Маргарита Волочковская
Хозяева. Сборник рассказов

Гвоздики

Было очень холодно. Даже под двумя шерстяными одеялами и в теплой пижаме, Ваня кутался маленьким комочком на кровати, пытаясь согреться. Всю неделю, что они здесь жили, мама топила небольшую печурку, но это мало помогало от холода – летняя дача просто не была рассчитана на то, чтоб в ней можно было находиться в морозный ноябрь. И по утрам, как сейчас, было холоднее всего.

Теплой одежды тоже было мало. Слишком быстро они собирались в тот вечер, когда мама и папа кричали друг на друга и били посуду. А еще Ваня видел, что в спальне родителей, прямо на кровати со смятым бельем, сидела и курила какая-то другая красивая тетя, завернутая в шелковый красный халат. Мама несколько раз пыталась к ней ворваться, страшно крича, – но папа ее останавливал, грубо тянул за плечи и кричал в ответ. А Ваня просто рыдал в углу, в коридоре… До тех пор, пока мама не схватила его за руку, одела на бегу, и выбежала с ним из квартиры, спешно вызывая такси до железнодорожной станции.

Папа так и не приехал. Ваня поначалу спрашивал о нем каждый день, порой даже по нескольку раз в день. Мама каждый раз ему обещала, что папа скоро к ним приедет, вот-вот, наверное вечером, или завтра, и, казалось, сама верила в свои слова. Но потом начинала плакать. А Ваня очень не хотел, чтоб она плакала, и поэтому спрашивать перестал. Хотя папы ему не хватало, очень, – с папой было бы тепло…

Про тетю в красном халате он не спрашивал совсем. Но все равно часто слышал, как мама плачет и всхлипывает – особенно по ночам, в холодной чёрной тишине их общей спальни. Ваня тоже теперь часто не мог заснуть по ночам и почему-то чего-то боялся, и почему-то тоже плакал.

Но сегодня ночью всё было тихо. Сперва. Уже далеко после полуночи мальчик вынырнул из очередного беспокойного сна и тревожно огляделся. Но не нашел на соседней кровати маму, и тогда ему стало страшно. А потом из глубины дома он услышал стук – размеренный, звонкий, яростный. Будто кто-то ритмично бил чем-то тяжелым, прорезая тишину мрачной ночи.

Пересиливая нарастающий ужас, мальчик встал, кутаясь в одеяло. Тихо-тихо, на цыпочках, он прошел к двери из спальни и заглянул в проём… В большой комнате было темно, а вот из кухни мальчик увидел полосочку слабого теплого света. Оттуда же слышались звуки ударов молотка. И шёпот…

Завороженный, Ваня тихонько пошел через тёмную комнату к кухне. И все ближе, всё четче он слышал мамин шёпот, прерываемый ударами чего-то тяжелого:

– …чтоб со мной был, чтоб с одной был… – стук, – Чтоб хотел меня, чтоб ни на единую душу не смотрел! – стук, – Чтоб сдохла она, чтоб примчал ко мне, – стук, – чтоб в ноги упал – стук, – и о прощении молил! – мама уже кричала, когда мальчик заглянул за проём двери. Он увидел её в свете свечей, сидящей за деревянным кухонным столом. Весь он был утыкан гвоздями, а мама вбивала в него всё новые, и новые, и новые…

– За то, душу вам даю, кровь вам мою даю, слышите?! Придите! Придите же!!!

Ваня вздрогнул, когда мама с силой отшвырнула молоток на пол. И тут же взяла лежавший на столе кухонный нож – с размаху, глубоко мама прорезала свою левую ладонь.

Ваня увидел, как на стол, запачканный углем и пеплом, на воткнутые в него гвозди, закапало красным. И с каждой новой каплей свет свечей становился тусклее, сумрачнее, чернее – они всё ещё горели, но уже не светили и не грели. И все плотнее, все быстрее, сгущалась над мамой Тьма, обволакивая её, поглощая и замещая.

Тут Ваня развернулся и убежал, позволяя своему детскому телу отдаться дикому, совсем не детскому, ужасу. Мальчик кинулся на кровать и зарылся под одеяла, рыдая и всхипывая, – но стараясь крепко зажать себе рот обеими руками. Только бы его не услышало пришедшее на кухню Нечто…

Однако вокруг было тихо и спокойно. Слишком. И мама ночью спать так и не пришла… А Ваня не помнил, как заснул на насквозь мокрой подушке.

– Ванечка, вставай! – послышался из кухни неожиданно радостный и громкий голос мамы. Ваня очнулся совсем и удивился – может, наконец, приехал! Мальчик вскочил с кровати и как был, в пижамке, побежал на кухню, совсем позабыв об ужасе ночи.

Но на кухне была только мама. Папа опять не приехал… Мальчик поник, остановившись в проёме двери.

– Вот, держи, я завтрак тебе приготовила, – мама порхала у стола, покрытого новой белой скатертью – какао, хлеб, колбаска, и гвозди, как ты любишь, – с ласковой широкой улыбкой на накрашенных красных губах она смотрела на сына.

Мальчик нахмурился и посмотрел на накрытый стол. На нем и вправду уже стояла кружка с дымящимся какао и тарелочка с парой бутербродов. А рядом лежал кулёчек, полный гвоздей.

Непонимающе, Ваня снова посмотрел на маму. Он давно не видел её такой радостной и даже счастливой, в таком красивом платье. Какой-то чрезчур, надломленно, счастливой, будто не по-настоящему. Ване снова стало страшно.

– А гвозди?.. – тихонько спросил он у мамы.

– Так вот же, положила! – удивленно воскликнула мама, всплеснув руками и взглянув на Ваню, будто он спросил что-то совсем очевидное, – Ах, ну да, ты же не знаешь! – она хлопнула себя по лбу и засмеялась. Ване не понравился и этот смех, такой он был ломкий, громкий и лающий.

– Это мы их соседке Наталье Ивановне должны отдать! Брали у неё как-то для ремонта, а я только вспомнила, – ласково объясняла мама, подходя ближе к Ване и помогая сынишке усесться за стол, – Будь хорошим мальчиком, отнеси ей после завтрака, – она нежно погладила Ваню по голове, отчего у того на затылке встали волосы дыбом, а руки покрылись мурашками.

– Хорошо, мамочка… – еле вымолвил Ваня, не понимая, почему вдруг так сжалось всё тело и громко забилось его маленькое сердце.

Есть совсем не хотелось. Но расстраивать маму хотелось ещё меньше. Переселив себя, Ваня съел оба бутерброда и выпил всю кружку какао, стараясь не смотреть в сторону полиэтиленового прозрачного кулька с гвоздями. Но все же он не мог не заметить, какие они там кривые, чёрные, и все в каких-то бурых пятнышках.

После завтрака мальчик оделся и аккуратно взял пакетик – двумя пальцами держась за полиэтилен, так, чтоб не касаться кривых грязных гвоздей внутри. На вытянутой руке он понес их до коридора, надел курточку и сапожки, и вышел с ужасающим его кулёчком из дома. Хотелось скорее отнести его к соседке через дорогу, обнять маму, и всё-всё забыть.

Воздух на улице был морозный и вязкий, а под ногами скрипели листья, покрытые инеем. С каждым шагом сердце Вани билось всё гулче, и будто что-то тяжелое всё сильнее давило на его маленькие хрупкие плечи. Ваня вышел за калитку, прошёл ещё немного, и стал переходить сельскую дорогу, направляясь к дому соседки.

«…ПЛАТА ПРИНЯТА-А-А…» – неожиданным бездонным колоколом прозвенел морозный шепот в Ваниной голове, вытеснив всё его Бытие. Мальчик остановился посреди дороги, как вкопанный, и замер, не в силах пошевелиться от ужаса.

– Ваня! – прорезал пелену ступора крик мамы, раздавшийся где-то очень далеко за его спиной. – Ваня, нет!!! – медленно, как во сне, мальчик пытался повернуть голову, чтоб в последний раз увидеть её, посмотреть в её полные любви и ужаса глаза. Но не успел.

Два стемительных луча ослепили мальчика, всё ближе приближаясь к нему со стороны дороги. Ваня почувствовал Удар, почувствовал, как летит, и как его тело в неестественной, изломанной позе упало на асфальт. Последним он почувствовал выдох, полный боли, но так легко устремляющий за собой его маленькую душу.

А дальше для Вани наступила пустота. И только кровь его, в оплату данная, разливалась жаркой лужицей по асфальту среди разбросанных гвоздиков.

Курша-2

Рассказ написан на основе реальных событий, произошедших в посёлке Курша-2 3 августа 1936 года.

******

Максим собирался в дорогу. Фотоаппарат, диктофон, спальник, пенка. Телефон, внешний аккумулятор, носки на смену, термос с чаем. Сухпаек, котелок, пакет гречки, тушенка… Вроде, ничего не забыл. Главное – телефон зарядить.

Он проверил, заряжает ли весь измотанный изолентой провод, и заодно взглянул на время: полвторого. До электрички еще почти шесть часов, даже вздремнуть успеет.

«Дорого, конечно, выходит на скоростной, но там еще два часа автобусом до Тумы, успеть бы вообще до заката дойти. Но затраты отобьются, – мечтательно думал он, аккуратно укладывая кассетный диктофон в рюкзак. – Если где и можно на контакт выйти, то в этом месте. А контент на этот раз получится просто огонь!» – и Макс усмехнулся. С юмором у него всегда было хорошо.

К одиннадцати часам Максим был уже в Рязани, а к часу дня вышел из автобуса у приземистого автовокзала Тумы. Там же нашел одного из местных бомбил и попросил подбросить до села Барснево, что стояло совсем невдалеке. Небритый водила сверху вниз оглядел белобрысого худого паренька, которому алкоголь в магазине только по паспорту продавали, и то с недоверием. Да запросил за дорогу аж пятьсот рублей. Ещё траты…

«Все равно лучше, чем десять километров до села пешком пёхать. А утопаться еще успею, пока до урочища доберемся,» – думал Макс, укладывая свой походный рюкзак на заднее сиденье и приземляясь рядом.

Доехав до Барснево, парень вышел из машины, забрал вещи и двинулся дальше уже пешком. В конце асфальтированной дороги, на границе с почти голой степью, его встретил проводник. Максим удивился.

– Ты Егор?..

– Ага. Деньги принес? – звонким деловитым голосом спросил пацан лет одиннадцати. Он смотрел на Макса с прищуром из-под давно не стриженной черной челки и кутался в изношенную куртку непонятного грязного цвета, явно намного большего размера, чем следовало.

– Да, – неуверенно ответил Макс. – Но я тебе в конце дам, ты меня доведи сперва.

Егор сплюнул.

– Половину сейчас, половину потом, а то сам дорогу искать пойдешь, – отчеканил Егор, с вызовом глядя Максу прямо в глаза.

– Ну, давай так, – пожав плечами согласился тот. Долго препираться не хотелось.

Макс достал из кошелька еще пятьсот рублей и вручил пареньку. Тот проверил купюру на свет, потер в пальцах, и ловко засунул куда-то внутрь поношенной куртки.

– Ладно, хорош стоять. Нам с тобой идти часа три, а стемнеет рано, так что не отставай, – он развернулся и вразвалочку пошел по пыльной дороге.

Макс зашагал ему в след.

Всю дорогу парни шли по практически голой степи, бежевым ковром простиравшейся во все стороны. Где-то им попадались участки с невысокими тощими берёзами, но в основном из земли торчали только черные обрубки мертвых деревьев. И даже идя по дороге, то и дело им приходилось перешагивать через завалы поваленных темных стволов.

– Я думал, тут лес будет, – разочарованно произнес Макс, заканчивая снимать очередное видео окрестностей. «Знал бы, что тут дорога есть, не искал бы проводника в интернете, а сэкономил!» – недовольно добавил он про себя.

– Лес и был когда-то, – ответил паренек, не сбавляя ходу, – Тут торф горит постоянно, батя рассказывал, что в две тыщи десятом у нас вообще пол-области сгорело. Говорят, в Рязани дышать не могли, маски специальные носили даже дома, и вашу Москву нашим смогом затянуло, – Егор усмехнулся. – У нас всегда как жаркое лето – так пожары. Поэтому тут ничего расти не успевает, только пытается.

Через часа три однообразной прогулки, уже на закате, Егор вдруг остановился:

– Ну, пришли.

Макс сперва не понял. Вроде всё то же самое – тонкие черные обрубки стволов, худющие молодые деревца, бурелом под ногами, да спутанная сухая трава вокруг. Но что это?

Он не сразу заметил перед собой высокий, метра в четыре, тонкий крест из черного металла, в сумерках похожий на еще одно выжженное дерево. А вокруг – ничего, все та же мертвая степь.

– А где всё? – недоуменно спросил Макс, озираясь и выискивая еще хоть что-то.

Егор по-детски залился смехом:

– Да я ж говорю, сгорело! Ну ты дебил. Не читал, что ли, историй? – ехидно спросил он, тыча пальцем Максу в бок.

– Да читал, – отмахнулся Макс, – но что, вообще что ли ничего не осталось?

Тихо зашелестел ветер, колыша сухие степные травы. Максу показалось, будто метрах в десяти кто-то прошептал его имя, и обернулся. Да нет, только крест стоит, криво возвышаясь на фоне закатного неба… Максиму вдруг стало совсем не по себе.

Егор тем временем оценивающе смотрел на Макса и будто что-то прикидывал:

– Да нет, есть тут одно местечко… Могу показать, – парень сплюнул в траву, – Еще пятьсот давай, и отведу.

– Да ты чего? Ты же проводник, договорились, что место покажешь! – Макс от негодования тут же думать забыл про шепот.

– Ну я и провел! – закричал Егор в ответ. – А хочешь чего интереснее, давай доплачивай, – и протянул руку в дырявой черной перчатке.

Макс тяжело вздохнул и достал из кошелька еще пятьсот рублей сотками. Оставалось там всего ничего. Егор пересчитал деньги, и, довольный, снова ловко убрал их в глубину куртки:

– Ну пойдем, тут недалеко. Только под ноги смотри! – и сошел с дороги, направляясь куда-то в сторону. Максим двинулся следом, чертыхаясь и переступая через бурелом.

Через минут семь Егор снова остановился посреди все той же одинаковой закатной степи.

– Во, смотри! – подозвал он Макса поближе, указывая куда-то в траву.

Тот подошел и пригляделся, ничего не различая в сумеречном сплетении веток и трав. А потом увидел…

Из-под земли, на полметра в высоту, торчала костяная рука. Макс с ужасом поднял взгляд и увидел, что ее желтая кисть сложена, а тонкий указательный палец направлен прямо на него. Парень вздрогнул и так и остался стоять, как вкопанный, не отводя взгляда.

– Ну, что, теперь тебе прикольно? – Егор со смехом развернулся лицом к Максу, глядя бездонными черными глазами прямо ему в душу.

Тут-то Макс и заорал.

От неожиданности он отступил от своего проводника,

…но уже не нашел земли под ногами.

Максим падал куда-то в темноту, промеж черных вертикально стоящих бревен, пытаясь уцепиться за них, но только раздирая себе руки. А потом по его спине пришелся такой удар, что в ней что-то хрустнуло, казалось, на всею степь. От невыносимой резкой боли в глазах у парня потемнело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.