# Следы на песке

Александр Сосновский

Восьмидесятисемилетняя писательница Марина Александровна живет одна в петербургской квартире и ждет звонка от дочери Кати, которая уже две недели не выходит на связь. Тридцать семь лет назад она взяла девочку из детского дома, но с годами между ними выросла стена непонимания. Катя, успешный финансист в Лондоне, считает творчество матери пустой тратой времени.

Пронзительная история о цене успеха, запоздалом раскаянии и неизбывной силе материнской любви.

В основе повествования лежат подлинные события.

В то утро Марина Александровна проснулась раньше обычного. Что-то беспокоило ее, какое-то неясное предчувствие. За окном только-только начинал брезжить рассвет, серые тени медленно таяли, уступая место первым лучам солнца. Восемьдесят семь лет – немалый срок, но иногда ей казалось, что жизнь промелькнула как один день.

Она медленно поднялась с кровати, накинула старенький халат и подошла к окну. Ее квартира на четвертом этаже старого дома в центре Петербурга выходила окнами в тихий двор, где росли три старых клена. Сколько раз она рисовала этот вид – весной, когда деревья покрывались нежной зеленью, летом, когда листва становилась густой и темной, осенью, когда кленовые листья пылали огнем, и зимой, когда черные ветви покрывались снежными шапками.

Марина Александровна посмотрела на часы – всего шесть утра. До вечера, когда должна была позвонить Катя, ее дочь, было еще целых двенадцать часов. Впрочем, дочь уже две недели не звонила, ссылаясь на занятость. «Мама, у меня новый проект, совершенно нет времени», – эти слова стали привычными.

Тяжело вздохнув, Марина Александровна направилась на кухню. Чай, тост, привычная утренняя рутина. Потом она села за свой рабочий стол, достала рукопись новой книги. «Отражение жизни» – так должен был называться сборник ее рассказов. Издательство обещало выпустить книгу к осени, если она закончит работу над последними главами.

Марина всю жизнь писала – сначала для себя, потом для небольшого круга друзей, а последние двадцать пять лет ее рассказы и повести регулярно печатались в литературных журналах. Сорок лет назад вышла ее первая книга, которая неожиданно имела успех. Критики отмечали тонкий психологизм и умение видеть необычное в обыденном.

Она взяла ручку, но слова не шли. Перед глазами стояло лицо Кати – ее Кати, девочки с серьезными серыми глазами, которую она взяла из детского дома тридцать семь лет назад.

***

Это решение не было спонтанным. Марина долго шла к нему, мучительно преодолевая свои страхи и сомнения. Она всегда хотела детей, но личная жизнь не сложилась – короткий неудачный брак в молодости, потом работа, общественная деятельность, творчество. Годы шли, а мечта о ребенке не отпускала.

Когда ей исполнилось пятьдесят, она поняла, что откладывать больше нельзя. Детский дом №7 находился на окраине города, в старом двухэтажном здании с облупившейся краской. Марина помнила свой первый визит туда – комок в горле, дрожащие руки, ощущение, что она делает что-то невероятно важное.

Катю она заметила сразу – худенькая девочка восьми лет с косичками и настороженным взглядом сидела в углу игровой комнаты и читала книгу, не обращая внимания на шум вокруг. Что-то в этой отрешенности тронуло Марину до глубины души.

Их знакомство не было гладким. Катя долго не доверяла новой «маме», настороженно принимала подарки, отвечала односложно. Первые месяцы совместной жизни превратились в испытание терпения и любви. Но Марина не сдавалась.

Она помнила их первую совместную прогулку по Летнему саду, как Катя, забыв о своей сдержанности, бежала по аллеям, собирая разноцветные листья. Помнила первый совместный новый год, когда девочка впервые назвала ее мамой – случайно, оговорившись, а потом испуганно замерла, боясь реакции. Помнила, как читала ей сказки перед сном, как учила рисовать, как вместе они пекли блины по воскресеньям.

Постепенно их жизнь наладилась. Катя хорошо училась, особенно ей давались иностранные языки. Марина поощряла все ее увлечения, водила на выставки, в театры, старалась расширить кругозор.

Но у них были и сложные моменты. Катя не разделяла творческих увлечений приемной матери. Книги, написанные Мариной, оставались непрочитанными, картины не вызывали интереса. Девочка была практичной, приземленной, ее интересовали конкретные вещи – учеба, потом карьера, материальное благополучие.

«Мама, зачем ты тратишь время на эти рассказы? Ты могла бы использовать свое время на другое и зарабатывать нормальные деньги», – говорила шестнадцатилетняя Катя, недовольно глядя на стопки рукописей на столе.

Марина только улыбалась в ответ. Она знала, что искусство невозможно объяснить тому, кто не чувствует его в душе. И она любила Катю такой, какая она есть – практичной, целеустремленной, рациональной.

После школы Катя поступила на факультет международных отношений, успешно окончила его и уехала по программе обмена в Лондон. Там она встретила Майкла, молодого финансиста, и через год вышла за него замуж. Телефонные звонки становились все реже, письма короче, а приезды домой превратились в редкое событие – раз в два-три года, ненадолго.


***


Марина отложила ручку и подошла к окну. День разгорался, город просыпался. Она помнила, как гордилась успехами дочери, как радовалась за нее, когда та сообщила о предложении работы в престижной компании в Лондоне. Тогда еще не было этой пропасти между ними.