Сергей Чувашов
За гранью реальности. Зеркальные Узы

Тишина в квартире после ухода Артёма была иной. Она не была пустой; она была насыщенной, густой, как сироп. Я стояла посреди гостиной, и воздух, который я вдыхала, казалось, состоял из него. Из его обещаний, из его предупреждений, из того немого вопроса, что висел, между нами.

Я механически поднесла ладонь к губам. Они все еще пылали от его прикосновения, но теперь этот жар был странно двойственным – желанным и пугающим одновременно. Он сказал, что я особенная. Что я могу их видеть. Кого? Тени? Призраков? Безумие, логичное и неумолимое, подкрадывалось ко мне, шепча, что лучший выход – забыть. Списать все на стресс, на усталость, на игры разгорячённого одиночеством воображения.

Но я не могла. Потому что в углу комнаты, у книжного шкафа, теперь стояла Она.

Неясная, колеблющаяся, как мираж над горячим асфальтом. Просто сгусток чуть более плотного сумрака, силуэт, лишённый черт. Но в нем была осознанность. Она не двигалась, просто присутствовала. И наблюдала.

Сердце заколотилось где-то в горле, сухо и часто. Я зажмурилась, потом медленно открыла глаза.

Она все еще была там.

– Уйди, – прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и беспомощно, детский лепет в лицо надвигающейся бури.

Тень не отреагировала. Она просто была. И в ее неподвижности было больше угрозы, чем в любом движении.

Я отступила назад, спиной наткнулась на косяк двери в спальню и, не раздумывая, рванула внутрь, захлопнув дверь. Я прислонилась к ней спиной, словно баррикадируясь от чего-то, что легко проходит сквозь стены. Дышала, как загнанное животное.

Телефон. Нужно позвонить… кому? Маме? «Привет, мам, у меня в квартире призрак, можно, я приеду?» Скорая помощь? Психиатрическая.

Мой взгляд упал на старое трюмо напротив кровати. Массивное, в резной раме, бабушкино наследство. И в его зеркале я увидела себя: бледную, с расширенными от ужаса глазами, волосы всклокоченные. И… что-то еще.

За моим отражением, в глубине комнаты на отражённой двери, висело тёмное пятно. Как размытое пятно на объективе. Но оно было чётко там, в мире за стеклом, которого не было в реальности.

Я медленно обернулась. Дверь в спальню была чистой. Ничего.

Снова посмотрела в зеркало. Пятно все еще было там, и теперь оно казалось чуть больше, чуть чётче. Оно напоминало… фигуру. Человека. Стоящего за мной.

Ледяная игла страха прошлась по позвоночнику. Я не дышала, не могла пошевелиться, прикованная к этому образу в стекле. Это была другая. Не та, что в гостиной. Их было несколько.

– Что вам нужно? – выдохнула я, обращаясь не к комнате, а к своему зеркальному двойнику. Ее губы в отражении шевельнулись синхронно с моими, но в ее глазах был не мой страх, а пустота. Глубокая, бездонная пустота.

И тогда из зеркала донёсся звук. Не голос. Не шёпот. Скорее, идея звука, вдавленная прямо в мозг. Ощущение скрипа ржавых петель, ползучего шипения песка, падающего в темноте.

-– Видишь…

Я ахнула и отпрянула от трюмо, споткнулась о край ковра и тяжело рухнула на пол. Зеркало теперь показывало мне только потолок. Я сидела, обхватив колени руками, трясясь мелкой дрожью. Это не было галлюцинацией. Это было реально. Артём был прав.

И он был единственным, кто знал.

С трудом доползла до сумочки, вытащила телефон. Его визитка была простой, черный матовый картон, только имя и номер. Ни должности, ни компании. Юрист «Артём».

Я набрала номер дрожащими пальцами. Он ответил почти сразу, после первого гудка. Голос был спокойным, низким, без тени удивления.

– Лиана. Я знал, что ты позвонишь.

– Она здесь, – просипела я, с трудом управляя голосовыми связками. – В гостиной. И… в зеркале. Другая. Они говорят. Шепчут.

– Что они говорят? – его тон был деловым, будто мы обсуждали отчёт.

– Я не… это не слова. Это как… ощущение. «Видишь». Вот и все.

– Хорошо, – он помолчал. – Это уже что-то. Они выходят на контакт.

– Мне не нужен контакт! – голос мой сорвался на визг. – Мне нужно, чтобы они ушли! Ты сказал, что можешь помочь.

– Я могу. Но для этого мне нужно быть рядом. Ты готова меня пустить?

В его голосе сквозь официальность пробилась едва уловимая нотка… торжества? Нет, пожалуй, нет. Скорее, удовлетворения от того, что расчёт оказался верен.

– Да, – прошептала я. – Да, приходи. Только приходи скорее.

– Через пятнадцать минут. Не смотри в зеркала, Лиана. И не показывай им страха. Они питаются им.

Он бросил трубку. Я сидела на полу, уткнувшись лбом в колени, и пыталась делать глубокие, медленные вдохи. Не показывай страха. Легко сказать. Я была одним сплошным, кричащим, живым комком страха.

Через положенное время в дверь постучали. Три чётких, спокойных удара. Я бросилась открывать.

Он стоял на площадке, все такой же собранный и нереальный в своем безупречном пальто. Он вошёл, его взгляд сразу же скользнул по квартире, будто сканируя невидимые мне параметры. Его глаза на мгновение задержались на углу у книжного шкафа.

– Все еще здесь? – спросила я тихо.

– Да. Но она спокойна. Просто наблюдает. Ты сделала правильное дело, что позвала меня.

Он снял пальто, аккуратно повесил на вешалку, как будто приходил в гости на чай. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Он принёс с собой ощущение незыблемого контроля, и мой страх понемногу начал отступать, уступая место острому, щемящему любопытству.

– Что это такое, Артём? Кто они?

– Ни кто, – поправил он меня, подходя к окну и глядя на темнеющий город. – А что. Осколки. Отголоски. Сильные эмоции, чаще негативные – боль, страх, отчаяние, ярость – обладают свойством… впечатываться в место. В предметы. Создавать эхо. Со временем эхо может обретать подобие осознанности. Искать источник энергии для подпитки.

– То есть… это не души умерших?

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула лёгкая усмешка.

– Религии и спиритуализм предлагают утешительные сказки. Реальность куда прозаичнее и непригляднее. Это просто энергетические паразиты. Примитивные, но настойчивые.

– Но почему я их вижу? И почему ты?

Он помолчал, выбирая слова.

– У большинства людей есть своего рода… ментальный фильтр. Они видят мир таким, каким ожидают его увидеть, каким им сказали его видеть. Они отфильтровывают все, что не укладывается в картину привычной реальности. Их мозг защищает их. У некоторых этот фильтр тоньше. Сломан. Или отсутствует вовсе. Мы с тобой из таких. Мы – смотрящие. Свидетели.

– Это… болезнь?

– Это дар, – сказал он резко, и в его голосе впервые прозвучала горячность. – Невежество – вот болезнь. Жить в слепоте, не подозревая, что за привычной декорацией скрывается целый мир, кишащий этими сущностями… вот настоящая болезнь. Мы видим истину. Горькую, неприятную, но истину.

Он подошёл ко мне, взял мои холодные пальцы в свои тёплые ладони. Его прикосновение снова вызвало ту же странную вибрацию, что и раньше.

– Ты не одна, Лиана. Я был таким же одиноким и напуганным, когда впервые осознал это. Я могу научить тебя. Научить не бояться. Научить управлять этим. Контролировать. Может быть, даже изгонять их.

– Изгонять? Ты умеешь это делать?

– Иногда, – он отвёл взгляд. – Не всегда. Некоторые привязаны слишком сильно. Некоторые… почти неотличимы от самого места.

Он отпустил мою руку и прошёлся по гостиной. Его взгляд упал на закрытую дверь в спальню.

– А что с зеркалом? Ты сказала, там была другая.

– Да… Она… казалось, пыталась что-то сказать.

– Зеркала, – вздохнул он, – это особые порталы. Они не отражают мир идеально. Они искажают, накапливают и иногда просачиваются в другие слои. Покажи мне.

Я с опаской повела его в спальню. Я указала на трюмо.

– Там. За моим отражением.

Артём подошёл к зеркалу вплотную. Он не смотрел на свое отражение, его взгляд был расфокусированным, будто он смотрел сквозь стекло, в самую его глубину. Он поднёс ладонь к поверхности, почти касаясь ее.

– Да, – тихо сказал он. – Здесь есть отпечаток. Сильный. Старый. Женщина. Сильная боль. Предательство.

– Ты… ты это чувствуешь?

– В какой-то мере. Это похоже на чтение по касательной. Эмоции оставляют свой след, как отпечатки пальцев. – Он повернулся ко мне. – Хочешь попробовать?

Я замерла.

– Я… я не знаю. Стоит ли?

– Страх перед неизвестностью сильнее самой неизвестности. Я буду здесь. Я не дам ничему тебе навредить. Это первый шаг к пониманию и контролю.

Моё сердце бешено колотилось. Но любопытство и странное доверие к этому человеку перевесили. Я кивнула.

– Хорошо. Что делать?

– Встань рядом. Посмотри в зеркало, но не на себя. Смотри за свое отражение. Вглубь. Расслабь взгляд. Попытайся почувствовать не глазами, а… кожей. Душой. Дай образам прийти самим. Не форсируй.

Я сделала шаг вперёд. Наше с ним отражение выглядело странно интимным и сюрреалистичным: он – спокойный и сосредоточенный, я – бледная, с огромными глазами. Я попыталась сделать, как он сказал: расфокусировала взгляд, смотря куда-то в область за своим плечом.

Сначала ничего не происходило. Просто знакомое отражение спальни. Потом края изображения поплыли, стали терять чёткость. Свет от лампы замигал, будто сквозь толщу воды. И тогда в глубине, за спиной моего зеркального двойника, снова проступили очертания. Они были размытыми, дрожащими.

Я почувствовала холод. Не физический, а внутренний, пронизывающий душу. И эмоции, чужие, навязчивые: острое лезвие ревности, горечи, безысходной тоски.

– Я что-то чувствую, – прошептала я.

– Что именно?

– Холод. И… ревность. Такую сильную… Такую больную.

– Иди дальше, – его голос звучал как гипнотизирующий фон. – Спроси. Мысленно. Спроси, что ей нужно.

Я сглотнула комок в горле и, не отрывая расфокусированного взгляда от глубины зеркала, подумала: «Что ты хочешь?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.