Дмитрий Нуриев
Коллекционер Душ 2. Наследие Бездны

Пролог: Холодный рассвет в забытом мире

Холод сковывал кости, проникая сквозь поношенное пальто и разрывая тонкую ткань сна. Детектив Майклсон проснулся от леденящего прикосновения – не физического, а того, что проникало в душу, заставляя ее сжиматься в комок страха. Вокруг царила тишина, только редкий скрип старых половиц нарушал ее, отдаваясь эхом в пустой квартире.

Неделю. Неделю он не спал. Неделю преследовала его одна и та же картина: заснеженный перекресток, окровавленный снег, и силуэт, скрывающийся в тени. Силуэт, который он видел во сне снова и снова, и который был знаком ему слишком хорошо – силуэт Коллекционера Душ.

Майклсон знал, что это безумие. Коллекционер был мертв. Он сам убедился в этом, когда вонзил "Свет Истины" в его гниющее сердце. Но в глубине души, в самом темном уголке, где обитала его собственная тьма, Майклсон чувствовал – это не конец. Это лишь передышка.

Он поднялся с кровати, чувствуя себя разбитым и усталым, как после тяжелого боя. Взгляд его упал на старое зеркало, висевшее на стене. В отражении он увидел не себя, а лишь тень того, кем он был когда-то. Глаза были впавшими, под ними залегли темные круги, а в уголках губ залегла жестокая складка.

Он подошел к окну и выглянул наружу. За окном – заснеженный город, погруженный в зябкий рассвет. Серое небо нависало над ним, словно предвещая беду.

Внезапно, он почувствовал странное покалывание на кончиках пальцев. Он поднял руки и увидел, как кожа начала покрываться мелкими, похожими на иней кристаллами. Это было не похоже на болезнь. Это было…другое.

Он вспомнил слова, которые ему шептал Коллекционер Душ, слова, которые он старался забыть, но которые теперь вновь пронзили его мозг: "Зима грядет… Они придут…"

В голове у него прозвучал слабый, еле слышный шепот:

"…пробуждение…"

Майклсон вздрогнул. Шепот был таким тихим, что он едва услышал его. Но он знал – это не его голос. Это голос тьмы, голос, который вот-вот вырвется на свободу.

Он понял, что больше не может прятаться. Он должен узнать правду. Он должен узнать, что происходит.

Он вышел из квартиры, не взяв с собой ничего, кроме пистолета, который лежал в ящике стола. Ему было нечего терять.

Он шел по заснеженным улицам, стараясь не привлекать к себе внимания. Он чувствовал на себе пристальные взгляды, словно за ним следили.

Он пришел к старому заброшенному дому, который снился ему каждую ночь. Дом, где, как он знал, началась его борьба с тьмой.

Дом стоял в одиночестве на краю города, окутанный густым туманом. Он выглядел заброшенным и зловещим, как призрак из прошлого.

Майклсон подошел к двери и толкнул ее. Дверь со скрипом открылась, обнажая темный и зловещий коридор.

Он вошел внутрь, чувствуя, как холод пронизывает его до костей. Он знал, что его ждет впереди. Он знал, что он стоит перед лицом зла, которое, как он думал, уже уничтожил.

И в этот момент, в голове у него зазвучал голос, но это был уже не шепот, а могучий и властный шепот, проникающий прямо в костный мозг:

"Добро пожаловать домой, Майклсон… Игра начинается снова…"

Глава 1: Отголоски Эха

Больничная палата пропахла хлоркой и страхом. Не тем липким, животным страхом, который Детектив Майклсон научился распознавать на месте преступления, а тихим, больничным, пропитанным отчаянием ожиданием худшего. Он не ощущал его физически, но он словно висел в воздухе, оседая на языке горьким привкусом.

Три года. Три года в коме. Три года в кромешной тьме. Три года после схватки в заброшенном доме, где пал Коллекционер Душ, оставив после себя лишь запах гнили и намек на нечто гораздо большее.

Майклсон сидел на жестком стуле у койки, вглядываясь в бледное лицо пациента. Тонкие трубки, словно змеи, опутывали его тело, а ритмичное пиликанье кардиомонитора заглушало все остальные звуки в палате. В этом безликом человеке, некогда могущем охотнике, он видел лишь тень, отголосок зла, которое чудом не вырвалось в мир.

С тех пор, как его признали годным к службе, несмотря на "психологические особенности, приобретенные в ходе выполнения служебных обязанностей," он добровольно взял на себя роль сторожа у постели. Его перевели в архив, к пыльным отчетам и забытым делам. Начальство с облегчением выдохнуло, списывая его навязчивые идеи на профессиональную деформацию. Но он знал, что это лишь затишье перед бурей.

Вчера он проснулся посреди ночи, обливаясь холодным потом. Ему приснился Коллекционер Душ. Не просто мертвый маньяк, а нечто другое, нечто древнее и зловещее, смотрящее на него из-за плеча мертвеца. Он проснулся с уверенностью: что-то надвигается.

Теперь он здесь, в этой проклятой палате, сжимая в руке серебряный крест, украденный из ближайшей церкви. Он знал, что это смешно, глупо, но в душе зрело необъяснимое предчувствие, что это его единственный щит против надвигающейся тьмы.

Внезапно, монитор издал пронзительный звук. Сердце пациента забилось быстрее, дыхание стало прерывистым. Майклсон вскочил со стула, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

В палату вбежали врачи и медсестры, оттеснив его в угол. Началась суета, бессмысленные команды, мелькание белых халатов. Он чувствовал себя лишним, как будто наблюдал сцену из чужого фильма.

И вдруг… тишина.

Монитор запищал ровной линией.

"Время смерти – 3:17," – произнес один из врачей, глухо, словно объявляя о приговоре.

Майклсон смотрел, как врачи и медсестры покидают палату, оставляя его наедине с мертвым Коллекционером Душ. Его охватило странное, парализующее чувство разочарования. Он ждал так долго, готовился, но все закончилось так… буднично.

Он подошел к койке и накрыл лицо покойного простыней. Но прежде чем он успел это сделать, его взгляд упал на руку. Пальцы мертвеца судорожно сжимали…

Клочок бумаги.

Майклсон осторожно разжал пальцы и взял бумагу. Это была небольшая вырезка из газеты, пожелтевшая от времени. На ней была напечатана фотография. Фотография молодого человека, с непроницаемым взглядом и странной, отталкивающей улыбкой.

На обратной стороне фотографии, дрожащей рукой, было написано одно слово:

"Наследник."

В животе у Майклсона похолодело. Он знал, что это только начало. Он почувствовал, как старые демоны возвращаются, как тьма снова сгущается вокруг него. Умер Коллекционер Душ, но его наследие живо. И охота начинается снова. Он не подозревает, что это только затравка, что все гораздо сложнее, и игра, в которую он вступает, многократно превосходит его понимание.

Майклсон скомкал фотографию, чувствуя, как ледяной пот пропитал ладони. Наследник. Что это значит? У Коллекционера были последователи? Или это что-то другое, что-то более… глубокое?

Он вышел из палаты, игнорируя обеспокоенные взгляды медсестер. В его голове пульсировала мысль: нужно узнать, кто этот человек. Нужно найти его, прежде чем он причинит вред.

Он направился в свой архив, в обитель пыли и забытых преступлений. Здесь, среди заплесневелых папок и пожелтевших фотографий, он чувствовал себя в своей тарелке. Он знал, что здесь найдет ответы.

Проведя несколько часов за компьютером, он выяснил, что фотография была взята из старого выпуска местной газеты, датированной более двадцати лет назад. На ней был изображен Элайджа Блэквуд, молодой человек, пропавший без вести из психиатрической лечебницы "Тихая Гавань".

"Тихая Гавань…" – пробормотал Майклсон, чувствуя, как по коже ползут мурашки. Он помнил это место. Глухая деревня, окруженная болотами и окутанная мрачными легендами. Говорили, что в лечебнице творились странные вещи, что пациентов использовали в каких-то жутких экспериментах.

Он достал из архива дело о пропаже Элайджи Блэквуда. В папке было немного информации: молодой человек, страдающий провалами в памяти и ночными кошмарами. Перед исчезновением он утверждал, что слышит голоса, что его преследуют какие-то "Зодчие", желающие построить новый мир из хаоса и страданий.

Майклсон перечитал это описание несколько раз, чувствуя, как крепнет ощущение дежавю. Зодчие… Коллекционер Душ упоминал их в своих дневниках. Он говорил, что они направляют его, что они дают ему силу.

Он отложил дело в сторону, чувствуя себя загнанным в угол. Все указывало на то, что Элайджа Блэквуд – это не просто пропавший пациент, а нечто гораздо большее. Он – ключ к пониманию того, что происходит, но в то же время – огромная опасность.

Майклсон встал из-за стола и подошел к окну. За стеклом бушевала гроза. Молнии пронзали черное небо, освещая город зловещим, призрачным светом. Он чувствовал, как надвигается буря, как нечто темное и страшное готовится вырваться на свободу.

Он понимал, что должен действовать. Нужно найти Элайджу Блэквуда, прежде чем Зодчие смогут использовать его для своих целей. Нужно остановить их, даже если это будет стоить ему жизни.

Но в глубине души он знал, что это битва, которую он уже проиграл. Зодчие уже проникли в его разум, они шепчут ему свои безумные идеи, подталкивая к краю пропасти. Он чувствовал, как его рассудок трещит под давлением тьмы, как он теряет контроль над собой.

Он посмотрел на свое отражение в окне. Взгляд его глаз стал холодным и отстраненным, лишенным всякой человечности. Он видел в них не себя, а нечто другое, нечто темное и зловещее, смотрящее на мир его глазами.

Внезапно, в голове у него раздался шепот. Тонкий, едва слышный, но проникающий прямо в мозг.

"Найди его, Майклсон," – шептали голоса. "Он – ключ. Он – то, что нам нужно."

Майклсон схватился за голову, пытаясь заглушить голоса. Но они становились все громче и настойчивее, заполняя его разум своим безумным бормотанием.

"Найди Элайджу Блэквуда," – шептали они. "И приведи его к нам."

Майклсон упал на колени, корчась от боли. Он понимал, что его сопротивление бесполезно. Он – марионетка в руках Зодчих, и он должен выполнить их приказ.

Он встал, словно во сне, и взял со стола пистолет. В его глазах больше не было сомнений, только холодный, расчетливый огонь.

Он знал, что должен найти Элайджу Блэквуда. Но теперь он не знал, зачем. Он больше не был уверен, на чьей он стороне. Он был лишь орудием в руках тьмы, марионеткой, танцующей под зловещую мелодию Зодчих. И он отправился в путь, ведомый голосами в голове, к своей судьбе, к своей погибели.

Майклсон вышел из архива, словно сомнамбула, направляясь к своему старому, потрепанному "Крайслеру". Дождь лил как из ведра, размывая очертания города и превращая его в хаотичное месиво света и тени. Он сел в машину, не чувствуя холода, не чувствуя усталости. В его голове звучали голоса, направляющие его, словно радиомаяк.

Он завел двигатель и выехал на шоссе, направляясь к "Тихой Гавани". Дорога была пустой, лишь редкие фары встречных машин прорезали завесу дождя. Майклсон ехал молча, сосредоточившись на голосах. Они становились все сильнее, все настойчивее, словно пытались прорваться сквозь его череп.

В какой-то момент он почувствовал, как голоса сливаются в один, единый разум, холодный, расчетливый и абсолютно чуждый ему. Это был один из Зодчих.

"Ты идешь по правильному пути, Майклсон," – произнес голос в его голове. "Элайджа Блэквуд ждет тебя. Он – ключ к нашему возвращению."

Майклсон ничего не ответил. Он чувствовал, как его воля слабеет, как он все больше подчиняется воле Зодчего. Он был лишь проводником, инструментом, лишенным собственной воли.

По мере приближения к "Тихой Гавани" пейзаж становился все более мрачным и унылым. Дорога петляла между заболоченными полями и густыми лесами, окутанными туманом. Казалось, что сама природа противится его вторжению.

Наконец, он увидел указатель: "Тихая Гавань – 5 км". Его сердце забилось чаще, словно чувствуя приближение опасности. Голоса в его голове усилились, стали более требовательными.

Он въехал в деревню. "Тихая Гавань" оправдывала свое название. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и скрипом старых, покосившихся домов. На улицах не было ни души, словно все жители вымерли или спрятались, предчувствуя неладное.

Майклсон остановил машину возле старой, заброшенной церкви. Она выглядела так, словно пережила не одну войну: облупившаяся краска, прогнившие доски, выбитые окна. Зловещий силуэт церкви возвышался над деревней, словно предвестник беды.

Голос в его голове произнес: "Здесь. Здесь его ищи. Он скрывается в церкви."

Майклсон вышел из машины, ощущая на себе холодный взгляд невидимых глаз. Он направился к церкви, чувствуя, как его ноги становятся ватными. Он боялся того, что его ждет внутри.

Дверь в церковь была приоткрыта. Майклсон толкнул ее, и она со скрипом отворилась, впуская его внутрь.

В церкви было темно и сыро. Запах плесени и гнили смешивался с запахом ладана, создавая тошнотворную смесь. Лучи света, пробивающиеся сквозь выбитые окна, освещали лишь небольшие участки пола, оставляя остальное пространство во власти теней.

Майклсон достал пистолет и медленно двинулся вперед, осматриваясь по сторонам. В церкви не было никого. Лишь старые, обветшалые скамьи, потрескавшиеся иконы и полуразрушенный алтарь.

"Он здесь," – произнес голос в его голове. "Он прячется. Ищи внимательнее."

Майклсон начал обыскивать церковь, заглядывая за скамьи, за алтарь, в темные углы. Он чувствовал, что Элайджа Блэквуд где-то рядом, что он наблюдает за ним из темноты.

Внезапно, он услышал шорох. Он резко обернулся и увидел…

Тень.

Лишь тень, мелькнувшую за колонной. Но он знал, что это был Элайджа Блэквуд.

"Выходи," – крикнул Майклсон, направляя пистолет в сторону колонны. "Я знаю, что ты здесь."

Тишина. Лишь шум дождя за окном нарушал молчание.

"Я не хочу причинять тебе вред," – сказал Майклсон, пытаясь уговорить Элайджу. "Я хочу помочь тебе."

Он знал, что это ложь. Он знал, что голоса хотят, чтобы он привел Элайджу к ним. Но он надеялся, что хоть капля его собственной воли еще осталась, что он сможет перехитрить Зодчих.

Внезапно, из темноты раздался тихий, дрожащий голос:

"Не подходи… Пожалуйста, не подходи…"

Майклсон замер. Он узнал этот голос. Он слышал его в деле Элайджи Блэквуда.

"Кто ты?" – спросил Майклсон. "Кто говорит со мной?"

"Я… я Элайджа," – ответил голос. "И я знаю, кто ты… Ты – Майклсон… Они прислали тебя за мной, да?"

"Я не знаю, о чем ты говоришь," – сказал Майклсон, пытаясь скрыть дрожь в голосе. "Я просто хочу помочь тебе."

"Не верь ему, Элайджа," – раздался в голове Майклсона голос Зодчего. "Он лжет. Он – наш слуга.

Он приведет тебя к нам."

Майклсон схватился за голову, пытаясь заглушить голос Зодчего.

"Я не знаю… Я не знаю, кому верить…" – пробормотал Элайджа.

"Поверь мне," – сказал Майклсон, чувствуя, как его время истекает. "Я могу помочь тебе избавиться от них. Я могу помочь тебе остановить Зодчих."

Он сделал шаг вперед, направляясь к колонне, за которой прятался Элайджа.

И в этот момент из темноты выскочила фигура.

Элайджа Блэквуд.

Он был одет в рваную, грязную одежду, его волосы были длинными и спутанными, а лицо – бледным и изможденным. В его глазах читался страх и отчаяние.

В руке он держал…

Серебряный крест.

Тот самый, который Майклсон украл из церкви.

"Я знаю, кто ты, Майклсон," – произнес Элайджа, дрожащим голосом. "Я знаю, что они хотят от меня. Но я не позволю им. Я буду бороться."

Он поднял крест и направил его на Майклсона.

"Уходи," – крикнул Элайджа. "Уходи, пока не поздно. Иначе я буду вынужден использовать это."

Майклсон стоял как вкопанный, не зная, что делать. Он оказался в ловушке, между волей Зодчих и отчаянным сопротивлением Элайджи Блэквуда.

И в этот момент, в голове Майклсона раздался оглушительный крик Зодчего:

"Убей его! Убей его сейчас же!"

Майклсон вскинул пистолет. Его палец лег на курок.

И он не знал, что сделает дальше. Он не знал, убьет ли он Элайджу Блэквуда, или же он найдет в себе силы противостоять воле Зодчих.

Он стоял, словно парализованный, на грани между добром и злом, между светом и тьмой. И от его выбора зависела судьба не только его самого, но и всего мира.

Глава 2: Зеркало Души

Время словно застыло. Майклсон стоял, оцепенев, с пистолетом в руке, направленным на Элайджу Блэквуда, который, в свою очередь, держал серебряный крест, словно последний оплот против надвигающегося кошмара. Напряжение в церкви можно было резать ножом.

Голос Зодчего в голове Майклсона не утихал, он ревел, требуя крови, требуя подчинения. Но в этот момент, словно сквозь пелену, пробился слабый голос самого Майклсона, протестующий, отчаянно пытающийся вырваться на свободу.

"Не делай этого, Майклсон," – шептал он сам себе. "Не дай им победить. Не становись одним из них."

Лицо Майклсона исказилось в гримасе боли. Он чувствовал, как его разум разрывается на части, как две противоборствующие силы тянут его в разные стороны. Он опустил пистолет на несколько сантиметров, борясь с желанием выполнить приказ Зодчего.

Элайджа, видя его колебания, воспользовался моментом.

"Ты не такой, как они, Майклсон," – сказал он, чуть более уверенно, чем раньше. "Я вижу это в твоих глазах. Ты все еще можешь выбрать. Ты можешь противостоять им."

Майклсон поднял глаза на Элайджу. В тусклом свете, проникающем сквозь выбитые окна, он увидел не безумца, а испуганного, но решительного человека. Человека, который готов сражаться за свою свободу.

"Что ты знаешь о Зодчих?" – спросил Майклсон, его голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Элайджа нахмурился.

"Они… они древние. Сущности из другого мира. Они хотят вернуться в этот мир, чтобы перестроить его по своему образу и подобию. Но для этого им нужна энергия… энергия человеческих душ."

Майклсон похолодел. Слова Элайджи эхом отдавались в его голове, подтверждая его самые страшные подозрения.

"И Коллекционер Душ…" – продолжил Элайджа. "…Он был их проводником. Он открыл им портал. Но портал нестабилен. Ему нужна постоянная подпитка. Ему нужна кровь."

"И ты?" – спросил Майклсон. "Какую роль ты играешь во всем этом?"

Элайджа опустил глаза.

"Я… я был выбран. Еще в детстве. Они видели во мне… потенциал. Они пытались использовать меня, чтобы расширить портал. Но я сопротивлялся. Я убежал."

"И теперь они хотят вернуть тебя," – закончил Майклсон.

Элайджа кивнул.

"Они хотят использовать меня как ключ. Как якорь. Если они заполучат меня, портал откроется полностью. И тогда…" – он замолчал, не в силах произнести ужасное окончание.

"Тогда этот мир будет обречен," – закончил Майклсон за него.

Голос Зодчего в его голове зарычал от злости.

"Хватит болтать! Убей его! Он лжет! Он пытается обмануть тебя!"

Майклсон попытался игнорировать голос, но он становился все громче и настойчивее. Он чувствовал, как теряет контроль над собой, как его рука непроизвольно сжимает пистолет.

Элайджа, видя его мучения, сделал шаг назад.

"Я не хочу причинять тебе вред, Майклсон," – сказал он. "Но если ты попытаешься меня схватить, я буду защищаться."

Он крепче сжал серебряный крест и направил его на Майклсона.

В этот момент Майклсон принял решение.

Он поднял пистолет и выстрелил.

Но не в Элайджу.

Он выстрелил в потолок.

Звук выстрела оглушительно прозвучал в церкви, заставив Элайджу вздрогнуть.

"Я не буду убивать тебя," – сказал Майклсон, его голос дрожал, но звучал решительно. "Я не буду служить Зодчим."

Голос Зодчего в его голове взвыл от ярости.

"Ты пожалеешь об этом, Майклсон! Ты пожалеешь об этом! Ты заплатишь за свое неповиновение!"

Майклсон проигнорировал голос. Он почувствовал, как часть его разума освобождается от влияния Зодчих, как он снова обретает контроль над собой.

"Мы должны уйти отсюда," – сказал он Элайдже. "Зодчие пришлют за тобой других."

Элайджа кивнул.

"Я знаю одно место, где мы можем быть в безопасности," – сказал он. "Старый дом моей бабушки. Он находится далеко в лесу. Там нас никто не найдет."

"Пошли," – сказал Майклсон.

Они выбежали из церкви под проливной дождь. Майклсон завел машину и они помчались прочь от "Тихой Гавани", оставляя за собой проклятую деревню и надвигающуюся тьму.

Дорога в лес была ужасной. Грязь и выбоины затрудняли движение, а густой туман ограничивал видимость. Майклсон ехал медленно и осторожно, боясь заблудиться.

Голос Зодчего в его голове не утихал. Он проклинал Майклсона, угрожал ему, пытался сломить его волю. Но Майклсон больше не слушал его. Он сосредоточился на дороге, на своей цели – спасти Элайджу и остановить Зодчих.

Наконец, они добрались до старого дома. Это была ветхая хижина, затерянная в глубине леса. Она выглядела заброшенной и неуютной, но в ней чувствовалась какая-то особая атмосфера, словно здесь когда-то жили люди, которые любили и заботились об этом месте.

Элайджа открыл дверь и они вошли внутрь. В доме было темно и сыро, но относительно чисто. На стенах висели старые фотографии и вышивки, а на полках стояли книги и безделушки.

"Здесь мы будем в безопасности," – сказал Элайджа, его голос звучал немного более уверенно. "По крайней мере, на какое-то время."

Майклсон осмотрел дом. Он понимал, что это лишь временное убежище. Зодчие не оставят их в покое. Они будут преследовать их до конца.

"Что мы будем делать дальше?" – спросил он Элайджу.

Элайджа нахмурился.

"Я не знаю," – сказал он. "Я знаю только одно. Мы должны найти способ остановить Зодчих. Иначе этот мир погибнет."

Майклсон кивнул. Он понимал, что это будет самая сложная битва в его жизни. Битва не только против внешнего врага, но и против тьмы, которая таится внутри него самого.

Он посмотрел в глаза Элайдже. В них он увидел отражение своей собственной души – истерзанной, измученной, но все еще не сломленной. И он понял, что не одинок в этой борьбе.

Они были вместе. Они были двумя отчаянными душами, сражающимися против тьмы. И они были готовы отдать все, чтобы остановить Зодчих и спасти мир.

Майклсон придвинул к камину старое кресло-качалку и опустился в него. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Элайджа зажег керосиновую лампу, и теплый, дрожащий свет наполнил комнату, отгоняя призраки ночи.

"Мы должны найти информацию," – произнес Майклсон, нарушив тишину. "В дневниках Коллекционера Душ должно быть что-то, что поможет нам понять, как остановить Зодчих."

Элайджа задумчиво кивнул. "Я помню, что он говорил о ритуалах, о каких-то древних книгах… Он искал способ укрепить портал, но, возможно, там есть и способ его закрыть."

"Эти дневники сейчас в полицейском архиве," – сказал Майклсон. "Мне придется туда вернуться."

Элайджа встревожился. "Это слишком опасно. Они будут тебя искать."

"У меня есть способы уйти незамеченным," – заверил его Майклсон. "Но ты должен остаться здесь. Это самое безопасное место для тебя."

Элайджа колебался, но согласился. "Будь осторожен, Майклсон. Они знают, что ты теперь против них. Они не простят этого."

Майклсон поднялся с кресла. "Я вернусь с информацией. А пока попробуй вспомнить все, что ты знаешь о Зодчих. Любая мелочь может оказаться важной."

Он вышел из дома, оставив Элайджу одного в тишине леса. Дождь стих, и сквозь просветы в тучах проглядывали звезды. Майклсон посмотрел на небо, чувствуя себя маленьким и беспомощным перед лицом надвигающейся тьмы.

Путь обратно в город занял несколько часов. Майклсон ехал осторожно, избегая больших дорог и стараясь не привлекать внимания. Голос Зодчего в его голове стих, словно они решили дать ему немного свободы, чтобы он сам привел их к своей погибели.

Добравшись до города, Майклсон оставил машину в укромном месте и пешком направился к полицейскому архиву. Он знал, что это безумие, что его могут арестовать в любую минуту, но он был готов рискнуть всем, чтобы остановить Зодчих.

Проникнув в архив, Майклсон обнаружил, что он пуст. Ночная смена охраны состояла всего из одного человека, и он, к счастью, был увлечен кроссвордом. Майклсон бесшумно проскользнул мимо него и направился к комнате, где хранились улики по делу Коллекционера Душ.

Он нашел дневники в старой картонной коробке, заваленной другими вещественными доказательствами. Они были исписаны мелким, неразборчивым почерком, полным оккультных терминов и безумных идей. Майклсон забрал их и быстро покинул архив, прежде чем кто-нибудь его заметил.

Вернувшись в безопасное место, он разложил дневники на столе и начал их читать. Текст был сложным и запутанным, но Майклсон постепенно начал понимать, что к чему.

Коллекционер Душ был одержим Зодчими с самого детства. Они внушили ему, что он избранный, что он должен открыть им путь в этот мир. Он верил, что выполняет великую миссию, что он создает новый мир, свободный от греха и порока.

В дневниках были описаны ритуалы, которые он использовал для укрепления портала. Он упоминал древние символы, забытые языки и жертвоприношения. Майклсон читал и чувствовал, как его разум погружается в пучину безумия, как голоса Зодчих становятся все громче и настойчивее.

В какой-то момент он наткнулся на упоминание о "Зеркале Души". Коллекционер Душ писал, что это древний артефакт, способный отражать души живых существ. Он верил, что с помощью этого зеркала можно усилить портал и ускорить возвращение Зодчих.

"Зеркало Души…" – пробормотал Майклсон. "Где он мог его найти?"

Он продолжил читать, и вскоре нашел ответ. Коллекционер Душ писал, что зеркало спрятано в старом поместье Блэквудов, в родовой усыпальнице.

Майклсон похолодел. Блэквуды… Это фамилия Элайджи. Значит, зеркало находится где-то рядом с домом его бабушки.

Он захлопнул дневники, чувствуя, как его охватывает ужас. Зодчие ведут его к своей цели, шаг за шагом, словно он пешка в их безумной игре.

Он должен предупредить Элайджу. Он должен найти зеркало раньше, чем Зодчие смогут его использовать.

Он бросился к двери, но вдруг остановился. Что-то было не так. Он чувствовал, как на него кто-то смотрит.

Он обернулся и увидел…

Ее.

Женщину.

Она стояла в дверях, словно призрак, бледная и безмолвная. Ее лицо было ему знакомо, но он не мог вспомнить, кто она.

"Кто ты?" – спросил Майклсон, чувствуя, как по спине ползет холодок.

Женщина ничего не ответила. Она просто смотрела на него своими холодными, бездонными глазами.

Внезапно, в голове Майклсона вспыхнули воспоминания. Он вспомнил, кто эта женщина. Он видел ее на фотографиях. Она была женой Коллекционера Душ.

"Что тебе нужно?" – спросил Майклсон, настороженно.

Женщина сделала шаг вперед.

"Я знаю, что ты ищешь," – сказала она, ее голос был тихим и хриплым. "Зеркало Души. Я знаю, где оно находится."

Майклсон замер. Он не мог поверить своим ушам.

"Почему ты хочешь помочь мне?" – спросил он.

Женщина улыбнулась грустной, печальной улыбкой.

"Я хочу остановить его," – сказала она. "Я хочу остановить Зодчих. Я знаю, что это невозможно, но я должна попытаться."

Майклсон посмотрел на нее, сомневаясь. Он не знал, кому верить. Она могла быть марионеткой Зодчих, посланной, чтобы обмануть его.

"Я покажу тебе, где находится зеркало," – сказала женщина. "Но ты должен пообещать мне кое-что. Ты должен пообещать мне, что убьешь их всех. Ты должен уничтожить Зодчих раз и навсегда."

Майклсон посмотрел на нее, и в его сердце вспыхнула надежда. Может быть, он не одинок в этой борьбе. Может быть, есть еще кто-то, кто готов противостоять тьме.

Он кивнул.

"Я обещаю," – сказал он. "Я уничтожу их всех."

Женщина улыбнулась и протянула ему руку.

"Тогда пошли," – сказала она. "У нас мало времени."

И Майклсон последовал за ней, не зная, куда она его ведет, не зная, что его ждет впереди. Он лишь знал, что должен остановить Зодчих, чего бы это ему ни стоило. И он был готов отдать все, чтобы выполнить свое обещание.

Женщина, представившаяся как Элизабет, повела Майклсона окольными путями через город, избегая оживленных улиц и предпочитая узкие, темные переулки. В ее глазах читалась тревога, словно она чувствовала, что за ними следят.

"Они всегда наблюдают," – прошептала Элизабет, бросив взгляд через плечо. "Они знают каждый наш шаг."

Майклсон молча последовал за ней, стараясь не задавать лишних вопросов. Он чувствовал, что ей тяжело говорить о прошлом, о Коллекционере Душ, о Зодчих.

Наконец, они вышли за пределы города и направились в сторону старого поместья Блэквудов. Дорога вела через густой лес, окутанный туманом. Деревья казались призраками, тянущими к ним свои костлявые ветви.

"Это место пропитано тьмой," – прошептала Элизабет, ежась от холода. "Здесь чувствуется присутствие Зодчих."

Майклсон кивнул. Он тоже чувствовал это. Зловещая атмосфера поместья давила на него, словно тяжелый груз.

Они подошли к высоким, кованым воротам, за которыми виднелся заброшенный парк и полуразрушенный особняк. Ворота были заперты на ржавый замок, но Элизабет достала из кармана ключ и открыла их.

"Мой муж знал, что однажды мне понадобится этот ключ," – сказала она, с грустной улыбкой. "Он был очень предусмотрительным."

Они вошли в парк. Фонтаны были заброшены и заросли мхом, скульптуры покосились и покрылись трещинами, а дорожки заросли сорняками. Когда-то это было красивое и величественное место, но теперь оно превратилось в обитель тьмы и запустения.

Они подошли к особняку. Он выглядел еще более зловеще вблизи. Облупившаяся краска, выбитые стекла, прогнившие доски. Казалось, что дом дышит смертью и отчаянием.

"Родовая усыпальница находится в подвале," – сказала Элизабет. "Там спрятано зеркало."

Они вошли в дом. Внутри было темно и сыро. Запах плесени и гнили смешивался с запахом пыли и забвения. Скрип половиц отдавался эхом в пустых комнатах.

Элизабет повела Майклсона по узким коридорам и крутым лестницам. Они проходили мимо заброшенных комнат, где когда-то жили члены семьи Блэквудов. На стенах висели старые портреты, за которыми наблюдали мертвые глаза.

Наконец, они добрались до подвала. Внизу было еще темнее и сырее, чем наверху. Запах плесени был невыносимым.

"Здесь," – сказала Элизабет, остановившись перед массивной, железной дверью. "За этой дверью находится усыпальница."

Она достала из кармана еще один ключ и открыла дверь.

Внутри было темно и жутко. Стены были облицованы камнем, а в центре стоял саркофаг, украшенный сложной резьбой. В воздухе витал запах разложения.

"Будь осторожен," – прошептала Элизабет. "Здесь может быть ловушка."

Майклсон кивнул и вошел в усыпальницу. Он достал фонарик и осветил помещение.

На стенах были выгравированы имена и даты рождения и смерти членов семьи Блэквудов. В центре стоял саркофаг, принадлежащий, по всей видимости, основателю рода.

"Зеркало должно быть внутри," – сказал Майклсон.

Он подошел к саркофагу и попытался его открыть. Но крышка была слишком тяжелой.

"Давай помогу," – сказала Элизабет, подойдя к нему.

Вместе они с трудом открыли крышку саркофага. Внутри лежали останки человека, одетые в старинный костюм. На груди у него лежал…

Зеркало.

Оно было сделано из черного, отполированного до блеска камня. В его поверхности отражался тусклый свет фонарика.

Майклсон протянул руку к зеркалу, но Элизабет остановила его.

"Не прикасайся к нему голыми руками," – сказала она. "Оно пропитано темной энергией. Используй перчатки."

Она достала из кармана пару кожаных перчаток и протянула их Майклсону.

Он надел перчатки и осторожно взял зеркало. Оно было тяжелым и холодным на ощупь.

"Вот оно," – сказал Майклсон. "Зеркало Души."

В этот момент, в усыпальницу ворвались голоса.

"Мы нашли вас!" – крикнул кто-то. "Вам некуда бежать!"

Майклсон обернулся и увидел, что усыпальницу окружили люди в черных плащах. Их лица были скрыты тенями.

"Они пришли за нами," – прошептала Элизабет. "Мы в ловушке."

Майклсон сжал в руке зеркало и приготовился к бою. Он знал, что его ждет трудная битва. Но он был готов сражаться до конца.

"Элизабет," – сказал он. "Возьми зеркало и беги. Я постараюсь их задержать."

Элизабет покачала головой.

"Нет," – сказала она. "Я останусь с тобой. Мы будем сражаться вместе."

Майклсон посмотрел на нее с благодарностью. Он понимал, что она рискует своей жизнью, чтобы помочь ему.

"Хорошо," – сказал он. "Тогда пошли."

Они вышли из усыпальницы и бросились на врагов. Майклсон стрелял из пистолета, а Элизабет размахивала серебряным крестом.

Бой был ожесточенным. Люди в черных плащах были хорошо вооружены и подготовлены. Они нападали волнами, стараясь окружить Майклсона и Элизабет.

Майклсон отстреливался, стараясь не подпускать врагов слишком близко. Он видел, как Элизабет падает на землю, раненая в руку.

"Элизабет!" – крикнул он, бросившись к ней на помощь.

Но было поздно. Один из людей в черных плащах схватил ее и потащил в темноту.

"Майклсон!" – закричала Элизабет. "Спаси меня!"

Майклсон попытался догнать их, но его окружили другие враги. Он отстреливался, стараясь прорваться сквозь их ряды, но их было слишком много.

В конце концов, его сбили с ног и разоружили. Люди в черных плащах связали ему руки и ноги и потащили в сторону выхода из поместья.

Майклсон пытался сопротивляться, но у него не было сил. Он чувствовал себя беспомощным и раздавленным.

Он посмотрел в сторону, куда утащили Элизабет, и увидел, как она исчезает в темноте. Он не смог ее спасти.

Зодчие победили.

Он проиграл.

Глава 3: Лабиринт Отчаяния

Майклсона бросили в темный, сырой подвал, расположенный, судя по запаху плесени и земли, где-то под старым поместьем. Связанный по рукам и ногам, он лежал на холодном каменном полу, чувствуя, как проникающий в кости холод парализует его волю. Голос Зодчего в голове вновь обрел силу, насмехаясь над его поражением.

"Ты думал, что сможешь нас остановить, Майклсон?" – шипел голос. "Ты жалкий смертный, возомнивший себя героем. Теперь ты заплатишь за свою дерзость."

Майклсон молчал, стараясь игнорировать голос. Он пытался понять, где он находится, что произошло с Элизабет и, самое главное, как ему выбраться из этой ловушки.

Время шло медленно. Майклсон лежал в темноте, ощущая, как отчаяние постепенно заполняет его разум. Он слышал отдаленные звуки – шаги, голоса, – но не мог разобрать, что говорят.

Внезапно, дверь в подвал открылась, и в комнату вошел человек в черном плаще. Он держал в руках свечу, и ее слабый свет осветил его лицо. Это был мужчина средних лет, с холодными, проницательными глазами и тонкими, презрительными губами.

"Майклсон," – произнес мужчина, его голос был низким и ровным. "Я полагаю, вы понимаете, что ваше сопротивление бессмысленно."

Майклсон ничего не ответил.

"Меня зовут Архан," – представился мужчина. "Я – один из тех, кто служит Зодчим."

Он присел на корточки перед Майклсоном и посмотрел ему в глаза.

"Вы обладаете определенным потенциалом, Майклсон," – продолжил Архан. "Вы могли бы стать ценным союзником. Но вы сделали выбор. И теперь вам придется заплатить за него."

Архан достал из кармана нож и поднес его к горлу Майклсона.

"Мы могли бы просто убить вас," – сказал он. "Но это было бы слишком просто. Мы хотим, чтобы вы страдали. Мы хотим, чтобы вы увидели, как мир погружается во тьму. И мы хотим, чтобы вы знали, что вы сами виноваты в этом."

Архан провел ножом по щеке Майклсона, оставляя тонкую, кровоточащую царапину.

"Где Элизабет?" – спросил Майклсон, его голос дрожал от ярости.

Архан усмехнулся.

"Элизабет выполнила свою роль," – сказал он. "Она привела вас к нам. Теперь она больше не нужна."

Майклсон почувствовал, как его охватывает гнев. Он попытался вырваться из пут, но они были слишком крепкими.

"Что вы сделали с ней?" – спросил он.

Архан наклонился ближе к Майклсону и прошептал ему на ухо:

"Она стала частью ритуала. Она отдала свою душу Зодчим."

Майклсон почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он не смог ее спасти. Он подвел ее.

"А теперь," – сказал Архан, отстраняясь от Майклсона. "Настало ваше время."

Он поднял нож и приготовился нанести удар.

В этот момент, в подвале раздался громкий взрыв. Стены задрожали, и с потолка посыпалась штукатурка.

Архан вздрогнул и обернулся к двери.

"Что это было?" – спросил он, встревоженно.

Прежде чем он успел что-либо предпринять, дверь в подвал распахнулась, и в комнату ворвался человек. Он был одет в черную кожаную куртку и держал в руках пистолет.

Это был Элайджа Блэквуд.

"Майклсон!" – крикнул Элайджа. "Я иду за тобой!"

Элайджа открыл огонь по Архану и его приспешникам, которые бросились в подвал, услышав взрыв. Завязалась перестрелка.

Архан попытался сбежать, но Элайджа выстрелил ему в ногу. Архан упал на землю, корчась от боли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.