг мой. Я никогда не изменюсь. Я хочу лишь одного, и стремлюсь лишь к одному – к наслаждению.

− Ты уже много раз это говорил. Но, помяни моё слово, Руджеро, когда-то ты вспомнишь эти слова! – он потряс чуть ли не перед моим носом указательным пальцем.