Ольга Орлова
Призрак-голос

Предисловие

У меня есть история, которую я хочу рассказать. Причём я не хочу рассказывать её кому-то, кто меня знает. Но с другой стороны я очень хочу, чтобы о ней узнало много людей.

Как прекрасно, что существует художественная литература! Она заранее предполагает, что всё, что написал автор либо вымысел, либо очень сильно обработанная правда. Если бы я пришла со своей историей, которая не даёт мне покоя, которую я хочу рассказать, к специалисту, то скорее всего получила бы пожизненный диагноз. Поэтому я пришла со своей историей в литературу. Я расскажу её, и буду в безопасности. Ведь всегда можно сказать, что это авторская задумка, художественный вымысел. Чтобы сюжет был острее, а читателям было интереснее. Даже это предисловие написано, чтобы заинтересовать вас.

Я расскажу историю. Я поведаю её в мельчайших подробностях и от первого лица. Я раскрою все эмоции, лестные и не очень. Но я никогда не скажу, что из этой истории на самом деле правда…

Глава1

Не знаю с чего начать. В том смысле, что если начать с начала событий, то многое будет непонятно. Нужна предыстория. Но когда началась предыстория? В утробе матери, когда две клетки стали эмбрионом, и этот эмбрион определился какие гены взять от мамы, а какие от папы? В эмоционально нестабильном детстве или супер одиноком отрочестве? Психиатрия же не возникает вдруг из ниоткуда. Она начинается задолго до симптомов. Но пересказывать всю свою жизнь, пожалуй, будет чересчур. Да и не было в ней ничего интересного.

Начнём так: я переехала. Так получилось, что в моём родном городе скопилось слишком большое количество мест, мимо которых мне не хочется проходить, не говоря уже о том, чтобы в них зайти. Эти места, их вид, воздух вокруг, дёргают за струны эмоций. И эмоции эти неприятные, горькие, с остротой тупого ножа. Если бы нужно было придумать блюдо, которое передавало бы эту эмоцию

вкусом, я бы покрыла его ушной серой. Но это только верхний слой. Под ним вязкое, тягучее, жирное масло. А в самом центре острый перец. Когда кладешь это блюдо в рот, острота не чувствуется. Она чувствуется потом, когда кислота в желудке смоет верхние слои. И тогда начнёт печь вверху живота. Согласитесь, неприятно, когда весь город состоит из таких, с позволения сказать, блюд. Я устала. Я переехала.

С переездом мало что поменялось, потому что я всё предусмотрела и стала одинокой заранее. А вот ходить по улицам стало легче. Несколько месяцев я жила относительно спокойно в какой-то дыре в глухом районе. Кстати тогда и начались странности. Вернее они продолжились. Странности у меня были всегда, но они не напрягали ни меня, ни окружающих. Ну дёргается у меня периодически рандомная мышца в теле. Глаза же у всех дёргаются, ну у меня не глаз, бывает. Ну, периодически, я ловлю чёткое ощущение, что это не моя жизнь. Я по-прежнему в теле, я не смотрю со стороны. Но, чувствую, что я здесь случайно и ненадолго. И всё вокруг знакомое, но чужое. Опять же, не криминально. Особенно если это не озвучивать.

Напрягаться я начала, когда мне стало сложно отличать сон от воспоминаний. Я стала слишком хорошо запоминать сны и слишком плохо помнить, что это сон.

Больше всего напряг меня один конкретный случай. Мне периодически снилось, что у меня дома бабушка. Всё бы ничего, да только она умерла. И во сне я всё никак не могу понять, как так. Но при этом факт бабушки в доме был неоспорим. И вот однажды, когда я проснулась, умылась, пошла завтракать, я чуть не спросила вслух: “Ба, тебе чай налить?”. Мне пришлось вспоминать похороны и законы природы, чтобы понять, что это был сон. Но я всё ещё была относительно уверена в своём рассудке.

Поэтому, когда я переехала ещё раз, уже внутри города, и услышала голоса, я решила, что стены картонные, и не придала этому значения…

Глава 2

Но, когда чихнув, я услышала отчетливое “Будьте здоровы”, моя первая мысль была: “Приплыли”. Расщепление личности, шизофрения? Мне всегда казалось, что я слишком трепетно отношусь к своей личности, чтобы впустить в себя ещё одну. Так стоп, отставить панику. Сначала ищем другую возможную причину. Всё ещё тонкие стены или какой-нибудь динамик от предыдущих жильцов. Так-то оно так, но соблазн слишком велик.

– Спасибо… – произнесла я вслух.

– Это она мне? Да нет, просто совпало.

Не послышалось…

– Что совпало? – задала я уже второй вопрос в пустоту.

– А это уже на совпадение не тянет. Кажется, всё-таки она со мной. Но как такое возможно, и почему до этого не получалось?

– А вы можете остановиться на секунду и сказать, кто вы и где?

– Нет, остановиться специально я не могу. Но раньше это не было проблемой, так как меня никто не слышал…

‑ Почему?

– Мне тоже интересно. Хотя, скорее интересно почему слышите вы. Ой, извините, я только сейчас понял, в каком вы, должно быть, замешательстве. Я не знаю, как это сказать. Как это преподнести. Как вообще такое преподносят? Хотя очевидный ответ “никак” – просто некому. Я опять ушёл в сторону… Видите ли, хотя, конечно, нет, не видите. Но это просто речевой оборот. Да. В общем, я, наверное, что-то, что можно назвать “призраком”. Во всяком случае, я осознаю себя, но тела у меня нет. И я почти уверен, что раньше я жил…

– А вот теперь, точно “приплыли” – подумала я вслух.

– Да, я понимаю, как это выглядит… точнее звучит. Честно говоря, я не знаю, что сказать, чтобы вернуть вам землю под ногами.

– Лучше, как раз, не говорить.

– Не могу. Во всех смыслах. Как я уже упоминал, у меня нет тела, соответственно нет и голосовых связок. Есть только сознание. Получается вы слышите моё сознание. Мне не доступен выбор. Обычно, меня не слышат полностью, а вы вот наоборот, слышите всё. А обстоятельства у нас с вами необычные, и моё сознание – я – их, так сказать, должны переварить. Увы, я бы хотел вам помочь, но не могу. Сомневаюсь, что от меня вам помогут беруши.

Подобрав обратно отвисшую челюсть и пару раз моргнув, я всё-таки ответила:

– Это правда. Вас я слышу примерно так же, как свои мысли.

– Логично. По сути это и есть я – мысли.

– Логично, но не радостно. Чужие мысли в голове очень нехороший знак.

– Да, я бы тоже так подумал на вашем месте. И честно говоря, я не знаю, как доказать вам, что вы не сошли с ума.

– Даже если ещё не сошла, то сейчас сойду. Так, мне нужна пауза. Я так больше не могу. Вы не можете заткнуться, поэтому я ухожу из квартиры. Заодно проверю, будет ли голос следовать за мной?

– Не будет, я всегда здесь.

– Угу – всё, что я нашлась ответить.

Я решила, что быть вежливой с голосами в голове необязательно. Очень быстро оделась, напевая про себя первую попавшуюся приставучую песню, чтобы меньше разбирать, что говорил призрак-голос.

На улице была теплая поздняя весна. Свежая зелень, не холодный ветер, солнце. Какое-то время я просто шла. Шла без мыслей, своих и чужих. Я прислушивалась. Когда отсутствие чужих мыслей стало достаточно долгим, чтобы в него поверить, я начала думать. Что это сейчас было? А потом и вслух: “Что это, блядь, сейчас такое было?”.

Самый простой вывод мне не нравился. Нужно искать другие. Всё ещё возможен динамик. Тогда это розыгрыш. Хорошо бы если так. Ещё я могу путать воспоминание со сном, как это уже было. Проблема только в том, что я не спала. Или не заметила, что спала? Так, а сейчас? А сейчас я не сплю. Что-что, а чувствовать ветер я во сне не умею. Как я могу проверить квартиру на динамики? Ну, самое простое – всё обыскать. Но в случае, если не найду, нельзя будет исключить вариант, что просто не нашла. Могу привести кого-то ещё и проверить, слышит ли он. Только у меня нет никого… А человек должен быть точно не связан с теми, кто это всё придумал. Можно попробовать записать наш разговор на диктофон, а потом давать послушать кому-нибудь…

Так я бродила по городу несколько часов. Мысли шли по кругу. Я вроде сформировала план действий, но продолжала его прокручивать, ничего нового не внося. В конце концов я выбилась из сил. Во всех смыслах. Не было сил думать, не было сил идти. Я побрела в сторону дома. Медленно. Я чувствовала себя пустой и безразличной. Настолько безразличной, что мне уже было в целом всё равно, услышу я там кого-то или нет.

Рядом с домом, повинуясь внутреннему импульсу, я зашла в магазин и купила коньяк. Открыла его ещё в лифте. Кстати, а выбежав, я закрыла дверь на ключ? Подошла к двери, проверила. Закрыла. Удивительно, насколько я наплевательски отношусь ко всему своему и насколько ответственно к чужому. Свою квартиру по любому бы не закрыла. Что ж.

Я открыла дверь, прямо на пороге объявила: “За твоё здоровье… Или что у тебя там”. И начала пить, не дожидаясь ответа.

Как-то на конкурсе я выпила бутылку пива быстрее всех, обогнав огромного бородатого мужика. Коньяк я так, конечно, не выпью. Но две трети залетели запросто. Призрак-голос что-то говорил. Я про себя отметила, что видимо всё-таки не сон, не померещилось и не прошло. Но вслушиваться не стала. В голову мягко дало. По уставшим мышцам прокатилась волна тепла. Мне было всё равно. Я пошла в комнату и легла как есть. Я очень устала. И мне было очень всё равно.

Глава 3

Сон был тягучий и вязкий. Образы перетекали один в другой, и каждый следующий имел отношение только к предыдущему, но не ко всему, что было до этого. Никакой логики, никакого сюжета, поэтому почти невозможно запомнить. Зато просыпаясь, остаешься полностью в чувстве из сна. Я открывала глаза, видела свет и свою комнату, слышала голос, но не могла определить во сне я его слышу или нет. Снова закрывала глаза и снова проваливалась в перетекающие образы. Потом сознание начало пробуждаться до конца. Никогда ещё прежде я не была в таком замешательстве, что именно было сном, а что воспоминанием. Я лежала. Мысли были разряженные и слегка путанные. Я начала прислушиваться. Ничего. Только в ушах звенит. Надо бы умыться.

– Доброе утро. – прозвучало, как только я села в кровати.

– Ненавижу это утверждение. Особенно когда утро очевидно не доброе.

– Я учту на будущее.

– Хм… – надо же, какое вежливое привидение.

– Я честно стараюсь находиться в состоянии покоя, чтобы меньше сводить вас с ума. Но я никогда в этом не практиковался.

– Да что уж теперь.

Не сон.

Так.

Голова ватная, движения заторможенные. Это передаёт привет вчерашний коньяк. Пальчики дрожат. Мне нужен какой-то ориентир, как в фильме “Начало”. Во сне я не чувствую, только вижу и слышу. Соответственно я могу проверять через тело.

Я впилась ногтями в ладони. Что ж одно из двух: или я научилась чувствовать во сне, или я не сплю. Примем второе утверждение, как верное, и будем действовать исходя из него.

Прежде всего нужен кофе. И завтрак.

– Я никогда не любил и не понимал медитации и практики освобождения разума от мыслей. В принципе не понимал – зачем? Я мыслю – следовательно я существую, зачем освобождать разум от мыслей, зачем отказываться от существования? Кто ж знал, что в посмертном существовании мне это может пригодиться. Да признаться честно, даже если бы и знал, ничего бы не предпринял. Тратить столько драгоценного времени жизни для того, чтобы уже после неё доставлять меньше неудобств одному единственному незнакомому человеку я бы не стал, уж извините.

– Да, в этом я вас прекрасно понимаю. Но, уж извините, я до завтрака не разговорчивая.

– Я и не настаиваю на диалоге. Как я уже говорил, вы слышите весь ход моих мыслей. В том числе всё то, что люди обычно не произносят вслух. Это не требует ответа.

– Угу.

Так. Кухня. Пока я варила кофе и жарила себе яйца (а что ещё нужно после коньяка на ночь), я заметила, что призрак-голос продолжал что-то бубнить, но на кухне было меньше слышно. При желании можно не разбирать слова, как телевизор на фоне.

Таааак. Кофе. Горячий, но не обжигающий, идеально. Я позволила себе ни о чём не думать и превратиться в единственное чувство – вкус. Желудок после коньяка требовал чего-то жирного и стоящего. Мой личный номер один – это два яйца и тост с маслом и колбасой. Вкусовые рецепторы каждый раз ликуют, но я не каждый раз отдаю им всё внимание. А вот сейчас получилось, как никогда.

****

Через несколько минут вата покинула пределы моей головы. Но ещё пару минут я просто наслаждалась. Потом вдруг, я резко разобрала слово “ингибитор”, и опять вернулась в реальность. Ну, или что у меня сейчас вместо неё.

Таааак.

Если в кухне слышно хуже, есть надежда, что динамик в комнате. Тогда что? Тогда надо записать диалог на диктофон, это сейчас самое простое. В идеале дать послушать кому-то, но у меня никого нет. А ловить прохожих с фразой: “не могли бы вы послушать, на этой записи два голоса или один?” ну такое. Как минимум, я могу послушать сама, но не здесь. Да, пожалуй хотя бы с этого стоит начать.

Я на секунду прислушалась.

– Это вообще область физики или биологии? Я вообще не представляю, как мутации в генах могут привести к тому, что мозг стал приёмником для энергии. Хотя, конечно, что я больно знаю о мутациях.

Хм, призрак или пранкер, но он хорошо эрудирован. Хотя, если это порождение моего больного сознания, то не удивительно. Тогда он знает всё, что знаю я.

Но что интересно, это то, что я не понимаю ничего об этом голосе. Высокий он или низкий, женский или мужской, детский или взрослый? Ну, окончания в речи были мужские. Но я не знаю ничего о характеристиках голоса. Как и у моего внутреннего голоса… Что это нам даёт? Ничего хорошего…

Но это всё ещё может быть особая акустика, или же моё сознание под саму эту ситуацию нагнало мистики, в итоге я не совсем верно интерпретирую звуковые сигналы.

Так. Сначала эксперимент, потом вывод. Где у меня там в телефоне был диктофон?

******

– Эм…, привет? – я вернулась в комнату.

– Привет. – ответила пустота.

– Так. Неловко это всё.

– Согласен.

– Давай начнём с того, как мне тебя называть?

– Я не помню. Строго говоря, я не уверен, что у меня есть память в классическом представлении…

– Подожди, пожалуйста. Давай устройство твоей памяти обсудим как-нибудь в другой раз. Ты можешь выбрать любое имя. Или я могу тебя называть “призрак”, если это корректно?

– Я боюсь, правил этикета для подобных случаев не придумали.

Не знаю как, но я знаю, что тот, кто сказал это, улыбается. Я не понимаю почему, но я это просто знаю.

– Слово “призрак” меня не обижает.

– Хорошо, как скажешь.

– Аа…

– Что?

– Как мне обращаться к тебе?

– А да. Я Агата. Для друзей, если бы они у меня были, я была бы просто Ата.

– Хм, Агата. До тебя в этой квартире жили Ирина, Максим, Настя. Ну, а ещё раньше – Призрак.

– Итого три жильца.

– Три жильца и все их гости. И никто меня не слышал… Знаешь, я пока не определился, рад я или нет. С одной стороны новизна – впервые за десять лет диалог. С другой, мне правда жаль, что из-за меня ты, ну…

– Не уверена в том – меня разыгрывают или я сплю, или больна, или уже лежу в дурке в мягкой комнате под препаратами?

– Ну, не так жёстко.

– А разве возможно мягче?

– Не знаю.

Повисла тишина. Ну почти. Призрак-голос что-то очень тихо и невнятно бубнил. Звучало совсем как телевизор у соседей. Я молчала. Думала.

А потом, мне пришло сообщение на телефон. Я уже опоздала на работу на 15 минут. Ну, и что мне говорить о причине опоздания?

– Знаешь, все пункты, кроме последнего, требуют, чтобы я шла зарабатывать себе на жизнь.

– Да конечно.

– А ты.. Эм…ну, я не знаю как ты устроен. Ты можешь временно переместиться в кухню? Мне нужно переодеться.

– Ээ, не мог бы. Но у меня нет глаз. У меня в целом нет человеческого восприятия.

Я глубоко вздохнула. Времени на выяснения, что у него там за восприятие (или же есть ли у этих пранкеров камеры) не было. Что ж, не первый раз переодеваемся в общественном месте. Заменить верх, чтобы никто ничего лишнего не заметил – легко. С низом посложнее. Приняв во внимание факт, что в кухне Призрака хуже слышно, я пошла проверять в ванную. В ванной было слышно даже капельку хуже, чем на кухне. Что ж, это радует.

Глава 4

Из квартиры я вышла по привычке не попрощавшись, а вдогонку услышала “хорошего дня”. Забавно чувствовать себя пристыженной пранкером или собственной болезнью.

Сейчас я работаю в продуктовом магазине в графике два через два. Два дня работаю, два отдыхаю. Получается в месяц я работаю две недели. Я выкладываю товары, собираю заказы, перебираю просрочку. Это меня не напрягает, и даёт достаточно денег, если никуда не ходить. А я никуда и не хожу.

День был занятой, и рядом всё время были сотрудники или покупатели. В общем, запись я не прослушала.

После двенадцатичасовой смены, я привычно шагнула за порог и… застыла. Ненавижу подвешенное состояние. Вот что сейчас делать? Идти домой? Наоборот, больше туда не возвращаться без сторонних свидетелей? Слушать запись?

Я выбрала идти. Идти вперёд. Потом налево, вперёд и направо. Там небольшой сквер. Конечно, там можно встретить нариков или несовершеннолетние парочки. Но, если повезёт, то я там буду одна.

Мне повезло. Я села на скамейку с заплёванным асфальтом, вдохнула свежий вечерний воздух и посмотрела на луну. Вид был красивый. Что ж, если сходить с ума, то здесь, как минимум, кинематографично.

Глава 5

Я переслушивала запись где-то шесть раз. И всё никак не могла определиться, слышу я на ней кого-то кроме себя, или нет. Вроде не слышно. Но вот, еле заметно, еле различимо возникают слова. Или это просто я помню диалог? Да и могу ли я себе верить, в случае, если это болезнь. Пожалуй нет. Нужен сторонний человек. Но, как это преподнести? И кому? Кому-то из коллег, но мне с ними потом работать. Останавливать прохожих я точно не буду, это чересчур. Где найти кого-то, кто согласится, но кого я больше не увижу? Разве что нариков в сквере поспрашивать, но там тоже сведения недостоверные.

Ладно, уже поздно. Завтра, как никак, рано вставать. Надо бы домой.

В квартиру я зашла молча. Встретила меня тишина. Прошла в ванну, помыла руки. Прошла в комнату, села на диван, всё ещё в тишине. Включила телевизор, начала листать каналы. Дошла до ТНТ, там была вечная “Битва экстрасенсов”.

– Только не это, умоляю тебя. Что угодно другое.

– А ты же вроде не можешь молчать? А сейчас молчал минут пять.

– Я тренировался быть в покое, чтобы у тебя была возможность побыть дома в тишине.

– Надо же, какой любезный Призрак.

– Да не особо. Просто не то, чтобы мне было много чем заняться, сама понимаешь. А это, вроде как, тренировка нового навыка, я заинтересовался. Шла она правда ни к чёрту, но к вечеру даже начало получаться. Но не настолько, чтобы эта передача меня не выбила из моей медитации.

– Ты же был против медитаций?

– Да я и сейчас не то чтобы за. Но я концентрировался на том, что я есть. В каком бы то ни было виде.

Мы помолчали. Не знаю уж, он продолжил практику или просто было нечего сказать…подумать?

– Ты же понимаешь, что я не доверяю твоим словам? – прервала я паузу.

– Очень чётко. Я бы тоже не доверял.

– И я всё ещё думаю, что это дурацкий розыгрыш.

– Имеешь полное право.

– Кстати если это так, то кажется уже не смешно и не прикольно.

– Согласен. Только сделать ничего не могу. Знаешь, а ведь это было бы и в моих интересах, если бы это был розыгрыш. Во всяком случае, это бы значило наличие меня в физическом мире.

– Нда, если это розыгрыш, то моё почтение человеку, который импровизировал все эти диалоги. А если нет…

– А если нет?

– А если нет, то пиздец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.