# Том 1 Вега

Аделин Мор

Кто не мечтает заполучить звезду?

Свет звезды — это власть над снами и явью, сила, способная исцелять и отнимать жизнь, приоткрывать завесу будущего и разрушать целые миры.

И однажды небеса содрогнулись.

Лира сорвалась с высоты и упала на землю. Ловушка Мороков сомкнулась, и она оказалась пленницей их владыки — Даймона, уверенного, что могущество света теперь в его руках.

Но он не знал, что срок падающей звезды не вечен.

Без света и любви её жизнь гаснет.

Так растворится ли Лира в объятиях мрака…

или сумеет отыскать путь обратно на небо, чтобы засиять вновь?

Иногда, в тёплые летние ночи, мы поднимаем взгляд к небу и видим там треугольник из трёх ярких звёзд — Вегу, Альтаир и Денеб. Его называют Летним треугольником. Эти звёзды из разных созвездий — Лиры, Орла и Лебедя — веками вдохновляли поэтов, астрономов и мечтателей.

## Пролог

Скажи… поймёшь ли ты печаль звезды,

которая больше не сможет вернуться на небо?


Нам выпал шанс жить в молодой Вселенной, которая насчитывает великое множество ярких звезд. Их жизнь напоминает человеческую: они рождаются, взрослеют и уходят в свой последний путь, чтобы, угаснув, породить новое поколение. Но что такое тысячелетие для звезды, и тысячелетие для человека?


Лира никогда не думала о смерти, пока ее не пронзила резкая боль. Все началось с маленькой, едва заметной трещины, но вскоре раскалённый поток света рванул изнутри, ломая юную звезду на куски, а небеса, веками державшие её в своих объятиях, уронили в бездну.


Я умираю? — с отчаянием думала Лира. - Но разве так умирают звёзды?


Мир людей содрогнулся. Кто-то тревожно заметался под одеялом, кто-то проснулся с колотящимся сердцем и не понимал, что разбудило его среди ночи. Но были и те, кто, подбежав к окну и, заметив яркий след, поспешили загадать желание.


Один удар и земля встретила Лиру пламенем. Обугленная трава оставила чёрный круг, а в его центре лежала девушка.


Свет обратился в плоть. Белые волосы спутанными прядями прилипли к обожжённой и влажной коже. Бледное лицо, осыпанное золой, всё ещё хранило неземную красоту. Лира попыталась пошевелиться, привыкая, к новому телу, но оно не слушалось. Она жадно хватала воздух, а горячие губы дрожали с каждым болезненным вздохом. Она думала, что умрет как звезда. Но сейчас умирала как человек.


Темнота облепила со всех сторон и к упавшей звезде засеменили любопытные Мороки. Излюбленные твари мрака, сотканные из кошмаров, так часто меняли свой облик, что вокруг Лиры плясали то искажённые болью человеческие лица, то пасти чудовищ и диких озлобленных зверей. Они гудели и хохотали, а самая смелая из тварей протянула к ней костлявую руку, почти коснувшись щеки, но резко отпрянула, протяжно заскулив от боли. Вскоре рой заворчал и расступился, дав дорогу своему господину.


Даймон .Высокая фигура склонилась над Лирой, и звезда беспомощно протянула руку к незнакомому лицу, моля о спасении. Черные, как крыло ворона, волосы мужчины падали мягкой волной на плечи, а синие глаза жадно скользили по ее телу, рассматривая долгожданную добычу. Не обратив внимания на беззвучную мольбу, Даймон по-хозяйски убрал спутанные пряди с прекрасного лица. В его руке вспыхнули чёрные верёвки, которыми он связал руки пленницы. Зачарованными змейками те впились глубоко в кожу, вытягивая из звезды остатки её сияния.


Мужчина наклонился ближе и тишину прорезал его властный голос.

— Моя.


Разочарованные Мороки стали разбредаться по поляне, завистливо урча и толкая друг друга в спины. Высоко над землёй в созвездии Лиры зияла пустота. В ту летнюю ночь небеса лишились своей дочери.

## Глава 1

Братья

Роскошный обеденный зал утопал в полумраке. Высокие своды терялись в бесконечной тьме, а массивные мраморные колонны были исчерчены тонкой вязью кровавых рун, блестевших от света факелов.

Длинный стол, застланный тяжёлым бархатом, был уставлен блюдами, и с первого взгляда могло показаться, что хозяев ждет роскошное пиршество. Но стоило приглядеться — и иллюзия рушилась. Рыба на серебряных подносах покрыта болотной тиной; мясо больше походило на крупные куски угля, а зеленые узоры плесени были толще самих пластов черствого хлеба.

Из всего убогого натюрморта благородным пятном выделялась лишь корзина, набитая наливными яблоками и гроздями спелого винограда.

Райден откровенно скучал. Откинувшись на спинку резного кресла, он лениво вертел в руке бокал с красным вином — единственным, что в этом замке оставалось неизменно безупречным, сколько бы ни старались испортить всё остальное неуклюжие повара.

В отличие от вечно серьёзного брата, он плохо переносил жизнь в Пограничье. Для первого этот мир хаоса был обыденностью, но для второго — скопищем уныния и скуки.

В его лице прослеживалось явное родство с Даймоном — те же четкие скулы, прямая линия носа и подбородка, но серые глаза, доставшиеся от матери, так и искрили задором, а черные небрежно уложенные волосы и наглая улыбка выдавали в нем не наследника мрака, а беззаботного повесу, явно избалованного женским вниманием.

Вот и сейчас Даймон с хмурым видом перебирал накопившиеся пергаменты, а Райден швырнул горелым куском хлеба в одного из многочисленных слуг.

- Единственное, что у тебя получилось в этом обеде, брат, — это вино. Всё остальное больше похоже на пытку! – съязвил он, выискивая прищуренным взором новую жертву.

По залу в панике метались подморы — самые жалкие твари Пограничья. Они не умели питаться страхами, не владели силой и были слишком глупы, чтобы представлять реальную опасность. Хотя, признаться, вреда от них порой было куда больше, чем пользы. И всё же в двух вещах им не было равных: в усердии и лютой ненависти к друг-другу.

Один кусок попал в ближайшего слугу. Подмор ойкнул, схватился за подобие головы, а в спину ему уже влетел другой. Блюдо с громким звоном упало на пол, расплескав серую жижу по плитам.

— Мне кажется, что нам достались самые криворукие, - вздохнул Райден. – Клянусь, еще пару дней и они нас точно отравят, перепутав не только соль с сахаром, но и белладонну с чесноком.

Даймон медленно поднял голову, оглядев царившее безумие.

— Ты же знаешь, они единственные, кто может существовать в Пограничье, — сказал он. — Люди здесь сходят с ума. Мороки слишком опасны для службы. Смирись, братец и пей, когда ты молчишь ты мне нравишься больше.

Райден переключился на брата, насладившись развернувшейся трагедией: несчастные то и дело поскальзывались на жиже, но мстительно утягивали в вязкую кашу зазевавшихся соседей.

— Две недели, Даймон. Две недели ты держишь здесь небесную красавицу, и всё, что получаешь от неё, — молчание. Может, дело не в ней? Может, молчит она не потому, что не может, а потому, что просто не хочет говорить с тобой?

— Ты в курсе, что твои слова так же пусты, как твоя голова, Райден. Если не знаешь, чем помочь, лучше не мешайся.

Брат снова опустил взгляд на пергаменты.

— Так я и хочу помочь, — не унимался юноша, лукаво улыбаясь. — Никакого соперничества, клянусь. Но знаешь, братец, есть одна вещь, в которой ты действительно меня обскакал.

Даймон даже не поднял головы, прекрасно зная, что сейчас будет очередная провокация.

— Делать женщин несчастными. Вот твой истинный талант. В войне и с дамами ты одинаково безжалостен. Так выпьем за это!

Райден был явно доволен собой. Он резко вскинул руку в широком тосте, и красное вино хлынуло из бокала на пол.

— До дна, братец!

Подморы, стоявшие неподалёку, синхронно вздохнули и ринулись к луже с грязными тряпками. Хоть они и были глупы от своей демонической природы, но твердо выучили – если оба господина в замке, беды не миновать.

Даймон все понимал: в насмешках брата скрывалась правда, которую нельзя было игнорировать. Две недели прошли, а Лира так и не сказала ни слова. Он мог удерживать её тело, но не душу. А без клятвы — без добровольного отречения — сила звезды ускользала от ее пленителя.

Тяжёлая тень скользнула по стенам, когда он задумчиво направился к дверям, оставив Райдена в одиночестве, поспешив в свои покои.

Его самая дальняя комната в замке напоминала склеп, совершенно лишенная тепла и уюта. Узкие окна были задрапированы плотными шторами; стены испещрены рунами, а пол — пересечён многочисленными кругами из воска и мела.

Но именно в ней хранилась одна из опасных тайн ее обитателя. Закрыв плотно дверь и приставив пару Мороков в качестве надежной охраны, Даймон в очередной раз зажег ритуальную свечу и прочитал излюбленное заклинание. Круг на полу замерцал и вытягивая свет из свечи, медленно создавая женский образ.

Даймон напрягся; дыхание стало прерывистым, капли пота выступили на висках. Иллюзия рождалась из боли — тянулась из него тонкими нитями, собираясь в плотный образ, от которого перехватывало дыхание.

— Ты снова позвал меня, зачем? – одарив мужчину презрительной улыбкой, женщина плавно опустилась на пол, прямо в центр мерцающего магического круга.

Её волосы спадали на плечи тяжёлой медной волной, а лицо сочетало резкость и нежность: утончённый овал, чёткие скулы, изогнутые тёмные брови и глаза —карие, с искрами золота.

Широкий вырез платья открывал изящную линию ключиц и хрупкие плечи, рукава ниспадали мягкими волнами, дрожа при каждом её движении. Тонкую талию охватывал пояс из тёмного металла, отчего силуэт становился ещё более притягательным. Подол струился вниз, и в свете огня ткань переливалась, меняя оттенки от тёплого рубина до густого граната, почти чёрного у самой его кромки.

Даймон любовался миражом, то и дело борясь с желанием шагнуть вперед, но жестокая правда останавливала – стоит только ему ворваться в магический круг иллюзия исчезнет, а на создание новой ему не хватит сил.

— Я… — Он сглотнул. — Я знаю, как вернуть тебя в этот мир.

- С чего мне тебе верить? Давай-ка я напомню тебе, каким образом я умерла? ЗАБЫЛ?

Ее лицо вспыхнуло яростью и свечи заискрились.

— Кто ты теперь? — продолжала она, не давая ему опомниться. — Безумец, что тратит силы на иллюзии? Жалкий сумасшедший, Даймон.

— Клянусь, — прохрипел он, едва удерживая магию, а его лицо вновь исказилось болью.

Женщина решила сменить гнев на милость. Лучезарно улыбнувшись, она поправила волосы рукой и россыпь браслетов зазвенела в тишине.

- Дорогой, чем дольше ты тянешь, тем сильнее я начинаю тебя ненавидеть.

— Я не позволю тебе исчезнуть. Я добуду силу звезды — и тогда ты вернёшься. Настоящая. Живая. Моя.

— Твоя? — она склонила голову и прищурилась. — Но разве я когда-нибудь была твоей?

Даймон вздрогнул, но стиснул зубы.

Она холодно улыбнулась.

— Мне нравится, как ты жаждешь моего спасения. Продолжай…

Его руки задрожали, и магический круг засветился ярче, вытягивая из Даймона остатки сил. Пот катился по вискам, дыхание сбивалось. Тьма поглотила мужчину и он рухнул на пол, потеряв сознание.

## Глава 2

Иллюзии — воздушные змеи, запускаемые в небо будущего.

Рано или поздно их унесет ветром.

Пленница

Комната, в которой находилась Звезда, была пропитана темной энергией.

Здесь не было окон — лишь узкие проёмы, затянутые пеленой, через которую никогда не проникал свет. Пограничье не знало звёзд. Оно с удовольствием пожирало их, не тратя силы на бессмысленные прелюдия.

Сияние Лиры было скованно мраком, но даже сквозь него упрямо искало свободы, оставляя на камнях бледные отблески былого могущества. Всё, что сохраняло ей жизнь в Пограничье, — заслуга Даймона. Каждую минуту он поддерживал темное защитное поле, без которого Лира давно бы обратилась в пыль.

Звезда ощущала, как чужеродная магия медленно, почти ласково обвивает её изнутри. Давила на грудь, лишала воздуха, притупляла воспоминания. Свет внутри с ужасом метался по всему ее внеземному существу, и девушка дрожащими пальцами провела по своим длинным волосам, пытаясь унять дрожь, и почти неслышно напела нежную мелодию.

Раздался шум замка и дверь темницы скрипнула.

Звезда резко обернулась, разглядывая незваного гостя.

Райден улыбнулся.

— Что ж, братец, — пробормотал он, — да будет твоя мощь тратиться на удержание того, что никогда не станет твоим.

Губы юноши дрогнули и сложились в виноватую улыбку. Райден чуть приподнял бутылку и пару тонких бокалов в молчаливом приветствии: «Я не враг, Звёздочка. Всего лишь гость.»

Лира отвернулась. Её плечи чуть заметно дрогнули, как от порыва холодного ветра, и девушка вновь уставилась в густую темноту. Райден шагнул ближе, поставил угощение и накинул на неё свой плащ.

Мужчина опустился рядом на холодный пол, перебирая в голове все способы завладеть вниманием пленницы.

- В Пограничье нет звезд, - нежно прошептал Райден. – Но я могу их тебе подарить…

Он вытянул ладонь, и воздух задрожал. Вокруг Лиры одна за другой вспыхнули искры света — они медленно поднимались вверх и складывались в созвездия.

Первой вспыхнула Вега, за ней расправил крылья Лебедь и засверкал охотничий пояс Ориона. Последней возникла Северная Корона — засияв мягким венцом над её головой.

— Видишь? — сказал он ласково. — Наше небо мёртво. Но для тебя оно может ожить.

Райден не ведал, что для пленницы, подло лишённой дома, каждая сотканная им иллюзия превращалась в злую насмешку.

Девушка спустилась с кресла и мягко села рядом с ним. Она не обращала внимание на пляску огоньков — ее взор теперь был прикован к юноше.

Прохладная ладонь осторожно коснулась его щеки, и пальцы скользнув по скуле, мягко повернули голову Райдена к себе, заставив встретиться взглядом с её голубыми глазами. Мужчина затаил дыхание и губы его растянулись в довольной улыбке. Мысль о том, как взбесится Даймон, когда узнает, что его молчаливая пленница вдруг ожила в руках младшего брата, только усиливала праздность момента.

Он лениво скользнул рукой вниз, задержавшись на её тонкой талии, и, не раздумывая, позволил ладони опуститься ниже, к её бедру. Кончиками пальцев Райден провёл по ткани её платья, уверенный, что она склонится еще ближе.

Но лицо Лиры изменилось, уступая место накопившемуся гневу. Голубые глаза сверкнули холодным пламенем, и прежде, чем он успел что-то сказать, тонкая ладонь девушки взметнулась вверх и со всей решимостью обрушилась на его щёку.

Звон пощёчины оглушительно разрезал тишину, а сотканные из обмана звезды погасли одна за другой.

- Уходи.

Лира поднялась с колен и одним движением сбросила с плеч чужой плащ. Ткань скользнула по её фигуре и упала к ногам Райдена, а сама девушка вернулась на прежнее место.

Мужчина остался сидеть на полу, ошеломлённый и разъярённый. Щёка горела от удара, и он машинально провёл по ней пальцами.

- Ты знаешь, кто я?

— Это не имеет значения. Твой свет давно мёртв. Ты сам его отверг, и теперь твоя душа навеки обречена на страдания…

Звезда бросила печальный взгляд на гостя, чем не на шутку его разозлила. Жалость. Это чувство было для Райдена хуже любого оскорбления. Он принимал ненависть — в ней была сила. Он понимал страх — он пьянит любого вина. Но жалость со стороны могущественного создания обернулось для него унизительной подачкой, которую сразу же захотелось брезгливо швырнуть обратно.

Юноша угрожающе приблизился и его пальцы грубо сомкнулись на тонкой шее девушки. Звезда устало запрокинула голову и их глаза снова встретились.

- Не забывайся. Мне ничего не стоит оборвать твою никчемную жизнь, - Райден сжал сильнее ее горло.

- Так забери же ее прямо сейчас, - Звезда улыбнулась и нежно погладила руку мужчины. – Прояви милосердие и пробуди настоящее зло, каким ты так жаждешь казаться.

Мысль была чудовищна в своей простоте: убить — значит отобрать у Даймона цель. Братец лишился бы предмета своей одержимости и, возможно, рухнул бы, растерзанный горем и яростью. А Райден? Сможет ли смерть Звезды единожды утешить его разбитое предательством сердце?

- Сначала отречение, - зашипел он. – Повторяй за мной. Я, дочь ночи, что держат миры, отрекаюсь. Не от плоти, не от памяти и не от имени, но от того, что мне даровано было прежде рождения людей…

Лира тихо рассмеялась.

- Я не могу отдать тебе то, что ты не сможешь принять… Прости.

Пальцы Райдена всё ещё сжимали её горло, но хватка ослабла. Он чувствовал: жизнь этой Звезды угаснет и без его участия.

— Я ещё вернусь, — сказал он и поспешил из комнаты.

Любопытные подморы, столпившиеся у двери, шарахнулись в стороны.

Одно из существ растерянно бросало взгляд, то на спину спешно удаляющегося хозяина, то на ключ, блестевший в замочной скважине. Пищать и бежать следом или принять весь удар на себя, когда нестабильный в эмоциях юноша захочет вымесить всю злобу на жалком сообразительном подморе? А может прелестная пленница теперь гостья?

Поколебавшись и задрожав от ужаса всей ситуации, подмор, не обращая внимания на возню сородичей, поспешил повернуть ключ, но внезапно открывшаяся дверь щелкнула его по лбу, откинув обратно.

Нежить неистово заверещала и засуетилась, спотыкаясь друг об друга, но не забывая при этом укусить или ущипнуть соседа.

- Тише, тише… - Звезда грустно улыбнулась, убрав пряди со лба и вышла в просторный коридор.

Подморы продолжали визжать и толкаться у двери, как горстка напуганных крыс. Один из них всё ещё держался за ушибленный лоб, на котором уже наливался синеватый бугор.

Тогда девушка прикрыла глаза и тихо запела. Эта песня была древнее государств и старше королей — её помнили лишь небеса. Когда-то её напевали звёзды, медленно плывя по ночному небосводу, убаюкивая разбушевавшиеся миры.

Спи, дитя тёмной земли,

Ночь укроет, ночь хранит.

Там, где звёздные пути,

Свет над бездной тихо спит…

Подморы начали замолкать. Один из них перестал нервно кусать соседа. Другой осторожно опустился на пол. Третий прижал уши и уставился на девушку.

Спи, пока горят огни

На дороге звёздных рек.

Даже в самой страшной тьме

Не один живёт твой век…

Самый маленький подмор зачарованно подошёл ближе. Его глаза отражали серебряный свет, который мягко исходил от кожи Лиры. Он осторожно потянулся к Звезде, но девушка заметила это.

Песня оборвалась. Свет вокруг неё дрогнул.

— Нет… — ласково сказала она. — Мой свет причинит тебе боль.

Подмор замер. Остальные заметно притихли, распластавшись на холодном полу.

Лира оглядела нежить и с болью подумала, что даже здесь, в самом сердце мрака, среди его нелюбимых и причудливых детей, её свет способен стать тем, чем всегда была Тьма — силой, что безжалостно отнимает жизнь у беззащитных.

Она уже собиралась вновь напеть колыбельную, чтобы окончательно утихомирить растревоженных существ, когда почувствовала на губах странное липкое тепло.

Лира замерла.

Нерешительно она провела кончиком языка по верхней губе — и нахмурилась. Во рту появился непривычный, тяжёлый металлический привкус.

Сердце в груди вздрогнуло.

Девушка осторожно коснулась пальцами лица и, поднеся руку к глазам, увидела на бледной коже густую алую влагу, которая в слабом свете её собственного сияния блеснула почти чёрным.

Кровь. Из этого хрупкого человеческого тела вытекала тёплая, живая кровь — и сама мысль об этом казалась ей невозможной.

Новая капля яркой дорожкой на коже вновь коснулась губы. Лира инстинктивно слизнула её, и металлический вкус стал отчетливее.

Звёзды не истекают кровью. Они вспыхивают, гаснут, рассыпаются пеплом среди бесконечного неба…

Пальцы девушки дрогнули, когда она поспешно вытерла губы рукавом, но едва ткань коснулась кожи, как на ней снова выступила тёплая влага.

Подморы притихли. Уродливые создания смотрели на неё настороженно, чувствуя перемену: мягкое сияние Звезды тускнело.

Лира резко отвернулась от нежити, торопливо стирая кровь с лица, и, не оглядываясь, поспешила прочь по тёмному коридору.

Ей нужно было исчезнуть.

Скрыться в лабиринтах этого мрачного пристанища, пока никто не увидел, что происходит.

Пока никто не понял, что свет упавшей звезды, некогда способный убаюкивать целые миры, теперь медленно, неумолимо угасает.

## Глава 3

Надежда

Не верь своему телу!

Его чувствам, инстинктам, желаниям, лени, голоду, усталости.

Тело — это ленивая, сонная, бестолковая, тормозящая и предательская дрянь!

Все, что оно говорит и желает, — ложь.

Возьми его за горло, или оно возьмет за горло тебя.

И, взяв, не пожалеет.

Лира мчалась босиком по холодному полу, чувствуя каждый выступ камней под ногами. Боль пронзала стопы, жгла, резала — и всё же страх был сильнее. Незнакомый и дикий, он заполнял каждую клеточку тела, вытесняя разум могущественного создания.

Её тело было чужим сосудом, хрупким и слабым, неспособным удержать силу, которой она привыкла управлять. Мышцы гудели от усталости, дыхание стало прерывистым, хриплым, а сердце колотилось так, что казалось, грудная клетка вот-вот лопнет.

Лира замедлилась и, в конце концов остановившись, робко вжалась в стену. Мысленно она отругала себя за этот глупый порыв — пустые коридоры все же дали возможность восстановить дыхание и затуманенный рассудок. Кровь неприятной пленкой застыла на губах, и она раздраженно вытерла ее рукавом.

Впереди, почти скрытая в полумраке, извивалась винтовая лестница. Металлические облупившиеся перила мерцали в слабом сиянии факелов. Лестница казалась узкой и опасной для босых ног, но другого пути не было. Инстинкт человека, острее всякой магии, подсказывал: пойдешь вниз — получишь шанс на долгожданную свободу.

Каждый шаг требовал концентрации: она осторожно переносила вес, бесшумно скользя по ступеням, чтобы не выдать себя. Когда Звезда достигла нижнего этажа, вдалеке раздались визги подморов. Лира сжала кулаки, нервно оглядываясь по сторонам. Её взгляд упёрся в ближайшую дверь — она дернула её, но замок не поддался.

Не теряя времени, девушка осторожно потянула соседнюю и та, к ее счастью, со слабым скрипом отворилась.

В полумраке комнаты, между рядами пыльных книжных шкафов и тускло подсвеченными рунами, лежал сам пленитель.

Пол был испещрён кругами из мела и воска, некоторые из них уже стерлись, их много раз рисовали снова и снова. Чёрные волосы повелителя Мрака рассыпались по плечам и полу, а лицо было неподвижным. На лбу пролегла тонкая складка морщин, а скулы казались еще острее в бледном свечении рун.

Его рука лежала на груди. Тонкая серебряная цепочка проглядывала из-под воротника рубашки. На ней Лира разглядела аккуратное кольцо.

Частички света внутри Звезды дрогнули. Это была сама природа ее могущества — лечить, согревать, возвращать надежду и забирать чужое горе.

На мгновение Лира даже сделала едва заметный шаг вперёд. Но тут же остановилась и тихо покачала головой, отгоняя назойливый порыв.

Он недостоин.

Чужая боль накрыла Лиру новой волной, моля о помощи, — настолько сильно, что она замерла.

Перед ней больше не было повелителя. Перед ней был тот, кто однажды потерял всё.

Пальцы мужчины, сжимавшие кольцо, едва заметно дрогнули. А в следующее мгновение его глаза открылись и их гневный взгляд был устремлён прямо на девушку.

Бежать! Бежать! Бежать!

Её плечо ударилось о дверной косяк, но Лира даже не почувствовала боли. Сердце билось в висках так громко, что казалось — его слышит каждый обитатель чертового замка.

Где-то в глубине своего сознания Звезда понимала: выхода нет.

Все было чужим. Замок казался огромным. Переплетённым лестницами, галереями и дверями, о назначении которых она даже не догадывалась. Звезда не знала верного пути. Ни одного окна. Ни одной двери, ведущей наружу.

Но человеческое тело не слушало разум. Человеческое тело верило.

Для существ света мир был прост: есть равновесие, есть предназначение, есть неизбежность. Но люди… люди всегда цеплялись за невозможное. И сейчас её тело — это слабое, хрупкое человеческое тело — заставляло бежать.

Лира резко свернула за угол.

Каменный пол был неровным, и в полумраке она не заметила выступающий край разбитой плитки. Нога зацепилась, а мир качнулся. Воздух вырвался из лёгких коротким, резким вскриком, когда её тело тяжело ударилось о камень. Локоть скользнул по полу, кожа ободралась, а колено болезненно ударилось о выступ.

Вставай! Беги! Ты сможешь!

Лира неуклюже попыталась подняться, но влажные от пота и страха ладони предательски скользили по холодному камню. Её дёрнули назад так резко, что плечо больно вывернулось, и девушка вновь потеряла равновесие, буквально влетев в грудь Даймона.

— Ты действительно решила, что от меня легко сбежать? — медленно и жестко произнёс он.

Лира толкнула его, пытаясь вырваться, но чужие руки крепко обхватили ее тонкие плечи. Бесполезно. Магические веревки скользнули по её рукам и мгновенно сомкнулись на запястьях.

— Отпусти, я пойду за тобой сама! — выдохнула она.

Даймон лишь усмехнулся.

— Тонкая работа моего брата, не находишь? —вздохнул мужчина, — Хорошо, что он уже уничтожил всех Мороков в замке, иначе я бы, пожалуй, отправлял их в Ад уже по частям. Прошу за мной!

Верёвки затянулись сильнее, впиваясь в кожу. Даймон не обратил на это ни малейшего внимания и грубо потянул Лиру на себя, заставляя выпрямиться.

Девушка спотыкалась, стараясь поспевать за ним. Босые ступни скользили по холодному камню, дыхание всё ещё оставалось хриплым, но Даймон ни разу не обернулся.

Через несколько мгновений они вновь оказались у злосчастной двери. Мужчина распахнул ее, жестом приглашая Лиру войти первой.

Комната встретила их тем же мрачным полумраком. Даймон захлопнул дверь и щелкнул замком. Он молча подвёл Лиру к широкой кровати у стены и резким движением усадил её на край.

— Сиди тихо.

Спорить казалось бессмысленно и Лира, плотно сжав губы, осталась на месте.

Даймон ослабил веревки и внимательно осмотрел пленницу. Его взгляд медленно скользнул по её лицу — по подсохшей крови на губах, по бледной коже, по растрёпанным волосам. Затем ниже — к разбитому колену, к ободранным ладоням, к босым ступням, на которых выступали тонкие полоски крови.

Его челюсть едва заметно напряглась. Он тихо выдохнул, сдерживая раздражение.

В следующее мгновение рядом с ним на низком столике появился небольшой сосуд с тёмным отваром и чистая льняная тряпка. От жидкости поднимался лёгкий пар, и вместе с ним по комнате разлился мягкий аромат трав — лаванды и тысячелистника.

Даймон взял ткань, опустил её в отвар и слегка отжал.

— Сиди смирно и не дергайся, — сказал он уже спокойнее.

Он опустился перед ней и осторожно взял её за ногу, подтягивая ближе. Тёплая ткань коснулась разбитого колена. Лира вздрогнула. Отвар немного щипал, но почти сразу по коже разлилось приятное тепло. Магия целебной настойки медленно затягивала царапины, снимая боль.

Даймон молчал, сосредоточенно обрабатывая раны.

Затем той же тканью осторожно стёр кровь с её ладоней и коснулся щеки, убирая тонкую тёмную полоску у губ.

— Знаешь, что не дало тебе убежать от меня? — тихо произнёс он и усмехнулся.

- Что? – Лира съёжилась от его вопроса.

— Твоя слабость.

Даймон выпрямился, и в тот же миг рядом с отваром из воздуха возник стеклянный графин. Вода в нем была прозрачной, а на поверхности плавали несколько тонких листьев мяты.

— Твоему телу нужна еда. И вода, — сказал он спокойно. — Без этого ты далеко не убежишь.

Пальцы Звезды медленно сомкнулись на холодном стекле. Она поднесла графин к губам и сделала первый глоток. Затем еще и ещё. Она пила быстро, не делая пауз.

Вода стекала по пересохшему горлу, и с каждым разом жажда уходила, но внезапно девушка закашлялась, отрывая графин от губ. Несколько капель скатились по подбородку и упали на её колени.

— Осторожнее, — тихо сказал Даймон.

Он шагнул ближе и уверенно перехватил графин, пока тот не выскользнул из её ослабевших пальцев.

— Теперь слушай внимательно, — произнес он ровным, усталым голосом. — С этого момента ты находишься здесь.

Он обвёл рукой комнату.

— В моих покоях.

Лира нахмурилась.

— Я не собираюсь…

— Собираешься, — раздраженно перебил он. — После сегодняшнего… представления, я не намерен больше бегать за тобой по замку.

Взгляд мужчины остановился на светлых, спутанных волосах пленницы. Одна прядь упала ей на лицо и Даймон протянул руку. Лира напряглась все телом, но не отстранилась. Мужчина легко поймал непокорный локон. Он обвил его вокруг пальца, задумчиво наблюдая, как светлая прядь натягивается на коже.

— Что же прикажешь с тобой делать? Ты умрешь, глупая, если не согласишься помочь мне.

Прядь всё ещё была намотана на его палец. Он слегка склонил голову, заглядывая Лире прямо в глаза — в жадном поиске ответа на давно мучивший вопрос.

—Я искал тебя много лет…

Даймон с улыбкой отпустил локон, и он скользнул обратно на плечо, а затем коротко кивнул в сторону тяжёлой двери в глубине покоев.

— Каменная купель. Вода идёт из подземных источников, наша магия поддерживает её тёплой. Одежда в том шкафу, ужин подадут в шесть. С вашего позволения, я его, пожалуй, пропущу.

Мужчина уже направлялся к выходу, но вспомнил про веревки. Под его взглядом они эффектно превратились в маленьких змей и с недовольным шипением расползлись в стороны.

- Еще одна попытка к бегству, и ты начнешь понимать, почему меня никто не любит. Третья попытка – увидишь, за что ненавидят. До четвертой ты, пожалуй, уже не доживешь. – Даймон хищно улыбнулся. – Применишь остатки своих способностей на бестолковых тварях, будешь просыпаться с новым хладным тельцем каждое утро. Подморов много, а я от природы щедрый. Только не говори потом, что не предупреждал.

И теперь официально, добро пожаловать во Тьму!


## Глава 4

Пропасть

Во Вселенной не существовало тишины. Только бесконечное дыхание космоса, тихое пение звёзд и их свет, сплетающийся в узоры созвездий. Где-то высоко над всеми смертными и несмертными мирами раскинулся небесный Эфирион — вечный чертог хранителей звёзд.

Его дворцы были сотканы не из камня, а из света рождающихся и угасающих галактик. Живое сияние текло по прозрачным сводам, переливалось в высоких башнях и мягко скользило по бескрайним залам.

В самом сердце Эфириона находился Зал Созвездий — место, где хранилась память о каждом светиле, когда-либо рождённом небом. Под высоким сводом мерцали древние узоры небес: Орион, Кассиопея, Лебедь, Северная Корона.

У подножия небесного трона стоял Астрай — древний хранитель сумеречного неба, а на серебряных ступенях у его ног сидела Эос. Золотистые волосы богини зари струились по светлым одеждам, напоминая первые лучи восходящего солнца, а тонкие пальцы тревожно сжимали ткань платья.

Она безотрывно смотрела на мужа. Время меняло даже бессмертных.

Высокий и неестественно статный мужчина, его лицо хранило холодную красоту древних богов: резкие скулы, прямой нос и тёмные губы. Кожа была бледной, а в глубоко посаженных глазах мерцала густая тьма.

Длинные серебристые волосы Астрая спадали ниже плеч тяжёлыми волнами, переплетаясь с тонкими нитями звёздной пыли, а тёмное одеяние окутывало его массивную фигуру.

Но теперь в облике прародителя звёзд появилось то, чего Эос прежде не видела.

Усталость. Она залегла в резких тенях под глазами, в тяжести его взгляда, в едва заметной дрожи пальцев, сжимавших небесную карту.

Каждое угасшее светило отзывалось в Астрае новой раной. Он чувствовал гибель своих детей и с каждой новой потерей небесные нити рвались внутри него самого, забирая часть силы. И чем больше пустот появлялось среди созвездий, тем слабее становился тот, кто когда-то зажёг первые небесные пути.

Эос замечала всё. И то, как всё дольше он задерживал взгляд на небесных картах. И то, как замирал, находя среди созвездий очередную пустоту. Сегодня появилась новая. В созвездии Лиры больше не сиял свет.

— Это уже восьмая, — устало произнёс Астрай.

Эос резко подняла взгляд. В её глазах вспыхнул страх, который она больше не пыталась скрывать.

— Ты думаешь...

— Да, — перебил Астрай. – Это война.

— Это невозможно - тихо возразила Эос, ласково погладив мужа по плечу. – Нельзя пойти против той силы, которая может обрушить небеса и истребить саму...

- Войны начинались и по меньшим причинам, - грустно усмехнулся Астрай. – Если мы падем...

- Даже не думай об этом! – Эос не на шутку разозлило спокойствие мужа. — Ты истощён. Ты слишком долго смотришь в бездну и начинаешь видеть угрозу даже там, где её нет.

Астрай резко повернулся к ней.

— Если звёзду можно украсть и убить, — тихо произнёс он, — значит однажды кто-то придёт и за самой жизнью.

- Мы вмешаемся! – Эос решительно взяла мужа за руку. – Я не позволю!

- И нарушишь порядок? – Астрай вновь устало улыбнулся.

— Твоя смиренность пугает...тЯ больше не узнаю тебя, - с разочарованием Эос отстранилась.

Богиня молча развернулась и спешно покинула Зал Созвездий.

Длинные коридоры Эфириона встретили её привычным серебристым свечением, но сегодня даже небесный чертог казался ей чужим и холодным. Эос шла быстро, не замечая, как под ногами вспыхивают тонкие узоры света.

Лишь когда высокие залы и бесконечные галереи остались позади, богиня наконец остановилась. Перед ней раскинулся роскошный небесный сад.

В воздухе струился тёплый золотистый свет, а среди высоких деревьев с прозрачной серебристой листвой медленно текли узкие каналы чистой воды. В центре сада находилось небольшое озеро, которое умело скрывалось за пышными кустами пестрой азалии.

Эос остановиласьи устало прикрыла глаза. Богиня медленно вдохнула прохладный воздух, а затем за её спиной материализовались крылья.

Огромные, с длинными золотистыми перьями, они плавно развернулись в полумраке сада, наполняя пространство мягким светом. Когда богиня едва шевельнулась, по саду скользнул лёгкий ветер, а поверхность озера дрогнула, отражая золотые отблески.

Эос опустила взгляд на воду.

Астрай ошибался. Он должен ошибаться. Иначе сама мысль о происходящем становилась чудовищной. Звёзды не могли исчезать бесследно. Не могли быть украдены.

Она понимала, что само мироздание держалось на равновесии. На вечном движении света, тьмы, рождения и угасания. Так было всегда — задолго до появления смертных, до богов, до первых солнц.

Эос задумчиво провела пальцами по золотистому перу. Где-то позади громко хрустнула ветка.

— Кто здесь? – женщина резко повернулась. Ответа не последовало.

Богиня расправила крылья, и по саду прокатилась волна золотого света. Серебристые ветви вспыхнули, гладь озера задрожала, а воздух вокруг женщины стал нагреваться.

— Покажись! – раздраженно сказала богиня, призывая копье. Эос сделала шаг вперёд, всматриваясь в кусты азалии, и в то же мгновение её тело пронзила резкая боль.

Что-то острое вошло ей под рёбра. Воздух вырвался из груди коротким судорожным вдохом. Богиня замерла и медленно опустила взгляд вниз. Это казалось невозможным, но сквозь белую ткань платья проступала кровь.

Эос пошатнулась и наконец попыталась обернуться, но чужая рука резко сжала её шею.

Нет!

Золотые крылья вздрогнули, теряя сияние.

Лезвие медленно вышло из её тела.

— Эос, прости.

Новый удар. По щеке женщины медленно скатилась слеза. Золотые перья начали осыпат