# Улетные истории. Путешествия без сценария и страховки

Антон Игоревич Кухта

Антон Кухта – путешественник, блогер, член Русского географического общества, автор культового тревел-блога «Посетить все страны мира по цене однушки». За плечами – 71 страна, 5 материков, включая Антарктиду, и тысячи километров самых необычных маршрутов: от джунглей Эквадора до северных скал Каракорума.

Его первая книга – «Через всю Россию на трех колесах! Авантюрное путешествие от Санкт-Петербурга до Владивостока» взорвала интернет-пространство и побила рекорды продаж!

В новой книге – еще больше авантюр, искренности, самоиронии и настоящих открытий.

На этот раз Антон отправляется в долгое одиночное странствие, чтобы проверить, что скрывается за привычными туристическими маршрутами и как живут люди по ту сторону заголовков новостей. Он ночует в гостиницах с колючей проволокой в Пакистане, ловит попутки в горах Гилгита, ведет философские беседы с таксистами, заводит неожиданные знакомства с полицейскими, мечтателями и просто обычными, но такими колоритными людьми – и все это с неизменным чувством юмора и иронией к самому себе и к жизни.

Антон доказывает, что мечта путешествовать – это не про бюджет и не про роскошь. Это про готовность жить ярко и вне шаблонов.

Вперед, к новым открытиям и приключениям!

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

# Антон Кухта. Улетные истории: путешествия без сценария и страховки

© Антон Кухта, текст и фото, 2025

© Магомедова Э. Г., литературный редактор, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Предисловие

– Папа, в чем смысл жизни? – такой философский вопрос задал мне однажды десятилетний сын, отставляя в сторону свой планшет.

– У каждого он свой, – с умным видом сказал я, словно знаю ответ.

– А у тебя какой? – продолжил хитрый малец свой беспристрастный допрос.

Выждав небольшую паузу, я хорошенько подумал и ответил:

– Делать то, что нравится, и приносить пользу людям.

– Понятно, – ответил мелкий и побежал дальше играть на планшете.

Продолжая размышления над своим ответом, поймал себя на мысли, что мне нравится путешествовать, но есть ли в этом хоть какая-то польза миру? В любом электронном устройстве есть порты входа и выхода. Если сравнивать себя с таким устройством, то путешествия для меня – один из портов входа. На выходе, очевидно, тоже должно что-то генерироваться. Но что именно и в каком виде? Потом вдруг вспомнил своих любимых тревел-блогеров столетней давности Ильфа и Петрова и подумал: ведь эти ребята генерировали в своих поездках на выходе первоклассные вещи, взять хотя бы «Одноэтажную Америку», которой я всегда зачитывался, вдохновляясь авантюрным приключением и первоклассным юмором. Стало быть, польза миру от чьих-то путешествий явно присутствует. Несказанно обрадовался сему умозаключению и побежал расчехлять свой путевой блокнотик с записями и наблюдениями, аккуратно сдувая с него пыль.

Есть у меня давняя мечта: посетить все государства мира, пока не сыграл в ящик. На момент написания этих строк за плечами 71 страна, то есть мечта реализована примерно на одну треть, но я никуда не спешу. Делаю это постепенно, словно просматривая любимый сериал, где я – главный актер, сценарист и режиссер, смакуя сезоны один за другим и растягивая удовольствие, дабы не выгорать. Да-да, от путешествий тоже случается выгорание – не только от работы, поэтому здесь тоже важно не переусердствовать.

Мечта посетить все страны мира не родилась как-то спонтанно. Не секрет, что у всех жизнь складывается по-разному: Иисус в 33 уже завершил карьеру, а Илья Муромец только-только покинул зону комфорта. Я – что-то среднее: впервые попробовал заграничные путешествия на вкус в возрасте 18 лет. Это был автобусный тур с другом в Восточную Европу. Знаете эти злополучные туры, когда весь автобус ждет одного нерасторопного горе-туриста, на которого хочется спустить всех собак? Так вот, этот ужасный человек – я. В первый же день первого заграничного путешествия случилось знаковое событие: после пересечения границы уже спустя несколько часов я потерял свой загранпаспорт. В голове сразу возникли ассоциации, как я скитаюсь без паспорта по всему свету, словно Индиана Джонс в поисках священного Грааля, и никак не могу попасть домой. Вечером паспорт нашел водитель автобуса (он завалился под сиденье), но эти ассоциации с жизнью кочевника остались со мной навсегда.

Чуть позже я избавил автобусные туры от своего присутствия, пристрастившись к самостоятельным путешествиям и узрев, что планировать маршруты интереснее без турагентств и что для поездок по свету не нужно иметь тонны денег – достаточно лишь ходить в «Пятерочку» со своим пакетом и покупать продукты с желтыми ценниками.

В этом сборнике представлены рассказы, написанные по мотивам постов из тревел-блога «Посетить все страны мира по цене однушки», который я начал вести по приколу несколько лет назад в социальной сети «ВКонтакте». Сперва блог назывался «Посетить все страны мира», чуть позже я добавил в конце «по цене однушки» как элемент привлечения внимания. За год до этого я действительно продал однокомнатную квартиру в новостройке, но к блогу это отношения не имеет.

Однажды под одним из постов читательница в комментариях задала такой вопрос: «Мне очень интересно, а какая у вас мотивация посетить абсолютно все страны? Я вот смотрю на карту мира как на шведский стол и выбираю. Какие-то страны для меня явно невкусные по климатическим, культурным и прочим особенностям, и я точно туда не поеду, в какие-то не тянет интуитивно. И поэтому нет сожалений, что везде попасть не получается. Интересно ваше видение».

Ответ на этот вопрос состоит из двух частей. К первой части я пришел благодаря коучам и психологам, которые буквально клешнями вытаскивали из меня всю подноготную. Чтобы установить причинно-следственные связи, перенесемся в недалекое прошлое лет на тридцать назад.

Мне повезло с родителями. Они всегда меня любили и поддерживали, но четко помню, как папа часто хвалил при мне других мальчиков и ставил их в пример: «Смотри, Антоша, тот мальчик молодец – сделал так-то, другой умеет то-то, а третий съездил туда-то». Меня это откровенно задевало, чувство несправедливости копилось, но я никогда не говорил об этом вслух, ведь дети о таком не говорят. Но знаете, что я сделал, когда вырос? Совершенно неосознанно, когда мне было 20 лет, я повесил в квартире родителей большую географическую карту мира, на всю стену, купил специальные разноцветные кнопочки и, когда возвращался из очередного путешествия – даже когда уже не жил с родителями, – просил папу втыкать кнопочки в соответствующие посещенные города. Очевидно, таким образом маленький Антоша визуально пытался доказать любимому папе, что он не хуже других мальчиков и тоже кой-чего «могет».

Прошли годы. Я перестал просить папу втыкать кнопочки. Разобрал по пунктам со специалистами этот детский импринт. Все хорошо, с папой отношения прекрасные. Больше ничего доказывать нет необходимости, но тяга к путешествиям не только сохранилась, а в некоторой степени даже усилилась.

Итак, я пришел к тому, что мечта посетить все страны мира преобразовалось просто в вектор. Это как идея заработать условный миллион долларов – сперва ты к нему стремишься, но в какой-то момент понимаешь, что дело вовсе не в миллионе, а в чем-то другом. В чем именно – тебе еще позже предстоит выяснить, но, так или иначе, если делаешь шаги в сторону обозначенного вектора, то пусть не к сокровенному миллиону, но к каким-то достойным заработкам в итоге все же приходишь, просто потому что под жгучую цель железно вырабатывается дополнительная внутренняя энергия, а любимая вселенная обязательно подбрасывает внешние ресурсы.

Но вернемся к точечкам на карте. Многие опытные путешественники согласятся, что города и страны в одних и тех же регионах довольно идентичны. Достаточно побывать в разных частях света, чтобы иметь примерное представление, как устроена жизнь в конкретных странах и на смежных с ними территориях. Исключение составляют разве что Южная и Северная Кореи – контраст между этими граничащими друг с другом государствами для меня был поистине впечатляющим, впрочем, я так до конца и не разобрался, в какой из Корей люди живут счастливее.

В чем же тогда смысл коллекционирования большого количества разноцветных штампиков в загранпаспорте? Для себя я определил несколько. Во-первых, мне просто нравятся приключения сами по себе. Не спорю, иногда забавные приключения случаются и в пределах родного города (большинство из них, правда, низковибрационные), однако эмпирическим путем доказано, что в масштабах планеты Земля они все же интереснее и многограннее.

Во-вторых, я определил, что для развития мне крайне необходимо проживание нового опыта. По жизни я жесткий консерватор. Например, за все время работу менял лишь единожды, уходя из найма в бизнес, поэтому путешествия в связке с приключениями – максимально благоприятная для меня форма установления новых нейронных связей и профилактическая пилюля от застоя. По этой причине я почти никогда не путешествую по тем городам и странам, в которых уже прежде бывал. Для меня очень важно запечатлеть глазами новые объекты и субъекты, чтобы отложить их на соответствующую полочку в своей голове и вытаскивать при необходимости. Бескрайние степные просторы, озаряемые лучами солнца, густые леса в отражении глади рек и озер – как художник пишет картину на холсте, используя доступные ему пейзажи, так человек формирует свою картину мира, беря за основу то, что видит вокруг, а путешествия радикально помогают расширять кругозор.

Когда я начал вести тревел-блог, то нащупал в себе возможность и желание упаковывать новый увиденный опыт в тексты. Именно «нащупал», потому что прежде ничем подобным не промышлял. Стал экспериментировать с разными форматами. В итоге понял, что соприкасаться с новыми людьми и выуживать у них оригинальные сюжеты – конкретно эта часть ведения блога вызывает у меня особый интерес.

Провести день с интеллигентным парнем из Ирака, узнать в подробностях, как его мама платила турецкой мафии, чтобы по европейским лесам и полям его вместе с другими беженцами сопроводили в Бельгию, – да. Подружиться с обаятельным шри-ланкийцем, работавшим в молодости официантом на Мальдивах, где на него обратила внимание богатая француженка, женив на себе и забрав в Париж, чтобы он там поднабрался ума, а затем вернулся на Шри-Ланку, соорудил в деревенской школе детскую площадку и организовал среди родителей школьников субботники по сбору мусора на пляжах, – да. Весело пообщаться с чернокожей танзанийской красоткой, которая работает в бутике одежды у своей жадной сестры и мечтает об открытии собственного бизнеса, ища через сайты знакомств у белых иностранцев невозвратные инвестиции в обмен на услугу личного эскорта, – да.

И таких сюжетов от представителей разных народностей и культур набирается в путешествиях по миру вагон и маленькая тележка, если целенаправленно их собирать. А дальше уже включается фантазия, что делать со всем этим скарбом. В какой-то момент это произошло и со мной, и так же пришел глубинный вопрос «Чего хочешь на самом деле?», плавно перетекающий из предыдущего «Зачем тебе все страны мира?»

Ища ответы на него, я стал смотреть на опыт старшего поколения. Мой дедушка умер в возрасте девяноста лет. Он прожил достойную жизнь: был важным начальником в сфере энергетики, имел двух сыновей, четверых внуков и шестерых правнуков. Последний раз я видел его за месяц до смерти. Когда-то он казался мне большим, высоким и сильным, а в тот летний пасмурный день я видел перед собой маленького сморщенного и поникшего старичка, на которого было немного грустно смотреть.

Четко помню наше с ним прощание: медленно и молчаливо я завязывал шнурки на кроссовках в пропахшем лекарствами коридоре; тяжело дыша, полусогнутый дедушка неуклюже стоял напротив, опираясь одной рукой на старенькую бабушку, а второй – на большой книжный шкаф. Дедушка смотрел сквозь меня и тихонько плакал, параллельно пытаясь выдавить из себя какую-то фразу. Уже тогда он почти бессвязно говорил, но из его уст сквозь боль и плач едва слышно доносились слова: «Это самое главное. Это самое главное». Худой рукой дедушка указывал на полки с книгами, а слезы одиноко падали на его обвисшие щеки под толстыми линзами больших очков с натянутой между дужками резинкой.

Больше мы никогда не виделись вживую, но периодически встречаемся с ним через текст. За десять лет до смерти дедушка написал мемуары, которые назвал «Вехи семейных событий в истории страны». Там он повествует о жизни семьи Кухта вплоть до своего деда, описывает быт того времени, упоминает разных соседей и родственников, прикладывает старые черно-белые фотографии, приводит цитаты из каких-то произведений, местами даже смешно шутит, ведь он у меня коренной одессит, как вышеупомянутые Ильф и Петров.

Анализируя позже это все, я вот о чем подумал: не за горами тот день, когда я тоже буду таким сморщенным старичком, дай бог дожить. О чем я буду жалеть? Допустим, о малом количестве путешествий не буду. О чем тогда? Чего я хочу на самом деле?

Ответы пришли сами собой:

1. Я хочу прожить интересную жизнь, делая только то, что нравится.

2. Я хочу быть полезным для других, как умею.

Неожиданным результатом внутренних метаморфоз стало зарождение этой книги. Цель: поделиться впечатлениями, передать опыт, зарядить эмоциями, удивить, вдохновить, научить, а может быть, просто развлечь. Почти каждый сюжет в этой книге – полная импровизация без предварительного планирования. Когда идешь навстречу мечте и следуешь своему вектору – какая-то неведомая сила сама тебя по нему ведет, оберегая в пути и защищая от беды.

Присаживайтесь поудобнее, пристегните ремни, откройте шторку иллюминатора. Первая остановка – загадочный Пакистан. Погнали!

## 1. Алло, это Пакистан? Путешествие по Земле Чистых на мотоцикле, общественным транспортом и горными тропами

– Алло, это Пакистан?

Возможно, некоторые помнят повторяющийся припев из такой вот незамысловатой песенки в стиле рэп. Я тоже его помнил и в принципе на этом мои познания о Пакистане заканчивались. Еще слышал, что там якобы опасно и можно нарваться на неприятности. Вообще, любая страна со «стан» на конце – повод задуматься, стоит ли туда ехать в путешествие. Мне как раз, наоборот, всегда было крайне любопытно там побывать, впрочем, как и в любой другой стране. Моя мечта – посетить все государства мира, а Пакистан относится к оным, стало быть, надо ехать. Купив авиабилет и оформив визу, я принялся изучать матчасть и готовиться к авантюрному одиночному вояжу в неизвестность.

### День 0 и день 1. Москва – Дубай – Мултан

Пакистанские приключения начались еще до вылета: перед посадкой на аэроэкспресс в Домодедово мне неожиданно пришла смс о том, что с моего банковского счета списана некая сумма кровно нажитых. Она была не очень значимой в масштабах вселенной, но я знатно напрягся и стал усиленно шарить по карманам куртки и штанов, словно исполняя ритуальный танец новозеландских маори. В итоге обнаружилось, что единственная имевшаяся в арсенале банковская карта была безвозвратно утеряна, а причиной тому – моя небрежность. Доставал телефон из кармана, карта где-то предательски шлепнулась наземь и была такова, осчастливив тем самым некоего прохожего, решившего полакомиться за мой счет в «Бургер Кинге». Карту я тут же заблокировал, позаботившись о фигуре нечестного едока и лишив его второй порции неправильного питания, но осадочек от пропажи остался некислый. Впрочем, это мелочи жизни. Там же, на вокзале, стояла девушка с табличкой «Украли билеты. Помогите доехать домой». И мне кажется, я уже прежде видел ее с этой же табличкой несколько месяцев назад. Парадокс: все время у этой девушки воруют билеты. Казалось бы, вселенная настроена против нее, но она не раскисает и не сдается – хорошо накрашена и отлично выглядит. Вот что значит настоящая сила духа.

Вдохновился несломленным характером девушки и вспомнил, хотя и не забывал, что у меня в наличии еще есть старые добрые бумажные американские президенты, коих, по моим подсчетам, должно было вполне хватить на все девятнадцать дней путешествия в Пакистан при условии, что не буду шибко баловать себя и шиковать. Забегая наперед, могу сказать, что особо ни в чем себе не отказывал, а родненькие все равно остались. Их я аккуратно разместил в целях безопасности в специальной сумочке в трусах, которая уже не раз выручала меня в поездках по разным нетривиальным маршрутам. В тесноте, да не в обиде, так сказать. Можно и пострадать ради такого дела.

Авиарейс в Пакистан был с пересадкой в ОАЭ. Там мое внимание привлекла одинокая иностранка на вид лет тридцати пяти – сорока. Ее долго проверяли на досмотре: она много раз проходила через металлодетектор, а тот постоянно срабатывал, издавая тревожные звуки, после чего секьюрити просили девушку снять очередную вещь, словно это была игра на раздевание, и предлагали повторить попытку. «Наверное, это у нее часики тикают», – захотелось перед кем-то пошутить, но было не перед кем. Я стоял один в окружении загорелых бородатых мужчин, которые вряд ли бы по достоинству оценили мою шутку, поэтому промолчал и неспешно побрел к выходу на посадку. Там уже успели выстроиться в ряд ряженые в национальные одежды и равные, как на подбор, черноволосые пакистанцы в количестве трехсот человек, тесно ассоциируясь у меня со спартанцами. На фоне их шаровар и длинных, до колен, рубашек я в своих джинсовых с дырками шортах и в разноцветной футболке выглядел, мягко говоря, нелепо.

Итак, мои видавшие виды пыльные кеды ступают на очередной трап в предвкушении очередного трипа. Какие чувства? Да никаких особо. Поспать бы, пожалуй. «Сейчас как разложусь изо всех сил на кресле, – сладко подумал я про себя, проходя по салону. – Как начну ничего не делать, превозмогая себя. Всю безынициативность выложу. Максимум горизонтальности выдам». Мои пока еще свежие трусы до краев были наполнены американскими президентами, летящими отдыхать на чужбину, а самолет из Эмиратов в Пакистан был до отказа забит пакистанцами, возвращающимися с заработков на родину. Эдакий квадрант денежного потока в воздушном потоке на высоте десяти тысяч метров. В каких местах были припрятаны барыши пакистанцев – мне неведомо, но могу предположить, что на банковских карточках. Как и ожидалось, на весь самолет я был единственным бледнолицым, а женщин среди пассажиров вообще не оказалось. Как только крылато-мускулистая шайтан-машина оторвалась от земли, мои очи тотчас же сомкнулись, а приоткрылись уже в аэропорту пакистанского города Мултан.

Утреннее солнце ярко озаряло слегка потрепанные международные врата новой для меня страны. Воздух еще не успел прогреться так, чтобы раскалить асфальт до предела, хотя предпосылки к этому уже имелись. В аэропорту вовсю шпарили кондиционеры. Очередь на паспортный контроль была небольшая и тянулась локтей эдак на семь. Примерно такой же длины была белая ткань, из которой были свиты чалмы на головах стоявших в шеренге бородатых мужчин. Когда очередь дошла до меня, пограничник стал что-то долго проверять в стареньком компьютере, потом наконец шлепнул штампом по моему паспорту и, не сказав ни слова, отпустил с Аллахом, мотая головой из стороны в сторону. Я стал было идти на выход, но внезапно подошел грозный усатый мужчина, по внешнему виду напоминавший как минимум генерала пакистанской полиции, и любезно отвел меня в сторону. Глаза у него были добрые – по ним я сразу понял, что он не желал мне зла, но отпускать восвояси категорически отказывался. Записав на клочке бумажки мои паспортные данные, на ломаном английском генерал стал допытывать, где мистер Антон соизволил остановиться в знатном городе Мултане, словно хотел составить мне вечером компанию. Я показал на экране телефона бронь гостиницы, но, очевидно, полицейского это не устроило. По его словам, за мной должны прислать кэб из отеля, в противном случае из аэропорта меня, видите ли, не выпустят. Как оказалось, я был единственным бледнолицым не только на весь самолет, но и на весь аэропорт, и не удивлюсь, если на весь город, который, к слову, насчитывает полтора миллиона жителей.

Учтивый полицейский в красивой форме с аксельбантами[1] на груди и кобурой с пистолетом на поясе нежно забрал мой паспорт и стал важно прохаживаться с ним по аэропорту взад-вперед. Спустя несколько минут меня окружили сотрудники уже каких-то других пакистанских силовых ведомств. Форма у них была не такая красивая, как у моего полицейского, зато каждый имел по автомату Калашникова в руках. Пока я безропотно стоял со своим свиным рылом в их калашном ряду, генерал набрал по телефону забронированный мною отель, но на другом конце провода проинформировали, что никакой брони от неверного нет, да и вообще они не принимают иностранцев. Страж правопорядка по-отечески посмотрел на меня как на глупого юнца и молвил, мол, вероятно, у этого отеля не было разрешения на прием иностранных туристов и они просто испугались звонка полицейского. «Ну зашибись» – подумал я про себя. К счастью, никакую предоплату заранее не вносил.

– Гайз, может я просто вызову такси и уеду? – робко спросил я у собравшейся делегации, но у них было другое мнение на этот счет. Кондиционеры продолжали беспощадно шпарить в нос, а у меня не было ни местных денег, ни местной симки. Я рассчитывал, как это принято, обзавестись оными в аэропорту, но Мултан не является популярным направлением среди иностранных туристов, хоть аэропорт и международный. К слову, я и сам не слышал о существовании такого города еще неделю назад, пока не сел планировать маршрут по Пакистану. Кстати, как оказалось, Мултан – один из старейших городов Азии и его когда-то завоевывали сперва Александр Македонский, а потом Тамерлан.

Мой красивый полицейский, очевидно, тоже завоевал его в свое время. Его усы, повадки и аксельбанты сигнализировали об этом. Эпопея с переговорами длилась примерно полчаса, в конечном счете мудрый коп принял соломоново решение – вызвал мне такси (естественно, за мой счет) и усадил на заднее сиденье какого-то своего подручного чином пониже. Навсегда распрощавшись с красивым генералом, в компании таксиста и молодого полицейского по шумным мултанским улицам я отправился в другой отель, где легализовано пребывание иностранных туристов. Это я понял по бронированным воротам и автоматчику на въезде. Отель носит романтичное название «Синдбад», ему 45 лет, и он является одним из старейших в городе. Песочного цвета квадратное здание со стороны выглядит как небольшая тюрьма: по периметру колючая проволока, во всех окнах решетки. Здесь периодически выключается свет и нет горячей воды, но это же Пакистан, поэтому какие могут быть вопросы? Тем же вечером удалось перекинуться парой фраз с владельцем отеля-тюрьмы, вальяжно подкатившим через открывшиеся врата на стареньком «мерседесе», стало быть, бизнес процветает. Лет сорока пяти от роду, добродушный хозяин поведал, что бывал однажды в Москве и Питере в качестве туриста и что русские останавливаются у него примерно раз в месяц. 12 человек в год – весьма популярное направление, однако.

Итак, меня привезли в отель, портье оплатил в долг такси, сказав, что можно будет расплатиться при выселении, меня расположили в более-менее сносном номере (позже, правда, его пришлось поменять из-за остатков чьей-то бороды на постели) и сказали ждать другого полицейского.

– Чего? Так, стоп, ребятки. Спасибо за помощь, но я дальше, пожалуй, сам, – начал было я.

– Не положено, мы не можем тебя выпустить одного с территории отеля, – ответил портье.

Как позже выяснилось, по законам города Мултан в целях безопасности иностранцам можно находиться на улице только в сопровождении полицейского.

– А сколько это стоит? – поинтересовался я.

– Бесплатно, – ответил портье. – Я только что позвонил в полицию. Твой сопровождающий будет здесь через два часа. Пока можешь отдохнуть.

«Намечается что-то интересное», – подумал я про себя и пошел в номер освежиться после утомительной дороги. На дворе стоял август месяц. Столбик термометра показывал тридцать пять градусов по Цельсию. Я заварил чайковского, прилег на кроватушку, достал телефон и стал шуршать интернеты в поисках описаний местных достопримечательностей.

Через пару часов действительно явился полицейский с автоматом в руках. «Ас-саляму алейкум», – поприветствовал я его на ресепшен, закинул на плечо сумку с дроном, и мы вышли из отеля. Доселе мне никогда прежде не доводилось гулять в сопровождении вооруженного охранника, и знаете что? Мне понравилось.

Моего молчаливого друга-полицейского звали Имран, и он неплохо говорил по-английски. Рассказал, что ему тридцать два года, что у него есть жена и трое детей, что его месячная зарплата составляет сто пятнадцать долларов, и этого вполне хватает, чтобы обеспечивать семью. Имран родился в Мултане и за всю жизнь выезжал всего несколько раз в соседние города по службе, а снег видел только в соцсетях. Когда мы зашли в ресторан пообедать – долго отказывался от еды, после продолжительных уговоров в итоге все же разделил со мной трапезу. То же самое было и с прохладительными напитками в ходе осмотра достопримечательностей. Наша совместная прогулка длилась часов пять. Мы успели поменять доллары на местные рупии по выгодному курсу, купить мне местную симку, прошвырнуться по основным достопримечательностям, а еще много смеялись. Имран торговался для меня с тук-тукерами, отгонял автоматом местных попрошаек, охранял рюкзак, когда я запускал дрон, фоткал меня и показывал интересные места. Под вечер на прощание я пожал его мужественную руку – в моей ладони была припрятана купюра номиналом тысяча рупий, что по курсу составляет пять долларов (его официальная дневная зарплата). Имран сперва отказывался брать – пришлось настаивать и говорить, что это не ему, а его детям на конфеты. Только тогда улыбнулся и принял благодарность.

В общем и целом первый день в Пакистане выдался крайне позитивным. Думаю, во многом благодаря приставленному полицейскому. Рядом с ним я находился в максимально расслабленном состоянии, чуть было даже не угодил под колеса автомобиля, который пронесся буквально в нескольких сантиметрах от меня. Пожалуй, это был знак, что все-таки нельзя мне сильно расслабляться. Также немного омрачило день другое событие: под вечер, когда мы пришли на поле для крикета, я хотел запустить дрон, но босоногий мальчик, пробегая мимо, нечаянно на него наступил. Пока не знаю, что с дроном, попробую запустить позже.

Чудесный день закончился, и не менее чудесный полицейский сдал меня обратно за колючую проволоку в отель-тюрьму. Завтра утром меня ждет амнистия – я планирую выдвигаться дальше. На очереди город Лахор, находящийся на границе с Индией. На ресепшене сказали, что без охраны на улицу меня снова не выпустят. Пришлось через консьержа заказывать к назначенному времени кортеж, который сопроводит меня утром на автовокзал. Прекрасная страна. Интересные законы.

### День 2. Мултан – Лахор

Еще один изобильный на эмоции день позади. Умяв плотную утреннюю пайку чего-то острого и залив это все обильным питьем, с чистой совестью я откинулся из окутанного завесой тайн и колючей проволоки отеля-тюрьмы в Мултане, взяв с собой оттуда только самое необходимое – тапочки, мыльца, шампуни и маленькие зубные пасты. Шапочку для душа брать не стал – я же не дикарь какой-то. На городской автовокзал меня поехали провожать сразу два вертухая. Один уселся со мной в тук-тук, второй последовал сзади на мотоцикле. Полицейские были весьма учтивы: помогли купить в кассе билет на междугородний автобус, для отчета сфотографировали меня в анфас и профиль, проследили, что я точно покинул Мултан, и лишь после этого спокойно выдохнули.

Мой путь лежал в Лахор – крупный мегаполис на востоке страны с населением в одиннадцать миллионов человек. Второй по величине город в Пакистане. При въезде в него я был весьма шокирован увиденным за окном автобуса: на окраинах люди живут на свалке, в прямом смысле этого слова. Посреди тонн мусора стоят одноэтажные бетонные коробки без дверей, а в качестве окон – проемы без стекол. Ни о каком электричестве, естественно, речи не идет. Рядом бегают дети, внутри этих проемов на каких-то ящиках сидят старики, закутанные в лохмотья. Кстати, о стариках: пенсия в Пакистане полагается только государственным служащим. Остальные, увы, крутитесь, как хотите: работайте там, рожайте… Отчасти поэтому в стране в основном семьи с большим количеством детей. В Пакистане проживает двести сорок миллионов человек, и это пятое крупнейшее государство в мире по численности населения.

Я пребывал в легком смятении от увиденного. На контрасте поселился в люксовом отеле Best Western Premier, где номер в сутки стоит как двухнедельная зарплата моего вчерашнего друга-полицейского. Интерьер, чистота, сервис – не хуже дорогих европейских гостиниц, стоит при этом в несколько раз дешевле. Перед входом встречает разодетый усатый Магараджа в красивой чалме, с достоинством открывает дверь и любезно кланяется дорогим гостям в ноги. Выглядит достаточно искренним. Пару десятков рупий в качестве чаевых придают его искренности еще большей убедительности. Но вернемся к отелю. Итак, вооруженная охрана по периметру, металлодетекторы на входе, лобби с гигантскими люстрами, на втором этаже гламурный ресторан, а также бассейн на крыше, тренажерный зал и бильярд. Посреди номера стоит роскошная гигантская кровать для воплощения самых смелых фантазий, а в душе есть даже горячая вода. Перебои с электричеством были за вечер всего пару раз. Несомненно, можно было найти что-то дешевле, но я вспомнил предыдущую ночь, когда долго не мог уснуть, потому что что-то попало в глаз, и я лежал, размышляя при выключенном свете – то ли это моя ресничка, то ли волос из бороды предыдущего постояльца.

Бросив рюкзак в номере лахорского лухари-отеля, залпом влив в себя, изнемогая от жары, приветственный апельсиновый сок и быстренько перекусив в буфете не очень свежим греческим салатом (очевидно, древнегреческим), я выгребся на шумную улицу и принялся ловить такси. Моей задачей было как можно скорее попасть на границу с Индией, расположенную в нескольких десятках километров от Лахора. По вечерам там проходит церемония закрытия индо-пакистанской границы. Время поджимало, до начала мероприятия оставалось несколько часов, а город был перегружен пробками.

«Где мой полицейский кортеж с мигалками?» – подумал я про себя. Но увы, законы города Лахор такой опции для интуристов уже не предусматривают. Внезапно меня осенило, что, если гнать на мотоцикле, а не на авто, это увеличит шансы на то, чтобы приехать в пункт назначения вовремя. Сказано – сделано. В Пакистане через приложение на телефоне можно вызвать не только автотакси, но и мототакси. Нажимаю кнопку «заказать», и вот уже спустя несколько минут ко мне подъезжает старенький потрепанный мотоцикл, за рулем которого сидит не такой уж и старенький, но тоже потрепанный бородатый человек в шлеме, до боли напоминающий московского дизайнера Артемия Лебедева, только чуть смугловатее.

Прыгаю на заднее сиденье, кричу «Тема, трогай!» и сквозь пыль и копоть послеобеденного мегаполиса устремляюсь с ветерком на запланированную церемонию. Нашей скорости не знаю, ибо спидометр у мотоцикла держится на веревочке, чтобы не отвалился, но в целом это не важно, так как он все равно не работает. Справа прикручена палочка для зеркала заднего вида, но ее функция больше декоративная, поскольку зеркало отсутствует. Впрочем, у других мотоциклов даже палочки нет. По моим наблюдениям, зеркала у мотоциклистов в Пакистане явно не в почете. Ориентируются на звук, вероятно, чтобы не отвлекаться от дороги.

Завязываю на очень ломаном английском диалог с водителем. Несмотря на то что в Лахоре нет моря, родители дали ему морское имя Омар. Мужчине сорок лет, и он трудится рабочим на швейной фабрике. Его месячный оклад составляет девяносто два доллара по курсу. У Омара есть жена и пятнадцатилетняя дочь, которая учится в школе. Дохода от основной деятельности недостаточно для семьи из трех человек, поэтому по вечерам Омар подрабатывает водителем мотоцикла через онлайн-приложение. Его подработка в качестве мототаксиста приносит в среднем два доллара за вечер. Я был первым белым иностранцем в жизни Омара, которого ему доводилось подвозить. Всегда приятно быть первым. Омар плохо изъясняется по-английски, но чувствуется, что он добрый. Мне было приятно услышать от него про себя то же самое. В итоге два добрых парня за пару часов сквозь пробки и уличную суматоху добрались до пакистано-индийской границы и уселись рядышком друг с другом лицезреть необычную церемонию.

Ничего подобного я прежде не наблюдал: шоу длится полчаса и представляет собой своеобразный марш солдат, а необычным его делает то, что выступление проходит одновременно сразу в двух странах. Сцену разделяет высокий забор. На пакистанской стороне выступают пакистанские военные, на индийской – соответственно, индийские. По обеим сторонам в разных странах сидят зрители в своих амфитеатрах. На нашей стороне все дружно орут «Пакистан!», по другую сторону забора кричат «Индия!». Барабанщики призывают скандировать громче. Напоминает то, как в летнем лагере отряды соревнуются, кто кого перекричит. Высоченные, словно баскетболисты, солдаты странно маршируют, задирая ноги на уровень головы, и издают устрашающие звуки. Смотрится это крайне забавно. Я, естественно, находился в большом восторге от происходящего.

Сидящий рядом с нами на скамейке усатый пакистанский дядя увидел мою бледнолицую физиономию, которая была на данном мероприятии в единственном экземпляре, расплылся в радостной улыбке и стал заботливо размахивать надо мной своим опахалом, чтобы мне было не так жарко. При заходе солнца ворота между странами открываются, и солдаты обеих стран пожимают друг другу руки. Затем опускаются флаги двух государств и ворота опять закрываются.

Несмотря на натянутые отношения между соседними странами, церемония эта проводится ежедневно на протяжении последних шестидесяти лет. Единственное исключение составил теракт, который случился здесь в 2014 году на пакистанской стороне. Смертник подорвал себя и унес жизни шестидесяти зрителей. Именно по этой причине сейчас, чтобы попасть на церемонию, нужно пройти тщательный досмотр. Перед входом меня просили открыть рюкзак раз пять, прежде чем я добрался до трибуны. А еще не хотели пропускать в шортах, поэтому пришлось покупать в соседней лавке дурацкие разноцветные шаровары. Когда фотографировался в них рядом с двухметровыми пакистанскими солдатами, ощущал себя каким-то карликом-скоморохом из шуточной страны. После окончания мероприятия подарил веселые штаны Омару, который принял обновочку в своем гардеробе с высочайшей благодарностью.

Церемония закончилась, солнце зашло за горизонт, и мы покатили обратно. Ехать на заднем сиденье мотоцикла по оживленному вечернему Лахору – сплошное удовольствие. Ветер в лицо, шум-гам: кто на кибитке, кто на ослике, кто на «Ленд Крузере». Останавливаешься в пробке – люди внимательно смотрят на тебя, как на мартышку. Подмигиваешь кому-то, и тот начинает застенчиво улыбаться. На обратном пути стали свидетелями забастовки: на оживленную трассу вышла толпа недовольных граждан, расстелила на асфальте сухую солому и подожгла ее, перекрыв таким образом проезд в оба конца. Забастовка была вызвана поднятием цен на электричество в здешнем районе. Сквозь огонь и разъяренную толпу пытался проехать невозмутимый тук-тук с пассажирами на борту, но бастующим это не очень понравилось – они стали по нему стучать и раскачивать вправо-влево. Глядя на все происходящее, Омар остановился, и мы с ним переглянулись. На его шлеме в темноте четко отражались бушевавшие языки племени. Ссыкунда (производная от единицы времени и чувства нерешительности) – ровно столько понадобилось, чтобы сойтись во мнениях, что ехать сквозь разгневанный народ – вариант не самый удачный. Еще линчуют – будет совсем обидненько. Кто-то из толпы уже начал было показывать на меня своим инквизиторским пальцем, в итоге Омар быстренько развернулся, и мы молниеносно удалились от греха подальше, решив вернуться немного назад, чтобы объехать по другой дороге.

Благополучно добравшись до отеля, я от души поблагодарил Омара Лебедева за хорошую компанию и заодно за спасенную жизнь, оставил ему щедрые чаевые в размере его вечернего дохода, взял из номера полотенце и отправился на крышу, дабы снять накопившуюся за богатый на события день усталость и роскошно поплавать в бассейне под открытым небом на фоне пакистанского полумесяца.

### День 3. Лахор – Исламабад

Сегодня у меня отличные новости! Напомню, позавчера на мой дрон наступил пакистанский мальчишка, когда пробегал мимо, и его судьба мне оставалась неясна. Не мальчишки, конечно, – дрона. Пацанчик тот смылся сразу же.

Итак, дрон оказался живее всех живых, а значит, есть шанс заснять снежные вершины северопакистанских гор, если доберусь до них, иншалла[2].

Пишу эти строки из ночного автобуса Лахор – Исламабад. За окном моросит мелкий дождик. За несколько минут до этого на автобусной станции «моросили» нечестные торговцы, пытаясь меня обсчитать в магазине. В целом день прошел прекрасно. Позавтракал в отеле яичницей с перчиком чили. Острота сопоставима с самыми смелыми шутками Петросяна. Вообще, для пакистанцев фраза «no spicy» означает примерно «так, чтоб не супер жгло рот, а просто немного поджигало». Выселился в полдень из гламурного отеля, оставил на ресепшене свой пыльный рюкзак и поехал в старую часть колоритного Лахора. Там находятся главные достопримечательности города – гигантская мечеть и форт.

Эта мечеть является священным местом для всех пакистанцев – при ее посещении принято надевать свои лучшие одежды. Я решил последовать данной традиции – надел свою самую чистую футболку. Также, вспомнив, как меня накануне не пускали в шортах в общественное место и пришлось покупать позорные штаны, на всякий случай захватил с собой одни-единственные, которые приберег для гор.

На входе в мечеть пара гидов стали предлагать свои услуги. Решил поинтересовался стоимостью. Первый оффер стоил двадцать долларов. Стало любопытно, до скольки готовы подвинуться. В итоге аукцион на понижение закончился на сумме двух долларов. Обесценили себя ребята в десять раз, ну да ладно. Нет, познавательную страничку сегодня решил перелистнуть. В каком году какой король правил в этих местах – это все занимательно, но цель была проникнуться местами не по эпизодам из прошлых лет. Также стояла задача запустить дрон и полетать над здешними, без преувеличения, архитектурными шедеврами, но на входе меня сразу же огорчили: полет на дроне внутри святыни запрещен. «А снаружи?» – спросил я. «Пожалуйста, там летай сколько хочешь», – дружелюбно ответил полицейский. Вообще, по дружелюбию пакистанцы пока не уступают иранцам (они у меня на первом месте). Посмотрим, как будет складываться дальше. Но вот в какой мой рейтинг пакистанцы уже точно попали на первое место, так это в рейтинг готовности фотографироваться вместе (речь, правда, только о мужчинах и детях). Направляешь на кого-то камеру, улыбаешься, показываешь жестом, что хочешь его заснять, и – щелк, отличный кадр у тебя в кармане. Вообще, улыбка – хороший чит-код, с помощью которого можно решать многие вопросы. Проверено, работает.

Как и предполагалось – в шортах в святыню не пускали даже с улыбкой. Но стражи не были готовы, что у меня для них припрятан козырь в рукаве. Хоба – и шорты превращаются в элегантные штаны. Пришлось, правда, отойти за угол, чтобы переодеться. Побродил часик-другой по гигантской мечети Бадшахи – остался категорически доволен: это реальное место силы, не уступающее по энергетике и красоте Тадж-Махалу в Индии, но менее раскрученное. По размеру – как два футбольных поля. На входе, как и в любой другой мусульманской святыне, нужно снимать обувь. Ходить босиком по раскаленным плитам в полуденный час в пекло – то еще удовольствие, поэтому на плитах постелены коврики, которые поливают водой из шланга. Все для людей.

Форт тоже интересен, скоротал там еще часок. Билет для иностранцев в тридцать раз дороже, чем для местных: три доллара против десяти центов. Дискриминация, однако. На выходе из форта впервые встретил белого человека, причем девушку-блондинку, закутанную в платок. Это оказалась туристка из Болгарии. Естественно, мой первый вопрос был: «Ты что, одна путешествуешь?» Она сказала, что с парнем, – но немного странно, что они были не вместе. Может, поссорились, кто знает. Отношения – они такие.

Закончив слоняться по святым местам, я забрался на близлежащую крышу, принадлежащую приятному видовому ресторанчику под названием «Хавали», где сидели хавали богатые пакистанцы. Пока делал заказ, расчехлил на открытой терассе свой недоломанный мултанским мальчишкой дрон и немного «полетал» над пакистанским архитектурным ансамблем, от вида которого сверху захватывает дух, после чего приступил к долгожданной трапезе. Пакистанские рестораны – то место, где можно смело читать меню слева направо, а не справа налево, как это часто бывает. Добротная порция мяса практически в любом виде редко когда стоит больше пяти долларов, даже в самом пафосном месте. Очень мучила жажда, испил разных напитков, в том числе слабоалкогольных. В этом плане в Пакистане никаких запретов нет. Кстати, уже второе место, где мне принесли счет, в котором чаевые обязательные и составляют шестнадцать процентов от заказа. Ожидая сдачи, сидел размышлял: если официант потратит их на пиво, а не на чай – получается, это будут пиевые?

Разделавшись с полуденной трапезой в благополучном месте, я вышел на улицу слегка подшофе и сразу же оказался в менее благополучных лахорских трущобах, довольно быстро протрезвев от их вида. Картина стояла достаточно удручающая, словно телепорт перенес меня на несколько столетий назад: ходят туда-сюда сутулые и слегка потрепанные граждане, кто с повозками, кто с тюками, чумазые дети просят денег, в подворотнях валяются люди, через которых переступают другие и спокойно идут по своим делам. По улицам ездят переполненные автобусы, на их крышах плотненько сидят пассажиры, которым не хватило места в салоне. Чувствуется, что город очень перенаселен. Здесь практически отсутствуют высотные здания, следовательно, территория огромна, и нет мегаполису ни конца ни края. Чтобы решить транспортную проблему, городские власти озаботились строительством метро, но глубоко копать не стали, а решили разместить его над зданиями, соорудив гигантские эстакады. Первую линию запустили совсем недавно, аккурат к моему визиту. Я решил устроить себе обзорную экскурсию, доехал на тук-туке до ближайшей станции, купил билетик и отправился наблюдать за городом свысока. Я ехал в вечерний час пик, и в надземном метро было очень мало людей. Зато внизу под шайтан-машиной бурлила настоящая жизнь.

Закончив обзорную экскурсию, я вылез на конечной станции метро, вызвал через приложение такси и стал ждать. Вечерело. Темные краски, отражающиеся в глазах безликих прохожих, заполонили неуютные лахорские улочки. Люди, словно муравьи, возвращались по своим конурам под тусклым светом редких фонарей и частых фар проезжающих мимо авто. Моей машины не было очень долго, но вот наконец подъезжает маленькая белая «Сузуки», за рулем которой сидит молодой интеллигентный парень. Борода и очки под стать. Кто-нибудь видел когда-нибудь неинтеллигентного бородатого человека в очках? Лично я – нет. Продвинутый таксист сходу внушает доверие своим прекрасным знанием английского языка. Ехать долго. Робко нарушаю повисшее в воздухе молчание и ненавязчиво знакомлюсь. Водителя зовут Самуэль, и ему двадцать восемь лет. Слово за слово. Парень рассказал, что проработал несколько лет в Бангкоке в дорогом ресторане, там поднакопил денег, вернулся в Пакистан, купил машину в кредит и теперь таксует на ней по Лахору, выполняя заказы через онлайн-приложение. По местным меркам Самуэля можно смело отнести к представителю среднего класса: его месячный доход от ежедневных поездок составляет двести восемьдесят долларов. Так как молодой человек живет с родителями, этих денег ему хватает на выплату кредита по авто и на другие радости жизни. Спрашиваю, женат ли он. Отвечает: «Да, правда, ни разу не спал со своей женой». Как это возможно? В Пакистане возможно все.

Родители Самуэля, глядя на своего непутевого сына, решили найти ему достойную пассию через знакомых. Кандидаткой оказалась гражданка США, пакистанка по национальности. Она много лет живет в Америке, работает медсестрой, старше его, является вдовой, и у нее есть трое детей. Взвесив все за и против, родители приняли решение – свадьбе быть. Невеста примчала в Пакистан, чтобы познакомиться с женихом и сразу сыграть свадьбу, но вот незадача – уединиться молодым было негде, ибо семья большая, вечно все шастают туда-сюда по квартире. В итоге уже окольцованная женщина укатила обратно в Америку, а Самуэль остался в Пакистане ждать оформления документов на выезд. Получение грин-карты в США – дело непростое, и вся процедура заняла в общей сложности четыре года. Жена навещала своего мужа за это время еще дважды, но уединиться они, увы, по-прежнему так и не смогли. А может, не хотели? Традиции традициями, но против природы не попрешь. Человеческий организм устроен одинаково, вне зависимости от цвета кожи и вероисповедания. Четыре года здоровый половозрелый мужчина ждать не может. На вопрос, как он решает свои дела, Самуэль ответил, что вопросы решаются регулярно, основной проблемой является не с кем, а где, так как живет он с родителями. Приходится шифроваться от них: съемные квартиры, неофициальные отели. Женщин меняет часто: когда по дружбе, когда через сайты знакомств, когда за деньги. Американская жена все понимает, просит только не влюбляться ни в кого. На вопрос, насколько это приемлемо для местных девушек, Самуэль, улыбаясь, ответил, что официально в Пакистане на все это наложено табу, но по факту мало чем отличается от других стран: если девушка не замужем и не против – то все происходит. Сейчас документы у Самуэля на руках, куплен билет в Америку, скоро вылет. У парня осталось не так много времени, чтобы насладиться остатками беззаботной молодости и внебрачных связей на родине. Впереди его ждет родная жена, трое неродных детей и новая жизнь в Америке.

Разговорчивый Самуэль вдоволь наболтал внутрь моих ушей полезной и не очень информации, с ветерком прокатил на своей тачке по вечернему Лахору, заскочил в отель, чтобы я мог забрать оттуда свои манатки, после чего завез на автовокзал, где усадил меня на ночной рейс до Исламабада. На том и попрощались.

### День 4. Исламабад

> – Как я рад, как я рад, что лечу в Исламабад! – весело воскликнул Бармалей, заговорщицки подмигивая.

> © Чуковский-Кухта, из неизданного

Добрался до Исламабада – столицы Пакистана.

Ожидание: перекрикивая звуки, раздающиеся из пылающих минаретов мечетей, вдоль развалин глиняных домов по стеклянным осколкам без обуви бегают подозрительные седобородые моджахеды из «Аль-Каиды» с АК-47 наперевес.

Реальность: современный зеленый городок с приветливыми жителями, весьма уютный и чистый.

Дословно «Пакистан» переводится с языка урду как «Земля чистых». В отличие от той же Индии, мусора на улицах здесь действительно в разы меньше, по крайней мере в северной части страны, в частности в столице, где вообще на удивление как-то все слишком опрятно и благородно. Если бы мне надели бумажный пакет на голову, погрузили в багажник авто, а потом бы высадили в центре Исламабада, сняли пакет и сказали «угадай страну», я бы в жизни не догадался, что нахожусь в Пакистане. Настоящий сюрприз для стереотипного мышления.

Накануне ночью расположился в приличном гостевом доме на окраине столицы. За последние дни немного устал, поэтому сегодня спал как убитый. Даже вездесущее завывание муэдзина за окном не могло в достаточной мере меня воскресить. Утром периодически нехотя просыпался, одним глазом глядел, как на улице вовсю поливает дождь, давая мне законную индульгенцию на продление сна в путешествии, тотчас же молниеносно смыкал око и припадал обратно к подушке, делая возвратный телепорт из царства Аллаха в царство Морфея. Ближе к полудню наконец приподнялся с кровати, широко потянулся и решил провести этот день без спешки и суеты. Позавтракообедав, выдвинулся на такси в сторону центра – лицезреть основные исламабадские достопримечательности: Монумент, Музей быта и Мечеть. Сразу почувствовал контраст между провинцией и столицей: ровно подстрижены газоны, у дорог есть бордюры, у людей есть образование и кое-какая уверенность в завтрашнем дне (от слова «день», а не «дно»). Многие местные проявляют ко мне интерес, самые смелые просят сделать с ними селфи. Город небольшой, всего семьсот тысяч человек, и, как всегда, я единственный бледнолицый во всей округе.

Когда я осматривал национальный мемориал, ко мне подошел модный парень со стильной прической в шелковой рубахе и солнечных очках. Он, так же как и я, заметно выделялся на фоне других, с той лишь разницей, что я был чуточку светлее – не помыслами, так цветом волос. Парень сказал, что он известный пакистанский блогер, и попросил дать интервью для своего канала, якобы у него много подписчиков, и что видео со мной взорвет пакистанский интернет. Слова «взрывать» и «Пакистан» на ломаном английском не внушали доверия, но я почему-то согласился. На интервью непонятно откуда моментально слетелась массовка человек из двадцати. Толпа зевак окружила нас по периметру и внимательно следила за происходящим. Кто-то периодически давал блогеру какие-то дельные советы, что нужно спрашивать, он им что-то молвил в ответ на языке урду, и все дружно смеялись, очевидно, обсуждая меня. Где-то вдалеке бегали обезьянки, но на них никто не обращал внимания, ведь главная обезьянка в этот момент находилась в кадре у блогера и отвечала на его вопросы. Что было дальше с этим видео и сколько миллионов просмотров набрало в итоге интервью – не имею ни малейшего понятия. Может, я стал самым известным иностранцем в Пакистане и теперь мои фото там пестреют на обложках глянцевых журналов? Увы, этого мне никогда не узнать.

Зато узнал сегодня прекрасную романтическую историю от местного жителя из первых уст. Накануне владелец гостевого дома, где я остановился, посоветовал хороший видовой ресторан в пригороде. Закончив интервью и осмотр достопримечательностей, я принялся ловить такси, которое отвезет меня за город, в Исламабадскую область. Одни водители отказывались меня брать, ссылаясь на то, что далеко ехать, другие задирали неадекватный ценник. В итоге нашелся таксист, соблаговоливший отвезти меня туда за вменяемую стоимость, но с условием, что перед этим мы заедем к нему в гости, дабы испить чаю. А почему бы, собственно, и нет?

Невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти с большой морщиной на лбу и красивыми седыми усами переложил какие-то коробки с переднего сиденья, чтобы освободить мне место, я уселся рядом, и мы поехали в частный сектор неподалеку. Веселый водитель представился именем Дастадир, сказал, что на самом деле у него свой бизнес в сфере недвижимости, а таксистом подрабатывает по вечерам для души. Мужчина достаточно уверенно говорил по-английски, но, когда узнал, что я из России, в мой адрес неожиданно полились порции отборного русского мата с восточным акцентом. Сперва я немного напрягся, но во время посылания меня во всевозможные мужские и женские половые органы у него с лица не сходила радостная улыбка, в связи с чем мой предстоящий туда вояж не выглядел столь уж безнадежным. Мы остановились у его дома и прошли внутрь. Интерьер мне показался вполне обычным и мало чем отличался от какого-нибудь кавказского. Все скромно, но с достоинством.

Я разместился в мягком кресле, Дастадир на минуту меня покинул, но достаточно быстро вернулся обратно с подносом в руках, где стояли две чашки чая и блюдце с сухарями. Как я понял, в другой комнате за стенкой находилась его жена, но меня он ей так и не представил. Пока супруга не слышит, тихим голосом, уже на английском, мой свежеиспеченный друг поведал историю о том, как он на самом деле постиг анатомические азы великого и могучего. Много лет назад Дастадир работал в Афганистане в общественной организации, которая помогала беженцам. Его коллегой была молодая девушка из России по имени Наташа. Между ними закрутился международный служебный роман. Сердцу не прикажешь: молодые решили связать свой союз узами брака. Любовь освещала их путь почти год, пока миссия в Афганистане не закончилась. Молодожены приняли решение отправиться в Исламабад, где их ждала любимая мама Дастадира. Жить бы и радоваться, да вот незадача: со всем своим пакистанским сердцем и душой свекровь так и не смогла до конца принять свежеиспеченную невестку, всячески вставляя палки в ее русские колеса и оберегая от нее своего единственного сыночка. Наташа продержалась ровно год, после чего собрала вещи и сказала своему теперь уже бывшему мужу: «Катись-ка ты, милый, знаешь куда со своей мамашей…» В конце ее речи последовали все замечательные русские слова, которые, собственно, Дастадир и запомнил.

Пакистанская мама глубоко выдохнула, пожалела бедного сыночка и мгновенно нашла ему нормальную пакистанскую жену, а не какую-то там Наташу черти знает откуда. С тех пор Дастадир живет в браке с новой супружницей, у них трое детей, и все бы ничего, да вот Наташу он свою так и не забыл. Периодически переписывается с ней в моменты грусти, но, конечно, любовь прошла и помидоры завяли. Наташа времени тоже зря не теряла – благополучно вышла замуж за какого-то араба и много лет живет в Каире, очевидно, в этот раз уже наверняка сепарировавшись от родителей нового мужа.

После этой любопытной истории Дастадир, уже без русского мата, поинтересовался, не буду ли я против, если с нами в пригород поедут трое его племянниц, мол, они никогда там не были и он хочет их немного развлечь. Я с удовольствием откликнулся на его предложение, в итоге на заднее сиденье авто прыгнули три маленькие стеснительные девочки, и мы впятером поехали отвозить меня на ужин. Владелец гостевого дома не обманул – ресторан был хорош. Сидя на террасе в окружении местного бомонда, я наслаждался сладким закатом, уплетая большое острое блюдо, пока Дастадир выгуливал маленьких племянниц на детской площадке. Закончив трапезу, я быстро нашел своих попутчиков, и уже потемну той же компашкой мы помчали по извилистой горной дороге обратно в Исламабад.

### День 5. Исламабад – Равалпинди

Проснулся я в двенадцатом часу в беспокойстве. Состояние как у нерадивого студента, не подготовившегося к экзамену. Моей первоочередной задачей на сие путешествие является попадание на север страны, а я до сих пор не знаю, как буду туда добираться.

Почему именно туда? О, я видел оттуда фотографии, и они прекрасны. Даже без фильтров. По словам очевидцев, именно в Северном Пакистане находятся самые выдающиеся горы на Земле. Там сходятся три наиболее высочайших горных системы мира: Гималаи, Гиндукуш, Каракорум. Горы Каракорум, о которых даже не все путешествующие люди знают, – самые грандиозные, самые красивые, самые труднодоступные на сегодня. Здесь прячутся на границе с Китаем и Индией четыре восьмитысячника. Здесь же, в Каракоруме, больше семитысячников, чем во всех других горных системах планеты. Короче, надо ехать.

В пакистанские горы можно попасть двумя способами: автобусом и самолетом. Первый вариант – дешевле, но дольше и утомительней (в пути около суток), при этом интереснее, так как дорога проходит по живописным местам. Второй вариант – дороже, но быстрее и комфортней, зато часть красоты останется вне поля зрения. Проблема обоих вариантов заключается в том, что ты не можешь наверняка знать, будет ли твой автобус или самолет в конкретный день и конкретное время. Расписание есть, но из-за погодных условий оно часто меняется. Именно поэтому Пакистан можно смело назвать страной динамического планирования.

На помощь пришел отзывчивый хозяин гостевого дома. Сперва мы сели с ним шукать автобусы и звонить в кассы. Поскольку пятница у мусульман – выходной, дозвонились только до одной конторы из трех. Там сказали, что сегодня и завтра автобусное сообщение, увы, отменено, поскольку в горах дороги размыты из-за обильных осадков. Я растерялся. Стали искать в интернете самолеты и увидели, как количество билетов тает прямо на глазах. Вероятно, узнав, что автобусы отменяются, все ринулись бронировать авиарейсы. Я принялся заполнять данные на сайте авиакомпании, но что-то пошло не так, в итоге билеты на мой самолет в городок Гилгит закончились буквально за пятнадцать минут. Поначалу я знатно расстроился, но увидел, что осталось три билета в город Скарду на севере Пакистана. Вылет завтра утром. На размышления времени не было, молниеносно принялись оформлять бронь. Хозяин гест-хауса был любезен и согласился оплатить билет со своей карты, а я подсыпал ему наличных в соответствующем эквиваленте, при этом мы договорились, что если рейс отменят, а это вполне возможно, то наличку он мне не вернет, так как на карту возврат средств будет идти тридцать дней. В общем, два варианта: либо завтра окажусь в горах, либо полиняю на полсотни баксов. Эдакая лотерея по-пакистански.

В ожидании завтрашнего дня остаток сегодняшнего я провел спокойно и без надрыва. Прошерстил путеводитель и принял решение сгонять в Равалпинди – город-спутник Исламабада, располагавшийся в получасе езды. Там знатно прошвырнулся по колоритному базару, где можно купить все: от новеньких банкнот до бычьих яиц. Даже огнестрельное оружие здесь продается в обычной уличной лавке размером метр на метр. Не знаю, требуется ли при покупке двустволки наличие какой-то разрешительной лицензии, но что-то мне подсказывает, что нет. На рынке встретил группу возрастных туристов из Италии в составе шести человек, в сопровождении местного гида. Пожалуй, это были первые иностранцы, которые попались на моем пути за всю неделю моего здесь пребывания. Хотя нет, вру. Я же несколько дней назад в форте Лахора встретил девушку из Болгарии, путешествующую то ли с парнем, то ли самостоятельно. Вообще, не могу сказать, что одинокой девушке здесь как-то суперпроблематично путешествовать. Это не Иран, где могут возникнуть проблемы с полицией или размещением в отелях. В Пакистане любые ограничения, как правило, касаются только местных. К иностранцам отношение весьма лояльное. Что касается безопасности – очень маловероятно, что к девушке, идущей одной по улице, здесь будет кто-то приставать. Однако в целях недопуска непотребств девушкам все же лучше одеваться в местном стиле или иметь хотя бы платок на голове, дабы не привлекать к себе лишнего внимания необразованной мужской части населения.

В целом день прошел без особых происшествий и каких-либо интересных знакомств. Под вечер в одиночестве отобедоужинал в приличном ресторане с вооруженной охраной на входе и покатался на метробусе, глядя на Исламабад свысока. Приличные кварталы сменялись на трущобы и обратно. К исходу дня, возвращаясь на такси с шашечками в гостевой дом, попал в многокилометровую пробку. Прямо посреди дороги к машине подходят много нищих и просят подаяние: женщины с младенцами, старики, дети, калеки.

Пакистан разный.

### День 6. Исламабад – Скарду

Ура! Сегодня счастливым орлом выпала монета. Мой авиарейс не отменили, а это значит, что уже к обеду крылатая шайтан-машина перенесет меня в горы на север страны, иншалла. Летел Пакистанскими авиалиниями, все было цивильно – пассажиров на крыше самолета, как это принято в местных автобусах, обнаружено не было. Время в пути – сорок пять минут. Специально за дополнительный доллар купил место возле запотевшего иллюминатора. Часть пути пролегала сквозь облака (белогривые лошадки), или сквозь тучи (как люди) – кому как удобнее. Сквозь них видел заснеженную вершину легендарного восьмитысячника Нанга Парбат, к базовому лагерю которого планирую добраться.

Около полудня приземлился в городе Скарду в провинции Гилгит-Балтистан. Высота над уровнем моря – 2200 метров. Город находится в живописнейшей долине меж горных хребтов. Самолет интересно заходил на посадку, описав над всей этой красотой несколько кругов. На юге Пакистана в те дни бушевали страшные наводнения, в результате которых погибло около тысячи человек и полтора миллиона домов было разрушено. На севере, куда я прилетел, было все спокойно. Днем светило солнце, под вечер немного моросил дождь. У меня обратный вылет домой из города Карачи, который как раз на юге. Немного напрягся, ибо не знал, как будет развиваться дальнейшая ситуация с наводнением.

В аэропорту Скарду на контроле полиция записала мои паспортные и контактные данные и отпустила с Аллахом. Выйдя из здания аэровокзала через десяток назойливых пакистанских бомбил, которые мало чем отличаются от своих коллег в других странах, пробрался к основной дороге и по старой традиции взял мототакси, чтобы сэкономить. С ветерком доехал до бюджетной гостиницы Baltistan Tourist Cottage, которую нашел накануне в интернете. Немного поторговавшись, остановился здесь. Для гор вполне сойдет, стоит копейки. Из удобств: медленный вайфай и такая же медленная струйка горячей воды, которая периодически исчезает, а затем появляется вновь. Являюсь единственным проживающим на все трехэтажное здание.

Довольно быстро через мальчика на ресепшене зафрахтовал «Тойоту Короллу» на ближайшие несколько дней. Водитель идет в придачу. До наступления темноты успел проехаться с ним по окрестностям Скарду. Места категорически интересные. Погулял вдоль озера на территории отеля для местных олигархов Shangri La, где стоимость номера в сутки сопоставима со среднемесячной зарплатой здешнего рабочего класса; поужинал свежевыловленной рыбкой с великолепным видом на величественную реку Инд, берущую начало в Тибете в Гималаях, проходящую через всю страну и впадающую в Аравийское море. Трапеза проходила прямо над шумяще-бурлящей водой. Сложно сказать, какие из моих рецепторов получили большее удовольствие – вкусовые, слуховые или зрительные. Так сказать, и рыбкой насладиться и на чресла взгромоздиться.

Когда стемнело, заехали с водителем в близлежащее кафе испить чаю. Проблема, а точнее задача, заключалась в том, что он ни бельмеса не говорил по-английски и с ним довольно сложно было изъясняться. Калькуляторно-жестовый язык не помогал. К счастью, кафе принадлежало его брату, который выступил в качестве переводчика. Была зафиксирована договоренность, что завтра утром мы стартуем с Мазхаром – так зовут моего двадцатипятилетнего водителя – в сторону горы К2. Готовясь к поездке в Пакистан, еще дома я связывался с местными турагентствами, которые водят к базовому лагерю данного восьмитысячника. Цена тогда показалась довольно высокой: в пути две недели – и не было никаких гарантий, что я смогу воочию лицезреть заветную вершину, так как все будет зависеть от погоды. Было решено, что мы отправимся с Мазхаром не к базовому лагерю, а попробуем сэкономить мне время и деньги и, если получится, увидеть К2 с другой локации. Все необходимую экипировку, включая палатку, спальники и коврики, он предоставит. С этими радостными мыслями я вернулся в свой отельчик, чтобы успеть вылить на себя несколько капелек теплой водицы из резиновой шлангочки, покуда та окончательно не иссякла. К счастью, успел. Чистый и свежий, я был полон желания и решимости стартовать завтра в этот необычный авантюрный походец. Ничто не предвещало тотального облома…

### День 7. Скарду и окрестности

Итак, накануне мы договорились с водителем Мазхаром, что отправимся с ним сегодня «покорять» К2. Какой же я был наивный!

Минутка ликбеза: К2 – вторая по высоте гора в мире, при этом восхождение на нее является технически более сложным, чем на Эверест. По статистике, на момент написания сего текста на вершине побывало всего триста человек, а коэффициент смертности при восхождении составляет двадцать три процента. Я не был готов сегодня умирать, поэтому с утра потеплее оделся, покрепче затянул шнурки, напялил рюкзак и пошел пешком к Мазхару, который жил через дорогу от моего скромного отеля. Подхожу к дому, вижу – в багажнике его машины лежат палатка и спальник времен Советского Союза. Думаю: «Ну ладно, может, так надо». Спрашиваю: «А почему только один спальник? Мы что, в нем вместе будем спать?» Мазхар пошел звать на помощь, так как не понимал, чего именно я от него хочу. Явился его дядя (в целом у них здесь все либо братья, либо дяди), который знает по-английски на пару слов больше, чем Мазхар. Ребятки о чем-то побормотали на своем, после чего дядя выдал мне: «Ты пойдешь один, а он подождет тебя внизу». «Э-э-э, нет, дядя, у меня хоть и инфляция эмоций, но не до такой степени, чтобы идти в пакистанские горы одному», – подумал я про себя, а сам ответил: «Нет, я хочу, чтобы он пошел со мной».

Накануне Мазхар на все отвечал «Йес, сир» и мотал головой из стороны в сторону. «Пойдем к К2?» – спрашивал я его. «Йес, сир». – «Будет видно гору?» – «Йес, сир». – «А снаряжение есть?» – «Йес, сир». Я еще поначалу удивился такой безотказности. Сейчас до меня как до жирафа наконец стало доходить, что он просто не совсем понимал, чего я от него хочу, а отказывать дорогим гостям здесь не принято. Это могло бы быть похоже на развод, но было видно, что у Мазхара не стоит задачи меня надурить, а есть искреннее желание помочь.

В итоге он кому-то позвонил (вероятно, очередному брату), и спустя десять минут этот кто-то привез ему на мотоцикле второй спальник.

«Так, стоп, а коврик под спальник?» – дотошно спрашиваю я. Дядя с племянником опять забормотали на урду, Мазхар ушел, а когда вернулся, я чуть было не взорвался от внутреннего смеха. Я путешествовал один, и увы, поделиться этим моментом было не с кем, но это было правда очень смешно. Невозмутимый Мазхар вернулся… с большим свернутым ковром в руках. Обычным шерстяным ковром, который стелят на полу в коридоре. Прям пошел в дом, скрутил его и принес оттуда.

«Мда… Походец обещает быть веселым», – подумал я про себя.

«А горелка, чтобы чай заваривать?»

Опять они немного побормотали, и дядя ответил: «Чай, сахар – все можно купить по дороге».

Ладно, я уже понял, что нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Мазхар помолился Аллаху перед длинной дорогой, мы сели в машину и отправились в путь. Проезжали мимо пустыни Сарфаранга, над которой парят парапланы. Подъехали, приценился, поторговался. Посчитал, что грех не воспользоваться. Не согрешил. Полетал. Получил массу удовольствия. Узнал, из какого места выделяется адреналин. Двинули дальше вдоль живописной горной реки. Места шикарные. Просто едешь и любуешься, не отрывая глаз. Меж тем начало подсасывать под ложечкой. Проголодались. Заглянули в деревенское придорожное кафе, где в темной душной комнате площадью в двадцать квадратных метров трапезничало человек примерно сто, не меньше. Важное уточнение: не просто человек, а пакистанцев. Эдакий пир у сатаны. Мой внутренний эстет не смог этого перенести, поэтому я робко попросился поесть на улице. Повар не обиделся, соорудил нам что-то наподобие стола из валявшихся рядом деревянных досок и преспокойненько подал блюда, даже не вытирая рук. Мазхар невозмутимо приступил к трапезе, я сперва поколебался, потом вспомнил, что в горах все стерильно, отбросил сомнения и тоже принялся за обед. Вроде выжил.

Закончив застолье, точнее «задоскье», я расплатился за обоих, мы вернулись к авто, Мазхар в очередной раз помолился Всевышнему, завел мотор, и мы продолжили наш путь, все выше и выше устремляясь в сторону заветной горы. Постояли над обрывом в горной пробке из коз, посмотрели на камнепады. В общей сложности за полдня добрались наконец до места, откуда начинается маршрут к смотровой площадке K2. Мазхар припарковал машину, вышел из нее и стал что-то выпытывать у одиноких прохожих. Пока я сидел на переднем сиденье, авто неожиданно окружила местная детвора и принялась удивленно смотреть на меня через стекло. «Что это за чужеродное тело сидит в автомобиле?» – читалось в их выпученных глазах. Чумазые мальцы были крайне озадачены и ни секунды не сводили со странного иностранца свои ошеломленные взгляды. Я немного приоткрыл окно автомобиля – руки самых смелых пацанов потянулись, чтобы прикоснуться ко мне и погладить, как какую-то обезьянку. Полагаю, если бы житель Африки приехал в российскую глубинку, ему местная детвора уделила бы внимания не меньше. Неожиданно из-за кустов вылез седовласый бородатый дед с палкой в руках и быстренько разогнал шпану подальше от машины. Я не знаю, как выглядел Омар Хайям, но предполагаю, что это был какой-то его праправнук. Всем своим видом старец давал понять, что к нему можно подойти и обязательно получить какой-нибудь мудрый совет. А тут еще и он сам подходит собственной персоной.

Параллельно подоспел Мазхар. В ходе диалога между ним и Хайямом-младшим выяснилось, что до обзорной площадки К2 топать четыре дня пешком и столько же обратно. Я рассчитывал потратить на это пару дней, но больше недели – пардоньте. Мысленно я, конечно, был готов к такому исходу событий, особенно вспоминая утренние сборы в горе-поход. Я перевел свой сожалеющий взгляд на Мазхара – по нему было видно, что он сам расстроился не меньше моего. Значит, К2 в этот раз мне, увы, увидеть не судьба.

«А куда тогда ехать, если поход отменяется?» – подумал я. Запасного плана не было, интернета тоже. Да и мотивация как-то сильно подорвалась. «Ладно, двигай дальше по прямой», – жестом показал я Мазхару. Куда-нибудь да приедем. Оба слегка расстроенные, мы тронулись дальше. Дорога простиралась вдоль живописного ущелья, в конце которого находился какой-то дворец какого-то короля. Мы вышли с Мазхаром из авто, поднялись на обзорную башню и качественно там отдохнули, валяясь на диванах в роскошных королевских опочивальнях и любуясь на радугу меж гор. Позже Мазхар устал и предложил мне пересесть за руль. Я не отказался. По дороге заехали к еще одному его дяде. Племянник поведал ему историю про мою несбывшуюся мечту, на что дядя подал идею посмотреть на К1 вместо К2. Я подумал: «А почему бы, собственно, и нет? Всего лишь на одну циферку отличается».

Пока не стемнело, мы прыгнули втроем в авто, доехали до обзорной точки и насладились чарующим багряным закатом, когда яркое пакистанское солнце садилось за едва виднеющуюся на горизонте гору Машербрум, или К1 (высота 7821 метр). Идею с палаткой отбросили. Как ни странно, дядя оказался владельцем небольшого отельчика с броским названием «Тадж-Махал», там и расположились. Без горячей воды и со смывом унитаза из тазика, зато виды шикарные. Ужинали при свечах – электричество вырубило. Войдя в комнату и столкнувшись с кроватью, я ударился головой об угол подушки, в итоге потерял сознание и пролежал в одной позе восемь сладких часов.

### День 8. Скарду и окрестности

Встали рано утром с первыми петухами. Хотелось еще немножко понежиться в «Тадж-Махале», но накануне приняли с Мазхаром обоюдное решение выдвинуться пораньше, ибо путь предстоял длинный. В итоге так и поступили. Проезжали мимо вчерашней забегаловки «пир у сатаны», остановились в ней позавтракать. Мой старый добрый столик из деревянных дощечек, расположенный снаружи забегаловки, заняли какие-то местные женщины в хиджабах. Тревожить их не стал. Ничего не оставалось, кроме как расположиться внутри. Было неуютно и антисанитарийно, старался ни до чего не дотрагиваться. Подавали яичницу с лепешкой, столовые приборы предусмотрены не были. Я подумал, что, может, это и к лучшему, и принялся неумело воспроизводить движения сидевших рядом пакистанцев, в итоге со сложной операцией по поглощению яичницы лепешкой без вилки и ножа справился на отлично. Соседи-пакистанцы одобрительно кивнули. Теперь я умею все.

Спустя пару часов вернулись с моим надежным напарником в Скарду, там забрались на холм, где находится старый форт Карпочо (почти как карпаччо) и откуда открывается шикарный вид на город. Я стал расчехлять свой дрон, дабы «полетать» над местными просторами и сделать пару-тройку красивых кадров. Это заприметил любопытный Мазхар и без тени смущения попросил снять его на видео. Позже мой верный пакистанский Санчо Панса любезно требовал сделать это еще трижды в разных локациях. Когда я показывал ему результат, то наблюдал, как его строгое лицо расплывается в радостной улыбке и начинает сиять, словно вымытая до блеска тарелка, которую только что достали из посудомойки. Позже я отправил Мазхару нарезки видео с его изображением, он быстренько наложил это все на мелодичную пакистанскую музыку и отправил всем своим дядям и братьям. Краем глаза я заприметил, что у них там что-то вроде своего чата «Паки анклс энд браззерс».

После форта заехали к Мазхару домой. Парень показал, где живет, пригласил внутрь и познакомил с мамой. Та угостила чаем с лепешкой. Позже к дому подъехали еще какие-то его дяди и братья, втроем на одном мотоцикле. Их лица сияли от радости. Чем было обусловлено это тройное счастье, я так и не понял – то ли я стал тому причиной, то ли они были такими по жизни. Я со всеми поздоровался за руку и уловил интересную особенность: в отличие от нашего брата, когда мы сжимаем друг другу руку до хруста в костях, при встрече пакистанцы едва дотрагиваются своей ладонью до твоей, а потом приставляют ее к сердцу. Это было очень мило. А еще было мило, когда абсолютно непринужденно Мазхар задал мне в лоб вопрос, нет ли у меня случайно десяти тысяч долларов. Как позже выяснилось, у него есть участок с небольшим домом и он хочет организовать там отель, но не хватает именно этой суммы. Парень захотел, чтобы я проинвестировал в его идею, даже палкой на земле стал рисовать бизнес-план, но я ему быстренько дал понять, что такой суммой не располагаю. Мазхар был настойчив и попросил поспрашивать у друзей, может, кому-то будет интересно. Я обещал подумать и сообщить в случае заинтересованности.

Мама вынесла Мазхару чистую одежду, он переоделся, мы сели в машину и поехали дальше. В планах было посещение следующей локации в окрестностях Скарду. По дороге Мазхар уточнил, не против ли я, если с нами поедет его друг (странно, что не брат или не дядя). Очевидно, я был не против. Мы остановились рядом с каким-то домом с треснувшей штукатуркой на фасаде, оттуда неожиданно выскочил друг, прыгнул на заднее сиденье авто, и мы помчали уже втроем. Позже брали еще каких-то попутчиков и высаживали. В общей сложности за пару часов в нашей машине побывало человек десять, не меньше. В горах принято безвозмездно брать голосующих вдоль трассы. Настоящий рай для автостоперов.

Остановились пообедать в придорожном уличном кафе. Как я понял, теперь я банкую не за одного, а уже за двоих. Ну да ладно, еда здесь все равно стоит копейки. Гигантские порции риса с мясом и какими-то соленьями зашли на ура. К слову, друган нормально так уплетал за обе щеки. Немного поболтали о том да о сем, насколько это возможно с плохим знанием английского у ребят. Узнав о том, что я приехал из России, друган спросил, где она находится. Не сообразив, что на это ответить, я сказал, что это небольшая страна чуть севернее Пакистана. Между Китаем и Европой. Мой ответ его вполне устроил.

Оттрапезничав, продолжили путь. Долго ехали вдоль живописного плато Деосай. Места потрясающие, но дорога в хлам убитая, словно не ремонтировалась пару тысячелетий. По преданию, именно здесь Геродот в пятом веке до нашей эры обнаружил гигантских муравьев, добывающих золото. Ничего подобного я не увидел, исключением стали сурки золотистого цвета, бойко шныряющие между норками в земле. Вероятно, Геродот был близоруким и немного перепутал, но не будем его за это винить. Также не будем винить нашего водителя Мазхара, который заметно устал на третий день пути. По его просьбе друган живенько пересел за руль, а я отправился на заднее сиденье, сделав своеобразную автомобильную рокировку. Заехав в какие-то дебри, парни начали регулярно останавливаться, чтобы спросить у местных, как проехать дальше. Я включил навигатор и попробовал показывать им место на карте, но, похоже, для них эти ваши интернеты и джи-пи-эс – это все от лукавого. Лучше у прохожих спросить – так надежней, и поболтать можно заодно.

Трясясь по бездорожью, проехали расстояние сто километров за пять часов и уже по темноте добрались до городка Астор, где стали искать ночлег. Зайдя в первый придорожный отель и посмотрев номер, мне очень захотелось оттуда убежать: со стен сыпалась штукатурка, постель была не заправлена, грязь и смрад царили вокруг. Интерьер напоминал одиночную камеру на зоне. Заглянули во второй – еще один номинант на звание «худший отель мира». Я уже смирился, что после «пира у сатаны» меня ждет «ночь у сатаны», как вдруг на горизонте нарисовалось что-то более-менее терпимое – по крайней мере, штукатурка не сыпется и постель заправлена, а это уже немало. Я поводил носом, позаглядывал в разные номера (один «чище» другого), выбил максимальную скидку и решил все же остановиться здесь, так как было уже слишком поздно искать что-то еще. Мои водители-охранники молча разместились в сатанинских хоромах поблизости.

Поужинали втроем при отеле картошкой фри, салатом и курицей карри с рисом. Риса принесли столько, что им можно было накормить небольшую пакистанскую деревню. Даже друган столько не осилил. От поданных на гигантском блюде харчей осталось больше половины.

Пошел к себе в номер. О боги, есть горячая вода!.. Пока раздевался, вода закончилась. Из того, что успел, – только обрадоваться. В номере очень шумело, но я не мог понять, что именно. Спустился на ресепшен и попросил менеджера что-то с этим сделать. Пожилой консьерж невозмутимо сказал: «Йес, сир, файв минутс» – и молча удалился. Уже позже, выйдя на крышу отеля посмотреть на звезды, я понял, что это шумит рядом горная река. Интересно, что менеджер собирался исправлять через пять минут?

### День 9. Астор – Фейри Медоуз

Сегодня трижды почувствовал запах крови. Первый раз – в прямом смысле этого слова.

Умяв плотную утреннюю пайку, залез на крышу отеля с целью запустить квадрокоптер. По своей глупости ошибся в управлении, и дрон полетел прямо на меня, проехавшись лопастями аккурат по носу. Кровушка потекла рекой, забрызгав половину крыши; впрочем, мои кровавые следы в этом отеле смотрелись вполне органично. Дрон упал, и две лопасти сломались. Слава Аллаху, у меня были с собой запасные детали. Починил, проверил – работает. Но хожу теперь по Пакистану с рассеченным от дрона окровавленным носом – нарочно такого не придумаешь.

Второй запах крови почувствовал, когда сели в машину и отправились в путь. Друган Мазхара был за рулем, парни по дороге о чем-то бормотали на своем, как вдруг неожиданно стали говорить на повышенных тонах. Я почуял неладное. Друган вдруг резко затормозил, вышел из машины, открыл у Мазхара дверь и стал его выталкивать на бой. Я осторожно окликнул горячих восточных мужчин: «Эй, парни, давайте вы довезете меня, а потом будете выяснять отношения. Ок?» Бойцы немного успокоились, Мазхар попросил меня сесть за руль. Ехали в напряженном молчании минут сорок, после чего друган стал отпускать шуточки в сторону Мазхара. Тот гордо молчал. Друган приобнял его с заднего сиденья двумя руками – так и ехали какое-то время.

Я понял, что пришло время прощаться с моими задиристыми друзьями. Ребятки высадили меня возле моста Райкот. Судя по названию – настоящий рай для котов. Вообще, в Пакистане представителей семейства кошачьих достаточно много. «Котоличество» можно смело объявлять здесь второй официальной религией после ислама. Мы стали рассчитываться с Мазхаром. Я дал ему оговоренную ранее сумму, но он попросил добавить еще, мол, длинный путь назад, дорогой бензин, друган помогал и все такое. Друган беззаботно сидел на заднем сиденье авто и молча кивал головой из стороны в сторону, что по-пакистански означает «да». Что поделать, пришлось немного подкинуть деньжат сверху. На этой валютно-денежной ноте расстался со своими забавными спутниками, вылез из авто и побрел в сторону стоящего впереди шлагбаума.

Мимо по пыльной дороге, громко рыча моторами, один за другим проезжали малеванные грузовики, которые в Пакистане можно смело приравнять к восьмому чуду света. Думаю, многие помнят новогоднюю рекламу кока-колы по телевизору: мчит колонна красивых ряженых фур и звучит песня «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит». Ставлю пол-литра этого газированного напитка, что маркетологи бренда придумали данную ассоциацию, побывав в Пакистане. С виду может показаться, что разноцветные грузовики здесь участвуют в какой-то праздничной выставке или чемпионате мира по тюнингу. Каждый из них – настоящее произведение искусства на колесах. Смотрятся они очень колоритно, привлекая внимание восхищенного туриста, при этом весьма органично, удачно вписываясь в местный антураж и идеально сливаясь с происходящим. Водители инвестируют сотни кровно нажитых рупий в свои радостные колымаги, соревнуясь в креативности с помощью всевозможных рюшечек и других элементов, установленных на кабине и кузове. Отвечая на вопрос «зачем?», могу предположить, что все местные дальнобойщики мечтают попасть в грузовиковый рай, а пока еще не сыграли в ящик – очевидно, чтобы сделать мир вокруг чуточку краше. И это у них прекрасно получается.

Сегодня мой путь лежал в долину Фейри Медоуз, что в переводе означает «Сказочные Луга». Сюда можно добраться только на джипе по горной грунтовой дороге, а затем дойти пешком. Поинтересовался, сколько стоят услуги местных джипоперевозок – цена показалась завышенной. Торговаться бесполезно: монопольный сговор, фиксированная цена. Подумал, может, с кем-то из туристов разделить расходы, чтобы вышло дешевле. Прождал полтора часа, за это время никто так и не подошел. Проходили какие-то местные, сжалились и угостили вафелькой. Единственным иностранным путешественником, которого удалось встретить за это время, оказался молодой немец, он, правда, в это время уже возвращался из Сказочных лугов в менее сказочные. При нем – рюкзак, палатка, спальник. Перекинулись парой фраз. Сказал, что название вполне себя оправдывает.

Сидя в ожидании под деревом рядом с полицейским блокпостом, я стал свидетелем такой картины: полицейский держал одной рукой натянутую тоненькую веревочку и пропускал проезжающие мимо автомобили, опуская ее и выполняя таким образом роль шлагбаума. Машины проезжали примерно каждые пару минут, как вдруг на скорости промчалась легковушка с тонированными стеклами, беспардонно порвав веревочку. Полицейский не успел спохватиться – машина свинтила прочь, оставив после себя только клубы пыли. Находившиеся рядом граждане молча посмотрели на сие нелепое недоразумение, а затем перевели взгляд на нерасторопного полицейского. Тот, чтобы не терять лицо, достал из своей будки автомат Калашникова и, держась уже за порванную веревочку, стал более тщательно пропускать машины, не подавая виду, что что-то случилось. Спустя какое-то время напарник принес ему новую веревочку. За скрывшейся машиной никто бежать не стал, взывать по рации тоже. Ну, уехала и уехала.

В итоге я сел один в старенький джип рядом с водителем за полную стоимость, и мы поехали по бездорожью высоко в горы. Извилистая дорога была довольно опасной и все время проходила над обрывом, знатно щекоча нервишки. На середине пути неожиданно заглох мотор. Впрочем, неожиданно это было только для меня. Невозмутимый водитель как ни в чем не бывало вышел из авто аккурат над обрывом, пошаманил над капотом – и вуаля: все заработало. Сегодняшний третий запах крови я почуял, когда мы остановились, чтобы тронуться вверх с первой передачи. Машина была под большим уклоном и начала медленно, но верно скатываться в овраг. Я стал было открывать дверь, чтобы успеть выпрыгнуть, но в последний момент джип таки тронулся, благодаря чему я все еще имею возможность писать эти строки.

Проехав во внешней и внутренней трясучке два с лишним часа, я наконец добрался до пункта назначения. Молниеносно выпрыгнув из джипа, я проблеял водителю что-то в духе «Спасибо, брат, что сохранил мне жизнь» и побрел пешком по тропе в гору, предварительно расчехлив фотоаппарат. Виды передо мной открылись (а если быть точным – продолжали открываться) поистине фантастические: вечернее солнце ярко озаряло снежные горные массивы, слева журчала уходящая в манящий закат бурная река, справа мирно паслись козы, а навстречу мне непринужденно топал мужчина с ружьем за плечами, по внешнему виду до боли напоминавший Усаму бен Ладена, будь он неладен. На всякий случай фотографировать его не стал. Если окажется, что это он, может случиться международный скандал, а скандалы я не люблю.

Фотогеничная луна неспешно сменила багряное солнце на широком пакистанском небосводе, по тропинке быстро пронеслась местная чумазая шпана, лупя лозиной по траве, а по моей не менее чумазой шершавой коже пробежал легкий морозец, посылая импульсы в мозг и сетуя на то, что я не взял с собой теплые вещи. Пройдя пешком в гору в общей сложности порядка шести километров, уже потемну наконец добрел до Сказочных Лугов, успев сказочно продрогнуть под конец пути. А еще знатно изголодался, ибо с утра не было во рту маковой росинки – исключение составила маковая вафелька, которой угостили много часов назад. У меня не было ни брони, ни плана, где ночевать и что есть, но я точно знал, что местные в беде не оставят. В итоге так и произошло. Набрел на одинокий деревянный домик, где тускло горел свет. Подошел, посмотрел внутрь – у печи сидели и общались между собой четверо мужчин. Увидели меня, пригласили войти. С порога налили чай и посадили отогреваться. Позже приготовили на всех ужин и накормили от души из общего котла. Я молча сидел у печи и слушал их разговор на непонятном языке. Струйки тепла растекались по мне в тот момент. Подумалось: неважно, какого цвета кожа, на каком языке говоришь и какой социальный статус. Важно – взаимоотношения с людьми.

### День 10. Базовый лагерь горы Нанга-Парбат

Спать меня вчера уложили в деревянном домике поблизости. Здесь что-то вроде турбазы для тех, кто хочет поскакать по Сказочным Лугам или отправиться к базовому лагерю горы Нанга-Парбат, что в паре часов пехтурой отседова. Минутка ликбеза: Нанга-Парбат (8126 метров) – девятый по высоте восьмитысячник мира, один из трех самых опасных для восхождения по статистике несчастных случаев. С этой горой связана жуткая трагедия, случившаяся в 2013 году. Одиннадцать альпинистов, планировавших свое восхождение на Нанга-Парбат, были расстреляны ночью в палаточном лагере у подножия этой горы группой талибов. Среди альпинистов были в том числе граждане Украины и Литвы. Данный теракт сильно подорвал международный туризм в Пакистане, и с тех пор много лет сюда из иностранцев мало кто наведывался. Лишь в последние годы все начало возвращаться на круги своя и данное направление стало более-менее развиваться вновь. Не могу сказать, что в одиночку чувствую себя здесь в полной безопасности на сто процентов, но волков бояться – в лес не ходить, поэтому нужно идти. Сегодня как раз предстояла прогулка через густые дебри. В планах было совершить одиночный трекинг к базовому лагерю Нанга-Парбат, расположенному на высоте 4200 метров. С поставленной задачей справился на отлично. В общей сложности протопал 16 километров за десять часов. Всю дорогу шел и радовался, как дитя малое: местность очень живописная и разнообразная по природе. Тропинка сперва идет вдоль густого леса, который затем градиентом аккуратно перетекает в зеленую долину, после чего выходит на большие каменные валуны и, наконец, на белый снежный ледник, который шумит и движется.

По пути встретил десяток туристов, в том числе группу европейцев, сопровождаемых полицейским с автоматом. Они дошли только до середины маршрута, после чего развернулись и пошли обратно. Полицейский почему-то настоятельно предлагал мне не идти к базовому лагерю, а вернуться с ними, но это была всего лишь рекомендация, а не призыв к действию, поэтому подчиняться автоматчику и правомерности его слов не стал, любезно отказав и сказав, что пойду дальше. Тот плюнул на уговоры и молча ретировался. К обеду добрался к базовому лагерю Нанга-Парбат, откуда открывается роскошный вид на долину. Саму вершину разглядеть не удалось – была видна лишь горная гряда, впрочем, и этого оказалась достаточно: места шедевральные и особенно будоражащие очи и душеньку. Как хорошо, что не повелся на призывы полицейского. К счастью или сожалению, в базовом лагере я находился не в единственном экземпляре. Помимо меня, красотами любовалась американская туристка, сопровождаемая местным гидом, а также парочка пакистанцев, незаметно появившихся из-за горы и так же незаметно исчезнувших. Обратно возвращался в приподнятом настроении, только и успевая глядеть по сторонам, пока желтое солнце не скрылось за снежную гряду, оставив еще один изобильный на положительные впечатления день позади.

Спустившись обратно к турбазе, на радостях подумал, что сейчас быстренько отужинаю и в кои-то веки лягу пораньше спать, но приехала группа веселых немецких туристов-экстравертов, развела костер и принялась громко хохотать. Среди хохотунов оказалась очень интересная особа, с которой мне удалось познакомиться поближе. Как ни странно, ею оказалась шестидесятивосьмилетняя фрау по имени Маргот. Эта взрослая девушка с первых минут поразила меня своей энергетикой. Ничего необычного, просто она доехала до здешних мест из Германии в одиночку за два месяца, и не на чем-нибудь, а на автомобиле «Лада Нива». Это не первое ее такое безумное путешествие. Например, ранее она проехала на мотоцикле из Германии до Таджикистана и обратно (часть пути проходила через Россию), а до этого – на стареньком «мерседесе» из Германии до Лаоса, где он у нее сломался, и Маргот его там и оставила.

Ее муж умер десять лет назад, женщина получает немецкую пенсию, подрабатывает фрилансером в юридической конторе плюс пишет очерки о своих путешествиях, которые продаются на «Амазон» и доступны на немецком языке. Совокупного дохода ей вполне хватает для реализации таких авантюр. Фрау Маргот владеет приемами кунг-фу, поэтому за свою безопасность в соло-путешествиях она не переживает. У нее четырнадцать котов, за которыми присматривают соседи, пока она путешествует, а еще Маргот является мэром немецкой деревушки, в которой проживает. Пенсионерка-авантюристка ведет популярный в Германии тревел-блог, и у нее часто берут интервью немецкие телеканалы. Видео с ней собирают сотни тысяч просмотров. Мы разделили с Маргот ужин и о многом успели поболтать под луной возле костра, пока местные зачем-то сжигали в нем пластиковые бутылки, создавая двум иностранцам аутентично-романтичную обстановку по-пакистански. За пару часов общения зарядился от Маргот, словно от розетки. Глядя на нее, можно смело писать сочинение на тему «Кем я хочу стать, когда вырасту».

Как сказал Марк Твен: «Возраст – это то, что существует в наших мыслях. Если вы о нем не думаете – его нет».

### День 11. Гилгит

Пришло время прощаться со Сказочными Лугами. Здесь я провел две сказочные ночи, но нужно двигаться дальше. Бодрячком по тропинке спустился вниз к джипам часа за полтора. На турбазе связь не ловила, поэтому предварительно договорились с водителем, что он будет ждать меня в назначенное время. Мужик сказал – мужик сделал. Я уселся в поданный джип на переднее сиденье, как вдруг откуда ни возьмись в него сразу же набились сзади местные со своими котомками. Естественно, за мой счет. Ну да ладно. Водитель завел двигатель, и мы тронулись.

В тесноте, да не в обиде тряслись вниз по горному серпантину, кочкам и маленьким цветочкам, которые стали появляться при спаде высоты. Пассажиры с любопытством разглядывали меня, в то время как я смотрел на свисающие над горной дорогой гигантские валуны, которые были готовы сорваться и раздавить наш джип в любую минуту. А еще разглядывал в зеркало заднего вида свой изувеченный дроном нос, уже успевший покрыться небольшой корочкой. Я знал, что до свадьбы раны заживают, но что делать, если я уже женат? Сильно переживал по этому поводу, но нет – все хорошо. Заживление движется своим чередом, просто медленно. Примерно с такой же скоростью двигался и наш джип, и вот наконец мы спустились на равнину к Каракорумскому шоссе. Как только авто припарковалось у обочины, пассажиры молниеносно вывалились из него и рассосались кто куда в неизвестном направлении, примерно как тараканы разбегаются по кухне, когда включаешь ночью свет и не успеваешь снять тапку.

Я выпрыгнул из джипа последним и принялся ловить попутку. Местных рупий у меня оставалось совсем мало, а поменять американских президентов было негде. Впрочем, я только что банковал за джип – пришел час расплаты. Подняв большой палец вверх, я стал постигать азы автостопа. Это был мой первый опыт в жизни, и сразу какой: буквально через пару минут остановился маленький грузовичок, в салоне которого сидели трое добродушных пакистанцев. Лучи солнца ярко озаряли их густые бороды, в какой-то момент показалось, что они могут вот-вот зажечься. Мне было жестом предложено расположиться сзади в открытом багажном отделении без навеса, где валялись пустые ящики для бутылок. Недолго думая, я прыгнул назад, и грузовичок тотчас же тронулся.

Ветер дул мне в физиономию, солнце беспощадно шпарило в затылок, а счастью моему не было предела – я ехал по живописному горному шоссе, глядя по сторонам и наслаждаясь открывающимися взору рельефными панорамами. Подложил под голову пластиковый ящик и, опершись на него, как на подушку, распластался вдоль всего багажника. Длилось сие благостное горизонтальное созерцание несколько часов, пока драндулет не заглох. Ребята вышли из авто, поковырялись под ним пару минут, потом плюнули и пошли перекусить на стоящую рядом автозаправку, оставив колымагу на шоссе у обочины. Купили мне сок и чипсы. Я полез в карман за оставшимися купюрами, чтобы с ними расплатиться, но мне было предложено успокоиться.

Поблагодарив ребят за угощение и поездку с ветерком, я не стал дожидаться, пока они починят грузовичок, – вышел на трассу и вновь поднял большой палец вверх. Уже спустя пару минут я находился на заднем сиденье в салоне другого авто в компании уже четверых не менее замечательных и не менее бородатых людей.

В итоге к исходу дня добрался до города Гилгит и до ночлега, который заприметил накануне через интернет. По описанию это был хостел, по факту – чья-то дача, расположенная в частном секторе. Из недостатков – грязновато и нет горячей воды; из достоинств – здесь можно взять в аренду мотоцикл. Не стал упускать такую прекрасную возможность, зафрахтовав байк на ближайшие несколько дней, чтобы продолжить путь по живописному Каракорумскому шоссе и наслаждаться великолепием пакистанских гор. Моей целью было доехать до китайской границы. Для реализации этой задумки я выбрал самый бюджетный вариант – старенькую Honda CG125, которая пользуется популярностью на здешних дорогах. Присвоил мотоциклу кодовое имя «Пампусик». Мы договорились с ним, что он будет хорошо себя вести и не ломаться. Взамен я пообещал его вовремя кормить вкусненьким бензином по цене доллар за литр. «Пампусик» заезженный и весьма потрепанный. У него не работает замок зажигания на выключение, а также спидометр, кнопка сигнала и счетчик пробега, но его хозяева заверили, что проверили мотор и тормоза, а это главное. У «Пампусика» изначально не было зеркал заднего вида, как у всех пакистанских мотоциклов, но хозяева посмотрели на возмущенного бледнолицего гринго в моем лице и где-то в сарае отыскали парочку.

Пока шла техническая подготовка с дооснащением мотоцикла, я успел съездить снова автостопом в город и поменять доллары на рупии. В обменнике мне зачем-то скрепили банкноты степлером. Дальше уже не стал наглеть – решил шикануть и взял такси. Попросил отвезти меня в лучший ресторан в Гилгите. Водитель посоветовался с кем-то из прохожих и высадил меня возле заведения «Кака Фудс». Интерьер вполне соответствует названию. Голод не тетка, вдохнул поглубже, не стал спрашивать, что сколько стоит, просто сказал: «Дайте мяса». Принесли рис с курицей. Порция огромная. Есть можно. После плотной пайки мяса захотелось какой-нибудь здоровой пищи. С этими мыслями зашел в близлежащую кондитерскую и взял себе здоровый кусок торта. С ним вернулся в ночлежку, дабы, попивая чайковского, продолжить шаманить над дальнейшей логистикой по этой замечательной стране. Мотоцикл «Пампусик» молча стоял возле двери и ждал своего часа.

### День 12. Каракорумское шоссе

Все утро пытался совладать с «Пампусиком». Он как молодой жеребец, плохо поддающийся укрощению, – сперва нужно его прочувствовать и слиться с ним, чтобы получился дуэт. С горем пополам с десятого раза завел вороного и покинул ночлежку. В городе еще немного помучался, излил три пота, в итоге выехал на шоссе, прелюдия закончилось, и дальше уже все пошло как по маслу.

Мне сложно описать цензурными словами, какие виды передо мной открылись. Каракорумское шоссе – самое высокогорное международное шоссе в мире. Оно проходит по бывшему Шелковому пути, строилось двадцать лет, и затраты на него составили три миллиарда долларов. Деньги потрачены не зря – я могу ехать на «Пампусике» и лицезреть умопомрачительные пейзажи, останавливаясь в любых местах, наслаждаясь видами снежных гор и впечатляясь их величием.

Проехав несколько часов, проголодался. Припарковался у придорожного ресторана с видом на семитысячник Ракапоши. Захотелось горяченького. Подошел любезный официант, я ткнул в меню пальцем на картинку с каким-то блюдом, визуально более-менее пригодным для приема внутрь. Принесли подогретый холодец. По виду не очень, но съедобно. Пока несли, ходил проверял, не угнали ли «Пампусика». Переживаю – я уже прежде терял друзей, не хотелось бы повторить это вновь.

Отобедавши, поехал дальше и остановился у живописного моста, чтобы запустить дрон и отщелкать с его помощью местные красоты. Заприметил краем глаза еще одну красоту в виде полицейской формы, которая направлялась в мою сторону. В нее был одет усатый страж правопорядка, который появился из ниоткуда. Подойдя ко мне, он уставился на экран пульта от дрона, выждал паузу, поднял указательный палец вверх, словно пытался сказать что-то очень важное, затем со знанием дела произнес три буквы «джи-пи-эс», после чего молча откланялся и удалился так же внезапно, как появился, я же как ни в чем не бывало продолжил управление дроном.

Проехав в общей сложности сто километров, к исходу дня добрались с «Пампусиком» до старинного городка с красивым названием Каримабад, находящегося на возвышенности. При подъеме опять начались мучения с переключением скоростей. «Пампусик» меня не слушался и постоянно глох. Проезжал местный мотоциклист, остановился рядом, слез со своего байка, молча помог мне завестись, потом сел к себе обратно и так же молча укатил прочь, оставляя за собой густое облако пыли. В Каримабаде я остановился в недорогой гостинице с дорогим видом на горы. Приветливый персонал обещал с утра порадовать горячей водой – надеюсь, сдержит слово. Пользуясь случаем, решил отдать им свою одежду в стирку, ибо все вещи уже пошли по второму кругу. Из чистого – осталась только совесть, но и это неточно. Вечер провел в тишине и благодати, любуясь горными хребтами, свой хребет при этом вальяжно облокотив на спинку старинного кресла-качалки, скрипящего на всю округу. Покачиваясь в нем, рождал записи о еще одном восхитительном дне в этом сказочно красивом регионе планеты Земля.

### День 13. Долина Хунза. Каримабад

Аллилуйя! Как и обещали, дали горячую воду. Ну как горячую… Примерно как любовь после долгих лет брака – едва теплую. Душ, правда, не работал, пришлось исполнять акробатические трюки под краником, но я справился. Теперь чисты не только мои помыслы, но и я сам. Позавтракал яичницей с перцем чили и чесноком. Все равно маловероятно, что сегодня буду с кем-то целоваться – местные женщины, едва завидев меня, прячут лица под платками, словно я какой-то чумной.

Оседлав «Пампусика», я отдалился от Каракорумского шоссе и поехал осматривать близлежащую долину Хунза вместе с ее роскошными окрестностями. Если бы был чемпионат мира по природным красотам – эта местность, без сомнений, вышла бы в плей-офф. Горные пейзажи, конечно, фантастические. От видов захватывает дух. По этой причине в какой-то момент не туда заехал – пришлось изрядно потрястись по бездорожью, чтобы вернуться обратно на нормальную дорогу. Дважды за день подвозил на мотоцикле местных, голосующих вдоль обочины, – здесь это обычная практика.

Остановившись передохнуть и сняв шлем, завидел пробегающего мимо мальчугана в мятых брюках, синей рубашке и с портфелем размером едва ли не больше его самого. Было обеденное время, и, вероятно, парень возвращался из школы домой. Черноволосый мальчишка искоса поглядывал на меня – в его глазах отслеживался неподдельный интерес. Что-то мне подсказывало, что бледнолицего человека он видел впервые. Я поманил пацана рукой и жестами попросил меня сфотографировать за рулем «Пампусика». Тот неуверенно подошел, аккуратно взял у меня телефон, сделал несколько снимков и молча вернул обратно, после чего не самыми чистыми руками достал из кармана небольшое зеленое яблоко и протянул мне в качестве угощения. Его лицо не выдавало ярко выраженных эмоций, но могу предположить, что примерно в такой же манере он бы кормил обезьянку в зоопарке – осторожно и с любопытством. Недалеко в клубах пыли волочился трактор с прицепом, на котором в полный рост стояли такие же мальчишки, крепко держась за бортики, чтобы не выпасть. Очевидно, это были одноклассники моего щедрого друга, а трактор использовался в качестве школьного транспорта.

Кому-то из этих мальчиков повезет в жизни больше других, и они смогут закончить среднюю школу. Официально школьное образование в этой стране с двухсотсорокамиллионным населением является бесплатным, но по статистике – лишь семьдесят процентов детей в Пакистане доходят до пятого класса. Загвоздка в том, что не у всех родителей есть деньги на шторы и поборы. В беседе с местными выяснилось, что, если хочешь, чтобы твое чадо училось дальше в средней школе, – будь добр, отстегивай в фонд класса или выметайся. В каждом регионе действуют свои тарифы – например, в провинции Гилгит-Балтистан, где я нахожусь, неофициальная стоимость обучения составляет около десяти долларов в месяц, что для многих сильно бьет по карману, особенно если в семье не один цветок жизни, а целый букет. Тут уже каждый родитель определяет для себя – кому из детей стоит учиться дальше, а кто и так умный.

В деревенской местности практикуется раздельное обучение девочек и мальчиков, совместные школы распространены только в крупных городах. Местные девчули ходят в платках и, равно как и их мамы, очень не любят, когда их фотографируют, – традиции не позволяют. Зато мальчишки готовы позировать тебе с любого ракурса, могут сами подбежать и жизнерадостно попросить сделать совместное фото. Для них непонятное существо в виде туриста вроде меня – сродни африканцу, оказавшемуся в нашей глухой глубинке. А знаете, какое самое неловкое чувство на свете? Это когда количество конфет в твоем кармане сильно меньше числа детей, желающих с тобой сфотографироваться.

Продолжил свое путешествие по роскошной и изобильной долине Хунза. Где-то вдалеке виднелся не изобильный и не роскошный палаточный городок человек примерно на сто. Одни ходили между палаток, другие сидели у костра, третьи ошивались у реки. По общему впечатлению было понятно, что это не туристический поход и не акция протеста, а люди, которые оказались на улице и которым негде жить.

Прямо посреди дороги то тут, то там периодически встречались большие валуны, сошедшие со склона. Старался не думать о том, как давно они упали. Более того, сегодня сам дважды упал с «Пампусика». Первый раз – наехал на небольшой камень, второй раз – неудачно вписался в поворот. В обоих случаях ехал не быстро, поэтому у меня ни царапинки, а вот «Пампусик» пострадал: у него поломалась ручка тормоза. Не самая приятная поломка в горах. К счастью, я был на обратном пути в Каримабад, дорога к нему идет вверх, и, чтобы туда добраться, тормозить не нужно. В городе быстренько нашел гараж, где ремонтируют мотоциклы. Мастер за пять минут устранил поломку, заменив деталь. В тот момент я был готов отдать за это все богатства мира, но он запросил меньше доллара.

Остаток дня провел, изучая два старых форта близ города. Побродил по развалинам, подумал о вечном. Во время размышлений услышал доносящиеся откуда-то крики. Пошел на них и обнаружил в подворотне стадион, где проходил матч по крикету. Судя по большому количеству зрителей и по серьезной экипировке игроков – это был какой-то профессиональный турнир сродни чемпионату Пакистана. Немного понаблюдав за происходящим, узрел, что совершенно не понимаю правил игры, в итоге плюнул на это гиблое дело и поехал встречать закат на пик Орлиное Гнездо, откуда открывается потрясающий вид на долину Хунза. Место полностью соответствует названию – в бескрайнем небе парят орлы, а время здесь словно остановилось. По этой причине долго не хотелось уезжать, но вышедшая из-за скалистой горы круглая и белая, как сыр сулугуни, луна стала потихоньку выключать свет и в ненавязчивой форме намекать, что она теперь королева горы и что нам с «Пампусиком» пора отсюда винтить. Обратно возвращались по серпантину уже в темноте. Ехал полностью на тормозе, ибо было откровенно страшно. Старался не пессимиздеть, в итоге благополучно добрался до вчерашней гостиницы.

Персонал в лице приветливого парня технически не мог принять меня с распростертыми объятиями, потому что его руки были заняты стопкой моей выстиранной и выглаженной одежды. От души поблагодарил его и заказал на ужин курицу с рисовой лапшой. Мне дали понять, что приготовление займет минимум час, ибо сперва нужно сбегать в магазин за продуктами. Я понимающе улыбнулся и помотал головой от плеча к плечу, что, как мы уже знаем, на местном жестовом диалекте означает «хорошо». Ужин принесли ровно через час к номеру на террасу. Еще один богатый на эмоции день позади.

### День 14. Каракорумское шоссе. Пакистано-китайская граница

За последние две недели накопилась серьезная усталость. Мечтаю заменить ее на «отдохнулость», однако в таком динамичном путешествии сделать это весьма проблематично. Ладно, дома выспимся, иншалла. Накануне прикинул по карте, что попробую сегодня достичь промежуточной цели – доехать до пакистано-китайской границы и вернуться обратно, остановившись в городе Пассу где-нибудь в придорожной гостинице. Забегая наперед, скажу, что много на себя взял, но обо всем по порядку.

Утром в отеле познакомился с парочкой приятных голландцев, путешествующих по северу Пакистана на велосипедах. Со стороны я выглядел тоже вполне приятно – по крайней мере, мне так казалось, ведь впервые за долгое время оделся во все чистое. Обменялись с парочкой парочкой банальных для всех путешественников фраз в духе «куда лучше съездить», ребята дали свои рекомендации, где можно остановиться на ночлег. Поблагодарил голландцев, вышел из отеля и пошел заводить своего верного двухколесного дружка «Пампусика». Обнаружил, что после вчерашнего падения у него еще сломан задний катафот. Сломан, но не сломлен. Ну что ж, добавим в расходы.

Щепотка виляний по узким улочкам Каримабада, капелька позора из-за неумелого обращения с мотоциклом на извилистых дорогах – и вот я вновь на просторном Каракорумском шоссе. Как и прежде – виды чарующе-манящие. Ехал и жадно глазел по сторонам, наслаждаясь фантастическими горными пейзажами, стараясь зафиксировать их в своей памяти. В какой-то момент прилив восторга был настолько сильным, что не сдержал эмоции и начал вслух громко петь Кипелова «Беспечный ангел», заменяя «Харлей» на «Пампусик» в строчке, где «он домчать нас мог до небес и звезд любых». Слава богу, я был в шлеме, поэтому никто из проезжавших мимо пакистанцев не слышал, как медведь наступил мне на ухо. Под шум мотора и свое бессвязное пение добрался до лазурно-голубого озера Аттабад, образованного из-за обвала пород. Я вроде тоже образованный, но передать словами, как выглядела открывшаяся перед взором картина, довольно сложно. Могу лишь передать эмоции: на сей завораживающий взгляд пейзаж смотрел с неподдельной улыбкой и радовался, как дитя малое радуется погремушкам над люлькой или четвероклассник – подаренному родителями долгожданному айфону. Решил спуститься к озеру и попробовать воду на ощупь – оказалась ледяной, как сердце бывшей. Вдоволь насытившись сказочными ландшафтами, выдвинулся дальше. Сразу за озером начался длинный тоннель, после него последовали еще три. Ехать на мотоцикле по тоннелям – удовольствие весьма сомнительное, в итоге закончил свое неумелое караоке, отбросил сентиментальные восторги окружающими красотами и полностью сконцентрировался на дороге.

Миновав два небольших городка Пассу и Сост, оказался в узком каньоне, где обратил внимание на вывеску на английском «Добро пожаловать в долину снежных леопардов». Сперва не придал этому особого значения, но, когда остановился отдохнуть и перекусить, в голову стали лезть дурные мысли. Я находился в ущелье один и откровенно не был готов ко встрече со снежными леопардами, хоть и люблю котиков. В итоге решил не испытывать судьбу: на ходу быстро всыпал в себя пачку завалявшихся в рюкзаке чипсов, запил остатками воды, бодро прыгнул на «Пампусика» и завел мотор, рев которого способен отпугнуть любого зверя. Помчал дальше, стараясь не думать о плохом. По пути стали регулярно встречаться камни размером от мала до велика. Точная дата их падения на дорогу мне неизвестна, но перед поездкой читал, что при ее строительстве погибло около тысячи человек. Исходя из этой удручающей статистики, масштабы сего грандиозного проекта каждый может вообразить сам.

На этой оптимистичной ноте приспичило сделать санитарную остановку. Катализатором стал указатель со стрелкой и надписью «Пассу». Подумал, что мне бы тоже это сейчас не помешало. На мгновение возникла паранойя не только по поводу леопардов, но и по поводу падающих сверху камней. Шлем с головы решил не снимать – сделал свое мокрое дело в нем, сел на мотоцикл и продолжил путь, стараясь как можно быстрее проехать каньон. К счастью, узкое ущелье в итоге закончилось, сменившись на просторную долину. Ехать стало значительно легче и комфортнее, впрочем, счастье длилось недолго. Дорога плавно извивалась и уходила в гору, и тут началась новая эпопея: нас с «Пампусиком» стало беспощадно задувать порывами ветра. Иногда казалось, что вот-вот он снесет нас в ближайший овраг. Было несколько моментов, когда я всерьез задумался, а не развернуться ли мне и поехать обратно, но все-таки решил идти до конца.

В итоге сделал это, к исходу дня добравшись до перевала Хунджераб на высоте 4655 метров. В этом месте заканчивается Пакистан и начинается Китай. Это самая высокая точка пересечения границ в мире. Удивительно, но, несмотря на такую высоту, здесь не лежит снег, и даже не глохнет мотоцикл. Зато я, сняв шлем, стал глохнуть от порывов ветра, а вдобавок к тому же еще и мерзнуть.

Пробыв на перевале минут десять, принял решение шустро двигать обратно, дабы окончательно не дать дуба. Солнце уже стало садиться за снежные вершины, а пилить до ближайшей цивилизации нужно было еще минимум несколько часов. Ночевать в каньоне с леопардами, под камнепадом и в диком холоде сегодня в мои планы не входило.

Обратный путь стал настоящей дорогой жизни. Ехал почти на автопилоте, без настроения и каких-либо мыслей, кроме как «поскорей бы куда-нибудь доехать». Примерно таким же обессиленным я был после восхождения на Эльбрус, когда возвращался с вершины в приют. Багряное солнце подвинула бледная луна, бескрайняя долина сменила узкий каньон, а я все ехал и ехал, глядя на безмолвную дорогу, которой не было конца и края, чувствуя дикую усталость и мечтая, когда батальон «одеяло и подушка» заберет меня в свой плен. Все наши заветные мечты имеют свойство сбываться, моя не стала исключением. Увидел вдалеке мерцающие огни, из последних сил доковылял до ближайшего населенного пункта под названием Сост, припарковался у первого попавшегося здания с надписью «Отель», еле дополз до кровати, там и рухнул, впрочем, успел предварительно поторговаться за номер с персоналом и выбить скидку. На удивление, первая попавшаяся гостиница оказалась очень даже приличной: бесперебойное электричество, белые простыни, горячая вода. Настоящий флеш-рояль для очень уставшего путника. Отель выглядел свежим и новым, был построен для китайских туристов, но сегодня я здесь единственный постоялец.

В общей сложности за день проехал более трехсот километров за десять часов. По ощущениям, моя пятая точка после длительного сидения на «Пампусике» превратилась в тухес макаки. Я доволен собой, что справился с поставленной целью, но не доволен, что так много взял на себя. Можно было бы обойтись и без всего этого выживания. Хотя…

### День 15. Каракорумское шоссе

И снова день на адреналине. Позавтракав, выдвинулся в сторону городка Пассу. Там через бурную горную реку проложены один за другим два пешеходных моста, которые являются визитными карточками здешних краев. Эти изобретения инженерной мысли представляют собой натянутые металлические тросы с редкими досками поперек. Выглядят сии непрочные конструкции так, словно рельсы со шпалами перекинули между двумя берегами, а опоры установить забыли. Оба моста смотрятся максимально эффектно со стороны и крайне жутко вблизи. Длина первого составляет девятьсот метров. На мотоцикле к нему не подъехать, но можно добраться пешком. Для этого необходимо сделать небольшой трек по скалам и камням. Впрочем, небольшой он только по карте, в реальности же я топал к мосту час с лишним, перебираясь через пыльные заросли колючих кустарников и превратив легкую пешую прогулку в затяжной турпоход с элементами скалолазания. Достигнув наконец моста, плюнул с близлежащей скалы вниз, посмотрел вдаль на другой берег и решил вернулся к мотоциклу. Пересекать мост не стал, ибо было откровенно страшно. Если бы упал в шумящую под ногами реку, предполагаю, выловили бы меня уже где-нибудь в Аравийском море, куда я тоже планировал добраться, но чуть позже.

Второй мост имеет меньшую длину (шестьсот метров), но находится в непосредственной близости к населенному пункту и к асфальтированной дороге. Подойдя к нему вплотную и увидев на другом берегу людей, я сделал глубокий вдох, набрался смелости и решил его перейти. Как минимум, если упаду – кто-то это заметит, и будет не так обидно. Затаив дыхание, цепляясь за жизнь и за натянутые тросы, медленно и неуверенно шаг за шагом я добрался до конца покачивающегося на ветру моста. Там двое местных жителей его ремонтировали – колотили молотком по гвоздям, вбивая их в дощечки. Завидев меня, мужчины поздоровались, улыбнулись, вытерли пот с лица и продолжили работу. Я поприветствовал их в ответ, немного отдохнул, принялся было идти назад, но начал свое движение так нерасторопно, что один из работников не выдержал и решил меня сопроводить, дав возможность на себя опереться. «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», – говорил Архимед. «Дайте мне одного пакистанца, и я дойду до конца этого чертова моста», – думал я про себя. Ступив на землю, я кивком поблагодарил мужичка, и тот, словно кузнечик, поскакал по доскам обратно, сказав напоследок «гуд бридж». Бридж, может, и гуд, но мой вестибулярный аппарат придерживался другого мнения, так до конца и не поняв, зачем мы вообще сюда поперлись.

Наступил полдень. «Пампусик» молча ждал в тенечке на обочине, готовый в любой момент двинуться с места. Нам предстоял длинный путь обратно в Гилгит. Возвращались уже по знакомой дороге, любуясь сказочными пейзажами, развернутыми в радиусе трехсот шестидесяти градусов. Определил для себя, что Каракорумское шоссе – одно из самых красивых в мире мест, где мне когда-либо доводилось бывать. Примерно раз в час останавливался рядом с крупными камнями вдоль трассы, чтобы немного полежать на них и отдохнуть. В ходе одной из таких остановок очень захотелось почитать «Дневник мотоциклиста» Че Гевары и, возможно, тоже отправиться по тем же местам на мотоцикле. Тот неловкий момент, когда не успел закончить одно путешествие, а уже начинаешь обдумывать следующее.

За сегодняшний день проехал двести километров, добравшись к вечеру до пункта назначения. Уже по темноте стал блукать по частному сектору в поисках прокатной конторы в виде чьей-то дачи, чтобы сдать арендованный байк. В Пакистане, как и во многих других восточных странах, понятие «мостовая» напрочь отсутствует. Люди спокойно ходят вдоль дороги, не сильно обращая внимание на проезжающий мимо транспорт. Маневрировать на мотоцикле по темноте среди людей, животных, гужевых повозок и автомобилей – испытание не для слабонервных. На одном из поворотов чуть было не врезался в большую черную корову, вальяжно прогуливающуюся аккурат посреди проезжей части. Звонко цокая копытами по асфальту и звеня нашейным колокольчиком, королева дороги молча посмотрела на меня, не сдвинувшись ни на йоту. Пожадничала даже маленьким клочком дороги. Жадина-говядина.

Обессиленный, добрался наконец до долгожданной байк-дачи, где арендовал ранее «Пампусика». Остановиться решил там же. Изрядно проголодавшись, заказал у байкеров убойную порцию риса с мясом, съев ее подчистую в один присест. Позже, как только принял горизонтальное положение, сразу же погрузился в глубокий восстанавливающий сон.

### День 16. Каракорумское шоссе

Планировал, что сегодня будет самый спокойный день путешествия и что краник эмоций можно будет хотя бы немного прикрутить. Как бы не так: полилось изо всех щелей.

Проснулся в первом часу дня на даче у пакистанских байкеров. Спал бы еще, но у меня куплен билет на автобус до Исламабада. Расстояние по карте – шестьсот километров. Накануне интересовался у местных, сколько по времени идет автобус до пункта назначения; но дорога горная, а погода в горах непредсказуемая, поэтому разные люди давали разные прогнозы, порой весьма сомнительные. Дело в том, что я также купил билет на самолет Исламабад – Карачи, который вылетает завтра в десять утра. По средневзвешенным прогнозам, автобус идет четырнадцать-пятнадцать часов, соответственно, должен прибыть в Исламабад ориентировочно в пять-шесть утра. По моим подсчетам, этого времени как раз должно хватить, чтобы без спешки добраться до аэропорта. И снова моя наивность в этом динамически планируемом путешествии меня подвела.

Затарившись на автовокзале разнообразными снеками в дорогу, я расположился на своем сиденье согласно купленному билету, автобус набился пакистанцами, и мы тронулись в путь. Мне досталось место в предпоследнем ряду. Вокруг образовалась тусовка на галерке, чем-то похожая на задние парты в средней школе – гомон от нас стоял на весь автобус. Окружающие по периметру пассажиры пристально наблюдали за мной, всем было любопытно, что это за чужак, откуда взялся и куда путь держит. Люди переговаривались и посмеивались, но никто не решался вступать в коммуникацию, пока один молодой пакистанец, неплохо говоривший по-английски, не попросился с моим соседом поменяться местами. Мне хотелось немного помолчать, но 25-летний парень был другого мнения. Сперва он провел допрос с пристрастием и выудил у меня всю нужную и ненужную информацию, после чего перевел на язык урду досье на иностранца своим автобусным коллегам. Те с интересом слушали и удивлялись, кто-то даже перестал молиться. Когда интерес к моей персоне немного подостыл, парнишка присел на уши и стал в подробностях рассказывать истории из своей жизни. Из запомнившихся эпизодов особенно впечатлился сказом, как двое злоумышленников ворвались к нему в дом и, пригрозив оружием, отобрали у него последнюю версию айфона. Говорит, плакал после этого происшествия два дня, так как при зарплате двести пятьдесят долларов в месяц откладывал на телефон почти год. Стало жалко беднягу, включил эмпатию и посопереживал. Тот сказал, что в итоге купил себе телефон попроще, достал его из кармана и показал приложение, с помощью которого инвестирует деньги и зарабатывает по несколько долларов в день. По его словам, главное – успеть вовремя снять деньги, потому что приложение в какой-то момент все присваивает себе. Такие вот они – обычные пакистанские будни.

Пока говорили с парнем, на крыше автобуса на ходу оторвался лючок проветривания. Починили его не сразу – какое-то время ехали с ветерком, и всем было радостно от этого. На одной из санитарных остановок мою странную бледнолицую физиономию заприметил помощник водителя и грозно сообщил, что ему нужны копии моего паспорта. Я дал ему единственную, которая сохранилась, но тот молвил с негодованием, что ему, видите ли, нужно десять копий, к чему я был точно не готов. Группа поддержки на галерке о чем-то начала с ним спорить, в итоге помощник водителя взял у меня одну копию и, недовольный, куда-то ушел. Как позже выяснилось, автобус следует через множество блокпостов и иностранцам требуется заполнять паспортные данные на каждом пункте. Чтобы ускорить процесс, можно просто давать охранникам копии, в противном случае пришлось бы сильно тратить время на бюрократию. Я насчитал, что за весь путь мы проехали семь блокпостов, и на каждом из них данные обо мне заносили в специальный журнал.

Ехали долго и муторно. Когда стемнело, автобус остановился, и водитель заглушил двигатель. Впереди образовался затор из двадцати грузовиков и автобусов. Мне сказали, что идет ремонт дороги и что скоро поедем. Прошел час – стоим. Чувствую, как мой завтрашний самолет потихоньку от меня улетает. Прошло два часа. Большинство пассажиров вышли на улицу подышать свежим воздухом, я же остался сидеть в автобусе, дыша чьими-то несвежими носками. Пришел сосед, у которого бандиты отжали айфон, и сообщил пренеприятнейшую новость – впереди сильный оползень, дорога размыта, скорее всего, будем стоять до утра. «Отлично, – подумал я про себя, – самолет в Карачи накрылся медным тазом, мое дальнейшее будущее не предопределено, а сегодня меня ждет адская ночка на горной трассе в прекрасной компании единомышленников».

«В любой непонятной ситуации ложись спать», – безрадостно вспомнил я важный лайфхак на все случаи жизни, подложил под голову рюкзак и попытался уснуть. Попытка не оказалась тщетной – сплю себе с открытым ртом, похрапываю, никого не трогаю, как вдруг слышу: «Эй, ты, с вещами на выход», – прерывает мой мирный сон человек с автоматом Калашникова, направляя свет от фонарика мне прямо в слипшиеся глаза.

### День 17. Каракорумское шоссе – Исламабад – Карачи

«Следуй за мной», – строго приказал человек в камуфляже с автоматом.

Ничего не соображая, быстро собираю манатки и робко перемещаюсь по автобусу в направлении выхода. Неспящие члены группы поддержки с галерки молча провожают меня взглядами. «И ты, Брут», – удаляясь, растерянно смотрю в глаза своему соседу. Я сонный, едва продрал глаза, на улице стоит темень, по ощущениям, сейчас около полуночи. «Если меня ведут на расстрел, то как-то это нелепо, – думаю про себя. – Зачем тогда вещи нужно было брать? Нет, явно здесь что-то другое».

Выхожу из автобуса на улицу, холод пронизывает меня насквозь. Следую за автоматчиком к стоящему в паре сотен метров блокпосту, проходя вдоль колонны других автобусов.

«Ты что здесь делаешь?» – на ломаном английском начинает свой допрос человек в камуфляже.

«Еду в Исламабад, опаздываю на самолет», – растерянно и немного тревожно отвечаю я.

«Во сколько самолет?»

«В десять утра вылет, то есть в девять должен быть в аэропорту.

Автоматчик обсудил что-то с подошедшим к нему пулеметчиком. Сидевший рядом пистолетчик что-то посчитал на пальцах – вероятно, оставшиеся часы до моего рейса. «Сейчас мы тебя посадим в проходящую машину – поедешь с ними, а дальше решим, что с тобой делать», – сказали мне военные.

Проезжал маленький фургончик, ребята его быстренько притормозили и сказали водителю, что теперь я еду с ним. Тот начал было отнекиваться, но люди в камуфляже вещали убедительно, давая понять, что это нужды пакистанской армии. Я залез в багажное отделение, ко мне подсели внезапно откуда-то взявшиеся другие военные с красовавшимися на их спинах надписями на английском – «антитеррористический отряд», и всей этой странной гурьбой мы отправились в путь. Минут десять молча ехали по размытой в хлам дороге. Вода стекала с гор, образуя под колесами шумные потоки грязи вперемешку с камнями. Порой было сложно понять, едем мы на машине по трассе или сплавляемся на лодке по горной реке. В какой-то момент ее уровень стал очень высоким, и мы оказались свидетелями того, как на встречке застряла легковушка, оказавшись в воде буквально наполовину. Колеса были полностью утоплены, внутри сидели люди и не могли выбраться наружу. Недалеко стоял джип с мигалками, приехавший к ним на помощь.

На покрытом мраком ночном небе ярко светила луна, но ни одна живая душа в тот момент не спала: жизнь бурлила вокруг, как грязная вода под ногами, – ночь была только на часах. Я поглядывал на них и понимал, что шансы успеть на самолет есть, но они весьма призрачны. С горем пополам добрались до суши. Военные что-то обсудили по рации и сказали мне, что сейчас пустят автобусы, мол, проехать можно. И действительно, один за другим по ночной горной реке начали медленно плестись стоявшие в очереди автобусы, ревя своими моторами на весь каньон в унисон водным потокам, освещаемым светом тусклых фар. Спустя какое-то время подъехал мой автобус, я распрощался с дружелюбными представителями антитеррористического отряда, открылась дверь, и на галерке меня уже встречала группа поддержки с восторженными овациями. Никто не спал, все радовались – то ли тому, что я вернулся, то ли тому, что миновали сложный участок. Вероятно, и то и другое. Я так до конца и не понял, это из-за моего самолета разрешили автобусам проехать или просто так совпало, но в итоге мы выдвинулись. Дорога становится опять «ездабельной», давая водителю возможность хорошенько втопить. Я продолжаю регулярно поглядывать на часы и навигатор, оценивая свои возможности успеть на самолет. Они ровно фифти-фифти.

В девять утра до аэропорта остается несколько десятков километров. За сорок пять минут заканчивается регистрация на рейс, то есть у меня есть ровно пятнадцать минут, чтобы каким-то образом очутиться в терминале. Автобус не следовал в аэропорт, но я прошу водителя выкинуть меня на трассе по пути где-нибудь максимально близко. Уже не только галерка, но и все пассажиры наблюдают за происходящим. Подъезжаем к развилке, где автобус сворачивает с шоссе в сторону города. На обочине стоят два мотоциклиста и явно кого-то ждут. Автобус останавливается, открываются двери, водитель спрашивает у байкеров: «Аэропорт?» Те дружно: «Да!» Мотоциклисты начинают спорить, кому я достанусь. Выметаюсь из автобуса, сажусь к более расторопному и говорю «Гоу фаст, бро». Группа поддержки прощается и машет мне вслед. Сосед-Брут выкрикивает из-за закрывающейся на ходу двери, какая справедливая цена за мото-такси. Байкер трогает по встречке, лихо поворачивает через двойную сплошную, мчит на всех парах.

На часах 9:10, на указателе написано «Аэропорт – семь километров». Понимаю, что это фиаско, но что мне остается делать, кроме как надеяться на чудо? Мототакси довозит до парковки, слезаю с байка, расплачиваюсь и бегом несусь к терминалу внутренних рейсов.

Впопыхах прохожу досмотр на входе, подбегаю к стойке регистрации. На часах 9:26.

«Опоздал на одиннадцать минут», – осознаю я с феерической досадой…

«Ваш паспорт, – неожиданно произносит девушка. – Куда летите?»

«Карачи», – отвечаю я в недоумении, протягивая паспорт. Девушка как ни в чем не бывало выдает мне посадочный билет.

«Успел. Это невероятно!» – думаю про себя, вспоминая сегодняшнюю адскую ночку. Лицо растягивается в широченной улыбке. Внутри порхают бабочки.

Рейс состоялся по расписанию. Сел в самолет, благополучно добрался до пункта назначения. Короче, я в Карачи. Последствий недавнего наводнения на юге Пакистана не обнаружил. Единственное наводнение было зафиксировано в ванной моего номера, когда я на радостях плескался в долгожданной горячей воде после гор. Поселился в фешенебельном по здешним меркам районе под названием D.H.A., эдаком аналоге московской Рублевки. Успел съездить в центр, дабы мельком осмотреть карачинские достопримечательности в виде мечети и мавзолея. Закончить этот эмоционально-синусоидальный день решил в лучшем ресторане города, расположенном в прибрежном районе Do Darya. Когда таксист подвозил, то предупредил, что там очень дорого. Я согласился взять ответственность за свое решение, о чем ни разу не пожалел. Кебаб в собственном соку в лаваше с видом на бескрайнее Аравийское море и парящими над водной гладью орлами – что может быть прекрасней после всех предшествующих дорожных перипетий?

### День 18. Карачи

Что я знал прежде о Карачи, до того как сюда попал? Пожалуй, мои скудные познания ограничивались тем, что это какой-то портовый город на берегу Аравийском моря, а между тем это один из крупнейших мегаполисов мира с населением в двадцать четыре миллиона человек, но не просто человек, а пакистанцев – прошу заметить это важное уточнение. За время скитаний по стране у меня уже успел выработаться иммунитет на Пакистан, поэтому ко многому отношусь спокойно, но у неподготовленного туриста здесь определенно может случиться культурный шок.

Карачи очень выезжает на контрасте. Здесь можно встретить помпезные архитектурные шедевры, доставшиеся городу в наследство от Британской империи, а на их фоне – разруху и нищету. Либо же видишь современные зеркальные небоскребы и огромные торговые комплексы, где внутри дорого-богато, а выйдешь за порог – и можно наступить на лежащего на тротуаре не подающего признаков жизни человека, и ты гадаешь – то ли он спит, то ли уже отошел в мир иной. Свое знакомство с Карачи я продолжил, отправившись сперва в центр, дабы посмотреть на здания в викторианском стиле и неспешно побродить между рядами типичного восточного рынка – с его шумной суетой, пряными запахами и назойливыми попрошайками, видящими в любом иностранном туристе ходячий денежный мешок, – после чего прыгнул в такси и поехал на еще одну достопримечательность – городской мост, который славится не своей уникальной конструкцией, а тем, что над ним днем и ночью парят орлы, громко кричащие о том, что их срочно нужно покормить. Это такое местное развлечение – покупаешь у здешних мальчишек сырое мясо в тарелочке с голубой каемочкой, подбрасываешь кусочки вверх, тотчас же слетаются орлы, и самые пронырливые из них подхватывают добычу на лету. Кроме орлов на тебя также слетаются вездесущие попрошайки.

Вдоволь нашвырявшись мясом с моста, переместился в сторону городской мечети. Там у главных ворот выстраивается огромная очередь – всем нуждающимся бесплатно раздают еду. В самой мечети жизнь идет своим чередом: кто-то рьяно молится, кто-то мирно спит, кто-то без стеснений делает селфи. Бесплатную еду брать не стал, вместо этого перекусил в Макдональдсе, после чего отправился на, пожалуй, самую главную достопримечательность Карачи – Clifton Beach, широкий многокилометровый песчаный пляж, омываемый теплыми водами Аравийского моря. Это мусульманская страна, и я точно не надеялся встретить здесь загорающих красоток в бикини, потягивающих мохито из трубочек. Впрочем, трубочки все же увидел. А вместе с ними крышечки, пакетики и другие неразлагаемые предметы, спокойно плавающие в море вдоль всего пляжа, на который ближе к вечеру стягиваются тысячи местных жителей. Кто-то из них просто прогуливается босиком по песочку, кто-то радостно заходит по щиколотку в воду, имитируя купание. А еще здесь можно встретить рыбаков, которые закидывают сети в воду и достают из морской пучины добычу, девяносто процентов которой – это пресловутый упомянутый мусор: приходится затрачивать время на поиск рыбы среди пластиковых даров Аравийского моря. Свежий улов затем сортируют по корзинкам и несут на продажу. Как говорится, и рыбку съесть, и сковородку не испачкать. Картина, конечно, удручающая. Чтобы немного развеяться, покатался по пляжу на стареньком багги[3], арендовав его у местных предпринимателей, после чего решил поужинать в находящемся неподалеку пафосном заведении. Рыбные блюда на всякий случай решил не заказывать.

### День 19. Карачи. Аэропорт. Дорога домой

Сегодня мой последний день путешествия по этой замечательной стране. Проснулся как можно позже, дабы хорошенько выспаться перед тремя перелетами. Прибыл в аэропорт Карачи за три часа до вылета. Оставшиеся рупии поменял на доллары внутри международного терминала. Несколько тщательных досмотров, формальности с документами – и вот я на паспортном контроле, где инспектор спрашивает, понравился ли мне Пакистан. О да, это одна из грандиознейших моих поездок за последнее время.

После досмотра один из сотрудников аэропорта был очень любезен и провел меня в зал ожидания повышенной комфортности, хотя я об этом не просил. Сперва я подумал, что это мне такие почести, мол, он узрел во мне голубую кровь, и чтобы я не сидел в обычном зале с простыми смертными. Позже выяснилось, что хитрый пакистанец просто хотел срубить с меня деньжат, так как я мог пройти туда бесплатно по билету. За его любезность в качестве чаевых отдал ему последние рупии подчистую, после чего почувствовал себя Личностью, Обманутой Хулиганами, ведь на эти деньги мог купить себе еды, а теперь придется голодать, так как в самолете бесплатная еда не предусмотрена, а платная стоит космических денег.

Сижу голодный в самолете и смотрю через иллюминатор на Карачи. Вот и закончилось мое путешествие по контрастному Пакистану. Буду ли я по нему скучать? Однозначно да. Такого колорита я не выхватывал уже довольно давно. Северный Пакистан – теперь моя отдельная любовь, а воспоминания о Каракорумском шоссе и верном «Пампусике» осядут во мне навсегда. Захочу ли я сюда вернуться? Маловероятно, ведь в мире еще столько интересных мест, где я ни разу не был.

## 2. В Багдаде все спокойные, в Вавилоне нет вавилонян, а в Басре – одни басранцы. Заметки из поездки в неоднозначный Ирак

Сегодня узнал, что лечу, прости господи, в Ирак. Маме об этом пока не говорил – буду откладывать до последнего, чтобы она не волновалась. Жену сразу же поставил в известность, но каких-либо ярко выраженных эмоций с ее стороны не последовало, дала разве что ручку с листочком и попросила записать на нем пароли от интернет-банков. Так, на всякий случай.

Почему Ирак? Во-первых, однажды в школе учительница по истории древнего мира поставила мне за четверть авансом с большой натяжкой пятерку, но с условием, что нужно будет непременно доучить материал. Как раз про Месопотамию, Вавилон, Тигр-Евфрат и вот это вот все. Обманывать учителя нехорошо, а визуально информация воспринимается гораздо легче, поэтому буду выполнять условия и дополучать соответствующие знания прямо на месте.

Во-вторых, сейчас в Ирак довольно просто попасть: виза выдается по прилету, хотя еще совсем недавно страна была абсолютно закрытой и нужно было получать специальное приглашение, которое стоило больших денег. Сколько продлится этот коридор возможностей – нет четкого понимания. Пока не свершилась какая-нибудь очередная революция или не пришла, не дай бог, война – нужно пользоваться моментом.

В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, одним из моих любимых мультиков в детстве был «Аладдин». Всегда мечтал отправиться в Багдад на поиски волшебной лампы. Если встречу джинна – обязательно загадаю, чтобы всякое мракобесие вокруг поскорей сошло на нет и у всех воцарился мир, гармония и процветание.

Страшно ли мне лететь одному в Ирак, с учетом того, что страна последние лет эдак сто плотно сидит на пороховой бочке и все время на ее территории происходят какие-то злосчастные события? Не могу сказать, что отправляюсь туда в полной расслабленности, впрочем, как показывает практика, в настоящее время в мире не так много мест, которые являются на сто процентов безопасными. Иншалла, все будет хорошо, как со мной, так и с теми людьми, кому сейчас приходится сильно тяжелее.

Ну и напоследок:

Хоть лукав и жесток, но прекрасен Восток,
Расчехли свой блокнот и вперед.
Пусть ковер-самолет от забот унесет
На Восток, куда сказка зове-е-ет…

Погнали!

### День 0. Санкт-Петербург – Стамбул – (Мекка) – Багдад

Аэропорт Пулково. В трепетном волнении сажусь в самолет, предвкушая от очередного путешествия всплеск новых впечатлений и поток ярких эмоций, параллельно закачиваю себе в телефон всевозможные статьи и книги про загадочный Ирак, дабы не только вновь поприветствовать свои эндорфины после непродолжительной разлуки, но и побаловать нейронные связи новыми образованиями, совместив приятное с полезным, так сказать. В итоге полностью погружаюсь в матчасть и зачитываюсь историческими и политическими фактами про нефтяную страну с турбулентной историей, в то время как громоздкий самолет, сжигающий по пути тонны нефтяных продуктов, минуя всякую турбулентность, легко и плавно переносит меня в Стамбул, где предстоит пересадка на следующий рейс.

Аэропорт Сабиха Гекчен. В очереди на регистрацию рядом со мной стоит долговязый чернобровый парнишка лет двадцати пяти. В одной руке он держит паспорт Испании, в другой – телефон. Парень с кем-то переписывается, а из его больших глаз по мягким бритым щекам одна за одной падают прозрачные капельки, словно кто-то приоткрыл слезный краник и забыл его закрутить. Чувствуется, как комок в горле испанца сжимается и вот-вот будет готов выскочить наружу. Вероятно, он только что узнал ужасную новость. Может быть, врачи ему сообщили какой-то страшный диагноз либо же что-то случилось с кем-то из его близких? Мне становится по-человечески жаль парня, и я делюсь с ним пачкой влажных салфеток, завалявшейся в рюкзаке и истраченной наполовину. Тот молча берет и, не проронив ни слова благодарности, начинает беспощадно их расходовать. Подходит его очередь. Парень приближается к стойке регистрации, неуверенно протягивает девушке паспорт, та почти сразу выдает ему посадочный талон, на котором написано «Доха», столица Катара. События разворачиваются во время чемпионата мира по футболу. Позже я узнаю из новостей, что именно в тот самый момент, когда мы стояли в очереди, сборная Испании потерпела поражение от сборной Марокко и выбыла из турнира. Воссоздав цепочку событий, понял, откуда взялись эти слезные страдания у молодого испанца: лететь через полмира в Катар, чтобы посмотреть на игру Марокко вместо родной команды – удовольствие так себе. Надеюсь, мои салфетки частично компенсировали его утрату.

Получаю свой заветный посадочный талон с надписью «Багдад» и неспешно перемещаюсь в сторону выхода на посадку. В фойе аэропорта периодически встречаются люди в перемотанных через голое тело больших белых полотенцах. Возникает ощущение, будто где-то в терминале стамбульского аэропорта открыли баню. Но нет, это всего лишь паломники, направляющиеся в Мекку. Согласно Корану, каждый правоверный мусульманин хотя бы раз в жизни должен побывать в этом священном городе, расположенном в Саудовской Аравии, дабы совершить хадж – специальный ритуальный обряд. Что удивительно, несколько лет назад, не будучи мусульманином, мне самому удалось там побывать, хотя первоначально я туда не собирался. Это даже было не совсем законно или совсем незаконно – так до конца и не разобрался.

Действо разворачивалось в рамках путешествия с женой по Саудовской Аравии, где нам удалось взять в прокатной конторе автомобиль. Мы преспокойненько ехали из Джедды в Таиф, я был за рулем, глазел по сторонам, не уследил вовремя за навигатором, в итоге прозевал нужный поворот и выехал на трассу, ведущую прямиком в Священный исламский город. Дополнительно меня сбила с толку вывеска на английском «For non peligrims», расположенная вдоль трассы. Пока пытался вспомнить перевод слова «piligrim», на горизонте образовался контрольно-пропускной пункт со шлагбаумом и автоматчиком.

– Введи, пожалуйста, в гугл-запрос «Чем грозит немусульманину посещение Мекки», – обратился я к супруге, изрядно нервничая. Я знал, что в Саудовской Аравии существует смертная казнь, поэтому находился в тот момент, мягко говоря, в немного волнительном состоянии. Кожаный руль неуверенно лежал в моей влажной ладошке, а капельки пота ручьем стекали со лба, несмотря на включенный в автомобиле кондиционер. Страница предательски долго прогружалась на экране смартфона, но вот наконец открылась Википедия, и я с облегчением выдохнул: как правило, за посещение Мекки немусульманам грозит штраф или депортация, а не казнь через повешение, как я предполагал изначально.

«Всего-то», – со странной улыбкой промолвил я, слегка успокоился и смог продолжить движение дальше. Впрочем, успокоился я лишь немного, ведь знал, что для неверных въезд в Мекку все равно воспрещен. Я также знал, что, например, известный дизайнер Артемий Лебедев – один из немногих выходцев из постсоветского пространства, кто побывал во всех странах мира, – так и не смог сюда попасть. Первоначально я не планировал ехать в Священный город, но что мне оставалось делать, когда сотрудник КПП на въезде в Мекку засмотрелся в экран своего гаджета и, ничего не подозревая, спокойно поднял шлагбаум, даже не глядя на нас, а сзади уже выстроилась колонна из других авто. Вряд ли страж порядка мог предположить, что за рулем авто сидит обнаглевший иностранец, едущий на прокатной машине из Джедды в Таиф, но в многополосном потоке сбившийся с пути и пропустивший свой поворот.

С трепетом и волнением мы проехали через открывшийся шлагбаум и с неподдельным интересом двинулись дальше. Ну что ж, Мекка так Мекка. И вот уже вдали виднеется высокая башня с полумесяцем на крыше – местная визитная карточка, которую раньше мы могли видеть только лишь на фотографиях. Удивительное чувство первооткрывателя захватило мой дух и поглотило целиком. На мгновение представил себя Нилом Армстронгом, оказавшимся на Луне. Заехав в старый город, мы принялись с любопытством смотреть по сторонам. Успели бегло прочитать в той же Википедии, что до нас в Мекке из немусульман были лишь какой-то переодевшийся путешественник инкогнито да группа французского спецназа, освобождавшая город от террористов. Возможно, в Мекке из немусульман был кто-то еще, но в открытых источниках такой информации не было, а времени на подробное изучение было мало.

Выходить из машины постеснялись. Бледнолицый мужчина в кепке, шортах и футболке вместе с девушкой без паранджи смотрелись бы на знойных улицах Мекки крайне неуместно. Еще, не дай Аллах, закидают камнями за такое ханжество. Кстати, по этимологии, слово «ханжа» происходит от османского слова, которое означает дословно «паломник, лицо, совершившее паломничество в Мекку, хаджи». Сам город целиком и полностью состоит из гостиниц для таких людей, приезжающих сюда с целью совершения обрядов. Проколесив по Мекке в общей сложности около часа, мы отправились обратно в сторону КПП – шлагбаум на выезд открылся автоматически. Изрядно потрепав свои нервишки, мы наконец смогли с облегчением выдохнуть. Осознав, что незапланированная операция по посещению Мекки закончилась благополучно, поблагодарили Аллаха, а заодно Иисуса и Будду, и удалились восвояси.

Глядя на паломников, смиренно расхаживающих по стамбульскому аэропорту, я с радужным теплом вспоминал это необычное приключение, как вдруг в кармане моих штанов неожиданно запиликал телефон. На том конце провода висела легкая на помине жена, впрочем, новости у нее были не совсем радужные и теплые. Как выяснилось, мой девятилетний сын посещал стоматолога, ему сделали анестезию и посадили в коридоре за дверью. Сын задремал, упал на кафельный пол лицом вниз, врачи это не проконтролировали, как результат – потерял часть переднего зуба. Супруга в слезах рассказала мне об этом по телефону, я синхронизировался с ней и сильно расстроился. В таком подавленном состоянии молча пошел на посадку на рейс, заняв свое место.

Самолет был забит до отказа, на борту летела сборная Ирака по какому-то виду спорта, о чем свидетельствовала одинаковая форма, разукрашенная в национальные цвета. Рядом со мной расположился какой-то веселый товарищ с черными как сажа усами и радушно принялся что-то надиктовывать мне через переводчик в телефоне. Сказал, что он мастер башенного крана. Я не знал, что мне делать с этой информацией, поэтому просто дружелюбно ему улыбнулся и покивал головой. Настроения общаться в тот момент с мастером башенного крана у меня не было. Осознав это, мой разговорчивый сосед замолк, а как только самолет оторвался от земли и убрал шасси – молниеносно уснул. Стрелки часов слились воедино, сообщая о том, что сейчас полночь, за иллюминатором не было видно ни зги, но мне не хотелось спать, поэтому продолжил изучать историю Ирака. По описанию страна, конечно, неординарная и интересная. С нетерпением жду, когда познакомлюсь с ней вживую. В этом приятном ожидании глаза невольно сомкнулись, а разлиплись, когда мастер башенного крана попросил пропустить его в проход, потому что шасси самолета коснулись загадочной иракской земли, где и остановились.

Аэропорт Багдада. Первое впечатление – здесь все курят, начиная с уборщиков и заканчивая офицерами в погонах, сидящими в будках и ставящими штампы в паспорта прибывших граждан. Клубы дыма медленно поднимаются под потолок и расходятся на триста шестьдесят градусов, превращая здание главного международного аэровокзала в одну большую курительную комнату. Суеты нет, все как-то по-простому, по-домашнему. Разбираюсь с бюрократическими формальностями, мне вклеивают в паспорт туристическую визу, с рюкзаком на плече покидаю огромную курилку и направляюсь в сторону стоящих на улице бомбил, которые тоже курят. Небольшие торги на понижение, и вот я уже с ветерком мчу по спящему ночному городу в недорогую гостиницу в центре, которую удалось забронировать накануне. При первом приближении – в столице Ирака безопасно, по крайней мере за стеклом такси и в номере отеля.

### День 1. Багдад

Уфф… Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, начну с классики: в Багдаде все спокойно. Ну как спокойно… Относительно. За день увидел вдалеке всего два клуба дыма, и вряд ли это были курительные комнаты или кальянные.

Позавтракав, выдвинулся исследовать город, но сперва заскочил в близлежащий обменник, дабы сбагрить американские доллары и обзавестись иракскими динарами, после чего прикупил в соседней палатке местную сим-карту. Для ее оформления требуется паспорт и отпечатки пальцев, которые берут с помощью специального устройства. Продавец, узнав откуда я приехал, радостно провозгласил: «Бутин – гуд, Дзеленски – джуд». Не знаю, что конкретно он имел в виду, знаю только, что на арабском языке не произносится буква «п», ну да ладно. Иракскому геополитику, торгующему симками, со стороны виднее. Этого непонятного Бутина потом еще упоминали в разных местах неоднократно.

Обзаведясь мобильным интернетом и установив местное приложение для вызова такси, я смог легко ориентироваться в пространстве и планировать логистику по городу. Начал с посещения монумента памяти жертв режима Саддама Хусейна, представляющего собой занятное сооружение в виде двух полусфер. Рядом с монументом на площади в камеру фотографа позировала иракская молодежь – вероятно, выпускники какой-то багдадской гимназии. Напросился на совместное фото. Не отказали. В качестве охраны монумента – бронированные джипы с аккуратненько натянутыми на дула целлофановыми пакетами и сохнущими после стирки штанишками. Кстати, военных по городу – ну прям очень много. За день, наверное, повстречал минимум несколько сотен.

Внутри мемориала – неоднозначная экспозиция, посвященная жертвам режима Саддама Хусейна. На стенах – десятки тысяч фотографий погибших людей, сгруппированных по разным социальным группам: студенты, научные работники, врачи, религиозные деятели, военные. Есть стенды о женщинах и детях. Присутствуют орудия пыток и личные вещи некоторых погибших. Впрочем, присутствует и бечева, с помощью которой был казнен через повешение сам Саддам. Клин клином, так сказать.

Харизматичный Саддам Хусейн рулил Ираком двадцать четыре года. Конечно, он из тех диктаторов, коих не стоит однозначно рисовать черной краской. Светлые тона в его портрете выделяются за счет весьма просвещенной социальной политики, которую он проводил в соответствии с идеологией своей партии БААС. Социальное обеспечение при Саддаме было самым высоким в арабском мире. Например, золотые медалисты средних школ в Ираке могли отправиться на бесплатное обучение на инженера или врача в Европу с гарантированным трудоустройством на родине по возвращении. Чтобы быть уверенным, что стипендиаты не разбегутся по миру, – их родня описывала в залог возвращения свое имущество. Равноправие женщин было не на словах, а на деле – их немало работало в правительстве и на ответственных должностях. Встретить в городе даму в чадре или хиджбе в те времена можно было нечасто. Бюджетная поддержка бесплатного и качественного образования и медицины делала жизнь для простых иракцев комфортной и благополучной, а благодаря рыночной экономике можно было еще и неплохо зарабатывать, но при условии, что ты знаешь край. А край был обозначен четко: любая нелояльность к режиму и Саддаму лично, включая «нездоровое критиканство», жестко каралась – в лучшем случае люди исчезали без особой огласки, в худшем – отрезались языки, уши и другие части тела.

Оборотной стороной этой просвещенной, но абсолютной личной диктатуры было то, что в окружении Саддама не было людей, которые могли бы дать трезвый совет и отговорить его от непоправимых ошибок, приведших к краху страны и личной гибели. Таких судьбоносных «фейлов» было несколько, и все они были связаны с внешней политикой:

• рассчитывая на блицкриг, начал в 1980 году войну с Ираном, затянувшуюся на восемь лет с применением химического оружия и закончившуюся ничем, кроме потери миллионов жизней и подрыва экономики страны;

• не договорившись о цене на нефть, оккупировал в 1990 году Кувейт, игнорируя обреченность этой авантюры в силу тогдашней геополитической обстановки;

• бессмысленно лупанул в 1990 году по Израилю и Саудовской Аравии, отрезав себе путь к политическому отступлению;

• пытался бестолково и неудачно, а главное – стратегически бессмысленно, организовать в 1993 году покушение на президента Буша-старшего во время его визита в Кувейт, что спустя десять лет вдохновило его сына на кровную месть.

Каждой из этих ошибок можно было избежать, окажись в команде Саддама люди, способные сказать правду в глаза, но когда окружение нацелено только на то, чтобы сдувать пылинки и говорить, что верховный главнокомандующий все делает правильно, – чувство реальности теряется и избежать ошибок невозможно.

А самое паршивое для последующего поколения иракцев – то, что Саддам физически истребил любую мало-мальскую оппозицию, и, когда его не стало, на политической сцене не оказалось разумных людей, способных строить будущее. Теперь, как в фильмах для взрослых, «результат на лицо»: в стране много лет царит беззаконие и бардак.

Закончив осмотр сложной экспозиции, я вышел из странного здания и вдохнул воздух поглубже. После увиденного и прочитанного стало откровенно грустно. Впрочем, грусть длилась недолго – следующим местом посещения в Багдаде был смешной памятник сохранению иракской культуры. Что в нем забавного? Дело в том, что по внешнему виду он очень напоминает многорука, неумело открывающего бутылку вина. Почему так выглядит – не имею ни малейшего понятия. Кстати, несмотря на то что Ирак – мусульманская страна, алкоголь здесь вполне легально продается в специализированных магазинах. Лично я не покупал, но видел парочку алкомаркетов, проезжая мимо на такси.

Чуть позже решил осмотреть Багдад свысока, затесавшись в городском парке на колесо обозрения вместе с иракской детворой. С виду – типичный арабский городейко. Чем-то напоминает район Дейра в Дубае, только чуть побольше да погрязнее. Вдали на горизонте что-то дымилось. Глядя на город с высоты птичьего полета, наткнулся взглядом на расположившиеся неподалеку «Мечи Кадисии» – это такие красивые триумфальные ворота, которые по указу тщеславного Саддама воздвигли из стали, вылитой из танков противника в честь «победы» Ирака в бессмысленной войне с Ираном. Впрочем, руководители Ирана тоже думали, что они победили, так что поди их разбери. СССР, кстати, поставлял Ираку вооружение, а лидеру Ирана Хомейни эмпатичный Брежнев регулярно слал открытки, но тот на них не отвечал. То ли не доходили, то ли обиделся.

Спустившись с колеса обозрения, захотел осмотреть «Мечи Кадисии» вблизи, но, подойдя ближе, уперся в забор и ворота. Путь мне преградил улыбающийся в тридцать два зуба усатый военный, который напрочь отказывался пропустить меня к достопримечательности, ибо она находится в так называемой «зеленой зоне» – на правительственной территории, куда без специального пропуска проход запрещен. Вместо доступа к монументу жизнерадостный боец, бронежилет которого был усеян разными штуками, включая осколочные гранаты, маркер салатового цвета и ножницы, предложил сфотографироваться с ним в обнимку на память, потом взял номер моего телефона и попросил отправить ему совместные селфи. Всем своим коллегам, проезжавшим и проходившим в тот момент мимо, военный тыкал в меня пальцем и громко кричал «русси, русси», улыбаясь до ушей. Те улыбались в ответ. Лучше бы к воротам пропустил, ну да ладно.

Продолжая неспешно прогуливаться по шумному Багдаду, добрел до уютной пешеходной улочки Бутаннаби, где местные торговцы продают книги. В 2008 году здесь произошел ужасный теракт, унесший жизни десятков людей. По пути видел заброшенные здания, по фасаду изрешеченные пулями. Прошелся до набережной реки Тигр и бессмысленно прокатился десять минут на лодочке. Река довольно унылая. Вдалеке на берегу опять что-то дымилось. Пришвартовавшись и спустившись на землю, зашел в интересную аутентичную кафешку, дабы испить чаю. Кто-то из завсегдатаев бесцеремонно подсел и принялся допрашивать, кто я, откуда. Отношение к одинокому туристу – либо нейтральное, либо положительное. За все время ни разу не испытал к себе никакого негатива.

Чуть поодаль стояла небольшая мечеть. На входе меня приветствовал прихожанин, знавший пару фраз на русском языке. Узнав, что я из Петербурга, мужчина восторженно произнес: «Сталинград», – я его поправил, мол, не Сталин, а Ленин. Впрочем, Ленин, Сталин – для них примерно одинаково.

Вечерело. Отправился в район Казимия смотреть Золотую мечеть – популярную местную святыню, которая была воздвигнута пять сотен лет назад. На входе прошел несколько тщательных досмотров в целях безопасности, даже пришлось сдать телефон. Сама мечеть впечатляет: внутри вся в маленьких зеркалах, снаружи – в золоте. В радиусе очень много людей: кто молится, кто отдыхает на ковриках, кто ходит по кругу. Воссоединился с местными, осознав, что все люди (да и вообще все живое) – одно целое, а ты – всего лишь капля в океане. Послушав муэдзина и немного пофилософствовав про себя, отправился на поиски харчевни, дабы желудок воссоединился с заслуженным ужином. Нашел непримечательную кафешку на открытой террасе прямо на берегу реки Тигр. Голодный как тигр, быстро умял за обе щеки средней паршивости кебаб, знатно продрог и поехал отогреваться в популярное среди местных кафе «Бейрут» с интерьером, состоящим из тысячи книг. Сижу в окружении исключительно одних мужчин, пью чай, курю кальян и пишу эту главу. Стоящие на полках книги определенно помогают.

В путешествии день кажется очень длинным, и это здорово. Секрет биохакинга найден: чтобы продлевать жизнь, нужно проживать больше таких дней.

### День 2. Багдад – Самарра – Багдад

День начался с того, что я отправился в Иракский национальный музей. Впрочем, моего появления там особо никто не ждал, так как музей был закрыт на профилактику. «Приходи на следующей неделе», – сказал мне на входе очередной радостный военный, до зубов вооруженный дружеской улыбкой. «Обидно», – подумал я про себя. Не повезло так не повезло. Музей этот примечателен тем, что хранил в себе тысячи произведений искусства древних культур, которые, без преувеличения, являлись наследием всего человечества. Почему в прошедшем времени? Дело в том, что в апреле 2003 года музей был разграблен толпой мародеров, после того как Багдад штурмовали американские войска. Сведения о тех событиях отрывочны, но ходят слухи, что в течение двух дней в музей можно было беспрепятственно войти и взять с полки все, что попадалось под руку, словно в супермаркете, где вместо ценников – таблички с указанием года до нашей эры. Теперь редчайшие и ценнейшие экспонаты всплывают на аукционах по всему миру то тут, то там. Увы, не попал я в этот музей ни тогда, ни сейчас.

Мой дальнейший путь лежал на площадь Тахрир – колыбель всех иракских революций. Именно здесь испокон веков зарождались стихийные движения в стране, перетекающие в столкновения и массовые беспорядки. Могу предположить, что проблема вполне могла бы решиться перекрытием площади снегоуборочной техникой, как в Питере на Дворцовой, но увы, в Багдаде не бывает снега.

Под площадью Тахрир есть уникальная бесплатная экспозиция – политические граффити, намалеванные на стенах вдоль подземного автомобильного проезда. Здесь их сотни, и своим появлением они обязаны антиправительственным демонстрациям в Ираке в октябре 2019 года, когда в ходе столкновений граждан с полицией погибло несколько сотен человек. Мятеж был подавлен, а память о тех кровавых событиях была увековечена уличными художниками. Французский художник Поль Гоген как-то сказал, что искусство порождает революцию. На арабском языке слова читаются справа налево, поэтому в иракском мире все немного наоборот: революция порождает искусство, в данном случае – уличное. Работники багдадского ЖКХ не стали закрашивать в свое время граффити. Теперь это одна из ярчайших достопримечательностей города.

Дальше события разворачивались очень динамично, что с лихвой компенсировало мой утренний пролет с Национальным музеем. Накануне вечером меня подвозил молодой таксист, хорошо говоривший по-английски. Слово за слово. Я тогда рассказал ему о своих планах по перемещению в Ираке и спросил, могу ли воспользоваться его услугами. Парень согласился, мы обсудили условия, обменялись контактами и договорились, где и когда сегодня встретимся. В итоге он заехал за мной на площадь Тахрир на своем свеженьком Hyundai Elantra, мы залили полный бак топлива и отправились в путь. К слову, литр бензина в Ираке стоит тридцать центов. Нефтедобывающая страна все-таки – могут себе позволить.

Мой основной пункт назначения на сегодня – город Самарра, расположенный в ста километрах к северу от Багдада. Город этот примечателен тем, что несколько лет назад он находился под контролем вооруженных формирований ИГИЛ, пока их оттуда не выбили. Сейчас Самарру контролирует не регулярная иракская армия, а повстанцы, известные как Армия Махди, которые в настоящий момент тоже подчиняются иракскому правительству, сделали ребрендинг и стали называться Обществом мира. Для меня все эти военные организации на одно лицо, но водитель в них разбирается – пока мы проезжали несколько КПП, объяснял и показывал отличительные особенности, так что скоро смогу работать в разведке. Хотя не смогу – выдам читателям все секреты.

По дороге парень поведал мне столько интересностей, сколько не прочтешь ни в одном путеводителе по Ираку. Я думал, меня сложно удивить – ан нет, истории водителя я слушал с открытым ртом. Собственно, в таких вот знакомствах и заключается настоящий смысл путешествий с погружением, а всякие памятники, архитектура и музеи – это лишь визуальный фон и приятное дополнение.

Моего 29-летнего водителя звали Аус. Он родом из Багдада, при этом за свою жизнь успел побывать в десятке европейских стран и прекрасно говорит на английском и немецком. Но не потому, что он заядлый путешественник или прирожденный полиглот – просто судьба заставила.

Когда Аусу было десять лет, на его глазах шальная пуля прострелила щеку его родному дяде, когда они ехали вместе на машине. В одиннадцать лет мальчик прекрасно умел собирать-разбирать автомат Калашникова. В возрасте двенадцати лет Аус и его друзья угнали автомобиль, который год одиноко простоял на их родной улице с ключами в зажигании, потому что хозяина машины убили во время обстрела. За свое детство Аус потерял порядка пятнадцати друзей, но не потому, что они поссорились.

Когда Аусу исполнилось восемнадцать лет, его отец перешел из шиитов в сунниты, выступал против правительства, за что попал в тюрьму. Мать переживала за своего сына и была вынуждена отправить Ауса в одностороннее путешествие в Европу через специализированное турагентство под названием «Турецкая мафия». Билет в увлекательную экспедицию стоил двенадцать тысяч долларов. Пошагово выглядело это следующим образом.

Так называемое агентство собирает на западе Турции всех потенциальных беженцев из Ирака, Сирии, Афганистана, Бангладеш и других стран. В одной группе порядка пятидесяти человек. Сперва они вплавь преодолевают небольшой участок и добираются из Турции в Грецию – подкупленные греческие пограничники закрывают на это глаза. Затем нелегалов уже в Греции автобусом везут до Салоников. Там они по одному заявляются в полицейский участок и сообщают, что у них нет документов. Греческая полиция пять дней держит эмигрантов за решеткой, после чего выпускает и выдает специальный документ, по которому они обязуются покинуть территорию Греции в установленные сроки.

Дальше начинается самое интересное. Рассредоточившаяся группа собирается вновь и отправляется пешком покорять Европу. Но не по дорогам, как обычные люди, а через леса и поля. Нелегалов сопровождает специальный человек, который знает дорогу. Идут они только ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания. Отдыхают днем в спальных мешках. Питаются всухомятку разными булками, которые их проводник закупает в ближайших деревнях. Горячее на костре не делают, опять же чтобы не привлекать внимания. Аус попал в группу, где конечным пунктом должна была стать Австрия. Его пешее путешествие из Салоников в Вену длилось три месяца и проходило через Македонию, Сербию, Венгрию, Словакию и Чехию. Идти было крайне тяжело. Иногда парень от бессилия не чувствовал своих ног.

В Венгрии Аус был задержан, когда зашел прогуляться в местный городок. Посовещавшись, полицейские отпустили Ауса и сказали, чтобы он убирался из Венгрии прочь. После того как группа добралась до Австрии, участники рассредоточились и направились в специальное учреждение по делам беженцев. Аус подал прошение о пребывании в Австрии по политическим мотивам и лишь спустя два года получил документ о легальном нахождении на территории ЕС, после чего устроился работать мастером по установке заборов на автомобильных трассах. Пока документы рассматривались, получил квоту на бесплатное проживание, питание, а также пособие в размере трехсот евро в месяц. Параллельно учил языки.

Спустя десять лет, когда ситуация в Ираке стабилизировалась, Аус решил вернуться домой к семье. Отца выпустили из тюрьмы, сейчас Аус помогает родителям расплачиваться с долгами. Он работает в такси. Его доход приблизительно равен тысяче долларов в месяц. Аус хочет развиваться дальше и мечтает открыть магазин косметики. По его словам, это доходный бизнес в Багдаде, так как иракские женщины тратят много денег на косметику. Для открытия бизнеса ему надо тридцать-сорок тысяч долларов. Когда мы обсуждали цену за поездку в Самарру, первоначально Аус сказал, что я гость, поэтому он не возьмет с меня денег. Я поблагодарил его за добродушие, но привык платить за оказываемые услуги, поэтому договорились, что он повозит меня по Ираку с хорошим дисконтом.

– А автомат Калашникова у тебя есть? – спросил я Ауса как бы невзначай.

– В большинстве семей в Ираке есть калашников или другое оружие. Моя – не исключение.

– А зачем?

– Чтобы можно было защитить свою семью, если ей угрожает опасность.

У Ауса есть девушка на семь лет младше его. Они встречаются два года, но ни разу не спали вместе, ибо ее семья чтит культурные традиции. Если окажется, что она преступила черту, и об этом узнают – семья девушки либо заставит Ауса на ней жениться, либо убьет его. По местным законам – за убийство в качестве защиты чести и достоинства члена семьи виновного могут выпустить из тюрьмы спустя шесть месяцев. Ни жениться, ни быть убитым Аус пока не планирует, поэтому решает свои естественные биологические потребности с разными девушками, семьи которых менее подвержены влиянию традиционных культурных ценностей. По его словам, таких в Ираке порядка тридцати процентов.

Аус сказал, что хочет, чтобы его страна восстановилась и процветала, как это было при Саддаме Хусейне. По его словам, раньше такого беспредела, плохих дорог и большого количества мусора на улицах не было.

В ходе этой увлекательной беседы за несколько часов мы добрались с ветерком до указателя «Самарра», остановившись перед шлагбаумом у КПП, где нас приветствовали двое одинаковых, словно близнецы, повстанцев с красивыми большими усами. Ребята были весьма любезны и разрешили с собой сфотографироваться, но забрали у меня паспорт, сказав, что на выезде вернут. Хорошая мотивация, чтобы не остаться жить в Самарре. На минуту представил такой диалог с какой-нибудь девушкой в переписке:

– Привет, я Лена из Самары, а ты?

– А я Антон из Самарры, у меня забрали паспорт.

Пока оформляли пропуск на въезд, на мою бледнолицую физиономию из будки вышел поглазеть еще один улыбающийся повстанец, а усатые близнецы, ткнув на него пальцем, гордо заявили мне, мол, тот самолично убил десять игиловцев. Я не знал, что на это ответить, поэтому просто утвердительно кивнул головой. Закончив бюрократическую волокиту, близнецы открыли нам шлагбаум, и мы с Аусом поехали дальше, оставив мой паспорт на КПП. Добрались до спирального минарета Аль-Малвия, которому больше тысячи лет. Это сооружение могут вспомнить те, кто играл в первую «Цивилизацию» на компьютере – это было так давно, что аж олдскулы сводит. Немного потоптали старую святыню своими пыльными башмаками, после чего заглянули в шиитскую мечеть Аскария, успев изрядно проголодаться.

Все знают выражение «голод не тетка», но мало кто знает, что полностью пословица звучит так: «Голод не тетка, пирожка не подсунет». В Ираке все с точностью наоборот: пирожка подсунут, но не тетки, а дядьки.

В копилку самых необычных мест, где мне когда-либо доводилось принимать пищу, можно смело добавить центральную площадь в иракском городе Самарра. Мы с Аусом неспешно шли к шиитской мечети, чтобы полюбоваться ее минаретами и внутренним убранством. Время приближалось к вечеру, а во мне с утра не было маковой росинки. А главное, как назло, ни одного едального заведения вокруг. Желудок стонет. Приближаемся к мечети. Смотрю: вдоль улицы расставлены столы и ходят люди. Кто-то что-то жарит, кто-то режет овощи, кто-то наливает чай. К столам подходят зеваки, берут еду и отходят. Выглядит как стритфуд-маркет, только никто не шелестит купюрами. И терминалов оплаты тоже нет.

Понимаю, что еду раздают бесплатно. Останавливаюсь, колеблюсь, стесняюсь. «Бери, не бойся», – говорит Аус и подходит к столам первым. Следую его примеру, сливаюсь с толпой. Неспешно кладу себе ложкой фалафель в лепешку, добавляю туда салат. На меня ноль внимания. Желудок кричит: «Бери еще! Это Спарта!»

«Узбагойся», – отвечаю ему. Наливаю чаек, отхожу от столов, спокойно жую в сторонке. Проходит пара минут – догоняюсь еще одним чаем с финиками в сгущенном молоке. Закончив трапезу, уходим с Аусом в мечеть и осматриваем ее. На обратном пути на празднике живота уже жарят люля-кебаб. Ну как тут было устоять!

Хорошие традиции на Востоке. Правильные. Нечто подобное я ранее наблюдал у мечети в Пакистане, но тогда постеснялся подойти, да и не был особо голоден. Сегодня здесь царила совершенно другая атмосфера, а сама мечеть в Самарре прекрасна вдвойне – помимо шикарного внутреннего убранства еще и разрешают фотографировать всю эту красоту. Игиловцы ее в свое время не тронули, слава Аллаху. Внутри на золотых коврах мирно спали седые воины. Немного отдохнули и мы: я сидел на лавочке и любовался восточной архитектурой, а Аус – сообщениями на экране телефона от своей любимой невесты.

Закончив осмотр достопримечательностей Самарры и плотно перекусив, мы вернулись к КПП, забрали у усатых близнецов мой паспорт, пожелали им удачи в их повстанческих делах и поехали обратно в столицу. Окончательно стемнело. По дороге слушали в машине песню группы «Кар-мэн» – «В Багдаде все спокойно», я переводил Аусу слова. Неожиданно угодили в выбоину на дороге – пробило колесо. Остановились, чтобы поставить запаску, после чего я помог Аусу помыть руки, сливая воду из пластиковой бутылки. Когда закончилась вода, начал искать, куда деть бутылку, на что Аус жестом показал на обочину, усеянную другими пластиковыми бутылками и пакетами, мол, кидай туда. Я улыбнулся, но все же предпочел забрать ее собой.

Доехав до Багдада, мы распрощались с Аусом и договорились продлить наш вояж по окрестностям иракской столицы на следующий день. Я же продолжил этот прекрасный вечер в рекомендованном им сетевом сирийском ресторане – популярном месте, битком набитом людьми. На входе была очередь человек из двадцати. Все ждали, пока освободятся столики. Как опытный посетитель поликлиник, подхожу к хостес, мол, мне только спросить, и – о бинго! – сразу же находится местечко для одинокого чужестранца. Очередь без злости пропускает голодного путника. Пока ожидал заказ – напевал про себя «арабская но-о-очь, волшебный Восто-о-ок». Вспомнил строки, где «яд и булат погибель сулят». Напрягся, оглянулся – булаты на входе в ресторан отбирают и кладут в специальный шкафчик, яда в еде не оказалось. Фирменная сирийская шаверма была прекрасна. Закончив трапезу, я пошел гулять в одиночку по центральной части города.

Сложно поверить, но Ирак стал для меня абсолютным открытием с точки зрения безопасности. Когда я ехал в эту страну, то думал, что здесь максимально некомфортно, а неприятности будут подстерегать на каждом шагу. Некоторые родственники отговаривали от поездки.

Ожидание: идешь по опасному кварталу с разбитыми фонарями, повсюду слышны крики «Алла, я в бар», сзади подъезжает раздолбанная «Волга», выходят двое, надевают пакет тебе на голову, аккуратно кладут в багажник твое сопротивляющееся тельце и везут на допрос к генералу повстанцев, там вербуют в одну из многочисленных группировок.

Реальность: двенадцать часов ночи, неспешно прогуливаюсь по брусчатой мостовой. На дорогах пробки, как днем, народу – не меньше, чем на Невском проспекте в час пик, люминесцентное освещение, повсюду дым из многочисленных кальянных, рождественские елочки, публика прохаживается вдоль вывесок известных и не очень брендов. Одни продают разную утварь с переносных лотков, другие зазывают отведать свежих лепешек. В шаурмичных крутится на вертеле курица и говядина. На бледнолицего туриста ноль внимания.

Наматывал круги, квадраты и параллелепипеды по ночному Багдаду. Добрался до площади Фирдаус, что в переводе означает «рай». Именно в этом райском местечке в 2003 году американскими военными с помощью троса, привязанного к броневику, был повален с постамента прижизненный памятник Саддаму Хусейну. Помню, видел эти кадры в клипе своей любимой группы Linkin Park. Не знаю, как раньше, но сейчас здесь поблизости находится магазинчик модной одежды – не удержался и прикупил себе джемпер и бейсболку. В час ночи.

Устал. Сел в такси и добрался до своего райончика, где в тени таких же, как я, уставших полусогнутых деревьев расположился отель. По пути периодически встречались пьяные прохожие, идущие по своим пьяным делам. Заприметил ночной клуб, откуда доносился иракский рэпчик. На входе была какая-то потасовка – впрочем, не страшнее, чем в Питере на Думской. Заходить не стал – плохо танцую.

В Багдаде все спокойно, даже ночью.

### День 3. Багдад – Ктесифон – Вавилон – Кербала

Должен признаться. Я влюбился. Удивительное чувство. Давно такого не испытывал. Мы провели вместе три потрясающих ночи, о которых я буду помнить всю оставшуюся жизнь. И мне кажется, это вполне взаимно.

Имя субъекта – Багдад. Замечательный город. Сегодня пришла пора с ним прощаться. Маловероятно, что мы встретимся с ним вновь, но я запомню его таким, какой он запечатлелся в моем сознании, – приветливым, немного обшарпанным, но точно самодостаточным и гордым.

Спасибо этому дому, двигаем к другому, по крайней мере – пытаемся. Аус с утра запозднился на часок, но благо приехал. В Ираке вообще никто никуда не торопится – здесь это крайне не приветствуется. В самом начале путешествия я было взял быстрый темп, но на третий день синхронизировался с местными и теперь тоже нахожусь в расслабленном состоянии – неспешно плыву по течению величественных рек Тигр и Евфрат. Аккурат между ними пролегает наш сегодняшний маршрут в древний город Ктесифон. Слышали о таком? Лично я – нет, а между тем это некогда столица Парфянского царства и, на минуточку, Ктесифон в VI–VII веках спорил с Константинополем за право называться крупнейшим городом мира. Очевидно, проспорил. От столицы осталась арка да кусок дворца. Симпатичное антично-аутентичное местечко. Сейчас оно на реконструкции и подойти близко нельзя, но можно обойти сбоку и залезть на забор – оттуда будет хорошо видно гигантскую арку. Плюс за вход платить не нужно.

Едем дальше. Через редкие леса возвышающихся к небу пальм по пыльной дороге подъезжаем к Вавилону – «вратам Бога», как переводится ставшее нарицательным название этого древнего, некогда могущественного города. Близлежащие угодья живописные и крайне колоритные. Очевидно, древние месопотамцы знали толк в выборе места для строительства первой цивилизации.

Ожидание: рабы, несущие жрецов на носилках и размахивающие опахалами – все это на фоне древних руин.

Реальность: новострой и высокие современные заборы из кирпича, как у домов на Рублевке. Нет, в целом интересно, но бутафорией, конечно, сильно отдает. Саддам Хусейн в свое время таким образом решил воссоздать прообраз Вавилона, о котором еще Геродот писал, что красивее в мире города он не видел.

# Сноски

1

Аксельбант – наплечный отличительный предмет в виде золотого, серебряного или цветного нитяного плетеного шнура с металлическими наконечниками (Прим. ред.).

2

Иншалла – в переводе с арабского означает «если пожелает Аллах» или «если будет на то воля Аллаха» (Прим. ред.).

3

Багги – небольшой легкий автомобиль высокой проходимости для езды по бездорожью (Прим. ред.).