# История мира

Марина Маяковская

Аллегорическая притча-летопись о сотворении мира и судьбе человечества, рассказанная от лица свидетеля. В ней творец пытается построить идеальный мир, но каждая попытка рождает новые события и парадоксы. Так появляются мужчины и женщины, их борьба, союзы, законы и изобретения. Так происходит сама жизнь.

Летопись сочетает в себе миф и сатиру: здесь обыгрываются вопросы власти и гордости, роли полов, устройство общества и капризы истории.

Это не назидательная басня, а ироничное размышление о том, как несовершенство становится источником развития.

Откровение

Опасаюсь за то, что никто так и не поделится с вами тем, как все обстоит на самом деле. Посему я с особым тщанием намереваюсь все записать, дабы тайное наконец стало явным. Решение свое я обдумывал долго. Каюсь, впервые приступив к изложению событий, я скоро сдался и бросил текст в огонь. Однако мысль о том, что история с течением времени искажается, а события ее стираются и изменяются, следуя дорогой пересказов и интерпретаций, заставила меня вновь взяться за перо. Я могу заверить вас, мои уважаемые читатели, что эта версия изложения наиболее точна, потому что я наблюдал события из самого первого ряда. Конечно кроме тех случаев, когда был их участником.

Никаких героев я конечно же называть не буду, дабы имена их или прочие регалии не навлекли на меня особенный гнев или новые расспросы. И конечно если вы узнаете здесь кого-то или сопоставите с чем-то указанные события, то не ссылайтесь на меня.


Сотворение

Итак, началось все с того, что один мой друг замыслил благоустройство крошечного мира, дабы мир этот развлекал и наполнял его дни смыслом. Попытка эта была не первой. Некоторые миры, в разной степени успешные, он уже проектировал. В этот раз решение потребовало от него большей фантазии и учета всех предыдущих ошибок. Не скрою, что процесс это занимательный, хотя вашему покорному слуге ранее доводилось лишь наблюдать результат такой работы.

Дело в том, что все прошлые варианты чем-то да выходили неудачными. Один мир был создан пустым. Там была лишь бескрайняя природа, которая, естественным образом, моему другу наскучила. Другой его мир был плоским и населен смешными и нелепыми существами. Те в свою очередь развлекали его ровно до той поры, пока не начали падать с края мира. Друг мой всячески пытался уберечь их от гибели за пределами выделенного им пространства. Глупые существа же проявляли в этом вопросе особое упорство и задача вышла неразрешимой. Еще в одном температура была так низка, что ничто из того, чем он населял его не выживало. С жарким миром вышло также. Были и другие миры – большие и малые, населенные и пустые и все они из-за своего несовершенства, а иногда и откровенной ущербности, ему наскучивали. Один из малых миров так и остался потерянным неизвестно где. Если найдете его, то я с готовностью выступлю посыльным в вопросе его доставки хозяину.

Временами друг мой надолго задумывался, а позже озвучивал решение того, что в прошлый раз не удалось. Часами он излагал мне свою идею, пока не натыкался мыслями на новые неприятности и откладывал свой проект. Однажды острый ум его все же произвел на свет удовлетворительный план, и он безотлагательно приступил к сотворению.

Первым важным решением было создать сферический мир. Конечно потребовались особые доработки, чтобы с нижней его части никто не упал. Но решение это предотвращало историю с возможностью погибнуть, упав за край. Довольный собой мой друг тут и там распределил землю и воду. Критически окинув результат взглядом, он изрек, что взгляду тут как раз не за что зацепиться. Подумав еще немного, сделал некоторую воду глубокой, некоторую быстрой, некоторую землю возвышающейся, а некоторую – уходящей в глубину. И зрелище, на мой скромный взгляд, уже выходило завораживающим.

Чтобы наблюдать за миром было удобнее, он осветил его дополнительной сферой, которая двигалась вокруг мира и освещала его с той и другой стороны. Эта же сфера была призвана тут и там согревать его. Поэтому движение служило и цели равномерного распределения тепла. Со временем траектория движения моим другом была изменена, что нарушило равномерность нагревания, зато повысило удобство наблюдения.


Население

Здесь мой друг разошелся не на шутку и продолжил совершенствовать свое творение рассеивая по миру разнообразие. Появились льды и пустыни, вода разной плотности, падающая с неба и даже дуновения, которые правда быстро унесли куда-то за пределы видимости белые пушистые облака. Неудача эта имела ошеломляющее свойство, и друг мой на некоторое время впал в уныние. На предложение убрать дуновения он возмущенно ответил, что мир так потеряет динамику и живость. И в своем же ответе позже нашел решение – обернул мир тонкой сферической же пленкой, которая удерживала все объекты в его пределах. Теперь облака свободно перемещались между пленкой и твердью мира. Каюсь, пока друг мой отвлекся, я самозабвенно крутил и покачивал шар, чтобы любоваться движением облаков.

Довольный собой он приступил к следующему пункту – рассеивал замысловатую природу. Час за часом мой друг, словно крутя калейдоскоп придумывал травы, цветы и деревья. В какой-то момент фантазия его бушевала так сильно, что растения приобрели свойства расти в воде, а корни свои содержать в воздухе, извиваться, разлетаться и разрастаться до немыслимых размеров.

Полностью удовлетворенный ландшафтом мой друг осматривал свое творение и восхищенно улыбался, требуя и у меня выражения удовольствия. Я оставался спокоен ожидая, что со дня на день пыл его угаснет и друг мой впадет в прежнее уныние. Внутри и у меня естественным образом бушевали приятные чувства, ибо мир был само совершенство.

Опасения мои были справедливы. Сознание необходимости создавать существ, чье безрассудное поведение может и на этот раз испортить результат, заставило моего друга поразмыслить. Снова он осаждал меня рассуждениями, нацеленными на то, чтобы предусмотреть все беды. Мне оставалось только предлагать ему предпринимать попытки, пока результат не выйдет удовлетворительным. Разумность таких доводов возымела эффект, и друг мой вновь окунулся в процесс создания существ.

Как и прежде разнообразию их не было предела. Гладкие и пушистые, летающие и плавающие, ползающие и прыгающие – они были рассыпаны повсюду. В порыве он создавал сущих крошек, за которыми и наблюдать не было возможности, а потом создавал гигантов. Новая форма мира в этот раз не позволяла им самим себе вредить, правда некоторые принялись употреблять других в качестве пищи. Взволнованный я указал ему на это обстоятельство, но друг мой лишь отмахнулся.

Он был доволен, у меня же появились дела в совершенно другом месте. Читатель здесь справедливо предположит, что некоторое время наблюдать за процессом я не мог. Так и вышло. Когда же мы увиделись снова, друг мой буквально рвал на себе волосы. Ужасаясь сложившемуся положению я всеми силами утешал его и, лишь когда он унялся, решился спросить, что же ввергло его в такое настроение.