# Магия притяжения

Лина Ро

Сердце или душа? Любовь или одержимость? Выбор, который изменит два мира.

Это история об обычной студентке, которая представить не могла, что окажется в месте, где реальность не подчиняется привычным правилам, где леса заселяют прекрасные, но опасные создания, где воздух пропитан сладкой, опьяняющей магией, и где живут они – те самые двое, укравшие её сердце и душу.

Мир магии, проклятий и древних богов подарит Луне не только смертельную опасность, но и испытания, с которыми невозможно справиться в одиночку.

Основные темы: первая любовь, жертвенность, цена магии, судьба, выбор между долгом и чувством.

Ключевой конфликт: борьба за жизнь Луны между законами магического мира, интригами людей и личными чувствами героев.

## Пролог

То, что однажды побывало в мире волшебства, всегда найдёт дорогу обратно.

Как бы далеко ты не бежала, как бы хорошо не пряталась, магия призовёт тебя и заберёт все, что было дорого.

## Глава 1 Луна Бьёрк

Редкие порывы ветра с каждым разом все выше и выше поднимают яркие язычки пламени, разнося горстку обжигающих искр по всей округе. Снимаю рубашку, оставшись в тонкой майке, и принимаюсь наносить причудливые узоры, срисованные со старых страниц книги. Краской мне служит хна медного цвета, правда, успела немного заляпать ее кровью – неудачно открыла тюбик. Вот тебе и просто дурачимся.

Первый символ, похожий на ствол дерева, окружённый рунами, оставляю на правом предплечье. Для второго приходится задрать майку. В районе солнечного сплетения рисую нечто в виде трёх соединённых треугольников. И завершающим становится круг с исходящими от него лучами, который я небрежно размазываю на левом плече.

Закончив с рисунками, под тихое хихиканье подруг, бросаю в огонь пучок высушенных пряных трав. Он тут же вспыхивает, словно полит керосином. От неожиданности прикрываю глаза рукой, спасая те от жара, и мельком замечаю, что моё удивление разделяют все.

Что же, уже интересно.

Возвращаю взгляд на разгоревшийся костер, замечая, как вверх поднимается тонкая серая дымка, наполняя воздух необычным, сладковатым ароматом, немного пьянящим сознание, напоминая алкоголь. Странное чувство, но притягательное.

Беру книгу, принимаюсь читать «заклинание», которое должно помочь «найти то, что ищешь». Эх, знать бы еще, что это. Но, знай я ответ, вряд ли пустилась бы во все тяжкие и пошла на крайние меры.

Язык повествования ломаный, но я подготовилась и выписала транскрипцию. С каждым, срывающимся с губ словом, ветер усиливается, а пламя разгорается сильнее, словно оживает, приобретает сознание.

– Луна, что-то это уже не так весело, пойдём домой, – обращается ко мне Марта. Но я не реагирую на её призыв, поглощённая чтением, будто каждым написанным словом книга завораживает меня, гипнотизирует и приказывает не останавливаться. Вдали блестит молния, озаряя ночное небо голубыми вспышками, а затем раздаётся оглушительный раскат грома, от которого мои подруги дружно взвизгивают.

– Серьезно, Луна, перестань, это не смешно! – не унимаются девочки, но я больше не слушаю и не вижу их.

Мир вокруг безжалостно закрутился, затягиваясь в тугой узел. Однако тело совсем не цепенеет, а наоборот становится легким, почти воздушным, будто бы его и вовсе нет. Волосы агрессивно терзает северный ветер, но холода от него не чувствую. Как и страха, от яркой вспышки молнии, после которого землю заливает проливным дождем. В глазах темнеет. Пошатнувшись, теряю равновесие и падаю, но удара не следует, я продолжаю лететь в тягучую пустоту. Спустя пару мгновений, а может чуть меньше чем бесконечность, полет заканчивается болезненным приземлением. Земля встречает холодом, но я не в силах его распробовать, потому что мое сознание отключается.

***

Приходя в себя, первым делом понимаю – на улице светло. Это же сколько я тут пролежала? А тут, кстати, – это где? Это что, журчание реки и пение птиц? В Норвегии-то, в середине осени? Не смешите. Прислушиваюсь, слышу приглушенные женские голоса, тихий смешок и перешептывания. Фух, хотя бы девчонки рядом.

Самочувствие на удивление замечательное. Тело настолько расслаблено, что кажется почти воздушным. Еще немного и кажется воспарю над облаками, закутавшись в них, как в мягкую перину. Вдыхаю полной грудью, воздух такой свежий, почти сладкий, что невозможно надышаться. На секунду мерещится, будто кто-то перебирает пальцами мои светлые локоны, аккуратно расправляя их по слишком мягкой траве. Каждая клеточка кожи приятно покалывает, вызывая неописуемое, ни с чем не сравнимое ощущение. В какой-то момент даже начинаю сомневаться, а не сон ли все это, но звучный треск ветки, пронзающий пространство где-то сбоку, вынуждает меня моментально распахнуть глаза. Оцениваю ситуацию: я все ещё в лесу, но теперь на какой-то опушке, окружённой высокими, ветвистыми деревьями. Странно, не помню такого места в городе. И здесь как-то слишком тепло. Ветер ласковый, без привычной морозной свежести.

Приподнимаюсь на локтях, и мышцы тут же наполняются тяжестью. С трудом занимаю сидячее положение и осматриваюсь. Вижу, как миниатюрные создания в коротких зелёных платьях скрываются за деревьями, почти сливаясь с ними. Угу, понятно – видимо при падении я все же хорошо головой приложилась, ведь иначе как объяснить то, что только что увидела? Правильно, никак. Встряхиваю волосами. Растираю глаза, пытаясь пробудиться от наваждения, но ничего не происходит: картина не меняется.

– Очень смешно, девочки. Выходите! – зову подруг, которые, очевидно, и устроили этот розыгрыш. Однако они упорно продолжают игру, сохраняя молчание. Поднимаюсь на ноги, только сейчас понимая, что на мне нет кроссовок, джинсов, да и майки, впрочем, не наблюдается. Секундное замешательство, искажающее лицо, пока я с недоумением осматриваю тело, облаченное в платье из живых цветов и листьев, сменяется конкретной такой минутой зависания. Что за?..

– Так, это уже ненормально! Вы что, меня раздели?! И когда вы успели сделать платье? Астри, Марта выходите, это совсем не смешно! – осматриваюсь, но с места не двигаюсь, так как боюсь шевелиться в наряде, который держится, даже не знаю на каком святом духе.

Долгое время, возможно даже слишком, ответом на мои молитвы является лишь тишина. И я бы продолжала злиться, гневно высматривая места, где могут прятаться «подруги», но земля под ногами вдруг подает голос, сотрясаясь от топота. Девчонки, конечно, не модели, но и шум такой не смогли бы вызвать вдвоем при всем желании. В груди зарождается липкое чувство страха, вытесняя опасение лишиться платья, оно вынуждает ноги двигаться, куда глаза глядят, главное – прочь от опушки.

Медленный шаг, подпитанный топливом тревоги, переходит в стремительный бег, заставляя дыхание вытеснять из легких весь кислород. Тем временем грохот больше не смахивает на отдаленные вибрации, а приобретает вполне себе считывающийся звук копыт. Однако пугает не он, а пронзительный свист, разрезающий пространство за моей спиной. Через мгновение чувствую обжигающую боль на правом плече и громко вскрикиваю, даже не пытаясь угадать, что происходит, ведь впереди виднеется источник боли – стрела, вонзенная в ствол дерева! Настоящая, мать его, стрела! Где я, что происходит, как проснуться? Опушка окружена густо растущими деревьями, сейчас протиснусь между ними, и это безумие закончится. План отличный, правда есть одно «но» – мои далеко не идеальные бедра, которые застревают, как только пытаюсь начать это делать. Тело охватывает паника, я не могу вырваться, а очередной «свист» пронзает воздух прямо над головой. Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос, ещё секунду, и лес бы залило слезами, как тропическим дождём, однако чья-то тонкая рука настойчиво хватает меня за предплечье и вытягивает наружу, оставляя преследователей за спиной.

Спасительницу рассмотреть не успеваю, ее силуэт теряется среди деревьев. И я хочу двинуться следом, но чувствую, как цветы начинают сползать по телу: платье порвалось. Не мудрено, после такого-то трения! Плевать, времени нет! Хватаю его одной рукой под грудью, а второй придерживаю на бедре. Нужно убираться отсюда, немедля. В какие бы игры ролевиков я не попала, стать кабаном, подстреленным во время мнимой охоты – последнее, о чем мечтает девушка. Вдали как раз виднеется дорога, более не думаю, бегу к ней. Запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками и глазами на мокром месте, выбегаю на тропу и вижу его – предел мечтаний. Передо мной высокий, мускулистый, широкоплечий мужчина, сидящий верхом на крепком жеребце. Застываю на месте, как вкопанная, словно ноги вросли в почву длинными корнями. И пока я изучаю симметричную челюсть, высокие скулы, волевой подбородок, черные, слегка вьющиеся волосы незнакомца, его конь скачет прямо на меня. Я не эксперт, но что-то подсказывает, что функции экстренного торможения или ручника у животного отсутствуют …

Идеальный мужчина натягивает поводья, из-за чего зверь встает на дыбы. А у меня, к счастью, таки хватает мозгов отпрыгнуть в сторону, но вместо блаженного спасения, с размаху встречаю лбом круп гнедой лошади второго всадника. Причем столкновение настолько сильное, что «звезды» в глазах появляются. Пальцы разжимаются, слышится треск платья. Благо, я плюхаюсь пятой точкой на землю раньше, чем это делает моя юбка. Что же, более неловкого момента в моей жизни ещё не было.

Пока я утопаю в пучине стыда, мир вокруг продолжает существовать. Более того, мои муки ему совершенно не интересны. Пара незнакомцев о чем-то говорят между собой, но их голоса доносятся как-то неправильно, словно через толстый слой воды. Руки тянутся к уху с первобытным желанием вытряхнуть жидкость, и плевать, что я нигде не плавала. Пытаясь «настроить» звук, не сразу замечаю, что ко мне прикованы две пары глаз. Они отсвечивают любопытством и чем-то еще, чего я не могу разобрать. В такие моменты особенно жалко, что люди (в частности я) не умеют читать мысли. Тем временем идеальный мужчина, которому на вид лет тридцать, говорит что-то парню помоложе, после чего тот спешивается и подходит ко мне, присаживаясь на корточки.

– Сильно ударилась? – обращается незнакомец, внимательно вглядываясь не только в мое раскрасневшееся лицо, но и, очевидно, странный наряд.

– Да… Нет. Не знаю. Мне нужно вернуться в город. Кажется, я заблудилась, – отвечаю слишком медленно, будто бы пьяна, хотя ни капли не пила. Отчего-то слабею. Веки тяжелеют, и оставаться в сознании становится невероятно сложно. Видимо адреналин закончил снабжать тело раскалённой энергией.

Мужчины переглядываются, и тот, который необычайно красив, говорит компаньону:

– Заберём её с собой в поместье, а потом решим, что делать.

Ехать с незнакомцами – дурная идея, но я не могу придумать, как еще добраться до телефона или любых других благ цивилизации. А сама из леса я не выйду: местность не узнаю от слова совсем, да и как показывает опыт – опасно это. Парень протягивает мне руку, в желании помочь подняться. С опаской тяну руку навстречу, но в последний момент одергиваю пальцы, прижимаю их к своей груди.

– Прости, но мое, – язык не поворачивается называть остатки цветов чем-то цельным, но приходится, – платье порвалось. Не мог бы ты одолжить свой плащ?

Кстати о плаще, эти мужики странно одеты. А судя по стрелам, преследовавшим меня чуть ранее, я склонна подтвердить догадку о том, что где-то тут проходят средневековые бои ролевиков или что-то вроде. То, как я попала в эту самую «игру», где подруги, одежда или мобильный, остается загадкой, но очень надеюсь, что мне удастся выяснить. Ещё примечательным является то, что пока я лежала на опушке, погода была теплой, такой прямо летней, а сейчас кожа покрывается мурашками, и каждое дуновение ветра пробирает до костей.

Незнакомец с густой шевелюрой кудрявых смолянисто-черных волос снимает темный плащ и накидывает его на мои плечи. Ныряю в длинные рукава, запахиваюсь, нервно делая все возможное, чтобы грудь не «вышла поздороваться». От волнения пальцы путаются в тонком шнурке в районе бедер (у высокого человека она бы была на поясе), и когда все же получается затянуть узел, я хватаю парня за руку, и тот плавно поднимает меня. Ноги заливает свинцом. Мне с трудом удается держаться прямо, а не клониться к земле как сломанная ветка.

– Я помогу тебе взобраться, – спокойно произносит парень, указывая на лошадь.

– Что? Мы поедем на ней? – я вроде бы и понимаю, что альтернативного транспорта здесь нет, но раньше никогда не скакала верхом, вдруг свалюсь по дороге? У них же нет ремня безопасности! Незнакомец лишь снисходительно кивает.

– А если она меня укусит? – шепотом спрашиваю я, чтобы не позориться ещё больше. Всадник улыбается сквозь тихий смешок, а затем берет мою руку, прикладывая раскрытой ладонью к широкой шее коня.

– Не бойся, погладь его. Рэн тебя не тронет, если ты не будешь причинять ему вред. – В тон моему шёпоту отвечает он, попутно поглаживая вытянутую морду жеребца. А я про себя думаю, что же получается, парню на вид лет этак восемнадцать – девятнадцать, то есть мой ровесник. Если он справился с лошадью, то и я смогу, чем я хуже?! И, собственно, все, минутка мотивации на этом закончилась.

– Уильям! – раздается громкий голос идеального мужчины, и мы почти синхронно поворачиваемся. – Ничего не слышишь? – продолжает он, как-то многозначительно глядя на парня рядом. Я, очевидно, не понимаю ни подтекста вопроса, ни того самого взгляда.

– Ничего, – прислушавшись, отвечает тот. И теперь я отчетливо улавливаю встревоженные нотки в его голосе. – Прости, закончите знакомство в другой раз, – с безмятежной улыбкой произносит Уилл, – прошу. – Он указывает на жеребца, а после подхватывает меня и усаживает боком на холку коня. После сам ставит ногу в стремя и ловко запрыгивает в седло. Его руки обхватывают поводья по обе стороны от моего тела, и ВОТ СЕЙЧАС становится максимально некомфортно. Я полуголая, в чужом плаще, и что я делаю? Правильно, сижу верхом на лошади чуть ли не в объятиях незнакомца, пусть и симпатичного, но это к делу не относится! Ладно, вру, еще как относится – от этого более неловко. Мы начинаем двигаться, меня пошатывает от каждого шага и от паники, которая готовится поглотить сознание целиком, спасает лишь то, что я практически сразу отключаюсь, проваливаясь в глубокую дремоту.

## Глава 2 Луна Бьёрк

Тепло чужого тела обволакивает, смещая фокус внимания с дискомфортных ощущений на вполне себе приятные. Верховая езда без седла, скажу я – то еще удовольствие. Спасибо Уильяму, что он не пускает своего скакуна галопом, а то, мало того, что свалилась бы, так еще и ходить нормально не смогла бы. Хотя, не падаю я по другой причине, Уилл удерживает меня одной рукой. Момент достаточно близкий, но тут либо принципы, либо безопасно добраться до места. Думаю, тут несложно догадаться, что я выбираю. Не знаю точно, сколько времени я тихо сопела в крепких объятиях, но открыв глаза вижу, что мы успели выехать из леса и теперь проезжаем вдоль незнакомого поселения с маленькими домами, окруженными огородами, садами, плантациями и загонами. Прямо по курсу возвышается огромный трехэтажный дом – особняк дворцового типа.

Я что, все ещё сплю? Не могла же я пешком покинуть территорию Бергена! У нас в городе нет поселений, хоть и есть одна старинная крепость, но её я видела сотни раз, она не похожа на этот особняк. Плюс местность равнинная, нет ни одного холма, а мой город буквально строился на семи холмах. Ну серьезно! Картинка довольно посредственная: впереди поселения, сзади лес. Нет моря, крутых склонов, аккуратных, выкрашенных в разные цвета двухэтажных домиков, плотно стоящих по всей набережной и поодиночке раскиданных по вершинам.

– Где я? – не удержавшись, начинаю ерзать, нервно оглядываясь по сторонам.

– Прошу, перестань дергаться, а то ты скинешь нас обоих. Мы везем тебя в дом Генри, первого сына Эдгара Хранителя. Там о тебе позаботятся, а то ты на ногах толком не держишься. А позже, когда придешь в себя, расскажешь, откуда пришла и Генри обязательно поможет добраться домой. – Спокойно отвечает Уильям, а я с трудом удерживаю глаза раскрытыми: так сильно хочется спать.

В его словах есть доля здравого смысла. Мне нужна помощь и отдых. Однако большая часть услышанного напоминает несусветный бред. Видать парни заигрались и, судя по моему наряду, подумали, что я тоже состою в их «клубе».

– Хорошо, но мне нужно позвонить, – добавляю сонным голосом, опираясь спиной на мужскую грудь – сил нет держаться прямо. Опускаю затылок на чужое плечо, чувствуя, что опять отключаюсь.

– Позвонить? – спрашивает второй мужчина, придерживая коня, позволяя Уиллу догнать себя. – Что это такое?

– Я не знаю, – отвечает парень, слегка пожимая плечами, что, наверняка, сложно сделать с грузом в виде почти спящей тушки. Мои компаньоны, скорее всего, думают, что я уже третий сон вижу, поэтому разговаривают открыто, не стесняясь обсуждать меня при мне же.

– Кто она? – не унимается взрослый мужчина с прекрасным лицом, видимо тот самый Генри, на что Уильям отвечает с небольшим раздражением.

– Да откуда мне знать? Я видел то же самое, что и вы, милорд, так что придержите вопросы для лесной красавицы.

– Хочешь так её называть? – с тихим смешком в голосе интересуется Генри.

– А почему нет? Мы нашли её в лесу в наряде из цветов, так еще и возле священной рощи. Да и она такая красивая… – даже с прикрытыми глазами я чувствую на себе внимательный взгляд. Надеюсь, что он направлен исключительно на лицо, а не на распахнутый плащ, который я не могу поправить, чтобы не выдать своего бодрствования.

– Как скажешь, Уильям. Я, пожалуй, буду звать её гостьей до той поры, пока не узнаем имени.

– Ваше право, тем более вам и так есть на кого заглядываться, – намного мягче отвечает Уилл, а я тихонько огорчаюсь, ведь теперь и коню понятно – «идеал» занят. Но, с другой стороны, возможно, они продолжают играть свои роли. А это уже даёт мне маленькую, но всё же надежду на то, что сердце таинственного всадника свободно.

Как бы мне ни хотелось послушать разговоры, я все же отключилась. В следующий раз открываю глаза, только когда лошадь останавливается недалеко от входа в старый, я бы даже сказала старинный, особняк.

– Милорд, помогите мне её снять, а то опять рухнет, – обращается Уильям к рослому мужчине и тот, без раздумий, спешивается и подходит к нам.

– Не нужно, я справлюсь, – сонным голосом протестую я, но, кажется, меня никто тут всерьез не воспринимает. Иронично, учитывая, что не я здесь взрослый человек, бегающий по лесу в костюме. Технически, я тоже бегала, но это другое!

Милорд вытягивает руки, обхватывает мою талию и медленно тянет на себя, причем так легко и ненавязчиво, словно я невесомая пушинка. Это так волнительно, что от неожиданной близости перехватывает дыхание. Чтобы удержать равновесие, мои руки ложатся ему на плечи и задерживаются там ещё на несколько коротких мгновений, даже после того, как ноги касаются земли. Следом спрыгивает Уилл. Он тут же берет меня под руку, замечая, что гравитация действует сильнее нужного, притягивая разморенное сном тело к истокам.

– Спасибо, – тихо произношу я, наконец-то снимая руки с чужих плеч. Однако моё серебряное кольцо в тонкой оправе цепляется за ткань его плаща. Я поджимаю губы, ощущая всю абсурдность момента, и тихо мямлю. – Минутку, – пытаюсь высвободить палец, старясь не оставить затяжку и не оторвать маленький красный рубин. Генри первые несколько секунд стоит молча, но, когда аккуратные попытки отделиться перерастают в нервные дерганья, широкоплечий брюнет обворожительно, но скорее снисходительно, улыбается и кладет свою руку поверх моей, желая помочь. Да только что-то идёт не так…

Когда наши руки соприкасаются, тело будто разрядом тока прошибает. Глаза широко распахиваются, сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, а дыхание сбивается так, словно я только что сдавала норматив по бегу. Весь мир меркнет, оставляя только его, – прекрасного мужчину с холодно-голубыми глазами, ямочкой на волевом подбородке, ровным носом и аккуратными губами. Нервные окончания вмиг сходят с ума, а тело буквально тянется навстречу незнакомцу. Такого в моей жизни никогда не было, это чувство совершенно необъяснимое. Он манит меня, как пламя мотылька. Я не могу противиться, не могу убрать руку, не могу произнести ни единого звука. Мы словно приклеились друг к другу, затерявшись в потоке времени, и уж точно позабыв, что рядом есть другие люди.

Странное наваждение, что обрушилось на меня, словно гром среди ясного неба, прерывается Уильямом, который, не понимая, почему мы застыли, разъединяет наши руки.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает парень, а я молчу, не в силах от Генри даже взгляда отвести. Он кажется таким огромным, что на его фоне мы с Уильямом становимся крошечными.

– Нет, – строго говорит мужчина, благодаря чему я, хоть немного, отрезвляюсь. – Покажи её целителю и выдели комнату на первом этаже. Надеюсь, до завтра гостья оправится, – отстраненно распоряжается он, а после разворачивается и уходит, оставляя нас наедине.

– Все хорошо? – как-то недоверчиво уточняет Уилл, а я и не знаю, что ответить.

– Да, – произношу спустя несколько мгновений молчания, повернув голову в сторону парня, что смотрит на меня таким обеспокоенным взглядом, что как-то не по себе становится. – Можно меня сразу в комнату? Не нужны мне ваши целители, только сон, – слово «целители» я произношу с такой интонацией, как будто бы говорю впервые. Не стану же я обижать их увлечения, каждый развлекается, как может. За примером даже ходить далеко не нужно, мы с подругами вчера вечером вели себя ненамного разумнее, устроив игры в ведьм.

– Хорошо, – сразу соглашается спутник и, передав лошадей другому человеку в такой же странной одежде (да тут и правда целый клуб ролевиков), ведет меня в здание.

Возможно, я просто под кайфом и все вокруг лишь галлюцинация? Да, пожалуй, этот вывод является самым логичным в данной ситуации. Я никогда в жизни не принимала наркотиков, даже травку не курила, поэтому не имею ни малейшего представления о том, как чувствует себя человек под воздействием: что он видит, делает и все такое. Главное – дождаться, пока воздействие закончится.

Без слез о той комнате, в которую меня привели, толком и не рассказать. Она маленькая, серая. С односпальной узкой кроватью на пружинах. Деревянным столом у окна, на котором стоят свечи и подсвечник «фонарик» (такие на террасы ставят для декора). Окно завешено плотной тканью, а у кровати стоит стул то ли с ночной рубашкой, то ли с платьем. Я теряюсь: мне нужно благодарить Уилла за эту комнату или проклинать? Но сон почти побеждает разум, поэтому возмущения лишние. Говорю тихое: «спасибо» и, закрыв за парнем дверь, принимаюсь бороться со шнуровкой. Крепкий узел не подчиняется пальцам и не поддается на мои мольбы, поэтому я падаю на кровать в чём есть, и мгновенно засыпаю.

Проснувшись лицом в подушку, медленно приподнимаюсь, пытаясь понять, где нахожусь. К несчастью, я все еще в мрачной маленькой комнате, значит, часть с ролевиками не глюк. На столе горит свеча, кто и когда её зажег – неизвестно. Встав с кровати, я подхожу к окну и отодвигаю штору, на улице темно. Я проспала весь день? Вот это я понимаю, старушка Лорссен уходит в отрыв со своими травами, надо было не брать их для «ритуала». Если меня, молодую девушку, они вырубили почти на сутки, то какой же эффект оказывают на неё? В любом случае, главное сейчас другое – меня больше не клонит в сон, в теле не чувствуется тяжесть, и это радует. Сложно не заметить, что остатки цветочного наряда сыплются с меня, как иголки со старой елки, оставляя дорожки по всей комнате. Надевать любезно предоставленное мне «платье» не особо хочется, но быть голой хочется ещё меньше. Разобравшись со шнуровкой, я облачаюсь в серую хлопковую ночнушку, а сверху закутываюсь уже в родной плащ. Поправив примятые после сна волосы, я решаю выглянуть из комнаты. В коридоре, освещенном с помощью большого количества свечей, стоящих на чуть выступающих подоконниках, пусто и тихо.

Любопытно, они из принципа не используют электричество или просто не хотят оплачивать его в таком огромном особняке, явно взятом в аренду?

Возвращаюсь в свои «хоромы», беру светильник «фонарик». Судя по его весу, сделанный из настоящего железа, а не пластмассы – точно не из Китая. Выхожу в коридор и двигаюсь наугад. Кричать и звать людей не решаюсь, потому что атмосфера дома какая-то пугающая. Здесь не чувствуется сырость старого особняка (что странно), привидения не скрипят цепями, до слуха не доносится странный скрежет или другие звуки, просто некомфортно, словно я не должна тут находиться. Из-за этого мне побыстрее хочется выйти на улицу, добраться до ближайшей трассы и уехать на попутке домой.

Открываю первую попавшуюся дверь и тихо прохожу внутрь, в нос ударяет запах навоза. Дверь за мной шумно захлопывается, порождая громкое лошадиное ржание. Отлично, я нашла конюшню. Ай да я, ай да молодец. Начинаю толкать дверь, но она не поддается, видимо замок заклинило или он защелкнулся. Нужно искать другой выход, а для этого необходимо пройти мимо животных в открытых стойлах, то есть, они запросто могут врезать задними копытами. Рисковать и идти между рядами не шибко-то хочется, но альтернативы нет. Медленно иду вперед, подмечая, что здесь удивительно чисто для конюшни. К моим ступням даже навоз не липнет, видимо часто убирают. Прижимаю «фонарик», стараюсь двигаться тихо. Без конца поглядываю в левый ряд на задние копыта лошадей, стараясь держаться подальше. Да, видимо, сбиваюсь с маршрута, потому что в следующую секунду начинаю визжать от ощущений, как что-то прикасается к моей голове, хватая за волосы.

Светильник вылетает из рук. Стекло с характерным звуком разбивается, и осколки разлетаются во все стороны. Я же пячусь, цепляюсь ногой за торчащий в полу колышек и падаю прямо в сено.

– Тише, малыш, тише! – слышу знакомый голос, но боюсь раскрыть глаза, ожидая смертельного удара тяжелых копыт.

Секунда, ещё одна и еще, ничего не происходит. Лошадь недовольно фыркает, её успокаивает мелодичный мужской голос, и я решаюсь посмотреть на своего спасителя. На долю секунды в голове мелькает мысль: «а вдруг это мой таинственный идеал?». Приоткрываю один глаз, но не вижу лица мужчины, потому что свет падает на него сзади, но даже по силуэту понимаю, что пора подниматься и начинать собирать раскатанную по всему полу губу, – это не Генри.

– Ты в порядке, не ударилась? – спрашивает Уилл, наклоняясь ко мне. – Кажется, это начинает входить в привычку. Ты что-то не поделила с моим конем? – с улыбкой спрашивает он, и я медленно перевожу взгляд на животное за его спиной.

– Так это он? Серьёзно, опять? – рука инстинктивно тянется ко лбу, которым я треснулась об этого самого жеребца сегодня утром. – В свое оправдание могу сказать – он первым начал, – сквозь улыбку говорю я, хватаю протянутую мне руку, и Уилл тут же помогает подняться. Смахиваю прицепившееся к плащу сено, выравниваюсь, тяжело вздыхаю, поворачиваясь к собеседнику: – Спасибо, правда, я благодарна за все, что ты сегодня сделал. – Вообще, он прилично выше меня, поэтому под «поворачиваясь» имею в виду «задираю голову».

– Рад помочь. Что ты здесь делаешь? – он такой беззаботный и невероятно милый в своих ответах, что немного смущает, но в хорошем смысле. Может хоть сейчас у меня получится выяснить, что происходит и позвонить домой?

– Да я, – в этот момент моя босая нога опускается на осколок, и я звучно шикаю, мысленно прокручивая все известные мне ругательства.

– Что такое, что случилось? – замирает брюнет, настороженно глядя на меня, прыгающую на одной ноге.

– Стекло впилось в ногу, – поскуливая от боли, говорю я, хватаясь одной рукой за парня, чтобы не шлепнуться, так как больно ставить раненую конечность на пол.

– Пойдем к столу, – он указывает рукой в сторону, откуда льётся тёплый золотой свет, и я согласно киваю. – Тебя понести или допрыгаешь? – простодушно уточняет Уильям, тактично не нарушая границ моего личного пространства.

– Допрыгаю, только придерживай меня, пожалуйста, – полным решимости голосом произношу я, не желая злоупотреблять добротой.

– Хорошо, – соглашается Уилл и, придерживая меня обеими руками, медленно ведет вглубь конюшни к столу, на котором находится канделябр с зажженными свечами. Рядом стоит стул, висят полочки с всякими инструментами для ухода за лошадьми. Сбоку на крючках болтаются уздечки и седла. На старом столе также стоит небольшая плетеная корзина, лежат какие-то бумаги, широкие гребни и прочие мелочи. Не могу не заметить, что это полноценная конюшня, что странно. Если и допустить мысль о том, что все участники игрищ привезли с собой по скакуну, разве они стали бы настолько детально обустраивать помещение? Сомневаюсь.

Уилл усаживает меня на стул, а сам подтягивает тюк сена и садится напротив, опуская взгляд к пострадавшей ноге, из ступни которой торчит кусок стекла.

– Я помогу? – он такой добрый, что я не могу отказаться.

– Угу, – произношу сквозь плотно сжатые губы и тут же отворачиваюсь, чтобы не смотреть на процесс. Парень берет канделябр, снимает его со стола и ставит на пол, чтобы лучше видеть рану.

– Не волнуйся, стекло одно и оно небольшое. Я достану его на счет пять, хорошо? – его голос приглушенный, внушающий веру в лучшее.

– Подожди, а почему пять? – поворачиваю голову к Уиллу, и именно в этот момент он выдергивает осколок, а я вздрагиваю, издавая громкое: «ай».

– Молодец! И совсем ведь не страшно было, – улыбается брюнет, показывая мне кусочек стекла размером не более одного сантиметра.

– Ты даже не начал считать! Кто так делает? – возмущаюсь, но беззлобно.

– Я, – простодушно отвечает парень, пожимая плечами.

– Спасибо, Уилл. Никогда не думал стать врачом? – с долей язвительности интересуюсь я, глядя на собеседника, который поднялся с места и тянется за кожаной сумкой, висящей на крючке.

– Кем? – уточняет он, и я закатываю глаза. Точно-точно, у них же это не так называется. – Что это я, в самом деле. Прости, – театрально извиняюсь, немного склонив голову, а после торжественно произношу: – Целителем.

– Я кое-что в этом смыслю, – на этих словах Уильям садится на прежнее место, держа в руках сверток светлой ткани и маленькую стеклянную бутылку с неизвестной жидкостью.

– А что у тебя там, перекись? – интересуюсь, указывая на пузырек.

– Отвар из трав, который поможет снять воспаление, и ускорит процесс заживления раны, – он говорит все это так спокойно и уверенно, что будь у меня при себе Оскар, я бы его тут же вручила. – Позволишь тебя подлатать или продолжим говорить, пока кровь заливает пол? – Уилл многозначительно смотрит мне в глаза, а после указывает на маленькую алую лужу, успевшую образоваться под ступней.

– Да, пожалуйста, – немного убавив пыл, прошу я, внимательно наблюдая за действиями парня.

На самом деле он очень привлекательный. До загадочного незнакомца ему, конечно, далеко, но тем не менее. Уильям отличается высоким ростом и жилистым телосложением. Пусть я не видела его без рубашки, но пока он вел меня к освещенному участку, успела подержаться за бицепсы. У него выразительные большие глаза. При свете свечи трудно сказать, какого конкретно цвета, но не карие, скорее серые или изумрудные. Нос имеет небольшую горбинку, которую видно только в профиль, но она его не портит, скорее придает определенного шарма. Нижняя губа пухлая, верхняя чуть тоньше. Улыбка красивая, добрая и открытая. Волосы темные, вьются, совершенно обворожительно закрывают уши и частично шею, иногда ниспадая на лоб. Подбородок узкий, слабовыступающий, скулы высокие. На левой щеке три маленьких родинки, а может и больше, сейчас толком не разглядеть. Увлеченная детализацией нового знакомого даже не замечаю, как ловко он обработал крошечную рану и закрепил повязку.

– Готово, теперь можешь снова бегать по округе, как лесная нимфа, – с улыбкой заявляет Уилл, поднимая на меня взгляд, а я тут же вспоминаю его разговор с Генри, когда он назвал меня красавицей. Помимо воли, начинаю смущаться, из-за чего отвожу взгляд в сторону, и закусываю ноготь большого пальца левой руки.

– Пить хочешь? – он протягивает мне бурдюк с водой, и я с жадностью делаю несколько глотков. – Я требую плату, – подобное заявление прогоняет прочь все милые чувства, и я возвращаю к парню взгляд полный непонимания и неприкрытого возмущения.

– Плату? – решаю сначала уточнить, может мне просто почудилось.

– Именно так, – он как-то слишком загадочно улыбается, что я решаю подыграть.

– Допустим. И чего же ты хочешь? – мне любопытно. Уильям, будто бы почувствовав это, нарочно держит паузу. – Ой, да брось! Говори уже, – не сдержавшись, требую я, – никогда не умела сдерживаться, слишком эмоциональная.

– Назови мне свое имя, – просит брюнет, не сводя с меня изучающего взгляда. Мое поведение его явно забавляет, словно это я здесь чудик из другого мира. Я могла бы продлить эту игру ещё на пару «действий», но не хочу растягивать интригу, тем более такую пустяковую.

– Меня зовут Лу̀на, с ударением на первый слог.

Для норвежцев мое имя вполне обычное, но американцам лучше пояснить доступно.

Что? С чего я взяла, что он американец, а не норвежец? Да тут все очевидно: язык, внешность не скандинавская и акцента нет (у меня он отчетливо слышен, когда говорю не на родном языке). Я бы заподозрила в нем англичанина, так как черты лица подходят под привычный образ, но у тех тоже достаточно четкая и узнаваемая дикция, а в речи Уилла не слышны напыщенные нотки.

– Красивое имя. Приятно познакомиться, Луна, – говорит парень, немного склоняя голову и тут же возвращая на меня пронзительный, внимательно пытливый взгляд.

– Взаимно, Уильям, – подражаю его манере склонять голову, а затем, как бы ненавязчиво, ведь мне нет никакого дела, и вообще я случайно вспомнила, спрашиваю: – А мужчину, который утром был с тобой в лесу, зовут Генри? – а то вдруг и его имя было частью игры.

Взгляд парня меняется. Он выравнивает спину и смотрит на меня с небольшим прищуром: – А что, он тебе понравился? – ехидно спрашивает Уилл, а я чуть ли не захлебываюсь возмущением, хватая воздух рваными глотками.

– Что? Нет! Ещё чего, я просто поинтересовалась, – отмахиваюсь, хотя, наверное, этим жестом больше выдаю себя, чем создаю образ незаинтересованной дамочки.

– Ну-ну, – задумчиво произносит брюнет, отводя взгляд. Всего на секунду, но мне кажется, что в светлых глазах промелькнула грусть.

– Уилл, а у тебя, случайно, телефона с собой нет? – спрашиваю с надеждой в голосе.

– Э… не уверен, что понимаю тебя, – он пожимает плечами, а я тяжело вздыхаю. Собственно, ничего удивительного.

– Ладно, давай перейдем к сути. Мои родители уже изнервничались, да и подруги, так что мне пора домой, – поднимаюсь со стула, ставя раненую ногу на носочек. – Далеко до трассы? – раз затея с телефоном провалена, решаю сразу ловить попутку. – И вообще, где мы? Мы что выехали за территорию города? Берген далеко? – ставлю руки в боки и смотрю на Уилла. Он мгновенно меняется в лице, теперь его выражение отчетливо передает обеспокоенность.

– Не знаю, что такое Берген, но поблизости нет таких поселений. В любом случае, Луна, подожди до утра, ночью за пределами особняка опасно, – предупреждает меня парень, поднимаясь с места.

– Ничего страшного. Я знаю несколько приемов самообороны и смогу за себя постоять. Не переживай, – важно заявляю, а после смотрю вниз на голые ноги. – А можно где-то раздобыть какую-нибудь обувь? – вопросительно смотрю на брюнета, понимая, что с таким внешним видом не каждый водитель рискнет остановиться, подумав, что я городская сумасшедшая. Нужно хотя бы обуться.

– Сейчас я вряд ли тебе что-то найду. Давай я проведу тебя в комнату, а утром все обсудим? – начинает настаивать он, из-за чего я напрягаюсь. Это уже на похищение смахивает.

– Где я, Уильям?

– В Сильварии, – медленно отвечает собеседник, внимательно следя за каждым моим движением.

– Что ещё за Сильвария? Возле Бергена нет таких городов! Хватит играть в свои дурацкие игры, скажи мне правду.

– Я говорю тебе правду, – растерянно отвечает Уилл, а я психую. Он прямо-таки непрошибаемый. – Ой, короче! – раздраженно говорю и иду к массивной двери, которая как раз находится в поле зрения.

– Луна, подожди, так нельзя делать.

– Отстань, я устала от этого представления, мне нужно домой! – брюнет хватает меня за руку в отчаянной попытке утихомирить пыл, но я резко выдергиваю руку и распахиваю дверь, делая несколько поспешных шагов вперед.

Улица встречает меня прохладным воздухом и темнотой, буквально! Я смотрю вдаль и не вижу огней города, фонарей, больших строений, мобильных вышек или хоть чего-то знакомого, тех же холмов! Впереди лишь темный лес, освещенный луной и маленькие одиночные дома, в окнах которых не горит свет. Я словно отрезана от всего мира, и от осознания этого у меня начинается паника. Голова идет кругом, сердце болезненно сжимается, и пульс выстукивает по вискам с огромной скоростью. Мне становится как-то совсем нехорошо, и я пошатываюсь. Дышать сложно, но воздух вокруг неожиданно приобретает уже знакомый сладковатый аромат с пьянящим воздействием. Тело начинает слабеть, становится мягким и безвольным. Пытаюсь стряхнуть это наваждение, но руки не слушаются, и я падаю назад, но меня ловит Уильям, при этом опасливо оглядываясь по сторонам.

– Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Тебе нужно отдохнуть, поэтому я отнесу тебя обратно в комнату, а утром поговорим.

Я против! Не хочу ни в какую комнату, не хочу спать! Мне нужны ответы, объяснения. Хочу домой! Пытаюсь протестовать, но не могу произнести ни единого звука. Голова становится тяжелой, а картинка перед глазами расплывается. Парень подхватывает меня на руки и несет через конюшню обратно в ту жуткую комнату.

– Пожалуйста, не злись на меня, но тебе нельзя убегать ночью, там опасно, – тихо повторяет брюнет, пронося меня вдоль длинного коридора.

Неужели он меня чем-то опоил? Но как? Он же не мог знать, что встретит меня в конюшне.

Боги, вот это я вляпалась…

## Глава 3 Генри

Утро встречает Сильварию серым тяжелым туманом с пробирающей до костей сыростью. Звук порывистого ветра, отражающийся от старых стен особняка, напоминает протяжный вой дикого зверя. Небо, затянутое грязными тучами, не пропускает ни единого луча солнца, а лишь срывается мелким дождем. Я стою у большого окна северной части здания, глядя на ведущую в лес тропу, по которой уже давно должен был вернуться Уильям. Он задерживается, что бывает крайне редко.

Спустя некоторое время вдали показывается всадник, и я выхожу на улицу, чтобы встретить его у входа. Морозный ветер сразу же заставляет пожалеть, что я не накинул плащ, но желание разузнать обстановку сильнее чувства холода. Парень останавливает коня и быстро спрыгивает на землю. Его плащ покрыт мелкими каплями дождя, а нос раскраснелся от холода.

– Доброго утра, милорд. Чем я заслужил личную встречу? – с издевкой интересуется Уилл, перекидывает поводья через голову коня и направляется к конюшне.

– Ты сегодня в добром настроении, Уильям. Могу ли я воспринимать это как хороший знак? – спокойно спрашиваю я, следуя за спутником.

– Хотелось бы вас обрадовать, милорд. Да только нечем, – его голос вмиг теряет задорные нотки и становится мрачным.

Мы входим в помещение, парень скидывает капюшон, передает поводья в руки конюху и поворачивается ко мне.

– Все настолько плохо? – брови строго сдвигаются к переносице, и я смотрю на Уилла требовательно, желая получить все подробности немедля.

– Не настолько, но и радоваться нечему, – устало отвечает он, снимает кожаные перчатки и кивает в сторону двери, ведущей в особняк, намекая, что лучше поговорить наедине.

– Пойдем, – мгновенно соглашаюсь и, без каких-либо раздумий, направляюсь в личную библиотеку.

Всю дорогу по оживленным прислугой коридорам мы идем, сохраняя молчание, но, как только за нашими спинами захлопывается тяжелая дверь, Уильям продолжает рассказ:

– В лесу тревожно, причем переполошился не только мелкий зверь, но и волшебные создания. Что-то их побеспокоило, может даже испугало, я не знаю. Не рискнул близко подъезжать к священной роще, слишком уж громко завывал ветер, предупреждая об опасности. Все лесные духи прятались в тени, но боялись они не меня, а тех, кто обитает за кольцом плотно растущих деревьев.

Уильям расстегивает промокший плащ и скидывает его с плеч. Кладет на спинку высокого стула, подвигает тот ближе к камину. Сам остается стоять возле горящего пламени, протягивая к нему руки.

– Что-то или кто-то? – многозначительно глядя, уточняю я, намекая на нашу неожиданную гостью.

– Думаешь это Луна? – усмехается он, поворачивая ко мне голову.

– Луна? Ты успел узнать её имя или это твоя новая версия «лесной красавицы»? – переспрашиваю с нескрываемым любопытством.

– Я бы сам не додумался её так назвать, потому что не знаю, что это вообще за имя такое. Она сама так представилась.

Недоверчиво смотрю на собеседника и скрещиваю руки на груди, мне не нравится эта ситуация.

– А когда это ты успел с ней пообщаться? Не помню, чтобы вчера вы с ней знакомились. Или это произошло по дороге в комнату для слуг?

– Нет, мы встретились ночью в конюшне, когда она пыталась сбежать из особняка, – спокойно отвечает Уильям, глядя на танцующие языки пламени в камине.

– Как ты убедил её остаться?

– Вы не хотите этого знать, – его голос стал холодным, а выражение лица – напряженным. Я понимаю, о чем он говорит, и да, действительно не хочу ничего слышать. Безмолвно киваю и подхожу к Уиллу, легко касаясь рукой его предплечья, чтобы вынудить повернуться ко мне.

– Ты уверен, что она не имеет к этому отношения? – смотрю в глаза собеседника, тем самым призывая сказать правду.

– Может она и замешана, но вряд ли является причиной. Нет повода её опасаться, она обычный человек. Я видел её кровь – она красная, такая же, как у нас с тобой. Возможно, а может и скорее всего, она не принадлежит нашему Миру, но не несёт в себе угрозы. Луна даже не понимает, где находится.

Я не могу доверять его словам безоговорочно, но он верит в то, что говорит, а это уже показатель. Тяжело вздыхаю и отвожу взгляд, наблюдая за тем, как потрескивает полено в камине, нужно время обдумать услышанное.

– А ты разве ничего не почувствовал, когда коснулся её? – неожиданно спрашивает Уилл и я, выдержав небольшую паузу, спокойно отвечаю:

– Нет. А ты ощутил что-то необычное?

Не хочу рассказывать ему о том странном помутнении, которое случилось со мной, когда крошечная девичья ладонь растворилась в моей руке. Я в принципе не хочу об этом даже думать, так как это было чем-то нереальным и явно навязанным мне. Правда, не знаю кем, раз наша гостья просто человек. Но я уверен, что впредь это не повторится.

– Да, – отзывается Уильям, глядя на меня. – В её жилах течет совсем другая энергия: пульсирующая, дикая, манящая. Она не похожа на нашу, но и не похожа на ту, что излучают лесные создания. Это что-то совсем новое, непостижимое.

– Ты ею заинтересовался? – спрашиваю прямо, без каких-либо подводных камней.

– Было бы странно, если бы я остался не заинтересован, учитывая, что наша гостья прибыла из другого мира. Не находишь? – а вот Уилл ответил иначе, увиливая и чего-то недоговаривая. – С ней нужно поговорить, объяснить, что она не сможет так просто добраться домой. И сказать, что мы попытаемся ей помочь, как только старец вернется.

Он прав, мы же не можем держать её закрытой в комнате вечно. Если она просто жертва, случайно попавшая в наш мир, то не заслуживает, чтобы с ней обращались как с пленницей.

– Хорошо, я схожу к ней, – тяжело вздохнув, утвердительно заявляю я.

– Что? Почему ты? Разве у тебя нет кучи важных «милордских» дел? – тон собеседника меняется на возмущенный. Ему однозначно не нравится принятое решение. – Я сейчас свободен, тем более мы с ней считай подружились, – продолжает настаивать он, на что я громче и строже отвечаю:

– А затем ты усыпил её, – в комнате повисает тишина, и еле заметно кивнув, Уилл отворачивается обратно к огню.

– Слушаюсь, милорд.

Еще несколько мгновений строго смотрю на собеседника, пытаясь припомнить, как я вел себя в его возрасте. Мой характер был взрывным. Я был эмоциональным и порывистым, как ветер. Меня было сложно переубедить, я творил множество глупостей. Уильям же более сдержан, он умеет контролировать свои эмоции, хотя все его мысли на лбу написаны. Но важно не это, главное – он умеет промолчать в нужный момент. Заслуга это его характера или вынужденная мера из-за происхождения, я не знаю. Суть от этого не меняется.

– Проверил защиту на окраинах поместья? – мой тон серьезный, но не строгий.

– Да. Всё на месте. В случае чего, мы будем готовы, – холодно отвечает Уильям, и я киваю. – Это хорошо, а теперь ступай.

Парень поворачивается, забирает плащ и склоняется в театральном поклоне – всем своим видом выражая недовольство. Я никак не реагирую, лишь дожидаюсь, пока он выйдет из библиотеки. Выхожу следом и направляюсь к нашей гостье, запертой в маленькой комнате для прислуги. Утром ей занесли воду и еду. Я был там и видел, как она мирно сопела в постели, с трудом преодолевая странное желание подойти и прикоснуться к её белоснежной коже. Но сейчас это наваждение прошло, и я готов к разговору. Захожу в покои, оглядываюсь. Луна все также безмятежно дремлет. Прохожу вглубь комнаты и присаживаюсь на стул возле кровати, рассматриваю аккуратные черты её лица. Она молода, не старше Уильяма, которому пару небесных светил назад исполнилось восемнадцать зим. Большие глаза, длинные ресницы, овальная форма лица с ярко выраженными скулами и высоким лбом. Белые густые волосы, доходящие до лопаток, немного вьющиеся. На подбородке с левой стороны маленькая родинка. Губы красивые, чувственные, манящие.

Так, достаточно.

Отодвигаюсь и поднимаюсь со стула, отходя к окну. Распахиваю штору, желая разбудить незнакомку ярким светом, но тучи так и не рассеялись. На поместье обрушился проливной дождь, настырно тарабанящий по стеклу. Странно, что до этого момента я его не слышал, настолько был поглощен ей. Возможно, и правда лучше отправить сюда Уильяма? Пусть он с ней разговаривает. У него уже получилось найти к гостье подход и его мысли не улетучиваются в сторону от одного лишь взгляда. Уилл говорил о том, что чувствует «особую» энергию Луны, может быть, и я её ощущаю? Только в какой-то извращенной форме. Убедив себя в правильности только что осенившей идеи, решаю немедля покинуть комнату, но сзади раздается тихое, немного испуганное, но точно возмущенное:

– Уже уходишь? Может, сперва нужно мне что-то объяснить?

## Глава 4. Луна Бьёрк

Я просыпаюсь неожиданно, порывисто. Понимаю, что не одна в комнате. Со мной высокий, широкоплечий мужчина с огромной спиной, закрывающей собой половину окна. Он задумчиво смотрит вдаль, а я внимательно изучаю его, пытаясь понять –  это сон или тот самый «идеал» решил лично проведать меня в комнате, в которой, к слову, я нахожусь не по доброй воле. Собираюсь подняться, но незваный гость безмолвно разворачивается и уходит.

Минуточку! В этот раз они так просто от меня не отвертятся! Им придется объяснить, что здесь происходит, и почему я не могу уйти домой. Театрально громко кашляю, приподнимаюсь на локтях и заявляю:

– Уже уходишь? Может, сперва нужно мне что-то объяснить?

Плевать на то, что Уилл обращается к нему на «вы». Для меня это какой-то пень с холма, а я не должна выказывать уважение похитителю! Мужчина, видимо, не ожидал такого дерзкого обращения, поэтому, сперва застывает на месте, а после медленно разворачивается. Его взгляд удивленный, но при этом изучающе скользит по моему силуэту, отчего мне становится как-то не по себе. Опускаю босые ноги на холодный пол и поднимаюсь с кровати. Нога тут же напоминает о ночном приключении, но сейчас это не главное. Недовольно скрещиваю руки на груди, глядя на собеседника с вызовом:

– Итак, я слушаю. Кто ты такой и на каком основании ты со своим дружком удерживаешь меня в этом допотопном особняке?

– Прости? – в этот раз уже недовольно переспрашивает Генри. Все никак из роли великого правителя не выйдет.

– Ты слышал меня, мне нужны ответы. Немедленно вызовите мне такси, и я уеду домой! – продолжаю настаивать на своем пока могу, потому что, как бы я не храбрилась, мне становится страшно от всего происходящего.

– Тебя никто не удерживает против воли. Мы помогли тебе, привезли в свой дом, защитили от возможных опасностей, и мы после этого плохие? – его тон строгий, недовольный. К слову, голос поставлен хорошо, меня словно преподаватель в колледже отчитывает за дурное поведение, из-за чего я начинаю робеть и теряться.

– Допустим, что да. Вы забрали меня с той опушки, когда мое состояние было… странным. Теперь я чувствую себя хорошо и готова уйти. Я могу это сделать?  – важно вздергиваю подбородок, пытаюсь держать образ непоколебимой стойкости, смелости и решимости. Хотя на фоне собеседника я выгляжу не просто не устрашающе, а смешно.

– Куда? Где твой дом? – он делает шаг навстречу, а я чуть дергаюсь, инстинктивно желая отступить, но сдерживаюсь.

– Ага, может ещё адрес прописки назвать и рассказать, где запасной ключ прячу? – возмущенно уточняю, выдерживая зрительный контакт строгих, но невероятно притягательных глаз.

Он усмехается и возвращается к окну, указывая рукой на открывающийся из него вид.

– Подойди ко мне, посмотри вдаль и скажи, ты видишь свой дом отсюда? Тебе вообще местность эта знакома? Неужели ты, правда, настолько глупа?

От последней фразы я даже рот возмущенно приоткрываю, готовясь излить негодование, но мой мозг не успевает одновременно выдумывать ответные колкие заявления и переваривать информацию относительного местонахождения. В груди зарождается зерно волнения, вызванное ощущением тревоги и опасности. Что-то в этой ситуации не складывается и, как я не пытаюсь разложить все звенья в цепочке, мое странное перемещение в незнакомый город, заполненный ролевиками, нельзя объяснить логически. Я безмолвно продолжаю стоять на месте, потому что боюсь подходить и выглядывать на улицу. Ведь, если все то, что я видела, не являлось частью бреда от дурмана и какой-то штуки, которой меня опоил Уилл, то я нахожусь так далеко от дома, насколько это вообще возможно.

Генри сохраняет молчание, ждет моих действий, смотрит выжидающе. Закусываю нижнюю губу, делаю глубокий вдох, демонстративно подхожу к нему и начинаю рассматривать округу: все тот же проклятый лес, небольшие фермы и полное отсутствие прогресса. Пальцы опускаются на подоконник, выстукивая нервный бит. Пульс учащается, и паника начинает сдавливать горло.

– Где я? – интересуюсь тихо, не глядя на собеседника.

– Ты в Сильварии, – спокойно отвечает он, и я чувствую его взгляд на своем лице, от чего зарождающийся крик удушающее сдавливает горло.

– А мы находимся далеко от Бергена?

Мужчина молчит.

– Мы хотя бы в Норвегии? – голос дрогнул, но я плотно сжимаю губы, обхватываю пальцами выступающий край подоконника, пытаясь сдерживаться.

Собеседник молчит, лишь тяжело вздыхает.

– В Швеции? Финляндии? Дании? Великобритании? – начинаю перечислять все находящиеся рядом страны, но он не отвечает. Поворачиваю к брюнету голову (читать: задираю голову). – Мы хотя бы в Европе? Америке? – мои глаза округляются, я смотрю на все так же идеального мужчину требовательно, но в то же время с неприкрытой мольбой.

– Нет. Ничего из этого рядом с нами нет. Мой мир объединяет семь королевств: Аквария[1], Монтия, Игния, Арения, Феррия, Ауралия и конечно же Сильвария. Я могу рассказать подробнее об всех, если ты захочешь, но, боюсь, тебе это ничем не поможет. Уилл сказал, что ты относишься к другому миру, поэтому не можешь так просто уйти домой. Мне жаль, но сейчас я ничем не могу помочь.

Он замолкает, а я отворачиваюсь к окну, глядя как капли дождя стекают по стеклу длинными дорожками. Мне нечего сказать. Я не понимаю, что делать дальше и не хочу верить в этот бред, но все мои чувства кричат о том, что это правда. Глаза наполняются слезами – это лучше истерики с рукоприкладством, но намного больнее. Пытаюсь быть сильной, но большая соленая капля все же скатывается по щеке. Я тут же смахиваю её ладонью, шмыгая носом. Я просто студентка колледжа, которая в свободное время подрабатывает в книжном магазине у Мари Хольм. Мы с подругами решили развлечься, найдя книгу с древними ритуалами. Это ведь все несерьёзно, магии не существует. Как это могло произойти? Почему со мной?

– Как ты попала сюда? – выждав некоторое время, интересуется мужчина.

– Я не знаю, – отвечаю отстраненно.

Не буду же я рассказывать про какой-то дурацкий ритуал, ведь этот мир явно не то «что мне нужно». Да и сам обряд был совершен без жертвы, без крови и обычными нами, среднестатистическими норвежскими девчонками. Мы не могли пробудить древнюю магию, заставить её танцевать под наши дудки, пропитать тела силой и сотворить портал в другой мир из сухих веток да медной хны. Всему должно быть другое объяснение, но я его не знаю, и от этого становится ещё печальнее.

– Возможно, все станет понятно, когда вернется старец, – на выдохе произносит брюнет, пытаясь успокоить либо меня, либо себя.

– Какой ещё старец? – на автомате переспрашиваю. Не уверена, что я на самом деле вникала в суть его слов, слишком уж была погружена внутренним самобичеванием, растворяясь в безысходности с горьким вкусом боли и отчаяния.

– Мудрец, который прожил больше ста лет. Он знает всю историю и видит будущее. Его зовут Торвальд, он давно рассказывал мне о каком-то пророчестве, что приведет чужеземца в наш Мир, но я был слишком молод, чтобы запоминать старые сказки. Он сможет объяснить, что привело тебя к нам и, скорее всего, ответит, как найти дорогу домой.

– А когда он вернется? – впервые за долгие минуты общения в моем голосе появляется искренняя заинтересованность.

– После каждого затмения небесного светила, Торвальд отправляется в Монтию на три дня, забирается на самую высокую гору и проводит какие-то обряды для единения с силой природы, – он рассказывает спокойно, без нервов и снисхождения (как объясняют маленькому ребенку), за что ему большое спасибо. Однако, когда он начинает мяться, я настораживаюсь.

– И давно он ушел? – спрашиваю, не выдержав затяжной паузы.

– Вчера утром, прямо перед тем, как мы нашли тебя в лесу.

– То есть, он завтра уже вернется? – интересуюсь с надеждой в голосе.

– Не совсем.

– В смысле? – поворачиваюсь к мужчине и смотрю на него пристально, а он хмурится как человек, который хочет сообщить плохую новость.

– Он вернется через тридцать ночей.

– Что? – протяжно спрашиваю, пока мои глаза расширяются до неприличного размера.

– Путь далек. Дорога в одну сторону занимает примерно пятнадцать ночей, и то, если погода хорошая. Здесь мы ни на что не можем повлиять, остается только ждать.

– А я не могу поехать к нему?

Мужчина хохотнул, и я смотрю на него со всем недовольством, на которое только способна.

– Конечно же, нет.

– Это все потому, что я девушка? – спрашиваю сощурившись, поставив руки на талию.

– Разумеется.

– Да как ты смеешь?! – возмущаюсь я, девушка двадцать первого века, живущая в век феминизма и женской независимости. Да только забыла, что сейчас нахожусь явно не в таком мире.

– Тебя убьют раньше, чем ты доберешься до соседнего поместья, потому что путь лежит через лес, – строго заявляет брюнет, скрещивая огромные руки на своей излишне накаченной груди (да, так я пытаюсь развеять образ идеала, но минусы у меня весьма сомнительные).

– Я смогу пройти через лес, пусть это и будет волнующе, но тем не менее! Я же не белоручка. Да, я ребенок асфальта, но и дома у нас было множество деревьев, я готова! – самоуверенности мне не занимать. Но, даже не глядя на выражение лица Генри, стало ясно, что я не понимаю, о чем говорю.

– Тебе нужно опасаться не деревьев, а тех, кто обитает за ними. Не скажешь от кого ты бежала, сверкая пятками? – он делает шаг ко мне, и дышать становится трудно, опять это наваждение.

– Я просто испугалась!

– Кого? – продолжает настаивать.

– Никого, просто испугалась звука! – я упрямо не хочу признавать его правоту, потому что для этого нужно поверить в то, что происходило на опушке, но к такому я не готова.

– Какого звука? Ты сама все знаешь, чувствуешь. Я видел страх в твоих огромных глазах, и заметил резаную рану на плече, оставленную стрелой. Это лес в тебя пустил стрелу?

– Нет, я порезалась о ветку, – я слишком уперта, чтобы отступить, поэтому продолжаю стоять на своем, чем, видимо, вывожу собеседника из равновесия. Он подается вперед, хватает рукав плаща и дергает вниз, оголяя плечо, правда, не то.

– Ха! – Важно заявляю, моя теория подтвердилась, раны нет. Мужчина открыл левое плечо, а порез-то у меня на правом.

Однако глаза брюнета округляются, его рука зависает в воздухе возле моей кожи, а взгляд приковывается к узору. Я не понимаю, чего он так уставился, рисунков что ли никогда не видел?

– Откуда это у тебя? – он аккуратно проводит большим пальцем по символу, похожему на солнце, будто пытается стереть его границы. От его прикосновения мурашки пробегают по коже, и я вздрагиваю.

– Это просто рисунок, – отвечаю, немного замявшись, но руку не одёргиваю. – Хм, а вообще он как-то не так выглядит, бракованная хна попалась. Она должна быть рыжеватой по цвету, а сейчас больше напоминает шрамирование или татуировку белой краской, она словно впиталась кожей. – Провожу пальцем по контуру, ощущая небольшую выпуклость на поверхности, как у шрама.

– Откуда у тебя этот символ? – требовательно переспрашивает Генри, заглядывая мне в глаза.

– Я нарисовала его накануне вечером, прежде чем оказаться в этом проклятом лесу, а что такое-то? – теперь уже требовательно спрашиваю я. Ненавижу, когда человек не может объяснить все сразу.

– А вот что, – нервно отвечает он, начиная расстегивать пуговицы на своем странном, буду называть его «пиджаке».

– Эй, ты чего? – выставляю перед собой руки и отшагиваю назад.

Однако брюнет не останавливается, снимает «пиджак» с плеч и бросает его на кровать, благо под ним просторная рубаха. Но ему и этого мало! Собеседник стягивает ткань через голову, во всей красе демонстрируя свое идеально-накаченное тело, а после поворачивается спиной, открывая родимое пятно, находящееся на левой лопатке. Когда я перестаю откровенно глазеть на рельефную спину с накаченными крыльями, то подхожу ближе и начинаю всматриваться в очень знакомый узор. Мои пальцы сами тянутся к чужой коже, повторяя подушечками изгибы рисунка, который в точности такой же, как мой.

## Глава 5. Генри

Резко разворачиваюсь и перехватываю тонкое запястье. Луна вздрагивает, поднимает на меня свои огромные зеленые глаза и смотрит пристально, но не испуганно. Она не пытается выдернуть руку или отпрянуть, чтобы увеличить расстояние между нашими телами, наоборот, девушка делает шаг навстречу, останавливаясь настолько близко, что её грудь почти касается моего торса. Гостья протягивает руку к моему лицу, будто ее никто и не удерживает. Не мешаю ей, но и не ослабляю хватку. Тонкие пальцы касаются щеки, а мой взгляд изучающе замирает на манящих губах. Её рука скользит по коже, поднимаясь к скулам, а после перемещается в волосы. Чувствую, как сердце ускоряет ход и моим разумом завладевает непреодолимое желание обладать ею. Хватаю ткань плаща и властно притягиваю Луну к себе. Её ладонь тут же находит место на моей груди и я, выпустив девичье запястье, обхватываю рукой изящную шею сзади, вынуждая гостью приподняться на носочках. Мы сохраняем молчание глядя друг другу в глаза, из-за чего в комнате становится слишком жарко, и когда её горячее дыхание обжигает мои губы, я почти теряю самообладание. Не понимаю, что это за проклятье и почему оно действует подобным образом, но меня тянет к ней словно магнитом. Одного прикосновения к её коже хватает, чтобы в теле пробудились необъяснимое желание, а благоразумие улетело в сторону.

Ветер за окном усиливается, небо больше не плачет дождем, оно обрушивает на землю маленькие кусочки льда, которые с силой тарабанят по стеклу, привлекая мое внимание. Очень вовремя, потому что ещё мгновение, и я испытал бы нектар манящих девичьих губ. Отступаю на шаг, отводя взгляд к стене, потому что иначе мне не удержать дистанцию и не оградить себя от её открытого, завлекающего взгляда. Теперь уже я начинаю переживать, что Торвальда не будет так долго, и он не сможет уберечь меня от глупых поступков своим мудрым советом. Боковым зрением замечаю, что Луна немного заторможено, но также отступает. Закрывает лицо руками, а после отворачивается, делая несколько бесполезных шагов по комнате. Уверен, она ощущает похожее влечение, которому не может противиться. И, кажется, даже знаю, чем оно вызвано – мы связаны одной меткой и, вероятно, именно из-за нее блондинку перенесло в другой мир, прямиком ко мне.

Натягиваю рубаху, пытаясь разобраться с хаосом мыслей. Я взрослый мужчина тридцати зим, у меня не должно пропадать самообладание из-за какой-то незнакомки. Да и помимо возраста, есть достаточно причин держаться от неё как можно дальше.

– А что тебе говорили о твоем родимом пятне? – раздается приглушенный голос гостьи, но она не оборачивается.

– Можешь повернуться, я одет, – не разговаривать же мне с затылком.

– Так что с меткой? – повторяет Луна.

– Говорили, что однажды она сыграет ключевую роль, но никто не знает, когда и в чем. И уж точно не связывали метку с появлением чужеземки, – криво усмехаюсь, натягивая плотную ткань накидки.

– Не делай такое выражение лица, словно ты здесь жертва. Ты хотя бы дома! – недовольно, с долей обиды в голосе произносит она, видимо, сделав из моих слов какие-то известные только ей выводы.

– Хочешь, чтобы я относился к тебе как к жертве? – удивленно поднимаю брови и смотрю на девушку в упор.

– Нет, ещё чего, – мгновенно отрезает Луна.

Благо я не забыл, какого это, когда в жилах бурлит кровь, побуждая на неразумные и импульсивные действия. Правда, для вечного напоминания о юношеской глупости, хватит одного Уилла. Не знаю, как долго смогу терпеть их обоих.

– И, как тебя зовут? – украдкой спрашивает Луна, словно ей совсем и не интересно. Неужели из нашего разговора ей не стало понятно, что она находится в моем доме?

– Генри, – коротко отвечаю, помня, что Уилл озвучивал мое полное имя.

– Тот самый, который здесь главный? – все в той же манере спрашивает девушка, и я мягко, немного снисходительно, улыбаюсь её сообразительности, кивая.

– Получается, ты кто-то наподобие короля? – теперь мне кажется, что я слышу неловкость в тихом голосе.

– Нет, меня здесь никто так не называет, у меня нет короны. Я хранитель своего поместья, все обращаются ко мне просто «милорд». Если в твоем мире все иначе, я дам тебе время для перестройки на новый лад. При личных беседах можешь звать меня по имени, но при других людях не выделяйся, тебе не пойдет это на пользу, – мой голос строгий, распорядительный, хотя обычно без надобности я так не разговариваю.

Чужеземка пробуждает во мне не лучшие качества, поэтому я планирую удерживать на расстоянии, а что может быть более действенно, чем образ злого правителя?

– Понятно, – недовольно отзывается Луна, скрещивая руки на груди. – Я могу покидать комнату?

– Да, ты не пленница в моем доме, но выходить за территорию особняка я тебе запрещаю, – сразу отвечаю в приказном порядке.

– В смысле? А кто же тогда пленница в твоем понимании? Я не могу даже во двор выйти? – её брови сдвигаются к переносице, видимо пытается продемонстрировать весь уровень недовольства мной и моими решениями.

– Ладно, во двор можно, но не за пределы ворот и только в сопровождении кого-то. Это ясно?

– То есть, я в здании, окруженном высоким забором, за который мне нельзя выходить? А прогулки у меня только в сопровождении и под присмотром? – в её интонации слышится какой-то подтекст, но я его игнорирую.

– Да.

– Серьезно? И после этого ты говоришь, что я гостья?! – она настолько заводится, что голос сбивается, поднявшись к высоким нотам.

– Я всегда могу закрыть тебя в четырех стенах и держать до прибытия старца. Так что, будь благодарна за то, что тебе предоставляют, – говорю грубо, холодно, немного угрожающе. Я не хочу её пугать, но должен поставить на место, а заодно, максимально оттолкнуть от себя. Щеки Луны окрашиваются румянцем, делая её кукольное лицо более привлекательным. Я вижу, как она плотно сжимает челюсти от злости, но сохраняет молчание. Правильно, на её месте любой разумный человек прикусил бы язык.

– Ты поняла меня? – строго переспрашиваю.

– Да, – огрызнулась, но подчинилась.

Я довольно киваю, хватит на сегодня общения. Осталось обозначить основные моменты:

– Кухня на первом этаже, не стесняйся, тебя не морят голодом. Вещи попроси у служанок из соседних комнат, скажешь, я велел тебе что-то найти. Да и вообще, по всем вопросам обращайся только к ним.

Мне не хочется, чтобы она проводила время с Уильямом, поэтому его имя не прозвучало в списке людей, к которым можно пойти.

Почему не хочется?

Да просто так. Не нужно ей это, пусть с женщинами общается, пока мы не найдем способ отправить её домой.

– А почему, если я гость в твоем доме, живу в комнате для прислуги? – норова этой чужеземке не занимать.

– Если ты будешь выполнять мои требования, и от тебя не будет проблем, то, так и быть, я предоставлю другие покои. – Я мог бы сделать это и сейчас, но предпочитаю держать её подальше от своей спальни.

– Ладно. Ещё один вопрос: ты говорил о каком-то пророчестве, которое тебе рассказывали в детстве, может у вас в этом огромном здании есть склад или архив, – она цокает языком, понимая, что до меня не доходит смысл её слов, – библиотека?

– Есть. А что?

– Может там находятся какие-то свитки или книги с содержанием этого самого пророчества? – Луна подходит ближе, очень внимательно рассматривая мое лицо, пока я пытаюсь прикинуть, где здесь могут храниться древние записи.

– Я посмотрю и сообщу тебе, если что-то найду, – говорю без тени лукавства. В поисках ответа на вопросы о предсказании и метке она имеет право участвовать, раз является непосредственной виновницей событий.

– Хорошо, – с улыбкой отвечает девушка и в её глазах мелькает шальной огонек. Что-то мне подсказывает, что это не к добру. Разворачиваюсь и собираюсь уходить, но Луна догоняет меня у самой двери, останавливаясь сбоку.

– Погоди, – она замолкает, переминается с ноги на ногу и теперь, отчего-то, стыдится поднять взгляд. Я стою молча, глядя на гостью выжидающе. – Когда наши руки соприкасаются, ты тоже чувствуешь что-то странное?

Неужели сомневается? Не удивительно, я тоже отказываюсь верить в происходящее. Быстро обдумываю возможные варианты ответов и почти мгновенно принимаю решение, что правду ей знать необязательно, поэтому говорю безликое:

– Нет.

И, от искушения подальше, удаляюсь из комнаты.

## Глава 6. Луна Бьёрк

– Нет?

Вопрос зависает в воздухе, так и не дождавшись ответа, ведь его сиятельство «зови меня просто милорд» поспешно удалился из комнаты, оставляя меня наедине со своими мыслями. Не верю ему ни на одну крону! Этого просто не может быть! То, как он смотрит на меня, как касается, – нельзя сымитировать, подделать. А ведь мы, считай, даже не знакомы. Между нами определенно появилось какое-то необъяснимое, магическое притяжение. Когда он находится рядом, внутри все словно переворачивается, каждая частица тела тянется к нему, нуждается в его прикосновении, в его тепле. Кожа покрывается мурашками, голова идет кругом, а сердце пытается пробить грудную клетку и выпорхнуть ему навстречу. Он чувствует нечто подобное, я уверена.

Правда, не понимаю в чем проблема. Ладно я колеблюсь, потому что попала в другой мир, но он почему так себя ведет? Совесть, моральные принципы, местные законы, о которых я ничего не знаю? А может у них вообще постыдно связываться с пришельцами? Слишком много вопросов, прямо чересчур. Понятно пока только одно, моя надежда, что помутнение больше не повторится, погибла. Влечение, возникшее на каком-то непонятном уровне, никуда не делось, более того, оно даже усилилось. Возможно, все дело в этом узоре? Может, если я сотру его, то в мгновение ока окажусь дома? Отличная теория. Проверю её немедленно!

Снимаю плащ Уильяма, мелкого засранца, который что-то сделал со мной. Ох же и отхватит он, когда я снова его увижу. Оголяю плечо. Подхожу к миске с водой, что стоит на стареньком столе недалеко от окна, и принимаюсь активно отмывать «клеймо». По-другому этот узор назвать сложно, учитывая, что он как-то привязывает меня к хозяину особняка, словно я его собственность. Краска ни в какую не хочет сдавать позиции, хотя должна бы, ведь от моего настойчивого трения кожа уже приобрела багровый цвет. Ладно, это же хна, подожду пару дней. Я не высушила её на солнце, не могла же она забиться под кожу намертво, или могла?.. Учитывая, где я нахожусь, наверное, такой мелочи не стоит удивляться.

Любопытно, но почему Генри упорно не хочет пускать меня в лес? Во всех фильмах про перемещения в другие миры или во времени, нужно обязательно вернуться на то самое место, откуда появился главный герой, там всегда спрятана разгадка. А возможно, мне просто нужно пойти в ту чащу и повторить ритуал заново? Рисунки я помню, а слова… Твою мать! Слова забыла. В любом случае, нужно попробовать как-то попасть на ту опушку и, ну не знаю, может как в «Чужестранке» потрогать какие-нибудь камни, цветы из которых мне делали платье, деревья и, если я вновь увижу тех миниатюрных девушек в травянистого цвета нарядах, то и их тоже. Я даже готова вторую руку подставить для новой стрелы, главное – вернуться домой. А если Уилл охотник или разведчик, то я непременно смогу навязаться ему в компаньоны, он же не знает о запрете Генри, вряд ли он издаст официальный указ. Точно, так и сделаю. Привожу себя в порядок и выхожу из комнаты, нужно раздобыть одежду. По залитому светом коридору идет женщина средних лет, держа в руках плетеную корзину с постельным бельем (судя по виду). Догоняю незнакомку и одергиваю, молча, потому что начинаю сомневаться, как в этом месте принято обращаться к другим людям, чтобы не казаться грубой. И нет, я не растеряла правил этикета: мы, норвежцы, – люди с радикальной социальной демократией и на «вы» обращаемся только к Королю, Королеве и членам Королевской семьи. Ко всем остальным, вне зависимости от пола и возраста, идет обращение на «ты» или просто по фамилии.

– Прости, не хотела отвлекать, я здесь новенькая, – решаю сразу все пояснить, чтобы женщина, в случае чего, спихнула мое хамство на то, что я нездешняя. – Мне нужна какая-нибудь одежда, помимо этой, – поджимаю губы, пытаясь подобрать уместное слово, – прекрасной ночной рубашки. – Выдавливаю улыбку, которая со стороны выглядит явно криво. – Милорд сказал, что я могу обратиться за помощью к любой прислуге… – Замолкаю, потому что только что назвала человека слугой, глядя ему в глаза.

– Так ты будешь работать с нами? – заинтересованно спрашивает незнакомка, но злобы не проявляет, значит, не оскорбилась.

– Не совсем. Я, скорее, гостья, попавшая к вам случайно. Так что, мне не нужен передник или что-то вроде, просто джинсы и какой-нибудь свитер, – вежливо улыбаюсь, но сталкиваюсь с непонимающим взглядом.

– А, ну да, что это я, – недовольно бурчу и страдальчески вздыхаю. – Говорю мне бы любые штаны, какую-то рубаху и что-то на ноги.

– А зачем тебе штаны? – подозрительно сощурив взгляд, спрашивает служанка.

– В них удобно и тепло, – растерянно отвечаю, не понимая в чем собственно проблема.

– У нас штаны только охотницы носят, да лучницы, ты к кому из них относишься? Может тебе дать платье с длинным рукавом?

– Я охотница! – быстро отвечаю, пока мне не выдали парадное платье.

Женщина ставит корзину на пол, а затем, совершенно бесцеремонно, хватает мою руку, рассматривает ладонь и пальцы.

– Не похожа ты на охотницу. Руки нежные, никаких мозолей или царапин.

– Я просто аккуратная, – говорю первое, что в голову приходит. Служанка смотрит с прищуром долгое мгновение, а затем отвечает:

– Ладно, найду тебе что-нибудь. Только ты не шастай по дому полуголой, – она осуждающе окидывает взглядом мой наряд, видимо, это платье в пол у них приравнивается к нижнему белью.

– Хорошо, я подожду в комнате, – киваю и разворачиваюсь на пятках.

– Погоди, как зовут то тебя, охотница? – с насмешкой переспрашивает служанка.

– Луна, а тебя?

– Сара, – лукаво усмехаясь, отзывается женщина. – Жди, скоро приду.

По моим меркам прошло не меньше часа, прежде чем служанка заглянула в комнату с новым нарядом. Она рассказала мне, где тут можно помыться, где находится кухня, объяснила, что на хозяйский третий этаж без разрешения подниматься нельзя, а также каким выходом пользоваться. Попутно растрепала все местные новости, до которых мне нет никакого дела, я ведь даже людей этих не знаю. Но женщина она хорошая, чем-то напоминает Мари, у которой я работаю в магазинчике, так что я рада знакомству.

Отмыв запах леса, изумительно подчеркнутый ароматом лошади, и обзаведясь новым, язык не повернется сказать, но бельем, я натягиваю коричневые штаны, просторную бежевую рубашку с небольшим вырезом на груди (выглядит она в точности как мужская, потому что такая была и на Уилле, и на Генри), заправляю края в брюки и всовываю ноги в немного великоватые сапоги. Наконец-то мне дали плащ моего размера, который не тянется по полу, а достает до щиколоток. Оружие я, само собой, не получила, но это к лучшему, что с этим луком делать-то? Разве что, людей отпугивать.

Завязав волосы в высокий хвост, выхожу из спальни и при полном параде отправляюсь на кухню, которая располагается за третьей по счету дверью налево. Здесь просторно и светло, в воздухе витает приятный запах свежей выпечки. Заметив у окна большой обедненный стол для прислуги, решаю подойди ближе. На одном из десятка стульев, читая книгу, сидит высокий парень, лениво отламывая кусочки мякоти от разломанной пополам булки.

– Ну, здравствуй, Уильям, – мой тон строгий, злобный и похож на тот, которым говорят гангстеры в крутых боевиках, когда приходят забрать чью-то жизнь.

Парень медленно поворачивает голову и безмолвно смотрит на меня несколько секунд, совершенно не двигаясь, даже не моргая. Мы как два ковбоя в вестерне. Кто же первый выхватит «револьвер»?

– Привет, Луна. Отлично выглядишь, – он расплывается в улыбке, но видя мой разгневанный взгляд, предусмотрительно поднимается со стула и выставляет перед собой руки. – Только не злись, прошу тебя, давай обойдемся без рукоприкладства. Я ведь ничего не сделал.

– Ага, конечно! А не ты ли меня чем-то опоил? – недовольно спрашиваю, сжимая руки в кулаки.

– Нет, все было совсем не так, – прячет глаза, врет!

Эмоции начинают бурлить, разгоняя кровь по венам. Никогда не умела их контролировать, особенно эти, не миролюбивые, передавшиеся мне от воинственных предков.

– Да брось, в этой ситуации есть много плюсов, например, ты на руках покаталась. Разве тебе не понравилось? Давай пойдем путем мирных переговоров?

Ох, стереть бы эту самодовольную улыбочку с его лица. Понравилось мне? Пф, то есть, я должна быть благодарна? Вот же наглец.

– Путем мирных переговоров? – задумчиво произношу я и делаю ещё шаг вперед, замечая на краю стола небольшую корзинку красных яблок. Чем не снаряды?

– А почему нет? Мы же взрослые, воспитанные, – Уилл начинает хихикать, со своих же слов, но уперто продолжает в том же духе, – люди. И мы можем обходиться без какого-либо насилия! Разве нет?

– Да, само собой, ведь все взрослые люди похищают друг друга, – поджимаю губы, пытаясь не только неодобрительной интонацией, но и выражением лица передать, что это сарказм.

– Перестань, я бы не стал тебя похищать. А если бы стал, то точно не прятал бы здесь, – снова растягивает губы в очаровательно-дурашливой улыбке, прямо невинная овечка, случайно проходящая мимо стаи волков.

– А куда, в конюшню бы уволок? – не знаю, как он это делает, но вся моя злость растворяется прямо на глазах. Сложно сосредоточить в теле энергию разрушения, когда в ответ тебе улыбаются и смотрят глазами милого щеночка.

– Почему сразу туда? Я что, конь? – смеясь, переспрашивает Уилл, явно расслабившись, ведь мой тон стал в разы мягче.

А вот и зря… Резко хватаю первое попавшееся яблоко и швыряю его в парня, целясь в грудь. Однако «снаряд» не попадет в цель, а ловко перехватывается длинными мужскими пальцами.

– Неплохо, – заявляет он, поджимая губы, прокручивая фрукт в руках.

– Неплохо, – отвечаю в той же манере, похвально при этом кивая.

– Хочешь попробовать еще? – с вызовом уточняет Уильям, нарочно меня провоцируя.

– А мне не нужно для этого разрешение, – язвительно парируя, тут же отправляю в полет яблоко, но он и его ловит! – Да ладно? – возмущаюсь, но в этот раз не медлю и бросаю оставшийся «снаряд» в высокую мишень. Но, но и ещё раз но, Уилл перехватывает и его. – Что за магия вне Хогвартса? Как ты это делаешь? – эмоционально вскидываю руки в воздух, а после приглушенно ударяю одной по краю стола. Брюнет, играясь, пожимает плечами, берет все три яблока в руки и начинает ими ловко жонглировать, при этом поглядывая на меня, бесстыдно показывая язык.

– Ой, ой, ой, подумаешь, – важно протягиваю слова, недовольно качая головой из стороны в сторону, – выпендрежник.

– Ах, вот как? – глядя мне в глаза, возмущенно переспрашивает Уилл.

– Именно! – отвечаю язвительно, вальяжно облокачиваясь о край стола.

– Ладно, покажи, на что способна, – хитро произносит брюнет и в следующее мгновение бросает яблоко в меня. Я громко ойкаю и пригибаюсь, слыша, как «ядро» пролетает над головой и врезается в стену.

– Эй! – возмущаюсь, выглядываю из укрытия, но в меня летит следующий снаряд, и я лишь чудом успеваю спрятать голову. Парень хохочет, его заливистый смех заполняет все пространство кухни, и я решаю действовать. Подхватываю с пола побитое яблоко, которое почти пережило столкновение со стеной и на корточках двигаюсь вперед, планируя появиться из-за другого края массивного кухонного стола.

– Помни, маленькая лесная девочка, что ты всегда можешь сдаться, – подтрунивает он, осознанно и коварно. Хочет выманить из укрытия. Да только я не поддаюсь на провокацию, сижу тихо, выжидаю.

– Испугалась что ли? – спрашивает противник тише, заподозрив неладное.

Поднимаюсь на ноги, ловко выпрыгиваю из укрытия и бросаю фрукт точно в Уилла. В этот раз парень не успевает его перехватить, но умудряется отклониться. Яблоко с грохотом врезается в глиняный горшок с цветами, стоящий на подоконнике, и тот трескается. Брюнет оборачивается ко мне, волосы спадают ему на лоб, он смотрит на меня широко распахнутыми глазами, и мы почти синхронно произносим сдавленное:

– Упс.

– Это что за шум?! – раздается женский крик из другой комнаты.

Мы, словно нашкодившие дети, какими сейчас и являемся, не сговариваясь, срываемся с места и наперегонки мчимся к двери, ведущей на улицу. Сталкиваемся в дверном проеме, начинаем смеяться, отпихиваем друг друга, пытаясь протиснуться первыми и, в итоге, чуть ли не кубарем вываливаемся на улицу, хорошо, что дождь уже кончился. Благо Уилл хватает меня за талию, успевая поднять за секунду до того, как мой нос познакомится с местными камнями, которыми засыпана дорожка от кухни к воротам заднего двора. Парень подхватывает меня на руки. Я брыкаюсь. Мы смеемся и наперебой спорим на тему: «кто же в итоге виноват, а, следовательно, кто пойдет признаваться и убирать».

Мне настолько весело, что на пару минут забываю, в какую передрягу попала. Однако, когда сзади раздается хриплое мужское покашливание, развлечение мгновенно заканчивается. Мы замираем, Уилл плавно ставит меня на землю, поворачиваясь на чужой зов. Перед нами стоит он – мужчина моей мечты, невероятно красивый, но отчего-то рассерженный. Генри смотрит с очевидным недовольством, ещё немного, и от злости в его холодных голубых глазах начнут плясать языки пламени.

– Слушаем вас, милорд, – спокойно отзывается Уильям.

Генри делает глубокий вдох и опускает взгляд на руку парня, которая, оказывается, до сих пор находится на моей талии. Заметив это, Уилл усмехается, поднимает ладонь и демонстративно отшагивает. Я стою тихо, не совсем понимая, что происходит. Мы же просто играли. Да, глупо, потому что как дети малые, но иногда же нужно выпускать пар?

– Что вы тут устроили? Ведите себя спокойнее. – Недовольно произносит Генри, и я улыбаюсь уголком губ, неужели ревнует?

– Как скажете, милорд, – парень прикладывает руку к груди и учтиво кланяется, хотя это больше похоже на издевку. Генри не отвечает, плотно сжимает челюсть, тяжело выдыхает через нос и медленно переводит взгляд с меня на Уилла и обратно. Я теряюсь, он ждет каких-то действий и от меня? Слышу сбоку тихое шиканье, поворачиваю голову, Уильям многозначительно поднимает брови, а затем показательно наклонят голову ниже.

– Да, конечно, милорд, – спохватившись говорю я, произнося последнее слово по слогам, а затем немного склоняю голову. К такому ещё привыкнуть нужно.

– Милорд! – раздается громкий женский голос из кухни. Генри еще затяжное мгновение буравит меня взглядом, видимо не зная, что ещё сказать, затем разворачивается и уходит.

– У вас тут что, нельзя смеяться прилюдно? – спрашиваю, когда мы остаемся одни.

– Можно, но, видимо, не сегодня, – мягко отвечает Уильям, глядя на открытую дверь, а затем поворачивается ко мне, протягивая руку, – мир?

– Сразу после того, как ты расскажешь мне правду, – спокойно отвечаю, глядя в изумрудные глаза собеседника.

– Может, пойдем в дом, а то здесь сыро?

– Пойдем, – соглашаюсь не задумываясь. Хочу посмотреть, что делает Генри.

Мы проходим мимо места преступления, оно же кухню, как можно скорее, замедляя ход только в коридоре. Увы, Генри уже и след простыл.

– Я не опаивал тебя, – сцепив руки за спиной и повернув ко мне голову, неожиданно начинает свой рассказ Уильям.

– А что это было? – хочу засунуть руки в карманы, но их нет, и это раздражает.

– Сама подумай, чем я мог тебя опоить, своей же водой? Наверное, это реакция на целебный отвар. Ты же была под действием каких-то дурманящих растений, видимо, они между собой не поладили. – Рассказывает он спокойно и уверенно, что я не вижу повода не верить его словам. Однако чутье подсказывает, что что-то не сходится, вот хоть убейте.

– Но ты же извинялся, говорил, что не хотел и все такое, – парирую я, не отрывая взгляда от озадаченных глаз.

– Да, так и было, я же не хотел тебя усыплять, поэтому испугался и решил заранее извиниться, – он останавливается и кладет руки на мои предплечья. – Прости, я никогда бы не причинил тебе вреда. Все это лишь недоразумение.

Я хочу спросить о том, почему, раз дело в отваре, воздух вокруг меня резко стал сладковато-пьянящим. Ведь сейчас я была на том же заднем дворе и ничего подобного не почувствовала. Но подумав недолго, отношу вопрос к глупым, и решаю его не озвучивать.

– Ладно, проехали, – улыбаюсь. Уильям зеркально отражает мою эмоцию, а затем отстраняется, склоняясь в каком-то утрированно-галантном поклоне, вытягивая руку.

– Что ты делаешь? – хихикая, уточняю я, но в ответ парень лишь начинает активно дергать кистью, призывая дать ему руку. Выполняю просьбу, вкладываю пальцы в широкую ладонь, и опускаюсь в таком же бессмысленном поклоне, подыгрывая.

– Значит, мир? – поднимая на меня взгляд, спрашивает Уилл.

– Мир, но я за тобой слежу, – шутливо отвечаю, а после выравниваюсь.

Брюнет разгибается следом и подходит ближе, поднося мою руку к губам и оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. Смущенно отвожу взгляд в сторону и забираю руку.

Окно, возле которого мы остановились, выходит на главные ворота, поэтому, когда в них въехали несколько всадников, направляя жеребцов ко входу, я заинтриговалась. Генри стоит на пороге, встречая их лично. Уилл подмечает мой интерес, первый подходит к окну, наклоняется, ставит локти на подоконник и подпирает подбородок ладонями. Я следую его примеру и внимательно всматриваюсь в новоприбывших. На улице стоят три человека: двое мужчин и одна женщина. Генри спускается с крыльца и подает незнакомке руку. Она статная, волосы, собранные в пучок, отливают красивым янтарным цветом, лицо аккуратное, красивое. Женщина взрослая по отношению ко мне, но вряд ли старше милорда. Гостья приветливо улыбается, обхватывает руку моего идеального мужчины и прижимается к нему всем телом.

– А кто эта женщина? – с подозрением в голосе спрашиваю я, не в силах отвести взгляда от разворачивающегося действия.

– Это супруга милорда, – спокойно отвечает Уилл и моя челюсть падает на подоконник рядом с ним.

## Глава 7. Луна Бьёрк

– В смысле супруга? – переспрашиваю так, словно Уильям только что назвал незнакомку за окном живым воплощением йети.

Парень поворачивает ко мне голову, а после выравнивается:

– А в твоем мире партнершу мужчины по-другому называют?

– Да, – запнувшись отвечаю, переводя взгляд на собеседника. – Мы их женами зовем, – сделаем вид, что удачно отмазалась.

– А, у нас это слово тоже есть. Все хорошо? – тихо интересуется Уильям, видя мою слишком очевидную озадаченность происходящим. Из груди вырывается нервный смешок, мимо воли начинаю растирать мочку уха и поджимаю губы.

– Луна, что-то случилось? – он кладет руку мне на плечо и пристально рассматривает лицо, пытаясь поймать взгляд. Вот это я понимаю, максимально неловкая ситуация. Докатилась, зажималась с женатым мужиком! Куда я попала? Мне срочно нужно домой! Но теперь хоть стало понятно, почему Генри так переживает из-за возникшего притяжения. Все просто – он женат. Приплыли, остановите лодку, мне срочно нужно спрыгнуть. Хотя, возможно, я уже и так близка ко дну.

– Между вами что-то произошло? – нарушив молчание первым, уточняет брюнет, чем сразу же приводит меня в чувства.

– Что? – мои глаза округляются, и я возмущенно смотрю на Уилла. – Ничего подобного! С чего ты взял?

– Потому что, узнав о наличии супругу, ты побледнела как мраморная стена, – тихо, с долей досады в голосе, произносит парень, убирая от меня ладонь.

– Не обращай внимания, все хорошо, – улыбаюсь, успокаивая и его и себя, а затем сама уже кладу руку на его предплечье, легко сжимая то пальцами. – Спасибо за твою заботу, но не думай об этом. Не забывай, я девушка нездешняя, и реагирую на всё нетипично, – заглядываю в выразительные глаза собеседника и тихо радуюсь, что Уильям рядом, мне сейчас нужен друг.

Дверь недалеко от нас раскрывается и в холл входит Генри со своей супругой, черт бы её подрал. Она держит его под локоть, его пальцы лежат поверх её руки, женщина улыбается и что-то рассказывает. Взгляд милорда направляется к нам, а после фокусируется на мне, но всего на одно мгновение. Затем он отворачивается и улыбается жене, поднимаясь с ней по ступенькам. Рыжеволосая дамочка мельком глянула на Уилла, и тот почтительно склонил голову. На меня женщина внимания не обратила, но оно и к лучшему.

– А как вы обращаетесь к жене милорда? – спрашиваю, когда от парочки не остается и следа, а звук их дружных шагов растворяется за толстыми стенами особняка.

– Миледи.

– А имя у нее есть?

– Конечно, Маргарет, первая дочь Роберта Воителя.

– И давно они вместе?

– Прилично, – Уилл усаживается на подоконник, свесив ноги, внимательно изучая свои сапоги.

– Ты не мог бы отвечать более конкретно? – стараюсь не быть настойчивой, но мне хочется узнать все подробности.

– А не слишком ли сильно тебя заинтересовала эта ситуация? – с насмешкой в голосе спрашивает парень, переводя взгляд на меня.

– Нет, я просто любопытная. Подожди пару минут, я закидаю тебя и другими вопросами, – улыбаюсь уголком губ, становясь напротив брюнета, чтобы он не смог сбежать.

– Да? Какими же? – с любопытством переспрашивает Уилл.

– Узнаешь, как только расскажешь о миледи, – я стараюсь произнести последнее слово без желчи, но капля яда все равно просочилась.

– Ладно, – кивает, а после набирает полную грудь воздуха и выдает весь текст на одном дыхании: – Они вместе уже где-то пять зим. Марго – дочь правителя другого королевства, их объявили парой ещё в молодости, но Генри сам принял решение взять её в жены. У них идиллия и любовь, жаль только, что пока детей нет. Но старец обещал в этот раз привезти из странствия особый эликсир, который поможет решить проблему. А тебе милорд рассказывал что-то о старце или ты не понимаешь о ком речь?

Любовь, идиллия, дети в перспективе… М-да, понятно. Собственно, ничего удивительного. Я всегда знала, что такой мужчина как Генри мне не светит даже в самых смелых фантазиях. А вот и явное подтверждение подоспело.

– Понятненько, – звучно цокаю языком и отворачиваюсь, закусывая губу до боли. Уильям позволяет мне взять паузу и сохраняет молчание. Он неглупый парень и хоть делает вид, что верит в мои нелепые попытки оправдаться, мол: Генри мне сто лет не нужен, все понимает.

– А ты когда в следующий раз собираешь в лес на вылазку? – неожиданно меняю тему, возвращая взгляд к озадаченному вопросом парню.

– А что?

– Хочу прокатиться с тобой. Раз я здесь застряла до возвращения вашего Томваль… Томву… Тормунда?..

– Торвальда, – помогает Уилл, и я щелкаю пальцами.

– Точно! Так вот, раз я застряла до его возвращения, то почему бы не провести время с пользой и не посмотреть, где именно нахожусь? – улыбаюсь, но слишком хитро. Парень хмурится и спрыгивает на пол, оказываясь слишком близко. Его взгляд изучающий, пристальный, от такого невозможно скрыться. Сохраняю внешнее спокойствие, хотя сердце вмиг ускоряется.

– Послезавтра утром, но если ты хочешь со мной, то я требую ответную услугу, – загадочно произносит Уильям.

– Какую? Хочешь узнать мою фамилию? – шучу, вспоминая его прошлую «плату».

– Что такое фамилия? – удивленно переспрашивает он, несколько раз растерянно хлопая ресницами. Какой же он милый, ужас, нельзя быть таким булочкой.

– Это, ммм, – задумчиво протягиваю, – как у вас приставка первый сын/дочь того-то, а у нас используется одно слово. Например, в моем мире милорда звали бы Генри Хранитель, миледи – Маргарет Воительница и так далее. Я Луна Бьёрк, приставка, так сказать, передалась мне от отца. А, кстати, какое твое полное имя? Ты чей сын?

– Я просто Уильям, такие длинные имена только у правителей. Ты в своем мире принцесса? – улыбаясь до ушей, спрашивает парень.

– Нет, у нас у всех есть фамилии, вне зависимости от статуса. А чем ты здесь занимаешься?

– Оу, как много вопросов обо мне. Я заинтересовал тебя? – наигранно-важно спрашивает брюнет, наклоняя голову набок.

– Разумеется, разве могло быть иначе? – подражая его манере, отвечаю я, кокетливо опуская ресницы.

– Так это же меняет все дело, – Уилл почти невесомо касается моей щеки подушечкой пальцев и хочется наклониться словно для поцелуя. Сразу же останавливаю его, хмыкаю и положив ладонь на мужскую грудь, отталкиваю его. Парень смеется и театрально прикладывает руку к «ушибленному» месту, изображая боль.

– А если серьезно? – переспрашиваю, перестав смеяться

– Я слежу за лесом, точнее, за его спокойствием.

– А там бывает неспокойно? – уточняю не то чтобы с недоверием, скорее непониманием.

– Ещё как, – серьёзно отвечает Уилл, что полностью меняет настроение беседы.

– А почему именно ты? Разве это не опасно? – встревоженно спрашиваю, и мое выражение лица становится серьёзным.

– Нет, не для меня, я самый быстрый всадник в поместье, – самодовольно отвечает брюнет, спрыгивая с темы.

– Вот же зазнайка. Медаль тебе выдать? – нарочито показательно хмурюсь, но на губах появляется ухмылка.

– Нет, я возьму поцелуем, – хитро отвечает он, прикладывая указательный палец к своей щеке.

– Губень свою закати. Вот покажешь мне лес, а там видно будет, – парирую, ненавязчиво возвращая беседу к прежней теме. – Так о какой услуге шла речь?

– Завтра вечером в особняке состоится большой прием в честь великого дня, когда Семь Королевств заключили мир и перестали враждовать за территорию. Мы зовем его «Днем Семерки». Хочу, чтобы ты составила мне компанию. Только тебе придется надеть платье, наряд охотницы не подойдет.

Что же, невелика услуга, все равно в лес поедем только послезавтра, не сидеть же насупленной в комнате.

– А он каждый раз празднуется в этом поместье?

– Нет, у всех по очереди. Этим летом честь выпала Сильварии. Так что?

– Ладно, договорились.

– Уильям. А ну живо иди ко мне! – раздается грозный женский голос, и мы оборачиваемся. В конце длинного коридора стоит взрослая дама в переднике, злобно постукивая по раскрытой ладони скалкой.

– Знакомый голос, это она спугнула нас с кухни? – спрашиваю шепотом.

– Да, это наша кухарка Нэнси. Пойду я, пока она эту скалку в нас не запустила, – с улыбкой отвечает Уилл, но я ловлю его руку до того, как он успевает сбежать.

– А где находится библиотека?

– А зачем тебе? – недоверчиво уточняет он.

– Просто любопытно, – пожимаю плечами.

– Знаю я твое «просто». То, что ты ищешь, лежит не в общей библиотеке, а в личной. Она на третьем этаже, но тебе туда нельзя, – недовольно бурчит Уилл.

– А зачем же ты мне тогда сказал? – сдавленно спрашиваю я, пытаясь сдержать смех.

– Потому… потому, что я болван, – смеясь, отзывается парень, а после добавляет: – А теперь прости, я побежал. Но, пожалуйста, не ходи без меня!

Уильям уходит навстречу к Нэнси, которая начинает сыпать проклятия, возвращаясь на кухню. Парень догоняет её, заключает в объятия, оставляет поцелуй на седой макушке и исчезает за поворотом.

Помявшись пару минут в пустом коридоре, я понимаю – не смогу ждать до вечера. Генри занят своей женой, а значит, точно не станет проверять библиотеку, если он вообще собирался искать пророчество. Мне, чтобы отправиться домой, нужно знать все детали, и я планирую узнать их прямо сейчас. Ещё раз оглядевшись по сторонам, тихо ступаю на лестницу и максимально бесшумно преодолеваю два пролета ступенек. Где библиотека я не знаю, но ведь у меня есть уши, глаза и руки, почему не воспользоваться ими?

Благоразумно избегаю дверей, за которыми слышатся голоса или любые звуки. Примерно с третьей попытки нахожу небольшое помещение с горящим камином и тяжелым столом, заваленным рукописями. Возле стены стоят два стеллажа, плотно заполненные книгами. Для большой библиотеки мало, а вот для личной – самое то.

Тихо вхожу внутрь, закрываю за собой дверь. Спешно прохожу к стеллажам и начинаю искать книгу. Если бы я знала, как она называется, было бы легче, но, увы. Пока ищу хоть что-то с надписью «пророчество, предсказание, предвестие, будущее, видения» и так далее. Вскоре выхватываю экземпляр с пометкой «знаки» и не успеваю раскрыть, как сзади раздается возмущённый мужской голос:

– А что ты здесь делаешь?

## Глава 8 Генри

Желание найти ответы на бесчисленное количество вопросов ведет меня в личную библиотеку, где я планирую побыть наедине с собственными мыслями. Меня тяготит то, что с каждой секундой я все отчетливее ощущаю, насколько сложно контролировать себя возле чужеземки.

Треклятая магия, на кой лесной дух она послала мне проклятье в лице Луны?

Открыв дверь в комнату, и оценив обстановку, начинаю подозревать, что сам притягиваю беду. Ведь стоило только подумать – и вот она уже здесь, стоит передо мной, роясь в семейных книгах. Странно, почему одна, а где же Уильям? Может, за полками прячется? Девушка даже не замечает меня, внимательно изучая старые рукописи. Стою несколько мгновений молча, и совсем не смотрю на её выступающие округлости, обтянутые штанами. Какого сухого рожна она вообще в брюках? Решаю вмешаться, нарушая тишину только тогда, когда цепкие пальцы хватают какую-то книгу, громко и недовольно спрашивая:

– А что ты здесь делаешь?

Луна вздрагивает, роняет рукопись и резко оборачивается, закрывая рот ладонью. Я смотрю на неё, она на меня. В её огромных и таких красивых глазах читается испуг, смешанный с растерянностью.

– Я не слышу ответ, – хмуро повторяю, закрыв собой дверь.

– Я это… заблудилась. Я искала туалет, – убрав руку от лица, отвечает чужеземка, и я смотрю на нее вопросительно.

– Что искала?

– Ну, комнату такую, для уединения по личным делам, – мнется, запинается, суетливо растирает пальцами лоб.

– И ты, не увидев здесь желаемого, решила проверить нет ли ночного горшка в моей книге? – немного склоняю голову на бок и скрещиваю руки на груди.

– А ты что здесь делаешь? – вот это неожиданно сейчас было.

– В смысле? Это мой дом и моя библиотека. Имею право входить сюда, когда мне вздумается. А вот тебе запрещено, – поясняю недовольно. Я не привык к такой манере общения.

– Потому, что я не гостья, а прислуга? – продолжает настаивать девушка, полностью сбивая меня с толку.

– Что? Причем тут это? – хмурюсь и подхожу к ней. – Не пытайся заговорить меня, у тебя ничего не получится, – смотрю на блондинку недовольно, но уловив аромат её тела, чувствую непреодолимое желание прикоснуться. Не позволяю порыву взять контроль над разумом, отворачиваюсь и спешно отхожу прочь, совершенно бессмысленно двигаясь в противоположную от стеллажа часть комнаты.

– Я и не пытаюсь, – намного тише отвечает девушка, затем, судя по звукам, наклоняется, поднимает с пола книгу и ставит её на прежнее место.

– Где твой новый друг? – получается сердито, хотя я не планировал задавать вопрос в таком тоне.

– Уильям? – уточняет Луна, будто бы не понимая, о ком идет речь.

Резко оборачиваюсь, не в силах контролировать эмоции. Ухо режет звук ее голоса, мелодично обволакивающий буквы чужого имени. Злит, что она не слушается. Задевает, что, несмотря на то, кто он, несмотря на то, что он с ней сделал, Луна близка с ним.

– Я же сказал, обращаться за помощью только к прислуге, не помню, чтобы называл его имя.

– А почему мне нельзя проводить время с Уильямом? – спрашивает чужеземка, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Можно, но не отвлекай его от работы, – стиснув зубы, отвечаю я, пытаясь сохранять маску безразличия.

– Я не отвлекала. Он вводил меня в курс дел относительно вашего мира.

– Как? Таская на руках? – зараза, получилось слишком злобно.

Мне срочно нужен Торвальд с решением проблемы. Возле этой девушки я превращаюсь в кого-то другого, и этот мужчина мне не нравится.

Луна замолкает, опускает глаза в пол и облизывает пересохшие губы. От этой картины в голове мгновенно рождается рой неуместных мыслей, и я отворачиваюсь, растирая лицо руками. Отчего-то в комнате больше нечем дышать, воздух сжатый, почти искрится от напряжения. Открываю окно, впуская необходимую прохладу, но это не спасает. Я не могу не думать о её губах и о том, какие они на вкус.

– Мне нужно домой. Пожалуйста, позволь мне помочь найти книгу с ответами. Я не уверена, – она запинается, слышу её тяжелое дыхание и медленно разворачиваюсь, – что смогу ждать вашего старца так долго.

– Хорошо, – отвечаю, спустя долгие мгновения раздумий, во время которых я неотрывно изучаю взглядом каждый изгиб девичьего тела. Сейчас правильнее прогнать её и остаться одному. Но одна лишь мысль о том, что, выйдя из библиотеки, Луна первым делом помчится в объятия Уильяма, приводит в бешенство. Не хочу, чтобы она проводила время с ним. Не хочу, чтобы она вообще общалась с кем-либо мужского пола.

– Я сам не особо знаю, что именно нужно искать, поэтому проверяй все книги с той полки, а я займусь этой, – обуздав внутреннее возмущение, указываю девушке на стеллаж, который находится возле нее, а сам начинаю проверять книги, лежащие рядом.

– Но не вздумай уехать в лес! – меня вдруг осеняет, что чужеземка ускачет с Уиллом при первой же возможности.

– Почему? Просто позволь мне попробовать отправиться домой тем же путем, что я пришла! – взывает ко мне гостья, поворачиваясь и делая несколько коротких шагов навстречу.

– Учти, я специально не стану запрещать Уиллу сопровождать тебя. Но если ты ослушаешься и покинешь особняк, то он будет наказан за вас обоих, – произношу сердито, сохраняя зрительный контакт, чтобы она понимала серьезность сказанных слов.

– Разреши мне хотя бы покидать особняк, я не стану выезжать за пределы твоего «королевства», – её голос полон обиды, но просит Луна искренне, что злит ещё больше.

– Куда ты торопишься? Подожди старца! Он скоро вернется, тогда и решим, что делать!

– Я не хочу, я просто не могу находиться… – резко замолкает, делает глубокий вдох и только после этого озвучивает: – здесь так долго.

Смотрю в большие и такие красивые глаза и понимаю, что она намеревалась сказать иное. Не хочет находиться возле меня. Это до умопомрачения странно, мы чужие люди, но наша связь так сильна, что я почти чувствую все её настоящие переживания на каком-то подсознательном уровне.

– Ищи книги, – коротко командую и отворачиваюсь, пытаясь сфокусироваться на поиске рукописи с ответами.

– Просто разреши мне, – никак не может угомониться, обращаясь ко мне молящим голосом.

– Нет, – тихо, но строго.

– Да почему нет, просто отпусти меня?! – произносит настойчивее, инстинктивно хватая меня за плечо.

– Я не могу! – отвечаю громко и отчаянно, заглядывая в ее глаза.

В комнате повисает тишина. Это не тот ответ, который я должен был произнести, и точно не тот, который Луне нужно было услышать. Ничего не могу с собой поделать, не знаю почему, но я просто не в силах отпустить её на физическом уровне. Делаю шаг к ней навстречу, сокрушая последние крохи расстояния меж нами. Обхватываю хрупкую девичью шею сзади и притягиваю к себе. Закрываю глаза, наклоняюсь ниже, пока наши лбы не соприкасаются. Её дыхание отражается на моих губах. От ощущения горячей кожи все чувства обостряются, и я лишь чудом сдерживаюсь. Ладони Луны ложатся поверх моих рук. Мы молчим, наше сбившееся дыхание сливается в единый поток, и даже мое сердцебиение подстраивается под ее ритм.

– Генри, – шепот срывается с пухлых губ. Жмурюсь сильнее, так как голос разума настойчиво приказывает отстраниться, но я не могу оторваться от неё даже мысленно.

Почему?

Потому что не хочу. И это открытие пугает меня страшнее всех лесных тварей вместе взятых.

– У тебя жена… – её голос ломается под натиском произнесённых слов, и я медленно отодвигаюсь.

– Да, – произношу с тяжестью, заглядывая в бездонные, манящие и такие завораживающие глаза. После убираю руки от манящей, но запретной кожи, и делаю несколько медленных шагов назад. – Тебе лучше уйти, – перевожу дыхание, пытаюсь успокоить бой сердца. Сейчас не до поиска книг или ответов и это осознание настигает нас обоих. Луна без лишних слов пятится, а затем молча выходит из комнаты, застывая в полушаге от порога. Понимаю это потому, что не слышу звука удаляющихся шагов. Подхожу к двери, прикладываю руку к гладкой деревянной поверхности и закрываю глаза. Я не могу ощущать её на физическом уровне, потому что это невозможно, но готов поклясться всеми известными богами, что чувствую её тепло даже сейчас, когда между нами преграда толщиной в кулак.

– Уходи, – произношу тихо, зная, что Луна меня не услышит. Но, если она ещё хоть на мгновение задержится, я не смогу сдержаться. Рука тянется к ручке и в этот момент до слуха доносится звук поспешных шагов.

Нужно срочно найти эти треклятые книги и… сжечь? Нет! Что за ерунда? Что вообще со мной творится? Ещё пара таких дней – и я выжгу или срежу это родимое пятно вместе с кожей. Все равно, главное, чтобы это наваждение исчезло.

## Глава 9. Луна Бьёрк

Выхожу из личной библиотеки не оглядываясь. Закрываю за собой дверь, но уйти не могу, прижимаюсь спиной к ее жесткой поверхности. У меня все ещё подкашиваются колени, а сердце отбивает чечетку где-то под горлом.

– Боги… – тихо взываю к забытым, потому что теперешний не одобрит моих желаний.

Какой он прекрасный… его руки, голос, пожирающий взгляд, в котором хочется раствориться. Генри – идеальный мужчина, всего с одним недостатком, но перевешивающим все достоинства. Он женат, ну почему он женат?! Зачем меня занесло в мир, где мое тело тянется к чужому, недоступному мне мужчине? Может быть, я умерла и попала в чистилище? Отчаяние настолько завладевает разумом, что эта теория кажется мне самой правдоподобной. Бежать бы отсюда, да как можно скорее! Но я не могу, продолжая безвольно стоять на месте, словно что-то удерживает. Сдвинуться меня заставляет только звук чьих-то шагов в другом конце коридора. Я не рискую, чтобы утолить любопытство, а бегом направляюсь к лестнице и не останавливаюсь, пока за спиной не захлопывается дверь моей угрюмой комнаты. Закрываю лицо ладонями. Кожу обжигает горячее дыхание, срочно нужно успокоиться. Это не должно повториться, нужно было послушать Уильяма! Не следовало ходить одной в его кабинет. Я знаю, что ситуация ужасная и все это неправильно до ужаса, но… мне так хочется, чтобы дверь распахнулась, и вошел он: высокий, статный, до неприличия горячий милорд, чья кожа словно пропитана афродизиаком. Горько усмехаюсь своим мыслям, с шумным выдохом убираю руки от лица и распускаю тугой хвост, от которого начала болеть голова. Как вдруг, дверь сзади раскрывается, и я замираю, забыв, как нужно дышать.

Неужели… не может быть! Он, правда, пошел за мной?

Сердце гулко ударяет под ребрами, но я медлю, боясь даже пошевелиться. Его шаги тихие, почти беззвучные, прикрываю глаза в сладком предвкушении действий.

– Ты здорова, милочка?

Раздается громкий женский голос прямо над ухом, и я вздрагиваю, звучно выругавшись с перепуга (благо на норвежском, никто ничего не понял). Затем прижимаю руку к груди и смотрю на Сару – пожилую служанку, с которой мы познакомились чуть ранее этим днем.

– Что-то случилось? – озадачено спрашиваю, внимательно глядя на женщину.

– А ты чего так дергаешься? Испугалась али просто не меня ждала? – хитро уточняет Сара, звучно постукивая одной ногой по полу.

– Испугалась я, – отвечаю мягко.

– Ты точно не заболела?

– Нет, с чего ты взяла?– удивленно поднимаю брови.

– Просто щеки у тебя багровые, дышишь через раз, вот и подумала, вдруг у тебя жар, – поясняет Сара и присаживается на край кровати.

Прикладываю пальцы к щекам – они такие горячие, но вряд ли от бега, хотя… я тот ещё атлет, запыхалась точно от двух лестничных пролетов.

– Все хорошо, я просто бегала, – отвечаю почти правду.

– А, ну точно, ты же охотница, – со смешком произносит женщина. Я закатываю глаза и недовольно выпячиваю губы.

– Это начинает быть оскорбительным, знаете ли, юная леди, – язвительно парирую, но совершенно по-доброму.

Служанка смеется и поднимается с места, вкладывая в мои руки платье:

– Ой, насмешила, меня юной уже зим тридцать не называли. Это тебе наряд на завтрашний праздник, всем положено быть в платьях.

– Спасибо, – немного рассеяно. – А откуда ты узнала, что я пойду?

– Тю, так все идут! «День Семерки» – праздник всего народа. На приём приглашены не только званые гости, но и все жители поместья. – Ульям попросил найти тебе самое красивое платье, – тихо произносит женщина, хитро улыбаясь и глядя на меня с очевидным намеком. – Ты ему приглянулась, пора брать, пока парень ещё молодой, да выносливый! Если ты понимаешь, о чём я, – она толкает меня локтем в бок. Я улыбаюсь, недовольно качая головой.

– Сара, Сара, о чем ты только думаешь?

– Ой, не делай вид, что сама не думаешь! Он у нас парень видный, холостой! Хватай, пока другая, более проворная, не забрала, – я так и не понимаю, подначивает она меня или издевается.

– Расскажи мне о нём, пожалуйста. Давно он в поместье, чем занимается и всё такое? – решаю воспользоваться ситуаций, но служанка лишь щурится, как-то загадочно улыбаясь.

– А вот возьми и узнай у него. Скажу только, что знаю его с самого детства, его все любят, он хороший мальчик. Так что подумай, может советы старой женщины не такие уж и глупые.

На этих словах Сара удаляется из комнаты, оставляя меня одну с новым нарядом. Платье довольно красивое, в стиле придворных дам девятнадцатого века: красное, с золотыми вставками, рукава длинные, грудь открыта, но в рамках приличия. Украшено чем-то похожим на бисер, никаких рюшек, корсета или подъюбника с эффектом «накладной задницы».

Весь оставшийся день я провожу в комнате, с грустью глядя в окно, только вечером заглядываю на кухню для похищения одной булочки.

На следующее утро я все же выхожу к людям, потому что четыре стены сводят с ума. За день я несколько раз встречаюсь с миледи в коридоре, но женщина так и не обращает на меня внимания, а раз так, значит, она не знает, кто я. Генри держит эту новость втайне от супруги? Очень любопытно. Он либо не доверяет ей, либо ограждает от переживаний, либо… не знаю, варианты кончились.

# Примечания

1

От латинского aqua – вода, mons – гора, ignis – огонь, arena – песок, ferrum – железо, aura – дуновение, silva -лес.