# Манива

Алексей Владимирович Зелепукин

Он пришел за ней в портовый бордель, пахнущий дешевым элем и человеческой тоской. Она – последовала за ним, чтобы сбежать от жизни, которую ненавидела. Никто из них не знал, что эта встреча – лишь первая нота в симфонии судьбы, что их дорога лежит не на север, а между миров, а в финале им предстоит решить судьбу не клана, а самой магии.

## Глава первая. Шторм


– Христиане. Ударят по щеке – подставь другую. Как вообще подобное стало популярным? – презрительно хмыкнул огромный светловолосый воин, вытирая запекшуюся кровь с клинка не менее массивной секиры. – Эта религия делает людей слабыми.

Воин смачно плюнул за борт ушкуя.

Солнце ещё не поднялось над морской гладью, но тьма уже отступала. Попутный ветер хлопал полотном паруса, трещал деревянными балиспасами и хрустел натянутыми веревками, гоня судно вперед.

Ушкуй, обремененный грузом, словно нож, резал гладь моря, спеша домой, на север.

Волны с шумом возмущались, вздымая брызги и кровоточили белой пеной под натиском деревянного судна, набитого трофейным златом и серебром.

Старый, почти облысевший викинг, сидящий напротив, лишь улыбнулся, продолжая перебирать пучки засушенных трав. Он был ниже ростом бравого берсерка, но не уступал ему в широте плеч, а мускулы под его загорелой кожей казались стальными канатами.

– Молод ты просто, Херген, молод и глуп. Вспомни, как бился тот тщедушный сакс. У него не было ни злата, ни скота. Но он – один стоял против шести наших. Один.

– Ты про того крестьянина, что вилами ранил ярла? Башку-то ему все равно я снес.

Воин смочил тряпку в багровой от крови воде деревянной кадки и снова принялся оттирать топор.

– Снес, – лекарь бережно перевязал очередной пучок травы бичевкой. – Ты, чья профессия убийство, ты – живущий топором, сейчас кичишься победой над землепашцем, чье оружие оставило след на твоем лице и едва не отправило Вождя в Валхаллу? Достойная победа, ничего сказать…

Слова лекаря больно ужалили берсерка, и тот сжал топорище до хруста в суставах, но лекарь не обратил на это никакого внимания и продолжил:

– Как бы то ни было, ярл даровал его женщине жизнь. Её даже пальцем никто не тронул. За это тот крестьянин и сражался. За это он и умер. А значит, и битву свою он выиграл. Религия не делает людей слабыми или сильными. Чем больше человек имеет, тем сильнее его страх это потерять. Богатство – вот настоящий источник слабости. А любовь – источник силы. Поэтому и раскидывал он вас как кутят слепых.

– Любовь… – лицо светловолосого викинга скривилось в презрительной ухмылке. – …слепых кутят. Я ногу подвернул у той церкви… знаешь, сколько англов я там порубил?

– Те свою жизнь защищали. А крестьянин стоял на смерть, он пытался забрать с собой побольше наших.

– Какой ты нудный, Эрик. Как моё отношение к женщинам может сделать меня сильнее? Если только она Валькирия… – берсерк задрал голову. – Они следят за мной. Одна из них – моя суженая. Крылатая дева войны, что отведет мою душу в чертоги Гладсхейма.

– Ни одна из небесных воительниц не обратит на тебя внимание, – усмехнулся Эрик, чем вызвал явное негодование гиганта. Терпение берсерка лопнуло, и тот, отбросив тряпки, вскочил на ноги, занося топор, но кинжал пожилого лекаря был быстрее. Сверкнув сталью, клинок уперся в горло противника. Голос Эрика стал суровым и жестким.

– Сядь, щенок. Ещё раз дернешься – снесу твою тупую башку, как шапку грибу.

На шум обернулось ещё несколько викингов.

Глаза Эрика, голубые, как чистое летнее небо, горели огнём; в них не было ни страха перед могучим гигантом, ни намека на пощаду.

Лишь безразличие палача или матерого хищника. Хергена вдруг охватила паника. Холодок пробежал по телу, парализуя конечности. Словно сама Хель взглянула на него через глаза Эрика.

На мгновение все звуки стихли. Воины замерли, ожидая развязки.

– Остынь, Эрик, убери кинжал. Впереди не одна битва, Херген ещё пригодится. Я прошу за своего воина, прости его, – голос ярла, несмотря на кровавые повязки вокруг груди, звучал зычно и властно. Пожилой лекарь повиновался. Ярл повернулся к гиганту.

– А ты, прежде чем угрожать, знай, кому грозишь. Иди в трюм, помоги Квоши с монетами.

Херген удивленно посмотрел на корабельного лекаря, но внял словам вождя.

Гигант прошептал извинения и, выместив ярость на кадушке с водой, двинулся к корме судна.

Ярл поднялся на носовой помост ушкуя, вглядываясь в даль. Сделал глубокий вдох и тут же согнулся от боли. На повязке влажным пятном проступила свежая кровь.

Лекарь вскочил на ноги и бросился к вождю.

Ярл лишь поднял руку в останавливающем жесте. Лекарь вдохнул и хотел было вернуться к своим травам, разложенным на гребной скамье, но не успел.

– Погоди, Эрик. Постой со мной. Скоро рассвет. Он прекрасен над бурным морем. И запах. Какая тут свежесть. Вдыхая его, я чувствую себя свободным. Интересно, а в Валгалле есть море? Могут ли герои наслаждаться ласками легкого бриза, который словно первый, неловкий поцелуй девственницы, ласкает чело?

– Я не был в Валгалле, князь. Но я уверен, что там не только зал, наполненный потом и смрадом перегара. Героям не пристало беспробудно веселиться и предаваться утехам. Хотя, безусловно, иногда не мешало бы.

– Что ты не поделил с моим лучшим поединщиком? – Ярл оторвал взгляд от горизонта.

– Все как всегда, пытался даровать мудрость тем, кто в ней не нуждался, прости, княже. Это моя вина.

– Ты всё ещё хочешь сойти на том безлюдном острове?

– У каждого из нас есть свои цели. Тебе был нужен лекарь в походе, мне – судно, что пройдет мимо Буяна. Договор дороже денег, княже. Я сдержал свое обещание. Теперь дело за тобой.

– Сдержал, походную долю твою я посчитал примерно, вот то, что ты просил, все до единой монеты.

Князь протянул лекарю небольшой, но туго набитый кошель.

– Благодарю тебя, Ярл Виндейла. Осталось только ступить на тот остров, и сделка выполнена. – произнес Эрик, убирая кошель за пазуху.

– Зачем тебе эти жетоны. Пусть золотые, но это не настоящие деньги, перекупщики дадут за них как за лом? Взял бы сразу подсвечник? В нем и весу больше.

– Спасибо, Ярл. Но то, что не имеет ценности здесь, в другом месте может оказаться несметным богатством, ты уж поверь пилигриму, клику перехожую. На некоторые вопросы лучше не знать ответов.

Ярл опустил голову, не выдержав взгляда голубых глаз лекаря.

– Тебя не отговорить?

Лекарь лишь мотнул головой.

– Что ж, тогда самое время… – Голос вождя был печален. Он ещё раз вздохнул свежий ветер настолько глубоко, насколько позволяла повязка, и зычно рявкнул: – У руля!! Взять курс на Восток!

Викинги навалились на руль, ушкуй недовольно закряхтел натянутым такелажем и, хлопая парусом, начал менять галс.


* * *


Ушкуй уже третий день держал курс на рассвет. И третьи сутки парус болтался на рее, словно плащ. Викинги, изнеможенные греблей, начали роптать. Горизонт был чист. Лишь вдали сизой дымкой сливались море и небо.

Пытаясь сдержать данное слово, вождь повернул ушкуй на восток, к таинственному острову, но словно сами боги противились этой высадке. Ветер стих сразу, едва кормчий выровнял нос на восходящее светило. Парус повис, словно висельник на суку. Застучал боевой барабан. Викинги ударили веслами. Барабан смолкал лишь тогда, когда солнце уступало небесную залу желтоликой луне и мириадам звезд. А утром все начиналось сначала, едва небо начинало светлеть розовыми разводами, стук ложек сменял гром барабана и плеск недовольных волн.

Воля вождя заставляла воинов снова и снова погружать весла в зеркальную гладь морской пучины. К зениту третьего дня, уставшие от беспрестанной гребли и изнеможённые полуденным зноем северяне совсем обессилили. Ярл дал отмашку, но едва смолк барабан, небо на севере затянуло тучами. Резкий порывистый ветер ударил в борт судна.

Заголосил рожок, а пока воины обвязывались веревками, вождь бросился на помощь кормчему.

– Выворачивай!! Носом к ветру. – Рев капитана перекрывал завывание морского вихря. – Крепи груз!!! Пар… – ушкуй качнуло первой мощной волной, и руль с силой ударил Вождя в грудь, сбивая с ног. Эрик успел подставить плечо, и старый Викинг сохранил лицо, устояв на ногах, но кровавый кашель лишил его возможности командовать.

А через несколько мгновений начался шторм.

Судно бросало из стороны в сторону, словно пожелтевший лист в горном ручье. Волны, одна выше другой, грозя захлестнуть корабль, срывали с бортов щиты, слизывая с палубы все, что не успели закрепить. Парус натянулся и влек утлое судёнышко вперед, создавая крен на нос. И тут же тонны воды смыли за борт кого-то из команды.

Молитвы смешались со стонами.

– Парус!!! – прошептал окровавленными губами вождь. – Убрать парус… Он нас всех утопит…

Сквозь рев ветра и грохот волн кормчий повторил приказ, но мощи его голоса не хватило перекрыть рев бури. Эрик вцепился в рулевое весло, помогая удержать ушкуй носом к надвигающемуся валу.

Команда сидела у борта, вжавшись в сидения, мертвой хваткой вцепившись в веревки.

Сверкнула молния. Тор ударил совсем рядом.

Волна отбросила кормчего к правому борту. А с носа корабля сорвало светоч – бронзовый светильник с огнём, дарованным хранителями.

– Это знак!! Поворачивай!! Дальше нельзя!!! – Раздалось среди воинов. Эрик узнал голос Хергена. Ярл бросил косой взгляд на лекаря и, стиснув зубы, поднялся на ноги.

– Поворачивай, княже… – буркнул Эрик, передавая руль седовласому викингу и, вынув кинжал из ножен, зажал его зубами.

Волна ударила корабль и откатила, уступая место новой. Лекарь рванул по скользким от воды доскам палубы к мачте. Узлы на полиспастах затянуло намертво. Резать такое количество канатов времени не было. Новый вал поднимался над ушкуем огромным утесом.

С проворностью дикой кошки старый лекарь взобрался на мачту и сверху прыгнул на натянутое полотно паруса. Материал с треском разошелся. Парус сник, и Эрик полетел на палубу. Однако накатившая волна приняла его в свои объятья и мягко опустила рядом с бортом, у которого сидел Херген. Ярл потянул руль, разворачивая ушкуй на запад.

И тут же буря ушла дальше на восток, оставив после себя лишь едва волнующуюся гладь моря.

Команда выдохнула и принялась возносить молитвы богам.

Князь с недоумением посмотрел на Эрика.

– Ты никак передумал?

– Херген прав, это знак… – лекарь махнул рукой на осиротевший крюк на носу корабля.

Вождь передал руль вернувшемуся на пост кормчему и отер рукавом кровь с губ.

– Я думал, ты не веришь в знаки.

– Небеса против вашего похода к острову, я не могу взять на совесть гибель твоего клана. Это только мой путь, княже. – улыбнулся лекарь. – Мы расстанемся в первом же порту.

– Когда хворь свалила с ног почти весь Виндейл, ты единственный, кто не побоялся заразы и выхаживал моих людей. А когда Брунгильда не смогла разродиться, и даже хранители начали молебен за упокой души моего сына и жены, ты распорол ей живот своим кинжалом и достал наследника. Я помню, как дрожали твои руки, когда ты зашивал её. Благодаря тебе, я не просто счастливый отец, но все ещё и муж. Как я посмотрю в глаза моей жене, если она знает, что я не смог выполнить обещанное? Как они все осмелятся явиться домой, зная, что их мужской долг не оплачен? – Ярл обвел рукой своих воинов.

– Ты великий лекарь, Эрик. И я и все на этом ушкуе пойдут с тобой хоть в гости к самой Хель.

– Так далеко не надо, княже. Не для этого я сражался с болезнями в Виндейле. Я справлюсь. Наши дороги должны разойтись.

– Как бы то ни было, но ты спас корабль и команду, а море не дало тебе разбиться. Таких чудес я не видел, лекарь. Дозволь хоть в порту оплатить тебе чарку и блудницу?

– В нашем возрасте блудницы уже…

– Соглашайся, Эрик. О страсти саксонских дев ходят легенды. – Вождь возложил десницу на плечо лекаря. – Да и не мне тебе говорить о вреде воздержания.

Команда загоготала, а Эрик лишь улыбнулся.

– Я не был в Саксонии, да и дев никогда за деньги не нанимал.

– Что ты за моряк, если ни разу не покупал любви… – начал Херген, но тут же замолчал под тяжелым взглядом пожилого воина.

– Мне даже блудницы дают по любви, а знаешь почему? От меня после шторма портки говном не воняют.

Команда повалилась от хохота, а лучший княжий поединщик вскочил с места и рванул вниз, в трюм, оставляя после себя коричневые потеки.

– А ты не только в лечении мастер, – улыбнулся ярл. – Мы пойдем вместе. Я немного балакаю на саксонском.

– Тебе не о девах надо думать, Князь. Необходимо сменить повязку. Тебя здорово приложило этой деревяшкой…

– Это – не деревяшка, Эрик, – рулевое весло.

## Глава вторая. Синеглазка


Небольшая гавань в устье реки не имела ни защитных сооружений, ни гарнизона. Нанесенный рекой грунт служил естественным волнорезом, а её основное русло – фарватером. Рогоз да камыши заполонили побережье, скрывая далеко уходящие в воду деревянные помостья, дальше приютились небольшие избы рыбаков и мастеровых. А за ними каменным исполином стоял постоялый двор, он же и рынок и таверна. С его стен и начинался сам город, обнесенный невысоким частоколом из жиденьких бревен. Небольшой, даже по тем временам, но со правителем и какой-никакой, а гвардией. Когда ушкуй причалил, местный люд расступился. О свирепости и кровожадности северных мореплавателей давно сложили легенды, легенды обросли слухами и небылицами и превратились в мифы и песни бардов. Самих норманов в этих землях отродясь не видывали, слишком далеко стоял этот городишко от основных торговых путей. Перепуганная насмерть охрана сгрудилась в кучу у ворот, не зная, что делать дальше. Сам городничий исчез в неизвестном направлении. И гостей встречал начальник рынка и хозяин постоялого двора по совместительству. По сохранившейся выправке, хоть и весьма обрюзгшей фигуре было видно, что он из рыцарей, а может, и из наемников. Старая, видавшая виды кольчуга была ему явно тесна в талии, хоть и перетянутой широким кожаным ремнем с медными бляшками. На боку висел длинный полуторный меч.

Херген обернулся на Вождя, ожидая команды.

Седовласый засунул топор за пояс и постучал по мошне, висевшей рядом.

Огромный викинг шагнул к саксонским воинам и проорал на ломаном саксонском:

– Наша пришла в гость. Моя торговать, ваша наживаться. Утром мы уходить. Но мы можем и другим путем получать еда и продажный женщина. – Поединщик положил ладонь на обух топора, недвусмысленно намекая, каким будет этот другой путь. Гарнизон невольно вздрогнул и поежился, скрепя металлическими клепками доспехов. Херген улыбнулся и продолжил:

– У вас есть места, где кушать, вино и наслаждаться продажный женщина? – Речь берсерка привела трактирщика в недоумение, но лишь на мгновение, потом в нем проснулся купец.

– Еда и женщины стоят денег. Вино – тем более.

– Твоя не переживайка, наша есть чем платить. Ваша золото англов берете? – берсерк высыпал на ладонь горсть золотых вперемешку с серебряными монета островитян. Бывший воитель что-то шикнул помощнику, и тот умчался внутрь.

– Мы рады гостям, а богатым и щедрым ещё больше. Рад, что дело не закончилось бойней.

Гарнизон расступился, пропуская норманов внутрь. Из ворот ударил запах цивилизации, заставляя Эрика приложить к носу платок, пропитанный маслом цветов. За стенами мир словно скукожился, сжался до небольших крытых сеном лачуг с загонами для свиней, хлюпкими заборами с глиняной утварью на них, вечным лаем собак и гоготом малышни. Где-то поодаль стучала отбивная кувалда кузнеца, хлопало сушащееся на веревках белье. Все от мала до велика вышли на улицу поглазеть на страшных, но легендарных гостей.

– Не нравится мне в этих стенах, долго и гляди, выскочит из подворотни какой-нибудь утырок с кинжалом, да и там у дверей этих горе-вояк осталось слишком много. – сипел Херген, ровняя шаг с Вождем.

Седовласый повернулся к идущему слева лекарю.

– А ты что думаешь? Тоже считаешь это засадой?

Эрик мотнул головой.

– Они не глупцы и не поставят под удар жен и детей. Мы не первый корабль, зашедший в эту бухту, и не последний. За себя они, конечно, постоять смогут, но в открытую напасть вряд ли осмелятся. Хотя злоупотреблять вином и шастать в одиночку я б не советовал, это опасно даже для Хергена.

– Ну вот и наш постоялый двор. Судя по вывеске. Эль, колбаса и сиськи. – Вождь улыбнулся. – Пойдем, выберем тебе самую толковую.

Эрик начал было возражать, но рука ярла легла на его плечо.

– Я долго думал над твоими словами, лекарь. Я так понимаю, ты в поход-то с нами пошел только из-за своих жетонов.

– Ты проницателен, Княже. Так и есть, тебе я врать не стану.

– Ну тогда держи. – вождь взял у Хергена кошель, которым тот хвастался при входе, и сунул его в руки Эрика. – И не вздумай перечить. Это команда собрала, в благодарность за испорченный парус. Твои-то для дела, небось.

Эрик кивнул и сунул мошну в карман штанов. Ярл улыбнулся и продолжил:

– Насчет дев. Ты не смотри, что они замарашки или страшненькие, нормальная баба по своей воле телом торговать не станет, зато дело свое они точно знают.


* * *


Когда двери в постоялый дров растворились в глубине зала таверны Норманов уже ждала ватага девиц  не высокой нравственности, прослышав о богатстве гостей, женщины надели свои лучшие наряды.

Синеглазка сразу привлекла внимание Эрика, словно других девушек в таверне не было.  Кармическая связь, колдовство или что тодругое, но сердце видавшего виды лекаря начало стучать сильнее. А дыхание сделалось не ровным. Даже Херген заметил эту перемену в пожилом мужчине, но рот открыть он не успел, Ярл толкнул его в бок.

– Выбирай, сегодня ты герой. —княже подтолкнул Эрика вперед.

Девицы, как по команде начали демонстрировать свои прелести, кто-то задрал подол, демонстрируя стройные бедра, кто-то хвастался большой грудью, пытаясь завоевать клиента, все кроме синеглазки. Эта рыжеволосая девушка лишь потупилась в пол опустив голову.

Из строя девиц, демонстрирующих свои прелести, Эрик выбрал именно её: худощавую и длинноногую девушку с осиной талией и почти ещё детской грудью.

Было в ней что-то до боли знакомое и родное, а коса, доросшая до пояса, действовала не хуже приворотного зелья.

– Ты уверен? Смотри, вон та, вторая справа с большими сиськами, наверняка знает, как ублажить мужчину. – переспросил ярл— Или вон та, последняя в ряду, черноволосая красотка. Ты только глянь на её губы, даже страшно представить, что она может ими вытворить с твоим братом. Ты как к поцелуям ниже пояса?

Эрик качнул головой в ответ на реплику князя и указал на синеглазку.

– Эту для моего друга, – рыкнул князь. – И тех двух мне, – указал на девиц, что предлагал Эрику.

Хозяйка заведения хлопнула в ладоши, и девушки повели гостей в свои комнаты.

Синеглазка затворила дверь за гостем и зажгла лучину.

Она двигалась слишком плавно, слишком чарующе. В комнате пахло совсем не так, как внизу. В неказистой глиняной чашке дымились какие-то благовония.

Чуткий нос лекаря угадал запах сандала и лепестков роз.

Тяжелой походкой мужчина пересек комнатушку и плюхнулся на кровать.

– Твой друг сказал, что ты не говоришь по-нашему. Как вот с тобой быть? Что делать-то? – бубнила девушка, снимая с себя одежду. – Надеюсь, в ваших краях извращений не любят. С таким детиной я же не справлюсь, если ты решишь чего непотребного учудить. Имени не спросить даже… Вот и чего тебе хочется, дикарь неотесанный.

Девушка скинула одежду и вышла на свет лучины.

– Распусти косу, если не сложно, – прошептал северянин, совсем без акцента, поудобнееустраиваясь на постели.

Девушка ахнула.

– Ты же… Но ведь ваш… А я… – залепетала девушка, стыдливо прикрыв лицо руками.

– Если сохранишь мои познания в секрете и будешь послушной, заплачу двойную цену.

Девушка задумалась, переминаясь с ноги на ногу.

Двойная цена – это очень заманчиво. Хозяйка и братья об этом не узнают, и можно будет купить что-то повкуснее пресной похлебки в таверне…

Но просьба северянина всё же насторожила девушку. Мало ли что крылось за его словами: «быть послушной».

Девушка оценивающе посмотрела на гостя, пытаясь понять: похож ли он на тех извращенцев, после тесного общения с которыми остаются шрамы и синяки на теле.

– Распусти волосы, красавица, – повторил северянин, и щеки проститутки, привыкшей к ругани и мату, зарделись румянцем.

С виду суровый, пугающий до дрожи в коленках мужчина вёл себя вежливо, покупая, и она решилась.

– Тройную, и я сделаю всё, что ты пожелаешь.

Эрик улыбнулся и выложил на тумбу у кровати три серебряных монеты.

Девушка попятилась. Её услуги стоили пять медяков, а сейчас перед её глазами лежало почти несметное сокровище!

В голову даже закрались мысли о том, что чужестранец всё же не понимает языка и недопонял цену.

Или что?

Девушка взяла одну из монет. Её форма была овальной а на аверсе красовался портрет молодого, ещё безбородого юноши.

– Какие странные монеты, никогда раньше таких не видела.

– Это деньги Амосии, а тот красавчик властелин замка Аншатукаш, его высочество Асмодей Ангренский.

– Никогда не слышала о таких— прошептала девушка, стараясь скрыть за фразой внутреннюю борьбу.

«А черт с ним, вряд ли он страшнее хамоватых моряков из южных земель», – подумала рыжеволосая, решив, что за такие деньги можно и потерпеть. И даже из возможных травм на теле можно извлечь выгоду. Ведь на восстановление товарного вида потребуется время, а значит: пару недель не придётся смотреть на пьяные рожи клиентов.

Девушка выдохнула, принимая окончательное решение, и стала спешно расплетать волосы.

– Не торопись, медленнее, позволь мне насладиться твоей грацией, – прошептал Эрик, зачарованный зрелищем.

Девушка повиновалась. Как только её волосы рассыпались по загорелым плечам, она несмело сделала шаг в сторону северянина.

Он не набрасывался на неё, словно оголодавший зверь, и это на самом деле больше пугало, нежели успокаивало.

– Ты смотреть будешь или разденешься? Или в ваших краях занимаются этим в одежде? Говорят, у вас холодно, вы вообще моетесь?

Эрик улыбнулся и поднялся с кровати.

– Каждую седмицу на пятый день, – ответил, и кожаный нагрудник с наклепанными металлическими пластинами звякнул, падая на пол, демонстрируя сквозь льняную рубаху бугры могучих мышц. – Не бойся, синеглазая, я не обижу.

Девушка осмелела, опустила руки, прикрывающие грудь, и начала растягивать деревянные пуговицы на рубашке гостя.

Его комплименты и тело, выточенное словно из скалы, внезапно пробудили внизу живота давно забытое желание.

Для нее секс стал работой, и вспыхнувшее желание приятно удивило. Гигант шептал ей на ухо странные, но безумно приятные слова, словно перед ним не портовая шлюха, а благородная дама.

Девушке было не очень комфортно, но искренность в голосе чужака сделала свое дело. Она прильнула к его пересеченной странным широким шрамом груди, вдыхала его запах. Он пах солью и морем. Волнами и ветром, совсем не так, как те, кто приходил сюда до него.

– Кто ты? – прошептала, но тут же забыла о вопросе, ощутив его губы на своей шее.

Северянин точно знал, что делал. Дорожка из его поцелуев шла ниже и ниже, заставляя девушку тяжело дышать. Он словно выписывал губами странные руны на её теле, заставляя проснуться почти угасшие ощущения.

Странно, но этот варвар умудрился разжечь в ней настоящий пожар.

А когда он поднял её за бедра и начал целовать грудь, она уже всем своим нутром жаждала ощутить его внутри своего тела. Впервые это было что-то большее, чем просто обязанность. Впервые она искренне этого хотела.

Варвар играл на ней, как искусный бард на лютне, заставляя душу таять, а тело истекать влагой желания.

Эрик уложил ее на кровать, и девушка развела ноги, приглашая гостя войти, но тот лег рядом, продолжая свои ласки.

Девушка выгнулась:

– Возьми меня…

Но северянин снова вернулся к её груди и бедрам. Его сильные пальцы дразнили, распаляли и охваченная дикой страстью, девушка, не в силах больше бороться со своими инстинктами, прошептала словно в бреду:

– Я хочу… Я больше не могу… Пожалуйста…

Она подумала, что сейчас она согласилась бы абсолютно на всё, что бы ей не предложил этот пугающий, но в то же время до безумия нежный северянин.

– Какая ты огненная, – прошептал Эрик, наслаждаясь тем, как громко стонала и извивалась от его прикосновений юная красавица.

– Делай, что хочешь, только возьми меня, наконец, господин, – слетело с искусанных губ, и северянин накрыл её своим телом.

Но не так, как все эти полупьяные мужланы. Он едва касался её тела, она чувствовала жар его кожи, а не вес, и это распаляло ещё больше.

Начался древнейший танец, настоящее танго жизни.

Девушка обхватила руками шею гиганта, а когда он начал двигаться настойчивее и быстрее, её ноги сомкнулись на его бедрах.

Впервые в жизни с ней занимались любовью, а не использовали. Впервые она чувствовала себя желанной женщиной, а не куском мяса, который бросали голодным псам за пару медяков.

Несмотря на всю свою нежность, гигант не казался неумелым теленком. Его толчки были мощные, как удары тарана в городские ворота, и ритмичными, как барабанная дробь.

Как же ей хотелось вжаться в этого странного мужчину, слиться с ним в единое целое. Отдаться полностью, раствориться в этом моменте… Подобные ощущения заполнили разум, и противостоять им не осталось сил. Она хрипло застонала и обессиленно обмякла в крепких руках варвара.

Сладкая эйфория ещё гуляла по венам, но девушка твёрдо была настроена отблагодарить северянина за подаренные эмоции, за негу блаженства, которая позволила ощутить себя самой счастливой на свете.

Управлять таким могучим телом было равносильно тому, как сдвинуть гору, но девушка попыталась перевернуть мужчину на спину, и он поддался, позволяя коснуться губами своей плоти.

Когда Эрик шумно выдохнул на пике удовольствия ,рыжеволосая победно улыбнулась, испытывая огромное удовлетворение от того, что пусть не надолго, но получила власть над этим могучим здоровяком.

Эрик, распаленный близостью с голубоглазой красоткой, обнял её и зарылся носом в шелковистые огненного цвета волосы.

Тело юной саксонки дышало здоровьем. От нее приятно пахло сеном и свежим хлебом. Эрик глубоко вдохнул, пытаясь запомнить аромат луговых трав и цветов.


Пламя почти полностью прогоревшей лучины едва разгоняло мрак лачуги, добавляя темных тонов к загорелой коже синеглазой девушки, красиво оттеняя темно-розовые соски.

Северянин не удержался и зарылся пальцами в волосы девушки, наслаждаясь их мягкостью.

– Ну, спутаешь, будут космы. Клиентам не нравятся зачуханные косматые замарашки. Зря я вообще согласилась косу расплести.

Девушка отстранилась и вылезла из-под огромной и тяжелой, словно лапа бурого медведя, руки лекаря.

Она присела на матрасе спиной к огню и поправляла свои длинные волосы. Эрик лишь улыбнулся и, подняв с пола суму, начал в ней копаться.

– Ты чего это удумал? – насторожилась, но в руке лекаря блеснул костяной гребень очень тонкой работы с серебряными вставками и ажурным узором.

– Что это? – зачарованно спросила, не в силах отвести взгляд от гребня.

– Подарок, расческа, – викинг протянул гребень девушке.

– Даришь подарки, даже имени не спрашивая? Кто ты такой? Богач или сумасшедший? – пробурчала девушка, но гребень схватила, боясь, что варвар передумает.

Повертела его в руках, а потом провела им по волосам.

– Этим расчесываются ваши женщины?

– Ну, почти, – едва слышно ответил мужчина, любуясь грацией девушки и огнем в её озорных глазах.

– Меня Манива зовут, – прошептала, опустив глаза.

– Странное имя для саксонки… – глаза Эрика сузились в прищуре недоверия.

– Я и не саксонка. Корабль в шторм попал. Меня к берегу без сознания прибило. Но это долгая история. А, правда, что все северянки бородатые, и от мужчин они отличаются только сиськами. Большие сиськи, – она опустила взгляд на свою ещё едва только округлившуюся грудь.

– Нет, конечно, – рассмеялся норман, поглаживая свою бороду. – Да, и сиськи у всех разные. А ты бы завязывала с этим делом. Уехала бы отсюда. Замуж бы вышла.

Веселый огонек в глазах девушки моментально погас.

– Да, кто ж возьмет в жены шлюху портовую? Без денег и без невинности?

– Деньги… – тяжело вздохнул воин. – Сегодня они есть, а завтра карман пустой. А послезавтра снова едва не рвется от тяжести монет. Есть у меня трошки, этим я подсоблю. А невинность… ну, считай ты теперь опытная, знаешь, как мужчину ублажить. Если бы мне не на остров треклятый, может, и взял бы. Только на кой тебе старикан-то лысый? Тебе мужик помоложе нужен, да, порезвее. – Эрик вынул из котомки старую потертую мошну со странными монетами и протянул девушке, и она с недоверием отстранилась.

– Ты колдун какой? Где же видано подарками и монетами так сыпать?

– Не колдун, но дело меня ждёт не светлое. Там мне монеты без надобности. А ты, если повезет, словом добрым помянешь. А оно мне там, за гранью, – голос Эрика вдруг стал грустным, словно он вспомнил о чем-то родном. – глядишь, и подмогой станет. Бери, не бойся и беги отсюда, пока какой придурок тебя по-пьяни не покалечил или не прибил.

За дверью раздались тяжелые шаги.

Девушка расплакалась и начала кланяться, шепча одними губами:

– Дура я, прости меня, грешную. Прости скотину продажную.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в лачугу влетело несколько громил.

Викинг среагировал раньше. Он бросил подушкой в первого. Тот прикрыл голову и тут же получил чудовищный удар в печень. Детина упал как подкошенный, воя от боли. Второму достался прямой в нос, кости незваного гостя противно хрустнули, а на неструганные доски пола лачуги брызнула кровь. Он согнулся и тут же столкнулся с коленом лекаря. Безвольным мешком грабитель отлетел в угол.

Третий из ворвавшихся в каморку бугаев оказался удачливее остальных. Лезвие его клинка распороло кожу на плече Эрика. Но на этом удача саксонца закончилась. Лекарь пнул его ногой в живот и сломал о его голову табурет.

– Кто это? – викинг стоял в чем мать родила с обломком ножки в руке над поверженными грабителями.

– Винсент-колчерук. Он с братьями тут самый главный. Все девчата под ним. Оброк платим. – Манива указала пальцем на скрюченного Амбала с поломанным носом.

– А чего ж он так врывается, если это его заработок?

– Поскуда, ты мне за все ответишь, шкуру спущу…– толи рычал то ли стонал грабитель.

– Так мне хозяйка шепнула, будто князь ты заморский, велела время потянуть. Я им денег должна. Вот они и велели тебя удержать, чтобы ограбить. Или меня саму на куски бы порезали, а ты такой… Я с тобой обо всем на свете позабыла и про них тоже. Ты заставил меня себя женщиной почувствовать… – слезы текли по щекам девушки. – Прости меня. Ты единственный, кто меня, падшую… да, ещё и подарком наградил, а я… – девушка разревелась не на шутку.

– Много должна?

– Много.., без четверти золотой.