Алина Африка
Рапунцель выбирает

Башня, в которой я жила с тех пор, как себя помню, представляла собой, за неимением лучшего описания, гротескное строение. Как змея, приготовившаяся к броску, она изгибалась во все стороны, имела хаотичные сужения и расширения, и упиралась острием крыши в самое небо. Когда я смотрела вниз из окна своей комнаты, то открывавшийся вид неизменно восхищал и ужасал меня одновременно. Казалось, всё это нагромождение старых, покрытых мхом и плесенью камней уже давным-давно должно было рухнуть и убить нас, но башня стояла непоколебимо, и никогда в своей жизни я не чувствовала опасности, находясь здесь.

Картины на стенах висели классические, в основном Айвазовский и Тёрнер, но также было до удивительного много произведений, которых я не знала и не хотела узнавать. Всех их объединяла вода. Виктория очень любила море, хоть и признавалась, что никогда на нём не была и не стремится к этому. Единственными исключениями из её коллекции были разномастные смешные натюрморты на кухне и одна-единственная картина, висевшая в комнате самой Виктории, напротив её кровати, застеленной черными простынями.

Свежесть и прохлада утреннего воздуха подсказали мне, что её нет в башне. Раз в несколько дней Виктория уходила, чтобы пополнить запасы еды и послушать новости среди обычных людей. Я тихо ступала босыми ногами по коридорам, части которого были застелены выцветшими коврами. Но больше мне нравилось проходить по местам, где только камень холодил мне ноги. Винтажные керамические кашпо с зелёными тенелюбивыми растениями стояли везде, где пол был достаточно горизонтальным, чтобы не ехать с него. Тени и солнечные свет сменяли друг друга в ритуальном узоре, и только тишина была моей спутницей на высоте, где не летали птицы и не обитали другие животные.

Комната Виктории была просторной и чистой, окна распахнуты настежь. Она не сильно отличалась от моих покоев, но почему-то только здесь меня наполняло особенное чувство умиротворения, тепла и тихой радости. Будто вся башня была пронизана невидимыми линиями, которые сходились у её кровати и образовывали магическое пересечение, от которого исходила сила. Это место мне было безмерно дорого.

Я залезла на кровать вместе с ногами и укрыла замерзшие ступни подолом своего простого сиреневого платья. Пахло её духами, пронизывающими как удар ножа, но приятными. Богатый черный балдахин, светлые стены с узором из роз, напольное зеркало в резной раме и, наконец, картина прямо напротив моих глаз. Это была «Зима» Эндрю Уайета. Всё, что на ней было изображено, это грязно-коричневый холм, с которого сбегает юноша в черной одежде, и абсолютный минимум деталей: узкая полоска серого неба, отпечатки колес на земле, пара пятен снега и забор в верхнем левом углу. Но я могла рассматривать эту композицию часами. Иногда, закрывая глаза перед сном, на обратной стороне своих век я видела отпечаток этой картины. Мальчишка был похож на ворону, летящую вниз на всей скорости, и даже я сама, никогда не ступавшая на землю, чувствовала, будто бегу, подгоняемая гравитацией, в попытках не покатиться кубарем. Сепия и пустота, холодный воздух и абсолютное одиночество. От картины пахло смертью и тишиной, и для меня не было ничего более завлекающего, чем сочетание этих двух ароматов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.