Мира Некр
Лимес. Вторая Северная

Пролог

Приблизительно 13.. год

Город выглядел мёртвым. Покинутые дома, безлюдные улицы и давящая, неприятная тишина. Каменная мостовая, простирающаяся вдоль разрушенной набережной, казалось, забыла о том, что такое движение. Ветер перегонял от здания к зданию мелкие песчинки, мусор и даже какое-то ветхое тряпьё, и складывалось впечатление, что буйная стихия, была единственным жителем в этих забытых людьми и временем руинах. В это брошенное место не решались заходить даже животные, хотя в округе их было немало. Они знали, что искать там нечего – склады были давно разграблены, а атмосфера была настолько гнетущей, что даже звери, не обладающие сознанием, ощущали здесь какую-то опасность.

По серому небу, нависавшему над землей свинцовым куполом, неслись мрачные тучи. Солнечные лучи позабыли об этом месте, оставив тщетные попытки осветить брошенную, всеми забытую землю. Складывалось ощущение, что кто-то неосторожным словом взял, да и проклял этот город, когда-то славный и цветущий. Словно чья-то тяжелая рука накрыла своей тенью точку на карте, отобрала возможность видеть его, знать о нем, помнить хоть что-то.

По пустынным улицам давно не сновали люди, исчезли голоса и смех, обратившись в далёкое, словно старый забытый сон, воспоминание, никому не принадлежавшее. Никто не помнил об этом месте.

Воздушный поток сорвал клочок бумаги со старой, потрескавшейся стены и погнал его куда-то вперед, ударяя о преграды, что встречались ему на пути. Клочок пролетел вдоль забора, резко взметнулся вверх, зацепился измятой поверхностью за стену одного из домов и рванул вперед, словно желая сбежать, но вдруг врезался во что-то.

Во что-то живое.

Послышался вой. Это одинокий ветер, заблудшим странником, нырнул в печную трубу и затянул свою песню. Но вдруг сквозь него прорезался звук, казавшийся миражом. Кто-то шёл по каменной мостовой.

Из-за разрушенного здания, бывшего когда-то пекарней, вышла группа людей. На какой-то миг могло показаться, что они были призраками, заблудшими тенями прошлого – побитые, одетые в рваную одежду и худые. Мужчины и женщины разных возрастов, несколько детей и один, едва стоящий на ногах, старик. Все они замерли, обводя взглядом представшую перед ними картину.

– Аллан, где мы? – раздался низкий, измождённый женский голос.

– Мы? – довольно бодро переспросил мужчина, стоявший в самом начале процессии. – Мы дома. Отныне это место станет нашим домом.

Люди в строю начали перешептываться, глядя на своего предводителя, но сказать ему о том, что он, вероятно, спятил, вслух не решались. На руках одной из женщин тихо заплакал ребенок, прижимаясь к ее груди и вытирая грязными ладошками такие же грязные щеки, а старик, ухватившись скрюченными пальцами за плечо, стоявшего рядом товарища, начал медленно оседать.

– Тёмные гнали нас по всему континенту, уничтожили почти всех наших людей, а ты хочешь, чтобы мы теперь остались здесь?! – возмутилась женщина, откидывая редкие, свалявшиеся в колтуны волосы, которые трепал ветер. – Они найдут нас и добьют, всех до единого. Мы не можем так рисковать и оставаться на одном месте, тем более таком непригодном для жизни.

– И чем же, позволь спросить, это место плохо? Здесь есть пресная вода, лес, почва и даже несколько более-менее уцелевших домов, в которых люди смогут спать, – прервал ее мужчина.

Он прошел вперед, протиснулся сквозь дыру в низком деревянном заборе и присел на корточки. Запустив сложенные чашечкой ладони в реку, он набрал немного воды и жадно прислонился к ней губами.

– Ты обезумел, Аллан, – полным горького отчаяния голосом заговорила вновь женщина. Она набрала воздуха, намереваясь продолжить спор, но потом передумала, опустила плечи, сникла.

– Также, как и все стоящие здесь, – отозвался мужчина, поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к своим спутникам. – Я хочу, чтобы каждый из вас запомнил: отныне и до тех пор, пока я жив, мы больше не будем скитаться. Мы не дикое племя и кочевать, как эти Тёмные варвары, больше не станем. Это место теперь наш дом. Если кто-то не согласен – может идти на все четыре стороны.

Никто больше не стал спорить. Люди разбрелись по улицам, заглядывая в наиболее уцелевшие постройки, кто-то отправился обратно в лес, чтобы набрать сухих веток, а одна из женщин, та, что была с ребенком, нашла старое деревянное ведро и поплелась к воде.

Мальчишка было бросился за матерью, но вдруг остановился и посмотрел на предводителя. Детские глаза, похожие на черные ямы, ярко выделявшиеся на осунувшемся, от постоянного голода, лице, наблюдали за манипуляциями взрослого с каким-то отчаянием и жадным интересом.

Мужчина стоял в отдалении ото всех и, подняв руки к небу, выполнял странные движения. Перехватив заинтересованный взгляд ребенка, Аллан улыбнулся. Эта улыбка казалась такой странной на фоне грязного, измученного лица. Он выглядел молодо, хотя его лицо уже успело покрыться сеточкой морщин, а среди русых волос, грязных и отросших, виднелась седина.

– Что вы делаете? – спросил мальчишка, подходя ближе.

– Я прошу разрешения у местных душ. Мы ведь не можем просто так вторгаться на чужую территорию. Кроме того, я хочу, чтобы они помогли нам.

– А если они откажутся?

– Нет, они не откажутся, – Аллан покачал головой, продолжая свои странные манипуляции руками. – Души погибших людей, в чьем сердце хранилось добро, никогда не отвернуться от нас. Сейчас они блуждают по всей земле, желая лишь одного – чтобы мы сделали то, чего не успели сделать они.

Ребенок сел на землю и уткнулся лбом в свои худые колени. По его щекам потекли слезы. Он плакал почти беззвучно, лишь дрожал холодный воздух у его рта, отражая его скорбь.

Этот тихий, но вместе с тем раздирающий душу звук, отвлек Аллана и тот пристально посмотрел на мальчика. Руки мужчины дрогнули и медленно опустились вниз.

– Почему ты плачешь?

– Я не хочу умирать, – всхлипнул малыш.

Аллан присел на корточки рядом с ним, положив ладонь на его макушку и, мальчишка неосознанно подался вперед, прильнув к теплой ладони, словно котенок.

– Ты не умрешь, Каспар. Я обещаю тебе это.

К ночи семнадцать выживших людей обустроили свое новое жилище. Предводитель наблюдал за тем, как все они расселись вокруг костра. Сердце его сжалось от чувства вины. Из огромного числа Светлых, выжили только они.

Еще два года назад никто не был готов к тому, что на их головы обрушится гнев тьмы, которая пыталась поглотить все живое на своем пути. Аллан винил себя за то, что не смог уберечь тех, кто пошел за ним. В его беспокойном сознании вспыхивали картины, одна хуже другой. Крики, плачь и вой, запах крови и пепла, суматоха и отчаяние. Все это стало их спутниками за последние месяцы.

Сквозь пелену мрачных образов, круживших надоедливой стайкой перед мысленным взором, он вдруг различил лицо брата. Он вспоминал его мальчишкой, невинным ребенком, который теперь продал свою душу злу, обратил все свое существо в силу, способную уничтожить все живое, в сгусток тьмы, жаждущий крови ни в чем не повинных людей.

Порой детские обиды заставляют людей делать неправильный выбор. Выбор, за который другие будут расплачиваться веками. Эта война шла всего два года, но Аллан был уверен – длиться она будет долго, может, даже столетия. Он знал, что его брат не остановится до тех пор, пока не достигнет своей цели, а значит, все, что ему оставалось, – убить. Но мужчина не хотел этого.

Посмотрев на своих людей, он крепко зажмурился, пытаясь понять, что для него важнее – долг или совесть. До сегодняшнего дня Аллан был уверен, что два этих слова идут рука об руку, также, как когда-то они шли с братом. Но теперь все было иначе, теперь настало время делать выбор.

– Ты правда веришь в то, что мы сможем спастись? – женский голос ворвался в сознание, заставляя картины страшных воспоминаний осыпаться, словно разбитое тяжелой рукой стекло.

– Я видел сон, – мечтательно протянул мужчина, стоя с закрытыми глазами. – Поселения Светлых энергетиков, в которых царит гармония.

– О, так ты решил заделаться в прорицатели, – фыркнула она и бесцеремонно ткнула его в плечо, привлекая к себе внимание.

Аллан открыл глаза и посмотрел на неё. Мысли его витали далеко, отчего зрение затуманивалось обрывками ускользающих образов. Он все еще думал о брате.

Тряхнув головой, Аллан всё-таки сфокусировался на лице женщины, стоявшей перед ним. Сейчас она больше походила на мертвеца – месяцы голода не прошли для нее даром, однако даже это не смогло стереть ее красоты. Но что действительно изменилось, так это ее голос. Теперь его звук был сухим и холодным.

– Ты одна из всех находящихся здесь людей знала его также хорошо, как и я, – начал он, задумчиво вглядываясь в черные глаза напротив своих. – Как думаешь, он изменится?

– Он уже изменился, Аллан. Твой брат уже сделал свой выбор и если ты веришь в то, что Гейлорд, вдруг прозреет и уйдет в монастырь замаливать грехи, то у меня для тебя плохие новости, – раздраженно ответила женщина.

– Он мой брат, мы делили с ним одну утробу. Я всегда буду верить в это.

– И в этом твоя главная глупость, – выдохнула она. – Твоя ошибка, которая стоила многим жизни. Как ты спишь по ночам, зная то, сколько жизней ты загубил из-за своей слабости?

– Я уже давно не сплю, Ирина, – мужчина снова закрыл глаза, а после усмехнулся. – Никто не смеет так разговаривать со мной и только ты всегда говоришь то, что думаешь, – Аллан приоткрыл один глаз. – За такую дерзость я мог бы тебя казнить.

– Меня это не пугает. Я бы предпочла умереть от твоей руки, потому что знаю, что ты сделаешь мою смерть быстрой и легкой. Лучше это сделаешь ты, чем эти варвары.

История создания общин. Глава 1

Ковчег – главная община Светлых Энергетиков, был основан группой из семнадцати человек, выживших после Первой Энергетической войны. Датой создания этой общины считается 13 августа. Именно в этот день Великий Светлый и его шестнадцать спутников, среди которых было трое детей, добровольно пожертвовали сгустки своей сердечной энергии для создания первого пограничного поля, которое представляло собой примитивный купол.

Эти люди обосновали своё жилище на руинах старого города и запустили проекцию туманной области, через которую начали отслеживать энергетические выбросы людей по всему миру, пополняя тем самым свои ряды. За первый год количество проживающих на территории общины людей увеличилось почти до двух тысяч человек.

На запястье каждого члена поселения крепился кожаный браслет, который служил средством связи. Кроме того к концу первого года был прописан устав за нарушение которого, поселенцы лишались своего браслета без права возврата.

Первое энергетическое поле было слабым и требовало постоянного пополнения своего ресурса за счёт потока проживающих на территории общины людей, но наличия даже этой, весьма слабой границы, хватило для того, чтобы обезопасить Ковчег на многие десятилетия.

Тёмные посылали лазутчиков, пытавшихся прорвать границу и выяснить природу пограничного поля. Именно по этой причине Великий Светлый задумался о создании новых общин, которые должны были иметь статус пограничных. Эту задумку удалось воплотить лишь пятьдесят лет спустя, путём расширения территорий и тщательного отбора кандидатов на роль предводителей.

Благодаря созданию пограничных общин, остальные поселения оказались заключенными в кольцо из энергетического поля, которое охранялось патрульными группами. После этого Великий Светлый предпринял попытку начать переговоры с Тёмными, отправив к Чёрной Свече десять человек, которые были убиты спустя три дня. Это вызвало волну протестов среди жителей многих поселений. Люди требовали возмездия, но Великий Светлый отказался объявить войну.

Среди десятерых добровольцев, вызвавшихся отправиться в логово врага, был сын Великого Светлого. Жена предводителя главной общины подняла восстание, которое поддержали по меньшей мере пять тысяч человек. Поселения оказались в ослабленном положении, чего и добивались Тёмные. Прорвать границу им удалось благодаря предательству жены Великого Светлого, которая поведала главе Тёмных энергетиков тайну природы пограничного поля.

Наше время. Вторая Северная пограничная община

Маленький кабинет, находящийся в одноэтажной деревянной постройке, насквозь пропах краской. Этот запах мог свести с ума любого, кто осмелился бы войти сюда. Стены из плотно сколоченных досок покрывал щедрый слой зелёной краски, а полы были выкрашены в тёмно-коричневый. Помещение вмещало в себя вереницу стеллажей, на полках которых были старательно расставлены книги и папки с бумагами, старое кресло с потёртой обивкой, несколько стульев и компьютерный стол, на котором стоял громко гудевший компьютер.

На кожаном компьютерном кресле, изношенном словно ему была добрая сотня лет, ссутулившись и внимательно глядя в экран монитора, сидела женщина, сложив ноги по-турецки. Обувь – тяжёлые кожаные ботинки со шнуровкой – валялась под столом, а на спинке кресла висела чёрная куртка с белой нашивкой на левой груди.

– Лисбет, а что такое предательство?

Женщина почесала в затылке, потрогала волосы, свёрнутые в неряшливый пучок, и подняла взгляд, устремляя его в сторону кресла, на котором, подтянув ноги к груди, сидела девчонка.

– Ну и вопросы, – вздохнула Лисбет, отвлекаясь от своей работы. – Почему ты спрашиваешь?

Девчонка соскочила с кресла и подошла к столу, протягивая своей собеседнице раскрытую книгу. Женщина лениво опустила глаза, изучая ветхую страницу, и нахмурила брови. Несколько секунд она вчитывалась в представший перед ней текст, шевеля губами.

– Предательство – это неисполнение долга перед кем-то. Каждый раз, когда на нас нападают Тёмные, мы, как члены Пограничной Общины, должны защищать свой дом и тех, кто не может защитить себя сам, – объяснила она, а потом откашлялась и, снова посмотрев на ребёнка, добавила. – Если на нас нападут, а ты побежишь в лес, сверкая пятками – это будет предательством.

– Тогда почему ты не позволяешь мне участвовать в обороне общины?

– Ты ещё слишком мала, – вздохнула Лисбет. – Твоя главная задача сейчас – это учёба, а ты уже третий раз не можешь сдать экзамен по Истории Создания Общин.

– И чем же мне поможет история? Хочешь, чтобы я сразила всех Тёмных своими знаниями? – съязвила девчонка и надула губы.

– Мира, садись и учи. Если завтра не сдашь экзамен, я тебя накажу.

– Отправишь в патруль? – глаза ребёнка загорелись надеждой.

– Да, отправлю. Будешь нести патруль целую неделю на кухне!

Мира обиженно сложила руки на груди и плюхнулась обратно в кресло. Лисбет проводила её взглядом, усмехнулась и снова обратила взор к экрану, но сосредоточиться не успела. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, на пороге появился высокий парень.

– Мисс Вебер, только что вернулся лазутчик. Тёмные засекли тех двоих, за которыми вы следили, и хотят забрать их себе, – быстро проговорил он, пытаясь отдышаться.

Женщина тут же поднялась на ноги, схватила куртку и берцы, кое-как натягивая их на ходу. Выскочив в коридор, она бросилась в соседнюю комнату. В помещении было темно, и только слабый свет, мерцающий с большого экрана, позволял разглядеть хоть что-то.

Вся комната была наполнена какими-то устройствами, проводами и панелями с кнопками. Трое людей, стоявших напротив экрана, одновременно обернулись и разошлись в разные стороны, пропуская Лисбет. Карие глаза настороженно изучали монитор всего пару секунд, после чего она коснулась пальцами поверхности и вытянула оттуда сгусток чего-то едва заметного. Слабый, почти прозрачный туман послушно лёг на протянутую ладонь.

– Крис, Элис и Роберт, вы пойдёте со мной, – сказала наконец Лисбет.

– Ты уверена, что это того стоит? Они всего лишь дети, – заговорил один из присутствующих мягким, но почему-то неприятным голосом.

– Ты ставишь под сомнение решение своего предводителя, или мне показалось? – женщина даже не обернулась к своему собеседнику, продолжая возиться с экраном.

– Разве я смею, – снова начал он, возводя очи к потолку. – Но мы не подготовлены к тому, чтобы так просто выйти в город. Нас могут увидеть люди. Да и лазутчик так и не смог узнать, сколько Тёмных отправится на задание.

– Ты сам ответил на свой вопрос – они всего лишь дети. Тёмные не отправят за ними слишком большой отряд, – сказала Лисбет и наконец повернулась лицом ко всем присутствующим. – Нам нужно сделать всё быстро и тихо. Элис, ты войдёшь в дом первой и сотрёшь память всем, кто там есть. Их родители должны забыть о том, что у них когда-то были дети. Крис и Роберт в это время будут охранять дом снаружи и отразят нападение Тёмных, если те осмелятся вмешаться. А я тем временем уведу ребят.

Глава 1

Сквозь щель между тяжёлыми бежевыми занавесками в комнату заглянул озорной солнечный луч. Проскакав по дощатому полу, он перепрыгнул на ковер с длинным ворсом, скользнул по металлическим ножкам кровати и наконец взобрался на матрас.

Вся комната, находившаяся на втором этаже крепкого кирпичного дома, была наполнена полумраком, несмотря на то, что на улице давно во всю светило солнце. Воздух, проникавший сквозь приоткрытую створку окна, ощущался тяжёлым и плотным, предвещая начало очередного жаркого дня.

На кровати с высокой металлической спинкой, прутья которой переплетались в сложном узоре, громко сопела девчонка, уткнувшись пухлощёким лицом в подушку. Она безмятежно улыбалась, досматривая последние секунды сна, который мог прервать только поистине бездушный человек.

Луч лизнул поверхность идеально белой, выглаженной наволочки, по которой разметались чёрные кудри, настолько длинные, что их концы свисали с кровати, доставая почти до пола, пропал, а после снова появился, становясь ещё ярче и совершенно бесцеремонно ударил в глаза спящей, заставляя ту поморщиться.

Разрывая утреннее спокойствие и тишину, прерываемые лишь редким, но очень звонким пением птиц, в комнате раздались шаги. Высокий и худощавый парень, морщась от скрипа половиц под собственными ногами, которые так и норовили выдать его присутствие, преодолел расстояние от двери до кровати и присел на корточки.

Несколько секунд он вглядывался в лицо своей сестры. Казалось, словно он пытается запомнить черты, которые и так знал наизусть – чёрные как смоль вьющиеся волосы, такие же, как и у него самого, бледное, словно мрамор, лицо, которое вмиг краснело каждый раз, когда девчонка злилась, пухлые щёки и тонкие, почти бесцветные губы.

Мальчишка подхватил длинными тонкими пальцами пряди чёрных волос, на миг сжал их, почти ласково и трепетно, а после крепко привязал их к изголовью кровати. Убедившись, что замысловатость выполненного им узла его полностью устраивает, он хмыкнул, но заговорить так и не успел.

– Феликс, ты разбудил сестру? – послышался женский голос с первого этажа. – Вы опоздаете в школу.

Услышав голос матери, девочка открыла глаза и увидела лицо брата, украшенное глупой ухмылкой, прямо перед своим. Она потерла лицо, морщась от солнечного света – несносный луч слепил не хуже прожектора, и попыталась сесть, но рухнула обратно, вскрикнув от боли.

– Доброе утро, милая сестрица, – рассмеялся парень и тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от летящей в него подушки.

Не дожидаясь, пока сестра освободится из плена, он бросился наутёк и к тому моменту, когда та всё-таки расправилась с узлом, уже бежал вниз по деревянной лестнице. Белые носки заставили ноги предательски заскользить на последних двух ступенях, щедро покрытых лаком, и парень прыгнул вперед, оказываясь на паласе. Тот мгновенно сложился гармошкой, и мальчишку по инерции бросило вперед. Расставив руки в стороны и изо всех сил балансируя, словно на доске для сёрфинга, он на полном ходу врезался в стену и приземлился на пол прямо к ногам отца.

Мужчина опустил голову вниз, глядя на сына поверх очков, а после перевёл взгляд на верхнюю ступеньку лестницы, на которой стояла донельзя красная дочь.

– Вот это я называю справедливым воздаянием за всё совершенное в прошлом, – изрёк отец и протянул сыну руку.

Совместный завтрак был традицией семьи Гросс. Мать расставляла на круглом столе из тёмного дерева тарелки с овсянкой, и когда перед Феликсом появилась его порция, он скривился, но тут же переменился в лице и широко ухмыльнулся, глядя на сестру, которая сидела напротив него. Ванда с самым несчастным видом пыталась вычесать из своих волос тугой узел. Услышав довольный смешок брата, она мгновенно покраснела и надула губы.

– Феликс, прекрати, – проходя мимо, осадила парня мать и мягко подтолкнула его в спину, намекая на то, что самое время заняться едой.

Парнишка вооружился ложкой, мигом позабыв о своей неприязни к каше, но ехидная улыбка все не сходила с его лица. Нельзя было сказать, что Феликс ненавидел свою сестру, но почему-то каждый раз, когда он её видел, в его душе загорался огонь. Он просто не мог упустить возможности пошутить над ней. Быть может, виной тому был подростковый возраст или же это просто было свойственно всем старшим братьям. Но так или иначе, его шутки всегда имели одинаковый итог – Ванда мгновенно багровела и с истошным воплем бросалась на брата.

Кроме Феликса и Ванды в семье был ещё один ребенок – малышка Теона, которой едва исполнилось три. Девочка сидела по правую руку от отца и увлеченно поглощала кашу.

Отец и мать семейства работали в местной консерватории, и потому всем детям с малых лет старались прививать чувство прекрасного. Их большой и светлый дом, где каждый кирпичик полнился теплом, любовью и уютом, часто собирал в своих стенах гостей. В такие вечера в воздухе витала атмосфера торжественности и запахи домашней выпечки, а одаренные дети под чутким руководством матери, которая была прирожденным педагогом, демонстрировали свои музыкальные способности.

Родители грезили о том, что все их дети в будущем свяжут свою жизнь с искусством, и Ванда полностью разделяла их мечты, в то время как Феликс, обладающий выдающимся голосом и слухом, в душе ненавидел садиться за рояль. Игра на инструменте давалась ему ни в пример легко, однако мальчишке хотелось связать свою жизнь с чем-то, как он сам говорил, более серьезным.

Но даже несмотря на всю свою нелюбовь к выступлениям, он каждый раз с замиранием сердца вслушивался в то, как играла его мать. В такие моменты она казалась ему ещё прекраснее, чем была на самом деле. Он тихо спускался по лестнице и садился на нижнюю ступеньку, чтобы понаблюдать за тем, как на всегда добром, но серьёзном, с встревоженными глазами лице, появлялась маска безмятежности.

Убедившись, что все члены семьи получили свой завтрак, мать подошла к старшей из дочерей и мягко забрала из её рук расческу. Феликс снова хмыкнул, но тут же опустил глаза, заслужив очередной злобный взгляд от Ванды, которая морщилась от боли, пока мать безуспешно пыталась вычесать узел из её волос.

– Милая, нужно отстричь эту прядь, – вздохнула женщина.

– Нет! – девчонка тут же схватила свои волосы, словно они были чем-то драгоценным, и наклонилась вперед.

– Я сделаю всё аккуратно. Никто и не заметит.

Под насмешливые комментарии Феликса мать подняла руку с ножницами и перерезала тонкую тёмную прядь. Ванда захныкала, вытирая слёзы с пухлых щек руками.

– Феликс, я ведь просил тебя не обижать сестру. Мы семья и должны защищать друг друга, поддерживать, – подал голос отец, поправляя очки с толстыми стёклами.

– Она первая начала! – тут же возмутился мальчишка. – Эта плакса вылила мне целую банку клея в рюкзак!

– А ты сжег мой дневник на прошлой неделе! – не осталась в долгу сестра, и набрав полную ложку каши, запустила её в брата. – Вот тебе!

Большой, липкий комок остывшей овсянки, смешанный с клубничным вареньем, приземлился прямо в волосы Феликса, и он, побагровев, запустил пальцы в свою тарелку, кидая кашу в ответ. Ванда пискнула и юркнула под стол. Комок каши перелетал через стол и со смачным шлепком попал на блузку матери.

– Вон из-за стола! – рявкнул отец. – Пойдёте в школу голодными!

Глава семейства редко повышал голос на детей, почти никогда, так что такая перемена в поведении родителя подействовала безотказно. Опустив головы, Ванда и Феликс молча вышли из кухни. Сквозь успевшую закрыться за их спинами дверь оба услышали тихое хныканье их младшей сестры Теоны. Ей было всего три и, конечно, она испугалась гнева отца.

Как только старшие дети покинули кухню, лицо мужчины посветлело. Он взял малышку на руки и широко улыбнулся. Под тёмно-карими глазами, в обрамлении рыжих ресниц, появились трещинки морщин.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – тихо, почти шёпотом сказал отец, поглаживая дочь по спине.

– Нужно отвезти их в школу, – обратилась к мужу мать семейства, оттирая кашу с блузки.

– Я думаю, что им было бы полезно прогуляться пешком.

Несмотря на ранний час, на улице уже стояла жара. Школа находилась всего в нескольких кварталах от микрорайона, в котором располагался дом их семьи.

Почти два десятка лет назад Роберт Гросс, опаздывающий на свой первый рабочий день в городскую консерваторию, решил сократить путь. Свернув с центральной улицы, он оказался на залитом яркой зеленью пустыре и замер, позабыв обо всем.

Словно вышедший из-под кисти художника, живой зелёный тоннель из высоких берез, тянущихся по обеим сторонам улицы, скрывал этот укромный уголок от людских глаз. Между тонкими белоснежными стволами с чёрными пятнами мягко шелестел ветер, порхали птицы и бабочки, а по земле густым ковром, украшенным сотнями васильковых цветов, стелилась яркая трава. Молодая, не успевшая покрыться пылью листва, складывалась в причудливый купол, сквозь мозаику которого пробивались ослепительные солнечные лучи, рисуя на тропинках замысловатые узоры теней. Это место словно было создано для тех, кто искал тихую радость от слияния с природой, для размеренной жизни, полной счастья и любви.

В тот день он опоздал на работу и получил первый и единственный выговор, но не жалел об этом ни секунды. Следующим утром Роберт Гросс привёл свою жену в это место, ставшее любимым с первого взгляда, и сказал, что здесь построит для них дом.

Роберт сдержал своё слово, и вслед за их семьей участки прекрасной, живописной земли, стали покупать другие люди, и почти за двадцать лет пустырь превратился в тихую деревушку, улицы которой полнились детским смехом.

Ванда и Феликс шли в школу молча, лишь изредка поглядывая друг на друга. Их семья была воплощением гармонии. Родители с детства прививали им любовь и чувство доверия к ближним, учили тому, что нет ничего важнее крепких уз семьи, но они были подростками и, вероятно, оттого так часто нарушали царившую в стенах дома идиллию ссорами.

Феликс, хотя и был задирой, умел быстро прощать и, как старший из детей, старался держать себя в руках, однако не мог отказать себе в удовольствии поддразнить свою среднюю сестру. Ванда, только недавно вступившая в переходный возраст, из-за неумения контролировать свои эмоциональные всплески воспринимала каждую его шутку как самое смертельное оскорбление и сначала от всей души трепала брата за чёрные кудри, а после, получив сдачи, заливалась слезами и бежала ябедничать.

И все-таки, несмотря на бесконечные ссоры, они умели иногда находить компромиссы, потому что, последнее чего им хотелось, – это расстраивать родителей. Роберт и Ирина Гросс воспитали своих детей в бесконечной любви друг к другу, научили их быть честными, с самого детства давали им понять, что мнение каждого из них важно. Это был тот самый пример семьи, где у детей не было секретов от родителей.

Ванда была всем сердцем привязана к отцу и, если бы не вороные волосы, являющиеся единственным её отличием, походила на его маленькую копию. Феликс же был похож на мать. Их ярко-зелёные, всегда горящие весельем глаза, встречаясь, становились отражением друг друга. Между ними была особенная связь – связь матери и её долгожданного первенца, её первой радости, гордости, первых бессонных ночей и зарождающихся в сердце тревог.

Младшая из детей, крошечная девочка с любопытными глазами, мечтательная и не по годам серьезная Теона, была для всех настоящим чудом, появившимся в их семье совсем недавно. Каждый из них относился к малышке с трепетом, словно она была фарфоровой куклой, диковиной, непохожей на остальных.

Когда мать и отец принесли в дом эту маленькую жизнь, завёрнутую в хлопковую пелёнку, старшие дети, к удивлению родителей, преисполнились к ней особенным трепетом. И, конечно, это добавило новых поводов для ссор. Феликс и Ванда соперничали между собой за внимание маленькой сестры, дрались за право гладить её пеленки и вскакивали из постелей по ночам, слыша её пронзительный плач.

Такой была их жизнь – полной любви, витавшей в стенах светлого дома, которые служили гарантом бесконечного счастья, безопасности и уверенности в завтрашнем дне. У детей было беззаботное, счастливое детство, и они даже не задумывались о том, что может быть как-то иначе.

Весенний сквер, через который лежал путь в школу, был заучен до дыр. Каждая скамейка, куст и дерево, детская площадка и посыпанная мелким камнем дорожка стали для них продолжением дома, тропкой, соединяющей два крыльца – домашнее и школьное.

Замерев у светофора, в ожидании разрешающего сигнала, Феликс переступил с ноги на ногу и глубоко вздохнув, ткнул сестру в плечо.

– Ты это, извини, – пробормотал он. – Глупо получилось.

– Да, – протянула та. – Я слышала, как мама плакала в ванной. Надо будет извиниться перед ней и перед отцом. Еще и Теону напугали.

Светофор загорелся зелёным, и дети продолжили свой путь. Около ворот школы Феликс резко остановился и схватил сестру за плечо.

– Сколько у тебя сегодня уроков?

– По расписанию пять, но сегодня ведь последний учебный день, и я слышала позавчера, как учителя шептались о том, что отпустят нас после третьего.

– Отлично! – улыбнулся мальчишка. – Я зайду за тобой. У меня осталось немного денег – сэкономил на обедах. Давай сходим на рынок, купим цветы матери.

– И шоколадные пирожные. Отец их любит, – воодушевилась Ванда. – У меня тоже есть немного мелочи.

Майское солнце палило так, словно был июль. От разогретого асфальта поднималась дрожащая дымка, и казалось, что на черной поверхности вполне можно было жарить яичницу. Дождя не было уже несколько недель, и только ленивый не сетовал на это. Окна в здании школы были открыты настежь, но даже это не спасало.

В душных кабинетах ученики пытались слушать преподавателей из последних сил. Каждый из них мыслями был где-то далеко. Впереди были долгожданные каникулы, беззаботные месяцы, никаких домашних заданий и ранних подъемов, только свобода. Дети наперебой делились друг с другом планами на лето, но Ванда почти не слушала, о чем говорила её соседка по парте.

– Ку-ку! – ткнула её в бок блондинка. – Где ты опять витаешь?

– Прости, я задумалась, – виновато улыбнулась Ванда. Её и без того пухлые щёки стали ещё круглее. – Я хочу побыстрее вернуться домой.

– Что, опять с Феликсом подрались? – захихикала Дана.

– Почти, – вздохнула Ванда. – Мы начали бросаться кашей друг в друга за завтраком и случайно попали в маму.

Дана прыснула со смеху, закрывая лицо руками. Ванда не выдержала и захохотала вместе с ней. Подавив приступ смеха, она поведала подруге об их с братом планах о походе на рынок, а после запустила руку в карман рюкзака и замерла.

– О, как же так, – растерянно пробормотала она.

– Что? – Дана отвлеклась от созерцания собственного отражения в маленьком карманном зеркальце.

– Я, кажется, забыла свою мелочь дома. Ну вот, теперь нам хватит только на цветы.

Дана посмотрела на подругу и вдруг тоже нагнулась к своему рюкзаку. Она достала из кошелька ровную купюру и положила на стол.

– Вот, возьми, – сказала блондинка и подняла палец вверх, предупреждая протест подруги. – Не отказывайся. Все равно увидимся летом.

После уроков Ванда выскочила из школы, перепрыгивая через несколько ступенек, и побежала к воротам. Феликс уже ждал её там, лениво прислонившись к стволу дерева. Девчонка вытащила из кармана купюру, которую ей дала подруга и запрыгала на месте.

– Ты где это взяла? – опешил Феликс, глядя на сестру, и почесал в затылке.

– Подруга заняла. Я забыла мелочь дома, а она меня выручила. Я потом ей все верну.

Воспоминания об утренней ссоре отошли на второй план, и дети направились в сторону рынка. Феликс, крепко сжимая руку сестры, тянул её за собой сквозь толпу людей, неспешно прогуливавшихся между палатками. Ванда едва поспевала за ним, мысленно проклиная жару.

Так было всегда – с самого детства они дрались, катаясь по полу длинного коридора на втором этаже, а потом хохотали друг над другом, пока мать, причитая, приводила их в порядок.

В глубине души Ванда и Феликс любили друг друга, просто они оба были подростками. Парень был старше своей сестры на два года и, как правило, зачинщиком их бесконечных драк был он сам, однако обижать её кому-то другому Феликс не позволял никогда.

Следуя заветам отца, он мгновенно появлялся рядом с ней в тех случаях, когда Ванда нуждалась в его помощи. Стоило только мальчишкам, потешавшимся над ней из-за веса и неуклюжести, сказать хоть слово в адрес сестры, и Феликс тут же возникал за её спиной, готовый ринуться в бой. До драк доходило редко, ведь парень, всегда окруженный компанией своих друзей, давно сыскал славу первого разбойника в школе. Его уважали и боялись, и сам Феликс мечтал связать свою жизнь со спортом, несмотря на то, что родители в тайне надеялись на то, что все их дети посвятят себя музыке.

Мать и отец семейства работали в консерватории и хорошо знали, что у Феликса, Ванды и даже маленькой Теоны есть талант, хотя первый всячески избегал разговоров об этом и закатывал глаза всякий раз, когда родители заводили речь о музыкальном будущем своих детей. Ему казалось, что он выглядит полным идиотом, сидя за роялем матери в выглаженной белой рубашке, когда в их дом приходили гости. Ванда же, напротив, разделяла мечты родителей и давно решила, что, как только окончит школу, поступит в консерваторию.

Купив большой букет цветов, состоявший из белых, пушистых пионов, и несколько шоколадных пирожных, довольные собой, дети пошли в сторону дома.

– Слушай, а я ведь забыл про Марка, – сказал вдруг Феликс, имея в виду своего друга детства, который должен был приехать погостить к ним на пару дней. Мальчишка остановился, рассеянно почесав в затылке.

– Мы отрежем немного от моего и твоего пирожного и поделимся с ним, – махнула рукой Ванда и подтолкнула брата. – Пойдём быстрее.

Девчонка вытерла ладонью взмокший лоб и прибавила шаг. Ванда ненавидела жару. Для своего роста она была полноватой, если не сказать толстой, и любые занятия спортом давались ей с трудом. Сколько раз она слышала хохот мальчишек на уроках физкультуры, когда пыталась выполнять упражнения. Но сейчас она не думала об этом, лишь о том, как неприятно липнет тонкая белая рубашка к мокрой спине.

Феликс в свои пятнадцать, в отличие от сестры, был довольно высоким, худощавым, и, казалось, что общим у них был лишь цвет волос – чёрные как смоль густые завитки, которые парень терпеть не мог всей душой.

Свернув на свою улицу, дети припустили к крыльцу, но дойти до него так и не успели. Они замерли, услышав грохот. Феликс среагировал раньше и, схватив сестру за шиворот, утащил её за машину их отца, припаркованную неподалёку от дома. Оказавшись в укрытии, он осторожно выглянул, пытаясь понять, что происходит.

Творилось что-то странное. В небе, над самой крышей их дома, зиял призрачный обруч и две тени, а около крыльца стояли ещё несколько людей. Двое из них закрывали собой дверь, словно защищая вход в дом. Ванда неосознанно прижалась к брату спиной, сминая в руках бумажный пакет с пирожными.

– Я нашёл их! – раздался голос позади, и дети обернулись. Ванда пискнула, попятившись назад.

Двое, что висели в небе, тут же спикировали вниз. Женщина с каштановыми волосами оказалась быстрее, и приземлившись на ноги, закрыла собой детей, отбрасывая их назад.

– Бегите! – закричала она.

Сложив ладони вместе, а после резко разведя их в стороны, незнакомка послала в своих противников странный чёрный сгусток. Напротив неё уже стояли двое – девушка с пепельными волосами и мужчина, скорее парень, в капюшоне на голове и странной косынке, закрывавшей его лицо до самых глаз.

Ванда с ужасом посмотрела на него, запоминая неестественно зелёную радужку, которая словно светилась, а потом опомнилась, ощутив, как брат тянет её за собой.

Дети бросились к дому, но на крыльце уже во всю шла схватка. Люди метали друг в друга плотные цветные шары, падали, поднимались и снова бросались в бой. Брат и сестра замерли, глядя на развернувшуюся перед ними сцену, словно оцепенев от страха. Когда один из шаров, клубящийся, чёрный, пролетел мимо лица Феликса, он, недолго думая, схватил сестру и юркнул за крыльцо, падая на землю, подминая девочку под себя.

Рядом раздались шаги. Подняв голову, парень заметил перед самым своим носом берцы, а потом посмотрел выше и увидел человека в чёрной форме с белой нашивкой на левой груди.

– Поднимайтесь, – сказал незнакомец, протягивая руку. – Не бойтесь, я хочу помочь.

В этот момент парня сбил с ног мужчина, и они покатились по земле, а на его место приземлился человек в капюшоне. Ванда истошно закричала, пытаясь отскочить назад, но не успела. Человек выставил руки перед собой, и из его ладоней потёк тонкий, едва заметный глазу туман красного цвета.

Феликс и Ванда ощутили что-то странное, какую-то необычную лёгкость, и поняли, что загадочная субстанция поднимает их вверх. Их уносило всё выше и выше, в сторону мерцавшего в небе обруча. Заметив это, всё та же женщина огрела неизвестного очередным чёрным шаром по спине, ловко попав ему между лопаток, а после метнулась вперед, пытаясь сорвать с его головы капюшон. Между ними завязалась драка, и оба противника, словно позабыв о своей возможности пускать странные искрящиеся болиды, сошлись врукопашную.

Красная туманная подушка под телами брата и сестры рассеялась, и дети, словно камни, сорвались и полетели вниз. Ванда первой ударилась об асфальт, выпуская из рук бумажный пакет, который упал ровно под её голову. Врезавшись в него лицом, что несомненно спасло её от перелома носа, девочка почувствовала, как раздавила пирожные своим весом. В нос ударил запах шоколада, от которого почему-то тут же затошнило. А может, её тошнило от страха. Она уже не понимала, да и времени разбираться не было, потому что на неё приземлился брат. Мальчишка схватил сестру, пытаясь поднять её, и хотел было бежать к дому, но не успел.

Раздался свист. Это очередной алый шар рассек воздух, пролетел над их головами и ударил в постройку. Глаза Ванды распахнулись от ужаса, когда она, будто в замедленной съемке, увидела, как рушится кирпичная кладка. Стены осыпались, словно витраж, разбитый чьей-то неосторожной рукой. Два этажа за считанные секунды сложились, как карточный домик.

Оглушительный грохот заставил всех замереть. Феликс прижал сестру к земле, кашляя от пыли, которая плотным облаком заволокла всё вокруг, лишая зрения и возможности нормально дышать.

Всё затихло. Замерло, словно ничего не было вокруг. Ванда подняла голову, ощущая затылком плечо брата, и закричала, в ужасе глядя на руины в нескольких метрах от них. Её крик, страшный и дикий, сотряс воздух, возвращая ощущение реальности и вдруг обратился дрожью. Земля завибрировала, сотрясая всё, что стояло на ней. Ванда ударила руками по асфальту, ощущая жжение в груди, и последнее, что увидела – яркую вспышку, вырвавшуюся из-под ладоней. Она упала, безвольно распластавшись на земле.

Обруч в небе исчез, как только в нём скрылся последний силуэт. Силуэт человека в капюшоне. Рядом с детьми оказались четверо. Женщина, что пыталась закрыть их собой, опустилась на колени и заглянула в глаза Феликсу, который сидел на асфальте и качал головой, пытаясь прийти в себя.

– Ты меня слышишь? – спросила она, приподнимая его лицо, ухватив пальцами за подбородок.

– Что это было? – промямлил парень, взирая на свою собеседницу.

– Сейчас не время для объяснений. Нам надо уходить, скоро сюда приедут службы спасения.

Парень нервно сглотнул, и повернув голову, глянул на дом. На то, что от него осталось.

– Ты слышишь меня? – снова подала голос женщина. – Вы оба должны идти с нами. Здесь не безопасно. Они могут вернуться за вами.

– Кто?

– Ну ты посмотри, какой упёртый! – голосом, полным возмущения, заговорил один из мужчин, поправляя очки на носу. – Сказали же – нет времени объяснять.

– Роберт, они всего лишь дети. Им страшно, – рядом с шатенкой опустилась на колени рыжеволосая девушка, подстриженная под каре. У неё был странный взгляд: мягкий, но в то же время цепкий и пронзительный. – Привет, – улыбнулась она. – Меня зовут Элис. Идём со мной, – она взяла парня за руку, и Феликс почувствовал головокружение.

– Элис, твой гипноз нам сейчас не поможет, – покачала головой женщина.

Пока они разговаривали, Феликс посмотрел на сестру, лежавшую на асфальте рядом с ним. Он украдкой ткнул её в плечо. Девочка не отреагировала.

– Она умерла? – спросил мальчишка, глядя на женщину с каштановыми волосами.

– Нет, она просто потеряла сознание. Так бывает, когда у человека происходит энергетический выброс.

– Мм, понятно, – протянул Феликс, перемещая взгляд от одного женского лица к другому. – Вы сектанты какие-то, да?

По правде говоря, сейчас ему было всё равно на то, кто эти люди, да и не волновало даже то, что всего десять минут назад он стал свидетелем того, чего не выдумывал ещё ни один сценарист. Зелёные глаза неотрывно смотрели на груду камней, которую ещё утром он называл своим домом.

Феликс старался не думать.

Вообще не думать.

Совсем.

Потому что знал, что, как только начнёт думать о том, что находится под руинами – не выдержит.

– Я никуда не пойду, – сказал он вдруг, а после указал на сестру. – И она тоже. Проваливайте!

– Полегче, парнишка. Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – возмутился мужчина в очках, но тут же был перебит женщиной, которая выглядела старше всех остальных лет на пять, если не больше.

– Роберт, не нужно, – начала она, но теперь её перебил сам Феликс.

– Да мне плевать, верите, нет, – безликим голосом сказал парень. Его глаза были прикованы к разрушенному дому.

– И что ты собираешься делать? – спросила женщина. – Будешь сидеть тут, ждать, пока за тобой и твоей сестрой придут органы опеки, или пойдёшь побираться с ней по улицам? У вас не будет будущего, если останетесь здесь.

– А если пойду с тобой, оно будет? – голос его оставался таким же пустым, но всё-таки в нём промелькнула доля иронии, такой привычной для него.

– Да, – коротко отозвалась незнакомка, и в её голосе слышалась какая-то железная убеждённость. – Я дам тебе и твоей сестре крышу над головой и место, где вы будете в безопасности.

Где-то неподалёку послышался вой сирены. На улице начали появляться соседи и зеваки, но никто из них не обратил внимания на Феликса и Ванду, рядом с которыми находились чужаки.

– Нужно уходить.

– Я хочу остаться, чтобы помочь спасателям, – сказал мальчишка, и голос его дрогнул. – Вдруг… Вдруг там кто-то выжил.

– Ты что, спятил? – взвился Роберт, но его снова перебила женщина.

– Хорошо. Но твою сестру мы заберём с собой, – сказала она. – Как только закончишь, приходи по этому адресу, – женщина протянула ему бумажку.

– Лисбет, это ошибка. Где гарантия того, что он не сбежит? – встрял мужчина, но предводитель бросила на него тяжёлый взгляд, и он замолк.

– Он не бросит сестру, – сказала она, а после перевела взгляд на парня, стоявшего за её спиной. – Крис, останься с ним.

Приехавшие службы спасения разогнали всех зевак и оцепили периметр. Из их разговоров Феликс понял, что вызов поступил от соседей, которые решили, что случилось землетрясение. Стараясь держать себя в руках, парень поплёлся разбирать завалы, тяская тяжёлые обломки стен наравне со взрослыми, крепкими мужчинами, входившими в отряд службы спасения. Иногда он ощущал, как что-то рвётся изнутри, и сгибался пополам, хватая воздух ртом. Силы иссякали, но снова брались откуда-то.

Это была вера.

Тонкий, едва ощутимый огонёк внутри его души, который заставлял надеяться на то, что там, под этими завалами, есть хоть кто-то живой.

Время подбиралось к утру. На асфальте уже лежали два тела, накрытых белыми простынями. Луч предрассветного солнца лизнул землю, а потом опять спрятался, чтобы через секунду ослепить яркими искрами глаза парня.

Он отодвинул очередной кирпич и громко сглотнул. Каштановая макушка его друга была зажата между обломков. Сердце застучало в голове. Судорожными движениями, парень откидывал всё, что попадалось у него на пути, пока не увидел лицо. Рядом тут же появился Крис, который до этого таскал части разрушенной крыши вместе с другими мужчинами.

Расчистив завалы, они увидели, что Марк стоял на коленях, держа на руках младшую сестру Феликса. Теона крепко обхватила маленькими ручками мальчишку за плечи, уткнувшись в его футболку, теперь перепачканную пылью. Марк, принявший на себя весь удар, был переломан, от чего его тело приняло неестественный вид, словно окружая хрупкую фигурку ребёнка. Феликс почувствовал, как сжалось всё внутри и, наконец, обессилев, упал на колени, сгибаясь пополам.

– Парень, может, скорую? – раздался голос над ним. Полноватый мужчина схватил его за плечо.

– Нет, – на выдохе ответил Феликс, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

Освободив маленькое тельце девочки, спасатели уложили её на более-менее чистый участок аккуратно подстриженного газона. На ней не было ни единой царапины, лишь пыль на волосах и круглых щеках, всё ещё хранящих естественный, хотя и слабый румянец. Феликс поправил тонкие чёрные волосики, провел пальцем по щеке, стирая пыль. Она не реагировала.

– Пожалуйста, – прошептал мальчишка. – Ну, пожалуйста…

Желудок скрутило, и он, с ужасом глядя на мёртвое детское лицо, издал хриплый кашель. Его вырвало.

Чувствовать себя бессильным, когда ещё вчера ты был мальчишкой, полным амбиций, планов и юношеского пафоса – ужасное чувство. Осознавать, что в пятнадцать смерть в упор посмотрела тебе в глаза – ещё ужаснее.

Мысли метались в черепной коробке, как стая птиц, загнанных в тесную клетку из ветвей терновника. Они порхали, дрались за свободу, врезались друг в друга и бились о шипы, отдаваясь болью в висках, сводя с ума, заставляя гнуться к земле.

Что, если бы они с Вандой не пошли на рынок? Может быть, тогда они бы спасли семью от смерти? Или они, также, как и все остальные, оказались бы под завалами и сейчас были бы мертвы?

Тихо завыв в ладони, он поднялся с земли, чувствуя, как тело безвольно качается из стороны в сторону, словно он шёл по палубе корабля, угодившего в эпицентр шторма. Ноги отказывались слушаться, глаза застилал мокрый туман из слёз, во рту была горечь.

Ванда.

Это всё, что у него теперь осталось. Единственная частичка его жизни, навеки разрушенной, лучик памяти, который мог бы подарить утешение, но вместо этого, он был уверен, принесёт ему боль. Каждый раз, глядя на неё, он будет видеть отца, на которого она была так чертовски похожа.

Отыскав изрядно пострадавший букет, Феликс положил его между телами родителей, и стоя на коленях, впервые в жизни искренне попросил прощения.

– Я знаю, каково это. Если хочешь, чтобы они были отомщены – иди со мной, – раздался голос Криса над ухом. – Нам пора, идём.

Феликс схватился за протянутую руку и, еле переставляя ногами, пошёл за человеком, которого не знал. Пошёл, потому что хотел если уж не довериться этим странным людям, то хотя бы забрать сестру.

– Парень, тебе есть куда идти? – окликнул его один из спасателей.

– Я его брат, он переночует у меня, – ответил вместо него Кри и заслужив недоверчивый взгляд мужчины, добавил: – Двоюродный.

Глава 2

Вторая Северная пограничная община была самым крупным поселением на границе. Границе между мирами, которая, как бы банально это ни звучало, отделяла свет от тьмы. Где-то там, за пределами пограничного поля, тонкой линии, которую не дано было видеть простому человеку, среди густых деревьев, в дремучем, богом забытом лесу, скрывались те, кого едва ли можно было назвать людьми.

Они не знали пощады, они были Тёмными, и всё, что ими двигало, казалось, исходило из самых тёмных глубин зла. Их предводитель, когда-то бывший обычным ребёнком, пережившим величайшую несправедливость, продал свою душу, став самым жестоким существом, обитающим на земле. Земле, на которой и без него хватало боли и разорений, но ему было мало. Обратив свою жизнь в хаос, он хотел одного – чтобы хаос, царивший в его душе, обнял своими мерзкими, холодными руками весь мир. Но не смог, потому что против него встал его брат, такой же обиженный жизнью и забытый всеми ребёнок, который захотел мира.

По каменным дорожкам, проложенным между домами, торопливо двигались люди – члены общины. Дорожки были единственным элементом, выполненным из камня. Все постройки, даже местный штаб и госпиталь, были обычными, невзрачными, одноэтажными, деревянными. Дома отапливались за счёт примитивных каминов, а водопровод и вовсе оставлял желать лучшего – душевые кабины снабжались водой из пластиковых бочек, установленных на крыше каждой жилой постройки, и тот, кто поленился заранее наполнить свою бочку водой днём, отправлялся спать как есть.

Такие примитивные условия жизни были обоснованы назначением общины. Пограничники защищали другие поселения от Тёмных и страдали чаще остальных от нападений. Времени на восстановление каменных строений не было, так что, решив жить в деревянных домах, пограничники облегчали свой быт. Всё поселение больше походило на забытую богом деревушку, хотя Вторая Северная и была самой густонаселенной из пограничных общин.

Вот уже неделю Феликс жил в одном из типовых домов, подёленных на две части. Общей была лишь кухня, на которой встречались соседи. Как ему успели объяснить, такая планировка помогала новым поселенцам быстрее вливаться в коллектив. Но их с Вандой поселили в дом, вторая половина которого почему-то пустовала. Правда, и сестры сейчас не было рядом. За прошедшие семь дней увидеть её Феликсу удалось лишь раз, да и то под присмотром. Девчонка не приходила в себя, а потому находилась в госпитале.

За эти дни парень успел понять одно – он не понимает, что происходит. С одной стороны, мимо него ходили обычные люди, а с другой – они делали непостижимые уму вещи. Сцена, развернувшаяся у крыльца его дома, безусловно, оставила впечатление, но тогда, в состоянии страха и паники, он не обратил на это внимания. Всё это залегло где-то в его памяти, и, как навязчивый гость, стучалось на задворках сознания, пытаясь прорваться через плотную стену, которой парень пытался отгородиться от боли потери.

Сейчас же всё было иначе – он наяву видел странности, которыми обладали эти люди. У них не было третьей пары рук или лишних глаз, но каждый раз, когда он смотрел на них, его охватывал внутренний ужас. Но самым сильным потрясением было то, что теперь, как сказала Лисбет, предводитель общины, он и его сестра стали такими же.

В самый первый день Феликс осознал, как нелегко приходится музейным экспонатам. Следуя тенью за предводителем Второй Северной, которая буднично рассказывала ему о месте, в котором тот оказался, парень ощущал на себе десятки, а то и сотни пристальных, изучающих взглядов. Конечно, мыслями о проблемах насущных каменных изваяний он просто пытался отвлечься, однако это не отменяло того факта, что ему впервые в жизни хотелось раствориться в воздухе, стать невидимым, просто спрятаться, чтобы избавиться от столь пристального внимания поселенцев.

Феликс даже не удивился, когда к нему вдруг подбежал какой-то мальчишка и потрогал за руку, словно проверяя, настоящий ли он. После этого парень явно понял одно – новички в этом странном месте появляются редко.

Предводитель общины, высокая и худощавая женщина с длинными каштановыми волосами, свёрнутыми в небрежный пучок на макушке, первым делом привела его в свой кабинет и попыталась объяснить произошедшее. Феликс избегал взгляда её тёмно-карих, строгих глаз и, не отрываясь, смотрел на беспорядочный ворох волос своей собеседницы, походивших на безобразное гнездо. Среди каштановых локонов виднелись частые седые пряди, из-за которых парень всё никак не мог понять, сколько ей лет. На вид женщина казалась молодой, лет тридцать, не больше, но проблески седины так и приковывали к себе взгляд.

– Ты слушаешь меня? – спросила она, понимая, что мальчишка совершенно не фокусирует внимание на её словах, и Феликс дёрнулся, отводя взгляд в сторону.

Кабинет с приятными для глаз зелёными стенами и небольшим количеством далеко не новой, но вполне приличной мебели, казался уютным. Парень стоял у самой двери, почти прижавшись к ней спиной, и потому мог разглядеть интерьер во всех подробностях.

Компьютерный стол, стоявший почти по центру помещения, держал на своих деревянных плечах древний компьютер, надоедливо гудевший и потрескивающий. Таких пузатых мониторов, как тот, что стоял здесь, Феликс не видел уже давно.

Вдоль стены, ровно напротив стола, тянулся ряд книжных шкафов, полки которых были наполнены папками, книгами, какими-то скрученными в трубки бумагами, а на самой верхней полке дальнего шкафа находился магнитофон. Обведя взглядом сей раритет, которому, по мнению Феликса, было самое место на свалке, он почему-то подумал о том, что хозяйка кабинета или любительница диковинного хлама, или человек, который не любит расставаться с привычными вещами.

Сместив своё внимание в сторону, он вдруг замер, ощутив, как воздух сгустился в груди. Из вереницы компакт-дисков, занимавших полку под магнитофоном, мальчишка различил знакомую обложку. Точно такой же диск находился на почётном центральном месте в коллекции его матери, которая была поклонницей группы Reamonn. Одного только взгляда на лицо Рея Гарви хватило для того, чтобы у него сжалось сердце, и парень поспешил отвернуться, чувствуя, как глаза застилает неприятный туман.

По левую сторону от стола находилось большое окно с широким подоконником, а чуть дальше – кресло с кучей заплаток на обивке.

Пока Феликс был увлечен созерцанием интерьера, Лисбет поднялась со своего видавшего виды компьютерного кресла и подошла к одному из шкафов. Открыв дверцу, она несколько секунд изучала маленькие гвоздики, на которых висели ключи, и, наконец, выбрав нужный, протянула его парню.

– Это ключ от дома, в котором вы с сестрой будете жить. Он давно пустовал, но я уже дала распоряжение сотрудникам мастерской и, надеюсь, что к вечеру они приведут его в порядок.

– Где Ванда? – сжимая холодный ключ в руке, спросил парень.

– С твоей сестрой всё в порядке. Сейчас она находится в госпитале. Наши врачи позаботятся о ней, – Лисбет поджала губы, стараясь вести себя как можно мягче, но это давалось ей с трудом. Она действительно давно не принимала в ряды своих поселенцев новичков, тем более таких юных. – Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, тем не менее, прошу тебя взять себя в руки и обращать внимание на то, что тебе говорят.

Феликс рассеянно покивал головой в ответ на её слова, всё ещё находясь в состоянии шока после того, что случилось с его семьёй и после того, как парень, разбиравший с ним завалы, привёл его в какой-то барак на окраине города и провёл через портал.

О существовании подобных переходов Феликс и не догадывался. По своей натуре он был реалистом и никогда не отличался склонностью к вере в сказки. Его сестра обожала читать фэнтези и всегда витала в каких-то глупых, на его взгляд, мечтах, в то время как он сам старался находить всему самое рациональное объяснение.

Этого самого объяснения тому, что он увидел в том бараке, у него не было до сих пор. Мерцающее марево перехода всё ещё маячило перед глазами, а неприятная тошнота заставляла пищевод сжиматься. Одному он сейчас радовался – его бы точно не стошнило, просто потому, что было нечем.

Первое путешествие в пространстве добавило царившему в душе мальчишки страху волну непонимания и недоверия. Крис не церемонился с ним, и даже не попытавшись объяснить, что его ждёт, просто толкнул Феликса в спину, и тот, всплеснув руками, рухнул в клубящуюся перед носом бездну, которая мгновенно поглотила тело и крик, вырвавшийся из груди.

Доставив новичка в общину, Кристиан виновато улыбнулся, подмигнул и ушёл, оставив его наедине с Лисбет.

– Мы здесь надолго? – спросил парень, выныривая из своих собственных воспоминаний. Он ещё раз обвёл взглядом кабинет предводителя и, не найдя в нём больше ничего примечательного, обратил взор к женщине.

– Смотря что ты подразумеваешь под этим "долго", – нервно усмехнулась она и потрогала свои волосы, так и норовившие рассыпаться из неряшливого пучка. Поняв, что сейчас не лучшее время для поддразниваний, Лисбет посерьезнела и кивнула. – Отныне ты и твоя сестра будете жить здесь, на территории Второй Северной пограничной общины.

– Но зачем мы здесь? Что вы хотите с нами делать?

– Моя главная задача – обучить вас и сделать полноправными членами общины, бойцами, способными защитить границу между добром и злом.

Этот ответ никак не объяснял происходящее, но Феликс, решив, что слишком устал, снова кивнул и опустил плечи. Понимание того, что никакого выбора у него, кроме как довериться этим чужим людям, нет, заставило замолчать и смириться. По крайней мере, на время. Ванда находилась в бессознательном состоянии, и предпринимать попытки к бегству без неё он не собирался.

Лисбет тронула парня за плечо и кивнула ему в сторону кресла. Помедлив несколько секунд, он послушно уселся в него, сложив руки на груди.

– Есть хочешь? – спросила предводитель, нарушая тишину.

Феликс нерешительно кивнул, вспоминая о том, что те несчастные четыре ложки овсянки, которые он успел проглотить за последним общим семейным завтраком, давно переварились. Желудок, что называется, прилипал к спине, навязчиво давая знать об элементарной человеческой потребности.

Лисбет подняла руку и что-то тихо пробормотала в браслет, крепившийся на её запястье. В любой другой ситуации такое диковинное средство связи вызвало бы у него массу вопросов, но сейчас ему было, откровенно говоря, плевать. Он просто мысленно порадовался тому, что его хотя бы не собираются морить голодом.

Спустя пять минут в кабинет вошла раскрасневшаяся полноватая женщина, и водрузив на стол предводителя тарелку и две кружки, молча удалилась.

Лисбет схватила одну из кружек и тут же принялась жадно пить с самой блаженной миной на лице. Втянув носом воздух, Феликс различил яркий аромат кофе и уже вознамерился подняться на ноги, решив не дожидаться приглашения присоединиться к трапезе. В этот момент тарелка и вторая кружка сами собой оторвались от стола и полетели в его сторону. Растерянно моргнув, парень резко отодвинулся назад, вжимаясь в спинку кресла. Посуда тем временем замерла прямо перед ним, едва заметно подрагивая в воздухе.

– Просто протяни руку и возьми тарелку, – подсказала Лисбет со снисходительной улыбкой на лице.

Получив такую простую инструкцию, Феликс всерьёз задумался о том, чтобы сигануть рыбкой в распахнутое окно, подивившись тому, как быстро его мозг в таких условиях принялся просчитывать траекторию возможного прыжка. Но он быстро отказался от этой идеи, справедливо рассудив, что его всё равно догонят.

– Что ты знаешь о телекинезе? – спросила предводитель после того, как мальчишка схватил парящую перед ним тарелку.

От такого странного вопроса, заданного ему вполне будничным тоном, Феликс замер, отвлекаясь от внимательного изучения содержимого тарелки. Ничего необычного в ней он не нашёл – простое картофельное пюре с котлетой.

– Лишь то, что это одна из бредовых выдумок из области парапсихологии, – отозвался Феликс, ковыряясь вилкой в пюре. – И то, что я не верю во всё, что связано с этой псевдонаучной дисциплиной.

В ответ на это заявление Лисбет от души рассмеялась. Проследив за действиями парня, который отчаянно копался в своей тарелке, словно пытался что-то в ней найти, она вскинула брови.

– Если ты ищешь там яд, то спешу тебя разочаровать – его там нет, – изрекла женщина, развеивая опасения своего новичка. – А кроме того, у меня для тебя плохие новости. Телекинез существует, также, как и остальные явления, которые с присущим им фанатизмом пытаются доказать парапсихологи.

Крепко зажмурившись, Феликс отправил в рот вилку. На его вкус еда оказалась недосолённой, но вполне съедобной. Мир сразу расцвёл, а на душе стало как-то спокойнее. Летающая посуда? Ну ничего, с этим можно смириться. Главное, что картофельное пюре оказалось обычным картофельным пюре.

– Ты находишься во Второй Северной пограничной общине. Одном из восьми поселений, обеспечивающих контроль границы между землями Светлых и Тёмных энергетиков, – продолжила Лисбет, гадая, каким образом ей лучше объяснить этому парню то, что происходит. – Я следила за тобой и твоей сестрой, ожидая того часа, когда ваши энергетические поля проявятся. Это случилось несколько раньше, чем я предполагала, однако это не меняет сути дела. Теперь вы одни из нас и будете жить здесь.

Предводитель прервалась, глядя на то, как Феликс, расправившись с порцией еды, осторожно провёл ладонью под кружкой с кофе, продолжавшей парить в воздухе.

– Это одно из самых элементарных действий, которое можно произвести при помощи энергетики, – со вздохом сообщила ему Лисбет. – Ты сможешь научиться этому в два счёта.

– Да ну? – недоверчиво присвистнул парень. – Может быть, ещё скажете, что я смогу левитировать или читать мысли?

Женщина не ответила на его сарказм. Но ответа и не требовалось. Посмотрев на лицо предводителя, Феликс понял – да, сможет. И от этого осознания по спине пробежал холодок.

Первая ночь в новом доме не принесла ему сна. Парень лежал в постели и никак не мог заставить себя хотя бы закрыть глаза, несмотря на то, что его тело ныло от усталости. Поняв, что оставаться на месте слишком невыносимо, Феликс вышел на тёмную улицу и решил хотя бы изучить территорию.

Тёмный сосновый лес казался бесконечным. Угрюмые деревья, пронизывающие порывы ветра, завывавшего где-то над головой, редкие всполошенные крики ночных птиц, служившие ответом на его шаги. Здесь было настолько темно, что древние сосны, обступавшие со всех сторон, даже не отбрасывали теней.

Феликс всё шёл и шёл вперед, явственно ощущая на себе чей-то незримый взгляд. Ему всё время казалось, что за ним кто-то следит.

Или так оно и было?

Конечно, Феликс понимал, что без присмотра его бы точно не оставили, но рядом не было ни единой души, только немые стволы деревьев, темнота и ветер.

По его подсчетам, он отошёл от жилой части общины километров на пять, и здравый смысл настойчиво твердил о том, что надо вернуться. Заблудиться в незнакомом лесу, в котором вполне могли водиться волки или медведи, было бы совершенно не кстати. Но Феликс упрямо шагал, мечтая о том, чтобы найти выход из этой темноты.

Ночная прогулка завершилась ровно в тот момент, когда мальчишка врезался в стену. Он не смог её увидеть, но, когда достиг, ощутил под ладонями препятствие и просто не смог больше сделать ни шагу вперед. Вспомнив о том, что успела рассказать ему Лисбет, он задумался, а потом громко выдохнул, оценивая то действие, которое собирался совершить.

– Хорошо, давай попробуем, – сказал он самому себе. – Абракадабра! – выкрикнул парень, воздев руки вверх.

Ничего не произошло. Незримая стена ожидаемо отказалась подчиняться этому заклинанию, единственному из тех, что он смог припомнить.

Чувствуя себя полным идиотом, Феликс попятился назад, сжимая кулаки. Над головой пролетела птица, громко хлопая крыльями. Перепугавшись до смерти, он круто развернулся и бросился наутёк.

Оказавшись в своем новом доме, парень просидел на полу до утра и в конце концов задремал.

Наведаться в госпиталь, чтобы повидать сестру, ему позволили лишь на третий день пребывания в общине. Невзрачное с виду здание, такое же деревянное, как и все остальные, внутри оказалось неожиданно светлым и просторным.

Здесь пахло чистотой, лекарствами, и царила оглушительная тишина. Следуя за Крисом, которого попросили сопроводить новичка в палату, Феликс старался ступать на дощатый пол со всей аккуратностью, на которую был способен, но шаги предательски заставляли скрипеть половицы, проседающие под тяжестью берцев.

В подобной обуви ходили почти все жители поселения, которых он успел увидеть за эти дни. Кроме чёрной пары обуви с массивной шнуровкой, Феликсу выдали несколько футболок, ветровку на молнии и две пары штанов из плотной ткани. Облачившись в свои новые вещи, парень ощутил нечто странное, потому как, выйдя на улицу, понял, что стал частью серой массы людей, сновавших туда-сюда по дорожкам, но вместе с этим смог наконец хоть немного расслабиться. Теперь он не так бросался в глаза.

Оказавшись в палате, полной света и какой-то неведомой для него аппаратуры, Феликс быстро обвел взглядом помещение и расслабился ещё больше. Все эти дни он переживал за сестру, и, увидев её лежащую на самой обычной больничной койке, застеленной белоснежной простыней, отодвинул в сторону жуткие видения, являвшиеся в его воображение. Никаких признаков пыточной камеры или лаборатории безумного ученого. Обычная палата с медицинскими приспособлениями.

Подойдя ближе, он заметил трубки капельниц, подключенных к телу сестры, по которым, однако, текли отнюдь не препараты. Заметив тонкое клубящееся марево, заключенное в прозрачных стенках шланга, Феликс неосознанно дернул рукой, за что получил увесистый пинок от Криса.

– Не смей здесь ничего трогать, – предупредил его провожатый. – Твоя сестра находится в состоянии, похожем на сон, и эти трубки обеспечивают работу её организма.

Лицо Ванды казалось ещё бледнее, чем обычно. На пухлых щеках не было ни капли румянца, но в остальном она выглядела сносно. Феликс с трудом признался себе, что впервые искренне рад видеть её. Ему хотелось обнять сестру, прижать к себе и перекинув через плечо, просто убежать вместе с ней, но что-то подсказывало, что осуществить это не удастся. Парень осторожно провел по её руке, чуть сжал пальцы и стиснул зубы.

– Что с ней? – спросил он у Криса, который делал вид, что увлечён разглядыванием аппаратуры.

– Я не врач и точно объяснить не смогу, да и ты вряд ли поймёшь. Считай, что у неё сильное переутомление.

Феликс кивнул, ощущая себя настоящим китайским болванчиком – так часто он проделывал этот жест в последние дни, и лишь сильнее сжал челюсти. Несмотря на то, что Ванда находилась без сознания, ему хотелось остаться с ней наедине, однако Крис не собирался уходить, и тогда он, отпустив руку сестры, повернулся к парню лицом.

– Я ничего не понимаю, – обреченно сказал он, в надежде на то, что его растерянный и честный тон заставят Криса хоть что-то рассказать ему.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Крис опустил плечи и кивнул в сторону двери. Когда они вышли на улицу, парень предложил ему прогуляться и повёл в лес. Феликс шёл немного позади своего надзирателя и терпеливо ждал пока тот заговорит.

– Мы называем себя энергетиками, или людьми с проявленным энергетическим полем. Такое поле есть у каждого человека, но открыть его в себе может лишь тот, кто, проходя через барьер потери, боли и несправедливости, сумеет перенаправить внутренний ресурс в русло, из которого вытекает его энергетический поток, – начал Крис и остановился. – Проще говоря, энергия, спящая внутри человека, обретает материальное обличие и становится своеобразным защитником своего хозяина. Например, ты и твоя сестра смогли разбудить свою энергию в тот момент, когда испытали боль от потери близких людей. Быть может, ты ещё не до конца осознаешь это, но в тот момент, когда рухнули стены твоего дома, вместе с болью в твоём сердце возникло желание выстоять. Ты отказался сдаваться и понял, или поймёшь в последствии, что смерть твоих родных не означает конец твоей жизни.

Услышав его слова, Феликс почти взвыл. Он старался не думать о произошедшем, а этот парень разворошил тлеющие угли в его сердце. Заметив настрой новичка, Крис взял его за руки и перевернул их ладонями вверх.

– Закрой глаза, сосредоточься и попытайся представить, что в твоём теле плещется сила, материальная субстанция, наполняющая организм, которая движется во всех сосудах, – парень сжал его руки, и Феликсу ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

По началу у него ничего не получалось. Феликс никогда не отличался склонностью к фантазиям, а тем более к их визуальной составляющей. Его зрительная память оставляла желать лучшего, и он не смог даже припомнить хоть какую-то картинку, отдалённо похожую на тот образ, о котором говорил Крис.

Неожиданно для самого себя, Феликс вспомнил учебник по биологии. Прошедший учебный год был посвящен изучению анатомии. Смутно представив своё тело, он мысленно нарисовал кровеносную систему – тонкую сетку капилляров, переходящих в более крупные сосуды, вены, артерии, мерно бьющееся сердце. Алая кровь, выброшенная очередным сердечным сокращением, вдруг окрасилась в синий и хлынула по сосудам, ладони обдало жаром, и он, открыв глаза, воззрился на свои руки, над которыми заклубился насыщенно синий туман.

– Это твоя энергия, та самая субстанция, которая теперь наполняет твоё энергетическое депо, – сообщил Крис, отпуская его руки. – Неплохое начало.

– Начало чего? – спросил Феликс, всё ещё разглядывая марево на своих ладонях.

– Каждый человек, становясь энергетиком, обретает энергетическое депо. Оно может быть стабильным и нестабильным. Стабильное энергетическое депо не подлежит развитию, а вот нестабильное можно повышать. Уровни энергии подразделяются по цветам от белого, самого слабого, до чёрного – самого сильного. Твоё депо нестабильно, и обычно такие энергетики начинают с голубого или зелёного уровня, но ты начал с синего. После него идет красный уровень, затем чёрный, – объяснил Крис, и подняв руки, явил взору собеседника своё поле. Над его ладонями появился туман, такой же синий, как и у Феликса. – Моё депо было нестабильно. Я начал с голубого уровня и много лет развивал свой внутренний ресурс, прежде чем достичь той силы, которую имею сейчас. Три года назад я добрался до предела, отведённого мне, и мой поток стабилизировался, выше продвинуться я не смогу.

– То есть я смогу добраться до чёрного уровня? – Феликс заинтересованно приподнял брови.

– Точно сказать не могу. Для начала, нужно выяснить каков твой потенциал, но, думаю, что до красного ты точно доберёшься.

Кристиан Стивенсон вызывал у Феликса что-то вроде чувства симпатии. Крис был довольно высоким и крепким на вид парнем лет двадцати, с миндалевидными серыми глазами и шоколадным цветом волос. Кроме него за прошедшие три дня Феликс успел познакомиться лишь с Лисбет, предводителем общины, и сразу понял, что с этой женщиной он не поладит.

Крис был частым гостем в кабинете Вебер, из чего мальчишка сделал вывод, что он что-то вроде её правой руки, однако сам Кристиан лишь громко рассмеялся на это заявление и сказал, что пока что не простился с чувством самосохранения и на такую должность согласился бы лишь под страхом изгнания из общины.

– На территории общины проживает много людей? – спросил Феликс, когда они продолжили свою неспешную прогулку по лесу.

– Если тебя интересует точное число, то тебе лучше задать этот вопрос Лисбет, – отозвался Крис, лениво пиная носком ботинка какую-то ветку. – Думаю, что нас около двух тысяч.

– И Лисбет управляет таким количеством людей в одиночку?

– Основные обязанности управления общиной распределены между членами штабной группы, в которую, кстати, я вхожу, но основной груз ответственности лежит именно на ней, – парень замедлил шаг, и Феликс неосознанно последовал его примеру. – Лисбет сложный человек. Она импульсивна и резка, но не стоит принимать это на свой счёт. В конце концов у каждого из нас есть свои особенности характера.

– Она мне не нравится. Слишком уж заносчивая, – Феликс огляделся вокруг, пытаясь понять причину остановки, и заметил, как Крис проводит странные манипуляции руками.

– Это не отменяет того, что она хороший предводитель. Каждый из нас чем-то обязан ей, – Стивенсон покосился на новичка, который наблюдал за его движениями с жадным интересом, и, не удержавшись, тихо хмыкнул. – Мне сказали, что ты на днях наткнулся на наше пограничное поле. Я хочу тебе его показать.

Кристиан выставил руки перед собой, и пространство между деревьями подёрнулось дымкой. Эти действия заставили проявиться незримую стену, в которую Феликс врезался в свою первую вылазку в лес. Граница оказалась обычным мерцающим куполом с прозрачными стенками, словно какой-нибудь великан взял да и накрыл эту часть леса большим стаканом из тонкого стекла.

– Это то, ради чего были созданы все пограничные общины, – продолжил свою речь Крис, когда убедился, что его спутник поборол своё удивление. – Энергетики подразделяются на Тёмных и Светлых. Мы относимся ко второй группе и несём пожизненный патруль, охраняя границу.

– Вы с Тёмными что-то вроде враждующих кланов?

– Мы, – поправил его Стивенсон. – Точнее было бы сказать, что Тёмные и Светлые – это две части одного целого. Наш мир состоит из добра и зла, двух равных половин, между которыми должно сохраняться равновесие. Но тьма стремится поглотить свет, и именно по этой причине была создана граница, обеспечивающая баланс. Мы – своеобразный предел, который не позволяет злу распространиться по всей планете.

– А если я не хочу быть частью этого предела? – спросил Феликс и отвел взгляд.

– Боюсь, что твоё мнение в этом вопросе не имеет значения, – хохотнул Крис. – Ты стал энергетиком и уже никогда не вернёшься к прежней жизни.

– Но так не бывает. У человека всегда есть выбор.

– С этим сложно поспорить, – согласился Кристиан и ловким движением руки сокрыл границу, снова делая её невидимой. – Ты подросток, но, вероятно, в твоей голове уже был выстроен хотя бы приблизительный план на жизнь. Вряд ли в него входили те события, через которые тебе пришлось пройти, но подумай сам – разве тебе не хочется стать частью чего-то важного? Ты не глуп, и у тебя есть определенные задатки. Если будешь учиться, тебе не составит труда стать хорошим бойцом пограничной общины. Люди и не догадываются о том, что им грозит, если Тёмные прорвут границу. Они никогда не узнают, что есть какой-то там Феликс Гросс, но зато ты будешь знать, что каждое твоё сражение спасает сотни невинных жизней.

Феликс молчал. Конечно, он всю жизнь мечтал о чем-то великом, но все его стремления были связаны со спортом. Он не планировал становиться супергероем, несмотря на некоторую склонность к тщеславию. Он любил, когда о нем говорили, получал удовольствие от внимания людей.

Слова Криса задели что-то в его душе, и он признался себе в том, что в нынешних обстоятельствах бесспорно есть свои плюсы. Но было что-то, что не позволяло до конца согласиться. Смириться с тем, что произошло.

– Но ещё я буду помнить о том, что в самый страшный час не смог спасти жизни своих родителей. Ты говоришь о невинных душах, но три из них покинули этот мир, а я не сумел помешать этому.

– Мне искренне жаль твою семью, но их не вернуть. Есть вещи, которые неподвластны никому, тем более ребенку, – Крис поджал губы и заглянул ему в глаза. – Представь, сколько на свете мальчишек, таких же, как и ты. Все они живут со своими семьями, радуются беззаботному детству, свободе, и всем им угрожает опасность. И теперь у тебя есть в руках сила, с помощью которой ты сможешь оберегать их спокойный сон.

Феликс не выдержал его взгляда. Он отвёл глаза, а после и вовсе отвернулся, понимая, что у него просто нет ни единой причины спорить. Его семьи нет, но он жив, его путь продолжается, и посвятить эту длинную дорогу борьбе с теми, кто отнял у него детство, казалось самым правильным из возможных решений.

– Я бы не хотел, чтобы кто-то из этих мальчишек прошёл через то, через что пришлось пройти мне, – севшим голосом ответил Гросс. – Этому сложно научиться? – медленно, словно нехотя спросил он и оглянулся на своего собеседника.

– Научиться чему?

– Быть энергетиком.

– Ты уже энергетик, – усмехнувшись, ответил Крис и кивком головы указал ему в сторону жилой части общины.

Глава 3

С началом второй недели своей новой жизни Феликс понял, что привык. Нет, он всё ещё не доверял этим людям, вздрагивал от каждого шороха по ночам, постоянно ждал подвоха, но всё это стало частью его новой реальности, и податливое подростковое сознание быстро перестроилось на новый лад.

Какая-то часть его естества продолжала сопротивляться и отказывалась верить в то, что происходит вокруг. Феликс всегда был реалистом, и у него складывалось впечатление, что он оказался в каком-то дурацком, слишком правдоподобном сне. Каждый раз, когда мимо него проносился какой-то предмет или кто-то из поселенцев с легкостью отрывался от земли, парень нещадно щипал себя за руки, тёр глаза, крепко зажмуривался, но эти действия ничего не приносили. Он продолжал находиться там, где оказался.

Кристиан всё чаще приходил в его дом, и если по началу эти визиты походили на попытки завести непринуждённую дружескую беседу, то со временем, наставник закреплённый за ним, перешёл от разговоров к действиям.

Их первая тренировка началась с уже привычного похода в лес. Над Второй Северной с самого утра сгустились тучи. Привыкший к тёплому климату своего родного города, Феликс шёл за Крисом с самым разнесчастным видом, тихо чертыхаясь себе под нос каждый раз, когда под ногами возникала новая лужа, полная грязи. Они едва отошли от жилой части общины, а их берцы уже успели перепачкаться почти до самых голенищ. Глянув на своего наставника, Феликс понял, что его это мало волнует, и потому сохранял угрюмое молчание.

Вокруг них булькали болотца, шумел ветер, над головой раздавались раскаты грома, а по лесной земле барабанили мелкие, частые капли. Завершал эту мрачную картину густой туман, набивавшийся в уши и нос.

– Здесь вообще бывает солнечная погода? – не выдержал Феликс. Парень остановился и взъерошил свои вымокшие кудри.

– Наша община является частью заповедника, полного болот и озёр, – послышался голос Криса откуда-то из-за завесы тумана, и Феликс поспешил в ту сторону, не желая окончательно терять его из виду. – Здесь влажный континентальный климат, и потому так много осадков. Температура редко поднимается выше двадцати градусов, но зато здесь не бывает морозов. За всю свою жизнь я помню лишь одну по-настоящему холодную зиму. Но даже тогда температура не опускалась ниже десяти градусов с отрицательной отметкой.

– При такой влажности даже это покажется сущим адом.

– Это правда, – улыбнулся Крис и наконец остановился. – При высокой влажности воздуха кожа и одежда лучше проводят тепло, что способствует их охлаждению. Именно по этой причине на нашей швейной фабрике используют синтетическую ткань для изготовления зимней патрульной формы и термобелья. Такая ткань хорошо отводит влагу и быстро сохнет.

Пока Стивенсон излагал всю эту информацию, Феликс во всю разглядывал его внешний вид. Парень был одет в чёрные штаны с множеством нашивных карманов, берцы с тугой шнуровкой и высоким голенищем и джемпер, поверх которого была надета куртка на молнии. На левой груди красовалась белая нашивка с вышитой чёрными нитками надписью: Вторая Северная пограничная община, третий патруль, Кристиан Стивенсон.

– В нашей общине, как и в любой пограничной, сформированы семь патрульных групп, которые несут суточный дозор у пограничного поля, – перехватив его взгляд, принялся пояснять Крис. – Ровно в восемь утра каждая из групп заступает на дежурство, на время которого отправляется в лес. Обычно члены группы занимают поляну у четвёртого сектора и почти всё время находятся там. В семь утра дозорные должны начать последний обход территории и подготовить отчёт о прошедшем патруле. Затем начальник группы передаёт экран слежения за пограничным полем следующей патрульной группе. За сутки мы совершаем всего три обхода поля – начальный, контрольный и завершающий.

– И каким же образом вы понимаете, где находятся эти сектора? – спросил Феликс, припоминая тот единственный раз, в который ему довелось лицезреть пограничное поле. – И зачем они вообще нужны?

– Если посмотреть на любую пограничную общину сверху, то можно заметить, что её территория представляет собой круг. Всего пограничных общин восемь, и все они соприкасаются своими границами между собой, образуя общее пограничное поле, которое защищает все остальные общины Светлых энергетиков, – вооружившись палкой, Кристиан принялся рисовать круги на земле. – Смотри, если взять этот круг и представить, что он – наша община, и провести через него шесть лучей, то мы увидим, что четыре его внешних сектора соприкасаются лишь с лесом. Пятый, шестой и седьмой сектора являются точками соприкосновения нашего пограничного поля и поля Первой Северной пограничной общины, в то время как сектора под номерами, соответствующими десятому, одиннадцатому и двенадцатому, граничат с Третьей Северной. Восьмой и девятый сектора являются внутренними, то есть находятся на территории поселений светлых.

– Выходит, что сектора с первого по четвертый – самые опасные, – догадался Феликс, глядя на незамысловатую схему.

– Именно так. Эти части нашего пограничного поля являются точкой соприкосновения с землями Тёмных. Чаще всего они врываются к нам через четвёртый сектор.

– Почему? – последовал логичный вопрос.

– А это уже задачка со звёздочкой, – Кристиан ткнул палкой в ту часть круга, в которой находился тот сектор, о котором они говорили. – Вот уже который год мы гадаем, почему эти нелюди выбрали четвёртый сектор для своих попыток прорубить дверь, ведущую на наши земли. То ли они просто любят это число, то ли мы чего-то не понимаем.

– Подожди, – встрепенулся Феликс. – А откуда Тёмные знают о секторах и, тем более, о том, где они находятся? Да круг можно разделить на сколько угодно частей и располосовать его воображаемыми линиями в любых местах.

– Мне нравятся вопросы, которые ты задаёшь, – воодушевился Крис и присел на корточки. Он провел пальцем по земле. – Четвёртый сектор – это та зона, которую мы распечатываем, когда нам необходимо отправиться в лес. Возможно, Тёмные смогли засечь это, потому что любое действие, при котором используется энергетика, какое-то время хранит в себе определенные следы. Но, знаешь, мне всё-таки кажется, что дело не только в этом.

– Наверняка такой след, как ты его назвал, быстро рассеивается. Да и искать его, учитывая площадь общины, слишком долго, – согласно покивал Феликс. Он так увлекся темой разговора, что совершенно забыл и о дожде, и о тумане, так допекавших его всю дорогу.

– Раз уж ты сам завёл об этом разговор, давай-ка я научу тебя искать энергетические следы. Если ты когда-нибудь войдёшь в состав одной из патрульных групп, это пригодится тебе для того, чтобы фиксировать нарушения целостности поля или попытки его прорыва во время обходов.

Кристиан выпрямился и швырнул палку на землю. Сложив ладони вместе, он резко развёл их в стороны, собирая в руках шар. Этот болид походил на цветной мыльный пузырь со стенками насыщенного синего цвета. Шар переливался и потрескивал, а внутри клубился красивый сизый туман.

Крис подкинул снаряд, а когда поймал, запустил его куда-то вперёд. Шар со свистом прорезал воздух, оставляя за собой искрящиеся росчерки, словно комета, и исчез среди деревьев.

– Твоя задача заключается в том, чтобы отыскать след энергетического шара и найти место его исчезновения, – сообщил наставник и, сложив руки на груди, лениво прислонился плечом к одной из сосен.

Феликс растерянно моргнул и повернулся к нему лицом.

– Прошу прощения, – кашлянул он. – А что-нибудь вроде инструкции будет?

– Какая инструкция, парень, – гоготнул Крис. – Я же тебя не мебель собирать прошу.

Обречённо вздохнув, Феликс подумал о том, что сейчас был бы согласен собрать пару стульев, вместо того чтобы лазить по лесу в поисках треклятого шара, от которого давно уже и след простыл.

Потоптавшись на месте, мальчишка прищурился, но кроме сгустков тумана ничего не смог разглядеть. Дождь усиливался, и он понимал, что если сейчас не сделает хотя бы что-то, продрогнет окончательно. Откинув мокрые волосы со лба, Феликс поднял руки и вызвал своё энергетическое поле. С каждым днём это удавалось ему всё проще, правда, он почему-то не горел желанием изучать свой новый дар. И дар ли это вообще.

В голове витали сотни мыслей, но, наконец собравшись с духом, парень вычленил из них главную – раз шар, запущенный Крисом, имел энергетику, значит, искать его призрачный след нужно было именно с помощью неё. Он помахал руками, распространяя перед собой клубящееся марево, и покосился на Криса. Тот даже бровью не повёл, делая вид, что не смотрит на него.

Феликс стиснул зубы и, немного подумав, собрал свой энергетический шар в руках. Он не имел никакого веса или температуры. Поднеся шар к глазам, он посмотрел на лес сквозь его стенки и вдруг увидел искрящиеся полосы и пошёл вперёд.

Преодолев почти километр, парень увидел на стволе одной из сосен пятно с безобразными краями, словно кто-то оставил на древесине чернильную кляксу.

– Энергетический шар чаще всего используется во время боя и является элементарным оружием энергетиков, – раздался за спиной голос Криса, и Феликс вздрогнул. Он был готов поклясться, что его учителя всего секунду назад не было рядом. – Но ход твоих мыслей оказался верным. Если смотреть на пространство или объект через призму такого шара, можно увидеть энергетические следы, свои или чужие. Но есть способ проще, – Стивенсон поравнялся с ним. – Энергетика живет внутри тебя, и её не обязательно выпускать в окружающую среду для того, чтобы увидеть или услышать то, что ты хочешь. Поскольку она – составляющая твоего организма, тебе нужно научиться направлять её в тот или иной анализатор.

– Знаешь, у меня не очень хорошо развито воображение, – кисло отозвался Феликс.

– Тебе это и не нужно. Ты должен научиться чувствовать её, как чувствуешь собственную кровь или биение сердца. Просто мысленно отдай приказ и отправь ту энергию, из которой создал шар, в свои глаза. После этого действия твоё зрение перейдёт на более тонкий уровень восприятия. В первый раз с непривычки может показаться, что ты смотришь на всё через толщу воды, но со временем ты перестанешь обращать на это внимание.

Решив последовать совету Криса, Феликс сосредоточился и изо всех сил представил, как синяя энергия устремляется по сосудам в голову. Зрение заволокло дымкой, но она быстро исчезла. Очертания леса проступали словно сквозь голубоватое стекло. Между бесконечными стволами деревьев тянулись полосы самых разных цветов. Они были блеклыми, не такими яркими, как те, что оставил Крис своим шаром.

– Даже у неодушевлённых предметов есть своя энергетика. Природа живёт, дышит, растёт, развивается, и всё это оставляет следы. Кроме того, следы оставляют и души.

– Души? – переспросил мальчишка.

– Среди энергетиков существуют некроманты – те, кто способны поддерживать связь с миром тех, кого уже нет с нами. Но даже те, кто не относится к этой группе, могут видеть следы скитающихся по земле призраков.

По спине Феликса медленно стекла холодная капля, и он понял, что это была отнюдь не дождевая вода. В тот самый момент он заметил мерцающие росчерки, которые отличались от остальных. Они были тусклыми, серыми, едва заметными и статичными. Ноги сами собой понесли его вперёд, туда, где этих безликих лент было больше всего.

На широкой поляне, полной древних сосен, кустарников бузины и вереска, ему открылась жуткая картина. Десятки, а то и сотни лиц, выделявшихся прямо из стволов. Закрытые морщинистые веки, ровные носы, высеченные губы, высокие благородные лбы. Феликс замер, с ужасом глядя на всё это, и громко сглотнул. В ответ на этот звук, потревоживший лесную тишину, на него уставился один из духов, словно высеченный в стволе самой толстой сосны.

– Чужак, – спокойно и даже как-то добродушно пробасило лицо и моргнуло деревянными веками.

В ближайших кустах раздался шорох. Вглядевшись в густое переплетение веток, Феликс различил несколько мохнатых мордочек каких-то странных зверьков, похожих на призраков. Глядя прямо на него своими маленькими любопытными глазками, они начали семенить в его сторону, с опаской, но не без интереса принюхиваясь к земле, по которой парень прошел каких-то пять минут назад.

Феликс с малых лет любил животных, хотя в их с родителями доме не было никогда даже кошки. Когда один из представителей пушистой лесной расы замер около его ног, мальчишка, с улыбкой наклонившись, протянул к нему руки. Зверек, оказавшийся на редкость понятливым, мгновенно подскочил и уже через секунду уютно устроился в его ладонях.

– Хороший знак, – улыбнулся Крис и пальцем погладил рыжеватый мех животного.

– Почему это? – парень отвлекся от созерцания необычного существа и повернул голову в сторону своего провожатого.

– Это Хух, маленький лесной дух, – охотно пояснил Кристиан. – Увидеть подобного ему может лишь человек со светлой и доброй душой. Выходит, ты занял своё место на стороне Светлых по праву.

– Разве не все Светлые энергетики видят их? – искренне удивился Феликс. – Они же добрые, раз находятся по эту сторону пограничного поля.

– К сожалению, принадлежность к той или иной фракции не зависит от цвета человеческой души. Иногда из-за досадной ошибки среди Тёмных оказываются хорошие люди, свернувшие с истинного пути, равно как среди Светлых можно отыскать тех, чьи помыслы не несут истинного света. Добро и зло, так подробно описанные сотни раз, остаются неразличимыми частями единого целого.

Встреча с лесными духами произвела на Феликса неизгладимое впечатление. Всю дорогу до жилой части общины он молчал, пытаясь собрать мысли в кучу. От произошедшего с ним всего за каких-то пару часов одновременно шёл мороз по коже, но вместе с тем и рождалось осознание того, как много всего он не замечал раньше, не знал и не понимал.

На следующее утро после такой неоднозначной тренировки он проснулся рано. Но вопреки его ожиданиям, вместо Криса на пороге дома появилась Лисбет. Она по-прежнему ему не нравилась, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало Феликсу, что споры с ней могут закончиться плохо. При чём он даже не хотел думать о том, насколько. Впрочем, строгая предводитель была почти единственным его собеседником, кроме Кристиана, и рассказывала интересные вещи. Она не вызывала у него симпатии как человек, но он преисполнился уважением к ней как к женщине, которая руководила огромным количеством людей.

В общине царил строгий порядок и по лицам проходивших мимо поселенцев нельзя было сказать, что они запуганы или находятся здесь против воли. Каждый был занят своим делом, словно вся Вторая Северная была огромным механизмом, внутри которого крутились шестерёнки-люди.

Феликс даже ощутил некоторую неловкость, наблюдая за ними – он-то целыми днями сидел дома или в кабинете Лисбет, иногда занимался с Крисом, который обучал его управлению энергией, но какой-то особой работы ему так и не дали. Мальчишка попытался заговорить на эту тему с Вебер, на что та уставилась на него с искренним удивлением, на которое, казалось, была не способна.

– Похвально, что ты так быстро пришёл в себя и пытаешься влиться в нужное русло, но ты пока что не готов к этому, – ответила женщина, отвлекаясь от монитора компьютера. Как обычно, она почесала затылок, поправляя свой неряшливый пучок, и побарабанила по столу пальцами. – Откровенно говоря, у меня есть идеи насчет того, куда определить тебя на первое время, но я решила повременить с этим. Твоя сестра всё ещё не пришла в себя, и я думаю, что для вас обоих было бы лучше проходить обучение и адаптацию вместе.

– Возможно, я лезу не в своё дело, – начал Феликс, неловко ёрзая в кресле, – но вы не думаете, что Ванду было бы лучше перенести в дом?

Лисбет выгнула бровь, давая понять, что первая часть его фразы соответствовала действительности, но парень решил продолжить.

– Я слышал, как ваш врач говорил о том, что она может прийти в себя со дня на день, и могу сказать, что, увидев вокруг себя больничные стены и десяток чужих лиц, она закатит истерику.

– Она настолько эмоционально нестабильна? – с усмешкой спросила предводитель.

– Вам ведь тоже когда-то было тринадцать, – начал Феликс, но тут же осёкся, поймав на себе осуждающе-насмешливый взгляд предводителя.

– Между прочим, это было не так уж и давно, – с вызовом сказала она.

Парень почему-то посмотрел на её волосы и о чём-то крепко задумался. Пучок на голове женщины совершенно растрепался, и из него свисало несколько седых прядей, ярко выделявшихся на фоне каштановой копны.

– Мне двадцать семь, – Вебер поднялась из-за стола и с хрустом потянулась. Она дернула одну из седых прядей и скосила глаза на парня. – А это последствие пережитых на посту предводителя впечатлений.

– Раз уж вы такая впечатлительная, то должны понимать, каково будет Ванде, когда она очнётся. Я уверен, что ей было бы легче, проснувшись, увидеть хотя бы одно знакомое лицо.

Лисбет нахмурила лоб, раздумывая над его словами. Мальчишка был прав. Она плюхнулась обратно в кресло, перевела взгляд на монитор, пощёлкала мышкой и громко вздохнув, откинулась на спинку.

– К ней подключена аппаратура, и я не уверена в том, что Джеймс так просто согласится перевести её домой, оставив без присмотра, – пробормотала Вебер едва слышно, словно для самой себя, но Феликс хорошо расслышал её слова.

– Она не останется без присмотра. Я ведь почти всегда дома, и если что-то пойдёт не так – сразу позову вас.

Лисбет одарила его тяжёлым взглядом. У этого парня не было никакого представления о субординации, но не согласиться с верностью его слов было сложно. Женщина махнула рукой, указывая на дверь.

– Иди на улицу, – сказала она. – Крис ждёт тебя на спортивной площадке.

– Так вы переведёте её? – не унимался Феликс, уже схватившись за дверную ручку.

– Я сказала: "Иди".

Мальчишка ссутулился и поджал губы. Желание скорчить лицо или сказать что-то едкое плескалось, как море во время шторма, но он подавил его. Правда, когда он вернулся с тренировки под вечер и обнаружил, что его сестра мирно спит на кровати в спальне, не удержался и затанцевал на месте, невзирая на недоуменный взгляд врача, подключавшего шланги капельниц к телу Ванды.

Когда настало время ложиться спать, Феликс сначала улёгся на диване в гостиной, но, провозившись почти полчаса, понял, что попросту боится не услышать, как Ванда очнётся. Взяв в руки подушку, мальчишка прошмыгнул в спальню, но от идеи пристроиться на кровати отказался мгновенно – и снова всё упиралось в проклятую аппаратуру, которая совершенно не вписывалась в интерьер комнаты. В конце концов Феликс устроился прямо на полу, решив, что если сестра неожиданно придёт в себя и решит дать дёру, он точно об этом узнает, хотя бы потому, что она наступит на него при попытке подняться с постели.

Несмотря на такие условия ночлега, Феликс всю ночь проспал без задних ног. Парень досматривал очередной сон, когда на рассвете дверь в комнату распахнулась и прилетела ему прямиком по лбу. Феликс взвился, подскакивая на ноги и принял боевую стойку. Удар был такой силы, что у него невольно проступили слёзы.

– Мисс Вебер, вы бы вели себя поосторожнее, а то зашибете нашего бойца, – раздался знакомый голос. Кажется, это был Крис, и он явно сдерживал смех.

– Он пока ещё не боец, – фыркнул второй голос. Это была Лисбет.

– Если вы будете устраивать ему такие подъёмы, он просто не доживёт до посвящения.

Феликс тем временем оправился от шока и, протерев глаза, уставился на своих гостей. Перед ним на самом деле стояли Лисбет и Крис. Последний ухмылялся во весь рот, а первая смотрела на мальчишку с явным упрёком, но в её недовольном лице пострадавший разглядел-таки каплю сочувствия.

– Какого чёрта ты спишь на полу? – спросила предводитель, подходя к аппаратуре и уверенно нажимая на какие-то кнопки.

– Я просто побоялся, что не услышу Ванду, если она вдруг проснется.

– Поверь, ты бы точно это не пропустил, – хохотнула Лисбет, продолжая изучать маленький монитор аппарата. – Эта шайтан-машина взвоет на все лады, если твоя сестра придёт в себя.

– Зачем вообще нужна эта штуковина?

– Эта штуковина, как ты выразился, контролирует состояние твоей сестры. Аппарат следит за состоянием её поля и основными жизненными показателями.

Феликс неопределённо пожал плечами и поплёлся в ванную, чтобы сполоснуть лицо. Глянув на себя в зеркало, он поджал губы, обнаружив у себя на лбу след от удара. Сразу после этого Крис забрал его на тренировку, а Лисбет осталась в доме.

Сидя на краю кровати рядом со спящей Вандой, предводитель вглядывалась в её лицо. Женщина закрыла глаза и замерла, словно погружаясь в сон, и лишь двигающиеся под веками глазные яблоки свидетельствовали о том, что она пребывает в сознании.

Пробыв в таком состоянии почти полчаса, Лисбет распахнула глаза, сдвинула брови и резко поднялась на ноги.

– Отдыхай, пока есть возможность, – тихо проговорила она, глядя на девочку в упор. – Тебя ждёт тяжёлая жизнь.

Ванда продолжала спать. Всё своё свободное время, в которое Феликс не был занят тренировками с Крисом, он проводил, сидя на краю постели сестры. Иногда он говорил с ней, чувствуя себя сумасшедшим. Она ведь даже не слышала его.

Дважды в день к ним в дом приходил Джеймс – местный врач. Он проводил с телом девчонки весьма странные манипуляции: проверял датчики, нажимал на разные кнопки на аппарате и делал какие-то записи в своей маленькой записной книжке, а иногда просто водил руками над ней. Эти действия сопровождались голубоватым свечением, которое лёгким туманом растекалось по комнате.

Феликс каждый раз неотрывно следил за работой врача, и тот пытался завести с парнем разговор. В первые дни мальчишка угрюмо молчал, почему-то подумав, что это Лисбет дала Джеймсу распоряжение вывести Феликса на диалог, но потом понял, что мужчина искренне доброжелателен.

Джеймс был взрослым, на вид около пятидесяти, улыбчивым и непосредственным. Феликс с трудом признался себе, что ждёт каждого его визита, и задавал всё больше вопросов. Из дома он старался не выходить, за исключением тех моментов, когда за ним приходил Крис.

По вечерам в общине проходили общие собрания, о начале которых оповещал громкоговоритель. В большом зале, находившемся в здании штаба, собирались люди, и как только заходил последний, срабатывала система оповещения. Феликсу сказали, что пропускать собрания нельзя, так что ему приходилось посещать их, хотя он и не понимал ничего из того, о чём шла речь.

Стоя за деревянной трибуной, предводитель поселения подводила итоги дня, зачитывала какие-то скучные отчёты о патрулях и раздавала указания на грядущий день.

Помимо Джеймса, в дом приходила Лисбет, которая, как и врач, контролировала состояние Ванды. Феликс замечал её пристальное внимание к персоне девчонки и не мог понять, чем оно вызвано. Конечно, он и его сестра были новичками, и поначалу парень списывал такой контроль со стороны предводителя именно на это, но постепенно понял, что Ванда вызывает у неё куда больший интерес, чем он сам. Он попытался разузнать об этом у Криса, но тот лишь развел руками, хотя мальчишка готов был поклясться, что его наставник что-то знает, просто почему-то не желает говорить.

Задать этот вопрос Лисбет он так и не решился. Она всё ещё не вызывала у него никаких тёплых чувств, хотя и видел, что женщина относится с пониманием к его недоумению. Предводитель приносила ему книги и пыталась объяснить нынешние порядки. Феликс старался запоминать всю информацию, однако от пристального взгляда карих глаз у него по спине пробегал мороз.

Кристиан учил его управлять энергией и демонстрировал собственные умения, не стесняясь, а вот Лисбет воспользовалась ресурсом своего депо в его присутствии всего раз, но этот короткий миг надёжно запечатлелся в памяти Феликса. У него до сих пор появлялось чувство неоправданного ужаса, когда он вспоминал чёрные клубы тумана, заполонившие кабинет предводителя.

В тот день Лисбет провела для него странную процедуру. Женщина прислонила свои сухие ладони к его лбу, и Феликс мгновенно ощутил, как черепную коробку сдавило. Глаза закрылись сами собой, а сознание наполнилось яркими вспышками. Таким образом, предводитель занесла в его мозг знания, тот необходимый минимум, который был положен каждому члену общины, и сделала это так просто, словно перенесла файл на внутренний накопитель компьютера. Подобная процедура проводилась для всех новичков, чтобы облегчить понимание происходящего. После этого стало легче и сложнее одновременно. Вопросов стало только больше.

Днём Феликс читал книги, относясь к ним как к сказкам, а ночью, лёжа на кровати рядом с сестрой, смотрел в потолок, подолгу не засыпая. В одно утро он не выдержал и вышел из дома.

На улице было пусто, час был ранний, и члены общины только просыпались перед началом нового дня. Парень покрутил головой, попрыгал на месте и медленно побежал, огибая кромку леса. Вскоре с ним поравнялся Крис.

– Пытаешься отвлечься? – спросил он.

– Меня уже тошнит от книг, – ответил Феликс, продолжая бежать.

– Мне сложно понять тебя. Я родился и вырос в общине, всегда знал, кто я и зачем здесь нахожусь.

– Значит, твои родители тоже… – парень осёкся, подбирая слова.

– Да, они тоже были энергетиками, – кивнул Крис.

– Были?

– Они погибли во время Второй Энергетической войны.

Феликс смолк, не зная, что сказать. Какое-то время они просто бежали. В общине почти всегда царил полумрак из-за плотной стены деревьев. Воздух был влажным, между стволами сосен гулял ветер и стойкий запах хвои. Впервые за все эти дни, что он провёл здесь, Феликс заметил тонкие лучи солнца, и почему-то это подняло ему настроение. День обещал быть тёплым.

Иногда мальчишка бросал взгляды на своего спутника и вдруг заметил, что у того совсем нет одышки.

– Ты спортсмен?

– Нет, – ответил Крис. – У каждого энергетика есть свои умения или способности, называй как хочешь. Моё главное умение – это скорость. Я самый быстрый человек во Второй Северной.

Парень вдруг прибавил ходу, оторвался вперёд и со страшной скоростью сделал круг, огибая всю жилую часть общины, после чего вернулся, снова подстраиваясь под темп Феликса.

– Кому-то подвластна левитация, а кому-то – скорость, быстрое перемещение, – продолжил объяснять Кристиан. – Как у тебя дела с вызовом своего поля?

Феликс остановился и поднял руки. Он закрыл глаза, сконцентрировался и почти мгновенно ощутил, как по телу прокатилась волна приятного тепла. Над его ладонями возник синий туман.

– Неплохо, – оценил Крис, вглядываясь в мерцающий сгусток.

– Да, наверное, – пробормотал мальчишка. – Только я ни черта не понимаю, что это значит.

– Поймёшь со временем. Теперь у тебя его будет много.

Феликс натянуто улыбнулся, испытывая смешанные чувства. Слова Криса звучали одновременно пугающе и обнадёживающе. Ещё совсем недавно он мечтал о лете, отдыхе и о том, как будет играть с мальчишками в мяч до самой ночи, а теперь оказался невесть где, один, почти один, а его семья была мертва.

Ванда лежала на кровати. Её сознание, погруженное в странную тьму, отказывалось возвращаться в реальность. Она не видела снов, но всё время куда-то шла, не понимая, как ей удавалось ориентироваться в непроглядной темноте.

Иногда ей начинало казаться, что она умерла и теперь обречена на это бесцельное путешествие по странному узкому коридору. Она не видела стен, пола, даже собственных ног, но почему-то двигалась вперёд. Порой от скуки девочка начинала считать секунды, чтобы понять, сколько часов она уже тут находится, но всё время сбивалась. Ей хотелось заплакать, ущипнуть себя, закричать, сделать хоть что-то, чтобы ощутить связь с реальностью и жизнь в своём теле, но ничего не получалось.

На десятые сутки Ванда очнулась. Девчонка села в постели и издала хриплый стон, хватаясь за голову. Ей казалось, что внутри черепа что-то пульсирует, горло неприятно свело от жажды, тело ощущалось слабым. Рядом раздался истошный писк, который лишь усилил головную боль. Она всхлипнула, прикрывая уши руками.

Услышав писк аппаратуры слежения за состоянием, Феликс тут же бросился в спальню, а спустя минуту рядом оказалась Лисбет.

– Ну, наконец-то, – выдохнула она, присаживаясь на кровать рядом с ней. Женщина выглядела довольной, но, заметив выражение лица новой подопечной, свела брови на переносице.

Ванда глянула на неё, потом на Феликса и рухнула обратно на подушку. Спустя пару минут она очнулась, ощущая, как кто-то бесцеремонно хлопает её по щекам. Открывать глаза не хотелось. Она поморщилась и всхлипнула, а потом резко села и начала срывать с себя датчики, подключённые к ней.

– Эй, давай поаккуратнее! – рявкнула Лисбет, пытаясь перехватить её запястья. – Сломаешь аппаратуру – врежу!

Ванда подскочила, вставая на кровать ногами и прижалась спиной к стене, испуганно озираясь.

– Не подходи! Не прикасайся ко мне! – завопила она. – Феликс, что происходит?!

Лисбет забралась на кровать следом за ней и резко схватила девчонку за голову, повторяя процедуру, которую провела с её братом несколько дней назад. Ванда вырывалась и кричала, но потом затихла. Пустые глаза, одурманенные вторжением в её сознание, смотрели куда-то сквозь, словно она была слепой. Когда всё закончилось, она медленно осела, переваривая увиденное и тихо всхлипнула.

– Мама…

Ванда взбунтовалась. Пока её брат пытался вникнуть в новые реалии, она целыми днями сидела на кровати, отказываясь от еды и элементарных человеческих потребностей. Когда-то красивые, вороные волосы свисали вниз грязными паклями, пухлое лицо, казалось, стало ещё бледнее, а под карими глазами пролегли тёмные мешки и почти не пересыхающие следы от слёз. Она до сих пор была в той же одежде, в которой её принесли в общину, и непрерывно сжимала пальцами складки школьной юбки, покрытой пылью.

– Сходи в душ, – сказал Феликс, садясь рядом с ней. Он тронул сестру за плечо. – Ты слышишь меня? Тебе нужно поесть и помыться.

– Я не хочу, – тихо ответила она охрипшим голосом.

Всё, что Ванда делала в последние дни, – это кричала и плакала. Каждый раз, когда к ней пытался приблизиться кто-то, кроме брата, она закатывала истерики, ругалась и бросалась на людей, как цепная собака. От голода у неё болела голова, но она решила для себя, что не станет делать ничего из того, о чём её просили.

– Они убили их.

– Это сделали не они, – в который раз повторил Феликс. – Они нас спасли. Ты ведь знаешь это.

– И ты им поверил?

– Это всё, что нам обоим остаётся. Мы остались одни.

– У нас есть бабушка.

– Нет у нас бабушки. Никого у нас нет, – процедил парень. – Я не знаю, как такое возможно, но нас больше нет. Наши судьбы стёрли.

– Нет, нет, нет, – раскачиваясь из стороны в сторону, словно душевнобольная, повторяла Ванда, держась за голову.

– Да! – рявкнул Феликс и тут же осекся, жалея о своём выпаде. Он взял сестру за руки. – Я сам ничего не понимаю, но знаю одно – как раньше уже не будет.

Девочка заплакала, утыкаясь лицом в его плечо. Перед глазами замелькали кадры того страшного дня. Ванда поморщилась, отыскивая в сознании отрывки морока, насланного на неё. Это было так странно – в её голове висели воспоминания, чужая память, насильно погруженная в её мозг.

– Лисбет сказала, что есть какие-то Тёмные. Они хотели забрать нас к себе, обратить на свою сторону, но им помешали.

– Я не верю им, – всхлипнула Ванда и, вдруг отстранившись, посмотрела на брата совершенно безумными глазами. – Давай сбежим отсюда.

– Это невозможно. Пока ты спала, я несколько раз прогулялся по территории. Это место похоже на большую деревню, а вокруг только лес. Я долго шёл, пока не врезался в границу, – парень пальцами сжал её волосы на затылке. – Я не смог её увидеть, но как только достиг – не смог ступить и шага. Отсюда нельзя сбежать.

– Так не бывает. Должен быть какой-то выход, – Ванда снова уткнулась в его плечо.

– Даже если мы сбежим, то долго в лесу не протянем.

– Ты чертовски прав, – раздался голос Джеймса. Врач, стоя на пороге комнаты, улыбался во весь рот. – Наша община находится в лесу, на территории заповедника. Это болотистая местность, и до ближайшего города почти семьдесят километров по пересечённой местности.

Феликс ощутил, как Ванда сжимает его руки, глядя на мужчину. Её глаза, наполненные страхом, изучали стоявшего перед ней человека с опаской. Врач сделал шаг вперед, и она тут же отодвинулась к стене, прижимая колени к груди.

– Спокойно, – миролюбиво сказал Джеймс, поднимая руки в примирительном жесте. – Я просто хочу осмотреть тебя.

– Не бойся его, он не навредит, – вдруг прошептал Феликс, глядя сестре в глаза. Мальчишка преисполнился доверием к работнику местного госпиталя и почему-то был уверен, что тот не желает им зла. – Ванда, пожалуйста.

Губы девчонки задрожали. Превозмогая сжимающий душу страх, она осторожно села на край кровати, свешивая ноги вниз, и громко сглотнула. Стараясь не напугать её, Джеймс медленно подошел ближе и обхватил её голову руками.

Черепная коробка наполнилась теплом, и, открыв глаза, Ванда увидела, как комнату заволокло голубоватым туманом, сквозь который на одной из стен стал проглядывать силуэт, через считанные секунды сложившийся в проекцию её тела.

Мужчина отпустил голову девочки и подошёл к стене. Касаясь разных участков проекции, он делал быстрые записи в блокноте, кивая сам себе и что-то бормоча под нос.

– Что это? – не выдержала Ванда.

– Это энергетическая проекция твоего организма, – пробормотал в ответ Джеймс, продолжая писать, а когда закончил, присел на прикроватную тумбочку. – Организм каждого человека имеет энергетическое поле или, проще говоря, энергетику. Она складывается в единую систему из энергии каждого отдельно взятого органа, то есть каждый орган имеет своё поле, и чем сильнее эти поля, тем крепче общий уровень энергетического депо человека.

– Мы что, стали какими-то мутантами?

– Нет, – врач нервно усмехнулся и пожевал губами. – Я же сказал – поле есть у всех людей, но открыть его в себе способен не каждый. В момент, когда человек испытывает стресс, будь то сильный страх или даже ощущение приближающейся смерти, его энергия осуществляет выброс, стремясь защитить своего владельца. Такие выбросы фиксируются в специальной области, называемой туманной, к которой имеют доступ лишь предводители. Мы собираем таких людей и распределяем их по общинам.

– Зачем? – снова задала вопрос Ванда. – Вы хотите ставить над нами опыты?

– Эпоха опытов над обладателями проявившегося энергетического поля давно прошла, – отозвался мужчина. – Просто подумай сама, каково было бы тебе жить среди обычных людей, с непроявленным полем? Да, мы остаёмся людьми, но всё-таки можем больше. Кроме того, энергетики, как мы сами себя называем, делятся на Тёмных и Светлых. И, конечно же, обе фракции охотятся за новичками, чтобы пополнить свои ряды.

Слушая ответы на свои вопросы, Ванда ощущала, как в её сознании вспыхивают образы, информация, которую занесла в её мозг Лисбет ещё в тот день, когда она очнулась. Увлекшись своими видениями так сильно, она не заметила, как ушёл Джеймс и как брат подхватил её на руки, перебрасывая через плечо, и понёс куда-то. Он отпустил её лишь тогда, когда вошёл в душевую.

– Не заставляй меня купать тебя, как маленького ребёнка, – сказал он и вышел, оставив Ванду одну.

Феликс зашёл на кухню и включил свет. На столе стоял пластиковый контейнер, на прозрачных стенках которого были видны капли испарины, свидетельствующие о том, что внутри было что-то горячее. Парень знал, что этот контейнер принесла одна из девушек, которая жила в доме напротив. Кажется, её звали Мари. Трижды в день она приносила еду, и почти каждый раз он пропускал этот момент. Она появлялась в доме так тихо, что мальчишка даже не слышал, как открывается дверь, а потом также тихо исчезала.

За спиной раздался шорох. Феликс обернулся и застыл, глядя на черноволосую девушку очень маленького роста. Она держала в руках бумажный свёрток.

– Как ты вошла? – спросил он. – Через окно?

– Нет, – смущённо ответила Мари и протянула свёрток ему. – Это хлеб. Я забыла его положить.

– Спасибо, – отозвался мальчишка.

Пару секунд они неловко молчали, глядя друг на друга с таким выражением лица, словно каждый из них увидел привидение. Мари нашлась первой.

– Как твоя сестра себя чувствует?

– У неё шок, – пожал плечами Феликс, а потом осторожно задал ответный вопрос. – Лисбет тебя попросила приглядывать за нами?

– Вроде того, – кивнула девушка и потопталась на месте. – У нас есть столовая, но Лисбет решила, что вам обоим сейчас будет неловко от пристальных взглядов поселенцев.

Феликс кивнул, соглашаясь с её словами. Девушка была невысокой, довольно плотного телосложения, с чёрными, подстриженными под каре волосами, концы которых были аккуратно заправлены за уши, и яркими, зелёными глазами. Феликс и сам был обладателем радужки самого редкого из цветов, но цвет глаз Марины выглядел ненатурально, словно она носила линзы.

Поймав себя на бестактном разглядывании, он кашлянул и перевёл взгляд на свёрток с хлебом, который держал в руках.

– Ты давно здесь? – спросил он, стараясь скрыть неловкость. – В общине, я имею в виду.

– Уже год, – она переступила с ноги на ногу, а потом развернулась лицом к стене и исчезла, пройдя сквозь неё.

Феликс успел лишь моргнуть, глядя на то место, где только что стояла гостья.

Когда Ванда вернулась из ванной, Феликс смог наконец убедить её поесть. Мари принесла им запеканку, простую, но вкусную, и немного хлеба, который, кажется, был домашним.

В отличие от своей сестры, Феликс уплетал за обе щеки. Утром, пока Ванда спала, его позвала Лисбет. Женщина провела с ним короткую беседу, подкидывая ему новой информации, а потом выпроводила на улицу, отдав распоряжение Крису, чтобы тот потренировал его. За несколько часов занятий парень научился запускать энергетические шары в ствол дерева и даже сумел обломать несколько веток. После такой нагрузки ему резко захотелось спать, на что Кристиан сказал, что любая энергетическая атака забирает много сил.

– Мне здесь не нравится, – прервала полёт его мыслей Ванда, ковыряясь вилкой в запеканке.

– Нам придётся привыкнуть. Нам больше некуда идти, – мальчишка поморщился и добавил: – Конечно, если ты не хочешь попасть в приют.

– Мне это не нужно, – Ванда вздохнула и, подняв ладонь, явила взору брата красный туман. – Если бы я могла, то отказалась бы от этого, только чтобы родители были живы.

– Ты думаешь, что я не хочу того же? – сказал Феликс, мысленно отмечая то, что уровень потока его сестры оказался выше, чем у него самого. Да и вызывать этот туман у неё получалось куда лучше. – Я не понимаю, что происходит и где мы оказались, но, кажется, у нас нет выбора.

– Выбор есть всегда, – раздался женский голос, и на кухне появилась Лисбет. Она села на стул и посмотрела на них обоих. – Никто не будет вас держать насильно, но как только вы выйдете за черту пограничного поля – станете нашими врагами. Вы и представить себе не можете, что за чудовища притаились среди деревьев.

Ванда напряглась, глядя на женщину, и сжала вилку в руке. Это не укрылось от предводителя. Вебер готова была поклясться, что девчонка мысленно успела вогнать вилку ей в глаз как минимум раз десять. Окинув её предупреждающим взглядом, предводитель отломила кусочек хлеба и, помяв его пальцами, отправила в рот.

– Сотни лет назад, когда ещё не было общин, Тёмные почти истребили нас. Они гнали семнадцать человек, последних оставшихся Светлых, по всему материку. Последние выжившие нашли пристанище в стенах разрушенного города и создали первое поселение. Теперь оно называется Ковчег. Это наша главная община. Мы же – пограничники, наш долг – хранить покой других поселений.

– Почему они хотят убить вас? – спросил Феликс.

– Это глупый вопрос. Мир всегда держался на балансе между тьмой и светом. Ни одна из сторон не должна перевесить, – отозвалась женщина. – Мы держим оборону, но мы не убиваем нашего врага, стараемся не убивать. По крайней мере, мы не делаем этого намеренно и не охотимся на них.

– Но разве не было бы проще просто истребить всех Тёмных?

– Тьму невозможно истребить. В каждом из нас живут тьма и свет, две стороны души человека, которые ведут борьбу. Великий Светлый отказался от насилия, но иногда нам приходится прибегать к нему, чтобы защищаться, – Лисбет сложила пальцы в замок. – Каждый человек проводит жизнь, принимая решения, делая выбор, но кому-то одно решение может казаться плохим, а другому – хорошим. В мире нет абсолютной тьмы и нет абсолютного света. Каждый человек имеет своё видение мира, своё мнение, и как только его мнение начинает идти вразрез с другими, он становится иным. Тёмные следуют своим идеалам мира, а мы – своим.

– За что они убили наших родителей? – спросила Ванда, которая до сих пор молчала.

– Ни за что, – просто ответила Вебер. – Ваши родители стали случайными жертвами. Мне жаль, что мы не смогли спасти их.

– Если бы они были живы, то мы с братом могли остаться с ними?

– Нет. Понимаешь ли, вам обоим было суждено стать одними из нас. Я следила за вами много лет, ожидая нужного момента. По моим подсчётам, у вас обоих должен был случиться энергетический выброс на два года позже, но наши лазутчики узнали о том, что Тёмные тоже следят за вами, и нам пришлось забрать вас раньше.

– И что было бы через два года? – вмешался Феликс. – Ну, я имею в виду, что было бы с нашей семьей, когда вы забрали бы нас.

– Ничего. Они бы просто продолжили жить. Ваши судьбы были бы стёрты из их памяти, они бы думали, что у них один ребёнок – ваша младшая сестра.

Ванда закрыла глаза, думая об этом. Мать, отец и Теона навсегда бы забыли о них, но остались живы. Эта мысль съедала её, что-то горело внутри, пытаясь вырваться наружу. За окном стало шумно, поднялся ветер, резко открыв ставни, но она даже не заметила этого, потому что в душе бушевало гадкое, незнакомое чувство.

Злость.

Раньше она не испытывала этого. Да и на что ей было злиться? Ванде было всего тринадцать, она выросла в счастливой семье и всегда была окружена атмосферой спокойствия и домашнего уюта. Её жизнь была беззаботной, размеренной, до жути предсказуемой. И она горячо любила всё это. Ей нравилось знать, что завтра она проснётся, как всегда, спустится к завтраку, а потом день пойдёт по давно заученному маршруту. Родные стены, близкие люди, любимые вещи… Теперь ничего этого не было. Всё рухнуло вместе со стенами дома, обратившись в пыль и камни. То счастливое завтра, которого она так ждала, уже никогда не наступит.

Лисбет внимательно наблюдала за ней. Сразу после того, как Ванда очнулась, предводитель заметила, как испортилась погода. Над Второй Северной сгустились тучи, ещё более плотные, чем обычно, а пространство между деревьями наполнил пронизывающий ветер, словно за окном был март, а не июнь.

– Эй, тише, – сказала Лисбет, прикасаясь к её руке, заставляя вернуться к реальности. – Я хочу, чтобы вы оба запомнили одну вещь – теперь внутри вас живёт сила, которую нужно научиться контролировать, иначе вы нанесёте вред себе и окружающим. Это тяжкий труд, никто из нас, за исключением потомственных энергетиков, не был готов к этому. Все когда-то были на вашем месте. Каждый из поселенцев прошёл этот нелёгкий путь. И всё, что вам остаётся – смириться.

– Как можно смириться с этим? – почти шёпотом спросила девочка.

– Порой на это уходят годы. Я знаю, о чем говорю. Но пойми, судьба, она жестока, но, отбирая что-то у человека, всегда даёт что-то взамен, – Лисбет поднялась со стула. – Вашу семью уже не вернуть, но едва ли они бы хотели, чтобы вы сейчас оказались рядом с ними. Мёртвые хотят больше всего, чтобы продолжалась жизнь. Чтобы после них было что-то.

Предводитель вышла из их дома и вдохнула влажный, лесной воздух. Уже давно стемнело, на улице не было ни души. Сквозь макушки вековых сосен, стремящихся вверх, мелькали яркие звёзды, и светила почти полная луна.

– Лисбет! – окликнула её Ванда, стоя босыми ногами на деревянном крыльце. Женщина обернулась. – Я хочу сходить на могилу родителей. Хочу попрощаться с ними.

Несколько секунд Вебер разглядывала девчонку, изучая черты. Ванда была ребёнком, пухлощеким, немного неуклюжим, и в её глазах читался страх. Глядя на неё, она вдруг вспомнила себя в её годы и шумно выдохнула, отгоняя тяжёлые мысли.

Лисбет Вебер была предводителем Второй Северной пограничной общины почти четыре года. Ей было чуть меньше тридцати, но под её глазами уже была лёгкая сеточка морщин, а в ярко-каштановых волосах попадались седые пряди, которые любая другая закрасила бы краской, желая казаться моложе. Но это было не про неё. Патрульная форма, берцы, небрежный пучок из волос на голове и пара мешков под глазами от вечного недосыпа – вот какой она была. Характер её был тяжёлым, жёстким, она язвила, могла задеть за живое и даже отвесить оплеуху, но каждый поселенец уважал её. Во Второй Северной проживало много людей, число подбиралось к двум тысячам, и для каждого из них она могла выделить минутку, даже в ущерб собственному сну. Лисбет всегда знала, что самое главное из чувств – ответственность. Она несла ответственность за людей и за безопасность всего поселения, ведь если община падёт – падут и все остальные.

Женщина не ответила ей и ушла, так и оставив стоять девчонку на крыльце в полном одиночестве.

Глава 4

Порывистый ветер с грохотом распахнул ставни, разбудив Ванду. Девчонка подскочила от испуга и, протерев глаза, принялась озираться по сторонам. На улице опять шёл дождь. Спустив босые ступни на дощатый пол, она поднялась с кровати и закрыла створки окна.

Глядя через стекло на разрастающийся ливень, девчонка с мрачной тоской подумала о том, что, наверное, сейчас в её родном городе светит солнце. Всю жизнь она ненавидела жару, а теперь скучала по солнечным лучам, которых не видела столько дней.

Часов в их с братом новом доме не было, но сигнал подъёма, раздражающий и надрывный, ещё не прозвучал, а значит, Вторая Северная продолжала спать.

Два дня назад Ванда всё-таки решилась и обследовала жилище, прекратив заточение, на которое сама себя и обрекла. Дом оказался небольшим. Крохотная прихожая с грязноватым ковриком у порога, лотком для обуви и металлической вешалкой, прибитой к стене. Гостиная с большим окном, которое, однако, не компенсировало недостаток света. По центру комнаты стоял диван с серой обивкой, а по правую сторону от него, у стены – шкаф с почти пустыми полками. Она нашла там несколько наспех брошенных братом книг. Почти все они были учебниками по дисциплинам со странными названиями. Слева от дивана находилась небольшая тумбочка, а перед ним – низкий стеклянный столик. Ровно за спинкой дивана находилась дверь в спальню. Эта комната была ещё меньше, чем гостиная, и вмещала в себя лишь кровать с тумбочкой и платяной шкаф.

Кухня в доме была сквозной и имела два входа. Один находился со стороны гостиной, а второй выходил в маленький тёмный коридорчик, в котором девчонка обнаружила две двери. Одна вела в ванную, а вторая оказалась намертво закрыта. Задав вопрос брату, который провел в этом доме уже две недели, Ванда узнала о том, что за ней находится вторая половина дома. Новость о том, что у них могут появиться соседи, девчонка встретила кислой миной. Мало того, что они оказались невесть где, так ещё и в скором времени к ним могли кого-то подселить.

Мрачное ощущение, исходившее от этого жилища, скрашивало лишь наличие бежевых обоев с рисунком, напоминавшим мешковину. Мебель была далеко не новой, из тёмного матового дерева, но выглядела вполне прилично, а пол состоял из досок. Из-за низкого фундамента дома полы ощущались ледяными, а стены за ночь остывали настолько, что она часто просыпалась из-за того, что её зубы выстукивали чечётку.

Кухня оказалась единственной комнатой, приглянувшейся Ванде. Несмотря на запустение, царившее в этом доме, кухня почему-то показалась ей вполне уютной. У правой стены стоял квадратный стол, окружённый четырьмя стульями, а у левой находилась столешница, служившая одновременно подоконником. Над столешницей располагался навесной гарнитур, ящики которого пустовали. В углу, около дверного проема, ведущего в коридор, стоял старенький холодильник, гудевший подобно реактивному самолёту.

Ванда обернулась и посмотрела на брата, который мирно сопел на второй половине кровати. Феликс спал крепко, прижавшись щекой к подушке и почему-то хмурился. Накрыв его своим одеялом, поверх его собственного, она вышла из спальни, плотно закрыв за собой дверь. Камин, располагавшийся в гостиной и походивший на чугунный сундук на ножках, почти погас. Взяв из старой дровницы несколько поленьев, она сунула их в норовивший погаснуть огонь и опустилась на маленький круглый коврик, поджав под себя ноги.

Плакать уже не было сил. Лица родителей стали какими-то тусклыми в воспоминаниях, как и облик родного дома. Поверить в то, что она больше никогда не переступит его порог, было сложнее всего. И становилось нестерпимо больно от одной мысли о том, что последним её воспоминанием стали уродливые развалины.

Они с Феликсом ни разу не говорили об этом за всё эти дни, но она знала, что он разбирал обломки вместе со спасателями. А ещё знала о том, что он видел родителей, видел Теону и Марка. Брат видел их мёртвыми. И девчонка боялась даже думать о том, что он испытал в тот момент. А ещё она ощущала себя виноватой за то, что ей повезло больше, чем ему – у неё была возможность помнить их живыми, и в её памяти никогда не восстанут жуткие образы их остывших тел.

Руки сами собой потянулись в сторону рюкзака, который принесли в общину вместе с ней. Среди тетрадей и учебников находилась маленькая записная книжка, между страниц которой пряталась фотография. С потёртого снимка на неё смотрели две пары глаз.

За спиной скрипнула дверь, по половицам раздались шаги. Феликс опустился на колени рядом с ней и накинул на плечи одеяло.

– Я слышал, что в общине есть мастерская, – заговорил он, глядя на снимок в её руках. – Хочешь, я схожу туда и попрошу сделать рамку?

– Хочу, – коротко ответила она и, развернувшись, крепко обняла брата.

– Только не плачь снова, – прошептал парень, прижимая её к себе. – Я больше не хочу видеть, как ты плачешь.

Ванда задержала дыхание, уткнувшись носом в его шею и зажмурилась так сильно, что увидела искры. Феликс провел по её руке и вложил в ладонь что-то маленькое и холодное. Она отпрянула и, разжав кулак, увидела два кольца.

– Я снял с них обручальные кольца. Хотел, чтобы хоть что-то осталось от них на память.

Девчонка заглянула ему в глаза и беззвучно всхлипнула. Слёз не было, но её трясло, как от лихорадки.

– Тебе было страшно? – спросила вдруг она, сжимая кольца в руке.

– Нет, – парень отвел взгляд и накрыл её ладонь своей. – Это был не страх.

Феликс отстранился и уселся на коврик, подтянув колени к подбородку. Какое-то время они оба молчали. Мальчишка смотрел на танцующие языки пламени в камине, а Ванда, не отрываясь, наблюдала за тем, как темнеет его лицо.

– Спасатели нашли их первыми, их тела провалились в подвал, – наконец, собравшись с духом, заговорил Феликс. – Они были в прихожей, когда это случилось. Я заметил, что у отца были содраны ногти, когда снимал с него кольцо. Выходит, он пытался выбраться.

Ванда стиснула зубы, представляя себе тот ужас, который испытали родители, когда потолок рухнул им на головы. В воображении складывались десятки отвратительных образов того, как мать и отец приняли на себя удар и полетели вниз. Как дом, который они строили столько лет, в одночасье превратился для них в усыпальницу.

– Теону и Марка нашёл я сам, – продолжил тем временем вещать брат, словно не замечая выражения лица сестры.

Его затуманенный взгляд, полный отчаяния, кричал о том, что ему просто хочется выговориться. Перестать нести в душе тот груз, который лежал камнем столько дней. И Ванда внимательно слушала его, игнорируя собственную боль. Пожалуй, впервые в жизни она не хотела жалеть себя. Ей искренне хотелось помочь своему единственному теперь родному человеку.

– Когда я отодвинул камень и увидел макушку Марка, зажатую среди обломков, мне показалось на какой-то миг, что он жив, – горько прошептал Феликс. – Он держал Тею на руках, и всё его тело сложилось вокруг неё. Он принял удар на себя, но всё равно не смог спасти её. Спасатели сказали, что она, скорее всего, задохнулась.

Они надолго замолчали, каждый думая о своём, и очнулись от омута воспоминаний лишь в тот момент, когда снаружи послышался звук горна. Сигнал подъёма вывел их из оцепенения и заставил подняться на ноги.

Вот уже несколько дней брат и сестра, как и большая часть поселенцев, посещали столовую. Мари, приносившая им еду с самого первого дня, вдруг перестала появляться в их доме, и Ванда с Феликсом без труда уловили столь красноречивый намёк Лисбет. Предводитель всё чаще повторяла о том, что им нужно начинать вливаться в коллектив.

Феликс, к своему собственному удивлению, разделял мнение предводителя на этот счёт и был не против завести хотя бы каких-то друзей. За две недели ему осточертело изо дня в день видеть лишь Лисбет, Джеймса и Криса. Не то чтобы он имел что-то против них, но всегда общительный, любящий внимание мальчишка начал скучать по возможности быть частью общества.

От решительных действий парня останавливал лишь настрой сестры. Он видел, с каким выражением лица Ванда смотрит на каждого, кто подходит к ним, и из какой-то братской солидарности виновато улыбался, словно прося прощения у людей за её поведение. Конечно, она вела себя куда лучше, чем в первые дни после пробуждения, однако по её лицу можно было без труда прочитать все субтитры к мыслям. Но Ванда хотя бы перестала бросаться на людей, и Феликс справедливо рассудил, что это уже значит многое.

Оказавшись на улице, брат и сестра быстро протопали по каменной дорожке, пытаясь не намокнуть под дождём, и, распахнув дверь, оказались в столовой. Их тут же обдало приятным теплом и запахами еды. Переступив через порог, Ванда немного расслабилась, несмотря на то, что сейчас на неё воззрились десятки пар заинтересованных глаз. В столовой было людно, зато тепло. Озябшие после сна в холодном доме руки тут же согрелись.

Получив около стола раздачи свою порцию еды, Ванда и Феликс отыскали ближайшие свободные места и уселись друг напротив друга.

Расправившись с кашей, Феликс схватил кружку и с шумом отхлебнул. На его лице появилось самое кислое выражение, после чего он вернул посудину на стол.

– Без сахара, – констатировал он, вызвав у сестры бледную тень сочувствующей улыбки.

– Для особо одарённых на стене рядом со столом раздачи висит объявление, которое гласит о том, что сахар и соль при необходимости можно попросить добавить в момент получения своей порции еды, – садясь за их стол, сообщила Лисбет и снисходительно улыбнулась.

– Спасибо. Буду иметь в виду, – буркнул Феликс, но остался сидеть за столом.

– Советую почаще смотреть по сторонам, – отозвалась предводитель, и, зачерпнув ложку каши, отправила её в рот. – А ещё советую подкрепиться как следует, потому что сегодня вас обоих ждёт трудный день, – добавила женщина, наблюдая за тем, как Ванда уже несколько минут гоняет кашу по тарелке.

– Очередная тренировка с Крисом? – спросил Феликс, наградив Вебер пытливым взглядом.

– Нет, сегодня тренировки не будет, как и в ближайшие пару дней, – качнула головой предводитель. – Доедайте и идите за мной.

Через десять минут все трое покинули здание столовой. Лисбет привела брата и сестру в свой кабинет и уселась на своё любимое, видавшее виды компьютерное кресло. Дети остались стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу.

– Поскольку вы новички, вам необходимо пройти обучение в нашей школе. Сейчас лето, и она не работает, однако я попросила одного из учителей заняться вами.

Следующие несколько недель Ванда и Феликс провели в стенах школы, которая функционировала на территории общины. Оба отнеслись к этому весьма скептически. В конце концов, было лето, а их снова заставили учиться. Но деваться было некуда, так что они посещали занятия с другими детьми, которых из-за плохой успеваемости наказала предводитель. Таких отличившихся было немного, и большинство счастливчиков пытались исправить оценки по общеобразовательным предметам.

Здание школы находилось в западной части общины и имело два крыла. В левом находилась сама школа, а в правом – детский сад. По коридорам туда-сюда сновали работники местной фабрики, которые приводили школу в порядок к следующему учебному году. Почти из каждого кабинета слышались звуки молотков, пил и голоса рабочих, пахло краской и деревом.

Следуя за учителем, невысоким, коренастым мужчиной преклонных лет, Ванда и Феликс заметили группу строителей в одинаковой рабочей форме. Один из них, темноволосый и смуглый мужчина лет тридцати на вид, озорно подмигнул им. На груди его куртки с левой стороны находилась белая нашивка. Ванда напрягла зрение, пытаясь разглядеть надпись, вышитую черными нитками: командир строительной бригады, первый патруль, Вторая Северная пограничная община, Аид Саадат.

Девчонка не часто выходила из дома, но успела заметить, что почти все поселенцы носят чёрную одежду, состоящую из штанов свободного кроя с множеством нашивных карманов и курток на замках. К каждой такой куртке крепилась нашивка, на которой содержалась информация о роде деятельности человека, его принадлежности к общине и личные данные – имя и фамилия.

В кабинете, в который их привел учитель, собрались дети разных возрастов. Мужчина кивком головы попросил всех усесться за парты и вышел, предварительно напомнив учащимся о важности соблюдения дисциплины.

Ванда и Феликс тут же оказались в центре внимания, и последний, уже успев привыкнуть к этому за две недели нахождения в поселении, воодушевился. Мальчишка завалил своих товарищей по несчастью вопросами, а Ванда отвернулась и стала изучать стены кабинета.

Разглядывая ничем не примечательный интерьер, она не заметила, как к ней подошла девчонка с пепельно-белыми волосами и пухлым веснушчатым лицом.

– Меня зовут Клер, – сказала она, тронув новенькую за плечо и протянув ей руку.

– Ванда, – ответив на рукопожатие, представилась Гросс.

– Сколько тебе лет?

– Мне тринадцать. А тебе?

– А мне одиннадцать, – Клер присела на край её парты, беспечно болтая ногами.

Девчонка показалась Ванде вполне доброжелательной. Ее милое округлое лицо располагало к себе, а серые глаза с живым интересом блуждали по лицу собеседницы. Почему-то она напомнила ей Дану – одноклассницу, с которой Ванда просидела за одной партой с первого класса, её самую близкую подругу. Невольно вспомнилась купюра, которую Дана вручила ей в последний день, и она поджала губы. Теперь подруга не помнила ни о ней, ни о долге.

– Всё в порядке? – спросила Клер, отвлекая Ванду от неприятных воспоминаний.

– Нет, – честно ответила она. – Но я не хочу говорить об этом.

– Я понимаю, – кивнула Клер и сочувственно улыбнулась. – Я почти не помню свою семью, потому что мне было всего три, когда я оказалась здесь. Иногда мне снится мама по ночам, хотя я и не уверена, что правильно помню её.

– Как это случилось? – спросила вдруг Ванда.

Внутри неё что-то отозвалось на слова новой знакомой. Все эти дни она сетовала на судьбу и её несправедливость, не задумываясь о том, что теперь находится в общине, полной людей, которые когда-то прошли через то же самое.

– Твоя мама тоже погибла?

– Нет, она, к счастью, жива, – покачала головой Клер. – Наоборот, это мы с братом погибли.

Лицо Ванды вытянулось. Она внимательно посмотрела на девчонку, но та выглядела совершенно живой и совсем не походила на призрака. Клер улыбнулась, разгадав ход ее мыслей, и еще раз прикоснулась к плечу Ванды.

– Я не привидение, – развеяла она опасения Ванды. – Когда мне было три, нас с братом забрала тетя. Мы летели на самолете к ней в гости на лето, и он потерпел крушение. Все пассажиры погибли.

– А тебя защитило твое поле? – пробормотала Ванда, отыскивая в голове отрывок информационного морока, наложенного Лисбет. – Твои тетя и брат тоже погибли?

– Дерек выжил, и мы с ним вместе живем здесь уже восемь лет, – ответила Клер. – Ему было сложнее адаптироваться к новой жизни. Я была ребенком и почти не помню свою семью, а ему потом долго снились кошмары.

– Сколько ему лет?

– Сейчас ему восемнадцать. Он член патрульной и штабной группы. Слышала что-нибудь об этом?

Ответить Ванда не успела. Дверь кабинета резко распахнулась, и, вопреки ожиданиям учеников, вместо учителя вошла Лисбет. Дети одновременно подскочили со своих мест, приветствуя предводителя. Женщина вела за ухо рыжеволосую девчонку, лицо которой отнюдь не светилось удовольствием. Сопроводив ученицу до ближайшей парты, Вебер бесцеремонно усадила ее на стул, и только после этого кивнула остальным детям, разрешая занять места.

– Мне надоело искать тебя по всей общине каждый божий день, – начала Лисбет, и рыжеволосая втянула голову в плечи. – И я устала объяснять тебе, как опасно ходить в лес.

– Но патрульные группы ходят туда каждый день, да и другие поселенцы тоже, – возразила девчонка, но предводитель лишь закатила глаза.

– По уставу лицам, не достигшим восемнадцати лет, запрещается удаляться от жилой части общины больше чем на пять километров, а я нашла тебя почти у пограничного поля. Я просто не понимаю, чего тебя так тянет в лес. Или ты решила наведаться в гости к Тёмным, а может, поводить хороводы с волками?

Кто-то из детей тихо прыснул. Это был светловолосый мальчишка, сидевший на самой последней парте. Его сосед тут же выпростал руку и закатил тому затрещину.

– Я живу здесь с самого рождения, намного дольше, чем некоторые члены патрульных групп, и знаю наш лес куда лучше.

– Но это не отменяет того, что тебе всего лишь девять. Ты ребенок, и твоя главная задача – это учеба, – отрезала Лисбет.

Женщина собиралась выйти из кабинета, когда ее взгляд зацепился за Ванду. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом глаза Вебер медленно закрылись. Она замерла, превращаясь в статую, двигались лишь ее глазные яблоки, быстро вращаясь под веками.

В кабинете стало тихо, и даже учитель, только что вошедший в помещение, замер на пороге, взирая на предводителя. Ванда покрутила головой, разглядывая лица присутствующих. Все они, не отрываясь, наблюдали за женщиной, но девчонка не заметила ни капли удивления во взглядах окружающих. Казалось, что они точно знали, что происходит с Лисбет.

– У нее видение, – шепнула ей на ухо Клер, и Ванда дернулась от девчонки, неожиданно снова оказавшейся рядом. – Наша предводитель видит будущее, и с ней частенько такое бывает.

– И что же она видит? – неожиданно к разговору подключился Феликс.

– Никто не знает. Мисс Вебер говорит, что знать будущее опасно, а кроме того, такие видения не всегда имеют значение, потому как будущее изменчиво. Человек меняет свое решение, и будущее меняется вслед за ним.

Лисбет передёрнула плечами, открыла глаза, покрутила головой и снова посмотрела на Ванду. Что-то в ее взгляде не понравилось девочке, и она поспешила отвести глаза. Простояв еще около минуты, предводитель покинула кабинет, извинившись перед учителем за вмешательство в учебный процесс.

Преподаватель протер лоб платком и после принялся ходить между рядами парт, раздавая ученикам задания, каждый раз сверяясь с записями в своем блокноте. Последними свое задание получили Ванда и Феликс.

В начале мужчина, который представился как мистер Юрис Лепик, рассказал им о том, что существует градация энергетического потока по цветам – чёрный, красный, синий, зелёный, голубой и белый, где чёрный был самым сильным, а белый – самым слабым. Кроме того, поток мог быть нестабильным и стабильным, то есть подлежащим развитию и не подлежащим. Феликс и так уже знал об этом, но решил промолчать. После этого учитель дал им карту общины и попросил выучить ее наизусть.

– Каждый боеспособный член общины обязан знать карту поселения, чтобы в случае нападения ориентироваться на местности и вовремя прийти на помощь, – дав короткое объяснение, мистер Лепик оставил своих новых учеников, принявшись за просмотр каких-то бумаг.

Феликс, чья зрительная память оставляла желать лучшего, почесал в затылке, разглядывая карту. Вся община была окружена кольцом густого леса. В центральной части находились штаб, госпиталь, актовый зал, деревянная сцена, спортивная площадка и дома боеспособных поселенцев. К югу от центра тянулись постройки хозяйственного назначения, самой большой среди которых была мастерская, а у самой кромки леса простирались огороды, в которых работали энергетики с низким уровнем потока. Мастерская Второй Северной была чуть ли не единственным зданием, в котором было больше одного этажа, но эти этажи уходили под землю.

На западе находилась школа, при которой функционировал детский сад, а на востоке – располагались здания столовой, пекарни и общественный душ. Северную часть поселения занимали сараи и гаражи.

Вся площадь общины делилась на сектора, которых всего было семь. Границы Второй Северной заканчивались кольцом пограничного поля, которое находилось в десяти километрах от всех построек.

Ванда сумела воспроизвести по памяти карту с первого раза, а вот дела у Феликса обстояли куда хуже. Учитель раз за разом отправлял его обратно за парту, снисходительно улыбаясь.

В конце концов учитель отпустил детей только под вечер, но ученики не спешили расходиться. Феликс, несмотря на совершенно уставший вид, продолжал сыпать вопросами, а ребята, оказавшиеся на редкость разговорчивыми и дружелюбными, с охотой отвечали. Из разговоров с ними брат и сестра разузнали о некоторых особенностях местного образования.

Во-первых, в школу в общине поступали с шести лет, а заканчивали уже в пятнадцать. Программа включала в себя основной минимум по предметам, которым обучали и в обычных школах, но большую часть времени посвящали энергетическим дисциплинам, которые в свою очередь делились на общие и специальные.

В круг общих дисциплин входили такие, как энергетика, заклятья, порталоведение, история создания общин и основы энергетического боя. Таким дисциплинам начинали обучать не раньше третьего класса. А вот специальные энергетические дисциплины преподавались факультативно с первого года поступления в школу. Учеников объединяли в группы, независимо от возраста, распределяя их по принципу особых способностей. Так, например, Клер похвасталась, что посещает факультатив электроэнергетиков, потому что ее главной способностью был контроль тока.

После ее слов один из мальчишек, маленький и шустрый, с русыми, всклокоченными волосами, решил подшутить над ней, за что сразу получил от Клер по макушке.

– Будешь обзываться – ударю током, – сказала она, старательно дергая обидчика за шиворот.

– А вот и не ударишь, – ответил тот, ничуть не испугавшись. – Наш устав запрещает нам использовать энергию против своих.

Ванда давно потеряла интерес к происходящему. Она стояла немного в стороне и озиралась вокруг. Ее темно-карие глаза перемещались от дома к дому, от дерева к дереву, от дорожки к дорожке, и внутри грудной клетки девчонки медленно собирался комок чего-то неприятного.

Не то чтобы она не любила природу, напротив, ее семья часто устраивала пикники и походы. Но в отличие от привычных полей, залитых солнцем, березовых рощ и отвесных утесов, теперь перед ней был мрачный лес, полный раскидистых, уходящих в небо сосен, липкий туман, назойливо проникавший в уши и нос, запах влажной, болотистой земли и комья грязи, вперемешку с иголками, избежать которых помогали лишь дорожки из грубого, невзрачного камня, проложенные между домами.

Вторая Северная казалась ей деревушкой, сошедшей со страниц жутких сказок братьев Гримм. И все, чего Ванде хотелось – это сбежать. Только бежать было некуда, потому что это угрюмое место под пасмурным небом плотным кольцом обнимал лес, еще более жуткий, чем сама община.

Когда первая неделя их обучения подошла к концу, Лисбет позвала брата и сестру в свой кабинет. Небольшое помещение, скромно обставленное мебелью, старой и потертой, находилось в штабе, таком же деревянном, как и все остальные дома вокруг. Женщина сидела за столом, глядя в монитор компьютера, и когда дети появились на пороге, тут же поднялась на ноги.

– Все, чему вас обучают в школе – важно, но самое главное, что вы должны знать – это устав, – она раскрыла большую, толстую книгу на первой странице, и ребята склонились над ней. В уставе было всего восемь пунктов. – Это нужно знать, чтобы стать полноправным членом общины. За нарушение любого из пунктов устава в первый раз назначается выговор, во второй – с вашего запястья сорвут браслет без права возврата, – Лисбет закатала рукав своей патрульной куртки и показала запястье, на котором блеснул тонкий чёрный браслет на ремне. – Это отличительный знак энергетиков, через который мы поддерживаем связь. Как только вы пройдете адаптацию и станете полноправными членами общины, у вас появятся такие же.

Пока она говорила, Ванда изучала предводителя взглядом. Лисбет была одета в неизменную форму, состоявшую из черных штанов и куртки. Взгляд девочки зацепился за нашивку на левой груди. На белой ткани чёрными нитками было вышито: Вторая Северная пограничная община, первый патруль, Лисбет Вебер.

– В нашей общине, как и в любой пограничной, есть поле, которое мы охраняем. Для этого созданы патрульные группы. Всего их семь. Каждая из них по очереди на сутки уходит в лес, чтобы нести дозор, – объяснила Лисбет, перехватив её взгляд, а после кивнула в сторону стола, на котором лежала книга. – Даю вам три часа на то, чтобы выучить устав.

Лисбет пришла немного позже, чем обещала, и, выслушав заученные наизусть пункты, дала несколько пояснений для каждого из них. После этого женщина, соблюдая формальности, попросила ребят расписаться в каких-то документах, сказав о том, что на каждого члена общины заводится личное дело и ещё целая кипа бумаг, почти все из которых предводитель писала от руки. Ванда сразу представила, какое количество нудной работы лежит на плечах Лисбет.

Прежде чем отпустить ребят, предводитель сообщила, что Феликсу, поскольку он достиг пятнадцати лет, посещать занятия в школе больше не нужно, а вот Ванде еще предстояло пройти двухлетнее обучение. Выдав парню, который явно воодушевился после услышанного, необходимые книги, она перевела взгляд на его сестру, стоявшую у двери и явно намеревавшуюся уйти.

– Ванда, задержись, – окликнула её женщина.

Феликс посмотрел на девочку, и, когда та кивнула ему, мол, все хорошо, оставил их наедине.

– Как ты уже знаешь, у нас есть столовая, можете питаться там, но если хочешь, можешь готовить сама. Продукты выдают раз в неделю, все, кроме хлеба, его получают в пекарне раз в два дня. Посуду можно взять у кухарок.

– Я поняла, – кивнула Ванда, а потом нервно прикусила губу. – Я все хотела спросить у вас, – неуверенно начала она, пытаясь собраться с мыслями. – Вы как-то сказали, что наши с Феликсом судьбы теперь стерты. Что это значит?

– Потомственных энергетиков не так уж и много. В основном наши ряды пополняют люди, у которых выброс происходит в течение жизни. Это может случиться в момент сильного стресса, – начала объяснять Лисбет. – Ты испугалась, и твое поле вырвалось, чтобы защитить тебя. Так ты стала одной из нас, – она отвернулась к окну и заложила руки за спину. – Когда у человека происходит выброс, мы приходим за ним. Конечно, у таких людей есть семьи и друзья, и чтобы они не искали их, нам приходится стирать память, уничтожая линию судьбы.

– Так значит, о нас теперь никто не помнит?

– Все верно. Мы стираем судьбы всех, кого принимаем в наши ряды, за исключением тех, кто погибает, – Лисбет посмотрела на лицо Ванды в отражении оконного стекла. – У некоторых выброс происходит в момент смерти. Мы ловим такие души и возвращаем их обратно в тело, а иногда энергия сама защищает своего владельца, спасая от смерти. Это своего рода второй шанс, возможность начать все заново.

– Вы знаете, кто убил моих родителей? – немного помолчав, спросила Ванда.

– Я знаю тех, кто пришёл за тобой и твоим братом в тот день, но один из них скрыл свое лицо.

– Это он разрушил мой дом?

– Да, – кивнула Лисбет. – Но я не знаю, почему Темные отправили его на задание в таком виде. Обычно они не скрываются. Видимо, это был кто-то из их новичков.

По щекам Ванды потекли слезы. Она сжала губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Картина разрушенного дома застыла в её сознании. А потом она вспомнила еще кое-что. Ярко-зеленые, почти горящие глаза. Это было все, что знала девчонка о человеке, уничтожившем ее дом с таким леденящим душу хладнокровием.

– Может быть, это прозвучит жутко, но теперь у тебя есть шанс отомстить, – заговорила женщина, дав ей немного времени на то, чтобы успокоиться. – Учись, развивай свою силу и помоги нам держать оборону. Души твоих родителей будут отомщены, если ты не позволишь злу распространиться. Может быть, однажды ты встретишься лицом к лицу на поле боя с тем, кто сотворил это, – Лисбет повернулась к ней. – Мы не убиваем, стараемся не убивать, но, если ты найдёшь эту тварь, я оставлю выбор за тобой. Я не буду вмешиваться.

Ванда вышла из штаба на трясущихся ногах и упала на колени, упираясь ладонями в землю. Сразу же поднялся ветер, холодный и пронзительный, он, словно зверь, зарычал где-то вверху, между макушками вековых сосен, вторя рыданиям девочки.

Такая реакция природы на перемену ее настроения стала уже привычной, но Ванда не понимала, или не хотела понимать, что это значит. Злость клокотала в груди, заставляя задыхаться, причиняла физическую боль и сводила с ума. Всегда спокойная, миролюбивая девчонка не узнавала саму себя. Хотелось кричать и крушить все вокруг.

Голову обнял туман, противное головокружение и тошнота, ползущая вверх по горлу. Руки обожгло, и под ладонями, беспрерывно бьющими по земле, появился красный туман. Ванда закрыла глаза и вдруг услышала шепот – плотный поток из голосов, чьи слова она не могла различить.

– Что с тобой? – Феликс тут же бросился к ней.

– Ничего, – всхлипнула она. Девочка ударила руками по траве и завыла.

По истечении недели Ванду, как и Феликса, начали обучать контролю над энергией. В свободное от работы время Кристиан, которого закрепили за ними в качестве наставника, учил брата и сестру отражать атаки и наносить ответные удары.

Стивенсон проводил для них тренировки на спортивной площадке, но чаще уводил в лес. Далеко от жилой части общины они не отходили, так что, выполняя инструкции наставника, Ванда частенько ощущала на себе заинтересованные взгляды поселенцев, тайком наблюдавших за ними.

– Прежде всего, вы должны запомнить, что любая атака отбирает у вас энергию. Не нужно бить со всей силы. У вашего энергетического депо есть лимит, – сказал парень. – Вы должны всегда следить за уровнем своего поля и полем вашего противника. Если поле иссякнет – вы умрете. Также нельзя принимать в себя чужую энергию бесконтрольно, иначе вас просто разорвёт, – Крис повернулся лицом к ближайшему дереву и сложил ладони вместе. – Если на вас напали, старайтесь бить по спине. Каждая часть вашего организма имеет депо, то есть любой орган может отказать из-за удара, но организм человека имеет компенсаторные функции, а значит, при нарушении работы одного органа, другие распределят энергию. Самое сильное и в то же время уязвимое энергетическое депо находится в позвоночнике, сердце и голове. Старайтесь бить туда и защищать именно эти места на собственном теле.

Парень набрал сгусток энергии между ладонями и ударил по стволу. Старая сосна издала скрипящий звук, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Для начала вам нужно научиться наносить элементарные удары, не отдавая слишком много энергии.

Ванда сложила ладони вместе, закрыла глаза и сосредоточилась. Её кисти тут же обожгло, между пальцами заклубился красный туман. Она ударила по стволу и упала, потеряв сознание, а следом за ней рухнуло и дерево.

– Вот об этом я и говорил, – усмехнулся Крис. – Это слишком сильный удар.

Тренировки давались Ванде с большим трудом. Не привыкшая к физическим нагрузкам, она ощущала себя маленьким, неуклюжим цирковым медвежонком, пытающимся под присмотром надзирателя исполнить трюк. Обычно бледные щеки наливались густым румянцем, дыхание сбивалось, и девчонка все больше ненавидела клятый туман, поселившийся без спросу в ее теле, и саму себя. Она прекрасно понимала, насколько была слабой. Ее никогда не учили драться, и весь ее боевой опыт заключался лишь в перепалках с братом.

Придя в себя, Ванда попыталась снова набрать энергию в ладони, но Крис остановил её.

– Представь, что твоё поле – это шар, в котором сто процентов. Чтобы сбить противника с ног, хватит всего трех.

Девочка зажмурилась, ощущая, как по ладоням растеклось тепло. Открывать глаза не хотелось. Она стояла на месте, представляя, что просто греет руки у костра, но загадочная субстанция напомнила о себе, покалывая кожу. Ванда замахнулась и снова услышала голос наставника, стоявшего за её спиной.

– Отлично, – прокомментировал Стивенсон. – Теперь представь, что тот шар, который ты держишь в руках, прикреплен к тебе нитью. Постарайся ударить, удержав ее конец в руке.

Ванда запустила сгусток, но удержать его воображаемое крепление в своей ладони не смогла. Шар полетел в дерево, и она физически ощутила, как ее депо лишается части энергии. От злости она снова пустила призрачную энергию, делая ее видимой, и закрутила в толстую веревку, наматывая на руку. Открыв глаза, Ванда увидела, что держит нечто похожее на хлыст, взмахнув которым, девочка наотмашь ударила по стволу, и, чудо, хлыст остался в руках. На коре сосны появился тонкий, но глубокий след.

– Неплохо! – Кристиан одобрительно кивнул. – Поскольку у вашего энергетического депо есть лимит, главное, чему вы должны научиться – это бить, не выпуская энергию за его пределы, то есть ваша энергия должна оставаться под контролем, – парень посмотрел на своих учеников и уселся прямо на траву. – Самым высшим пилотажем является бой, в течение которого вам удастся нанести все свои удары одним и тем же энергетическим сгустком.

– Я прочитал в одной из книг, что депо имеет функцию самовосстановления, – подал голос Феликс и устроился напротив Криса.

– Все верно, – согласился тот. – Но оно имеет такую функцию только в том случае, если уровень энергии не падает ниже пятнадцати процентов и если тело человека не сильно пострадало.

Кристиан перевел взгляд на Ванду, которая продолжала свои манипуляции с призрачным хлыстом в руках. Он усмехнулся, подмечая ошибки в ее действиях, но не стал останавливать. В конце концов, она была новичком. Дав девчонке выпустить пар, он кивком головы пригласил Ванду присоединиться к ним с ее братом.

– В школьный курс нашей общины входит предмет, посвященный основам боя. По сути своей, это простая самооборона, которой обучают всех поселенцев на случай атаки Темных. Таким незатейливым искусством владеют все, и ничего сложного в этом нет – набрал энергию и бей себе направо и налево, – заговорил Крис, как только Ванда заняла место на траве. – Куда сложнее и эффективнее, вместо простых энергетических ударов, использовать заклятья, которые любой уважающий себя энергетик высшего уровня обязан знать наизусть.

– Не говори мне, что снова придется учить тонны скучного текста, – захныкал Феликс и скривился. – Мистер Лепик за последние две недели заставил меня выучить целый учебник.

– Заклятья не являются текстом, – покачал головой Крис. – В них вообще нет слов.

– Как это? – опешила Ванда, которая, в отличие от брата, была не против выучить что-нибудь, лишь бы не переходить от теории к практике.

– В мире энергетиков заклятья представляют собой цепочки действий, состоящие из звеньев, последовательность которых необходимо строго соблюдать, – ответил Стивенсон и хрустнул пальцами, возводя руки перед грудью. – Все заклятья делятся на обычные и боевые, последние же подразделяются на защитные и атакующие. В энергетике Темных существуют смертельные заклятья, но мы изучаем их лишь в теории, для того чтобы знать способы их отражения и нейтрализации.

Сказав это, Крис произвел манипуляции руками, не забыв набрать энергию, и на его ладони вспыхнул огонек, заключенный в шар.

– Это пример обычного заклятья, которое может пригодиться в быту, – прокомментировал он и, рассеяв огонь, сложил ладони вместе. – В начале необходимо набрать небольшое количество энергии, затем развести ладони, растягивая шар и создать в нем пустоту, – парень кивнул ребятам, и те послушно повторили за ним.

Спустя пару секунд брат и сестра держали между ладонями по небольшому полому шару с тонкими клубящимися стенками – у Ванды красный, у Феликса – синий.

– Теперь необходимо зафиксировать шар одной рукой, вспомнить детально свойства огня, щелкнуть пальцами свободной руки и, вуаля – огонь появится в вашем шаре.

Ванда и Феликс завершили заклятье успешно, правда, у последнего на это ушло куда больше времени. Феликс так отчаянно щелкал пальцами, что Крису в какой-то момент показалось, что огонек появится не внутри энергетического шара, а прямо на кончиках его пальцев – такими красными они стали.

– А зачем нужен этот шар вокруг огня? – спросил мальчишка, разглядывая пламя в сфере.

– А сам как думаешь? – усмехнулся Крис и, не дожидаясь ответа от Феликса, продолжил. – Огонь, порожденный вашим энергетическим депо, будет иметь силу, равную вашему уровню. Если не создать ограничение в виде энергетической сферы, можно устроить грандиозный пожар, – закончил он и добавил, улыбаясь во весь рот. – И получить по шее от Лисбет.

– Я так понимаю, среди детей было много экспериментаторов, – предположил Феликс, мгновенно расплываясь в улыбке.

– Такими экспериментаторами зачастую становятся и взрослые. Наш Джеймс в свой первый рабочий день чуть не сжег госпиталь, – ответил Крис и заметил заинтересованный блеск в глазах своих подопечных. – Он решил разжечь погасший камин, подумав, что раз уж у него почти самый низкий уровень потока, огонек не обязательно окружать сферой. До сих пор помню, как Лисбет его отчитывала.

– Разве Джеймс не проходил обучение в школе? – спросила Ванда.

– Он попал в общину почти на четвертом десятке. Как думаешь, целесообразно ли было сажать его в класс с детьми? – Стивенсон скептически изогнул бровь. – Наш Джеймс учился всему на ходу. Днем работал в госпитале, а ночью пропадал в библиотеке, пытаясь восполнить пробелы в знаниях.

Завершив свой рассказ, Крис, по образу и подобию заклинания огня, обучил Ванду и Феликса вызывать остальные стихии, а также тому, как безопасно для себя и окружающих снять купол энергетического шара, чтобы использовать необходимый элемент в своих целях. Убедившись, что они усвоили этот урок, он поставил брата и сестру напротив друг друга.

– Сейчас Ванда должна будет вызвать огонь, а ты, – он глянул на Феликса, – постараешься его потушить.

Девчонка с готовностью создала сферу с маленьким язычком пламени внутри и глянула на брата. Тот почесал в затылке, нахмурил лоб и резким движением создал полый шар. Вначале Ванде показалось, что в стенках сферы брата появляется вода, но голубоватые всполохи закрутились в маленький смерч, который тот тут же выпустил на открытую местность.

– Нет! – рявкнул Крис, но было поздно.

Воздушный поток, созданный Феликсом, ринулся на огонь, и из маленького язычка тут же разгорелось пламя. Ванда с громким визгом отскочила в сторону и, рухнув на землю, закрыла голову руками. Она не видела, как Крис, собрав огромный шар, набрал в нем воду и обрушил ее на разгорающийся пожар, а заодно и на всех троих погорельцев, находившихся на поляне.

Когда она подняла голову, то увидела, что все они лежат на обгоревшем клочке земли, покрытом черной травой, от которой исходили тонкие струйки дыма. Она села, отбрасывая мокрые волосы назад, и тут же рассмеялась – Крис, рванув вперед, отвесил Феликсу крепкую затрещину.

– Ты идиот?! – взвинтился Стивенсон. – Совсем физику в школе не учил?!

– Да я просто подумал, – начал Феликс, но Крис снова стукнул его по макушке.

– Боюсь спросить, чем ты подумал, – рыкнул наставник. – На сегодня занятие закончено. Можете идти.

Весь оставшийся вечер Ванда от души хохотала над братом. Случившееся на занятии почему-то приободрило ее. На миг показалось, что все не так уж и плохо. Жизнь продолжается, пускай и не так, как ей того хотелось бы. В груди появилось потерянное в тот страшный день чувство беззаботности, словно она снова оказалась в той обыденности, в которой существует ее вечно ищущий приключения брат.

Лежа в кровати, Ванда смотрела в потолок и думала о том, что без него было бы совсем худо. Да, ее жизнь теперь изменилась, и отыскать дорогу назад не представлялось возможным, но у нее был Феликс. И этого должно быть достаточно, чтобы быть благодарной.

Тренировки брата и сестры продолжались. Днем Ванда ходила в школу, старательно выполняя задания мистера Лепика, а вечером приходила на спортивную площадку, на которой Крис обучал Феликса. Его прогресс был куда лучше, ведь в конце концов он был мальчишкой и умел драться. Теперь же ему нужно было научиться наносить привычные удары, но с использованием энергии. Парень относился к тренировкам с азартом и бежал в сторону поля на всех парах. Кроме того, ему нравился подход Криса. Из-за относительно небольшой разницы в возрасте, Феликс чувствовал, что они с ним на одной волне. Кристиан рассказывал много интересного, подкрепляя теорию, которую необходимо было знать для успешного ведения боя, историями из собственного опыта.

После завершения каждой тренировки Ванда чувствовала себя как выжатый лимон и морщилась от головной боли. Ей казалось, что в ее черепной коробке шипит старое, сломанное радио, которое безуспешно пыталось поймать хоть какую-то волну. Списывая это на усталость, она плелась в сторону дома, слушая восторженные отзывы брата, который со всем энтузиазмом делился впечатлениями от каждого прошедшего занятия. Добираясь до кухни, девчонка выпивала стакан воды, а после падала без сил на кровать.

Глава 5

Каждый человек, проживавший на территории Второй Северной, ровно как и в любой другой общине, выполнял определенную работу. Здесь функционировали швейная фабрика, мебельная мастерская и цех по производству различного оборудования, начиная от обычных предметов быта и заканчивая сложной медицинской техникой и устройствами, находящимися в штабе, с помощью которых отслеживалось состояние пограничного поля и туманной области. Кроме того, большое количество поселенцев трудились на огородах и кухне, обеспечивая всю общину продуктами питания, а северную часть общины занимали склады и целая вереница хлевов и курятников, в которых всегда не хватало рук.

Каждый день по каменным дорожкам сновали туда-сюда люди – учителя, воспитатели детского сада, работники госпиталя, члены строительной бригады, штабные сотрудники. Направляясь к зданию школы, Ванда изучала нашивки на куртках встречных людей, на которых содержалась информация о роде их деятельности.

Прошел почти месяц с момента начала обучения, когда Лисбет сообщила Ванде, что та теперь будет работать на кухне в столовой, а ее брат был отправлен в огороды, занимавшие почти всю южную часть поселения.

Толстая кухарка обрадовалась появлению новой рабочей силы и со всем радушием приняла девочку в ряды помощников. Усадив свою подопечную чистить картошку, женщина ушла, весело насвистывая какой-то незатейливый мотив. Ванда посмотрела на три пыльных мешка и тяжело вздохнула, но делать было нечего, приходилось мириться с новыми правилами. Орудуя ножом, она прокручивала в голове всю ту информацию, которую уже успела узнать, и не заметила, как расправилась с первым мешком.

– Вот это скорость, – обрадовалась кухарка, глядя на проделанную Вандой работу. – Теперь отнеси очищенный картофель в мойку.

Ванда схватилась за ручки алюминиевого бака, полного очищенных клубней, и хотела было поднять его, но женщина, всплеснув руками, остановила её.

– Ты с ума сошла? Зачем же тащить это на себе? – кухарка сложила ладони, а после выпустила едва заметный голубоватый туман, который мгновенно оторвал бак от пола. – Тебя что, не научили пользоваться телекинезом?

Удивлённо взирая на парящую в воздухе посудину, Ванда отрицательно покачала головой. Потренировавшись и уронив ёмкость пару раз на пол, она всё-таки совладала с ней и доставила до мойки. После этого работа пошла куда быстрее, и уже к вечеру она лихо перемещала посуду по кухне силой мысли. Новый навык воодушевил Ванду, и, вернувшись домой, она решила потренироваться ещё, поднимая в воздух все, что попадалось ей под руку.

Феликс пришел домой намного позже, когда на улице уже стемнело и по оконному стеклу забарабанил мелкий дождь. Целый вечер парень ругался на старушку, которая заставила его полоть грядки и перебирать морковь, сортируя её по размеру.

На утро в их дом пришла какая-то девушка и принялась снимать с них мерки. Ванда и Феликс уже знали о том, что под зданием мастерской находились большие производственные цеха. В левом крыле располагалась швейная мастерская, а в правом – цех по производству оборудования для госпиталя и другой техники, в том числе бытовой. Уровнем ниже находилась библиотека.

Постепенно Ванда и Феликс обзавелись одеждой, а в доме появились шторы, вафельные полотенца, покрывала для дивана, стоявшего в гостиной, и кровати, находившейся в спальне, несколько комплектов постельного белья, простенький телевизор и даже тостер, который, надо сказать, был снабжен слишком сильной пружиной, и горячие ломтики хлеба улетали вверх, каждый раз ударяясь о навесной кухонный гарнитур.

Тихое шипение в голове досаждало все сильнее день ото дня. Ванда старалась игнорировать его, но оно лишь усиливалось, особенно в те моменты, когда рядом находилось большое скопление людей. Заметив эту особенность, девчонка решила отказаться от походов в столовую и теперь готовила сама.

Посетив кухню столовой, она выбрала некоторую утварь, заполнив оной ящики гарнитура. Раз в неделю они с братом получали продукты. Поскольку большинство поселенцев предпочитали питаться в столовой, продуктов для самостоятельного приготовления пищи выдавали с лихвой. Здесь было все – от мяса в вакуумных пакетах и круп в мешках до шоколада и фруктов.

Стоя в очереди за провизией, Ванда познакомилась с несколькими девушками, которые тоже продолжали упрямо готовить самостоятельно, и узнала о том, что какая-то часть продуктов приходит во Вторую Северную из других общин. Те поселения, которые находились далеко от границы и не имели особого назначения, занимались возделыванием полей, разведением крупного рогатого скота и, собирая плоды своих трудов, делились этими богатствами с другими общинами.

Пока Ванда принимала утренний душ, ее брат находился на кухне и не отрываясь смотрел на злополучный тостер. Парень стоял в дверях кухни, а на полу, почти по центру, находилась белая тарелка. За его спиной раздались шаги. Лисбет замерла, наблюдая за ним, и изогнула бровь.

– Могу я поинтересоваться, чем ты занят? – спросила она.

– Провожу эксперимент, – туманно отозвался тот.

В этот самый момент раздался щелчок. Два румяных ломтика хлеба выскочили из тостера, стукнулись о гарнитур и, отрикошетив, упали на тарелку.

– Есть! – мальчишка хлопнул в ладоши и с довольным видом подхватил тарелку с пола. – Я потратил четыре дня на то, чтобы рассчитать траекторию их падения, – с гордостью заявил он и уселся за стол.

– Ты мог бы просто сходить в мастерскую и попросить кого-нибудь заменить пружину, – картинно приложив руку ко лбу, заявила Лисбет.

– Это было бы слишком просто и скучно, – пожал плечами парень.

Взгляд Лисбет был красноречивее всяких слов, но Феликс не стал ничего отвечать и охотно принялся за еду. Он начал привыкать к характеру предводителя, хотя иногда его так и тянуло сказать ей что-нибудь в ответ. Вскоре на кухне появилась Ванда, и тогда Лисбет объяснила причину своего раннего визита.

– Вы оба делаете неплохие успехи. Ваше депо пришло в норму после выброса, и теперь вам необходимо пройти плановый скрининг, – сообщила она и почему-то скосила глаза на тостер. – После завтрака отправляйтесь в госпиталь и, как только получите результаты, приходите в мой кабинет.

Уже через пятнадцать минут брат и сестра стояли в палате, оборудованной аппаратурой. Джеймс, как всегда, встретил их широкой улыбкой и жестом пригласил занять места на кушетке.

– Не переживайте, это обычная процедура, – сказал он. – Она поможет выявить ваши отличительные способности, знание которых позволит Лисбет определить вас на тот или иной факультатив.

Мужчина ловко подсоединил к ним какие-то датчики и ушёл. Спустя полчаса сработал сигнал, оповещающий о завершении работы аппарата, и Джеймс тут же оказался перед ними. Из старенького принтера вылезла целая кипа бумаг.

– Могли бы просто спросить. Я и так знаю все свои хронические заболевания, – сказала Ванда, разминая затекшую спину.

– Не спеши с выводами, – покачал головой врач. – Ваши болезни меня мало интересуют. Я провожу такие скрининги всем новичкам. Этот аппарат определяет количество энергии каждого вашего органа. За счёт этого мы можем выявить ваши сильные и слабые стороны.

– А если поподробнее, – скривился Феликс, заглядывая в бумаги через плечо мужчины.

– Смотри, это твой позвоночник, – сказал он, ткнув пальцем в бумагу. – У тебя, помимо основного депо, есть несколько дополнительных, надо сказать, очень крепких. Это значит, что ты можешь получить преимущество. Ты не замечал за собой чего-то странного в последние дни?

– О, если не считать вот этого, – Феликс явил своё поле на ладони. – То я в полном порядке, – съязвил мальчишка.

– Я серьёзно. Понимаешь, дополнительные депо позвоночника дают возможность энергетикам либо быстро передвигаться, либо левитировать. Если ты сконцентрируешься и направишь энергию в спину, то… – он не успел договорить, потому что услышал грохот.

Пока врач отвечал на вопросы, Феликс сосредоточился, и энергия подкинула его тело. Он резко подлетел вверх и ударился макушкой о потолок, а после свалился на пол, потирая пострадавшую голову.

– Эй, я ведь не говорил делать это прямо здесь, – усмехнулся Джеймс, а после одобрительно кивнул: – Отлично, Лисбет любит летающих бойцов. Они более эффективны при обороне пограничного поля, – он перевёл взгляд на Ванду. – А ты?

– Знаете, я заметила кое-что странное, но, – она прикусила губу, раздумывая над тем, как точнее выразить свои мысли, – не так давно мне стало казаться, что я слышу какие-то голоса.

Джеймс тут же полез во вторую стопку бумаг, ещё горячую после принтера. Он несколько секунд изучал их, а потом быстро вышел из госпиталя, не сказав ни слова. Брат с сестрой переглянулись и бросились за ним. Почти полчаса они простояли под дверью кабинета Лисбет. Феликс изо всех сил прислушивался, но внутри было тихо, словно там и не было никого. Они уже почти отчаялись, когда дверь наконец открылась.

– Ванда, зайди ко мне, – раздался голос предводителя. – Все остальные – пошли вон!

Ванда давно не ощущала себя так неуютно. В последний раз её колени дрожали настолько сильно в тот день, когда они с братом разбили в кабинете отца какую-то старинную вазу. Она молча стояла у двери, взирая на спину предводителя, которая внимательно изучала бумаги, принесённые ей Джеймсом.

– Я думала, что меня сложно удивить, но у тебя, девочка, это получается делать с завидной частотой, – сказала Лисбет, стоя к ней спиной. Женщина смотрела в окно, сцепив руки в замок. – Твой энергетический поток наградил тебя удивительной способностью, умением, которое все энергетики свято считают проклятьем. За всю историю существования таких, как мы, только единицы были удостоены дара, который достался тебе.

Пока Лисбет говорила, Ванда судорожно пыталась представить, что та имеет в виду, но на деле у неё не было ни одной хотя бы стоящей догадки.

– Пока что твой дар из-за шока и твоего внутреннего протеста против происходящего не проявился полностью, но по мере того как ты будешь учиться, тебе придётся смириться с изменениями в твоём сознании, – продолжила Вебер. – В нашем мире есть определённая классификация. Конечно, это всё грубо, мы ведь не какие-то растения, чтобы подразделять нас на виды. Тем не менее выделяют по меньшей мере десять основных видов энергетиков. Мистер Лепик уже познакомил тебя с этой классификацией?

– Да, – кивнула Ванда и, нахмурив лоб, принялась воспроизводить заученный наизусть текст. – Все энергетики подразделяются на виды, согласно их особым способностям, среди которых выделяют некро-, электро-, метео-, стерео- и элементоэнергетиков, шаманов, прорицателей, пространственных, сенсорных энергетиков и… – тут она осеклась, пытаясь припомнить то, что забыла.

– И эмпатов, – закончила за неё Лисбет. – Этот вид является самым редким. Настолько, что энергетиков, обладающих этим даром, было всего трое.

– И чем же этот вид так примечателен? – дрожащим голосом спросила Ванда, предчувствуя что-то нехорошее.

– Если объяснять просто, то такие люди способны полностью владеть сознанием людей. Да, многие из нас умеют наводить морок, а кто-то может лишать органов чувств, но эмпаты могут больше. Они могут слышать мысли, улавливать настроение и влиять на него, могут подчинять себе сознание, заставляя человека делать всё, что им будет угодно. Самое тяжёлое и страшное из этого – именно возможность слышать мысли. Представь, что ты спустилась в метро и слышишь не только голоса людей, но и всё, что творится у них в головах. Это страшный гул, который такие энергетики слышат всегда, и это то, что может свести с ума, взорвать мозг, помутить рассудок. Только один из них смог совладать с этим, научился контролировать свой дар и применять во благо себе и другим. Остальные двое закончили свою жизнь в госпитале Ковчега, в палате для душевнобольных.

Ванда закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Слова Лисбет были ясны как день – она стала одной из тех несчастных, что удостоились столь страшного дара.

Неожиданно её голову прожгла боль. Адское пламя разлилось в черепной коробке, казалось, что мозг плавится, словно свинец, ища выход из тесного костного пространства. Лисбет держала ладони над её головой, пуская чёрный туман, который за считанные секунды заполнил весь кабинет.

Она очнулась, лёжа в кресле. Лисбет пощёлкала пальцами перед её лицом, помогая окончательно прийти в себя. Ванда хрипло застонала, хватаясь за голову, и оттянула тёмные пряди своих волос.

– Я заставила твоё поле полностью сосредоточить все силы на развитии этого дара. Сейчас иди домой и выспись хорошенько. Завтра утром я буду ждать тебя в библиотеке.

Выходить из штаба на трясущихся ногах стало уже чем-то привычным. Ванда оступилась и схватилась руками за ствол дерева, утыкаясь лицом в кору. Голова всё ещё горела, и ей хотелось вырвать себе все волосы вместе со скальпом в надежде на то, что это потушит адское пламя. Среди кипящей субстанции, наполнявшей черепную коробку, надоедливым вихрем кружились слова Лисбет. Ей отчаянно хотелось забыть об этом разговоре, отодвинуть его на второй план и просто не думать. Да только не выходило. Раз за разом память услужливо возвращала Ванду в кабинет и заставляла проживать всё это снова и снова.

– Эй, что с тобой? – раздался незнакомый голос за спиной.

Девчонка повернула голову и увидела прямо перед собой лицо парня. Он был широкоплечим, высоким, с чёрными, подстриженными под ёжик волосами.

– Тебе плохо? – участливо спросил парень.

– Просто голова закружилась, – отозвалась она и, чувствуя, как слабеют ноги, снова уткнулась лбом в ствол сосны. Запах хвои позволил на миг успокоиться, но пламя, плескавшееся внутри, не желало отступать.

– Ты новенькая, да? Ванда, кажется, – парень тронул её за плечо, предлагая помощь. – Меня зовут Назар. Я брат Мари.

Силясь удержаться на ногах, девочка медленно повернулась и окинула собеседника взглядом. Он выглядел довольно угрюмо, но зелёные глаза, казалось, смотрели с искренним беспокойством. Ванда подумала о том, что едва ли осмелилась бы сама подойти к такому, но сейчас на улице не было ни души, и ей стало как-то спокойнее от его присутствия. Девочка села на траву и обхватила голову руками.

– Я так устала, – вдруг сказала она, удивляясь собственной откровенности. – С того дня, как я оказалась здесь, чувствую себя так, словно попала в дурдом.

– Я понимаю тебя. Я и сам здесь не так уж давно, и первое время было тяжело. Да и сейчас не просто, – понимающе покивал головой Назар. – Твои родители погибли, да?

– Я не хочу говорить об этом, – едва слышно ответила Ванда, поджав губы. Только разговоров о родителях ей сейчас не хватало. Она немного помолчала, а после не удержалась и на одном дыхании выпалила: – Я всегда была против насилия, но сейчас чувствую, что готова вцепиться в глотку тому, кто сотворил это.

Повисла тишина. Ванда опустила плечи и издала тихий всхлип. Нет, плакать она не собиралась, просто ей стало неуютно от звука собственных слов. Казалось, что они не принадлежали ей. Эти слова были чужими, гадкими, неправильными. Не такой ее воспитывали родители. Но гнев и простая детская обида на человека, которого она даже не знала, заставляли ее испытывать злость. Это чувство было таким же холодным и беспощадным, как и сердце того, кто отнял у нее семью и детство.

– Ты знаешь того, кто убил их? – спросил Назар, нарушая тишину. Парень опустился на траву рядом с ней и внимательно посмотрел в глаза.

– Нет. Лисбет сказала, что, возможно, это был кто-то из новичков среди Тёмных, – она закрыла лицо руками. – Темные, Светлые, какая-то энергия… Хочу открыть глаза, и чтобы все это оказалось сном.

Голова начала пульсировать с новой силой. Ванда зарылась пальцами в волосы и тихо застонала. Сознание наполнил тихий, свистящий шепот, похожий на звук барахлящего радио, и почему-то ей захотелось опустить голову в таз, полный ледяной воды.

– Ну и волосы… Просто джунгли какие-то, – раздался голос в ее голове, и девчонка вздрогнула, озираясь по сторонам.

– Что? – она посмотрела на Назара, но тот молчал, глядя в другую сторону. Ванда нахмурилась, понимая, что задать вопрос тактично не выйдет. – Ты сейчас думал о моих волосах?

Парень моргнул, резко поворачиваясь к ней, и свел брови на переносице, хмуро глядя на девчонку.

– Телепат, – едва слышно и пораженно пробормотал он. – Так вот почему.., – Назар осекся и как-то неловко кашлянул. – Идем, я отведу тебя к брату.

Глава 6

На утро Ванда заметила, как резко переменилась жизнь.

Снова.

Если раньше члены общины относились к ней со всем радушием, с пониманием и снисходительностью к её возрасту и эмоциональному состоянию, то теперь её начали сторониться. По сути, поселение было большой деревней, и в её лучших традициях сплетни разлетелись с космической скоростью. Кто разболтал о её даре, который после воздействия Лисбет Ванда ощутила в полной мере, она не знала, да и это было уже неважно.

Будучи пухлощёким подростком, Гросс часто слышала смешки в свой адрес, но она никогда не была изгоем. В школе у неё были друзья, и если уж она не была душой, то уж точно частью своей компании. Ванда никогда не испытывала, но всегда боялась одиночества, боялась быть отвергнутой. И потому сейчас она ощущала каждый косой взгляд, направленный в спину.

Ребята, с которыми Ванда успела подружиться в классе мистера Лепика, вдруг перестали разговаривать с ней, а сам мужчина, едва завидев фигуру девочки, приближающуюся к нему, ускорял шаг и исчезал в дверном проёме школы. Проводить для неё занятия он перестал. Каждый раз, приходя в класс, она находила книги, карточки с заданиями и небольшие пояснительные записки к ним. Но сам учитель старался с ней не пересекаться.

Кухарка, милая и добрая полноватая женщина преклонных лет, перевела девчонку работать в кладовую, и Ванда видела, как этому обрадовались остальные сотрудники кухни. Сидя на пыльном полу тесного помещения, заставленного мешками с крупами и овощами, она поддавалась эмоциям и тихо плакала. Одно было хорошо – наличие стен и толстой двери приглушало надоедливый гул в голове.

Заметив перемену в настроении поселенцев, Лисбет созвала внеочередное собрание в штабе. Почти два часа предводитель, стоя за деревянной трибуной, вещала о том, что община – это обитель, где есть место каждому, пыталась донести до людей, что все они – семья, где должно царить понимание. Она не стала говорить о Ванде напрямую, но каждый из присутствующих понял, почему Лисбет говорит об этом. Однако её слова не сумели заставить людей избавиться от страха. В конце концов, никто не хотел, чтобы кто-то слышал их мысли, потому что каждому было что скрывать.

Всё своё свободное время, в которое Ванда не была занята работой на кухне и тренировками с Крисом, она проводила в библиотеке. Информации о таких энергетиках, как она, было ничтожно мало, и Ванда по много раз перечитывала абзацы, практически заучивая их наизусть.

Ей нравилось находиться в библиотеке. Здесь почти никогда не было людей, а значит, она могла побыть в тишине, не слыша чужие голоса и мысли, сливавшиеся в единый, монотонный поток. Библиотека находилась под землёй, так же как и производственные цеха и часть госпиталя, в которой находилось важное оборудование. Таким образом, поселенцы пытались уберечь самое ценное, что было в общине в случае нападения Тёмных.

С каждым днем гул в голове усиливался. Если поначалу девочка могла различать хоть что-то среди безумного потока слов, то теперь всё, что она слышала, превратилось в надоедливую мелодию. Иногда становилось настолько тошно, что ей хотелось биться головой об стену в надежде на то, что это выключит хоть на время сводящий с ума звук. Хотя что-то ей подсказывало, что это не поможет.

Поставив очередной том на полку, Ванда уже хотела уйти из библиотеки, когда услышала торопливую поступь на лестнице. Кто-то спускался под землю.

– Вот ты где! – раздался весёлый голос девушки с ярко-рыжими, явно крашенными волосами, подстриженными под каре. – А я тебя везде ищу.

– Меня? – удивилась девочка, судорожно пытаясь припомнить имя неожиданной гостьи.

Ванда почти физически ощутила, как крутятся шестерёнки в её мозгах, которые, надо заметить, не особенно хотели работать после многочасового чтения.

– Я сестра Лисбет, – подсказала она и протянула руку. – Элис Вебер.

Ванда ответила на рукопожатие и вдруг вспомнила – она видела её в тот день, когда погибли родители. Девушка показалась ей доброй, и лишь пронзительный взгляд темно-карих глаз вызывал какой-то странный трепет в груди.

– Нашла что-то интересное? – спросила Элис, глядя на стеллаж.

– Здесь почти нет никакой информации о том, что я хочу узнать, и все книги на разных языках. Но мне удалось кое-что перевести с немецкого и французского, – начала рассказывать Ванда, искренне радуясь тому, что с ней заговорил хоть кто-то.

– Лисбет, как всегда, в своём репертуаре, – фыркнула девушка и, взяв одну книгу наугад, раскрыла её на случайной странице.

Элис вызвала чёрный туман и провела пальцами над книжным разворотом, сплетая их по-особенному. Буквы вспыхнули и вдруг сложились в понятные для Ванды слова.

– На территории общины проживают люди разных национальностей. Для того чтобы мы понимали друг друга, над поселением установлено заклятье. Этим заклятьем можно пользоваться и для того, чтобы читать книги. Я надеялась, что моя сестра упростит тебе задачу и расскажет о такой элементарной вещи.

– Я прохожу обучение в школе и все те книги, которые выдал мне мистер Лепик, читаю без помощи заклятья, – пробормотала девчонка, взирая на свою собеседницу с крайней степенью удивления.

– Конечно, – лицо Элис расцвело от насмешливой улыбки, явно свидетельствующей о том, что девушка собирается поведать нечто очевидное. – Учителя заранее накладывают заклятья на все учебники, которые выдают ученикам.

Ванда взяла ещё одну книгу и, раскрыв её, повторила движение пальцами, которое показала ей девушка. Чудесное заклятье значительно упростило жизнь, и теперь, вооружившись стопкой новых книг, Гросс с новыми силами принялась за чтение.

– Ты меня не боишься? – робко спросила Ванда спустя полчаса. Обе сидели за столом и изучали книги.

– Боюсь? – усмехнулась Элис, вскидывая брови. – И с чего бы мне тебя бояться? Если ты переживаешь из-за остальных членов общины, то могу тебя заверить – они привыкнут. В поселении немало людей, которых поначалу сторонились. Например, Мари. Она единственный некроэнергетик в общине.

– Некроэнергетик? – переспросила девчонка, сузив глаза. – Мистер Лепик рассказывал мне о классификации, но в подробности не вдавался. Какими способностями обладают некроэнергетики?

– Такие энергетики работают с некротической энергией, а если говорить точнее – способны держать связь с душами и посредством специальных заклятий дарят им способность становиться осязаемыми и пополнять ряды бойцов, когда дела совсем плохи, – с готовностью объяснила Элис. – За территорией пограничного поля есть водоём, который является чем-то вроде кладбища. Мы называем его Озеро Забвения, и некроэнергетики черпают свою силу именно оттуда. После смерти души энергетиков никуда не деваются, они продолжают нести службу, просто по ту сторону от нас. У них также есть предводитель и свои порядки. Энергетические некроманты – связующее звено между миром живых и миром мёртвых.

Ванда молча слушала, стараясь запомнить всю эту информацию, хотя не до конца понимала, зачем делает это. Мистер Лепик говорил ей о том, что знать подробное описание каждого вида энергетиков необязательно. Достаточно было знать свойства и особенности лишь своего вида, но поскольку для Ванды это изучение не представлялось возможным из-за отсутствия точных сведений, она решила пока что сосредоточиться на остальных представителях классификации.

– И как Мари удалось справиться с неприязнью со стороны других членов общины? – спросила Ванда.

– Она просто смогла завоевать доверие. Пару месяцев назад на нас было совершено большое нападение, и если бы не она, то наша община могла пасть, – Элис прикоснулась к её руке. – Я не знаю, что там тебе наговорила Лисбет, но я искренне считаю, что твой дар не является проклятьем. Конечно, это сложно принять, нелегко жить с таким, но ты можешь делать вещи, неподвластные никому.

Они просидели в библиотеке до поздней ночи. Элис рассказала ей много историй о членах общины, в основном о тех, с кем Ванда уже успела познакомиться, в том числе и о себе.

– Я и мои сестры выросли в детском доме. Я попала в общину, когда мне было семь, а у Лисбет способности проявились раньше, и Ричард, бывший предводитель, забрал её тремя годами ранее. Мы с моей сестрой-близняшкой Этель остались в детском доме, а потом случился пожар. Все могли бы погибнуть, но наши поля защитили здание и нас.

– Лисбет не всегда была предводителем? – удивилась Ванда. – Я думала, что вы из семьи потомственных энергетиков.

– Нет, мы приобрели способности, живя среди обычных людей. Лисбет, как я уже говорила, попала в общину раньше. Ей было двенадцать, когда Ричард пришёл за ней.

– А где он сейчас? – спросила девочка и увидела, как Элис нервно закусила губу.

– Он погиб четыре года назад, и Лисбет встала на его место, – ответила Вебер, а потом добавила почти шепотом. – Они были женаты.

Что-то внутри Ванды болезненно сжалось. Она считала Лисбет высокомерной и даже жестокой, не думая о том, почему она стала такой. Ей вспомнились слова матери о том, что никогда нельзя судить людей за их поступки, делая выводы по первому впечатлению. Никогда нельзя знать наверняка, что за груз лежит на плечах каждого встречного.

– Лисбет не любит говорить об этом, – сказала Элис, по-своему расценив её молчание.

– Я никому не скажу, – пообещала Ванда.

Лёжа ночью в постели и слушая тихий храп брата, она думала о предводителе. Эта женщина вела за собой целую общину людей, неся на своих плечах груз потери. Каково ей было, потеряв любимого человека, оставаться сильной и продолжать исполнять свой долг? Едва ли за четыре года можно было избавиться от боли.

Ванда подумала о родителях, вспоминая состояние своей матери, когда отец попал в жуткую аварию на машине. Она помнила, сколько слёз та пролила, сидя над постелью мужа, боясь закрывать глаза, потому что была уверена – каждая секунда может стать последней. После того как отец очнулся, он был прикован к постели почти три года, и её мать взвалила на себя заботу о всей семье. Ей хватило силы духа на то, чтобы растить детей и ухаживать за мужем, который лишь благодаря ей встал на ноги, хотя врачи и говорили, что это невозможно. Её мать не имела волшебной силы, она была обычной женщиной, которая сражалась за счастье своей семьи.

Ванда вытерла слёзы ладонями и повернулась на бок, глядя на лицо брата. Он был так похож на мать – такие же чёрные волосы и зелёные глаза, заострённый подбородок, точёные скулы и высокий лоб. Девочка уткнулась носом в его кудри и вздохнула – он даже пах как она.

В ту ночь она поняла, что пора взрослеть. Её детство, такое счастливое, закончилось. Она мысленно поблагодарила родителей и пообещала себе, что во что бы то ни стало защитит единственное, что у неё осталось, и отомстит за них.

С тех пор как Элис показала Ванде заклятье, позволяющее читать книги, не тратя кучу времени на перевод, дело пошло на лад. Девочка училась систематизировать потоки чужих мыслей в своей голове и потихоньку привыкала, что теперь в её сознании никогда не бывает тихо.

Феликс тоже не терял времени даром и продолжал изучение своей силы. Кристиан не щадил его на тренировках, и уже к середине второго летнего месяца мальчишка освоил азы энергетического боя. По результатам скрининга Лисбет выявила несколько отличительных способностей брата и сестры, и теперь первый посещал факультатив пространственных энергетиков.

На этих уроках особое внимание уделялось обучению правильного создания порталов, установке координат и перемещению по ним. А кроме того, некоторые пространственные энергетики, и Феликс вошёл в их число, умели становиться невидимыми и проходить сквозь стены.

Ванда же, как единственный эмпат во Второй Северной, вместо факультатива приходила в кабинет предводителя. Женщина приносила ей старые, видавшие виды свитки бумаг и книги, страницы которых были испещрены мелкими, неизвестными для неё символами. Эти символы превращались в понятные слова, как только Ванда накладывала на страницы особое заклятье.

Таким образом, жизнь брата и сестры приобрела строгий распорядок. Утром они оба шли на работу, после – тренировались с Крисом, а за два часа до отбоя принимались за учёбу.

Факультатив Феликса вёл довольно молодой парень, невысокий и крепкий на вид, со светлыми вьющимися волосами, неизменно стянутыми в тугой низкий хвост на затылке. Дерек Линдхолм был одним из сотрудников штабной группы, руководителем которой являлась Элис Вебер, и с самого первого занятия смог завоевать всё внимание новичка. Феликс поймал себя на мысли, что впервые за всю свою жизнь с нетерпением ждёт каждого урока, а не думает о том, как бы сбежать с него.

Дерек имел схожие с Феликсом способности, но поток его поля был зелёным. Однако это с лихвой компенсировало то, что парень обладал просто нечеловеческой физической силой.

Факультативы для пространственных энергетиков редко проходили в стенах школы, лишь в тех случаях, когда тема урока была посвящена построению порталов. Во время этих занятий ученики старательно чертили графики передвижения тел в пространстве и заучивали наизусть основные координаты.

– Любой портал всегда имеет две основные точки крепления в пространстве, или, проще говоря – две двери – вход и выход. Координата входа задаётся энергетиком в начале пути, – вещал Дерек. Заложив руки за спину, он с самым важным видом ходил между партами. – Эта точка, как правило, всегда закреплена в экране перемещения любого штаба, и, чтобы раскрыть портал, необходимо просто активировать её. Однако, все присутствующие здесь имеют возможность строить переходы без обращения к экрану, так что в первую очередь вы должны уметь определять координаты пространства, в котором находитесь, – он остановился и указал на формулу, расписанную на доске за его спиной. – Прежде чем шагнуть в переход, энергетик должен ввести точные координаты места назначения. Сразу после этого автоматически произойдёт построение коридора портала – своеобразных стен, между которыми пролегает течение перехода.

– А что будет, если зайти в портал, не задав координаты выхода? – спросил Феликс, привлекая к себе всеобщее внимание.

Задав свой вопрос, он услышал пренебрежительный смешок, донёсшийся с задней парты. Феликс медленно повернул голову и встретился взглядом с парой зелёных глаз, таких же ярких, как и у него самого. Это был Назар.

Назар Акулич был метеоэнергетиком, но посещал факультатив под предводительством Дерека Линдхолма вот уже второй месяц. Парень был весьма неглуп и заинтересовался искусством создания порталов. Лисбет не стала препятствовать рвению молодого бойца, и теперь он раз в неделю приходил на теоретические занятия. Посещать практику, проводившуюся в лесу, для Назара не имело смысла. Он не умел ни становиться невидимым, ни проходить сквозь стены, но зато во время лекций неизменно получал высшие оценки.

С самой первой встречи между Феликсом и Назаром возникло взаимное напряжение. Уже в тот день, когда Назар вызвался провожать Ванду до дома после их единственной встречи около штаба, мальчишки умудрились разругаться. И теперь, каждый раз оказываясь в одном помещении, они обменивались неприязненными взглядами.

– Ничего смешного, – Дерек подошел к столу Феликса и ободряюще улыбнулся своему новому ученику. – Это хороший вопрос, ответ на который способен уберечь вас от фатальной ошибки, – учитель перевел взгляд на Назара. – Судя по твоей реакции, ты знаешь ответ на этот вопрос. Может быть, поделишься знаниями?

Парень нехотя поднялся с места и с самым наглым видом поправил воротник патрульной куртки.

– Любой идиот знает о том, что движение через портал осуществляется только в одном направлении – вперед, – начал Назар и изогнул бровь, глядя на вмиг напрягшееся лицо Феликса. – Попадая в поток перехода, человек не имеет возможности повернуть назад, пока не достигнет конечной точки маршрута. Если войти в портал, не задав координат выхода, можно получить блестящую возможность затеряться в пространстве.

Воздух в помещении сгустился. Слова Назара отразились от стен и словно яростный поток ветра обрушились на Феликса. Мальчишка было дернулся, намереваясь встать, но на его плечо легла тяжелая рука. Дерек уверенным движением припечатал его к стулу, уберегая от фатальных действий.

– Благодарю за ответ, Акулич, – холодно отозвался Линдхолм. – Можешь занять свое место, если сказал все, что хотел.

Назар сел, а Дерек, все еще удерживая Феликса за плечо, остался стоять рядом.

– Как нам любезно напомнили, движение по коридору портала имеет лишь одну траекторию, но я хотел бы обратить ваше внимание на то, что затеряться в пространстве довольно сложно. Для этого необходимо действительно быть, – он красноречиво кашлянул и покосился на Назара, – идиотом.

– Возможно, он есть среди нас, – тихо, но едко сказал Назар.

– Оставь свои оценочные суждения при себе, если не хочешь потерять возможность посещать мой факультатив, – в голосе Дерека зазвенел металл. Он оглядел парня с головы до ног, и Феликсу на какой-то миг показалось, что его новый учитель почему-то не рад нахождению Назара среди них. – Если войти в портал, не задав координат выхода, поток может вынести вас в любом угодном ему направлении. А кроме того, таких экспериментаторов могут засечь Тёмные и насильно вытянуть к себе.

– В таком случае я бы предпочел затеряться в пространстве, – хохотнул какой-то мальчишка с последней парты. – Лучше так, чем попасть к ним в руки.

Обстановка разрядилась, и ученики начали перешептываться, обмениваясь мнениями. Дерек вернулся к учительскому столу и плюхнулся на стул. Немного подумав, он отпустил ребят по домам, тем самым завершив урок.

Феликс выбежал из здания школы и резко огляделся по сторонам. Быстро отыскав то, что хотел, он припустил в сторону центральной части общины, где находился его дом. Правда, сейчас он несся со всех ног в ту сторону по другой причине.

Его сердце колотилось с такой силой, словно пыталось пробить дыру в груди. Феликс чувствовал, как злость стремительно растекается по телу, отчаянно желая выплеснуться. И мальчишке совершенно не хотелось подавлять ее. Нападки Назара повторялись все чаще, и он больше не собирался спускать ему это с рук.

В центральной части общины было людно. Уставшие поселенцы расходились по домам после очередного рабочего дня. Их внимание мгновенно привлекла фигура разъяренного парня, пронесшегося по одной из каменных дорожек, и все как один уставились на него, пытаясь понять, что происходит.

Феликс нагнал Назара, когда тот уже поднялся на крыльцо своего дома. Мальчишка решил не тратить время на подъем по ступенькам и, ловко перепрыгнув через перила, преградил своему врагу путь. Назар, казалось, не был удивлен, когда прямо перед ним возникла фигура парня. Он даже не вздрогнул.

Они уставились друг на друга, не мигая. Люди, наблюдавшие за ними, притихли, ожидая дальнейшего развития событий.

– Заблудился? – голос Назара прозвучал ровно и невозмутимо.

И Феликс вспыхнул еще сильнее. Его раздражала эта показная снисходительность, с которой Акулич обращался к нему. Он вел себя так, словно Феликс был маленьким, глупым, надоедливым ребенком.

– Не хочешь объясниться? – сжимая кулаки, Гросс сделал шаг вперед.

– У меня нет желания тратить свое драгоценное время на тебя.

– Зато на факультативе ты прямо-таки фантанировал. Что, боишься высказать свои претензии мне в лицо?

– Ты слишком высокого о себе мнения. У меня нет к тебе никаких претензий, Гросс, – Назар сделал шаг вперед, намереваясь обойти мальчишку.

Он уже потянулся к дверной ручке, когда Феликс схватил его за плечо. Патрульная куртка под хваткой его пальцев так и затрещала. Назар осклабился, глядя на него наглыми зелеными глазами. Тогда-то Феликс и понял, что этот парень специально провоцирует его. Он не нападал первым, лишь оскорблял его при любом удобном случае, словно ожидая решительных действий со стороны недруга.

И они не замедлили последовать.

Испытывая какое-то мрачное наслаждение, Феликс нанес первый удар, метко попав противнику в челюсть. Его удивило то, что Назар даже не попытался отразить удар, хотя было понятно, что этот парень умел драться. По телу прокатилась сладкая волна эйфории и чувства отомщенности.

Однако миг триумфа был краток. Стойко пережив встречу своего лица с кулаком Феликса, Назар рванулся вперед и закатил тому такую сильную затрещину, что мальчишка рухнул на дощатое покрытие крыльца. Вскочив на ноги, Феликс с отчаянным воплем набросился на обидчика, и они, переплетясь телами, пересчитали немногочисленные ступеньки, а после покатились по траве, щедро награждая друг друга тумаками.

Драка была в самом разгаре, когда на улицу, услышав шум, высыпала вся штабная группа во главе с Лисбет. Предводитель быстро оценила обстановку и, не говоря ни слова, направилась в сторону парней, увлеченных друг другом. За ней тут же сорвался с места и Крис.

Обхватив за плечи своего протеже, который в тот момент, сидя верхом на Назаре, колотил его по лицу, Кристиан оттащил Феликса в сторону, заломив драчуну обе руки за спину. Мальчишка часто дышал, но даже не пытался вырваться. Его пыл поутих, и вместо него пришло осознание содеянного.

Словно в ответ на его нехорошее предчувствие, центральную площадь общины разорвал вопль Лисбет.

– Ко мне в кабинет! Быстро!

Вот уже полчаса Феликс угрюмо разглядывал заплатки на подлокотниках кресла, на которое его усадил Крис. Он старался не поднимать глаз, потому что напротив него, на самом обычном деревянном стуле, сидел Назар. Смотреть на его изрядно пострадавшую в драке физиономию не хотелось. Он выглядел растрепанным, но сильнее всего в глаза бросался его распухший нос. Феликс тихо хмыкнул, вспоминая тот момент, когда заехал ему в переносицу и услышал заветный хруст. Впрочем, внешний вид самого мальчишки тоже оставлял желать лучшего. В кабинете Лисбет не было зеркала, но он чувствовал, как левая половина его лица стремительно опухает.

В помещении было людно. Женщина нервно расхаживала от стены до стены, выговаривая обоим парням за драку. На широком подоконнике примостился Крис. Парень не сказал ни слова своему подопечному, но смотрел на него крайне неодобрительно. В его взгляде явно читалось осуждение. На излюбленном компьютерном кресле предводителя восседал Дерек, лениво вытянув ноги, а за спинкой стула, на котором сидел Назар, находилась мрачная сутулая фигура Роберта.

Этот мужчина обладал поистине отталкивающей внешностью. Его худощавое, какое-то сухое тело со всегда опущенными плечами, было упаковано в патрульную форму. Отросшие темно-русые волосы обрамляли бледное, с резкими чертами, лицо, а глаза прятались за толстыми стёклами очков. Несмотря на свой невысокий рост и казавшееся на первый взгляд хрупким телосложение, Роберт внушал чувство опасности.

– Акулич, – завершив свою гневную тираду, Лисбет замерла напротив Назара. – Патруль вне очереди!

– Уважаемая госпожа предводитель, – перебил ее Роберт. Мужчина провел рукой по своим волосам и вскинул острый подбородок. – Мой подопечный невиновен. Более десятка людей были свидетелями того, что Гросс первым начал драку. Он нанес Назару серьезные повреждения, и я требую, чтобы мальчишке объявили выговор.

– С каких это пор за обычную драку назначается выговор? – вступился за Феликса Крис и соскочил с подоконника. – Наш устав не подразумевает этого. Он не применял энергию в драке.

Роберт глянул на парня таким лютым взглядом, словно пытался испепелить. Он скрипнул зубами, явно намереваясь высказать что-то нелестное в адрес Криса, но не успел.

– Нарушения устава действительно не было, – изрекла Лисбет. Жестом руки она попросила Дерека освободить ее рабочее место и с удовольствием плюхнулась на компьютерный стул. Тот отозвался натужным скрипом, заставив всех поежиться. – Кроме того, насколько я успела заметить, Назар не предпринимал попыток остановить драку.

– В таком случае я требую, чтобы Феликс Гросс тоже понес наказание, – Роберт не собирался сдаваться. Его правая ладонь покровительственно легла на плечо Назара.

– Я бы с радостью отправила его в патруль, суток эдак на трое, – Вебер красноречиво посмотрела на Феликса, и тот втянул голову в плечи. – Но он, к сожалению, пока что не входит в число дозорных.

– И по этой причине ты решила оставить его безнаказанным?! – вспылил Роберт.

– Если ты сейчас же не прекратишь меня перебивать, то отправишься в патруль вместе со своим протеже, – Лисбет хлопнула ладонью по столу, и мужчина моментально сник. Женщина снова посмотрела на Феликса. – Раз тебе так хочется помахать конечностями, я дам тебе такую возможность. Правда, тебе придется делать это с лопатой в руках и в сарае. Завтра утром ты отправишься в курятник. Там как раз планировалась генеральная уборка.

Глава 7

Лисбет не шутила насчет наказания. На следующий день, как только прозвучал сигнал подъема, на пороге дома появился мужчина преклонных лет и сопроводил Феликса в злополучный курятник.

Размахивая лопатой, парень в красках представлял, как лупит этим орудием труда несносного Назара. Правда, спустя несколько часов работы в душном, зловонном помещении пыла у него поубавилось, и он просто мечтал, чтобы этот день поскорее закончился. К вечеру у него нещадно ныли плечи, а ноги отказывались держать собственный вес. Продолжавшая лютовать Лисбет решила добавить еще одно наказание для парня, и ему передали, что в ближайшую неделю ему запрещено даже появляться на тренировочном поле. Эта новость скорее обрадовала Феликса, чем расстроила. Он бы все равно сейчас не смог тренироваться. У него просто не было сил.

Когда он плелся домой, увидел, как мимо него пролетела угрюмая фигура Роберта. Мужчина, как всегда, был похож на зловещую ночную птицу или на всадника апокалипсиса. Эльстад бросил на него короткий неприязненный взгляд и скрылся в проеме штаба.

У самого крыльца Феликса нагнал Крис. Наставник с явным неудовольствием оглядел внешний вид своего подопечного и скривился.

– На, вот, возьми, – буркнул парень и всучил мальчишке какую-то круглую баночку. – Это мазь. Джеймс передал, – пояснил Кристиан.

– Спасибо, – буркнул Феликс, мысленно готовясь к новым нравоучениям от своего учителя.

– Не буду скрывать, – подтверждая опасения мальчишки, заговорил Крис.– Ты круто подставился. Только что Роберт без ведома Лисбет отправил в Ковчег прошение о твоем изгнании.

– Что? – Феликс, рассматривавший баночку с мазью, вскинулся. Казалось, что он готов задохнуться от возмущения.

– Тише, – осадил его Стивенсон и опасливо огляделся по сторонам. – Не думаю, что его цель заключается в том, чтобы избавиться от тебя. Но из-за твоей горячности может пострадать Лисбет.

– Это еще почему? Причем здесь она? – опешил Феликс.

Крис еще раз огляделся и, шагнув вперед, быстро зашептал:

– Эльстад никогда не скрывал того, что его не устраивает Лисбет как предводитель. Она женщина, а они никогда не становились главами пограничных общин. Вебер первая, кто смог добраться до этого поста и продержаться так долго, – парень положил руку на плечо Феликса и устало покачал головой. – Твоя драка стала хорошим поводом для жалобы от его лица.

– Я все равно не понимаю, как это связано, – слова наставника взволновали мальчишку.

– Обычно все новички сначала попадают в распределительную общину, и только после их отправляют дальше. Лисбет почти два года добивалась того, чтобы ты и твоя сестра сразу отправились к нам, – принялся объяснять Крис. – Задолго до вашего появления у Лисбет случались видения, так что в Ковчеге знали, что вы будете из себя представлять. Но когда у Ванды проявился дар эмпата, которого наша предводитель не разглядела в тех образах, которые ей приходили, многие обвинили ее в сокрытии важных данных. Такие энергетики опасны, и она поклялась своим постом, что сможет контролировать вас обоих.

– Но я не эмпат. Или я тоже чем-то опасен? – Феликс заинтересованно вскинул брови. Его наставник был слишком откровенен, и парень решил не упускать возможности узнать как можно больше от него.

– Да, ты не эмпат, но ты ее родной брат. Ваша энергетика так или иначе имеет общую природу, и теперь все ждут, что у тебя тоже может проявиться какой-нибудь дар. Что-то, что будет связано со способностями Ванды, – Кристиан сжал плечо Феликса. – Ты напал на члена общины, и не на обычного мальчишку, а на полноправного бойца, одного из патрульных. Роберт написал в своем рапорте о том, что ты умышленно пытался ослабить патрульный состав, ненавязчиво намекнув на то, что, возможно, ты Темный лазутчик.

– Но это же полный бред! – снова вспылил Гросс и люто глянул в сторону штаба.

– Знаю, но для Ковчега это может стать поводом для проверки и для того, чтобы временно отстранить Лисбет от обязанностей предводителя.

– Пусть проверяют, – фыркнул мальчишка. – Мне нечего скрывать.

– Мне влетит, если кто-то узнает, что я разговаривал с тобой, – нехотя заговорил Крис, игнорируя запальчивый тон новичка. – И я, и Лисбет понимаем, что Назар специально спровоцировал тебя на драку. И, скорее всего, он сделал это по указке Роберта. Вот только мы не можем разобраться в том, для чего Эльстад это сделал. В связи с этим я настоятельно прошу тебя вести себя тихо. Не ссорься ни с кем, не лезь куда не просят и обходи Назара стороной. У него паршивый характер, и за год пребывания в общине парень так и не нашел себе друзей. Он постоянно задирает других мальчишек, но такой лютой ненависти Акулич не проявлял ни к кому, кроме тебя.

– Я понял, – угрюмо отозвался Феликс и подкинул баночку вверх, ловко поймав ее после.

– Лисбет запретила тебе тренироваться не просто так. Это было требованием Ковчега. Какое-то время мы с тобой не будем заниматься, и я советую тебе вообще не использовать энергетику сейчас. Просто сделай вид, что ты бездарный дурачок, испуганный ребенок, попавший в новый, вызывающий у тебя опасения мир.

Феликс не стал спорить, но своих тренировок не прекратил. Ему не хотелось терять прогресс, которого он достиг. Правда, слова Криса все-таки возымели на него некоторое действие, и парень вел себя осторожно. С легкостью освоив новые навыки, он решил, что будет оттачивать их на своей сестре. Ванда не препятствовала этому, решив поддержать брата. День за днем Феликс пытался застать ее врасплох и каждый раз, прежде чем зайти в дом, становился невидимым, однако девочка в два счета распознавала его присутствие рядом с собой, потому как слышала мысли парня.

Постепенно шумиха после драки с Назаром улеглась. Люди из Ковчега так и не появились на территории Второй Северной, и, выждав пару дней после очередного письма, Лисбет, не получившая никаких распоряжений, позволила Крису возобновить тренировки сестры и брата.

Первым делом Стивенсон взялся за обучение Феликса левитации, обретя способность к которой, мальчишка ощутил себя по-настоящему непобедимым. Теперь все занятия проходили в лесу, и отработка успевших надоесть ему энергетических ударов заиграла новыми красками.

Скрининг, проведенный Джеймсом, выявил у Ванды наличие такого же дополнительного депо в позвоночнике, как у Феликса. Это свидетельствовало о том, что она тоже могла иметь возможность левитировать, как ее брат, или быстро передвигаться, как Крис.

Потратив неделю на тщетные попытки заставить свою ученицу бегать, Крис понял, что бег – это точно не про нее. Бегала Ванда откровенно плохо. Ее пухлощекое лицо моментально становилось алым, как только та с большим трудом пробегала круг вдоль территории общины, и ему казалось, что девчонка вот-вот рухнет замертво.

– Тебе следует подтянуть этот навык, – сказал Крис, протягивая ей бутылку воды. Он помолчал, наблюдая за тем, как девчонка жадными глотками поглощает жидкость. – Да и в целом, твоя физическая подготовка оставляет желать лучшего. Твой энергетический поток велик и в тебе заложен хороший потенциал, но без спортивной подготовки ты не сможешь освоить искусство энергетического боя.

– Я никогда не занималась спортом, – ответила Ванда, вытирая рот ладонью и возвращая почти пустую бутылку ему.

– Оно и видно, – беззлобно усмехнулся Крис. Снисходительность в его взгляде могла бы обидеть девчонку, но она слишком устала, чтобы защищаться. – Твой брат, обладая более низким уровнем поля, смог продвинуться намного дальше в обучении.

– Конечно, – фыркнула Ванда, глядя на брата, который парил над лесной поляной. – Он ведь занимается спортом с детства. Борьба, футбол и даже танцы. Хотя, я не уверена, что последнее имеет значение.

– Почему же? Танцы способствуют развитию координации и подвижности суставов, поддерживают мышечный тонус и сердечно-сосудистую систему, а также стимулируют работу отделов головного мозга, – перечислил Крис и почесал в затылке. – В нашей общине есть несколько кружков по интересам. Кто-то занимается рукоделием, кто-то спортом, а некоторые – танцами. Почему бы тебе не записаться в какую-нибудь группу?

Ванда покраснела еще больше и опустила взгляд. От одной только мысли о том, как она неуклюже танцует на сцене, у нее по спине пробежал холодок.

– Танцы – это не для нее, – озвучил Феликс, опускаясь на землю. – Она слишком… – парень замялся, подбирая слова.

– Толстая, – закончила за него Ванда и глянула на брата, но в ее взгляде не было ни капли обиды. На правду ведь не обижаются.

– Стеснительная и вспыльчивая, – поправил Феликс и ткнул ее в бок. – Я хотел сказать это. А твой вес никак не влияет на возможность танцевать. Для танцев нужно тело.

– Да-да, – покивала головой девчонка и скривилась, – а у меня этого тела слишком много.

– Феликс прав, – встрял Крис. – Подумай на досуге над тем, чтобы найти себе занятие по душе, иначе так и не сможешь в полную силу пользоваться энергией, которой в тебе много.

– Я бы хотела записаться в один из кружков, но уверена, что люди не одобрят этого, – угрюмо сказала Ванда. – Меня все сторонятся.

– Поселенцы так и будут избегать тебя, если ты не докажешь им, что хочешь стать частью общины, – Крис пристально посмотрел на нее и вдруг усмехнулся. – И потом, кого вообще волнует их мнение? Ты что, собралась всю жизнь обращать внимание на то, что думают о тебе люди? Они ополчились не против тебя, а против твоего дара. Для человека нормально бояться чего-то неизведанного и странного, а ты своим поведением лишь взращиваешь их опасения.

Крис закончил тренировку, но домой отпустил только Феликса. Придержав Ванду за руку, он дождался, пока ее брат покинет поляну, и снова вперился в девчонку внимательным взглядом.

– Давай попытаемся взлететь, – сказал он. – Это несложно. Просто сосредоточься и направь поток энергии в свой позвоночник.

– Ты так говоришь, потому что сам не умеешь левитировать!

– Да, ты права. Летать я не умею, – кивнул Стивенсон. – Но я умею быстро бегать и делаю это по схожему с левитацией принципу. И то и другое осуществляется за счет позвоночного депо.

Делать было нечего. Ванда закрыла глаза, пытаясь поймать нужную концентрацию, но, как назло, в голову лезли разные мысли, которые не имели ничего общего с полетом. Над общиной сгущались сумерки, а она все стояла на поляне, физически ощущая взгляд Криса. Ее внимание то и дело отвлекалось на его мысли и эмоции, навязчивыми нитями проникавшими в сознание.

– Ты занимаешься не тем, – усмехнулся тот. – Я никуда не тороплюсь и не отпущу тебя, пока ты не выполнишь задание. Хочешь провести ночь в лесу?

Этого ей точно не хотелось. Ванда зажмурилась, мысленно перебирая все ругательства, которые сейчас были обращены на собственное упрямое депо.

Вдоль позвоночника прокатилось тепло, тело стало неожиданно легким, словно потеряло в весе, и, услышав свист в ушах, она поняла, что оторвалась от земли. Открывать глаза было страшно, но, вспомнив о том, что вокруг десятки деревьев, она все-таки преодолела себя и вовремя. Нелепо всплеснув руками, Ванда, срываясь на истошный вопль, ушла от столкновения с сосной и понеслась над поляной, совершенно не понимая, каким образом должна контролировать свой полет.

Когда на горизонте возникло очередное дерево, она отчаянно попыталась затормозить. Тело подкинуло вверх, Ванда кувыркнулась через себя, зависнув метрах в двадцати над землей, и рухнула вниз. Поблагодарив силу притяжения за возможность снова ощущать твердую поверхность под ногами, она упала на колени и зашлась частым кашлем. Следующие полчаса ее рвало на опушке леса.

Хотя люди продолжали избегать Ванду, она заметила, что косых взглядов в ее адрес стало меньше. Казалось, что поселенцы действительно привыкают к присутствию в общине девочки со странными способностями, но привыкнуть не значит начать доверять.

Одним из таких людей был Роберт Эльстад. Невысокий и худощавый, немного сгорбленный и какой-то сухой, он проносился через поселение, словно ворон, заставляя замолкать всех, кто встречался ему на пути. Его фигура казалась темной, неприятной, отталкивающей, а вечно угрюмое лицо вызывало у каждого члена Второй Северной необъяснимую волну страха и отвращения.

Ванда почти ничего не знала о нем, лишь то, что он являлся одним из членов штабной группы, имел черный энергетический поток и состоял в отношениях с Элис. Девчонка сильно удивилась, когда увидела их вдвоем, неспешно прогуливающихся вдоль леса. Они держались за руки и о чем-то разговаривали. Элис выглядела солнечным лучом рядом с ним, и такой контраст поразил Ванду, как и огромная, на ее взгляд, разница в возрасте.

Кроме того, Ванду обходил стороной и Назар. С того вечера, когда они говорили у штаба, он больше не подходил к ней, хотя и она сама не искала с ним встречи. От Феликса она узнала, что Назар иногда посещает тот же факультатив, что и он, хотя парень не являлся пространственным энергетиком.

После того как парни подрались, отношения между ними накалились до предела. Феликса начинало колотить, стоило кому-то в его окружении произнести ненавистное ему имя. А если Назар попадал в поле зрения мальчишки, у того начиналось что-то вроде судорожного припадка. Сам Назар отвечал на все это гадкими ухмылками и продолжал отпускать едкие реплики в адрес новичка.

Самоконтроль Феликса был достоин восхищения, однако его сестра отчетливо слышала, как он мысленно перебирает все самые грязные ругательства, и даже пару раз наблюдала за жуткими образами кровавой расправы, воссозданной подсознанием брата.

Положение осложнялось тем, что Ванда, неожиданно для всех и в первую очередь для себя, сдружилась с сестрой Назара. Казалось, что они с Мари сблизились под натиском общей проблемы. Их братья на дух не выносили друг друга, и обе предпринимали тщетные попытки если уж не исправить ситуацию, то хотя бы свести к минимуму количество их перепалок.

Дружбу Мари и Ванды не одобрял никто из парней. Дошло до того, что Назар запретил своей младшей сестре даже приближаться к дому ненавистного ему новичка. Мари, робкая и тихая по своей природе, спорить с братом не решилась, но выглядела очень расстроенной, потому что у нее почти не было друзей в общине. Несмотря на то, что Мари была на целых три года старше Ванды, они быстро нашли общий язык. Но теперь, боясь гнева брата, последняя виновато опускала голову, как только видела свою едва обретенную подругу.

Марина Акулич была единственным некроэнергетиком в общине и, возможно, именно из-за этой способности ее глаза были наполнены тоской и страхом. Этот взгляд вызывал в груди Ванды странный трепет. Девушка казалась такой одинокой, брошенной, замкнутой, хотя почти всегда рядом с ней шел ее брат. Фигура Назара казалась настоящей горой рядом с низкорослой Мари, настолько, что со спины ее запросто можно было перепутать с ребенком.

И все-таки, невзирая на запрет Назара, Мари тянулась к общению с сестрой его неприятеля. Они тайком от своих братьев встречались на кухне, делились переживаниями, давали друг другу советы, а иногда просто молчали. Порой Мари замирала, думая о чем-то своем, и в эти моменты изумрудные, раскосые глаза смотрели сквозь пространство и время. Ванда вела себя осторожно, не тревожила ее, давала подруге побыть наедине с собой и впитывала каждую эмоцию, витавшую в воздухе.

– Скажи, почему твой брат такой угрюмый? – тихо спросила Ванда, сидя на полу кладовой. Обе занимались очисткой картофеля.

– Раньше он не был таким, – отозвалась Марина, избегая взгляда девчонки. – Знаю, в это сложно поверить, но когда-то Назар был обычным, веселым парнем. Я очень привязана к нему, но, если честно, то я все больше и больше начинаю его бояться.

– Почему? Он жесток по отношению к тебе? – Ванда тоже отвела взгляд, не желая смущать девушку.

– Нет, – покачала головой Мари. – Просто после того как у Назара случился выброс, он сильно изменился. Мне кажется, что энергетический поток сделал его каким-то черствым, грубым и, – она помедлила, подбирая слова. – Его сердце наполнилось тьмой.

– Может быть, дело в потоке? – девчонка прикусила кончик языка, чувствуя, что вторгается во что-то личное и запретное. – Что случилось с вашей семьей?

В кладовой повисла тишина. Липкая, неприятная, она, казалось, льнула к коже, обволакивала каждый предмет. Сознание Ванды накрыла волна чужих эмоций. Она не могла разобрать, но почему-то в груди стало тесно, и, подняв голову, девчонка поняла почему. Мари, плотно сжав губы, держалась руками за голову и задыхалась от слез, рвущихся наружу. Смотреть на это было невыносимо, но даже закрыв глаза, Ванда не смогла избавиться от страшной картины. Лицо подруги, искаженное ужасом, застыло перед ней, а после медленно рассеялось, сменяясь обрывками воспоминаний.

Но разглядеть ничего она не успела. Мари, бросив нож на пол, выбежала из помещения, громко хлопнув дверью. Вечером, когда закончилась тренировка с Крисом, Ванда решила проведать девушку, но, подойдя к двери, столкнулась с Назаром.

– Заблудилась? – спросил он, заложив руки за спину. Его голос был ровным, но Ванда мгновенно поняла, что он не рад ее видеть. – Твой дом там, – Назар указал на крыльцо, находившееся напротив.

Девчонке нестерпимо захотелось закатить глаза – будто бы она сама не знала, где находится ее дом. Сдержаться стоило огромных трудов. В конце концов, сдаваться Ванда не собиралась. Ей нужно было увидеть Мари, а ссора с ее братом явно не поспособствовала бы этому.

– Ты не видел Мари? – спокойно спросила она, глядя ему в глаза. – Я хотела поговорить с ней.

– Марина спит, – ответил Назар, и Ванда мгновенно уловила ложь в его словах, но снова промолчала. – Не думаю, что стоит тревожить ее из-за пустяков, – добавил он, видя, что девчонка даже не двинулась с места.

– Слушай, я не знаю, что там случилось у вас с Феликсом, но это ваше дело. Я и Мари здесь совершенно не при чем.

– Я не запрещал ей общаться с тобой, если ты об этом.

– Ну да, – не сдержавшись, фыркнула Ванда. – Тебе даже говорить ничего не нужно. Все твое отношение написано у тебя на роже.

– У меня не рожа, а лицо, – хохотнул Назар, и девчонка прикусила язык. – И, к твоему сведению, вполне себе приличное.

– Извини, – совершенно искренне сказала она. – Я просто хочу знать, что с ней все в порядке. Она плакала сегодня.

– Я знаю, – кивнул Назар и передернул плечами. – У нее была истерика, и я еле заставил сестру заснуть. Ты плохо контролируешь свой дар, а Мари слишком слабая, чтобы выдерживать такие вторжения.

– Я никуда не вторгалась, – обиженно отозвалась Ванда. – Мы просто разговаривали, а потом она убежала.

– Вот об этом я и толкую. Ты сама не замечаешь того, как проникаешь в чужие души. И именно из-за этого люди боятся эмпатов.

– Говоришь так, словно многое знаешь о таких, как я.

Назар замолчал, увлеченно разглядывая доски на крыльце. Тишина тяготила. Ванда потопталась на месте, не зная, куда себя деть, и уже почти решила, что стоит просто уйти домой.

– Я знаю не больше остальных, – остановил ее голос Назара, и девчонка снова повернулась к нему лицом. – Считай, что это обычное чувство самосохранения. Я, как и другие люди в общине, не хочу, чтобы кто-то копался у меня в мозгах.

– Ясно, – угрюмо ответила Ванда. – Просто передай Мари, что я приходила, ладно?

Назар снова помолчал, глядя куда угодно, но только не на нее. Девчонка перехватила его взгляд и поняла, что парень смотрит куда-то за ее спину. Он вдруг усмехнулся едва заметно и протянул ей руку.

– Да не вопрос, – легко ответил Назар, крепко сжимая ладонь собеседницы. – Можешь проведать ее утром.

Ошарашенная переменой в его поведении, Ванда коротко кивнула и развернулась, чтобы пойти домой. Тогда-то она и встретилась взглядом со своим братом. Лицо Феликса выражало крайнее недоумение и что-то вроде рвотного рефлекса. Она глянула через плечо, но Назара уже не было. Втянув голову в плечи, Ванда поплелась к своему крыльцу.

– Ну и, – раздался голос Феликса, когда оба оказались в гостиной, – что это было?

– О чем ты?

– Не прикидывайся, – рыкнул парень и схватил сестру за плечо. – Я не хочу, чтобы ты общалась с этим придурком.

– Я и не общаюсь с ним, – тут же ощетинилась девчонка. – И вообще, это не твое дело.

– Да ну, – Феликс глянул в глаза сестре и нахмурился.

– Я просто хотела увидеть Мари, – сказав это, Ванда почти сразу скрылась за дверью ванной, давая понять брату, что не намерена продолжать назревающий скандал.

Глава 8

Бочка с водой, установленная на крыше, опустела предательски быстро. Ванда мысленно порадовалась тому, что хотя бы успела помыть голову, иначе ей пришлось бы ходить с мыльными волосами. Наспех промокнувшись полотенцем, она облачилась в ночную сорочку, невольно подмечая, что её отражение в зеркале напоминает призрака. Совершенно некстати вспомнилось разнообразие пижам, разложенных маминой заботливой рукой в её шкафу. Глядя на себя в зеркало, она призналась, что, пожалуй, была избалованным ребенком и сейчас ей недоставало любимых вещей, а еще больше – родительской любви.

Порой мать и отец были излишне заботливыми, и она испытывала легкое раздражение, ощущая их контроль. Теперь Ванда понимала, что отдала бы все, чтобы вновь стать тем несамостоятельным ребенком, окруженным заботой, которым была до недавнего времени.

Одна из дощечек, из которых состояли все полы в доме, разболталась, и, наступив на нее, девчонка приготовилась услышать привычный скрип, проходя по коридору. Но этот звук перекрыл другой. С улицы послышался надрывный вой сирены. Брат и сестра столкнулись в гостиной и бросились прочь из дома. Они услышали сигнал тревоги впервые, но хорошо знали, что́ он значил.

На улице царила суматоха. Сонные пограничники выбегали из своих домов, многие из них босые и растрепанные. Браслеты, которые уже успели получить Феликс и Ванда, мерцали на запястьях красным, и оттуда доносился голос Лисбет:

– Члены патрульных групп – занять свои позиции над секторами, работники школы – уводите детей в библиотеку. Остальные – распределиться по территории общины.

Ванда сделала шаг назад и схватила брата за руку. Состояние всеобщей паники передалось ей мгновенно. Кроме того, ее начинала бить крупная дрожь. Погода явно не располагала к тому, чтобы разгуливать по улице босиком в одной сорочке. Мокрые волосы тяжелыми плетьми спускались по плечам и спине. Девчонка дернулась, ощутив, как с одной из прядей стекла за шиворот крупная ледяная капля воды.

Ночное небо подернулось заревом, и раскрылись сразу несколько порталов. Озлобленные, словно дикое племя, в общину хлынули десятки теней. Напрягая зрение изо всех сил, Ванда стала вглядываться в силуэты, испытывая неподдельный интерес. Она видела Темных лишь раз, еще в тот день, когда погибли ее родители. Несмотря на то, что она хорошо запомнила лица каждого из них, почему-то сейчас девочка ожидала увидеть ночных монстров, страшных чудовищ, с безобразными физиономиями. Но нет, Темные оказались обычными на вид людьми, и она даже задумалась о том, что совершенно не понимает того, каким же образом ей отличить их от своих, от Светлых.

Стоя на земле в полном оцепенении, Ванда взирала на то, как члены Второй Северной вступают в схватку с недругом, и всматривалась в лица тех, с кем успела познакомиться. Лица, которые сейчас были перекошены от злобы.

Поселенцы защищали свои дома, над госпиталем шла ожесточенная борьба, здание штаба то и дело пытались поджечь. Она вдруг увидела невысокую женщину с карамельной кожей, которая, взметнувшись вверх, зависла в воздухе. Ее тело описало дугу, а после закрутилось на месте, превращаясь в шар. Секунды спустя на землю рухнула огромная лохматая туша. От тонкой талии и изящных рук не осталось и следа. Взметая пласты лесной почвы, через центральную площадь пронесся бурый медведь. Огромный и разъяренный, он мчался во весь опор, сметая всех Тёмных, что встречались на его пути.

Пораженная этим зрелищем, Ванда и не заметила, что её брата уже нет рядом. Быстро покрутив головой, она отыскала его. Феликс метался по небу, со всем азартом пытаясь помогать членам общины, а она все не могла заставить себя сдвинуться с места. Тело парализовал страх.

Из состояния гадкого оцепенения ее вывело появление врага. Откуда-то с неба свалилась особа с пепельно-белыми волосами и, затормозив у самой земли, изящно приземлилась прямо перед ней. Незнакомка вытянула руки, и ее ладони вспыхнули ярким синим светом. Оглушительно взвизгнув, Ванда отскочила назад, совсем позабыв о том, чему учил её Крис. Блондинка пустила ей вслед энергетический шар, но тот не успел долететь до цели, потому что встретил преграду.

Медведица появилась между ними в последний момент, принимая удар на себя. Взмахнув когтистой лапой, зверь отбросил Ванду назад и, издав утробный рык, бросился вперёд, вставая на четыре конечности. Чем закончилась их борьба, девочка уже не видела. Поднявшись с земли, она рванула в лес.

Ванда бежала, не разбирая дороги, в полной темноте. Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь дробью в голове. Ночная рубашка набрала на себя паутину и репьи, ветки хлестали её по лицу, голые ступни кололи иглы, опавшие с сосен. Страх гнал её все дальше, заставляя удаляться от жилой части общины. Она не помнила, чтобы хоть раз в жизни бежала так быстро.

От усталости ноги свело судорогой, она споткнулась и покатилась с пригорка вниз. Свалившись в неглубокий овраг, девчонка угодила лицом в прошлогоднюю жухлую листву, из-под которой ощущался запах болотистой земли.

Она уже не пыталась подняться. Звуки боя все ещё доносились до её слуха, но сейчас вся эта какофония казалась такой далекой из-за гула в голове. Потоки мыслей, принадлежавшие Светлым и Тёмным, вибрации страха, ужаса, боли, особенно физической. Она чувствовала все. Ванда ощущала физически каждый удар, который получал любой из сражавшихся, и её тело дрожало. В какой-то момент стало невыносимо. Она закричала изо всех сил, чувствуя, как в рот попадают сосновые иголки вперемешку с грязью.

Бойня стихла только под утро. Ванда все ещё лежала, уткнувшись лицом в землю. У неё не было ни сил, ни желания подняться, даже когда она услышала шаги. Кто-то шел в ее сторону, с хрустом ломая ветки.

– Я нашёл её, – раздался голос над головой, после чего кто-то взвалил ее на спину.

Ванда была готова поклясться, что у неё дежавю. Она уже где-то слышала эти слова, но где, никак не могла припомнить. Да и ей не дали этого сделать. Уже через пять минут она оказалась в госпитале. Гросс вдруг подумала о том, что человек, который нес её, слишком быстро преодолел тот путь, который она пробежала ночью. Хотя, чему она удивлялась.

Остаток дня прошёл как в тумане. Ванда лежала на больничной койке, глядя в белый потолок. Её глаза были открыты, но зрение отказывалось фокусироваться на лицах, мелькавших перед ней. В голове была такая пустота, словно она вдруг утратила способность мыслить.

Солнце начало клониться к закату, когда она резко села в постели и огляделась по сторонам. Больничная палата оказалась длинной, залитой белым слепящим светом. Вдоль стен стояли койки, застеленные идеально выглаженными простынями, а на них располагались пострадавшие поселенцы. Почти все они были без сознания.

Перебегая взглядом от одной постели к другой, она наконец поняла, что заставило её выйти из оцепенения. В самом углу, у одной из коек, сидел смуглый мужчина. Тёмные волосы, достаточно длинные и вьющиеся, были собраны в хвост на затылке, нижнюю часть лица покрывала аккуратно подстриженная борода. Он показался ей знакомым, но вспомнить его имя мешали эмоции.

Эти эмоции не принадлежали ей самой. Плотная и липкая тревога сдавливала рёбра почти до треска. На кончиках пальцев ощущался холод, а сердце пульсировало где-то в горле. Испытав всё это, Ванда удивилась тому, как отчётливо смогла различить каждое ощущение в чужом теле. Свои собственные эмоции не казались ей такими сильными и красочными, ведь за свою жизнь она привыкла к ним и даже не обращала внимания на то, что они, оказывается, имеют физическую составляющую.

Мужчина держал за руку женщину, и Гросс без труда вспомнила её. Именно она прошлой ночью на глазах перепуганной до смерти Ванды приняла облик медведя. Девочка соскочила с койки, ощущая холод досок под ступнями, и подошла к ним.

– Вы злитесь на меня? – подала она голос, замирая возле постели.

– И почему я должен злиться на тебя? – задал ответный вопрос мужчина, не оборачиваясь к ней.

– Ваша жена спасла меня, а я, – Ванда осеклась. – Я струсила.

– Ты ещё ребёнок. Бояться не стыдно, все люди боятся чего-то. Стыдно не уметь признавать свои ошибки, – он наконец посмотрел на неё и устало улыбнулся. – Меня зовут Аид, а её – Нур.

– Что с ней случилось? – спросила Ванда, разглядывая тело женщины на предмет повреждений.

– Ей сломали рёбра. Джеймс сделал всё, что мог. Надеюсь, что она скоро очнётся, – Аид выдавил из себя ещё одну улыбку. – Не переживай.

Ванда отлично понимала, что мужчина пытается её успокоить. В его глазах она была ребёнком, и он, как старший, не желал пугать её ещё больше. Да только девчонка чувствовала всё то же, что и он. И Аид об этом знал. Но Ванда была благодарна ему за попытку.

Прерывая её попытки снова вторгнуться в сознание собеседника, чтобы отыскать причину его истинных переживаний, на кушетке завозилась Нур. Женщина разлепила веки и рассеянным взглядом посмотрела в потолок. Её глаза ещё не успели сфокусироваться на окружающих предметах, а Ванда уже опустила голову, испытывая новый прилив чувства вины.

– Спасибо вам, – почти шёпотом сказала девочка. – И простите меня за то, что убежала.

Нур напряглась, желая ответить, но вместо этого поморщилась и тихо застонала. Тогда Ванда поймала прилив боли, исходивший от неё. И боль эта шла не от сломанных рёбер, хотя те явно давали о себе знать. Женщину мучила ужасная головная боль. У неё звенело в ушах так сильно, словно кто-то сидел в её черепной коробке и настойчиво бил в колокол.

Руки сами собой потянулись вперёд. Под недоверчивым и несколько растерянным взглядом Аида Ванда прислонила ладони к голове Нур и зажмурилась. Сосредоточившись, девочка отыскала шар, похожий на клубок ниток. Он искрился и пульсировал, и тогда она, схватив тонкую, воображаемую нитку, стала наматывать её на пальцы.

Поначалу ничего не происходило, но потом пространство палаты наполнил звук облегчённого вздоха. Боль начала покидать тело Нур, и Ванда открыла глаза.

– Не трать силы, ты тоже пострадала, – прозвучал низкий голос в её голове.

– Это меньшее, что я могу сделать для вас, – вслух ответила Ванда, продолжая наматывать нить.

Она так увлеклась, что не заметила, как чужая боль обожгла её рёбра, но стерпела, не издав ни звука. Вскоре Нур снова заснула, и Аид покинул палату, сообщив о том, что его ждут члены строительной бригады, чьим руководителем он был. Тёмные нанесли знатный ущерб постройкам Второй Северной, и всем им предстояла тяжёлая ночь.

Как Ванда ни уговаривала Джеймса, он отказался отпускать её домой, сказав, что ей лучше остаться в госпитале как минимум до утра. Ночью ей не спалось – просыпался то один, то другой сосед по палате, и она бродила между койками, пытаясь облегчить состояние пострадавших при обороне общины. Девочка всё ещё держала в голове слова Элис и решила доказать людям, что она не опасна и что её дар может принести благо.

В шесть утра над общиной разнёсся звук громкоговорителя, оповещая о начале рабочего дня, и уже через пятнадцать минут в госпитале появился Джеймс.

– Ну ты даёшь, – присвистнул он. – Да ты сэкономила нам месячный запас обезболивающего.

– Мне стыдно за то, что я сбежала и бросила вас всех. Вы сражались, а я, – она вздохнула и опустила взгляд в пол.

– Не все из нас сражаются. Мой энергетический поток слаб, и я редко вступаю в бой, потому что толку от меня в этом, как от козла молока.

– Какой у вас уровень? – с интересом спросила Ванда. Почему-то ей казалось, что Джеймс обладает красным или синим потоком.

– Голубой, – ответил врач, и лицо её вытянулось от удивления. – Я мог бы обладать чёрным потоком, но мне пришлось отдать свою энергию на поддержание работы позвоночника, – объяснил Джеймс и, выдержав паузу, принялся рассказывать. – До того, как я попал в общину, я был нейрохирургом. У меня был отпуск, и я отправился в горы. Мне нравился альпинизм, а ещё был дико самоуверен, – он горько усмехнулся и присел на край стола. – Я сорвался в ущелье. Поле защитило меня, оставив в живых, но я повредил позвоночник.

Ванда замерла, глядя на него. Это было так глупо – Джеймс оперировал людей, возвращая их к полноценной жизни, а потом стал одним из своих пациентов.

– Да, сапожник без сапог, – кивнул он, понимая, о чём она думает. – Тогда в общине был другой предводитель, но нашла меня именно Лисбет. Я благодарен ей за свой второй шанс. Я имею возможность продолжать заниматься тем, чему хотел посвятить жизнь.

– Я хотела поступить в консерваторию после школы, – поделилась Ванда и опустилась на кушетку. – Я очень люблю музыку и из-за этого скучаю по дому. Мне не хватает тех эмоций, которые я испытывала, когда наблюдала за игрой матери или когда садилась за инструмент сама.

Нильсон понимающе кивнул, слушая её откровения с искренним интересом. Врачу было почти пятьдесят, но его глаза имели какой-то детский, почти наивный блеск.

– Знаешь, в подсобке актового зала есть много разных инструментов. Возможно, там что-то уже вышло из строя, но ты можешь сходить в мастерскую, там тебе смогут с этим помочь, – сказал Джеймс. – Конечно, мы пограничники, да и без того у нас хватает работы, но мы всё-таки люди, у нас у всех есть увлечения. При швейной фабрике есть кружок кройки и шитья, а ещё в общине проходят праздники, так называемые творческие вечера, – мужчина подмигнул ей и приблизился. – Ты, кстати, знала, что Крис пишет стихи?

– Правда? Я бы никогда не подумала, – искренне удивилась Ванда, почему-то представив, как её наставник, обычно сдержанный и серьезный, сидит ночами за столом, склонившись над листом бумаги, и старательно выводит буквы.

– У парня явно есть талант. Он часто читает стихи со сцены, – Джеймс улыбнулся, как всегда, искренне и добродушно. – Найди себе что-то по душе. Иногда всем нам нужно отвлечься от забот.

Проверив состояние девочки, врач отпустил её. Ванда мчалась к дому почти вприпрыжку, как вдруг замерла и посмотрела на здание актового зала. Дверь была не заперта, и, преодолев ряды посадочных мест, она поднялась на сцену, толкнула дверь в углу и спустилась по лестнице в пыльное помещение.

Здесь и правда оказалось много всего: старый рояль, несколько гитар и даже барабанная установка, которая, надо сказать, выглядела совсем новой. Повсюду были разбросаны листы бумаги, какие-то старые тетради и книги, коробки с бумажными гирляндами и прочими украшениями, части неведомых конструкций и даже небрежные кучи тканей, преимущественно красных и темно-синих цветов.

Девочка села на маленькую табуретку перед роялем и открыла крышку. На удивление, видавший виды инструмент оказался настроен, и её пальцы с лёгкостью запорхали над клавишами, извлекая звук.

Ванда закрыла глаза, ощущая, как по коже рябью расходятся мурашки. Без труда она вспомнила гостиную родного дома. Просторное, светлое помещение, самое любимое из всех мест на свете, в котором она провела сотни счастливых часов, играя на мамином инструменте.

В левом ухе зазвучал родной голос, и Ванда задрожала, пугаясь того, что её воспоминание приобрело такие реальные детали. Мать всегда стояла слева, наблюдая за дочерью, когда та играла.

В то утро Ванда старалась играть как можно тише, но женщина все равно услышала её. Она готовила для матери подарок ко дню рождения, выучив мелодию любимой песни Ирины Гросс. Мать стояла рядом и со слезами гордости на глазах пела на французском. Она плакала, но её голос ни разу не дрогнул.

Потонув в этой пелене воспоминаний, сладких и горьких одновременно, девочка не сразу почувствовала, что в коморке появился еще один человек. В начале ей даже показалось, что это ей почудилось. Но нет, за спиной точно кто-то стоял.

Ванда одернула руки, словно обжегшись о клавиши, и резко обернулась. На верхней ступеньке маленькой лесенки стоял парень. Прислонившись плечом к дверному косяку, он наблюдал за ней, сохраняя молчание.

– Привет, – парень махнул рукой, широко улыбаясь. – Играешь?

– Вроде того, – кивнула она и густо покраснела.

– Если я помешал, то я могу уйти, – сказал он, но, словно опровергая свои слова, стал медленно спускаться по ступенькам.

– Нет, нет, – замотала головой Ванда. – Я просто не ожидала, что кто-то придет сюда, – добавила она, закрывая крышку рояля.

Девочка изучала взглядом своего собеседника. Он был очень высоким, не меньше двух метров ростом, широкоплечим, и только темно-карие глаза в обрамлении белых ресниц, горящие весельем, выдавали то, что ему было не больше пятнадцати на вид.

– Меня зовут Якоб, – представился он, присаживаясь на ступеньки. – Ты здорово играешь. Училась?

– Да, я почти закончила музыкальную школу.

– Везёт, а я вот нигде не учился, когда жил с родителями. Очень хотел, но им было всё равно на меня.

– Что значит всё равно? – Ванда вскинула брови.

– Я вырос в не самой благополучной семье. Мой отец был военным, и после того как он вышел на пенсию, его распределили в Шпицберген. Он не справился морально и начал пить, а потом и мать тоже, – принялся рассказывать новый знакомый. – Я сбежал из дома во время их очередной ссоры и чуть не замёрз. Меня нашли члены нашей общины, и вот уже год я здесь.

– Ты был единственным ребёнком в семье? – спросила Ванда.

– Слава богу, да. Таким людям, как мои родители, нельзя доверять детей.

– Мне жаль, – девочка сказала это с искренним сожалением, но тот её сразу перебил.

– А мне нет. Мне здесь нравится, и я наконец-то чувствую, что нужен кому-то.

Ванда закусила губу, думая о том, в какое русло увести беседу, но парень вдруг сам заговорил.

– Это моё, – гордо сказал он, указывая на барабанную установку. – Я сам её собрал и сам научился играть.

– Наверное, это было сложно, – отозвалась она, разглядывая инструмент.

– В любом деле главное терпение, – назидательно сказал Якоб. – А с этим у меня проблем нет.

У этого мальчишки были совершенно добрые темно-карие глаза и абсолютно белые волосы. Из-за своего роста и массивных конечностей он не был похож на подростка, но абсолютно честное и какое-то невинное выражение лица выдавали его с головой. Дав ей рассмотреть себя, он уже было открыл рот, явно намереваясь сказать что-то еще, как вдруг его браслет издал тихий треск и покраснел.

– Строде! – раздался недовольный голос Лисбет, и Якоб тут же побледнел. – Где отчёт о патруле?!

– Ой, – промямлил он, почёсывая в затылке.

– Считаю до двух! – бросила женщина и отключилась.

– Эх, ждёт меня патруль вне очереди, чует моё заднее сердце, – посетовал тот, вскакивая с места, и Ванда прыснула со смеху, а потом вдруг оживилась.

– Постой, так ты член патрульной группы? – спросила она, поднимаясь на ноги вслед за ним и направляясь к выходу.

– Да, уже два месяца, – ответил Якоб, почти переходя на бег.

– Это сложно? Мне говорили, что патруль длится сутки. Не представляю, как можно не спать так долго, да ещё и сидя в лесу.

– В патрульную группу входят от двух до трёх человек, да и мы должны делать обходы территории раз в несколько часов. Там особо не поспишь.

Они забежали в штаб, однако, вопреки ожиданиям Ванды, пошли не в кабинет предводителя, а куда-то дальше по коридору. Якоб толкнул дверь, и они оказались в тёмной комнате, которая была заставлена какой-то техникой. Большие экраны, мерцание которых было единственным источником света в помещении, тянулись вдоль всех стен. Якоб уверенно подошёл к одному из них и принялся что-то делать, касаясь поверхности пальцами.

– Это наша аппаратная, – попутно начал объяснять он, не отвлекаясь от своего занятия. – Здесь находится аппаратура, с помощью которой мы следим за пограничным полем, держим связь с другими общинами, а ещё отслеживаем туманную область – место, куда поступают сигналы о выбросах энергии у потенциальных новичков.

Парень закончил свои манипуляции и указал на дверь в углу комнаты, которую Ванда не сразу разглядела в темноте.

– Там находится комната, в которой проходят собрания штабной группы, – сказал он и хитро улыбнулся. – Хочешь посмотреть?

– Конечно, – глаза Ванды загорелись.

Поначалу помещение показалось девочке ничем не примечательным, но потом она подняла голову вверх, и у неё перехватило дыхание. Над круглым дубовым столом, щедро покрытым лаком, висел огромный мерцающий шар. Якоб потянул его вниз и несколько раз коснулся поверхности пальцами.

– Это проекция нашего пограничного поля, – объяснил он. Парень покрутил шар, и Ванде показалось, что она оказалась в лесу – все выглядело так реалистично.

– Ты входишь в состав штабной группы?

– Нет, но я мечтаю в неё попасть. Сейчас туда входят пять человек – Лисбет и Элис Вебер, Роберт Эльстад, Кристиан Стивенсон и Дерек Линдхолм. Элис – руководитель штабной группы и заместитель предводителя. Когда Лисбет уезжает из общины, Элис остаётся за старшую.

Ванда кивнула, продолжая изучать проекцию поля. Её рука сама собой потянулась к мерцающей поверхности, но Якоб тут же её остановил.

– Не трогай. У тебя нет доступа. Коснёшься – сработает сирена, – предупредил парень и кивком головы указал на дверь. – Честно говоря, поселенцам, не входящим в число работников штабной группы, нельзя заходить сюда без особой надобности. Так что давай-ка уходить, пока нам обоим не влетело.

После они ещё немного погуляли вокруг штаба. Ванда, восхищенная увиденным, завалила парня вопросами, внимательно слушая каждое его слово.

– Послушай, а ты хорошо знаком с Назаром? – спросила вдруг Ванда, и Якоб кивнул.

– Он и его сестра появились в общине немногим раньше меня, мы вместе проходили обучение. Мари очень стеснительная, но тянется к людям, а вот её брат, наоборот, сторонится нас. Если честно, он мне не очень нравится. Странный он какой-то.

– Значит, он одиночка?

– Вроде того. Кроме Роберта он ни с кем не общается.

– Правда? – удивилась Ванда. – Едва ли можно сказать, что у них есть что-то общее. Роберт старше его чуть ли не вдвое.

– Это вполне объяснимо, – пожал плечами парень. – За каждого новичка, тем более молодого, закрепляется один из членов общины. Что-то вроде наставничества. К вам с Феликсом приставили Криса, мной занимался Аид Саадат, а Назаром и Мари – Роберт.

– Но ведь обучение закончилось, – Ванда приподняла бровь и покосилась на Якоба. – Почему Назар все еще общается с ним?

– Думаю, что дело в привязанности, – предположил Якоб. – Я, например, тоже до сих пор поддерживаю общение со своим наставником. Аид очень умный и потом, – парень закусил губу. – У меня ведь не было примера хорошего отца перед глазами. Любому подростку хочется иметь рядом кого-то, кто мог бы дать совет и поделиться опытом.

– Так значит, Назар видит в Роберте отца?

– Не знаю. Назар и Мари не распространяются о своей прошлой жизни и держатся особняком. Хотя знаешь, я как-то слышал разговоры старших о том, что Назару грозили большие проблемы. Он что-то сделал и мог попасть в тюрьму, если бы Лисбет не забрала их с сестрой в общину.

Ребята остановились около спортивной площадки, и Ванда отвлеклась, заметив на ней двоих парней, похожих друг на друга, как две капли воды. На вид они казались ровесниками Якоба. Ей сразу бросилось в глаза то, что тренировка проходила в полной тишине.

Мальчишки молча метались по полю, то отталкиваясь от земли, то приседая на корточки. Они посылали друг в друга сгустки энергии, улыбались, тяжело дышали и едва заметно шевелили губами, но не произносили ни слова. Спустя несколько минут созерцания ее вдруг осенило – парни не слышат друг друга. Без сомнения, между ними шел диалог. Диалог, который были способны понимать только эти двое. Ей вдруг стало интересно, что происходит в их головах, ведь братья выглядели такими увлеченными своим занятием. Ванда закрыла глаза и сосредоточилась.

Шум в голове, и без того не утихающий ни на секунду, дополнился новыми волнами. Голоса, сливающиеся в плотный поток, окутывали все её сознание, продолжая медленно сводить с ума. Ванда уже и забыла за эти недели, каково это – находиться в тишине. Но сейчас она отчаянно пыталась вычленить из этого потока то, что интересовало её.

Слышать обращенные лично к ней мысли у нее получалось хорошо, но вот вторгнуться в чужое сознание непрошенным гостем пока не выходило. Голова стала медленно нагреваться, и девочка уловила что-то похожее на те ощущения, которые возникали в её ладонях, когда она вызывала своё энергетическое поле. Простояв так несколько минут, Ванда открыла глаза, разочарованно выдыхая, и тут же заметила еще одну странность – мальчишки, перемещавшиеся по спортивной площадке, оба были босыми.

– Все в порядке? – не выдержал Якоб, до сих пор молча наблюдавший за ней.

– Да, – кивнула она и повернулась к нему лицом. – Ты их знаешь?

– Это Ренат и Захар Альзуцкие, – ответил парень. – Они братья, попали в общину, когда были детьми.

– Почему они занимаются без обуви?

– Потому что они оба глухие. Лисбет говорила, что таким образом братья чувствуют вибрации звуков, – объяснил Якоб, а потом стал говорить тише. – Я слышал, что эти двое попали в общину почти восемь лет назад. У них обоих сразу же обнаружили сильный поток поля, но не нашли никакого особого дара, как это обычно бывает у энергетиков верхних ступеней, – поведал парень, скосив глаза в сторону площадки. – Спустя несколько месяцев после окончания обследований, которые не дали никаких ответов, на общину было совершено нападение, одно из самых масштабных за всю историю Второй Северной. Ренат и Захар тогда только обучались основам энергетического боя и не были способны участвовать в обороне общины. Отстав от группы небоеспособных поселенцев, они нарвались на отряд Тёмных, и те утащили их в лес. Никто не думал, что братья вернутся живыми, но потом из чащи раздался оглушительный по своей мощи звук. Так все узнали, что они стереоэнергетики.

– То есть они могут контролировать звуковые волны? – спросила Ванда, снова глядя на братьев.

– Да, именно так, – кивнул парень. – Они оглохли из-за своего дара, – сказал он и, перехватив вопросительный взгляд своей собеседницы, продолжил: – Главная задача энергетического поля – защита своего владельца. Их поле отняло у них слух для того, чтобы обезопасить от самих себя. Правда, Ренат все-таки кое-что слышит, но все равно очень и очень плохо.

Ванда поежилась, размышляя над его словами. Уже не в первый раз она слышала о том, что энергетическое поле способно поставить человека перед выбором, а порой даже без спроса забрать что-то. Девчонка зажмурилась, думая о том, какую цену мог взыскать с неё собственный поток за обретенную силу, но тут же остановила себя, не желая поддаваться эмоциям.

– Давай уйдем, – сказала Ванда. – Я не хочу им мешать.

Глава 9

Все шло своим чередом. Лето перешло во вторую фазу, но община находилась в лесу, полном непроходимых болот, и здесь не бывало жарко. Ванда радовалась этому, потому что никогда не любила жару. Солнце было редким гостем в здешних местах, но даже если и появлялось, то ощущалось каким-то холодным. Правда, это не мешало некоторым поселенцам, очевидно привыкшим к местному климату, щеголять в футболках и даже шортах. Несколько раз Ванда с удивлением наблюдала за тем, как местные жители, в основном девушки, растянувшись на траве, пытаются загорать.

За последнее время не случилось ни одного нападения Тёмных, и девочка упорно занималась, оттачивая навыки боя и полета. Это давалось ей нелегко. Она ненавидела спорт с детства и уходила далеко в лес, подальше от жилых построек, чтобы никто не видел, как она, как ей казалось, неуклюже выполняет прыжки. Её пухлые щеки к концу тренировок пылали красным. Времени на самостоятельное приготовление пищи не было, так что они с братом снова начали ходить в столовую.

Сидя за столом в самом углу, они оба уминали кашу, которая казалась невероятно вкусной после напряжённого дня. Разделавшись со своей порцией, Ванда протянула руку и схватила с тарелки булку, густо посыпанную корицей.

– Тебе стоит поменьше налегать на выпечку, – раздался голос Лисбет. Женщина села за их стол и принялась есть. – Иначе скоро энергетический поток не сможет оторвать твою задницу от земли.

Ванда замерла, переставая жевать. Вкус сладкого теста, ещё горячего, вдруг стал каким-то неприятным. Она густо покраснела и выбежала из столовой.

– Вы хоть иногда можете не быть такой стервой? – прошипел Феликс, глядя сестре в след.

– Не хами, – лениво ответила Лисбет, облизывая ложку, и схватила парня за руку, заметив, что он собирается последовать за убежавшей меньше минуты назад девчонкой. – Я желаю ей добра.

– Вам что-то известно о чувстве такта?

– А тебе о субординации? – женщина вскинула брови. – Заткнись и продолжай есть, если не хочешь, чтобы твое лицо встретилось с тарелкой.

Феликс сжал челюсти и посмотрел на неё самым свирепым взглядом, на который был способен, готовясь выдать что-то гневное, но Вебер его опередила.

– Кристиан сказал, что ты делаешь неплохие успехи. Я тобой довольна. Нам не хватает рук при отражении атак Тёмных, и я рада, что скоро среди нас появится способный боец, – Лисбет доела кашу и отодвинула от себя пустую тарелку, после чего откинулась на спинку стула.

Феликс ничего не ответил, глядя перед собой. Зелёные глаза метались по поверхности стола, но сил и настроения на то, чтобы выдать ещё один едкий комментарий у него не было. В конце концов, она его только что похвалила, хотя ему почему-то показалось, что это была лесть. Раздумывая над этим, он не заметил, как Лисбет вздохнула и покинула столовую.

Ванда сидела за зданием актового зала прямо на траве и плакала, уткнувшись лбом в колени. Вебер проходила в сторону своего дома, когда услышала ее тихие всхлипывания. Женщина какое-то время молча смотрела на нее, прекрасно понимая, что девчонка в курсе, кто стоит с ней рядом, а потом вздохнула и, круто развернувшись, направилась в штаб.

– Иди за мной.

Ванда послушно последовала за ней, не задавая вопросов, и вскоре они оказались в аппаратной. Проделав нехитрые движения, Лисбет раскрыла портал и протянула девочке что-то круглое, похожее на монету.

– Сожми это в руке, – попросила она неожиданно мягким голосом, а потом объяснила: – Это проводник. Он защищает организм от воздействия энергии, заключенной в пространстве портала.

Переход был не долгим, и вскоре их выбросило у ворот кладбища. Ванда покачала головой, пытаясь прогнать неприятное головокружение, но, не успев опомниться, ощутила, как Лисбет потянула её за руку, ведя за собой между могилами.

Вебер шла уверенно, хотя вокруг была непроглядная темень. Когда они наконец остановились, Ванда пригляделась, и её сердце пропустило удар. На гранитной плите было выбито три имени, три даты рождения и одна, общая для всех, дата смерти.

Она долго стояла на коленях, прислонив руки к холодной поверхности надгробья и горько плакала. Страшно было думать о том, что люди, которых Ванда любила больше всего на свете, теперь стали вечными пленниками земли.

Лисбет опустилась на колени позади неё и положила руки на её плечи. Девчонка развернулась и уткнулась лицом в грудь предводителя, беззвучно плача. Женщина погладила её по голове.

– Помнишь, я говорила тебе о том, что твой дар – это проклятье? Знаешь, почему? – тихо заговорила она около её уха. – Эмпат обречён на то, чтобы чувствовать чужие эмоции – радость, счастье, боль, страх. Ты можешь понять, что чувствуют другие, можешь помочь справится, но тебе никто никогда не поможет, никто не поймёт тебя, не облегчит все то, что легло на твои плечи. На тебе лежит груз, который ты будешь нести всю жизнь, а вместе с тем будешь ощущать и чужую ношу. Если ты не научишься справляться со своими эмоциями – не сможешь справиться и со своим даром.

Ванда завыла, сжимая пальцами ткань патрульной куртки предводителя. Её слова, такие правильные и одновременно ужасные, пульсировали в голове, а вместе с тем она ощущала настроение Лисбет – ей было жаль. Это чувство, сильное и искреннее, словно одеяло, окутало её, заставляя что-то внутри отдаваться теплом.

– Я очень хочу, чтобы твоя юная душа справилась. У тебя есть все шансы, если возьмёшь себя в руки.

В общину они вернулись почти на рассвете, и прежде чем войти в дом, Ванда обернулась, глядя на Лисбет.

– Спасибо, – хриплым голосом сказала она.

Чем больше проходило дней, тем сильнее Ванда ощущала головную боль. Круглые сутки она слышала страшный гул, который начинал сводить её с ума. Даже ночью, когда девочка лежала в постели, она не могла уснуть – сновидения брата пробирались в её сознание.

Не выдержав, она переехала в гостиную. Диван был маленьким и жёстким, но даже это не помешало ей наконец-то впервые за многие недели нормально заснуть. Но головная боль не проходила, и, отчаявшись, Ванда пошла в госпиталь, чтобы попросить у Джеймса обезболивающее.

– Оно тебе не поможет, – заявил врач. – Твоя боль имеет особую природу, и лекарства здесь бессильны.

Она вышла из госпиталя и пошла в сторону столовой. Они с братом так и продолжали работать: она – на кухне, он – в огороде. Сегодня её поставили на нарезку овощей, и, орудуя ножом над луком, девочка чувствовала, как по щекам текут слезы. Глаза нестерпимо жгло, но она была даже рада. Ей редко удавалось побыть одной, а сейчас никто бы не стал задавать ей вопросов, почему она плачет.

Ванда ощущала упадок сил, ей нестерпимо хотелось спать. Казалось, что сейчас она была готова заснуть на неделю, не меньше. Тоска по дому и сводящий с ума гул били по её состоянию, и настроения на то, чтобы заниматься обучением, у неё не было. Девочка заставляла себя читать книги, но вот свои тренировки забросила.

Единственное, чем она занималась в свободное время – это осуществляла попытки контроля над сознанием брата. Конечно, этого было недостаточно, потому что Феликс поддавался и без препятствий пропускал её в свои мысли. Ей же нужно было научиться вторгаться в сознание других людей, даже незнакомых, научиться делать это тихо и быстро, но желающих стать таким подопытным кроликом не было. Как-то раз Ванда даже пожаловалась Лисбет на это, на что предводитель заявила ей, чтобы та перестала сетовать и начала побольше общаться с людьми.

После рабочего дня на кухне девочка вышла на улицу и глянула на свой браслет. До начала вечернего собрания оставалось почти два часа, и она решила всё-таки пойти позаниматься в лес. Элис, которая успела стать для неё практически единственной подругой, часто повторяла, что ей совсем не обязательно уметь хорошо драться, ведь если она научится контролировать сознание людей, то и пускать в ход кулаки не придётся.

Однако, несмотря на этот совет, девочка твёрдо решила, что должна обучиться хотя бы элементарным вещам. За два месяца Ванда научилась ловко управлять телекинезом, да и полёты стали даваться легче, правда она часто теряла концентрацию и падала на землю, а потом часами отстирывала от своей одежды пятна вязкой сосновой смолы.

Уходя в лес, она ощущала странное и одновременно приятное умиротворение. Там было тихо, воздух казался легче, а голова, наконец, отдыхала от постоянного гула. Шелест ветра, хруст веток и пение птиц казались на фоне не стихающего шёпота самыми приятными звуками на свете. Она облюбовала небольшую поляну километрах в пяти от жилых построек и проводила свои тренировки там.

Над лесом медленно сгущались сумерки, и в воздухе повеяло сыростью, липкой и колючей, но её разгорячённое тело не ощущало холода. Откидывая назад растрепавшиеся на ветру черные кудри, Ванда оторвалась от земли и набрала полные ладони энергии. Красноватый туман послушными сгустками заклубился между пальцами, ожидая дальнейших действий. Девчонка закрыла глаза, сложила ладони вместе, медленно развела их, собирая энергию в шар, и подняла его на уровне лица. Открыв глаза, она, как заворожённая, наблюдала за тем, как переливается загадочная субстанция, слегка облизывая кожу на её руках. Размахнувшись, Ванда запустила шар в сосну, и та отозвалась тонким скрипом, принимая сгусток в тысячелетний ствол.

Мысленно девочка посетовала на то, что занимается одна, ведь оттачивать удары на живом противнике было бы куда эффективнее. Иногда она приводила с собой на поляну Феликса, но они больше времени тратили на разговоры, вспоминая всё то, что с ними случилось. Без сомнений, все эти события заставили их стать ближе. Если бы ещё полгода назад кто-то сказал Ванде о том, что ей придётся делиться своими переживаниями с братом, она бы точно покрутила пальцем у виска. Сейчас же всё было иначе. Их привычные споры, часто доходившие до драк, остались в прошлом, таком далёком теперь.

В голове, как по щелчку пальцев, раздался тихий шёпот. Чьё-то сознание пробилось сквозь лесную тишину, и Ванда, зависнув над землёй, обернулась, мгновенно набрав в ладони ещё один сгусток энергии. Из-за дерева показалась широкоплечая фигура Назара, который был одет в патрульную форму.

– Ты меня напугал, – вместо приветствия сказала она, рассеивая сгусток и опускаясь на землю. – Разве тебе можно покидать пост?

– Мари осталась у границы, а я делаю обход, – пожал он плечами, подходя ближе. – Как успехи?

– Если честно, то не очень, – Ванда кисло поджала губы. – Бить по деревьям легко, они ведь не двигаются и не дадут сдачи. Лисбет говорила, что Тёмные нападают в среднем три-четыре раза за месяц, значит, скоро они снова придут, – девчонка села на пень и принялась затягивать шнурки на берцах. – Не очень-то хочется очутиться в первых рядах пострадавших.

– Да, тебя с твоими навыками вырубят в два счёта, – ухмыльнулся парень. – Мало иметь сильный уровень потока, нужно ещё и управлять им уметь.

– Я несколько раз ходила на занятия вместе с детьми, которых обучают в школе, – попыталась оправдаться Ванда, но Назар тут же перебил её.

– Их обучают лишь основам самообороны, – не скрывая пренебрежения, заявил парень. – Тебе нужен противник посильнее.

– Со мной почти никто не хочет общаться, – буркнула Ванда, а потом не удержалась и добавила: – Между прочим, по твоей милости.

– А с этого места поподробнее, – нахмурился Назар, но тут же понял, о чём она говорит. – Ты что, подумала, что это я разболтал всем о твоём даре?

Ванда опустила глаза, устыдившись того, что бездоказательно обвинила его, но тут же сложила руки на груди, подсознательно защищаясь.

– Делать мне больше нечего, как обсуждать тебя, – фыркнул он. – Если ты не заметила, то я и сам ни с кем не общаюсь.

– А почему? – спросила девчонка и заслужила за это напряжённый взгляд.

Решив, что допытываться не имеет смысла, она снова оторвалась от земли и продолжила свою тренировку, но почти сразу ей в голову пришла соблазнительная мысль. Ванда подумала о том, что сейчас у неё есть прекрасная возможность проникнуть в сознание человека. Назар, оставшийся стоять внизу, казалось, отдался каким-то своим мыслям и не обращал на неё никакого внимания.

Воспользовавшись этим, она сосредоточилась и прислушалась к тихому шипению в голове. Кружа над поляной, девчонка ощутила, как её сознание обволокла пелена чужих эмоций и мыслей. Поначалу она не нашла ничего интересного.

Парень думал о каких-то повседневных мелочах. Ванда уловила его усталость и ненавязчивое чувство голода и, решив, что тратит энергию на какую-то ерунду, сконцентрировалась и отыскала в его подсознании воспоминание. Оно было похоже на клубок, плотный, пыльный, спрятанный так бережно в том месте, которое смело можно было назвать душой. Ей очень откликнулось это, ведь она и сама хранила что-то подобное в груди – всепоглощающую печаль и тоску по своей прошлой жизни. Преодолевая чувство вины за то, что вторгается в чужие мысли, Ванда представила, как тянет этот клубок за тонкую нить, и в её голову хлынули образы.

Она увидела Назара, но он выглядел иначе – был младше и широко улыбался, катая свою сестру на качелях. Марина, волосы которой были длиннее, звонко смеялась, схватившись руками за железные поручни. А потом Ванда, словно сквозь толщу воды, услышала истошный женский крик. Дети бросились в дом, и их глазам предстала жуткая картина. На ободранных стенах тёмной и маленькой кухни выделялись пятна крови. Ванда даже отыскала в его воспоминаниях тошнотворный железистый запах и нервно сглотнула. Она увидела широкую мужскую спину, руки, покрытые алыми пятнами, топор. Потом девчонка почувствовала чужой прилив злости, паники и страха. Назар бросился на мужчину, но почти сразу потерял сознание и погрузился в темноту. Казалось, видение должно было закончиться, но оно продолжалось.

Придя в себя, первое, что увидел парень, – это свою сестру. Мари сидела у стены, полуголая и растрепанная, сжимала руками голову, издавая тихий вой. Ее глаза были устремлены на окровавленное тело матери, рядом с которой лежало орудие убийства. В дверном проеме снова появилась грузная, темная фигура. Схватив топор, Назар бросился вперед, выкрикивая самую грязную брань, замахнулся и…

Ванда врезалась в дерево и, потеряв контроль, упала камнем на землю. В груди все сжималось от ужаса, голова пульсировала и кружилась. Кто-то цепко схватил ее за плечо, и она, прогоняя остатки наваждения, подняла голову, глядя в потемневшую зелень глаз.

– Ты убил его? – одними губами спросила девочка.

– Нет, – сухо ответил Назар. – Сил не хватило.

– Прости меня, – прошептала она. – Мне очень жаль.

Парень сжал ее плечо до треска ткани футболки и встряхнул, словно она была куклой в его руках. Ванда нервно сглотнула, а в голове пронеслись мысли, одна хуже другой, но все это перекрыли эмоции. В грудь, словно раскаленный шар, врезался поток боли. Она всхлипнула, теряя связь с реальностью, и из последних сил мысленно схватила чужую эмоцию, крепко сжимая в руках. Назар резко выдохнул, и его пальцы ослабли. Зеленые глаза стали светлеть, а потом и вовсе закрылись.

– Я бы тоже убила, если бы могла, – шепнула она. – Ты не виноват.

Ванда и Назар сидели на бревне, поваленном девчонкой ещё в первый день занятий. Она ощущала, как её тело дрожит, то ли от страха, то ли от усталости, а ещё слышала, как рядом то и дело тяжело вздыхал её спутник.

Прошло уже много времени, но ни один из них так и не нашёл в себе сил заговорить. Хотя, надо признать, девчонка радовалась тому, что больше не чувствует от него потока всепоглощающей злости. Он хотя бы больше не хотел её придушить. Ванда вообще перестала ощущать от него какие-либо эмоции. Назар закрылся от неё, да и она, пережив такое потрясение, побывав в его подсознании, совершенно не хотела лезть туда снова.

Над лесом нависла тьма, солнце давно утонуло, передавая власть ночи и ушло на покой. Сейчас казалось, что эта тьма, плотная и липкая, уже никогда не отступит, но вдруг сумеречную тишину разорвал голос Лисбет.

– Мне очень интересно знать, где тебя носит, – обманчиво спокойно раздалось из браслета, вспыхнувшего красным. Не дожидаясь ответа, Вебер добавила. – Быстро в штаб! Считаю до двух!

Ванда мгновенно поднялась на ноги, отряхнулась и хотела уже оторваться от земли, но её крепко ухватили за руку.

– Приходи завтра, – сказал Назар. – Ты ведь не можешь продолжать сражаться с деревьями.

– Ты хочешь помочь мне с тренировками? – спросила девчонка, удивленная его словами.

– Нам не хватает хороших бойцов, а твоя сила пропадает понапрасну, – ответил он. – Только давай без фокусов на этот раз, ладно? Ещё раз залезешь ко мне в голову – получишь.

Его угроза звучала более чем серьёзно, но Ванда отчего-то улыбнулась и кивнула, сжав его руку в ответ, на что парень даже немного смутился.

– Хорошего патруля, – весело бросила она, и вскоре её спина растворилась между стволами деревьев.

Глава 10

В зал, где проходило собрание, Ванда, как и ожидалось, вошла последней. Заслужив тяжёлый взгляд Лисбет, она плюхнулась на первое попавшееся свободное место, недалеко от двери, и обратилась в слух. Впрочем, ничего интересного предводитель не сказала. Как всегда, женщина уделила особое внимание делам прошедшего дня, огласила итоги дозора патрульной группы и даже сделала несколько замечаний некоторым членам общины.

Уставшая после произошедшего в лесу, Ванда слушала невнимательно, её взгляд опустился вниз, и она увидела рядом со своими берцами пару голых ступней. Повернув голову, она встретилась взглядом с Захаром, который, оказывается, сидел рядом с ней, и парень приветливо улыбнулся. Отличить его от Рената она смогла лишь благодаря нашивке с именем на его патрульной куртке.

Ванда впервые находилась так близко к Захару и вдруг подумала о том, что его нахождение в зале бессмысленно, ведь парень не слышал того, о чём говорила Лисбет. Гросс ответила на приветливую улыбку и вдруг сквозь пелену голосов, наполнявших её сознание, услышала мелодию. Тихий, приятный и обволакивающий звук заглушил монотонный шёпот, даря ощущение лёгкости и спокойствия. Ей казалось, что она вырвалась из тёмного, душного подвала и теперь вдыхает студеный горный воздух. Прикрыв глаза, она улыбнулась, узнавая мелодию – такие обычно звучали в музыкальных шкатулках.

– У тебя в голове такой треск, что даже я его ощущаю, хотя и не умею читать мысли, – раздался голос в её подсознании.

Ванда повернула голову и снова посмотрела в его серые глаза, настолько светлые, что ей показалось, что парень носит линзы. Губы сами собой расплылись в благодарной улыбке, но как выразить свою признательность, она не знала. Захар не мог услышать её, и тогда Ванда вспомнила о своём даре. Она ощущала чужие эмоции, а вместе с тем могла и влиять на них. Накрыв его ладонь своей, девочка опустила веки и послала ему тёплую волну восхищения его способностями. Захар тоже прикрыл глаза и усмехнулся.

– Здорово у тебя получается, – снова прозвучал голос, ровный и низкий. – И эмоции такие чистые. Это приятно.

Выходя из здания штаба, Ванда так задумалась, что не заметила, как врезалась в ствол дерева. Нелепо всплеснув руками, она осела на землю. Захар появился напротив неё и тоже опустился на траву, сложив ноги по-турецки. В очередной раз она бросила взгляд на его голые ступни, думая о том, что парню, наверное, было холодно ходить без обуви, хотя внешне она не увидела ни малейшего признака дискомфорта на его лице. Дав ей разглядеть себя, он вдруг взял её за руку, перевернув кисть ладонью вверх.

Двумя пальцами он провёл над её рукой, и девочка ощутила лёгкий ветерок на коже, а потом заметила, как появился маленький синий вихрь, сквозь который спустя несколько секунд проступил контур скрипичного ключа. Медленно вокруг музыкального знака появились стенки, прозрачные, почти невидимые и сложились в куб, а сам знак начал крутиться вокруг своей оси.

– Может быть, это поможет тебе хоть иногда отвлекаться от голосов в голове, – обратился к ней Захар. – Я вложил туда немного своей энергии. Такие вещи обычно никогда не прекращают движения. Ну, до тех пор, пока энергетический донор жив.

Ванда смотрела на свою ладонь, широко раскрыв глаза. Маленький куб, размером с небольшой кулон, мерцал в темноте, а внутри, поблескивая изгибом линий, крутился скрипичный ключ, издавая ту самую мелодию из шкатулки. Мелодию, которую не слышал никто, кроме них. Парень снова поднял руку, провёл по её плечу и вытянул нить, которая мгновенно окрасилась в красный.

– Это твоя энергетическая нить, – пояснил Захар, продолжая сеанс мысленной связи. – Ты и сама можешь делать подобные вещи. Такие нити очень прочны и могут выдержать огромный вес. В ней часть твоей силы, но эта сила всё равно остаётся в твоём депо до тех пор, пока нить не оборвется.

Парень взял светящийся куб с её ладони и повесил его на мерцающую в темноте призрачную нитку, а после закрепил на шее девочки.

– Спасибо, – сказала она вслух, но тут же осеклась, вспоминая о том, что он её не слышит.

– Я давно научился читать по губам, – снисходительно улыбнувшись, ответил Захар.

– Я никогда не думала о том, как ощущают себя люди, утратившие способность слышать, говорить или видеть.

– Первое время было тяжело, но, если выбирать между слухом и зрением, я точно выберу последнее. Мир слишком прекрасен, чтобы лишиться возможности видеть его.

– Ты совсем ничего не слышишь? – осторожно спросила она, краснея до корней волос. Ей не хотелось показаться бестактной.

– Организм имеет компенсаторные функции, и благодаря этому я научился чувствовать звук, пропускать его через себя. Знаешь, я очень люблю музыку, хотя и способен слышать её теперь лишь босиком, – Захар таинственно улыбнулся. – Мне нравится лежать на сцене и ощущать вибрации телом, когда кто-то играет.

Домой Ванда вернулась в приподнятом настроении. За один вечер она смогла обрести сразу двоих друзей, и это заставило её воспрянуть духом.

Феликс лежал на диване в гостиной и лениво переключал каналы на телевизоре, а рядом с ним сидел Якоб. Парни успели сдружиться, и последний всё чаще появлялся у них дома.

Якоб Строде появился в общине немногим раньше, чем брат и сестра, но всё-таки уже успел обзавестись приличным багажом знаний, которыми с радостью делился, когда Феликс не понимал того, что читал в местных учебниках.

– Почему ты опоздала на собрание? – спросил брат, когда все трое переместились на кухню и устроились за столом, на котором стояли три чашки с горячим чаем. – Я ждал тебя около штаба до последнего.

– Я тренировалась, – отозвалась Ванда и шумно отпила из своей чашки.

– Снова сражалась с деревьями? – усмехнулся Феликс, и девчонка почему-то надулась.

– Вообще-то у меня теперь есть тренер, – почти с гордостью заявила она, не думая о том, какую реакцию вызовет этими словами у парней, сидящих напротив неё.

Они переглянулись, и Гросс заметила, как сверкнули глаза у брата. Не дожидаясь новой порции вопросов, она сделала еще глоток чая и выпалила почти на одном дыхании:

– Я встретила сегодня Назара в лесу, и он решил помочь мне с тренировками.

Кухня погрузилась в молчание, которое вскоре прервал Якоб, решивший сгладить неловкую ситуацию.

– Он неплохой боец. Лисбет часто хвалит его, – уверенно начал светловолосый, но не выдержал и добавил: – Знаешь, я бы на твоем месте ему не доверял.

– Как славно, что ты не на моем месте, – Ванда мгновенно вспыхнула и, предупреждая последующие реплики обоих, поднялась из-за стола.

– Он ведет себя странно, – донесся голос Феликса ей вслед, и она остановилась, замирая в дверном проеме. – Все время молчит и избегает людей.

– Не все должны быть такими болтливыми, как ты, – девчонка все больше злилась, особенно на брата, ведь он, как никто, знал, насколько тяжело ей было завести друзей. Ванда просто хотела, чтобы он порадовался за нее, но вопреки ожиданиям, парень бросил еще одну фразу.

– Он мне не нравится, – нахмурился Феликс.

Этого она стерпеть не смогла. Медленно повернувшись и сложив руки на груди, Ванда несколько секунд изучала его лицо. Нахлынуло старое чувство – захотелось отвесить брату подзатыльник, да посильнее.

– Было бы странно, если бы тебе нравился парень, – буркнула она.

Снова повисла пауза, которая мгновенно была нарушена хохотом. Напряжение спало, и, просмеявшись, девочка вернулась за стол.

– Да не обижайся ты, – улыбнулся Феликс. – Просто Якоб рассказывал мне о нем, и я удивлен, что он вдруг начал общаться с тобой.

– И что же Якоб тебе рассказал? – спросила Ванда и бросила взгляд на друга, который тут же спрятал лицо в чашке.

– Да ничего особенного. Просто они соседи, живут в одном доме, и Назар явно сторонится всех людей, кроме своей сестры и этого Роберта. Кстати, он мне тоже не нравится. Очень угрюмый и высокомерный тип.

С этим Ванда спорить не стала. Ей и самой было не по себе, когда она видела Роберта. Мужчина показался ей двуличным и грубым. Она все чаще думала о том, что Роберт и Элис были странной парой, ведь девушка казалась такой жизнерадостной и добродушной, и Ванда не понимала, почему первая выбрала себе в избранники такого человека, как Роберт.

– Эльстад – угрюмейшая из всех возможных ворон, – включился в разговор Якоб и покрутил чашку в руках. – Но это не отменяет того, что он один из самых лучших энергетиков в общине. Удивляюсь тому, как его еще Ковчег не забрал к себе.

– Ковчег собирает всех сильных энергетиков? – спросил Феликс.

– Для них важна не сила, – покачал головой Якоб. – Они, конечно, считают себя элитой, главная община и все такое, и помешаны на уровнях потока, но еще больше их интересуют энергетики с редкими способностями, – парень поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула. – Роберт отлично бы вписался в их штабную группу, хотя я не уверен, что его эго поместилось бы там.

– Но оно ведь помещается в стенах нашего штаба, – усмехнулась Ванда.

– Я бы с этим поспорил. Все знают, что Роберт мечтает о месте предводителя, и из-за этого у него напряженные отношения с Лисбет.

– У Лисбет со всеми напряженные отношения, – ввернул Феликс, ухмыляясь во весь рот.

– Лисбет очень жесткая, но конфликтов с кем-либо, кроме Эльстада, конечно, у нее нет.

– Если Роберт метит так высоко, то почему он до сих пор здесь? – спросила Ванда.

– Это хороший вопрос. Я слышал, что ему поступали предложения от Ковчега несколько раз, и он их все отклонил. Роберт преследует какую-то цель, и что-то мне подсказывает, что дело совсем не в желании занять место Лисбет.

Ночью Ванда никак не могла уснуть. Она крутила в руках подарок Захара, наслаждаясь приятной мелодией, которая и правда смогла защитить ее беспокойное сознание от вторжения чужих мыслей. Но стоило ей только закрыть глаза, как раздался звук сирены. Ванда тут же вскочила с постели и бросилась в коридор. Они с братом оказались на улице одними из первых, оба сонные, в наспех натянутых берцах, которые носили почти все жители общины.

Гадкое чувство страха, как и в прошлый раз, начало пробираться по телу, но она упорно подавляла его, твердо решив, что в этот раз точно не струсит.

Глядя в небо, она увидела, как яркое зарево расползлось по звездному полотну, а после рассыпалось сотнями искр, которые сложились в кольца порталов. Стало холодно, поднялся ветер, влажный и пронизывающий. Ее тело, облаченное в тонкую ткань ночной сорочки, тут же покрылось рябью мурашек, и она обхватила себя за плечи.

На этот раз Темных было больше. Озлобленные, они выныривали из толщи портала, сразу атакуя всех, кого встречали на своём пути. Все пространство вокруг наполнилось страшными звуками, словно Ванда стояла на оживленной трассе, по которой неслись десятки грузовиков. Но даже этот поток не смог заглушить вой в ее голове. Грязная брань, вопли, злобный смех, плач слились в плотный купол. Она упала на колени, хватаясь за голову и завыла. Хотелось с головой нырнуть в ледяную воду, влететь на всем ходу в стену, чтобы это просто прекратилось. Омороченное сознание металось в черепной коробке, ища выхода, пытаясь сбежать из костных оков. Ванда впилась пальцами в землю, чувствуя, как ладони колют иглы, опавшие с сосен. Горло обожгла боль, на шее проступили вены, по щекам хлынули слезы и вдруг сквозь пелену она увидела лицо.

Ванда точно видела его раньше.

Мужчина, один из Темных, набрал огромный черный шар и понёсся в сторону госпиталя. Память услужливо подсказала, что этот человек был одним из тех, кто явился в тот день, когда была убита ее семья.

Тело само собой оторвалось от земли. Резко взмыв вверх, она рванула за ним, продолжая кричать, и на полном ходу врезалась в него. Шар рассеялся, но мужчина тут же опомнился и схватил ее за плечи. Со страшной скоростью они камнем летели вниз. Незнакомец пытался скинуть ее, оторвать от своего тела, но девочка мертвой хваткой вцепилась в его голову и, движимая злобой послала в его сознание морок, видя, как глаза противника стекленеют. Их тела все еще падали вниз, и сейчас ей было не страшно принять удар. Она была готова разбиться вдребезги и испытать любую боль, лишь бы заставить его страдать.

Опьяненная предвкушением мести, девочка не заметила, как тот надломил посланную в его сознание пелену и, пихнув ее коленом в живот, оторвался и полетел в сторону леса. Выровняв полет, Ванда бросилась за ним, хватая губами воздух. Лететь сквозь деревья стало сложнее. Ветки хлестали ее по лицу, оставляя тонкими прутьями сеточку следов на бледной коже. Она потеряла противника из виду, но слышала его сознание и мчалась вперёд, стараясь нагнать.

Над головой раздался свист. Кто-то схватил её за волосы, дергая назад, и она повисла в воздухе, как тряпичная кукла, неловко дрыгая ногами и руками. Мужчина намотал на кулак чёрные вьющиеся пряди и потянул в сторону. Ванда услышала тихий хруст и схватилась за шею. В следующую секунду их обоих кто-то сбил. Хватка на волосах ослабла, и она рухнула на землю лицом вниз. Голова пульсировала, но Ванда из последних сил перевернулась на спину и увидела, как над ней кружатся две тени. С большим трудом она снова оттолкнулась от земли и, приблизившись к ним, узнала темноволосую макушку.

Назар был страшен в гневе. Парень, словно обезумевший от злости, наносил один удар за другим, хотя его поле было слабее, чем у противника. Чёрные и красные шары врезались друг в друга, распадаясь сотнями искр, озаряющих тёмное небесное пространство.

К ней снова вернулся страх, но на этот раз она боялась увидеть смерть. Снова. Парень явно терял силы, и решившись, она бросилась вперёд, но долететь до цели так и не успела. Назар рывком поднялся вверх, а после обрушился на врага. Оказавшись за его спиной, он обхватил его голову руками и резким движением повернул до щелчка.

Ванда замерла и, вскрикнув, прислонила ладони к груди. Сквозь её тело прошёл отголосок чужого отчаяния – последнее, что испытал Тёмный перед своей кончиной. Это была не боль и не ужас, это было что-то большее – чувство неизбежности, смирения, а за ними ничего, кроме тьмы.

Силы покинули её, и она, раскинув руки в стороны, начала плавно снижаться. Глаза закрылись, тело погрузилось в омут слабости. У самой земли её осторожно обняли руки, сжимая плечи, помогая опуститься на устланный листвой и иглами покров.

– Не закрывай глаза, – шепнул голос около уха. – Это не твоя смерть.

Ванда подняла тяжёлые веки и посмотрела на него, пристально изучая лихорадочно блестящую зелень глаз, которые, казалось, мерцали в темноте. В них не было сожаления или вины, только чувство выполненного долга. Почему-то горькое.

Оборона общины затянулась до самого рассвета. Сидя на земле, привалившись к дереву спиной, девочка наблюдала за тем, как Лисбет, Роберт и Элис закрывают последние дыры в пограничном поле, пробитом во время нападения Темных. Её клонило в сон, тело ныло от усталости и боли, но особенно болело плечо, которым она врезалась в дерево. Ткань ночнушки пропиталась кровью, а кожу саднило, но, проведя нехитрые манипуляции, Ванда убедилась в том, что рука не сломана. Подумав, что у Джеймса сейчас и без неё хватает работы, она решила отложить поход в госпиталь до лучших времен. Хотя, по большому счёту, ей просто хотелось перевести дух после схватки с недругом. Испытав огромный поток боли, злости и страха на поле боя, она не хотела снова принимать на себя шквал отрицательной энергии от пострадавших поселенцев общины, которых, она была уверена, в тот момент в госпитале было не мало.

Вскоре покров пограничного поля был восстановлен, и все члены общины, находящиеся у границы, двинулись в сторону жилых построек. Ванда плелась в самом конце группы. У неё не было никаких сил, чтобы оторваться от земли. Впрочем, она оказалась не одинока в своём желании прогуляться пешком. Девочка заметила, как Назар намеренно замедлил шаг и, поравнявшись с ней, одарил её внимательным взглядом.

– Я в порядке, – читая его мысли наперёд, пробубнила она.

– Ну да, оно и видно, – хмыкнул парень. Он и сам изрядно пострадал и теперь волочил левую ногу по земле.

– Спасибо, – сказала она, благодарно глядя на него. Шея тут же отозвалась ноющей болью, при воспоминании о том, как Тёмный тянул ее за волосы.

– Да ладно, – Назар передёрнул плечами. – Считай, что это был мастер-класс, – с лёгким пафосом добавил он и вдруг улыбнулся. Видеть улыбку на его лице, обычно угрюмом, было так странно. Особенно учитывая то, каким растрёпанным выглядел парень. – Я же обещал потренировать тебя.

– Да уж, тренировочка что надо, – вздохнула Ванда. – Голая практика и никакой теории.

– Теорию будешь учителям в школе рассказывать. Ты же понимаешь, что на деле все совсем не так. Когда пытаешься спасти свою жизнь, нет времени просчитывать траекторию энергетического удара и амплитуду замаха.

– Драться по книжкам – это как обучать котлеты квантовой физике, – согласилась она. – Глупо и бесполезно.

Когда они добрались до поселения, вовсю светило солнце. Кажется, день обещал быть тёплым, и мало кто из обычных людей, проживавших в окрестностях Второй Северной, мог представить, какая бойня произошла ночью на территории общины, скрытой плотным кольцом деревьев и болот.

Завидев крыльцо своего дома, Ванда прибавила шаг, но её тут же кто-то схватил за шиворот.

– Ты чего это? – почти возмущённо спросила она, глядя на Назара.

Парень лишь склонил голову набок и, не говоря ни слова, потащил её в сторону госпиталя.

После проведения осмотра, вопреки её ожиданиям, ей всё-таки пришлось остаться в палате. Рука и правда не пострадала, но Джеймсу не понравилось состояние её шеи. Не сумев понять и половины медицинских терминов, сказанных врачом, она решила не спорить, потому как за долгие недели, проведённые в общине, поняла, что это бесполезно.

Неприятное предвкушение вынужденного пребывания на больничной койке скрасилось лишь тем, что в госпитале среди пострадавших оказались Феликс, Якоб и Назар. Присутствие знакомых лиц рядом с ней подняло ей настроение, однако оно почти сразу испортилось, когда Ванда заметила, как первые двое кидают самые неприязненные взгляды на последнего, хотя Назар, сразу после того, как притащил её силком в госпиталь, вернулся к своему обычному угрюмому и молчаливому состоянию.

– Между прочим, он спас меня. Если бы не он, Джеймс сейчас пришивал бы мою голову к телу, чтобы отправить меня в последний путь в приличном виде, – буркнула Ванда, когда они с Феликсом шли по коридору следом за врачом.

Её брат во время сражения упал с большой высоты и проехался спиной по земле, содрав кожу, так что теперь они оба направлялись в перевязочную.

– Я уже говорил тебе, что он мне не нравится, – в тон ей отозвался парень, но тут же смягчился. – Но я рад, что с тобой все в порядке.

– С этим я бы поспорил, – усмехнулся Джеймс, вмешиваясь в их беседу. – Оторвать голову, тем более от живого человека, довольно сложно, а вот перебить позвоночное депо вполне возможно. Такие травмы обычно долго дают о себе знать, но у тебя высокий уровень потока, так что твой организм сейчас в стадии перераспределения энергии.

– А что же делать тем, у кого поток низкий?

– Ну, во-первых, поселенцы с низким уровнем почти никогда не участвуют в обороне общины, за исключением тех случаев, когда дела совсем плохи, – отозвался мужчина, открывая дверь и, в лучших традициях швейцаров, отвешивая им приглашающий поклон. – Пару месяцев назад один из членов штабной группы получил похожую травму. Его поток имеет зеленый цвет, и энергии не хватило для того, чтобы организм Дерека восстановился самостоятельно. Я был вынужден провести процедуру переливания.

– Это как переливание крови? – спросила Ванда.

– Всё верно, – кивнул врач, принимаясь за перевязку её руки. – Можно сказать, что на энергетическом уровне ваш поток выполняет ту же функцию, что и кровь на телесном, – ответил он и, предвосхищая следующий вопрос, добавил: – Обычно донорами становятся энергетики с красным или чёрным потоками. Хотя такие процедуры – редкость, и, как правило, донором является Лисбет.

– Наверно, сложно отдать часть своей энергии.

– Эта процедура не из приятных, однако наша предводитель – сильная женщина и обычно восстанавливает свой поток за несколько дней.

Ночью Ванда никак не могла уснуть, горько жалея о том, что оставила свой кулон, подаренный Захаром, дома. Хотя что-то ей подсказывало, что приятная мелодия едва ли смогла бы заглушить потоки боли, пронизывающие всё пространство вокруг неё. Несмотря на это, она лежала с закрытыми глазами, надеясь, что сон всё-таки настигнет её уставшее сознание.

Слева раздался шорох, а потом на пол что-то упало. Девчонка тут же села и увидела сидящего на полу Назара. Его нога была в гипсе, и она ощутила пульсирующую боль, исходящую от парня. Видимо, он хотел встать, но его попытка, ожидаемо, не увенчалась успехом.

Покрутив головой, Ванда заметила, что некоторые поселенцы не спят, но никто из них даже не попытался помочь ему, в том числе её брат и Якоб. Стиснув зубы, она спрыгнула с кушетки, сорвала датчики со своей руки, которые несколько часов назад к ней подсоединил Джеймс, и подошла к нему.

– Зачем ты встал? – тихо спросила она, обхватив его за плечи.

– Неважно, – буркнул парень, явно недовольный тем, что ему помогают на глазах у всех, но девчонка проигнорировала это и помогла ему сесть обратно на кушетку.

Понимая, что ответа от него она не дождётся, Ванда бесцеремонно вторглась в его сознание и отыскала там чувство жажды. Не говоря ни слова, девочка вышла из палаты, а когда вернулась, вручила ему стакан с водой и села рядом с ним, прислонив ладонь к его пострадавшей ноге, а потом принялась ходить между койками других больных, которые никак не могли справиться с болью.

К ней всё ещё относились с опаской, но никто не стал сопротивляться её порыву помочь. Вчитываясь в эмоции каждого, она понимала, что постепенно завоёвывает доверие.

Ночью, когда все уснули, Ванда повернула голову влево и заметила, что Назар тоже не спит. Глянув на брата, который тихо свистел носом, она слезла с койки и присела на постель рядом с парнем.

– Сильно болит? – шёпотом спросила она, кивком головы указывая на ногу Назара.

– Тебе не следует тратить энергию, – буркнул тот и поморщился.

– Быть может, ты и прав, но, помогая другим, я чувствую себя менее бесполезной.

– Ты слишком много думаешь о других. Если хочешь абстрагироваться от своего дара, тебе следует стать эгоисткой.

– А я и не хочу абстрагироваться от него, – пожала плечами Ванда, удивлённая его словами. – Община создана для того, чтобы защищать других, разве не так?

– Но это ведь не твой выбор. Никто из нас не хотел такой жизни. Все мы здесь лишаемся воли и права выбора, живём, как узники, под гнётом пограничного поля.

– Ты ненавидишь это место, да? – спросила девчонка, вглядываясь в его глаза.

– Я ненавижу то, что у меня отняли свободу.

Усилием воли Ванда заставила себя прикусить язык в последний момент, прежде чем слова сорвались с её губ. Информация о том, что Назару грозила тюрьма, не имела никаких доказательств. Конечно, она верила Якобу, но и он сам не знал этого наверняка. Девочка решила поспрашивать Лисбет, но тут же устыдилась собственной назойливости – она не имела права копаться в чужом прошлом, и ей самой было бы неприятно узнать о том, что кто-то у неё за спиной собирает сплетни.

– Здесь не так уж и плохо, – заговорила наконец Ванда, чувствуя, как парень напрягся из-за затянувшегося молчания. – Конечно, я бы сейчас всё отдала, чтобы повернуть время вспять и сделать хоть что-то, чтобы спасти свою семью. Но я понимаю, что это невозможно, и всё, что мне остаётся – это жить дальше и ждать того часа, когда я смогу отомстить.

– Ты так и не смогла узнать, кто сделал это? – спросил вдруг Назар и прищурился.

– Тот мужчина, которого ты… – она осеклась и нервно сглотнула, вспомнив о том ужасе, который испытала в момент смерти Темного. – С которым ты сражался в лесу, был одним из них. Я надеялась узнать у него хоть что-то о человеке в бандане.

– Ты думаешь, что он стал бы откровенничать с тобой? – усмехнулся парень, и вышло у него это как-то издевательски.

– Конечно, нет, – вздохнула Ванда. – Но я планировала вырубить его и покопаться в памяти.

Назар почему-то нахмурился и отвёл взгляд. Выглядело так, словно он чем-то обеспокоен или недоволен.

– Быть может, оно и к лучшему, что тебе это не удалось, – задумчиво пробормотал парень и передёрнул плечами. – Я знаю лицо человека, убившего мою мать, и он снится мне ночами.

– Ты говоришь о своём отце? – осторожно спросила Ванда и втянула голову в плечи, готовясь к негативной реакции на свой вопрос, но Назар даже бровью не повёл.

– Это сделал мой отчим, – ответил он и сжал кулаки. – Он издевался над ней несколько лет и, когда узнал, что мать наконец-то решила уйти, расправился с ней, – по лицу парня прокатилась волна отвращения, и это отозвалось в подсознании Ванды чем-то вроде раската грома. Он сжал челюсти до скрипа зубов и тихо рыкнул. – Ему повезло, что я нахожусь здесь и не могу добраться до него. Попадись он мне сейчас, я бы не раздумывал ни секунды. Не после того, что он сделал с Мари.

Его эмоции превратились в приступ удушья. Ванда обняла себя за плечи и задрожала, хватая воздух губами. Казалось, что она сама сейчас готова вцепиться в горло человеку, которого даже не знала. Девчонка уже готовилась к тому, чтобы раскрыть рот и выдать гневную тираду, но в коридоре послышались шаги, и она рыбкой прыгнула в свою постель, накрываясь одеялом до самого подбородка.

В палату зашёл Джеймс. Врач походил между койками, проверил состояние особенно тяжёлых пациентов и вдруг подошёл к кушетке Ванды. Дёрнув одеяло, он вскинул брови, а после принялся подключать к ней датчики, которые та сорвала с себя. Погрозив на прощание ей пальцем, он вышел, плотно закрыв дверь за собой.

Глава 11

Дни, проведенные в госпитале, пролетели незаметно. Ванда не успевала скучать, ведь вокруг нее было много людей, нуждающихся в ее помощи. Она ощущала усталость, но мысль о том, что она делает что-то хорошее, облегчая боль других, придавала ей сил, а кроме того, для нее это была отличная возможность потренировать контроль над чужим сознанием. Постепенно люди начали доверять девочке, а это было для нее самым главным.

Джеймс не мог нарадоваться ее успехам, ведь она своими стараниями упрощала ему работу. Уходя вечером домой, мужчина знал, что может спать спокойно, потому что Ванда внимательно следила за состоянием каждого пострадавшего члена общины.

– Была бы ты хоть на год постарше, я бы взял тебя работать в госпиталь, – улыбнулся врач, наблюдая за тем, как она держит ладони на груди одного из поселенцев. – Жаль, что такой талант пропадает на кухне среди картошки и кастрюль.

Ванда воодушевилась, услышав его похвалу, но тут же сникла, понимая, что Лисбет вряд ли разрешит ей сменить работу в ближайшее время. Приближался сентябрь, а значит, скоро ей предстояло начать посещать школу с другими сверстниками.

Она всегда тянулась к знаниям, хорошо училась в школе, посещала различные курсы и секции, но сейчас откровенно завидовала брату, ведь тому было почти шестнадцать, и предводитель освободила его от обучения.

Благодаря мистеру Лепику Ванда успела обзавестись некоторым багажом знаний, однако их было недостаточно для того, чтобы сдать выпускной экзамен, который включал в себя несколько стадий.

Первый экзаменационный этап был теоретическим и проходил в два дня. Один из них посвящался срезу знаний по общим дисциплинам, второй – по энергетическим. Второй этап заключался в прохождении практики и длился целую неделю, во время которой выпускники демонстрировали перед комиссией приобретенные за время обучения умения контроля над энергией, воспроизводили цепочки основных заклятий, а также представляли навыки видения боя. Несмотря на то, что в боеспособную часть общины входили далеко не все, уметь сражаться был обязан каждый на случай непредвиденных обстоятельств.

Самым сложным, по мнению Ванды, днем был девятый, заключительный день экзаменов, который был посвящен аттестации по факультативу. До ее выпускного оставалось еще два года, но у нее уже было нехорошее предчувствие. Она просто не понимала, каким образом комиссия будет проводить аттестацию для девочки, которая является единственным в общине эмпатом.

Хотя, конечно, положение Феликса было ничем не лучше, чем положение сестры – все свободное время от работы на огороде он проводил с Крисом, который тренировал его. Он же и заполнял нескончаемую вереницу бумаг, которая составляла выпускное портфолио новобранца. Поместить Феликса в класс с подростками, которые были на год младше него, не представлялось возможным, и потому его выпускную аттестацию проводили по укороченной схеме. Крис просто фиксировал все его навыки, которые тот демонстрировал на тренировках, а Лисбет несколько раз вызывала мальчишку в свой кабинет и гоняла его по теории.

Амбициозный парень был преисполнен желанием приступить к чему-то более важному и несколько раз пытался уговорить Лисбет позволить ему стать одним из членов патрульной или штабной группы, на что получил самый резкий из отказов. Все, что ему оставалось, – это смириться и кидать завистливые взгляды на Якоба, когда тот, облачившись в черную форму с белой нашивкой на куртке, уходил в лес, чтобы нести суточный дозор у пограничного поля вместе с Янисом и Ингой, которые были его напарниками.

Невольно Ванда подумала о том, что жизнь необратимо меняется. Еще несколько недель назад голову Феликса занимали футбол, компьютерные игры и мысли о предстоящем лете, которое теперь неумолимо приближалось к концу. Ее одновременно распирало чувство гордости, а вместе с ним и волнение. Кажется, ее брат взрослел.

– Работником госпиталя может стать лишь тот, кто был врачом в прошлой жизни? – спросила Ванда, отрываясь от своих размышлений.

– Нет. Профессиональных врачей, таких как я, не так уж и много. Лечить обычных людей и энергетиков, которые проживают в общине, – не одно и то же.

– И что же нужно сделать, чтобы получить эту работу?

– Во-первых, тебе нужно подрасти. Всю молодежь, проживающую в общине, отправляют работать в основном на кухню, швейную фабрику или огород, – отозвался Джеймс. – Конечно, бывают и исключения, но на работу в госпиталь стараются принимать только тех, кто достиг восемнадцати лет. Хотя, в прошлом году наш штат пополнили несколько санитарок, которые были немного моложе.

Ванда грустно вздохнула. Ей было всего тринадцать, и работать на кухне еще пять лет ей совсем не хотелось, но, кажется, выбора у нее не было. Она была благодарна Джеймсу хотя бы за то, что тот не запрещал ей помогать ему сейчас и даже поощрял ее альтруизм.

Девчонка вдруг развернулась и обняла его. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Ты очень хороший человек, – тихо сказала Ванда. – Мой отец был таким же, и ты мне напоминаешь его.

– Тебе всего тринадцать, и ты встретишь еще немало хороших людей, но должен признать, что мне очень льстит то, что ты говоришь, – мужчина улыбнулся и потрепал ее по макушке. – Приятно слышать это от человека с таким даром. Все люди для тебя как открытая книга.

– Да, ты прав, но меня мучает один вопрос, – она подняла голову, глядя ему в глаза. – У тебя нет семьи. Почему ты одинок?

– Община стала моей семьей, – ответил Джеймс. – До того как я попал сюда, мне казалось, что впереди вся жизнь, что у меня еще есть время, а потом я упал, – врач отстранился, сел за стол и сложил руки на груди. – Помнишь, я говорил тебе, что у меня был выбор – стать энергетиком с высоким уровнем или же заниматься любимым делом? – Ванда кивнула, вслушиваясь в его слова. – Да, у меня мог быть сильный поток, но даже его не хватило на то, чтобы полностью восстановить работу позвоночника. Мой организм перераспределил энергию, забрав определенную часть от каждой системы. Так как пострадал именно поясничный отдел, нехватку силы компенсировали те органы, которые находились ближе всего.

Глаза девочки округлились от осознания, а внутри она ощутила отголоски его тоски. Ванда поняла, что имел в виду Джеймс – он не мог иметь детей. Ей стало безумно жаль мужчину, ведь она искренне считала, что он был бы отличным отцом.

– Мне почти пятьдесят, и сейчас я больше всего жалею о том, что так и не смог испытать того светлого чувства, которое испытывает человек, прижимая к груди собственного ребенка, – продолжил Джеймс после короткой паузы. – Я знаю, что никогда не смогу сделать ни одну женщину, находящуюся со мной рядом, до конца счастливой. Но я могу делать счастливыми своих пациентов. Это дает мне веру, доказывает мне то, что я живу не зря, – он подался вперед, опираясь локтями на стол, и подмигнул ей. – Иногда я представляю, какой была бы моя семья. Я бы хотел иметь такую замечательную, смелую и умную дочь, как ты. Так что я буду рад видеть тебя в числе своих учеников, если ты все-таки решишь стать врачом.

Через несколько дней Ванду наконец выписали из госпиталя, но она все равно продолжала часто наведываться туда. Назар все еще находился на больничной койке, и ей не хотелось бросать его. Она знала, что, кроме Мари, к нему никто не приходит, и, хотя сам он говорил, что ему все равно, девочка физически ощущала, что это не так. По крайней мере, такими ей показались его эмоции.

Пока Ванда только училась разбираться в чужих чувствах и даже завела толстую тетрадь, записывая в нее все то, что стучалось в ее сознание. Потоки чужого настроения являлись в ее голове цветными нитями, иногда смотанными в клубки, а какие-то эмоции она ощущала в виде запахов, вкусов, звуков и даже температуры. Постепенно ей начинала нравиться эта ее способность, но вот от умения читать чужие мысли, Ванда бы с радостью отказалась. Ей никак не удавалось навести в них порядок, научиться систематизировать и концентрироваться на отдельных потоках, так что в ее голове по-прежнему царил хаос, вызывающий непрекращающуюся боль.

В один из таких дней Ванда, закончив работу на кухне, стащила несколько пирожков, оставшихся после ужина, и направилась в госпиталь. В лучших традициях больницы, кормили там весьма посредственно, и она подумала о том, что Назар явно обрадуется такому дополнению к обычному рациону.

Зайдя в палату, она увидела Роберта. Мужчина сидел на краю койки парня и что-то говорил ему, но сразу же затих, заметив гостью. Он потрепал парня по голове и поднялся на ноги.

– Заботливая у тебя подружка, – улыбаясь сказал мужчина и заслужил сразу два недовольных взгляда.

– Роберт, – буркнул Назар, краснея не то от смущения, не то от злости, и поерзал на месте.

– Ухожу, ухожу, – он хихикнул и, весело насвистывая, вышел из палаты.

Ванда села на то место, где всего минуту назад сидел Эльстад, и молча отдала Назару пирожки. Парень, недолго думая, начал есть.

– Спасибо, – поблагодарил он, продолжая жевать. – А то я уже забыл вкус нормальной еды. Мне эта каша скоро в кошмарах сниться будет, – он облизал губы. – Ты продолжаешь тренироваться? – заинтересованно спросил Назар, неожиданно меняя тему разговора.

Девчонка тут же опустила глаза, приняв самый отрешенный вид. Но даже не обладая умениями эмпата, Назар прочитал в выражении ее лица неловкость и желание, что называется, съехать с темы.

– Последние несколько дней я провела в библиотеке. Лисбет выдала мне новую порцию книг, – нехотя начала она, не до конца понимая, почему оправдывается. Заметив на себе снисходительный взгляд друга, Ванда добавила: – Да и тратить время на сражение с деревьями мне совсем не хочется.

– Можем позаниматься сейчас, – заявил Назар и сделал приглашающий жест рукой.

– С ума сошел? Мы ведь разгромим госпиталь, – девчонка округлила глаза и покрутила пальцем у виска.

– А кто сказал, что мы будем делать это здесь? Пошли в лес.

– Если нас кто-то увидит, нам обоим влетит.

– Все давным-давно разошлись по домам, – фыркнул Назар. – Тем более, я знаю, как можно выбраться из жилой части общины незаметно.

– Так ты что, сбегаешь по ночам из госпиталя?

– Вот только не надо мне говорить, что я нарушаю правила. Никому еще не вредила небольшая прогулка, – парень свесил ноги с койки и посмотрел на Ванду, вскинув брови. – Струсила?

– Нет, – буркнула она.

Они выбрались из палаты через окно. Мысленно девчонка отметила, как ловко Назар научился передвигаться с гипсом на ноге. Впрочем, пешком они шли недолго. Как только они добрались до той части общины, в которой находились сараи, парень оторвался от земли, и Ванда последовала за ним.

Ночной лес, как и ожидалось, встретил их тишиной. Липкий, сырой воздух почти осязаемым туманом стелился между деревьями, льнул к коже и волосам. Ванда даже пожалела о том, что не взяла с собой резинку для волос. Черные пряди потяжелели, стали влажными и неприятно хлестали по лицу. Не выдержав, она зависла около ближайшего дерева, оторвала тонкую веточку и, смотав волосы в пучок на затылке, соорудила нехитрую прическу.

Понимая, что времени у них не много, ребята сразу же приступили к тренировке. Ванда и так знала, что Назар был свиреп в бою, но лишний раз убедилась в этом, когда парень, не говоря ни слова, ударил в полную силу, уложив ее на лопатки. Она хотела было возмутиться, но потом передумала. Он не поддавался ей и не щадил, как это делали другие, и спустя некоторое время Ванда поняла, что парень пытается вывести ее из себя.

И у него получилось.

Набрав полные руки энергии, она закрутила ее в спираль и метнула в противника. Спираль достигла цели, полоснув Назара по плечу. Он резко дернулся в сторону, но вездесущий сгусток снова догнал его, ударяя призрачным хвостом между лопаток. Следующие несколько минут она отбивалась от ответной атаки, получив хлесткий удар по лицу, а после, собрав спираль в шар, метнула его со всех сил в сторону Назара. Ломая ветки, парень рухнул на землю, раскинув руки в стороны. Ванда спикировала вслед за ним. К тому моменту ее противник уже сидел, глядя на свою ногу. Гипс валялся рядом.

– Боги, кажется, я перестаралась, – сказала она, пытаясь отдышаться.

– Я благодарен, на самом деле, – усмехнулся он. – Джеймс говорил, что гипс снимать еще рано, но, судя по всему, старик просчитался, – Назар пошевелил ногой, встал, попрыгал на месте, а после резюмировал: – Кость цела. И, кстати, хороший удар. Ты здорово окрепла.

– И все равно тебе теперь влетит, – Ванда залилась краской от его похвалы. – Особенно, если кто-то узнает, при каких обстоятельствах это произошло.

– Боюсь, что наказание ждет вас обоих, – раздался голос за их спинами.

Из-за дерева показалась фигура Лисбет. Сердце Ванды сделало сальто и пустилось галопом, сотрясая грудную клетку.

– Акулич, патруль вне очереди, – бросила предводитель, после чего обратилась к Ванде: – А ты – иди за мной.

– Лисбет, я, – начала было Ванда, но Лисбет бросила на нее такой угрюмый взгляд, что девчонка сразу замолчала и поспешила за ней.

По какой-то, неизвестной для Ванды причине, Вебер решила прогуляться до жилой части общины пешком. Молчание убивало. Хотя она и без слов прекрасно ощущала настроение предводителя. Внешне женщина казалась спокойной, но внутри она рвала и метала. Залезть в ее мысли девчонка так и не смогла, зато ощутила целый шквал негативных эмоций.

Они добрались до штаба, и когда остановились около кабинета Лисбет, та схватила Ванду за ухо и втолкнула в помещение. К удивлению последней, там не было пусто. Первым она заметила Джеймса, который хоть и выглядел обеспокоенным, но, как и всегда, улыбался. Мужчина сидел за столом предводителя, а напротив, в старом кресле, примостилась невысокая, рыжеволосая девчонка.

– Если тебе не спится по ночам, то я могу придумать для тебя несколько полезных занятий, – без предисловий начала Вебер, глядя на Ванду. – Здесь не дом свиданий, в общине есть правила, и после отбоя лица, не достигшие восемнадцати, обязаны быть дома. Это касается и тебя тоже, – Лисбет перевела взгляд на рыжеволосую, и та тут же опустила глаза. – Я хочу, чтобы вы обе запомнили одну простую вещь – иногда за ваши ошибки могут расплатиться невиновные люди.

– Мы просто тренировались, – не выдержала Ванда. – К тому же, Назар, как выяснилось, уже полностью здоров.

– Если бы он был полностью здоров, Джеймс бы не держал его в госпитале. Или ты думаешь, что ему нравится выполнять лишнюю работу? – женщина красноречиво изогнула бровь.

– Нет, но, – снова начала она, но тут же была прервана.

– Никаких "но", – отрезала Лисбет. – Я рада, что у тебя наконец-то появилось такое рвение к занятиям, но это не значит, что я позволю тебе нарушать устав. Назар – член патрульной группы, и, хотя ему еще нет восемнадцати, я могу хоть как-то оправдать его пребывание в лесу ночью, но ты еще ребенок и в целях твоей же безопасности обязана подчиняться правилам, – женщина размашистым шагом подошла к книжному стеллажу, взяла оттуда какой-то толстый журнал и вручила его Ванде. – Раз тебе не спится, я дам тебе возможность выплеснуть твою энергию в полезное русло.

Следующие пятнадцать минут девочка внимательно слушала предводителя, которая объясняла ей суть задания. Ванда должна была от руки переписать данные из журнала, распределив их в алфавитном порядке. Заниматься такой скучной работой совсем не хотелось, но возражать она, конечно, не решилась, радуясь тому, что ее не отправили убираться в сараи или трудиться на огороде. Лето еще не подошло к концу, но община находилась в самом сердце леса, полного болот, а потому ночами здесь было холодно, даже в теплое время года.

Когда Лисбет и Джеймс покинули кабинет, Ванда уже вовсю занималась своей работой, хотя ее то и дело что-то отвлекало. Ее взгляд то цеплялся за беспорядок на столе предводителя, то за лицо девчонки, так и оставшейся сидеть в кресле. Она уже не раз видела ее и чаще всего в сопровождении Лисбет, но познакомиться так и не успела.

Маленькая и худая, с яркой копной прямых рыжих волос, обрамлявших бледное лицо с карими глазами и россыпью веснушек на носу и щеках, незнакомка не отрываясь смотрела на Ванду и даже не скрывала этого. Мелкие, раскосые глаза с жадным интересом ловили каждое движение подруги по несчастью. Не выдержав, Гросс отложила ручку в сторону и, скрестив руки на груди, уставилась на девчонку в ответ, мол, ну давай, задавай свои вопросы.

– Извини, – сказала вдруг рыжеволосая с искренним сожалением, хотя в ее взгляде плясали веселые искры. – Я вас подставила, – девочка закусила губу и свесила ноги с кресла. – Мне захотелось сходить в лес ночью. Заметив тебя и Назара, я пошла за вами, не зная о том, что Лисбет следит за мной.

Потратив на созерцание виноватого лица собеседницы еще несколько секунд, Ванда подалась вперед и оперлась локтями на стол.

– Как тебя зовут?

– Мира, – отозвалась девчонка. – Мира Лукина.

– Я часто вижу тебя рядом с Лисбет. Ты ее родственница?

– Нет, – Мира покачала головой. – Я попала в общину, когда была младенцем, и Лисбет заботится обо мне.

– Так, значит, у тебя совсем никого нет?

– У меня есть Лисбет, – с какой-то гордостью ответила девчонка. – Она, конечно, бывает невыносимой, но она для меня как старшая сестра.

– Знаешь, она скорее походит на твою мать. Ну, это если учитывать вашу разницу в возрасте, – усмехнулась Ванда.

– Возможно, со стороны именно так и кажется, ведь Лисбет нянчилась со мной с пеленок. Но на деле я никогда не воспринимала ее как свою мать. Да и наша предводитель вряд ли видит во мне своего ребенка, скорее я для нее головная боль.

– Тебя часто наказывают? – спросила Ванда, вспоминая, как несколько раз становилась свидетелем тому, как Лисбет тащит за ухо провинившуюся Миру.

– Я сама виновата в этом, – без капли грусти в голосе заявила девчонка. – Мне просто хочется, чтобы она воспринимала меня всерьез. Я все еще ребенок и осознаю это, но я нахожусь в общине всю жизнь, и порой мне кажется, что я понимаю суть происходящего лучше, чем многие взрослые, недавно попавшие сюда.

Они просидели в кабинете до самого утра. На рассвете, еще до того, как прозвучал сигнал подъема, предводитель отпустила их обеих домой, предварительно прочитав им еще одну лекцию о том, как важно следовать правилам поселения.

Ванда еле переставляла ногами и, как только оказалась в гостиной, рухнула на диван без сил, даже не потрудившись раздеться. Последней в ее сознании мелькнула мысль о том, что такая усталость напрочь лишает ее возможности слышать что-либо вокруг. Голова была настолько пустой, что девчонка тут же провалилась в крепкий сон.

Впрочем, долго проспать ей не удалось. Рядом раздался грохот, и она резко села на своем спальном месте, нелепо всплеснув руками. Ванда по инерции набрала полные руки энергии и испуганно посмотрела по сторонам. В дверном проеме кухни, сонный и лохматый, стоял Феликс, держа в руках большую кружку, от которой поднимался плотными клубами пар. Мальчишка скривился, несколько раз прыгая на одной ноге.

– Прости, я случайно задел стул, – он виновато улыбнулся и сделал глоток теплой жидкости. – Ты где вчера была? – спросил брат, глядя на нее. – Я всю общину прочесал.

– Меня Лисбет наказала. Я провела ночь в ее кабинете.

– Наказала? – переспросил он, вскидывая брови.

Ванда вздохнула, пытаясь прогнать остатки сна, глянула на свои ладони, все еще полные красного тумана, и как-то грустно усмехнулась. Она подумала о том, что странным образом, сама того не замечая, постепенно становится одной из энергетиков. Да, конечно, у нее теперь был дар, но то, что принятие этого, привыкание к новому положению дел, происходило словно в тайне от нее самой, удивляло и даже пугало. Ее сущность необратимо менялась, и если еще месяц назад она, растерянная и испуганная, стояла посреди поля боя, а потом и вовсе дала деру, то теперь, как и остальные жители такой странной, а вместе с тем уже привычной, общины, девочка, чувствуя опасность, набирала энергию в руки, готовясь защищаться.

Ванда до сих пор не понимала природу той силы, которую получила в один миг, и была уверена, что не поймет никогда. Все то, что теперь она умела, нельзя было объяснить, этому нельзя было научиться. Энергия не ощущалась чем-то волшебным, не дарила чувства магии, напротив, все казалось таким обычным. Словно что-то спало в ней долгие годы, а теперь вырвалось, и управлять этим она училась по наитию. Конечно, в местных учебниках, ветхих, потрепанных, покрытых пылью времен, были прописаны общие понятия, даже расписаны схемы энергетических ударов разной силы, но, как сама она для себя поняла, каждый человек, у которого, по тем или иным причинам, произошел выброс, учился контролировать энергию сам. Каждый изобретал свой, особенный способ управления тем, что имел.

Ей вспомнилась прошедшая ночь, которую Ванда посвятила переписыванию документации. В журнале содержалась информация обо всех членах общины. Гросс обладала хорошей зрительной памятью, и перед глазами до сих пор рябили записи, которые она успела сделать. Конечно, подробного досье там не было, потому что такая информация содержалась только в личных делах, и доступа, кроме Лисбет, к ним никто не имел. Зато теперь она знала энергетические уровни и особые способности каждого поселенца.

Эта мысль яркой вспышкой вырвалась вперед, выделяясь среди других подруг, и зависла, почти осязаемо, перед глазами Ванды. Она вдруг поняла, что Лисбет дала ей такое задание совсем не случайно.

– Эй, ты здесь? – Феликс, который уже успел сесть на диван рядом с ней, пощелкал пальцами прямо перед ее носом, вглядываясь в лицо сестры. – За что тебя наказали?

– За прогулку в лесу, – бросила она и, наспех натянув берцы, выбежала из дома, оставив брата наедине с накопившимися у него вопросами.

Ванда неслась в штаб, но, добравшись до кабинета Лисбет, не смогла в него войти. Около двери она столкнулась с Крисом, который сообщил ей о том, что предводитель сейчас занята и в ближайшие несколько часов ее лучше не беспокоить. Ванда прислушалась, глядя на дверь так пристально, словно пыталась посмотреть сквозь нее, но ничего не услышала. Эту странность она заметила не в первый раз и, нахмурив лоб, повернулась к Крису.

– На дверь наложено какое-то заклятье, да? – спросила Ванда.

– Ты очень сообразительная для своих лет, – снисходительно улыбнулся Крис и, приобняв девчонку за плечи, подтолкнул ее в сторону выхода из штаба.

Половицы под их берцами заскрипели, и Ванда, бросив последний грустный взгляд на дверь кабинета предводителя, дала себя увести.

– Ты права. На дверь действительно было наложено заклятье звукопоглощения, – сказал парень, как только они оказались на улице. – В нем нет ничего сложного. Для того чтобы наложить подобное заклятье, вначале нужно покрыть дверь или любой другой предмет, будь то радио или даже электрический чайник, энергетической пленкой. Важно, чтобы эта пленка была однородной и плотной. После этого ты просто проводишь крест на поверхности, и готово – звук, который ты хочешь скрыть, будешь слышать только ты.

– А с человеком можно такое провернуть? – спросила вдруг Ванда и усмехнулась, думая о том, что была бы не прочь проверить действие этого заклятья на своем брате, когда тот начинал болтать лишнего.

– Подобное заклятье, направленное на человека, может причинить массу проблем, – сказал Крис и нахмурился. – На людях нельзя чертить энергетические кресты.

– Почему?

– Потому что таким образом ты можешь перечеркнуть энергетическое депо этого человека, особенно учитывая силу твоего потока, – отозвался Стивенсон и, подумав, добавил: – Сила твоего потока действительно велика, но ты еще не обучилась и десятой части того, что должен знать энергетик твоего уровня. Конечно, в крайних случаях нам приходится прибегать к использованию энергетических крестов, но тебе не следует даже пытаться. Любой опытный энергетик знает о том, что такой крест можно отразить и использовать против тебя самой.

– Заклятьем энергетического креста пользуются Темные? – догадалась Ванда.

Крис остановился и покрутил головой. Его лицо приобрело какой-то озабоченный вид. Кажется, ее наставник всерьез раздумывал над тем, что сказать, и чего говорить не стоит.

– В самом начале вашего обучения я говорил тебе и твоему брату о том, что все боевые заклятья подразделяются на защитные, атакующие и смертельные, – Кристиан кивком головы указал на ближайшую скамейку, и, как только они устроились на ней, продолжил: – Смертельных заклятий не так уж и много. Кроме заклятья креста, существует также заклятье воронки, стрелы и забвения. Каждому из них соответствует символ, по траектории которого движется разрушительная энергия.

Парень помолчал, постукивая пальцами по деревянной поверхности скамейки, и, ощутив пристальный взгляд своей подопечной, понял, что зря затеял этот разговор. Ванда терпеливо молчала, ожидая продолжения спонтанной лекции.

– Заклятье воронки обозначается соответствующим знаком, и при его наложении над твоим депо открывается маленький смерч, по траектории которого энергия медленно и весьма болезненно покидает организм. После проведения такой процедуры человек остается жив, но теряет свою силу и память.

– Память? – удивленно спросила Ванда и вскинула брови.

– Энергетическое депо на проекции организма выглядит как дублер кровеносной системы. Если тебя настигнет заклятье воронки, ты потеряешь все, что касается твоей энергетической составляющей, включая память.

– Выходит, что таким образом человек возвращается к своей обычной жизни.

– Это не совсем так, – покачал головой Крис. – Людей, подвергшихся действию этого заклятья, возвращают в город, и им приходится заново адаптироваться к жизни. Учитывая то, что перед тем, как мы забираем новоиспеченных энергетиков в общину, нам приходится стирать их линию судьбы, такая адаптация протекает весьма сложно, – Стивенсон сделал паузу, поерзал на скамейке, но все-таки решил продолжить: – Заклятье стрелы, как правило, насылается на позвоночное депо и, пробивая его насквозь, убивает человека мгновенно, а вот с заклятьем забвения все куда сложнее, – он сосредоточенно посмотрел на девчонку и приблизился к ее лицу. – Это заклятье движется по траектории знака бесконечности и отбирает не только энергию и жизнь, но и душу. Обычно, после смерти энергетика, его душа попадает в потустороннюю общину, вход в которую находится в Озере Забвения. После воздействия этого заклятья душа и вся энергия, которой обладал человек, попадает в зацикленный вихрь и до скончания веков движется в пространстве по бесконечному маршруту, свернуть с которого невозможно.

Как только Крис договорил, в общине поднялся ветер. Черные волосы Ванды резко взметнулись вверх, словно стая ворон, но она даже не обратила на это внимания. Ей вдруг стало жутко от мыслей о том, что где-то в пространстве этого мира висят сотни или даже тысячи душ, обреченных на бесконечную прогулку по заданной жестокой рукой траектории.

Никаких шансов или надежд, лишь вечные скитания.

Когда-то давно ее отец рассказывал ей о том, что души людей перерождаются из раза в раз, начиная заново свой земной путь. Теперь же, узнав о существовании заклятья забвения, она испытала леденящий сердце ужас и, кажется, только в этот момент осознала, в какой реальности теперь живет. Война между Темными и Светлыми до сих пор казалась ей легендой, изложенной на страницах учебников. Но это страшное противостояние существовало здесь и сейчас. В любой момент мог раздаться вой сирены. Страшный звук, предзнаменование грядущего сражения, после которого кто-то из членов общины мог не вернуться.

– Откуда ты так много знаешь о смертельных заклятьях? Ты ведь говорил о том, что их не изучают в школе, – Ванда задала этот вопрос, рассеянно глядя перед собой. – Я пыталась найти информацию о них в библиотеке, но не преуспела в этом.

Боковым зрением девочка заметила, как по шее парня пошли красные пятна. Ванду обволокло неприятное чувство ненависти. Ее наставник явно выходил из себя, и она не надеялась услышать от него ответ.

– Я происхожу из древнего рода энергетиков. Все мои предки были разведчиками и проживали на территории Ковчега со времен его основания. Вторая Северная появилась не так давно, сравнительно с другими пограничными общинами, и мой дед вызвался быть первопроходцем нашего леса, – начал свой рассказ Крис, и его лицо немного посветлело, хотя Ванда все еще чувствовала напряжение, исходившее от него. – Мой отец, Леви Стивенсон, продолжил славное дело наших предков. Он был лучшим разведчиком. Он собрал группу бойцов, которая не знала себе равных. Они были настолько хорошо обучены, что Темные даже их следов отыскать не могли.

Ванда слушала, затаив дыхание. Она представляла себе этот отряд, группу людей, передвигавшихся по страшному лесу. Крис говорил об отце и его работе с гордостью.

– Вторая Энергетическая война началась после того, как наши разведчики наконец-то смогли определить примерное место расположения Черной Свечи. Эту башню искали долгие десятилетия, и мой отец мечтал о том, что однажды исполнит главную мечту Великого Светлого – найдет тюрьму Темных и освободит всех пленных, что там содержались.

– И ему удалось? – замирая от непонятного, тяжелого предвкушения, спросила Ванда, глядя на своего учителя.

– Ричард, наш бывший предводитель, не получал вестей от группы отца несколько недель. Я был ребенком, но достаточно взрослым для того, чтобы понимать, что может значить эта тишина, – повел дальше Крис. Он нервным жестом провел по своим волосам и вдруг посмотрел на Ванду. – Когда пришел сигнал о том, что группа подходит к пограничному полю, почти вся община рванула туда, чтобы встретить их. Ричард распечатал сектор, чтобы пустить отряд отца домой, и, как только разведчики переступили черту, на них напали. Темные появились из воздуха и убили всех.

Ванда отпрянула, увидев, как в серых глазах блеснула молния. Она увидела страшную картину, когда-то запечатлевшуюся им, Крисом. Воспоминание маленького мальчика, увидевшего, как его родители упали замертво.

– Отец смог распознать координаты Свечи, но побоялся передавать их через канал связи. Он не хотел, чтобы Темные перехватили сигнал и поняли то, что их тюрьма обнаружена. Но они все равно поняли, что он что-то узнал, – Стивенсон затих, облизнул губы и через силу выдавил: – Темные хотели, чтобы он замолчал навсегда, и наслали на него заклятье забвения. Но моя мать, увидев знак бесконечности, зависший перед отцом, закрыла его собой. Теперь ее душа навеки осталась у пограничного поля.

Ванда не помнила, как попрощалась с Крисом и попрощалась ли вообще. Весь день она, словно в тумане, просидела в кладовой, выполняя свою работу, как механическая кукла. Ее не беспокоили голоса, и девчонка даже не понимала, звучат они в голове или с ней кто-то говорит. Кажется, к ней несколько раз заглядывала кухарка, но, не сыскав успеха в диалоге со своей подопечной, в конце концов оставила ее одну.

Глава 12

После окончания рабочего дня Гросс вышла на улицу и, преодолев жилую часть общины, устремилась в лес. Ветер все не утихал, завывая между верхушками сосен, гнул траву и кустарники к земле. Небо заволокли плотные тучи, повсюду слышались раскаты грома. Ванда боялась грозы с детства, но сейчас ослепительные вспышки молний стали для нее частью мира, от которого ей хотелось абстрагироваться.

И ей это удалось.

Когда поляна, выбранная ею для тренировок, осталась позади, она пошла наугад в поисках пограничного поля. Сама не понимая зачем, Ванда шла к границе с какой-то холодной решимостью. Что-то непреодолимо влекло ее туда, хотя отголоски здравого смысла умоляли остановиться.

Пограничное поле делилось на условные сектора, которых всего было двенадцать. Каждая патрульная группа, заступающая в суточный дозор, должна была делать обходы, проверяя целостность границы и фиксировать любые нарушения на специальном портативном экране.

Ванда видела пограничное поле всего лишь раз и потому не была точно уверена в том, где оно находится. Вскоре она смогла расслышать голоса и, преодолев густую линию деревьев, оказалась на поляне, на которой встретила Назара и Мари. Ребята переглянулись, завидев гостью, и поднялись с земли.

– Ты что здесь забыла? – спросил первый и криво усмехнулся. – Или тебе было мало одного наказания от Лисбет?

– Она запретила мне гулять в лесу ночью, – сухо ответила Ванда, переводя дух после своей прогулки. – О том, что сюда нельзя ходить днем, речи не было.

– По уставу лицам, не достигшим восемнадцати, запрещается в дневное время суток удаляться от жилой части общины более чем на пять километров, – продекламировал Назар, довольно похоже копируя назидательный голос Лисбет, когда та выговаривала кому-то из провинившихся.

– За исключением тех, кто входит в состав патрульных групп, – довершила Ванда и, не сдержавшись, завела глаза к небу. – Я отлично знаю все пункты устава.

– Не так уж и отлично, раз ты стоишь здесь, – не остался в долгу парень. – Тебе нет восемнадцати, и ты не являешься членом дозорной группы, а следовательно, нарушаешь устав.

– И это говоришь мне ты? – девчонка презрительно хмыкнула. – Не ты ли смывался ночами из госпиталя тайком от Джеймса, а?

– Справедливо, – согласился Назар и прислонился плечом к ближайшему дереву, засунув руки в карманы.

Мари, до сих пор сохранявшая молчание, перехватила взгляд подруги и поняла, что та, не отрываясь, смотрит на пограничное поле. Они с братом только недавно закончили обход, и Назар как раз заносил необходимые данные в экран слежения, а потому обычно незримая граница сейчас была видна.

Прозрачная, словно сотканная из сотен мерцающих частиц, она не только защищала Вторую Северную от Темных, но и скрывала от любопытных глаз обычных людей. Ванда уже знала, что их поселение находилось в глухом лесу, который являлся частью заповедника, площадь которого составляла почти семьдесят гектаров. В этих местах были проложены десятки туристических троп, но вокруг пограничного поля тянулась плотная вереница болот, пройти сквозь которые мог далеко не каждый.

Поверхность пограничного поля слегка искажала пейзаж, находящийся за ним, и потому Ванде, стоявшей вплотную к нему, казалось, что лес по ту сторону границы выглядит каким-то зловещим. Деревья подрагивали, словно она смотрела на них сквозь пелену дыма. Девчонка подняла руку, и кончики ее пальцев почти коснулись призрачной преграды, когда Назар цепко ухватил ее за плечо и потянул назад.

– С ума сошла? – недовольно рыкнул он и в несколько касаний заставил границу стать привычно невидимой. – У тебя же нет доступа.

– Доступ есть только у членов патрульных групп? – спросила Ванда, игнорируя недовольство в его голосе, и парень коротко кивнул.

– Да, а еще у членов штабной группы и некоторых старших поселенцев. Все они могут сделать поле видимым, но вот распечатать границу способны только трое, – Назар развернул Ванду к себе лицом и, убедившись, что она слушает его, продолжил. – Открыть проход в лес могут лишь Лисбет и Элис Вебер, а еще Крис Стивенсон.

– Крис? – услышав имя наставника, Ванда искренне удивилась.

– Он ведь наш разведчик, – пожал плечами Назар. – Что в этом удивительного?

Ванда помолчала и снова посмотрела в ту сторону, где всего пару минут назад была видна граница.

– Для того чтобы распечатать поле, необходимо какое-то особое заклятье?

– Скорее пароль, – уточнил Назар и нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Почему этот пароль знают только они?

– Потому что Лисбет – предводитель, а Элис – ее заместитель, – ответил парень таким тоном, словно Ванда задала самый глупый из возможных вопросов. – Кроме того, Элис Вебер является одним из разработчиков пограничного поля.

– Точнее было бы сказать, что наша Элис создала макет и придумала механизм его работы, – ввернула Мари, и Ванда перевела взгляд на нее.

Занятые разглядыванием друг друга, они обе не заметили, как после этих слов Назар кисло поджал губы.

– Модель пограничного поля менялась несколько раз со времен его основания, и последний вариант – результат кропотливого труда сестры нашего предводителя. Конечно, всю работу по его установке взяли на себя члены штабной группы Ковчега, но Элис контролировала этот процесс, и своей безопасностью мы обязаны именно ей.

– Последняя модель пограничного поля несовершенна, – фыркнул Назар и, наконец отпустив плечо Ванды, сделал пару шагов назад. Он заложил руки за спину и вздернул подбородок. – Темные все равно то и дело прорывают границу.

– Да, они нашли лазейку в разработке Элис, но я слышала, что в первые несколько лет после того, как купол был усовершенствован, Темные не имели возможности проникнуть за его территорию, – Мари покосилась на брата и, пока он не видел, закатила глаза. – Сейчас ведется работа над новой версией границы.

– И этим снова занимается Элис? – спросила Ванда, всецело переключая внимание на подругу.

– К чему все эти вопросы? – сощурился Назар, не дав сестре ответить на вопрос. – Собралась дезертировать?

Над поляной сгустилась тишина. На парня уставились две пары глаз, но тот даже бровью не повел. Он смотрел только на Ванду с таким пристальным вниманием, словно пытался прочитать ее мысли, но, вспомнив о том, что именно она обладает этим даром, отвел взгляд и отвернулся.

– А ты хочешь помочь? – с явной издевкой в голосе спросила Ванда, неожиданно вспомнившая о том, с какой неприязнью Назар отзывался о Второй Северной, когда они находились в госпитале.

Вопрос оказался не хуже стрелы, пущенной умелой рукой стрелка, и девчонке показалось, что Назар вздрогнул даже раньше, чем она успела договорить. Парень медленно обернулся, смерил ее тяжелым взглядом и вдруг рассмеялся. Звук его смеха разорвал тишину и напряжение, растекаясь по лесу вслед за туманом, плясавшим между стволами вековых сосен.

– Сбежать отсюда – все равно что купить себе билет в один конец до Распределительной общины, – ответил Назар, продолжая хохотать. – Но, честно говоря, от прогулки за территорией общины я бы не отказался. Так что, если соберешься, позови меня с собой. Я с радостью составлю тебе компанию.

– Я надеюсь, что ты пошутил, – насупилась Мари и, посмотрев на брата, замерла, понимая, что его слова были сказаны всерьез. – Ты совсем спятил? Скорее, чем до вас доберутся члены Распределительной общины, вы оба окажетесь в руках Темных и после встречи с ними попадете прямиком в Озеро Забвения.

– Тогда тебе точно не стоит переживать, – окончательно развеселившись, сказал Назар. – Ты же умеешь поднимать души покойников. Так что, если захочешь поболтать со мной или Вандой – ты знаешь, что делать.

Мари взирала на брата с таким выражением лица, словно тот был душевнобольным. Конечно, после того как они оба попали в общину, Назар изменился, но она не была готова к тому, что он будет говорить о собственной смерти так беспечно. Он как никто знал о том, как тяжело Мари даётся связь с душами умерших энергетиков, и, может быть, оттого его слова так задели её.

– Что за Распределительная община? – спросила Ванда, заметив перемену в настроении подруги.

– Обычно все новички в начале попадают в эту общину, – как ни в чём не бывало ответил Назар, игнорируя слова и взгляд сестры. – Там проходит первичный скрининг и сортировка в зависимости от уровня потока и особых умений. После всех новичков расселяют по общинам.

– Мы с Феликсом сразу попали сюда, – удивлённо сказала девчонка и, подтянув штаны, села на землю, сложив ноги по-турецки.

– Потому что Лисбет следила за вами много лет, а до неё – Ричард, – парень проделал то же самое и, откинувшись спиной на ствол дерева, уселся напротив неё. – Ваша судьба была предрешена давно. А кроме того, в Распределительную общину попадают дезертиры и энергетики, с запястья которых был сорван браслет за нарушение устава.

– Выходит, эта община – своего рода тюрьма? – снова задала вопрос Ванда, и Назар коротко кивнул.

– Я читал в одной книге, что Распределительная община – это здание, включающее в себя три блока. В первом содержатся новички до момента их сортировки, во втором находятся дезертиры и нарушители, а в третий блок попадают пойманные в плен Тёмные.

Пока Назар рассказывал, Мари ходила кругами по поляне. Когда речь зашла про Тёмных, она остановилась за спиной брата и пнула ногой дерево, на которое тот опирался.

– Может быть, мы сменим тему? – хмуро сказала она.

– Я просто ответил на вопрос нашей гостьи, – беспечно пожал плечами тот, но, когда ботинок Мари стукнул по поверхности ствола во второй раз, поднял руки в примирительном жесте и усмехнулся. – Ладно, ладно, я заткнулся.

Девушка выдохнула и опустилась на землю рядом с Вандой. Она покопалась в рюкзаке и достала оттуда две жестяные банки гречневой каши с мясом и хлеб, обёрнутый в тонкий кулинарный пергамент.

Назар проследил за её действиями и, немного помедлив, выудил из собственного рюкзака маленький котелок, две кружки, мешочек с сахаром и расставил всё это прямо на земле. Побродив по поляне, парень набрал сухих веток, соорудил из них нехитрое гнездо и уже собирался сложить ладони вместе, как вдруг замер и, прищурившись, глянул на Ванду. Девчонка мгновенно ощутила его взгляд и поняла, что сделала это подсознательно, просто почувствовала, что поток его мыслей направился в её сторону. Она подобралась и уставилась на него в ответ, пытаясь понять, чем заслужила такое пристальное внимание в свой адрес.

– Дамы вперёд, – с едва заметной улыбкой Назар кивнул в сторону основы для будущего костра.

Ванда лишь пожала плечами – вызывать энергетический огонь она научилась давно и получалось у неё это довольно ловко. Сложив ладони вместе, девчонка образовала сферу, сжала её в правой руке и, щёлкнув пальцами свободной кисти, вызвала желанную искру. Прежде чем ослабить границы энергетической сферы, контролировавшей стихию, она покосилась на Назара и заметила, что тот не отрываясь наблюдает за её действиями.

– Я делаю что-то не так? – спросила она, хотя была уверена в себе как никогда. Парень мотнул головой и потупил взор, но Ванда видела, что он явно сдерживается, умалчивает о чём-то.

Вскоре поляну наполнило тихое потрескивание костра. Назар соорудил треногу из веток и подвесил пустой котелок над пламенем. Он снова посмотрел на Ванду, и та поняла его без слов. Возведя руки над посудиной, принялась наполнять свой энергетический шар водой.

– Ты знаешь о том, что любое энергетическое действие выполняется за счёт твоего депо? – спросил он вдруг.

Ванда замерла, сжав сферу, полную воды, в ладонях, и нахмурилась.

– Я, по-твоему, идиотка? – спросила девчонка. – Конечно, я знаю.

– Ты не поняла моего вопроса, – беззлобно усмехнувшись, отозвался Назар и посмотрел на её руки. – Твой энергетический шар является продолжением твоей личной энергии, но и то, что находится внутри него, берёт начало из энергетического депо, – парень щёлкнул пальцами, и над его головой появилась проекция депо его организма, а рядом появилась мерцающая рамка, в которой было написано сто процентов. Назар проделал нехитрые манипуляции, и теперь в его руках висела абсолютно такая же сфера с водой, как и у Ванды. – Видишь, ресурс моего депо уменьшился.

И действительно. Значение в рамке уменьшилось и стало равно девяноста девяти целым и двум десятым. Впрочем, уже через несколько секунд цифры блеснули, и значение стало увеличиваться – началось самовосстановление энергетического потока.

Не обращая на это внимания, Назар провёл над головой девчонки ладонью, и теперь в воздухе зависла проекция её организма с точно такой же рамкой. Отличалось только значение в ней – девяносто девять и восемь. Ванда рассеянно посмотрела на Назара, потом перевела взгляд на Мари, после на свои руки и опять на парня, продолжавшего сверлить её взглядом.

– Ты хочешь сказать, что моё депо не расходуется, когда я обращаюсь к стихии? – медленно проговорила она.

Сознание постепенно начало наполняться разного рода догадками, но делать конкретные выводы Ванда не спешила. Ей хотелось услышать хоть какие-то объяснения от наблюдательного парня.

– Именно так. Ты используешь не собственный ресурс, а берёшь силу прямо из пространства. Проще говоря, расходуешь ресурс природы.

Сказав это, Назар поднялся с места и направился в чащу леса. Несколько секунд она медлила, а потом быстрым движением выплеснула воду из сферы в котелок, бросила взгляд на Мари и поспешила за ним.

К тому моменту парень уже скрылся из виду, но она почти сразу отыскала его. Назар собирал травы и ягоды для будущего чая, что-то насвистывая себе под нос.

– Это плохо? – оказавшись рядом с ним, спросила Ванда.

– О чём ты?

– Ты сказал, что я расходую природный ресурс, – терпеливо пояснила девчонка, чувствуя, что начинает злиться.

Назар всегда вёл себя странно. Мог сказать что-то, но не напрямую, а просто намекнуть, а потом уйти, оставив своего собеседника наедине со своими домыслами.

– Ресурс природы огромен. Конечно, всех нас учат, что нужно относиться к этому с умом, но от одной маленькой искры, украденной из природного хранилища, оно не опустеет, – парень выпрямился и вполне добродушно, но в то же время как-то хитро улыбнулся ей. – Тебе не о чем переживать. Такая способность не несёт в себе чего-то ужасного, наоборот, она может стать твоим преимуществом.

– Но я не понимаю, как это происходит. Почему я беру энергию не из своего депо, а из природного?

– У всего в этом мире есть своя энергетика. Просто у тебя, видимо, есть какая-то особенная связь со стихиями, и природа делится с тобой своей силой.

Ванда потрясенно молчала, не зная, что ответить ему. Они продолжали углубляться в лес. Дело шло к ночи, и воздух стал неприятно холодным. Заметив, как она подрагивает от каждого порыва ветра, Назар отдал ей свою куртку, и девочка с благодарностью приняла вещь.

– Наверное, мне стоит вернуться в общину, – нарушила молчание она и глянула наверх. Из-за редких туч виднелся яркий месяц.

– До полуночи еще есть время, – Назар беспечно пожал плечами и жестом указал в сторону поляны. – Сейчас поедим, а потом можем позаниматься. Твой наставник хорошо обучил тебя основным энергетическим заклятьям, но вот навыки ведения боя у тебя хромают.

– Крис больше времени уделяет Феликсу, – согласилась она. – Да и я сама не отдаю тренировкам должного внимания. Понимаешь, я никогда ни с кем не враждовала, не ссорилась и тем более не дралась. Я пацифистка.

– Добро должно быть с кулаками, – ухмыльнулся парень и поиграл бровями. – Ты энергетик, член пограничной общины. Здесь не получится избежать сражений.

– Элис как-то сказала мне, что мой дар позволит мне действовать другим путем.

– Верно, – кивнул Назар.

Они вернулись на поляну, и парень отправил в котелок собранные травы и ягоды, помешал варево ложкой и сел на землю, подогнув под себя ноги.

– Но пока что твой дар слаб, и прежде чем ты научишься использовать его в полную силу, тебя могут пристукнуть во время любого нападения.

– Хватит её пугать, – шикнула на него Мари и, сев рядом с Вандой, обняла её за плечи.

– Он прав, – вздохнула она и сжала ладонь подруги.

Разделив с членами патрульной группы ужин, Ванда почувствовала, что ее разморило. Тепло костра, горячий чай и ненавязчивая беседа подарили ей чувство спокойствия. Она задавала вопросы об общине, о дозорных группах и их правилах. Мари с охотой объясняла ей все то, что она не понимала, а Назар непривычно молчал. Обычно парень имел дурную привычку перебивать сестру, но сейчас он сидел с самым отстраненным видом, делая частые короткие глотки из своей кружки и о чем-то думал. Ванда попыталась незаметно проникнуть в его сознание, но, встретив его насмешливый взгляд, потупила взор и втянула голову в плечи. Но Назар ничего не сказал, лишь кивнул ей и, поднявшись на ноги, поманил за собой.

Перед тренировкой они оба решили размяться. Ванда встала в некотором отдалении и принялась делать нехитрые манипуляции руками и ногами, радуясь тому, что в лесу было темно и, как ей казалось, Назар не видит её неуклюжие движения.

За спиной хрустнула ветка, и прежде чем она успела хоть как-то отреагировать на это, кто-то цепко ухватил её за плечи.

– Знаешь, лезть в чужую голову без спроса очень некрасиво, – раздался вкрадчивый голос около уха девчонки, и она ощутила, как по спине пробежал холодок. – И что же ты хотела отыскать в моем подсознании?

– Я ничего не искала. Просто мне стало интересно, о чем ты думаешь, – честно ответила она. Поведение Назара сбивало её с толку сильнее, чем обычно. – Я пытаюсь тренировать свои навыки при любом удобном случае. Обычно объектом моих попыток вторжения в чужое сознание выступает Феликс, но с ним это слишком просто. Он никогда не закрывается, и проникнуть в его мысли проще простого.

– А я, значит, закрытая книга? – хмыкнул Назар и, сжав её плечи, развернул к себе лицом.

– Просто Феликс доверяет мне. Он мой брат, и, хотя раньше мы с ним часто спорили, у нас никогда не было секретов друг от друга, а после того, как мы попали в общину, стали еще ближе.

Назар слушал ее внимательно. Вокруг было темно, но зеленый цвет его глаз выделялся на фоне царящего лесного мрака. Взгляд, которым он смотрел на нее, был пристальным, изучающим и очень цепким. Но если в первую их встречу он показался ей неприятным и отталкивающим, то сейчас она не испытывала тяжелого напряжения, хотя парень и стоял слишком близко к ней. Конечно, где-то в глубине души она чувствовала смятение, но оно было скорее приятным.

– Я мог бы позволить тебе потренировать свои способности на мне, – непривычно мягким голосом сказал Назар, проводя ладонями по её плечам.

На девчонке до сих пор была надета его куртка. Каким-то заботливым, не свойственным для самого себя жестом, он поправил воротник и застегнул молнию почти до подбородка. Всё это резко контрастировало с его обычным поведением, с его жесткой и холодной внешностью.

– Это будет честный обмен – я научу тебя драться, а ты поможешь мне развить умение контроля над собственным сознанием.

– Лисбет говорила, что в мире энергетиков почти нет людей, обладающих даром, похожим на мой. Зачем тебе учиться защищать свое сознание? – она усмехнулась и по-птичьи склонила голову набок. – Или ты хочешь уметь защищаться конкретно от меня?

– Таких, как ты, действительно нет, за исключением одной женщины. Кажется, она предводитель какой-то староверской общины, – кивнул Назар и, наощупь найдя её ладонь, крепко сжал, переплетая их пальцы. – Но наша Элис, например, обладает нехилой силой внушения, а такие энергетики – опасные противники. Кроме того, есть те, кто умеет наводить морок. Я силен физически, но этого недостаточно, когда сражаешься с такими.

Ванда сощурилась и, глядя ему прямо в глаза, попыталась проникнуть в его сознание. Отголоски шепота доносились словно из-за глухой стены, но она твердо решила не отступать. Раз ей удалось однажды проникнуть в его мысли, значит, могло получиться снова. Постепенно развивая свой дар, Гросс поняла самое главное – путь в сознание каждого человека имеет особый, уникальный маршрут, и, если часто проходить эту призрачную дорогу, со временем этот путь будет преодолеваться автоматически. По крайней мере именно так у неё получалось с Феликсом. Но сейчас перед ней стоял не брат. Назар был другим, чужим, хотя она постепенно начала привыкать к нему.

– Когда ты это делаешь, у меня появляется ощущение, что ко мне в голову залез очень любопытный паук, – сообщил Назар, отвлекая её от настойчивых попыток.

Она не отреагировала на его слова, всецело сосредоточившись на своей задаче. Стена в его сознании неумолимо таяла, но Ванда чувствовала сопротивление парня. Он не собирался поддаваться. Это было не в его правилах.

Почему-то беспощадность, присущая Назару во всем, нравилась ей. У него не было стремления быть лучшим, но он не умел сдаваться и уступать. С каким-то особенным азартом он стоял на своем, и Ванда втайне хотела научиться быть такой же.

Девчонка опустила веки, и в её голову лениво скользнули нити чужого сознания. Простой поток обыденных мыслей о прошедшем дне, картинки увиденного, ощущения пережитого. Она поняла, что попала в его недавние воспоминания. Ванда ощутила на кончике языка вкус чая и поморщилась – она и не думала, что Назар такой сладкоежка. От количества сахара, с которым тот пил чай, у неё тут же появилась сухость во рту, но почти сразу исчезла, сменяясь пеленой ярких образов сумеречного леса и ощущением трав на кончиках пальцев. Покрутившись перед глазами яркими вспышками, вскоре и они истаяли, уступая место странному видению.

Ванда увидела собственное сосредоточенное лицо, подсвеченное пламенем костра. Смотреть на себя со стороны, воспринимать собственный облик чужими глазами было непривычно. Вслед за визуальным образом явились нити эмоций, тонкие, едва различимые, и от них исходило тепло, от которого её щеки тут же вспыхнули. Она открыла глаза, выныривая из чужого сознания и столкнулась с яркой, мерцающей зеленью глаз.

Ванда почувствовала, как её сердце тихо ухнуло вниз и, неловко кашлянув, прочищая горло, хотела уже заговорить, но её порыв был прерван звуком сирены.

Глава 13

Не сговариваясь, они рванули на поляну, где осталась Мари. Достигнув места назначения, оба застыли, глядя на то, как стремительно проявляется пограничное поле. Обычно прозрачное, бесцветное, оно мерцало во тьме тревожным красным светом. Окрестности мгновенно наполнил чудовищный звук, словно кто-то бил со всей силы по стеклу.

В преддверии третьей встречи с Темными Ванда чувствовала себя так, будто оказалась во сне. И дело было не в страхе, нет. На этот раз она просто растерялась, потому что вдруг поняла, что оказалась в первых рядах тех, кто должен был встретить недруга. До этого она не задумывалась о том, что испытывают дозорные, встречающие врага сразу по прибытии, потому что не планировала когда-либо становиться одной из них. Девчонка подумала о том, что никакой боевой опыт и сноровка никогда не смогут стать гарантией того, что битва закончится победой, и испытала прилив восхищения храбростью тех, кто день изо дня несет патруль у границы.

От всех этих размышлений её оторвал голос Лисбет, одновременно доносившийся из браслетов всех присутствующих на поляне подростков. Предводитель уже отдавала команды членам общины.

– Возвращайся в жилую часть поселения, – скомандовал Назар, одновременно с этим наблюдая за тем, как на поверхности призрачной границы расползается первая трещина.

Ванда и сама смотрела туда, как завороженная, не в силах оторваться от захватывающего действа.

– Беги! – крикнула Мари, видя, что подруга не двигается с места.

Раздался оглушительный треск, и откуда-то повеяло таким холодом, что у Ванды тут же заледенели пальцы. Трещина стремительно разрасталась, и сквозь уродливые расселины повалил черный дым. Девочка неосознанно шагнула назад, чувствуя, как горло сдавил зарождающийся в груди крик. Но она не успела издать ни звука, потому что прямо на ее глазах граница раскололась, пропуская внутрь общины первые тени людей. Только тогда она осознала, что ей действительно пора уносить ноги.

– Поздно, – прорычал Назар и одарил Ванду хмурым взглядом.

В его глазах не было злости, скорее во взгляде парня читалось беспокойство. Переглянувшись с ним, Ванда отчетливо расслышала его мысли и в любой другой момент обиделась бы на них, но сейчас понимала, что Назар прав – находясь здесь, она станет обузой.

Злость на саму себя затопила все тело. Ну вот зачем она пошла к границе? Почему не ушла еще несколько часов назад? Но времени на самобичевание не было. Ванда оттолкнулась ногами и взмыла вверх. Зависнув между стволами, она быстро огляделась, оценивая ситуацию, и на всякий случай набрала энергию в руки.

Темные прислали довольно большой отряд, но нападать они не спешили. Сначала Ванда не понимала причины этого, но, обратив лицо вверх, заметила, как по небу расползается мерцающий обруч. Темные пытались раскрыть портал, чтобы попасть сразу в жилую часть общины.

Так получилось, что понимание этого настигло их с Назаром одновременно. Не говоря друг другу ни слова, они запустили свои энергетические шары прямо в жерло разраставшегося портала. Обруч схлопнулся, и тогда их враги, издавая злобное шипение, бросились в бой. Мимо лица Ванды тут же пронеслась огромная темно-синяя сфера, но она, удивляясь собственной неожиданной ловкости, взметнулась вверх, уходя от удара.

В первые минуты ее охватил азарт, и она, преобразовав энергетический шар в хлыст, лупила наотмашь по летящим в нее сгусткам. Впрочем, эйфория быстро сменилась острым пониманием того, что силы не равны. Над поляной кружили больше десятка Темных, а их было всего трое.

Тогда-то и накатил страх.

Она видела, как, зависнув в воздухе рядом с ней, отчаянно сражался Назар и как стоя на земле защищалась Мари. Глядя на девушку, у нее промелькнула мысль о том, что ту едва ли можно назвать хорошим бойцом. Мари отражала атаки, но вот нападать даже не пыталась. Стараясь сосредоточиться на собственных действиях, Ванда то и дело теряла контроль и совершала ошибку за ошибкой. Сконцентрироваться мешал мерзкий шепот чужих мыслей, который заглушал вопли и улюлюканья противника.

Над ее головой прозвучал поток грязной брани, и, глянув наверх, она увидела Назара, который схватился за плечо. Кажется, его серьезно ранили, но уже в следующую секунду он собрался, взял себя в руки и ответил на удар обидчика. Мальчишка сцепился со своим противником, и оба перешли в рукопашный бой, словно позабыв о том, что являются энергетиками.

Тот, с кем сражался Назар, выглядел его ровесником. Он был повыше, но намного уже в плечах. Определить, каким уровнем потока обладает этот Тёмный, Ванда не смогла, зато сразу оценила, насколько Назар был сильнее. Его массивные кулаки наносили один точный удар за другим.

Невольно засмотревшись, девочка не заметила, как рядом пронеслась тень. Кто-то больно схватил ее за волосы и потянул в сторону зияющей в пограничном поле дыры.

Ванда направила свою энергию в позвоночник, сохраняя контроль над левитацией. Ей совершенно не хотелось повиснуть безвольной тряпкой в руках Темного. Изловчившись, она намотала свой призрачный хлыст и, размахнувшись, полоснула противника наотмашь, попав ему по ногам. Ее сопротивление взбесило нападавшего, и он, с силой дернув девочку назад, припечатал ее к стволу ближайшего дерева. Ощутимый удар затылком отозвался в голове россыпью искр, и она потеряла контроль над собственным телом.

Не желая принимать поражение, Ванда предприняла попытку нанести Темному хоть сколько-нибудь внушительный удар, прежде чем повстречаться с землей. Конец ее хлыста настиг его лицо, и, издав разъяренный рык, мужчина сорвался вниз вслед за ней.

Когда оба рухнули на землю, Ванда откатилась в сторону, но подняться на ноги не успела. Острая боль между лопаток помутила рассудок и лишила сил настолько, что она даже не смогла закричать. Уткнувшись лицом в лесную почву, Ванда вдруг ощутила, как кто-то схватил ее за ногу и поволок по земле и как к спине начала прилипать ткань водолазки, пропитываясь кровью.

Крики людей не давали окончательно провалиться в беспамятство. Бой продолжался, и ей показалось, что голосов, звучавших вокруг, стало больше. Наверно, к пограничному полю пришло подкрепление. Ванда постаралась прислушаться, но шум неожиданно стих. Все звуки пропали так резко, что ей показалось, что она потеряла сознание.

– Великий Темный наградит меня, когда я отдам тебя ему, – заговорил кто-то, переворачивая ее на спину.

Чувствуя на себе пристальный взгляд, она сделала попытку разлепить отяжелевшие веки, но не смогла. Да и это не имело смысла. Вокруг была такая темнота, что она вряд ли смогла бы различить лицо говорившего.

– Он давно хотел заполучить тебя, – продолжил между тем незнакомец.

– Зачем? – едва слышно спросила Ванда, и это было все, на что у нее хватило сил.

Но желанного ответа она так и не получила. Кто-то глухо вскрикнул, а после на землю рядом с ней что-то упало. Уловив знакомое чувство неизбежности, а за ним холодную пустоту, Ванда поняла, что Темный только что расстался с жизнью.

– Все закончилось, – прошептал другой голос, и она вздрогнула, ощущая, как ее взяли за руку, явно проверяя пульс. – Не бойся, это я.

– Назар? – прохрипела она.

– Молчи, – мягко прошелестел он. Его голос доносился до нее словно через толщу воды. – Не трать силы.

Парень перевернул её на живот, и она поморщилась от боли, глубоко вдыхая запах влажной лесной земли. Ванда не видела, как он, достав складной нож, резким движением разрезал ткань её собственной патрульной куртки, надетой на ней, а после и водолазку. По спине растекся холод, ненадолго заглушая боль, но уже в следующий миг она вернулась с новой силой.

– Он перебил моё депо? – еле ворочая языком, спросила Ванда.

– Не до конца, – отозвался Назар, а после шикнул. – Молчи.

Внушительного размера рана с уродливыми краями, густо пропитанными кровью, зияла ровно между лопаток, и парень мысленно поразился тому, что Тёмный, напавший на Ванду, изловчился попасть так точно в область позвоночника, словно имел способность видеть сквозь одежду. Но больше его поразила сама девчонка. Невзирая на боль и тяжесть ранения, она умудрилась сохранить сознание и не проронила ни единой слезы, лишь тихо и часто дышала, напоминая замученное животное.

Конечно, виной такой стойкости мог послужить шок, однако Назар понимал, что после такого ранения многие бывалые энергетики отключились бы мгновенно.

Потратив пару секунд на раздумья, он решил, что звать на помощь не имеет смысла. Они находились за чертой пограничного поля, и Ванда могла просто не пережить ожидания врача, ровно как и транспортировку. Быстро ткнув пальцем по браслету, он отправил сообщение в штаб и, решив, что его бездействие сейчас может стать величайшей халатностью, понял, что спасать девчонку придется самому.

Процедура энергетического переливания требовала специальной аппаратуры, но ведь когда-то оной не было, а значит, провести её в таких непригодных условиях было возможно.

Небо разразилось оглушительным грохотом, и яркая вспышка молнии на мгновение ослепила его. По земле забарабанил дождь, но он уже не обращал на него внимания. Первым делом парень стянул с себя кофту и, игнорируя пробирающий до костей холод, прокатившийся по голой коже, разорвал ткань.

Кровь продолжала убегать из тела, и он понимал, что её энергетическое депо слабеет с каждой секундой. Процедура переливания могла потерять всякий смысл, пока тело Ванды находилось в таком плачевном состоянии. Назар решил для начала попытаться хотя бы остановить кровотечение, потому что в конце концов, ему нужно было просто спасти ей жизнь, независимо от того, останется она энергетиком или нет.

Туго стянув рёбра Ванды тканью, он снова проверил её пульс. Девчонку начало трясти, но куда сильнее дрожали его руки. Вид крови на собственных ладонях очень некстати взбудоражил неприятные воспоминания, и парень тихо зарычал. Глядя на свои перепачканные пальцы, он ощутил тошноту и, резко тряхнув головой, небрежным жестом вытер руки прямо о штаны.

Снова сверкнула молния, и одновременно с этим в его голове пронеслась яркая вспышка – в самом начале своего обучения он услышал от Роберта о том, что энергетики с низким уровнем потока частенько пытаются повысить ресурс собственного депо за счёт принятия чужой энергии в тело.

Назар вызвал проекцию её организма и, с ужасом посмотрев на рамку, в которой неумолимо уменьшалось значение, набрал небольшой энергетический сгусток и, замахнувшись, сомкнул веки.

– Прости меня, – отчаянным, срывающимся голосом сказал он и, облизав пересохшие губы, ударил Ванду сгустком прямо по спине.

Её сознание тут же взорвалось, заставляя увидеть алый фейерверк перед глазами. Девчонка закричала, извергая нечеловеческий вопль из груди. Боль, которую она испытала в момент удара Тёмного, показалась ей ничем по сравнению с тем, что она ощутила в тот момент.

Назар открыл глаза и часто задышал, наблюдая за тем, как бег несносных цифр остановился. Депо прекратило терять энергию и замерло на значении, близком к пятидесяти. Но этого было мало для того, чтобы начать самовосстановление, учитывая то, в каком ужасном состоянии находилось её тело.

Сжав челюсти, он опять набрал энергию, сложив в плотный шар, чтобы ударить во второй раз. И снова лес задрожал от раздирающего душу крика, но Назар продолжал бить. Поняв, что тактика мелких, наполненных несколькими процентами энергии, ударов пополняет её депо, но вместе с тем попросту мучает девчонку, он взвыл, вторя очередному раскату грома.

Новая сфера, с добрыми сорока процентами, обрушилась на тело Ванды, и тогда её вопли, доносившиеся до его слуха, поглотила пелена перед глазами. Назар тряхнул головой, стараясь прогнать туман, предвещающий обморок.

– Нет, только не сейчас, – взмолился он, но силы всё равно покинули его, с холодным равнодушием проигнорировав стенания хозяина.

Назар упал на землю рядом с ней. Он уже не видел, как через каких-то пять минут на поляне появились Лисбет, Джеймс, Элис и Крис.

Последний присел около тела Ванды и, проверив пульс, облегчённо выдохнул. Кристиан быстро постучал по браслету, передавая сходившему с ума Феликсу новость о том, что его сестру нашли и что она жива. Парень закатил целый скандал, умоляя старших взять его с собой на поиски Ванды, но его наставник запретил ему покидать общину.

– Насколько всё плохо? – спросила Лисбет, наблюдая за тем, как Джеймс разматывает безобразный кусок ткани, пропитавшийся кровью и дождевой водой, служивший повязкой. Завидев рану на спине девчонки, Вебер передернуло. – Если найду того урода, который сделал это, прикончу собственными руками.

– Боюсь, что тебя опередили, – раздался голос Криса, заставляя женщину обернуться. Только сейчас все они обнаружили ещё одно тело неизвестного им мужчины. – Он мёртв, – констатировал Стивенсон, брезгливо одёргивая руку от сонной артерии.

– Ванда потеряла много крови, но её депо не пострадало, – заговорил Джеймс, но тут же осекся и нахмурился. Пару секунд он молчал, а после перевёл взгляд на обездвиженное тело Назара. – А он мог бы стать неплохим врачом, – присвистнул Нильсон, переключаясь на осмотр парня. – Это было очень безрассудно с его стороны, но он спас ей жизнь.

– Нужно возвращаться в общину, – Лисбет быстрым движением раскрыла портал. – Тёмные могут засечь наше присутствие в лесу.

Навязчивый писк аппарата и резкий запах лекарств тревожили сознание, но слабость не давала полностью прийти в себя. Ощущая себя зависшей в пространстве точкой, у которой не было ни малейшего понимания о положении собственного тела, Ванда боролась, пытаясь вынырнуть из вязкого омута, сражаясь с агонией.

Ей то казалось, что она горит в котле, полном адского пламени, то чудилось, что наоборот ныряет в холодную толщу, напоминавшую космический вакуум. С течением времени к ней вернулась боль, но сейчас она не была жгучей. Просто что-то пульсировало, и, очнувшись на миг, девчонка наконец поняла, что лежит лицом вниз на чём-то жёстком. Область между лопатками ныла, и оттуда боль тонкими ручейками растекалась по телу. Впрочем, продолжалось это недолго, потому что уже через секунду Ванда снова провалилась в небытие.

Феликс сидел около её кушетки и, свесив голову на плечо, дремал, вздрагивая от каждого шороха. Он и сам пострадал во время обороны общины, но его ободранные плечи и обожжённые колени не шли ни в какое сравнение с теми травмами, которые получила сестра. Сейчас на месте уродливой раны, яркой печатью выделявшейся на её спине, красовался толстый рубец. Регенерация шла быстро, особенно учитывая то, что её энергетический поток восстанавливался с космической скоростью, но она всё не приходила в себя.

– Она сильнее, чем ты думаешь, – на плечи парня легли теплые руки, и он вздрогнул, вырываясь из дремоты. – Не каждый взрослый мужчина способен перенести такое увечье. Это настоящее чудо, что твоя сестра не сломала позвоночник. Темный хотел перебить ее позвоночное депо, очевидно, желая обездвижить, но ее поток оказался слишком силен и, прежде чем вырваться наружу, отдал весь ресурс на защиту спины.

Парень обернулся и заглянул в глаза женщины, стоявшей позади него. Нур ободряюще улыбнулась и осторожно похлопала его по спине. Грудь сдавило от недавно пережитого.

Во время сражения кто-то из Темных сбил его, и парень угодил в горящий дом, крыша которого исчезла в неизвестном направлении. Надышавшись едкого дыма, мгновенно наполнившего густой пеленой легкие, он отключился. Феликс не видел, как в дом ворвалась медведица и, без труда отыскав его, выволокла на улицу, ухватившись зубами за штанину.

Отчаянно тыкаясь носом в его щеку, зверюга пыталась привести Феликса в чувства и чуть не послужила причиной нового обморока, когда мальчишка открыл-таки глаза и увидел перед собой мохнатую морду с совершенно осмысленным, человеческим взглядом.

– Как твои ожоги? – спросила Нур и, присев на корточки, задрала штанину парня, осматривая его левое колено.

– Мне лучше, – сглотнув ком в горле, ответил Феликс, разглядывая врача.

Женщина казалась хрупкой в своем белом халате и, встретив ее на улице, он бы никогда не подумал, что она, выходя из себя, способна принять облик крепкого бурого медведя.

– Она совсем не двигается. Вы уверены, что это нормально? – пытаясь отделаться от образа мохнатой морды, застывшей в памяти, спросил Феликс.

– Джеймс специально обездвижил ее, – Нур выпрямилась и проследила за его взглядом, направленным на сестру. – Ей сейчас лучше не двигаться и не приходить в себя, иначе рубец начнет давать о себе знать. Конечно, на этот случай у нас есть обезболивающие, но эти препараты негативно влияют на восстановление общего энергетического потока.

Парень рассеянно покивал, делая вид, что хоть что-то понимает, и вернулся к немому созерцанию стены. Смотреть на сестру уже не было сил и после того, как ему однажды показалось, что та не дышит, Феликс занимался изучением стен, потолка и разглядыванием медицинского оборудования, но чаще всего его взгляд обращался к телу, лежавшему на соседней от Ванды кушетке.

За спиной снова раздались шаги, и Феликс, решив, что в палату вернулась Нур, даже не повернул головы, однако уже в следующую секунду рядом возник Якоб.

– Когда ты в последний раз был дома? – спросил парень и уселся прямо на пол.

– Не помню, – не глядя на друга, сухо отозвался Феликс. – Утром я ухожу на работу, а потом возвращаюсь сюда. Если честно, то я даже не знаю, какой сегодня день недели.

– Сегодня среда, – Якоб скользнул взглядом по спине Ванды и повернул голову в сторону Феликса. – Слушай, я понимаю, что ты переживаешь, но тебе нужно выспаться. Если хочешь, я могу подменить тебя хотя бы на одну ночь, – предложил он, хотя и понимал, что друг не согласится.

– Спасибо, конечно, но я все равно не смогу уснуть, пока она здесь. Джеймс говорит, что поводов для паники нет, но я не могу отделаться от мысли о том, что в любой момент что-то может пойти не так.

– Да никуда твоя сестра не денется. Здесь столько врачей, да и Лисбет приходит сюда несколько раз в день, чтобы удостовериться в том, что с ней все в порядке, – Якоб хлопнул друга по колену и тут же одернул руку, увидев, как парень скривился от боли. – Прости, я забыл про твои ожоги.

– Ты не понимаешь меня, – игнорируя боль, ответил Феликс. – Не обижайся, но ты не знаешь, каково это – переживать за близкого человека. У тебя ведь никогда не было ни сестер, ни братьев.

– Ты прав, – согласился Якоб. – Но, поверь, мне не все равно на нее. Так что, если все-таки захочешь пойти поспать, сообщи мне.

Они замолчали, каждый думая о своем, но Якоб вдруг перехватил взгляд Феликса, направленный на Назара, и осторожно дернул друга за штанину.

– Не знаю, что там произошло в лесу, но Лисбет говорит, что Назар спас ее, – Строде поднялся с пола и внимательно посмотрел на парня, оставшегося сидеть неподвижно на стуле. – Назар мне не нравится не меньше, чем тебе, но, кажется, он не желает зла твоей сестре.

– И тебе не кажется это странным? – хмыкнул Феликс и покосился на Якоба. – Он ни с кем не общается, сторонится людей, но крутится возле Ванды почти с самого начала.

– Ты не думал о том, что дело в Мари?

– При чем здесь она? – парень вопросительно изогнул бровь и почесал в затылке.

– Только слепой не заметит того, что Назар дорожит сестрой, ровно как и ты дорожишь своей. У Мари нет друзей, потому что в общине ее побаиваются. Ванда почти единственная из всех, кто преисполнилась симпатией к девушке. Может быть, Назар просто благодарен ей за то, что она дружит с его сестрой и поддерживает ее? – Якоб замолк и прикусил язык, словно стараясь сдержать слова, вертевшиеся на его кончике, но под испытующим взглядом Феликса не выдержал и выпалил на одном дыхании. – А может, Ванда ему просто нравится.

Они снова замолкли, глядя друг на друга. Феликс скривился, выражая все свое неодобрение, и, протянув руку, коснулся ладони сестры. Ощутив тепло на кончиках пальцев, он немного успокоился.

– Именно это мне и не нравится.

– Это не мое дело, но ты ей не отец, чтобы отшивать ее кавалеров, – Якоб расплылся в улыбке, наблюдая за тем, как темнеет взгляд парня. – В конце концов, твоя сестра эмпат, и она явно лучше, чем ты, разбирается в людях.

– Да он же придурок! – не выдержал Феликс и встал на ноги так резко, что стул, на котором он сидел все это время, с громким скрипом отъехал назад.

– Тихо, тихо, – Якоб схватился за спинку стула, предотвращая его падение, и заулыбался еще сильнее. – Просто успокойся и подумай. Конечно, Назар странный парень, но в общине вообще нет обычных людей. Ты переживаешь за сестру, и разве не было бы здорово знать, что о ней заботится кто-то еще? Во время атаки на общину тебя может не оказаться рядом, как это случилось пару дней назад, и, если бы не он, Ванду бы утащили Темные.

– Мы знаем об этом лишь со слов его сестры. Она единственная видела, как Ванду сбили и поволокли к пограничному полю, – Феликс начинал закипать, и ухмылка на лице друга выводила его из себя. – И, кстати, ей я тоже не доверяю.

– Ты никому не доверяешь.

– Неправда, – возразил парень тоном обиженного ребенка. – Я доверяю Крису, Джеймсу, даже Лисбет, – он начал загибать пальцы и небрежным жестом указал на Якоба. – Я доверяю тебе. Если бы Ванда втрескалась в тебя, – начал Феликс, но тут же осекся, заметив то, как у того вмиг покраснели уши. – Прости, – тихо пробормотал он.

Они переглянулись, и Гросс надул щеки, виновато улыбаясь. Якоб взъерошил волосы и плюхнулся на стул, упорно стараясь не смотреть на Феликса.

– Это что, так сильно заметно? – полным разочарования голосом спросил он. – Или ты просто пытался подловить меня?

– Вряд ли об этом догадывается кто-то, кроме меня, но тебе следует поменьше улыбаться, когда видишь ее, – попытка звучать серьезно с треском провалилась, и Феликс крякнул, зажав рот рукой. – У тебя такая тупая рожа, когда ты смотришь на нее.

– Да ты свою-то рожу давно в зеркале видел? – фыркнул Якоб и, не вставая со стула, двинул парню локтем прямо под ребра.

– Если вы будете нарушать больничный режим, я прогоню вас обоих, – раздался голос Джеймса за их спинами. Парни как по команде выпрямились и приняли серьезный вид. – Тебя, кстати, искала Лисбет, – бросил мужчина, проходя мимо них к своему столу, и Якоб, которому были адресованы эти слова, мгновенно поднялся на ноги и выбежал прочь. – Завтра утром я сниму с твоей сестры аппаратуру, и она придет в себя, – врач принялся разглядывать бумаги.

Ответить Феликс ничего не успел, хотя и собирался. Палата наполнилась неприятным писком, и Джеймс, бросив толстую папку на стол, метнулся в сторону кушетки Назара. Тело парня дрожало, и он давился от кашля, беспорядочно хватая воздух ртом.

– Что с ним? – обеспокоенно спросил подоспевший Феликс.

– Он приходит в себя, – хватая пациента за плечи, ответил Джеймс. – Он застудился, пока лежал в лесу, и на фоне ослабленного депо у него трое суток не сбивалась температура.

Парень молча наблюдал за тем, как врач проводит какие-то манипуляции с аппаратурой. Писк прекратился, Назар задышал ровнее и, поморщившись, открыл глаза.

– Добро пожаловать домой, герой, – хмыкнул Джеймс, щелкая пальцами перед носом Назара. – Слышишь меня?

Назар пустым взглядом проследил за движениями руки мужчины и коротко кивнул. Несколько минут он рассеянно моргал, пытаясь поймать фокус хоть на чем-то, и наконец увидел лицо Феликса.

– Где она? – хриплым голосом спросил Назар и попытался сесть, но Джеймс, неодобрительно цокнув языком, припечатал его обратно к кушетке.

– Я бы на твоем месте лучше переживал за себя, – вместо Феликса ответил Нильсон, но потом смягчился и добавил: – Все с твоей Вандой в порядке. Кстати, я бы хотел задать тебе пару вопросов насчет той занятной процедуры, которую ты умудрился провести в лесу. Сам догадался или кто подсказал? – врач заинтересованно приподнял брови.

Некоторое время Назар молчал, сверля взглядом брата Ванды. Феликс отвечал ему тем же, и по всему было видно, что он просто сгорает от желания как минимум ударить его.

– Я просто вспомнил о том, что энергетики с низким уровнем потока иногда пытаются повысить ресурс своего депо за счет приема парящих в пространстве энергетических шаров, – наконец ответил он. Назар часто дышал и постоянно облизывал пересохшие губы. – Энергетики со стабильным депо не способны принимать в себя энергию просто потому, что им некуда ее, что называется, складывать, а в депо Ванды можно залить двоих таких, как я, – он резко вздохнул, подавляя новый приступ кашля. – Энергия прижилась?

– Не переживай, – улыбнулся Джеймс и по-отечески потрепал парня по макушке, от чего тот поморщился. – Твоя энергия не пропала даром, – врач пожевал губами, потоптался на месте и, ощутив напряжение в воздухе, направился к двери. – Пойду позову Лисбет.

Феликс закатил глаза, глядя ему вслед, а после повернулся и посмотрел на Назара.

– Кажется, чувство такта старика родилось вперед него самого, – криво усмехнулся последний, тихо кашляя.

– Ежу понятно, что он мог вызвать Лисбет через браслет, – холодно отозвался Феликс.

– Ну и? – Назар едва заметно склонил голову набок. – Кто из нас еж? – с издевкой в голосе спросил он.

Феликс стиснул зубы, поражаясь тому, что Назар был способен шутить в таком состоянии. Хотя это было неудивительно – парень был крепким и едва ли жаловался на здоровье.

– Спасибо, что помог ей, – еле выдавил Гросс из себя и сжал кулаки, не веря в звучание собственных слов. – Но держись от нее подальше.

– Это угроза? – Назар состроил заинтересованную мину и снова кашлянул. – Если это так, то попытайся снова, а то как-то неубедительно звучит.

Феликс не выдержал и с силой пнул кушетку, на которой лежал парень, и та отозвалась обиженным грохотом и лязгом.

– Гросс! – рявкнула Лисбет, заходя в палату. – Отойди от него, – женщина подошла ближе и смерила его тяжелым взглядом и, видя, что тот не реагирует, продолжая смотреть на Назара загорающимися от злости глазами, добавила: – Иначе отправишься домой и увидишь сестру только после того, как ее выпишут из госпиталя.

Не дожидаясь реакции от парня, Джеймс схватил его за плечо и усадил за свой стол.

– Так и знал, что вас нельзя оставлять наедине, – посетовал врач и, бросив на парня предупреждающий взгляд, – сиди, мол, – он куда-то вышел, но быстро вернулся, держа в руках две кружки крепкого, горячего чая, от которого ярко пахло какими-то травами. – На-ка вот, успокойся, – мужчина вручил Феликсу одну из кружек и смотрел на него до тех пор, пока тот не начал пить.

Феликс различил вкус пустырника, мяты и даже ромашки, но казалось, что горячий напиток, стекая вниз по пищеводу, лишь распаляет и без того бушевавший огонь внутри него.

Лисбет, присев на край постели Назара, задавала больному вопросы, но парень даже не пытался прислушиваться, хотя говорили оба довольно громко. Гросс делал частые глотки и думал только о том, что разнотравье в кружке успокоило бы его лишь в том случае, если бы проросло на могиле несносного Назара. Еще никогда Феликс не испытывал такой неприязни к кому-либо. Конечно, у него были неприятели, когда мальчишка учился в школе, но чувства, которые вызывал у него Назар Акулич, не шли ни в какое сравнение с его прошлым опытом. Он раздражал его одним своим существованием, а находится с этим человеком в одной комнате было и вовсе невыносимо. И последней каплей, вишенкой на торте его отвращения, стало то, что Ванда все больше сближалась с Назаром.

– Ты несправедлив к нему, – заговорил Джеймс, небрежно присаживаясь на край стола. Он давно наблюдал за переменами на его лице и до последнего не хотел вмешиваться, но, заметив, как по шее парня поползли красные пятна, решил отвлечь его. – Не пойму, чего вы с ним не поделили. Не думаю, что дело в твоей сестре, ведь отношения между вами натянулись еще до того, как Назар стал дружить с ней.

– Он мне не нравится, – процедил Феликс, чеканя каждое слово, но стараясь говорить как можно тише. Нарываться на лекцию от Лисбет не входило в его планы. – Он наглый, заносчивый осел.

– Тем не менее он спас твою сестру. Ты мог бы и поблагодарить его между делом.

– Обойдется, – рыкнул парень. – Я ему не доверяю, как и большая часть общины. Люди не спроста сторонятся его.

– Так же, как они сторонятся Мари или Ванды, – мужчина шумно отпил из своей кружки, облизал губы и наклонился к парню. – Община – большая деревня, а у людей слишком развито стадное чувство. Кто-то один мог пустить слух, который просто распространился между остальными. Людям ведь нужно себя как-то развлекать. Кроме того, у твоей сестры другое мнение насчет этого парня, а она, как ты знаешь, разбирается в людях лучше, чем кто бы то ни было. Если бы Назар был плохим человеком, Ванда бы почувствовала это.

– Можешь считать меня параноиком, но мне кажется, что с ним что-то не так. Нутром чувствую, что этот идиот что-то скрывает.

– Каждому из нас есть что скрывать, – вздохнул врач и отстранился. Продолжать спорить не имело смысла, потому что Феликс бы все равно остался при своем мнении.

Они замолчали, и парень невольно уловил обрывки фраз Лисбет и Назара. Предводитель выпытывала у него подробности произошедшего в лесу и морщила лоб, делая какие-то записи в своем ежедневнике. Назар отвечал неохотно, то ли из-за того, что не питал теплых чувств к женщине, то ли просто из-за усталости. Он выглядел бледным, даже измученным, и постоянно кашлял, прикрывая рот ладонью.

– Ты знаешь, зачем Темный пытался утащить ее? – спросила Вебер, переворачивая страницу ежедневника.

– Извините, но у меня как-то не было времени беседовать с ним, – сухо ответил Назар, сжимая кулаки.

– Возможно, он говорил что-то?

– Я ничего не слышал, – с нажимом сказал парень. – Да и у него не было возможности поболтать с нами, потому что я прикончил его сразу, как нашел их.

Предводитель устало вздохнула и захлопнула ежедневник. Она потерла лоб, поправила гнездо из волос на своей макушке и поднялась на ноги.

– Ты молодец, что бросился ей на помощь, но этот Темный явно что-то знал, и тебе не следовало действовать так радикально, – Вебер посмотрела ему прямо в глаза. – Ты забыл о нашем негласном правиле, о том, что мы не убиваем, стараемся не убивать.

– Да в болото ваши правила, – Назар резко сел в постели и указал пальцем в сторону Ванды, которая лежала на соседней кушетке. – Вы не говорите об этом вслух, но все знают, что она у вас на особом счету. Ванда нужна вам для чего-то, и если бы я замешкался хоть на секунду, она сейчас была бы в плену у Темных, а мой хладный труп бороздил воды Озера Забвения.

Лисбет нахмурилась, но в следующий миг склонилась над парнем и изогнула бровь. Назар прикусил язык, ругая себя за горячность.

– Так ты все-таки знал, что она нужна Темным живой. Откуда?

– Догадался, – процедил Назар и отпрянул назад. – Ежу понятно, – начал он и бросил быстрый взгляд на Феликса, который тут же скривился. – Ежу понятно, что Темные не утаскивают никого с собой просто так, – докончил он и, переведя дух, откинулся на подушку. – Я видел, как он сбил Ванду у пограничного поля, а потом вынес ее тело за пределы общины. Темный не стал бы тратить время и силы на это, если бы не получил приказа.

– Тогда почему ты не помог ей, пока она находилась в пределах общины? Раз ты успел разглядеть все это во время боя, значит, у тебя была возможность помочь раньше, – Лисбет снова опустилась на его постель. – Объясни мне почему? Или почему Темные нападают чаще всего во время твоих патрулей, а?

– Вы в чем-то подозреваете меня, госпожа предводитель?

– Пока что лишь в том, что ты халатно относишься к своим обязанностям дозорного. Ни для кого не секрет, что ты хочешь покинуть общину.

– Оставьте его в покое, – раздался хриплый голос, и все, как один, уставились на Ванду.

Оказывается, она пришла в себя, но как давно это произошло, оставалось только гадать. Джеймс мгновенно оказался рядом с ее койкой и принялся проверять аппаратуру.

– Я слышала, как тот мужчина сказал о том, что Великий Темный наградит его, если тот отдаст ему меня. Ему вряд ли удалось бы сделать это, потому что он не рассчитал силу и ранил меня слишком сильно. Назар ни в чем не виноват, он спас меня.

Она затихла, тупо глядя в потолок, а в палате повисла тишина. Все, даже Назар, были удивлены ее вмешательством в разговор, ведь, по подсчетам Джеймса, девчонка не должна была прийти в себя раньше завтрашнего утра.

Впрочем, Назара больше поразили ее слова. Она защищала его и словно очнулась только лишь ради этого, потому что в следующую секунду Ванда отключилась, а аппарат, подсоединенный к ней, издал тихий писк. Сердце парня сжалось, и грудь его наполнилась самыми разными эмоциями. Он видел, как ее пухлощекое лицо расплылось в едва заметной улыбке.

– Он меня спас, – впадая в беспамятство, повторила она.

Глава 14

Убедившись, что сестра окончательно пришла в себя и ей ничего не угрожает, Феликс наконец стал ночевать дома. На пороге госпиталя он старался не появляться, потому что два дня назад подрался с Назаром. В порыве ярости, охватившей их, парни устроили в палате грандиозный погром и испортили какую-то редкую аппаратуру.

Узнав о случившемся, Лисбет наказала обоих и отправила Феликса убираться в курятнике, сказав о том, что раз ему так не терпится помахать своими конечностями, то пусть делает это с лопатой в руках. Назара же она пообещала отправить во внеочередной патруль, как только тот окончательно поправится.

В общине вовсю кипела жизнь. По каменным дорожкам сновали люди, и чаще всего среди них мелькали члены строительной бригады, которые восстанавливали Вторую Северную после нападения Темных. Стук молотка не утихал до самой темноты, и повсюду пахло свежими досками, которые мужчины таскали на себе.

Ванда приноровилась находиться в полулежачем положении, подкладывая под спину подушки, и с грустью смотрела в окно, которое стало для нее почти единственным развлечением. Вставать на ноги Джеймс ей не позволял, да и ей не очень-то хотелось пытаться – спина после схватки с Темным болела, заставляя заново переживать ужас той ночи. Чтобы окончательно не сойти с ума от скуки, девчонка тренировала свои навыки эмпата и пыталась облегчать боль рядом лежащих поселенцев, пострадавших так же, как и она сама в ту ночь, не приближаясь к ним.

Поначалу это удавалось ей плохо. Нити боли сплетались в тугие клубки, и она не сразу могла распознать, какая из них принадлежит тому или иному поселенцу. Прямо напротив нее, у противоположной стены, лежала девушка со сломанными ребрами, имя которой Ванда не знала. Уловив прилив чужой боли, она попыталась помочь ей, но случайно направила энергию в сторону парня, который лежал слева от девушки, чем вызвала у того звонкий хохот, защекотав его до икоты.

На пятые сутки, после того как девочка окончательно пришла в себя, в палату вдруг ввалилась шумная компания детей, с которыми Ванда проходила обучение в школе. С тех пор как у нее обнаружился столь неоднозначный дар, ребята, ставшие ей друзьями, как и большая часть поселенцев, перестали общаться с девчонкой, так что она сильно удивилась, увидев их.

– Не злись на нас, – виновато сказала Клер, присаживаясь на постель рядом с ней. – Взрослые наговорили нам всяких небылиц про тебя, но теперь все поняли, что ты желаешь нам добра. Лисбет часто говорит о тебе на собраниях, рассказывает, как ты храбро сражалась наравне с членами патрульной группы, и о том, как ты помогаешь поселенцам, оказавшимся в госпитале.

– А я сразу говорила, что Ванда хорошая, – ввернула Мира, садясь с другой стороны и взяла ее за руку. – Мари рассказала нам о том, что случилось, и мы решили навестить тебя.

Ванда покосилась на девушку, стоявшую у стены, рядом с койкой Назара, и улыбнулась ей, заставив Мари покраснеть. Марина Акулич была самой старшей из пришедших, но из-за своего невысокого роста и детской внешности сливалась с другими ребятами.

– А еще Мари рассказала нам о том, как Назар спас тебя, – заговорил один из мальчишек, которого звали Борис. Он плюхнулся на постель парня, заслужив его недоверчивый взгляд, и во все глаза уставился на него. – Как тебе удалось перекачать энергию без аппаратуры? Я слышал, что это очень опасная процедура как для пострадавшего, так и для донора, тем более если проводить ее без оборудования.

На Назара уставились семь пар глаз, да и остальные поселенцы, оказавшиеся в рядах пострадавших, обратились в слух, наблюдая за тем, как он нервно ерзает на постели от такого пристального внимания к своей персоне. Ванда мысленно рассмеялась, глядя на смущенное лицо друга. Конечно, Назар пытался скрыть это, но она-то чувствовала его эмоции.

– Я просто исполнял свой долг, – наконец собравшись с мыслями сказал Назар и почему-то посмотрел на сестру. Та втянула голову в плечи, но, не заметив в его взгляде осуждения за ее болтливый язык, расслабилась и села рядом с братом. – Лучше попытаться сделать хоть что-то, даже если и не уверен в том, что это поможет, чем просто стоять и смотреть, как погибает человек.

– Я бы не смог решиться на подобное, – признался Борис, подсаживаясь ближе. – В лесу так страшно, особенно когда знаешь, что в любой момент из-за куста может выпрыгнуть Темный.

– Ты еще слишком мал, – вдруг улыбнувшись сказал Назар и потрепал мальчишку по макушке. – Вот будет тебе семнадцать, как мне, и тоже сможешь сражаться с ними.

Ребята заговорили наперебой, задавая вопросы то Ванде, то Назару, а те, поддавшись азарту, отвечали на них. Атмосфера в палате окончательно разрядилась, когда дети высыпали на кровать Ванды целую гору конфет и пирожков, и все присутствующие, от мала до велика, принялись уничтожать это богатство, игнорируя правила госпиталя. Несколько пострадавших поселенцев, которым уже было разрешено подниматься с постели, тайком сбегали в столовую и принесли горячий чай, ставший идеальным дополнением их вредному ужину.

Когда время подбиралось к отбою, в палате появился Джеймс и, завидев царивший хаос, разогнал всех детей по домам, а своих пациентов – по постелям. Впрочем, они все еще долго не могли уснуть, продолжая хохотать над обалдевшим лицом врача, который поймал их с поличным.

Пациенты госпиталя были не единственными, кто не спал той ночью. В одном-единственном окне штаба горел свет. Кабинет Лисбет, несмотря на поздний час, радушно принял в своих стенах всю штабную группу. Здесь царило напряжение, и один лишь Роберт Эльстад стоял у окна с таким видом, словно происходящее его совсем не интересует, пока за его спиной велся разговор.

– Наше пограничное поле изживает себя, – заговорила Лисбет, обводя всех присутствующих уставшим взглядом. – Конечно, наши патрульные группы просто блестяще справляются с отражением атак, но если поле падет, мы не сможем сдержать натиск Темных, даже если объединимся с остальными пограничными общинами и пустим в ход силы всех поселенцев, включая стариков и детей.

– Поле не падет, – закатила глаза Элис. За последние часы она повторила эту фразу почти два десятка раз, хотя и понимала, что сестра отчасти права.

– Ты же видела размеры трещин, которые оставили эти варвары на поверхности поля во время последнего нападения. Темные давно поняли, что поле слабеет, и с каждым разом посылают все больше своих бойцов.

– Нам нужно укрепить границу, придумать какой-то обманный механизм защиты, чтобы они хотя бы на время прекратили набеги, – раздался голос Криса, который сидел прямо на полу.

– И что нам это даст? – вздохнула Лисбет, потирая виски.

– Это даст нам время на то, чтобы сформировать резервные отряды на случай массового нападения.

– Все боеспособные члены общины и так входят в эти отряды.

– Я говорю не о них. В поселении полно ресурса, за счет которого мы могли бы увеличить число бойцов, – Стивенсон поднялся на ноги и небрежным жестом поправил штаны. Парень подошел к столу предводителя и, упершись ладонями в деревянную поверхность, глянул женщине прямо в глаза. – Я готов лично взяться за обучение этих отрядов.

– Если ты говоришь об отрядах, состоящих из детей, то я против этого, – Вебер откинулась на спинку стула, от чего тот протяжно скрипнул.

– В общине полно подростков, которые до сих пор оставались в стороне. Сестра Дерека давно рвется в бой, она сильна, и ее способности электроэнергетика могли бы сыграть нам на руку, – Крис покосился на Дерека, и тот кивнул, соглашаясь с его словами.

– Ей всего одиннадцать, – Лисбет неодобрительно покачала головой. – Ты еще предложи ввести в отряд Миру.

– А почему бы и нет? Девчонка выросла в общине, знает лес как свои пять пальцев, да и… – запальчиво заговорил Кристиан, но был прерван.

– Нет, – отрезала Вебер. – Никаких детей на поле боя. Я не возьму на себя такую ответственность.

– Но ты начала сражаться с Темными как полноправный боец, когда тебе было всего тринадцать, а Элис была еще младше, – Крис явно не собирался сдаваться. – Почему ты не позволяешь Ванде и Феликсу пополнить ряды патрульных? Парню почти шестнадцать, он давно освоил все азы.

– Когда я вступила в отряд, мне действительно было тринадцать, но тогда ситуация была другой. Темные нападали не так часто, а поле почти невозможно было прорвать. Наш конфликт обостряется, и я нутром чувствую, что грядет что-то страшное.

– Она права, – Роберт вдруг повернулся ко всем и сложил руки на груди. Крис одарил мужчину неприязненным взглядом, но ничего не сказал и сел на пол. – Да, многие из подростков прошли обучение и обладают высокими уровнями потоков, но они остаются детьми. Все происходящее для них – игра, и они просто не способны понять, что такое смерть. Дети не осознают того, что каждая их ошибка может стать роковой.

– Твоему протеже семнадцать, а его сестре на год меньше, и ты отчаянно настаивал на том, чтобы их как можно скорее ввели в круг дозорных, – решил вступиться за сникшего Криса Дерек. – Ванда и Феликс близки к ним по возрасту, и Стивенсон обучил их основам ведения боя.

– Этот парень неуравновешен, лезет в каждую драку без разбора, но даже если закрыть на это глаза, то насчет его сестры у меня большие сомнения, – голос Роберта стал сухим, а глаза, и без того темные, превратились в два бездонных колодца. – Мы можем поплатиться за те надежды, которые возлагает на нее Крис, потому что она в любой момент снова сбежит в лес, испугавшись Темных.

– Роберт, – одернула его Элис и цокнула языком.

– Что? – он уставился на девушку, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Феликс не лезет в драку до тех пор, пока его не начинает провоцировать твой Назар! – взревел Крис и метнулся в сторону Роберта. Между ними тут же возник Дерек, пытаясь оттолкнуть их друг от друга. – И я готов поспорить на свое энергетическое депо, что делает он это намеренно. По твоей указке.

– Поосторожней с обвинениями, милый, – обманчиво любезным тоном отозвался Роберт и брезгливо отодвинул руку Дерека, которой тот схватил мужчину за плечо. – Не забывай, с кем говоришь.

– Ты обычный член штабной группы, ровно как и я. Так что мы в равных условиях, Эльстад. Ты не предводитель и не его заместитель, чтобы так со мной разговаривать.

– Если кто-то забыл, то я все еще здесь, – сбоку от них появилась Лисбет. Женщина смерила обоих неприязненным взглядом. – Над нами нависла опасность. Темные не ровен час прорвут границу, а вы, вместо того чтобы думать о том, как предотвратить это, грызетесь между собой, как плешивые псы.

– Ты сама ничего не делаешь для того, чтобы предотвратить это, Лисбет, – Роберт вдруг переключился на предводителя и, кажется, собирался высказать все, что думал о ней, невзирая на то, что Элис, стоявшая за спиной мужчины, дергала его за руку, пытаясь остановить назревавший конфликт.

– Что, прости? – задыхаясь от возмущения, спросила Вебер. – Это я-то?

– Да, ты, – жестко ответил Роберт и шагнул к ней. – Ты сидишь в кабинете, погрузившись в свои видения и даже не говоришь о том, что приходит в твое сознание. Крутишься вокруг этой чертовой девчонки, хотя всем давно понятно, что Ванда Гросс не стала той великой спасительницей, коей мы все считали ее, веря твоим словам. Посмотри на нее, – Эльстад брезгливо поморщился. – Да она же боится собственной тени. Неужели ты веришь в то, что она правда сможет спасти нас?

У всех сложилось впечатление, что сейчас, вместо всегда уверенного в себе Роберта, они видели напуганного до смерти мужчину, который просто пытался спастись, избежать того, что надвигалось на них со стороны леса. Лисбет открыла рот и склонила голову набок, не веря своим ушам.

– Лисбет, он ведь прав, – тихо сказала Элис. – Я ничего не имею против Ванды, она хорошая девочка, умная и способная, но она слишком слаба, а ты так и не научила ее ничему. Ее дар очень и очень слаб.

Лисбет медленно развернулась, чувствуя, как в груди все сжимается от обиды. Она ожидала этих слов от кого угодно, но только не от своей сестры. В который раз суровая предводитель поняла, что, несмотря на то количество людей, которые ее окружали, она одинока. Вся община была подвластна ей, но на деле у нее не было ни одного близкого человека. И женщина понимала, что виновата в этом сама.

– Я сотню раз говорила вам о том, что мои видения не позволено знать никому, кроме меня самой. О будущем никто не должен знать, иначе оно изменится, – тихо проговорила Лисбет, подходя к любимому подоконнику.

Проведя пальцем по деревянной поверхности, она закрыла глаза и тяжело вздохнула, ощущая, как в голове вспыхивают теплые воспоминания о муже. Сколько счастливых дней она провела, сидя на этом подоконнике, наблюдая за тем, как Ричард работает. Но его не было рядом теперь. Единственный человек, которому она доверяла больше, чем самой себе, покоился на дне озера, которое Лисбет ненавидела всей душой.

– Я связалась с женщиной, которая поможет Ванде подчинить ее дар, и сейчас веду с ней переговоры. Девчонка уедет в другую общину и будет продолжать свое обучение там. По этой причине я не занималась ею столько недель. Ее ждет тяжелая судьба, и я просто хотела, чтобы она хоть не надолго почувствовала себя свободной, обрела друзей и справилась со своей потерей.

– Ванда уедет? – спросил Крис, и в его голосе промелькнула какая-то грусть. – А как же Феликс?

– Он останется и займет место в одной из патрульных групп, как ты того и хотел. Я не ввела его в круг дозорных ради Ванды. Пусть дети побудут вместе, пока у них есть возможность. Потому что после у них просто может не быть на это времени.

– Ты хочешь сказать, что Ванда не вернется? – обеспокоенно спросила Элис, глядя в спину сестре.

– Ее ждет обряд, и я не уверена, что она переживет его.

– Какой обряд? – спросил Роберт, мгновенно теряя всю свою надменность. В его карих глазах за толстыми стеклами очков промелькнул живой, неподдельный интерес. – И что это за женщина, с которой ты ведешь переговоры? Это кто-то из Ковчега? Когда Ванда уедет туда? – вопросы сыпались одни за другим из его рта, как из рога изобилия.

– Я ничего вам не скажу, – голос Лисбет стал мрачным. – Об этом никто не должен знать, – она повернулась к членам штабной группы лицом. – Через несколько дней я уеду в Ковчег, чтобы переговорить с Великим Светлым на этот счет. Когда я вернусь, Ванда уедет.

После этого Вебер вернулась в свое привычное состояние и нетерпеливым жестом указала всем на дверь. Роберт выскочил из кабинета первым, как всегда ни с кем не попрощавшись. Впрочем, Лисбет было что ему сказать. Шагая по коридору штаба, он услышал ее голос:

– Эльстад, патруль вне очереди.

– Так ему и надо. Чертова гиена, – не без злорадства сказал Крис.

– Стивенсон, еще одно слово, и ты пойдешь в патруль вместе с ним, – вздохнула Вебер и плюхнулась на стул.

– Если ты отправишь их в патруль вдвоем, эти идиоты разнесут пограничное поле вдребезги, – хохотнул Дерек и, несмотря на сердитое лицо предводителя, поиграл бровями.

– В таком случае ты пойдешь в дозор с ними и проследишь за тем, чтобы они не подрались.

После возникновения подобной перспективы, Дерек поднял руки в примирительном жесте и быстро ретировался, а вслед за ним кабинет покинул и Кристиан.

Элис и Лисбет остались наедине. Девушка потопталась первые несколько секунд на месте, раздумывая над тем, как лучше поступить, и в конце концов решила, что Лисбет в первую очередь для нее предводитель, а не сестра, и она должна подчиняться приказам. Раз женщина сказала всем выйти вон, значит, это распространялось и на саму Элис. Но как только девушка схватилась за дверную ручку, ее нагнал голос.

– Ты обиделась на меня? – спросила вдруг Лисбет, заставляя сестру обернуться.

– Вообще-то это ты должна обижаться, – начала Элис и сделала несколько неуверенных шагов в сторону стола, на котором гудел старенький компьютер. – Я ведь встала на сторону Роберта.

– Это последнее, на что я могла бы обидеться, – предводитель склонила голову набок и вскинула брови. – Мне тоже было девятнадцать, я тоже была влюблена, и, если бы кто-то сказал Ричарду хоть слово поперек, я бы не смогла промолчать.

– Ричард был предводителем, – возразила Элис, но тут же замолкла, понимая, что поднимать эту тему точно не стоит.

– Дело совсем не в том, какое положение занимает Роберт. Он сделал многое на благо общины, но я не доверяю ему, и ты прекрасно об этом знаешь. И знаешь почему.

– Он слишком амбициозен, – Элис уселась в кресло и подтянула колени к груди. – Кстати, мне еще нет девятнадцати, – усмехнулась девушка и с хитрым прищуром посмотрела на сестру.

– Я округлила, – закатила глаза Лисбет. – Осталось всего пять дней. И да, я бы хотела, чтобы мы отметили твой день рождения. Нас ждут тяжелые времена, и было бы неплохо отвлечь людей.

– Ого, – Элис оживилась. – Неужели ты позволишь мне закатить грандиозный праздник с музыкой и танцами?

– Только если ты пообещаешь, что после этого община останется цела.

Они замолчали, потому что Лисбет отвлеклась на свой компьютер и почти полчаса что-то увлеченно печатала, глядя в экран монитора. Казалось, что она совсем забыла о присутствии человека в своем кабинете.

– Ты хочешь, чтобы Ванда прошла через тот обряд, через который в свое время прошла ты? – спросила вдруг Элис, даже не глядя в сторону стола сестры.

Лисбет сжала губы, вглядываясь в ее лицо, словно оценивала, стоит ли отвечать на этот вопрос. Подумав около минуты, она все-таки решилась и, побарабанив пальцами по столу, глубоко вздохнула.

– Я не хочу, чтобы кто-то знал об этом. К ней и так приковано слишком много внимания. Я просто стараюсь сделать все так, чтобы девочка не испугалась того, что ее ждет. А кроме того, Великий Светлый так и не дал точного ответа, позволит ли он ей пройти через этот обряд. Его голову занимают мысли о разработке нового пограничного поля, и члены его штабной группы говорят о том, что он почти не покидает своего кабинета.

– Ты из-за этого решила поехать в Ковчег?

– Да, – кивнула Лисбет. – Будет проще, если я переговорю с ним лично. И, Элис, – она сделала паузу и, дождавшись, пока сестра сфокусируется на ее лице, продолжила: – Я хочу, чтобы ты взяла на себя управление общиной, пока меня не будет.

– Можно подумать, что когда-то было иначе, – фыркнула девушка. – Я всегда встаю на твое место, когда ты уезжаешь.

– У меня было видение, – нехотя сказала Лисбет и, уловив заинтересованный взгляд Элис, опустила глаза, делая вид, что увлечена разглядыванием своих ногтей. – Не могу сказать ничего определенного, но мне кажется, что грядет что-то нехорошее. У меня не получилось распознать смысла того, что я увидела, но на общину будет совершено нападение, которое изменит многое.

– Неужели ты видела, что поле падет? – девушка тут же подобралась, внимая каждому слову сестры.

– Нет, этого я не видела. Образы, которые мне пришли, были очень неразборчивыми и постоянно менялись, а это может говорить лишь о том, что Темные до сих пор не приняли решение о своих дальнейших действиях, – она замерла и провела языком по пересохшим губам. – Знаешь, мне почему-то кажется, что кто-то снабжает их информацией. Они явно к чему-то готовятся и очень осторожничают. И это еще одна причина, по которой я хочу увидеть Великого Светлого лично. Возможно, кто-то из его людей перешел на сторону врага. Я должна предупредить его об этом.

– Ты кого-то подозреваешь? – Элис подалась вперед, выражая свою заинтересованность.

– В такое время под подозрение может попасть любой, – туманно отозвалась предводитель, глядя сестре прямо в глаза. – Если мои слова заинтересуют его, скорее всего, мне придется задержаться в Ковчеге, чтобы помочь провести расследование. Так что пока меня не будет, ты постараешься сохранить порядок в общине. Люди начнут задавать вопросы, и я хочу, чтобы ты говорила всем, что я покинула общину для того, чтобы вступить в ряды разработчиков нового пограничного поля.

– Я не уверена, что справлюсь с целой общиной. Ты никогда не уезжала надолго. Кроме того, я ведь занимаюсь усовершенствованием нашего поля.

– Отдай свои обязанности Крису.

– Крису? – брови Элис взметнулись вверх. – Но почему ему, а не Роберту?

– Роберт слишком конфликтный. Если он возьмется за это дело, то не подпустит к работе других, не станет советоваться с остальными членами штабной группы и тем более не будет прислушиваться к мнению кого-то из них.

– Наверно, ты права, – согласилась девушка и поднялась на ноги. – Можешь не переживать, я не скажу ему о нашем разговоре.

– Не принимай мою неприязнь к нему на свой счет. Ты моя сестра, и я не собираюсь лезть в твою личную жизнь. Если ты счастлива – я ничего не имею против.

– Спасибо, Лисбет, – сказала девушка и ушла, тихо закрыв дверь за собой.

Глава 15

Ванду и Назара выписали из госпиталя в один день. Парень полностью восстановился и, получив рекомендации Джеймса, сразу же отправился в сторону дома, чтобы переодеться в патрульную форму. Лисбет не забыла о своем обещании наказать его за драку с Феликсом и отправила парня во внеочередной патруль.

Ванда же, несмотря на хорошие показатели своего поля, которое пришло в норму, была освобождена от работы на кухне из-за боли в спине. Рубец ныл, и ей было тяжело наклоняться и поднимать тяжести. Впрочем, ей нашлась другая работа. В общине шла подготовка к празднованию дня рождения сестёр предводителя, и теперь она, вместе с другими подростками, целыми днями сидела в актовом зале и помогала делать украшения.

Днем часы тянулись невыносимо медленно. Кроме Ванды, в зале, как правило, находились дети не старше двенадцати лет, которые в силу возраста еще не успели пройти распределение.

По достижении тринадцатилетнего возраста, юные поселенцы получали свои первые белые нашивки и в свободное от учебы время отправлялись трудиться на благо общины на кухне, швейной фабрике, в мастерской, курятниках, хлевах или огородах.

Облюбовав для себя посадочные места в третьем ряду от сцены, Ванда, Клер и Мира старательно вырезали из бумаги полоски, из которых после клеили фонарики для будущей гирлянды. Неподалеку от них, на пятом ряду, расположилась группа девчонок, складывавших из разноцветных квадратиков бумаги замысловатых животных, объемные звезды и даже журавликов.

Ванда терпеть не могла оригами и, попытавшись свернуть простую бабочку, лишний раз убедилась в том, что этот вид искусства ей точно не подходит. Клер, обладавшая способностью к электрокинезу, битый час пыталась наполнить уже готовые фонарики маленькими искорками света. Закончился сей эксперимент плачевно – семь метров гирлянды, на изготовление которой ушел почти целый день, сгорели дотла, и, если бы не подоспевшая девушка, которая была ответственной за организацию праздника, в общине мог случиться грандиозный пожар.

– Столько труда насмарку, – всхлипнула Клер, вытирая перепачканные копотью щеки. – Теперь придется клеить фонарики заново.

– Это еще что, – снисходительно улыбнулась девушка и потрепала ее по макушке. – Вот если бы вы спалили актовый зал, Лисбет бы точно устроила вам такое фаер-шоу.

Пока незнакомка устраняла последствия почти разгоревшегося пожара, Ванда вглядывалась в ее лицо, которое показалось девчонке до боли знакомым. Перехватив внимательный взгляд, направленный в свой адрес, она подмигнула ей и погрозила пальцем.

– Кто это? – шепотом спросила Ванда, наклоняясь к уху Миры.

– Ее зовут Этель, она сестра Лисбет и Элис, – ответила рыжеволосая. – Они с Элис близнецы.

– Близнецы? – брови Ванды стремительно поползли вверх. Она еще раз украдкой посмотрела на Этель и, к своему удивлению, поняла, что с Элис у них не так уж и много общего.

– Ты не первая, кто удивляется этому, – разгадав ход ее мыслей, прошептала Мира и подвинулась ближе, ловко орудуя ножницами над очередным бумажным фонариком. – Приглядись, – сказала девчонка и указала на сестёр, которые стояли напротив друг друга и о чём-то болтали. – У них совсем одинаковые лица, но из-за разного цвета волос, стрижки и вкуса в одежде этого почти незаметно.

Ванда пораженно кивнула. Сёстры действительно были похожи друг на друга, как две капли воды, но уже в следующую секунду начинало казаться, что они совершенно разные.

Этель чаще хмурилась, а с лица Элис наоборот не сходила улыбка. Вторая говорила быстро, громко, и часто ее речь прерывалась смехом и активной жестикуляцией, в то время как первая выглядела собранной и даже отстранённой. Ванда подумала о том, что Этель больше похожа на Лисбет – у обеих были длинные каштановые волосы, внимательные и строгие карие глаза, а лица казались надменными.

Увлекшись сравнительным анализом, девчонка не заметила, как сёстры оказались рядом и как Элис обняла ее за плечи, от чего Ванда вздрогнула.

– О чем шепчетесь? – спросила она и загадочно улыбнулась, словно слышала их с Мирой разговор.

– Ни о чем, – тут же соврала она, краснея до корней волос, и отвела взгляд. Ванда посмотрела на Этель и почему-то вжала голову в плечи. – Выходит, у вас тоже послезавтра день рождения?

– Десять очков за сообразительность, – рассмеялась Этель и снова подмигнула ей.

Напряжение спало, и Ванда поняла, что серьезное выражение лица девушки не имело ничего общего с ее настроением.

– И ты можешь обращаться ко мне на ты. Не люблю формальности.

– А кто из вас старше? – спросила вдруг Клер, которая до сих пор оттирала лицо.

Девушки переглянулись в одинаковом изумлении и пожали плечами.

– Мы выросли в детском доме и таких подробностей не знаем, но Лисбет говорила, что, кажется, я появилась на свет немногим раньше, чем Элис, – ответила Этель и взяла в руки ножницы.

– Мы не можем быть уверены до конца, – добавила вторая сестра и почему-то нахмурилась.

– Простите, – виновато пробормотала Клер.

– Все в порядке, – мотнула головой Элис, продолжая хмуриться. – Из нас троих нашу мать знала только Лисбет, и то до семи лет, и вряд ли эта женщина откровенничала с ней.

В зале стало очень тихо, и Ванда испытала неожиданное чувство вины. Раньше она никогда не задумывалась о судьбах детей, оставшихся без родителей, потому что сама выросла в счастливой семье. В ее детстве было все – любовь, чувство сплоченности и доверия, поддержка, светлый дом, наполненный теплом, любимые вещи, игрушки и долгие вечера в кругу семьи. Девочка вдруг поняла, что воспринимала все это как данность, и ей казалось, что так живут и все остальные дети. Теперь, когда ее семьи не было, она осознала, насколько сильно благодарна матери и отцу за то, что они делали для нее, для Феликса и для Теоны.

– Я тоже не знала своей матери, – голос Миры прервал ее размышления, и она подняла глаза, вглядываясь в пустое лицо девчонки. Мира отложила ножницы и обняла себя за плечи. – Я даже не знаю, жива ли она, но Лисбет не хочет рассказывать мне, как бы я ни старалась вытянуть из нее правду. Просто говорит, что нашла меня на вокзале.

В этот момент Ванда заметила, как быстро переглянулись Элис и Этель. Первая сочувственно поджала губы, на что вторая резко покачала головой. Близняшки точно что-то знали, но не собирались откровенничать. Ванда попыталась проникнуть в сознание Элис, но встретила лишь глухую стену и напряженный взгляд карих глаз.

– Когда мне становится грустно из-за того, что в моей жизни не было матери, я думаю о том, что рядом с ней моя судьба могла бы сложиться иначе, – Этель обняла Миру за плечи и провела ладонью по её рыжему затылку. – Люди не бросают своих детей просто так. Сейчас у меня есть семья и люди, которые мне дороги, и вряд ли это было бы так, если бы я росла с матерью. Нет смысла грустить о том, кто отказался от тебя однажды.

– Так значит, она всё-таки бросила меня? – Мира отпрянула от Этель, и голос её дрогнул. Скрипучая боль разнеслась по залу, пролетела по стенам, врезалась в потолок.

Не дождавшись ответа, девчонка бросилась прочь и, перемахнув через ряды кресел, выпрыгнула в распахнутое окно. Ванда потрясённо смотрела ей вслед, как и все остальные, кто находился в актовом зале.

– Этель, ну зачем ты так? – Элис рванула к окну, но девчонки и след простыл.

– Она всё равно узнала бы правду рано или поздно. Лисбет давно стоило рассказать ей всё, – девушка развела руками, но не удержалась и пошла вслед за сестрой.

– Её мать действительно бросила её? – спросила вдруг Ванда, удивляясь собственной бестактности. И с каких это пор её стали интересовать сплетни?

– Её мать не бросала её, но собиралась сделать нечто более ужасное, чем это, – Этель даже не обернулась, говоря это, и прежде чем перемахнуть через подоконник вслед за Элис, добавила. – Хватит греть уши. Это не ваше дело.

После того как сёстры покинули зал, воцарилось молчание, которое нарушалось лишь шорохом бумаги, лязганьем ножниц и тяжёлыми вздохами. Ванда и Клер сидели друг напротив друга, и первая быстро поняла, как похожи их эмоции. Обеим хотелось подняться с места и отправиться на поиски Миры. Скорее всего, девчонка сейчас плакала где-нибудь в лесу, и, судя по мыслям Клер, она даже предполагала, где её можно найти.

– Наши слова не будут ничего значить для неё, – сказала вдруг Клер. – Нас с тобой теперь тоже можно назвать сиротами. Мы потеряли свои семьи, но они хотя бы были у нас, в отличие от неё. И у нас есть братья, у тебя Феликс, а у меня – Дерек. У Миры никого нет, и как бы Лисбет ни старалась, ей никогда не удастся закрыть эту дыру в её сердце. Всё, что она может, – это понять её, потому что сама росла без матери.

– Лисбет знала свою мать, – Ванда отложила ножницы в сторону и смяла в руках только что сделанный фонарик.

– Мы с тобой никогда не поймём, каково это – знать, что твой самый родной человек, который должен любить тебя просто за то, что ты есть, бросил тебя, отказался, оставил и просто ушёл, – Клер накрыла её руки своими и сжала, от чего фонарик окончательно превратился в некрасивый комок. – Твои родители умерли, а мои просто не помнят, что я когда-то была у них. А её мать сознательно пошла на это.

К вечеру в актовом зале стало шумно. Подростки, завершившие свою работу, стали стекаться в помещение, и процесс подготовки пошёл быстрее. До праздника оставалось совсем немного времени, и каждый из них хотел поучаствовать в его организации. Постепенно пространство наполнилось голосами и смехом.

Закончив изготовление гирлянды, Ванда и Клер решили помочь тем, кто сворачивал из бумаги фигурки птиц и цветов, и у последней это получалось довольно ловко. Ванда же сидела рядом и твёрдо решила больше не пытаться освоить ненавистное оригами. В конце концов, подумала она, иногда лучше не мешать и позволить остальным делать то, что у них и без неё прекрасно получается.

Вскоре рядом с ними прямо на полу примостились Феликс и Якоб. Парни выглядели уставшими после работы в огородах, и брат Ванды откровенно халтурил, но от возможности провести время среди сверстников не отказался.

– Твой журавлик похож на кривоногого жирафа, – рассмеялся он, наблюдая за тем, как Якоб старательно складывает бумажный квадратик желтого цвета.

– Лучше бы заткнулся и помог, – фыркнул тот и двинул локтем друга под ребра. Феликс отозвался обиженным визгом, и все рассмеялись.

– Полегче, громила, – возмутился парень, потирая пострадавший бок. – Зашибёшь же.

Двери актового зала распахнулись, и вошла Лисбет. Все притихли, и кто-то, в основном дети, ещё не завершившие обучение в школе, даже поднялся со своих мест, но предводитель махнула рукой, предотвращая их попытку поприветствовать её. Следом за женщиной шли Мари и Назар.

– Я привела вам помощников, – сказала Вебер и потрепала по макушке Назара, к явному неудовольствию последнего. Парень скривился и присел, уклоняясь от её руки, но женщина вдруг обхватила его плечи и прижала к себе. – Как успехи? – спросила она сразу у всех, игнорируя попытки Назара вырваться из её объятий.

– Мы сделали гирлянду для сцены и сейчас занимаемся украшениями для зала и столовой, – ответила за всех Клер, на что предводитель довольно кивнула.

– Молодцы, – похвалила женщина и, подтолкнув Назара в спину, кивнула ему на ближайшее кресло. – Не засиживайтесь допоздна. Праздник праздником, а режим нарушать не надо.

Она ушла, и все вернулись к работе. Назар, которого Лисбет усадила рядом с Вандой, покрутил головой, оценивая масштаб катастрофы, и, взяв красный квадратик бумаги, в несколько движений свернул из него идеальную лилию.

– Ого, – присвистнула одна из девчонок. – И где же ты раньше был?

Феликс, который сидел на полу напротив парня, скривился и закатил глаза, но вдруг взял в руки очередную бумажку и принялся старательно складывать из неё нечто. Получалось у него откровенно плохо, но, завидев на лбу брата вертикальную складку, Ванда тихо рассмеялась – ничего так не мотивировало Феликса на работу, как чувство соперничества.

А Назар тем временем уже сложил ещё несколько лилий, и теперь они неопрятной горкой лежали на его коленях. Ванда подхватила один из бумажных цветков и осторожно покрутила его в руках.

– Где ты научился этому? – спросила она, переводя взгляд на сосредоточенное лицо парня.

– Я освоил оригами в школе. Как-то раз учитель по математике показал нам несколько элементарных техник, а потом я начал заниматься дома по книжке, – небрежно ответил он и, скосив глаза, ухмыльнулся. – Что, нравится?

– У тебя здорово получается, – кивнула она, разглядывая лилию. – Я несколько раз пыталась, но у меня ничего не выходит. Все мои лилии похожи на несуразные комочки бумаги.

– Лилия не так проста, как кажется. Тебе следует начать с чего-то попроще, – Назар взял очередную бумажку и в несколько движений свернул из неё мордочку кролика.

– Боюсь, что мои руки не созданы для этого. Я не очень усидчивая и, если у меня что-то не получается с первого раза, я расстраиваюсь и перестаю пытаться.

– Да ну, – хмыкнул он. – Но на рояле же ты научилась играть.

– Я научилась, потому что у меня была мотивация. Вся моя семья занималась музыкой, и было бы странно, если бы я не освоила хотя бы один инструмент.

– Ты так говоришь, словно училась из-под палки, – неожиданно хохотнул Феликс и поиграл бровями.

– Из-под палки учился ты, – тут же парировала она. – А между прочим, ты намного талантливее меня. У тебя такой же идеальный слух, как и у нашей матери, и, если бы ты хоть немного старался, – девчонка подалась вперёд, намереваясь взъерошить волосы брата, но он перехватил её руку.

– Кроме таланта нужно желание, а его у меня никогда не было.

Ванда поджала губы, и на несколько секунд их глаза столкнулись, отражая боль друг друга. Разговоры о семье вызывали в душе обоих поток нестерпимой боли, который вряд ли когда-то утихнет. Она отстранилась, выпуская руку брата, и вернулась к своим тщетным попыткам свернуть из бумаги хоть что-то стоящее.

Когда прозвучал сигнал отбоя, все стали расходиться по домам. Ванда шагнула на крыльцо, но вдруг замерла, и шедший позади нее Феликс врезался в спину сестры.

– Все в порядке? – спросил он.

– Иди домой. Я хочу сходить к Лисбет.

Между верхушками сосен завывал ветер, а по земле барабанил мелкий дождь. На улице не было ни души, и шаги Ванды казались непрошеными гостями в лесной тишине. Около кабинета предводителя она столкнулась с Крисом и даже не удивилась этому – так часто это происходило в последнее время.

– Иногда мне кажется, что ты специально ищешь приключения на свою голову, – голос парня выражал неодобрение, хотя он и улыбался. Крис прочистил горло и самым нудным образом проговорил: – После отбоя лица, не достигшие восемнадцати лет, обязаны быть дома.

– Мне нужно увидеть Лисбет, – игнорируя его слова, сказала она и шагнула к двери кабинета.

– Вряд ли она сейчас примет тебя. Иди спать, зайдешь к ней завтра.

– Но это важно.

– Лисбет занята, – строго сказал Крис и, ухватив ее за плечо, сопроводил подопечную прямо до двери ее дома. – Доброй ночи.

Парень ушел, а она еще какое-то время стояла на крыльце, глядя ему вслед. Впрочем, мысли ее витали сейчас совсем в другом направлении. Ванда все думала о том журнале, данные из которого переписывала, сидя за столом предводителя, и пыталась понять, для чего Вебер дала ей такое задание. Но еще больше ее волновало то, что женщина словно избегала встречи с ней в последние дни.

Глава 16

На утро Ванда снова пришла в штаб, но кабинет предводителя оказался заперт. Опустив плечи, она поплелась в столовую. Запах еды тут же поднял ей настроение, и, усевшись за стол, за которым уже уплетали свой завтрак Феликс, Якоб и братья-стереоэнергетики, Ванда охотно принялась за еду.

В помещении было шумно, поселенцы оживленно переговаривались между собой, и у нее тут же загудела голова, в которую хлынули десятки потоков чужих мыслей. Из-за этого она не заметила, как за их стол сели Мари и Назар. Словно по команде, четверо парней подскочили со своих мест и ровным строем направились к столу с грязной посудой. Ванда словно очнулась и, покрутив головой, нахмурилась.

– Наверное, они опаздывают на работу, – попыталась сгладить ситуацию Мари.

– Ну да, конечно, – фыркнул Назар. – Рванули так, что аж в ботинках хлюпает. Словно мы какие-то прокаженные.

– Это все Феликс. Я поговорю с ним, – Ванда, не отрываясь, смотрела вслед брату.

– Дело не в нем. Нас просто не любят в общине.

– Не нас, а меня, – поправил сестру Назар и красноречиво вскинул брови, облизывая ложку. – Если бы ты села за стол без меня, эти идиоты не свалили бы, – усмехнулся парень, но в следующую секунду посерьезнел и неловко кашлянул, покосившись на Ванду. – Извини.

– Всё в порядке, – отмахнулась она. – Феликс и правда иногда перегибает палку.

– Ты правда думаешь, что это он настроил парней против нас? – спросила Мари, наблюдая за тем, как четверо выходят из столовой.

– Если кто-то и настраивает всех против нас, так это братья, – ответил вместо Ванды Назар.

– Но зачем им это? Ренат и Захар показались мне вполне добродушными, – девчонка воззрилась на собеседника.

– Захар безобидный, а вот Ренат вполне мог сделать что-то подобное. Мы с ним дрались несколько раз, и он явно не в восторге от меня.

Как только Ванда собиралась выяснить причину, по которой дрались Назар и Ренат, прозвучал сигнал, оповещающий о завершении завтрака, и парень, закинув в рот остатки запеканки, поднялся на ноги и мгновенно затерялся в толпе.

Мари и Ванда отправились на кухню, и последняя хотела задать интересующие ее вопросы подруге, но ту вдруг куда-то увела кухарка, а саму девчонку отправили в отсек, в котором располагались раковины.

Гора грязной посуды, оставшаяся после завтрака целой общины, испортила ей настроение окончательно, и Гросс даже пожалела, что ее больничный завершился так некстати именно сегодня. Но делать было нечего.

Натянув на руки перчатки, Ванда принялась за свою работу. Прошел почти час, а количество тарелок словно не собиралось уменьшаться. Рубец на спине неприятно ныл, и стоять, склонившись над раковиной, становилось невыносимо.

Решив, что может позволить себе сделать небольшой перерыв, девчонка закрыла кран, швырнула перчатки на стол и забралась с ногами на подоконник. Глядя в окно, она увидела группу детей, которых Этель вела в актовый зал, и позавидовала им. Сейчас Ванда была готова заниматься ненавистным оригами или любой другой работой, кроме той, которой ее наградила кухарка.

Завидев фигуру Миры, которая шла в самом конце строя, сердце предательски сжалось. Даже с такого расстояния Ванда разглядела ее заплаканное лицо. Она уже почти решилась и распахнула окно, чтобы перемахнуть через подоконник на улицу, но тут ее остановил оклик кухарки, и девчонка нехотя вернулась к раковине.

За весь оставшийся рабочий день возможности присесть хотя бы на минуту не представилось. Даже обедать пришлось на бегу. Вся община, и в особенности кухонные работники, завершали последние приготовления к грядущему дню рождения сестер предводителя. Вечером, когда Ванда зашла на территорию спортивной площадки, едва переставляя ногами, Крис нахмурился и принялся проверять состояние ее депо.

– Не понимаю, в чем дело, – задумчиво пробормотал наставник, стоя за спиной подопечной. – Утечки энергии нет, позвоночное депо в полном порядке, но ты выглядишь так, словно на тебе пахали поле трое суток.

– У меня болит спина, – нехотя отозвалась Ванда. Жаловаться совсем не хотелось, а кроме того, она боялась, что бдительный Крис отправит ее в госпиталь.

– Тебе следует хорошенько выспаться, а утром показаться Джеймсу.

– У него и без меня хватает работы, – отмахнулась Ванда.

– Не геройствуй, – закатил глаза парень и осторожно подтолкнул ее вперед. – Иди домой.

– А как же тренировка?

– Если честно, я планировал отпустить вас обоих, – он перевел взгляд на Феликса. – У меня кое-какие дела в штабе.

– Передай Лисбет, что мне надо с ней поговорить, – девчонка вперилась в него взглядом, но он даже не посмотрел на нее, лишь рассеянно кивнул. – Это важно.

В кабинете предводителя гудел компьютер и ярко пахло кофе. Женщина сидела на своем любимом, видавшем виды, кресле, сложив ноги по-турецки, и напряженно смотрела в экран. Когда дверь тихо скрипнула, она даже не повернула головы, потому что и так знала, кто к ней пришел. Крис подошел к столу и уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, но его взгляд упал на батарею пустых кружек.

– И как ты спишь после такого количества кофе? – хмыкнул он, касаясь одной из кружек, на дне которой осталось немного напитка.

Лисбет перехватила кружку и залпом допила остатки давно остывшей жидкости, от чего ее передернуло.

– Последний мешок коричневого месива, который прислали в общину, больше походит на дорожную пыль, чем на кофе, – пожаловалась вдруг она. – Никакого эффекта, только запах.

– Тогда зачем ты пьешь это?

– Не знаю, – беспечно пожала плечами женщина. – Привычка.

Парень пододвинул стул и уселся напротив Вебер. Несколько минут они молчали, потому что она что-то увлеченно печатала, но потом стукнула рукой по клавиатуре, рыкнула и резко отодвинулась назад. Заставив кресло протяжно скрипнуть, она поднялась на ноги и подошла к окну. Вид центральной площади Второй Северной, погруженной во тьму надвигающейся ночи, успокоил расшалившиеся нервы, и Лисбет опустила плечи, прислоняясь лбом к оконному стеклу.

– Ванда пытается прорваться к тебе уже неделю. Может быть, тебе стоит поговорить с ней?

– Ее дар крепнет, а у меня совершенно нет сил, чтобы закрывать от нее свое подсознание. Даже если я попытаюсь, она все равно догадается, что что-то не так, и начнет переживать. Ей нужно копить силы для обряда.

– Она уже подозревает, что происходит что-то неладное, и, если ты продолжишь игнорировать ее, ничем хорошим это не закончится.

Лисбет уселась на подоконник, скидывая берцы на пол, поправила волосы, одернула куртку и, раздраженно выдохнув, полезла в карман.

– Знаешь, сейчас мне хочется тебя стукнуть, – сказала вдруг она, после того как закурила. – Потому что ты прав, и мне нечем крыть.

– Я думал, что ты бросила, – помолчав, сказал Крис, пропуская её колкость мимо ушей. Парень неотрывно следил за тем, как из её тонких, сухих губ вырываются клубы дыма.

– Осуждаешь? – спросила женщина, выдыхая в открытое окно.

– Кто я такой, чтобы осуждать своего предводителя? – Кристиан заложил руки за голову и потянулся.

– У меня плохое предчувствие, Крис. Нам всем что-то грозит, но я не могу понять, с какой стороны на нас надвигается шторм, – стряхнув пепел, она снова затянулась и прикрыла глаза, ощущая, как перехватывает дыхание и кружится голова. – В моей голове снуют видения, но я не могу понять, что они значат.

– Возможно, если бы ты рассказала мне, я мог бы помочь разобраться, – начал парень, прекрасно понимая, что она не ответит.

Просидев на подоконнике ещё около десяти минут, Лисбет смотрела в окно так пристально, словно пыталась запомнить внешний вид общины, который и так знала наизусть. Резкий порыв ветра дунул ей прямо в лицо, и она закашлялась, обнимая себя за плечи.

– Я вижу Чёрную Свечу, – сказала она, нарушая затянувшееся молчание. – Плутаю по её коридорам и слышу крики людей, – женщина спрыгнула с подоконника и подошла к столу. От неё не укрылось, как напрягся Крис при упоминании названия башни, в которой Темные содержали пленных Светлых. – Раз за разом я бегу по бесконечным лестницам и коридорам, пытаясь догнать какого-то человека. Два дня назад я смогла коснуться его, но в самый последний момент, когда я должна была увидеть его лицо, видение исчезло.

– Ты подозреваешь кого-то? – напряжённо спросил Стивенсон, прекрасно понимая, к чему она клонит – среди них есть предатель.

– Его силуэт мне знаком, но этот человек скрывается и путает карты, не даёт мне разоблачить его, – Лисбет уселась на стул и обхватила голову руками, распуская волосы.

Каштановые пряди с частыми проблесками седины рассыпались по плечам, и Крис мысленно содрогнулся, понимая, почему предводитель давно не распускала волосы на людях – вся её макушка была покрыта сеткой седины.

– Я проверила всех поселенцев и убедилась, что предатель не находится на территории нашей общины. Или же я просто полная дура и не вижу очевидного.

– Думаешь, это кто-то из Ковчега? – усилием воли парень отвёл взгляд от её волос и сложил руки на груди.

– Возможно, – пожала плечами она и сжала свои волосы пальцами. – Наша община является самым сильным и важным звеном в пограничном поле, и меня не покидает ощущение того, что этот человек просто ждёт момента, когда я уеду, чтобы привести свой план в действие.

– Вторая Северная выдержала тысячи атак за время своего существования.

– Одно дело, когда нападают извне. Мы привыкли к этому и всё время живём в ожидании вторжения Темных. Но что, если на нас нападут изнутри? Люди могут растеряться и не суметь дать отпор.

– Могут, – согласился Крис и, подавшись вперёд, оперся локтями на стол. – Но не имеет значения, будешь ты в этот момент в общине или нет. Конечно, твоё присутствие сильно влияет на силу духа поселенцев, но не более того. Если нам суждено выстоять в этой битве, мы сделаем это с тобой или без тебя, – парень выдал эту речь на одном дыхании, но, поняв, как прозвучали его слова, ссутулился и добавил. – Если на нас нападут, ты успеешь вернуться из Ковчега через резервный портал.

– Ты только что уязвил мое чувство собственной важности, – попыталась пошутить Лисбет, но вышло как-то не очень. – Да, насчёт резервного портала ты прав. Правда, воспользоваться им я смогу лишь в том случае, если Темные не успеют перебить каналы между общинами.

– Об этом переходе почти никто не знает. Конечно, Темные догадываются о его существовании, но вряд ли они станут тратить время и силы на поиск иголки в стоге сена.

Вебер кивнула и, пододвинувшись вперёд, подпёрла щёку кулаком. Выглядела она уставшей и сонной, но Крис точно знал, что спать в ближайшее время предводитель не собирается. Женщина частенько засиживалась на рабочем месте допоздна, а иногда и вовсе оставалась ночевать в своём кабинете. После таких ночей, проведённых в кресле, она жаловалась на боли в спине, и именно из-за этого её осанка оставляла желать лучшего.

– Ты позаботился о безопасности общины на завтрашний вечер? – спросила Лисбет, собирая волосы в излюбленный пучок на макушке. – Я не хочу переживать о возможном вторжении в общину во время праздника.

– Мы с Дереком укрепили пограничное поле, особенно те его участки, которые в последнее время чаще всего прорывали Темные, – сообщил Стивенсон с невозмутимым видом, а после вдруг скривился, как от зубной боли. – Правда, после того как мы вернулись в штаб, Роберт всё равно отправился к границе, сказав о том, что доверять такие важные дела дилетантам вроде нас небезопасно. До сих пор помню его рожу, когда он спустя два часа заявился в зал совещаний штабной группы, не найдя ни единой погрешности в нашей защите.

– Представляю, – Лисбет гаденько захихикала, потирая ладони друг о друга. – Кстати, я совсем забыла сказать тебе, – она открыла один из ящиков своего стола и, достав оттуда бумагу, протянула её Крису. – Я специально составила этот документ, для того чтобы сохранить порядок в общине во время моего отсутствия. Элис встанет на моё место, а ты займёшь место заместителя. Если кто-то, – она выразительно вскинула брови, явно намекая на конкретное лицо, – попытается влезть в управление поселением в обход вас, то я разрешаю объявить этому человеку выговор.

– Какая честь, – Кристиан поднялся со своего места и присел в неловком реверансе, но уже в следующую секунду плюхнулся обратно на стул, широко расставив колени. – Роберт будет вне себя от ярости, когда увидит документ.

– Если бы не он и его попытки засунуть свой нос в каждое дело, то этой бумаги бы не было. Ему будет полезно вспомнить о том, что он, несмотря на все заслуги, лишь рядовой член общины.

На утро, к огромному неудовольствию Ванды, её позвали в госпиталь, из чего она сделала вывод, что Крис верно разгадал нежелание своей подопечной обращаться к Джеймсу. Сразу после сигнала подъёма в дверном проёме гостиной появилась Нур, которая сообщила ей, что на сегодня девчонку отстранили от работы. Конечно, с одной стороны, Ванда была рада избежать очередной горы грязной посуды, но с другой понимала, что теперь ей могут запретить идти на праздник. Ей до ужаса хотелось лично вручить Элис портрет, который она собственноручно нарисовала ещё неделю назад.

Джеймс оказался занят, так что проверкой её состояния занялась Нур. Очень красивая, темноволосая, с карамельной кожей и весёлыми глазами угольного цвета женщина вызывала у неё прилив симпатии, как и её муж, Аид, который был начальником строительной бригады. Ванда во все глаза наблюдала за тем, как Нур готовит аппарат к проверке депо, вслушиваясь в то, как она напевала себе под нос незамысловатую песню.

– Джеймс говорил мне о том, что ты хочешь пополнить ряды работников госпиталя, – сказала Нур, не отрываясь от изучения табло аппарата.

– Боюсь, что это случится нескоро. Мне всего тринадцать, а на работу в госпиталь принимают лишь с восемнадцати лет, – Ванда грустно вздохнула и, спрыгнув с кушетки, подошла ближе.

– Я начала работать здесь, когда мне было семнадцать, а в прошлом году наш штат пополнили две девушки, которым едва исполнилось шестнадцать. Всё зависит от тебя и твоих способностей.

– Вы хотели стать врачом до того, как попали во Вторую Северную? – спросила девчонка, разглядывая аппарат, на что Нур громко рассмеялась.

– До того, как я попала в общину, я собиралась стать хорошей женой и хозяйкой, как предписывали заветы моего народа, – ответила врач и постучала пальцем по табло. – Я выросла в глуши, и там медицина оставляла желать лучшего, но моя мать была повитухой, и я кое-что знала, когда пришла на работу в наш госпиталь.

– Выходит, вы обладали хотя бы какими-то знаниями, в отличие от меня.

– Вряд ли эти знания сильно помогли мне. Медицина энергетиков отличается от медицины обычных людей, и даже Джеймс, имеющий образование врача и опыт, потратил годы на то, чтобы освоить все тонкости, – Нур взяла в руки датчик и жестом попросила девчонку усесться обратно на кушетку. – А кроме того, ты можешь начать накапливать знания уже сейчас. В библиотеке есть специальный отсек с книгами как по общей, так и по энергетической медицине. Загляни туда на досуге. Думаю, что ты найдешь там для себя много интересного.

Спустя полчаса проверка на аппарате была завершена, и Нур уселась за стол, чтобы изучить бумаги. Пока она занималась этим, Ванда бродила по кабинету и разглядывала местное оборудование. На первый взгляд, оно не отличалось от обычных медицинских приспособлений любой городской больницы, конечно, если не брать в расчет то, что использовали его порой для совершенно неожиданных процедур.

– Я нашла небольшую утечку энергии на уровне второй трети второго отдела позвоночного депо, – сказала наконец Нур.

Заметив, как Ванда нахмурила лоб, отчаянно пытаясь понять смысл сказанного, она снисходительно улыбнулась и подозвала ее к себе. Когда девчонка уселась на соседний стул, женщина указала на схему позвоночника, напечатанную на листе.

– Чтобы тебе было понятнее, я проведу параллель со строением позвоночника. У всех людей выделяют пять отделов позвоночного столба – шейный, грудной, поясничный, крестцовый и копчиковый. Позвоночное депо включает в себя также пять отделов, но обозначаются они простыми цифрами от одного до пяти соответственно. Отделы с первого по третий имеют наибольшую протяженность и подразделяются на трети для более точной диагностики. Проще говоря, твоя утечка находится в области пятого-шестого позвонков грудного отдела.

– Но Джеймс несколько раз проверял мое позвоночное депо прежде, чем выписать меня из госпиталя, – девчонка почесала в затылке, взирая на схему депо. – Неужели он не заметил утечку?

– Ты получила травму на стыке последнего позвонка шейного отдела и первого грудного, но пострадал по большей части именно первый отдел позвоночного депо. Твой кавалер, пытаясь реанимировать тебя и остановить утечку, направил энергетический поток в область раны, – Нур хохотнула, наблюдая за тем, как лицо Ванды становится пунцовым, когда речь зашла про Назара. – Ему следовало направить энергию немного ниже, чтобы попасть сразу в два отдела позвоночника, но, учитывая то, что он не врач и проводил эту весьма сложную процедуру в ужасных условиях, Назар справился весьма неплохо. Если честно, я до сих пор удивлена, что ему удалось провернуть это.

– У людей в стрессовых ситуациях часто происходят выбросы адреналина. Назар говорил, что в тот момент просто испугался и положился на свою интуицию, потому что ничего другого не оставалось, – ответила Ванда, глядя на свои руки. Почему-то ей было неловко говорить о нем, тем более когда женщина смотрела на нее с хитрой улыбкой на губах.

– Но это не отменяет того, что он оказался на редкость сообразительным. Не многие из поселенцев осмелились бы на подобное. Кроме того, все люди реагируют на стресс по-разному – кто-то впадает в панику и уныние, а кто-то становится агрессивным. Тебе повезло, что рядом с тобой оказался такой сообразительный и смелый друг.

Ванда покивала головой, заметив то, что Нур отчаянно желает поговорить с ней о парне и выведать хоть что-то. Она решила сделать вид, что увлечена изучением внешнего вида аппарата, и так пристально вперилась взглядом в маленький экран, что у нее пошли пятна перед глазами.

Они с Назаром просто дружили, он помогал ей осваивать навыки энергетического боя, и, посчитав, что рассказы об их тренировках вряд ли впечатлят Нур, она поняла, что лучше просто промолчать, потому что была уверена, что проницательная женщина воспримет ее слова как оправдание.

– Назар казался мне таким грозным, – продолжала болтать Нур тем временем, словно не замечая смущения во взгляде своей пациентки. – Кто бы мог подумать, что твое появление в общине заставит его холодное сердце оттаять.

– Я могу идти? – не выдержав, спросила Ванда и поерзала на стуле. – Меня освободили от работы на сегодня, но я бы хотела помочь завершить приготовления к празднованию дня рождения сестер предводителя.

– Не торопись, – мотнула головой Нур и, грустно вздохнув, взяла в руки стопку бумаг, лежавшую перед ней на столе. – Для начала нужно посоветоваться с Джеймсом. В конце концов, решения в госпитале принимаются только им.

Ванда провела в кабинете еще несколько часов, и, когда ее наконец отпустили, она бросилась из госпиталя со всех ног, радуясь тому, что дотошный Джеймс не посчитал нужным снова уложить девчонку на больничную койку. Оказавшись на улице, она быстро отыскала Этель, и оказалось, что у той для нее есть полно работы. Вместе с остальными детьми Ванда принялась украшать зал собраний штаба, в котором должен был проходить праздник.

Сначала Лисбет хотела отдать для этой цели уличную сцену, но погода резко испортилась, и теперь поселенцы переносили подготовленные украшения в зал. По всему периметру уже стояли столы, накрытые скатертями, а на месте привычной трибуны работники мастерской наспех сооружали сцену.

Левитируя под потолком зала собраний, Ванда старательно развешивала гирлянды из бумажных фонариков, в которых мерцали маленькие голубоватые огни. Задумка Клер пришлась Этель по душе, и ей все-таки позволили запустить крошечные искры своего энергетического депо в вереницу светильников, но на этот раз она делала это под строгим контролем старших.

Приглядевшись к огонькам, Ванда заметила, что каждый из них окружен тонкой полой сферой, подобной тем, что использовались для ограничения силы стихий. Вечером в зале должно было быть много детей, и никто не хотел, чтобы юные любознательные поселенцы получили разряд тока.

Когда на улице начало смеркаться, в зал стройными рядами стали заходить работники кухни. Ловкими движениями они сервировали столы, расставляя посуду, салфетки и подсвечники. Невольно Ванда засмотрелась на то, как толстая кухарка складывает из накрахмаленных белоснежных салфеток лебедей, и не заметила, что остальные члены общины покинули зал. Очнулась она лишь в тот момент, когда к ней подошла Мари.

– Все разошлись по домам, чтобы подготовиться к празднику, – сообщила подруга, стаскивая с головы косынку, которой всегда подвязывала волосы. – Ты уже решила, что наденешь?

Этот вопрос ввел девчонку в ступор. Когда она жила с родителями, у нее была своя отдельная комната, в которой стоял огромный дубовый шкаф, наполненный самой разной одеждой, но теперь, оказавшись в общине, любившая красивые вещи Ванда совершенно перестала заботиться о своем внешнем виде. Да и поводов наряжаться не было. Как и все члены общины, она щеголяла в черных мешковатых штанах, футболках и куртке, которые ей выдали еще в самом начале, а волосы вместо замысловатых причесок теперь наспех заплетала в косы или собирала в пучок.

– Признаться, я не подумала об этом, – ответила Ванда, разглядывая свой внешний вид. – Да и у меня почти нет одежды. Наверно, я останусь как есть.

– Ну нет, так не пойдет, – Мари схватила ее за руку и потянула за собой в сторону выхода. – Мой гардероб невелик, но я успела накопить кое-что за то время, что нахожусь здесь. Сейчас выберем тебе что-нибудь.

Глава 17

– Ты умеешь шить? – удивленно спросила Ванда, послушно следуя за подругой.

– Нет, но у нас в общине есть швейная фабрика. Я познакомилась с Авой, девушкой, которая работает в одной из бригад. Она шьет вещи для многих девчонок в общине, когда у нее есть время, – отозвалась Мари, переводя дух. – На фабрике часто остаются обрезки ткани, которые лежат без дела, так что советую тебе наведаться туда и подобрать что-то для себя. Нельзя же ходить все время в форме, – девушка первой заскочила на крыльцо своего дома и распахнула перед Вандой дверь. – Проходи.

Ванда помедлила, раздумывая над тем, стоит ли ей спросить о том, где сейчас находится Назар, но, решив, что не хочет наткнуться на недоуменный взгляд подруги, шагнула через порог.

Внутри дом ничем не отличался от остальных жилищ в общине – типовая планировка и одинаковая мебель помогли ей почувствовать себя увереннее. Пройдя через гостиную и свернув в спальню вслед за хозяйкой, Ванда поняла, что Назара нет в доме, и расслабилась окончательно. Мари гостеприимно раскрыла шкаф и, стянув с одной из вешалок скромное платье, подошла к зеркалу.

– Ава сшила его для меня почти три месяца назад, но у меня не было возможности надеть его, – сообщила девушка, любуясь своим отражением.

Ванда подошла ближе и осторожно коснулась рукава платья, проводя по ткани пальцами. Вещь имела свободный крой, немного сужаясь в области талии, а на груди красовались три деревянных пуговицы, выкрашенные зеленой краской, на тон темнее самого платья. Этот цвет очень подходил к глазам Мари, и, когда девушка переоделась, Ванда заулыбалась, думая о том, что подруга теперь похожа на юную ведьму, которой для полноты образа не хватало только шляпы.

Отвлекаясь от созерцания внешнего вида девушки, Ванда снова подошла к шкафу и стала осторожно передвигать вешалки, на которых висела одежда.

– Мне кажется, что вот это подойдет к твоим волосам, – сказала Мари и указала на платье красного цвета, но Ванда резко покачала головой, отказываясь от предложенной вещи.

– Я бы хотела надеть что-то менее… – она замялась, не желая обижать подругу, вызвавшуюся помочь. – Менее помпезное.

Девчонка сдвинула очередную вешалку в сторону, и ее взгляд зацепился за вельветовый сарафан темно-коричневого цвета. Она стянула его с вешалки и повернулась к Мари, прикладывая предмет одежды к себе.

– Мне кажется, что это выглядит как-то мрачновато для праздника.

– Зато не бросается в глаза, – улыбнулась Ванда. – Я не хочу выглядеть как павлин на фоне наших сосен и грязи.

– Да уж, атмосфера в общине оставляет желать лучшего, – девушка скривилась. – Здесь так мрачно и почти всегда холодно. Знаешь, иногда мне до чертиков надоедает дождь и запах сырости.

Переодевшись в сарафан, Ванда мысленно порадовалась тому, что у них с Мари было почти одинаковое телосложение и вещь села идеально по фигуре. Потратив еще около часа на укладку волос, обе донельзя счастливые отправились на кухню.

Решив, что есть перед праздником не стоит, они отдали предпочтение травяному чаю. Неожиданно со стороны второй половины дома раздались шаги и чье-то неразборчивое пение, и в дверном проеме показалась высокая фигура Якоба. Парень замер с таким видом, словно увидел лесную нечисть, но быстро пришел в себя, разглядывая обеих. Ванда и Мари ответили ему тем же, и последняя вдруг заулыбалась.

– Как же непривычно видеть тебя в рубашке, – сказала Мари. – Тебе очень идет.

– Спасибо, – отозвался Якоб и, пробормотав еще что-то нечленораздельное, уселся за стол.

Он выглядел смущенным, отводил глаза, без конца поправлял свои волосы и сидел неестественно прямо. Заметив то, как сидящие напротив девчонки из последних сил подавляют смешки, парень окончательно покраснел.

– Знаете, в этой рубашке ужасно неудобно, а еще я боюсь помять ее. Никогда не думал, что гладить одежду так сложно.

– У тебя неплохо получилось, – решила вдруг поддержать друга Ванда, а после, чтобы не смущать его еще больше, сменила тему. – Интересно, в чем пойдет на праздник мой братец?

Она получила ответ на свой вопрос сразу же после того, как вошла в украшенный зал собраний Второй Северной. Феликс стоял в окружении мальчишек в своей повседневной одежде и перепачканных лесной грязью берцах, а на голове его царил творческий беспорядок из черных кудрявых волос.

– Знаешь, тебе стоит хотя бы иногда мыть обувь, – сказала Ванда и неодобрительно покачала головой, за что заслужила раздражённое цоканье языком от брата.

– Я хотел переодеться, но мы с Ренатом и Захаром решили потренироваться и совсем потеряли счет времени, – беспечно ответил Феликс и небрежным жестом поправил волосы, откидывая их со лба.

Ванда перевела взгляд на стоящих рядом близнецов и поняла, что они совершенно не переживали насчет своего внешнего вида. Хотя кое-что в их обычном облике изменилось – они оба надели обувь, очевидно посчитав, что явиться на праздник босиком было бы дурным тоном.

Впрочем, парни оказались не единственными из поселенцев, кто явился в зал в привычной черной форме. Многие члены общины, как и всегда, щеголяли в повседневной одежде, и она порадовалась тому, что отказалась от идеи облачиться в красное платье, некогда предложенное Мари. Неприметный сарафан коричневого цвета не бросался в глаза, и она расслабилась, чувствуя, как сливается с основной массой людей.

Переводя взгляд от одного человека к другому, она вдруг заметила предводителя общины. К ее удивлению, вместо патрульной формы на женщине был надет строгий брючный костюм и даже туфли на каблуке. Волосы Лисбет, обычно свернутые в пучок, теперь были заплетены в объемную косу, плетение которой скрывало проблески седины. Рядом с ней стояли члены штабной группы. Светловолосый Дерек отдал предпочтение светло-серым штанам и белой рубашке, а Роберт вообще вырядился в костюм-тройку насыщенно синего цвета. По левую руку от него стояла одна из виновниц торжества, и Ванда невольно засмотрелась на девушку.

Элис выглядела просто отлично в длинном сиреневом платье. Она широко улыбалась и что-то оживленно рассказывала, как всегда, жестикулируя руками. Один лишь Крис из всей этой компании не стал заморачиваться и остался в патрульных штанах, лишь заменил привычную куртку на рубашку, аккуратно заправив ее в брюки.

– И для кого это ты так вырядился? – спросил Феликс, глядя на Якоба, и голос брата вернул Ванду к реальности. – Выглядишь как первоклассник на линейке.

Якоб успел лишь отвесить другу подзатыльник, но как только собирался ответить Феликсу что-то едкое, замер. В зале появился Назар. Уверенной походкой он направлялся к компании друзей, игнорируя взгляды поселенцев, направленных на него. Одетый в брюки и черную рубашку парень казался очень взрослым и серьезным.

– Меня сейчас стошнит, – прошипел Феликс. Закатив глаза и дернув Якоба за руку, он увлек его в сторону накрытых столов. За ними последовали и Ренат с Захаром.

Ванда даже не посмотрела на брата. Все ее внимание было приковано к одной-единственной фигуре в зале, а остальные словно исчезли. Стихли голоса, исчезли потоки чужих мыслей и эмоций, обычно наполнявших ее сознание. Стало совсем легко и спокойно на душе.

Когда Назар остановился рядом с ней, она все еще пребывала в оцепенении, и сквозь эту густую пелену к ней пробился запах каких-то ненавязчивых, приятных, едва различимых духов. Около уха громко кашлянула Мари, дергая подругу за руку, и Ванда очнулась, чувствуя, как стремительно краснеет лицо. Она была готова поклясться, что Назар заметил все это – и ее долгий взгляд, и смущение, которое последовало за ним, но к его чести, даже бровью не повел, очевидно, решив не вгонять девчонку в краску еще больше. И она была от всей души благодарна за это.

Прозвучал знакомый сигнал – это сработала аппаратура на входе, оповещая о том, что все члены общины собрались в зале. Жестом руки Лисбет пригласила всех занять места за столами, а сама двинулась в сторону сцены, стуча каблуками по поверхности деревянного пола.

Назар вдруг подставил ей локоть и, проводив до стола, за которым уже сидели остальные друзья, помог занять свободный стул, а сам уселся напротив нее. Ванда оказалась между Якобом и Мари, а справа от первого сидел Феликс. Назару же досталось место рядом с близнецами, и она заметила, как Захар и Ренат поменялись местами, потому что последний явно не желал сидеть рядом со своим недругом.

Лисбет тем временем поднялась на сцену, поправила прическу, заложила руки за спину и с самым торжественным видом начала свою речь.

– Последние месяцы выдались напряженными для всех нас, но сегодня мне хочется, чтобы мы ненадолго забыли о том зле, с которым боремся, и провели этот вечер как одна большая семья, – заговорила женщина. – Я выражаю благодарность всем, кто приложил руку к подготовке этого праздника, и, наблюдая за всеми вами последнюю неделю, я убедилась в том, что наша община действительно является обителью света, который сияет во имя добра. Мы несем свой патруль, храня жизни невинных людей, но не забываем о том, что, кроме долга, в наших душах живет любовь к ближним. Вторая Северная вот уже много лет является самым большим и сплоченным из пограничных поселений. И это ваша заслуга.

По залу прокатилась волна возгласов и аплодисментов, и предводитель затихла, переводя дух и собираясь с мыслями.

– Каждый из вас важен. И совсем неважно, каким уровнем потока вы обладаете и какую работу выполняете в общине. Пока патрульные группы несут свой дозор у пограничного поля, а сотрудники штабной группы занимаются поддержанием порядка и разработкой новой версии незримого щита, оберегающего всех нас, работники кухни заботятся о том, чтобы все были сыты, поселенцы, работающие на швейной фабрике, снабжают всех нас одеждой, а учителя исполняют свой долг, обучая наших детей. Каждый из вас заслуживает отдельной благодарности за тот труд, который исполняет изо дня в день, – она глубоко вздохнула и отыскала взглядом своих сестер, сидевших за центральным столом. – Но сегодня я хочу, чтобы мы все посвятили свое внимание двум девушкам, которые появились на свет девятнадцать лет назад. Если бы этого не случилось, в нашей общине не было бы Этель, которая внесла огромный вклад в обучение детей и совсем недавно стала заместителем директора школы Второй Северной. А еще не было бы Элис, которая положила на создание последней модели пограничного поля десятки бессонных ночей. Как предводитель, я ценю их стремление работать во имя общего блага, а как сестра – просто благодарна им за то, что у меня есть родные люди.

Зал собраний снова взорвался аплодисментами, и, как только они стихли, зазвучала тихая музыка, под которую Лисбет покинула сцену и заняла свое место за столом. Ванда проводила ее взглядом, вспоминая о том, что собиралась поговорить с ней. Решив, что сейчас не самый подходящий момент, она осталась сидеть на своем стуле. В конце концов праздник закончится рано или поздно, и уж тогда она точно сможет задать Вебер все интересующие ее вопросы.

Торжественная напряженность отступила, и поселенцы принялись за еду. Отовсюду звучали веселые голоса, становясь все громче, звон стаканов и вилок. Назар приподнялся со своего стула и, взяв в руки кувшин с соком, наполнил в начале стакан своей сестры, затем Ванды, а после перевел взгляд на парней. Феликс картинным жестом схватился за второй кувшин и, собираясь было налить его содержимое в свой стакан, вдруг замер. По его лицу растеклась улыбка, и он с видом любопытного голодного кота принюхался к жидкости янтарного цвета.

– Гросс, а ну поставь вино на место, – раздался голос Лисбет, которая мгновенно оказалась рядом и схватила парня за волосы на затылке. – Не хватало еще потом собирать вас всех по общине после этого пойла.

Женщина забрала кувшин и ушла к своему столу, находившемуся слева. Усевшись на свой стул, Лисбет погрозила всем ребятам пальцем. Мари прыснула, наблюдая за тем, как вмиг покрасневший Феликс усаживается обратно. Раздраженным жестом он откинул волосы со лба и глянул на Лисбет.

– Хочешь водички? – невозмутимо спросил Назар и покосился на бутылки, стоявшие в центре стола. – Тебе с газом или без? – парень вскинул брови, изображая искреннюю заинтересованность в выборе Феликса. Не дождавшись ответа, он развел руками, мол, я просто предложил, и уселся за стол, поправляя воротник рубашки.

Над их столом повисло напряжение, и Ванда видела, как Мари ерзает на стуле. Девушка пыталась начать хоть какую-то беседу, но Якоб и Феликс игнорировали ее, Назар лишь изредка кивал, а близнецы вообще сидели с безучастными лицами, потому что попросту не слышали ее. Поняв, что ничего не выходит, она сникла и обратила внимание на свою до сих пор пустую тарелку. Поискав глазами, девушка наткнулась на мясной пирог и положила кусок себе на тарелку.

– Хочешь? – спросила Мари, обращаясь к подруге. – Его приготовила наша кухарка. Она делает вкусную выпечку.

– Нет, спасибо, – покачала головой Ванда и поджала губы. – У меня и так не идут дела с полетами. Лисбет посоветовала мне следить за питанием.

Девчонка обожала выпечку, и вид румяного пирога заставил желудок сжаться, но она твердо решила, что действительно пора похудеть, а значит, стоило отказаться от любимой еды хотя бы на время. Подумав, Ванда положила в свою тарелку несколько ложек салата, состоящего из ярких зеленых листьев.

– Не думаю, что от одного куска что-то изменится, – сказал вдруг Назар и, не спрашивая разрешения, положил на ее тарелку пирог. – Тебе просто не хватает практики в полетах, а если ты не будешь питаться должным образом, у тебя не будет сил на то, чтобы тренироваться.

– Я тренируюсь каждый день, но, все равно поднимаясь в небо, ощущаю себя так, словно я мешок картошки, – кисло ответила она. – Лисбет права. Мне нужно похудеть.

– А я считаю, что ей нужно вспомнить о чувстве такта, – парировал Назар и улыбнулся. – А тебе стоит перестать стесняться самой себя и анализировать каждое свое действие. Уровень твоего потока имеет огромный потенциал, и я уверен, что через несколько месяцев ты сможешь стать полноправным бойцом патрульной группы. И твой вес не будет играть в этом никакой роли. Кроме того, тебе очень идут твои щеки. Я не представляю тебя без них.

Сердце Ванды забилось маленькой птичкой в груди, и она не смогла сдержать улыбки. За всю свою жизнь она слышала комплементы лишь от отца, но всегда считала, что он хвалит ее просто потому, что она его дочь. Слова Назара же вызвали в ней целую бурю эмоций, и она ощутила его искренность. Радуясь тому, что она является единственным энергетиком в зале, способным читать мысли, Ванда принялась за пирог, не в силах понять, что больше греет ее душу – вкус еды или внимание парня, сидевшего напротив нее.

Она уже не обращала внимания на то, как переглядываются Якоб и Феликс и как последний закатывает глаза на каждое слово и действие Назара. Парни ели молча, изредка обмениваясь короткими фразами, но постепенно смирились с нахождением брата Мари за столом и принялись обсуждать факультативные занятия, которые не прекращались даже в летний период и которые посещали все желающие энергетики, в том числе и те, кто давно окончил школу.

Якоб, являвшийся одним из представителей элементоэнергетиков, рассказывал о том, чему обучает его и других подобных ему поселенцев на факультативе у Этель. Оказалось, что энергетики этого класса способны контролировать стихии, не ограничивая их привычной сферой.

– Выходит, ты умеешь подчинять себе стихии? – спросила Ванда, которая была единственной за столом, кто не посещал ни один из школьных факультативов по причине того, что таких энергетиков, как она, больше не было. Даже Мари, являвшаяся единственным некроэнергетиком во Второй Северной, раз в неделю переходила через портал в другую общину, чтобы посетить занятие в школе Восточного пограничного поселения.

– Мне подвластна лишь стихия земли. Среди энергетиков редко встречаются те, кто способен управлять сразу четырьмя стихиями, – ответил Якоб. – Конечно, я бы хотел освоить контроль над огнем или водой, но меня устраивает и та стихия, с которой взаимодействует мое поле. Совсем недавно Этель проводила для меня индивидуальное занятие, на котором я учился создавать расщелины в земле, а после стягивать их обратно.

– Интересно, как она смогла тебя обучить этому? – Мари нахмурилась и потёрла лоб. – Насколько я помню, она контролирует стихии воздуха и огня.

– Это не имеет значения. Принцип управления для всех стихий одинаковый.

– Я бы хотел побывать на ваших занятиях, – не без зависти сказал Феликс.

– И какой в этом смысл? Ты же относишься к другому классу энергетиков, – Якоб озадаченно посмотрел на друга.

– Крис говорил, что наше образование не совершенно и, по его мнению, в школьную программу необходимо ввести курс по изучению всех видов энергетиков, для того чтобы знать сильные и слабые места каждого. Он считает, что такой предмет пошел бы на пользу боеспособным бойцам, тем, кто входит в оборонную группу общины.

– Он прав, – неожиданно в их разговор вклинился Назар. – На факультативе нам помогают развивать свои способности и обучают методам сражения лишь с подобными нам, но, попадая на поле боя, сложно определить на первый взгляд способности противника. Так, например, я слышал, что во время схватки многие энергетики путают элементоэнергетиков и метеоэнергетиков, и такие ошибки часто заканчиваются фатально.

– Во время последнего сражения с Темными я допустил именно эту ошибку и подумал, что передо мной находится метеоэнергетик, – немного помолчав, сказал Якоб, решивший всё-таки позволить Назару поучаствовать в их беседе. – Сражаться с подобными себе довольно просто. Моё депо имеет схожую природу с остальными энергетиками моего класса, и я отражаю их атаки, не задумываясь. Каждый их удар предсказуем для меня.

– Ты говоришь про тот смерч, в который угодил? – Назар заинтересованно вскинул брови. – Как представитель метеоэнергетиков, могу сказать, что наши поля во многом похожи. Правда, твоя стихия почти бессильна против способностей моего класса, однако есть несколько действенных способов борьбы.

– И что же это за способы? – Феликс подался вперед, и в его глазах вспыхнул азарт.

– Метеоэнергетики способны влиять на погоду, но для того, чтобы собрать достаточное количество природной энергии, требуется время. Я могу обрушить на нашу общину ливень, но если в небе светит солнце, мне потребуется для этого призвать ближайший циклон. Могу сказать, что эта махина очень неповоротлива и ленива, – парень усмехнулся, глядя в глаза Феликса. – Запустить торнадо куда проще. Для этого необходимо визуально разделить воздушное пространство на две части. Ту часть, которая находится над землей, наполняют теплым сухим воздухом, а верхнюю – холодным и влажным. Далее воздушные потоки следует запустить параллельно друг другу, закрутив в горизонтальные вихри. Но опять же, для этого необходимо поймать концентрацию, а для этого нужно время.

– То есть, справится с метеоэнергетиком проще всего еще до того, как он начнет свою работу? – уточнил Феликс, и Назар кивнул.

– Можно сказать, что это единственный шанс его обезвредить, потому что, если он успеет дать хотя бы минимальный энергетический толчок в атмосферу, тебе не останется ничего, кроме как делать ноги, да побыстрее. После энергетического выброса природа сама решает, куда ей направить свою силу и когда остановится.

– Но что делать, если торнадо уже запущено, а я так и не успел смыться? – Якоб оперся локтями на стол, совершенно позабыв о своей рубашке, рукава которой мгновенно смялись. – Мне больше не хочется летать в этой карусели, знаешь ли.

– Самое главное – держаться подальше от центральной части воронки. Учитывая твою способность, ты можешь наполнить жерло торнадо камнями и пылью, а после отправить его обратно в обидчика, – заметив непонимание во взгляде собеседника, Назар кашлянул и хлопнул ладонью по столу. – Просто тресни по земле. И еще, помни о том, что делать подобное можно лишь в тех случаях, когда масштаб воронки не велик.

Казалось, что напряжение, царившее за столом, наконец, спало, и Ванда с Мари удивленно переглянулись, наблюдая за тем, как между всегда враждующими парнями завязывается разговор.

A в зале тем временем становилось жарко. Расправившись с основной частью еды, поселенцы начали подниматься со своих мест, вслед за увеличивающейся громкостью музыки. Столы было решено отодвинуть, и теперь в центре помещения освободилась внушительных размеров площадка. Зал собраний, обычно заставленный бесчисленными рядами скамеек, теперь казался очень просторным, и Ванда удивилась тому, что раньше не обращала внимания на то, как много здесь места.

Под звуки подвижной песни Мари ухватила Ванду за руку, увлекая за собой, а та, опешив от напора подруги, в последний момент вцепилась в ладонь Якоба, и тот, немного смущенный, последовал за девушками. Он бросил растерянный взгляд на Феликса, который тут же замотал головой, мол, отдувайся сам.

Назар, проводивший всех троих долгим взглядом, чему-то усмехнулся, взял в руки вилку, поковырял ею салат на своей тарелке, но почти сразу отложил столовый прибор в сторону.

– Ты мог бы посетить наш факультатив, если, конечно, хочешь, – сказал он, даже не глядя на Феликса. – Занятия проходят по четвергам сразу после окончания рабочего дня.

– Спасибо за приглашение, но я не горю желанием лишний раз сталкиваться с Робертом. Это ведь он ведет занятия у метеоэнергетиков?

– Да, он, – кивнул Назар. – Почему ты боишься его?

От такого вопроса Феликс ощутил, как его нижняя челюсть сама собой отъезжает вниз. Боится? Это было далеко от правды. Он уже хотел высказать Назару всё, что думает о нём, но, не увидев в глазах собеседника ни капли привычного пренебрежения, растерял весь свой пыл.

– Слушай, я знаю, что он твой наставник и всё такое, – начал Феликс и подался вперед. – Мне было бы неприятно, если бы кто-то говорил о Крисе гадости. Но Роберт, уж прости, на мой вкус слишком высокомерен и не производит впечатление хоть сколько-нибудь приятного человека.

– У него довольно сложный характер, – неожиданно согласился Назар и отзеркалил действия Феликса – тоже подался вперед, опираясь локтями на стол. – Он бывает груб и резок, очень требователен и строг, но у него есть чему поучиться. Роберт один из лучших бойцов и, кстати, когда-то он относился к классу пространственных энергетиков, к которому относишься ты.

– Разве можно перейти из одного класса в другой? – на лице парня промелькнула искренняя заинтересованность.

– Такое случается, но крайне редко. Сейчас Роберт обладает самым высоким, чёрным потоком. Во время последнего выброса его способности изменили свою природу, и он стал метеоэнергетиком, а до этого специализировался на создании порталов. Он и сейчас умеет прокладывать межпространственные пути, но это умение мало помогает в бою, лишь в тех случаях, когда необходимо экстренно переместиться или эвакуировать людей.

– Возможно, ты прав, – немного помолчав, сдался Феликс. – Мне действительно не хватает практики в этом деле, и знания Роберта могли бы пойти на пользу, – он побарабанил пальцами по столу, но так и не подобрав нужных слов, выпалил с самым отчаянным видом. – Я просто не выношу вида его противной, угрюмой рожи. Да и он, как мне показалось, не в восторге от меня. Кстати, не знаешь почему?

– То, что он мой наставник, не значит, что мы с Робертом проводим вечера за милыми беседами при свечах, – хохотнул Назар и выразительно глянул на парня. – Ему вообще мало кто нравится, так что не принимай близко к сердцу.

Прерывая их беседу, за стол вернулся Якоб. Разгорячённый, с покрасневшими щеками, он прислонился пересохшими губами к краю своего стакана, делая частые, жадные глотки. Допив всю жидкость до конца, Якоб промокнул вспотевший лоб салфеткой.

– Что, не выдержал напора? – ухмыляясь во весь рот, поинтересовался Назар и передал ему бутылку минеральной воды, единственную полную на их столе.

– Ваши сестры чуть всю душу из меня не вытрясли, – пожаловался Якоб, с благодарностью принимая ёмкость. – Я еле унёс ноги с танцпола.

Вскоре все старшие окончательно потеряли бдительность, и молодёжь, воспользовавшаяся их хорошим настроением, высыпала на улицу. В зале давно стало жарко, до такой степени, что окна запотели. Между домами Второй Северной гулял привычный ветер. Впрочем, сейчас на это явление природы никто не жаловался. Спасительная прохлада воздушных масс приятно освежала голову, а резко контрастировавшая с громкой музыкой в зале тишина казалась настоящим спасением для барабанных перепонок.

Уставшая не столько от музыки и смеха, сколько от нескончаемых потоков эмоций и нитей чужих мыслей, Ванда незаметно отделилась от своей компании и решила пройтись вокруг штаба. Свернув за угол, она остановилась как вкопанная, различив в темноте два силуэта.

Спрятавшись в тени деревьев, парень и девушка, увлечённые друг другом, целовались, иногда прерываясь, чтобы перевести дыхание. С огромным удивлением она узнала в них Этель и Дерека и, смутившись от того, что, пусть и невольно, подглядывает за ними, Ванда резко изменила свой маршрут и свернула с каменной дорожки.

Берцы, которые она предусмотрительно не стала менять на другую обувь, несмотря на уговоры Мари, тут же потонули в комьях влажной, перемешанной с сосновыми иглами, земли. Побродив немного вдоль домов, она вдруг вспомнила о том, что хотела поговорить с Лисбет. Глянув на часы, она убедилась, что до отбоя еще есть немного времени. Признаться, Ванда втайне надеялась на то, что в честь праздника предводитель позволит всем отступить от привычного режима.

Добравшись до штаба, она обнаружила, что все окна были раскрыты настежь, и теперь через распахнутые ставни на улицу волнами вытекали звуки музыки. Играло что-то спокойное, и приятная мелодия придала ей решимости. Скорее всего, сейчас в зале танцуют десятки пар, но Лисбет вряд ли входила в их число.

– Я искал тебя, – раздался вдруг голос над самым её ухом, и от неожиданности Ванда вздрогнула. Чьи-то тёплые ладони опустились на её плечи, и девчонка, обернувшись, увидела Назара. – Потанцуешь со мной? – спросил он и, не дожидаясь ответа, потянул её за собой прочь от дверей штаба.

Где-то на задворках сознания кружилась мысль о том, что она совершает ошибку. У неё было важное дело, которое откладывать Ванда больше не желала, но внимательный взгляд мерцающих в темноте зелёных глаз отодвинул это, ровно как и весь остальной мир, на второй план.

– Не знала, что ты умеешь танцевать, – сказала она, искренне удивлённая тем, как уверенно он вёл её в танце.

В последний раз Ванда танцевала с кем-то в паре давно, почти полгода назад. В тот день в консерватории её родного города проходил бал, и Ванда хорошо помнила, как кружила по площади в заботливых руках отца.

– Ты многого обо мне не знаешь, – ответил Назар и как-то странно улыбнулся.

Почему-то после этого ей нестерпимо захотелось проникнуть в его сознание, но, кажется, парень был готов к этому. Он снисходительно улыбнулся и притянул её ближе. Ухо обожгло его частое дыхание. Он что, волнуется?

– Ты настолько не доверяешь мне? – его шёпот затерялся среди свистящего ветра, и Ванда поежилась.

Совершенно растерявшаяся от поведения друга, она не замечала, как Назар, словно специально, уводит её всё дальше от штаба. Да и, признаться, Ванда уже и не думала ни о Лисбет, ни о чём-либо другом.

Назар ждал ответа на свой вопрос, но в её голове царил такой хаос, что она не могла подобрать нужных слов. Доверяла ли она ему на самом деле? У неё не было причин не доверять. Да, он был угрюмым, неразговорчивым, и вся община сторонилась его. Но Ванда видела в нём друга, человека, который искренне старался помочь, обучал её разным хитростям нового для неё мира и, несмотря на свою, как ей казалось, показную жестокость, сумел завоевать расположение девчонки.

Она так увлеклась собственными мыслями, что пропустила тот момент, когда лицо Назара опасно приблизилось к ней. Мир поплыл перед глазами, и Ванда мгновенно потеряла ориентацию в пространстве. Окружающий их лес каруселью завертелся перед мысленным взором. Она не могла отличить, где находится небо, где земля, сосны слились в единую стену, и в этой бешеной пляске девчонка различала лишь его сосредоточенное лицо с ярко-зелёными глазами.

Калейдоскоп, в котором она оказалась, со звоном разбился и осыпался стеклянными искрами под ноги в тот момент, когда раздался сигнал отбоя. Назар подался вперёд, но Ванда повернула голову в сторону, и его сухие губы смогли коснуться лишь её щеки.

– Как жаль, – с явной досадой усмехнулся парень, но ей показалось, что за его словами кроется нечто большее.

Что он имел в виду? Спросить она не то чтобы не решалась, просто не могла, потому что у неё давно пересохло в горле.

– Проводить тебя до дома? – спросил Назар, самым галантным жестом подставляя ей локоть.

– Спасибо, но я сама дойду, – едва слышно пролепетала она и, развернувшись, заметила, что на них давно смотрят.

Тяжёлый взгляд Феликса, неодобрительный Якоба, две пары опешивших глаз, принадлежавших Ренату и Захару, и взор Мари, добрый и понимающий.

– Доброй ночи, – бросила Ванда и, не глядя на Назара, быстро пошла в сторону своего крыльца.

Вбежав в дом, она наспех разделась, бросая одежду прямо на пол, и забралась в свою постель, которую не заправила с утра, чему сейчас несказанно была рада. Девчонка закрыла глаза и постаралась изобразить ровное дыхание.

Феликс, вошедший в дом минут на десять позже сестры, протопал в сторону спальни и на мгновение замер у спинки её дивана. Ванда втянула голову в плечи, сжимая зубами ткань одеяла. Она ждала, что брат заговорит, но он, постояв возле неё пару секунд, рассерженно выдохнул и резко свернул в спальню, сильно, но не громко закрыв за собой дверь.

Ванда расслабилась, но уже в следующую секунду по телу прокатилась волна напряжения.

Лисбет!

Она снова не поговорила с ней.

Осыпав саму себя потоком брани, девчонка, наконец, заснула, но ночные видения так и не дали ей как следует выспаться. Всю ночь она видела перед мысленным взором лицо Назара, и сердце предательски заходилось галопом от мерцающих и внимательных ярко-зелёных глаз.

Глава 18

Утром Ванда проснулась как по щелчку и резко села. Сигнал подъема еще не прозвучал, но её словно что-то разбудило, подгоняя как можно скорее подняться с дивана. Почему-то сейчас она была уверена, что найдет предводителя на своём привычном рабочем месте.

Наспех умывшись и одевшись, она выскочила из дома и со всех ног бросилась в штаб. И вот там-то на её голову обрушилось отчаяние, которого она не испытывала давно.

Оказалось, что предводитель покинула общину несколько часов назад. На её месте сидела Элис, которая хмуро смотрела в экран компьютера, что-то увлеченно печатая. Девушка сообщила ей, что её сестра уехала в Ковчег и вернется через несколько дней. Настроение почему-то испортилось. Возвращаться домой не хотелось, хотя час был ранний и на улице не было ни души.

Ванда уже представляла ссору с братом, который, она была уверена, не оставит произошедшее вчера без внимания. Она села на крыльцо штаба и вскоре увидела, как Феликс направляется в сторону огородов. За долгие недели каждодневных физических нагрузок его долговязая и худощавая фигура заметно увеличилась, приобретая более мужественные черты, да и, кажется, он прибавил в росте.

Вернувшись домой, девчонка проглотила нехитрый завтрак и от нечего делать решила более детально изучить свой гардероб. Шкаф в спальне был практически пуст, и перебрав немногочисленные вешалки, Ванда пообещала себе, что последует совету Мари и наведается на швейную фабрику уже вечером.

Неожиданно в сердце закралась навязчивая грусть. Она вспомнила свою спальню в родительском доме. Родные стены и любимые вещи теперь превратились в далекое воспоминание. Интересно, что стало с участком, на котором еще до недавних пор стоял её дом? Ответа на этот вопрос у неё не было.

Когда завершился рабочий день на кухне, Гросс спустилась в подземную часть мастерской. Отыскать швейный цех не составило труда. Вдоль невзрачных стен тянулись ряды столов для закройки и вереницы швейных машин. В помещении пахло мылом, машинным маслом и, конечно, тканью и кожей.

Большая часть работников мастерской уже разошлись по домам, а те, кто остался, были заняты уборкой своих рабочих мест. Неловко потоптавшись в дверях, Ванда подошла к первой попавшейся живой душе в этом угрюмом помещении. Этой душой оказалась девушка лет двадцати на вид с толстой пшеничной косой на левом плече и разноцветной косынке. Выслушав сбивчивую речь новоприбывшей, сотрудница цеха представилась ей просто и коротко – Ава. Ванда тут же порадовалась тому, что встретилась с этой девушкой и ей не пришлось тратить время на поиски.

Правда, новая знакомая оказалась занята, но в помощи не отказала. Ава выдала ей целую стопку одежды – джинсы, футболки и теплый свитер, а после, сняв с нее мерки, пообещала, что как только у нее появится свободное время, сошьет что-нибудь подходящее.

Следующие несколько дней превратились в однообразную карусель. Утром Гросс отправлялась на кухню, а после шла на занятия с Крисом, после которых следовало неизменное часовое собрание в штабе.

Вместо привычной Лисбет за трибуной стояла Элис, на которую временно были возложены обязанности предводителя. По ссутулившейся фигуре и напряженному выражению лица девушки все понимали, что она явно не рада такому назначению.

– В завершение нашего собрания я хочу сообщить вам о том, что Лисбет, посоветовавшись с Великим Светлым, приняла важное решение, – сказала Элис, когда многие из поселенцев уже поднялись на ноги, чтобы покинуть зал собраний. – Ни для кого не секрет, что наше противостояние с Темными обострилось. Пограничные общины находятся в затруднительном положении и, конечно, сильнее остальных страдает Вторая Северная. Наша община находится в непосредственной близости от основного скопления мест обитания Темных и чаще других страдает от нападений.

Она сделала жест рукой, и к трибуне подошел Крис. Парень выглядел решительно, но глаза его беспокойно блестели, выдавая внутреннее напряжение. Пальцы его рук сжимали плотный листок бумаги.

– Начиная с завтрашнего дня в нашей общине будет сформирован отряд, в который смогут войти все желающие подростки, достигшие тринадцатилетнего возраста и имеющие поток не ниже зеленого, – наконец сказал Кристиан.

По залу прокатилась волна встревоженных голосов, и многие из них твердили о том, что эта идея представляется весьма сомнительной. Элис и Крис переглянулись, и первая настойчиво кивнула.

– Я понимаю ваше недовольство, ведь у многих из присутствующих здесь находятся дети, которые являются потенциальными новобранцами, – Крис зашел за трибуну и обратил свой взор на людей, занимавших места на деревянных скамейках. – Конечно, у меня пока что нет своих детей, но поверьте, многих из ребят, проживающих в общине, я знаю и лично, а потому переживаю за них не меньше вашего. Но мы пограничники, и однажды каждый из них будет обязан стать бойцом. Чем раньше они пройдут обучение, тем будет лучше.

– С вашего позволения, господин временный заместитель временного предводителя, – со своего места поднялся Роберт и хищным вороном метнулся в сторону трибуны. – Я бы хотел увидеть документ, который подтверждает согласие Великого Светлого на проведение этого сомнительного предприятия.

Крис вперился в мужчину тяжелым взглядом, но, с трудом сдержав себя в руках, протянул ему плотный лист бумаги с яркой печатью. Несколько минут Роберт изучал написанное на листе, а после швырнул на трибуну.

– Если у вас больше нет вопросов, мистер Эльстад, я бы хотел продолжить, – скрипя зубами прошипел Стивенсон и, оттянув края патрульной куртки, взялся за документ. – Как я уже сказал, в отряд может вступить любой желающий подросток, достигший тринадцати лет, – обратился парень к залу.

– И имеющий энергетический поток не ниже зеленого уровня, – торопливо добавила Элис, и Крис кивнул, соглашаясь.

– Однако, прежде чем уехать из общины, Лисбет оставила список тех, кто, по ее мнению, должен в обязательном порядке войти в этот отряд, – парень откашлялся и принялся зачитывать. – Клер Линдхолм, Мира Лукина, Ванда и Феликс Гросс, Нора Андерс, Лея Батори, Кай Майнер, Каспар Калев.

– Вы совсем рехнулись?! – снова взвился Роберт, так и оставшийся стоять возле трибуны. – Лукиной и Линдхолм даже нет тринадцати.

– Все верно, – мягким успокаивающим голосом заговорила Элис. – Но у этих девочек высокий уровень потока, и они обе обладают способностями, которые могут помочь нам во время обороны общины, – она подошла ближе к возлюбленному и взяла его за руку, правда, на мужчину это не произвело никакого впечатления. Он продолжал обводить сердитым взглядом людей, словно ища поддержки.

– Никто не спорит с тем, что они обе подают надежды, но Клер и Мира всего лишь дети, – попытался Роберт снова, но его слова потонули в гомоне голосов.

Остаток вечера Кристиан терпеливо записывал имена желающих вступить в отряд, и, когда число перевалило за третий десяток, он сообщил, что для начала хватит. После этого уставшие поселенцы покинули зал, а те подростки, чьи имена теперь значились в списке, расселись на переднем ряду скамеек.

– Завтра вечером состоится первая тренировка, – сказал Крис, глядя на воодушевленные лица ребят. – Обучать вас буду я, но иногда на наши занятия будут приходить и другие члены штабной группы. Кроме того, я советую каждому из вас сходить на экскурсию к пограничному полю и пообщаться с членами патрульных групп. Они лучше остальных знают о том, как проходит подготовка к обороне, и могут поделиться личным опытом. А теперь идите спать.

Подростки высыпали веселой толпой на улицу и оставшиеся до отбоя полчаса решили посвятить обсуждению произошедшего. К ним даже присоединились Якоб, Мари, близнецы и еще несколько парней, входящих в патрульные группы, имен которых Ванда попросту не помнила. Устав после долгого рабочего дня на кухне, она покинула их, решив немного прогуляться перед сном. Однако ее планы почти сразу изменились, потому что она заметила, что ее примеру последовала Мира.

Опасливо озираясь, рыжеволосая девчонка направлялась в сторону кромки леса, и Ванда быстро догнала ее, громко кашлянув, чтобы предупредить о своем присутствии.

– Почему ты не осталась со всеми у штаба? – как можно безразличнее спросила Ванда.

– А ты? – Мира недоверчиво покосилась на нее.

– Я первая спросила.

Сначала Мира не ответила. Какое-то время они молча шли, углубляясь в лес, который встретил их ожидаемой тишиной, сыростью и вереницей неровных теней. Вскоре тени деревьев исчезли, потому что свет фонарей из жилой части поселения потерял способность проникать сквозь плотную пелену сосновых стволов.

– Не нравится мне все это, – выдохнула наконец Мира, придерживая свои длинные волосы, которые трепал ветер.

– О чем ты? – Ванда нахмурилась, и на какой-то миг в ее душу ворвался неприятный проблеск, предчувствие чего-то нехорошего.

– Я много месяцев упрашивала Лисбет позволить мне участвовать в обороне общины. Да, я ребенок, но мои знания и умения не так уж заурядны, какими могут показаться на первый взгляд, – Мира остановилась, глядя куда-то вниз и поворошила носком ботинка землю. – Грядет что-то поистине ужасное, раз она решилась на это. Я не раз слышала, как Крис уговаривал нашего предводителя создать подобный отряд, но она и слышать об этом не хотела. А теперь так просто согласилась.

– Старшие часто говорят о том, что в общине не хватает боеспособных бойцов, – пожала плечами Ванда, наблюдая за ней.

– Конечно, отчасти дело в этом. Но я знаю Лисбет лучше многих. Я попала в общину, когда была младенцем, и она, можно сказать, вырастила меня, – Мира отвлеклась от своего занятия и, шагнув ближе к своей собеседнице, заглянула ей в глаза. – Я провожу рядом с Лисбет почти все свое свободное время и знаю о ней даже больше, чем ее сестры. В последнее время она явно была обеспокоена чем-то, и именно поэтому мне не нравится то, что происходит.

– Думаешь, скоро начнется война? – Ванда не отрываясь смотрела в карие глаза девчонки, которые сейчас, среди лесной тьмы, казались неожиданно взрослыми.

– Война между Темными и Светлыми не прекращалась никогда. Конечно, создание пограничного поля послужило серьезным препятствием для наших врагов и связало им руки, – она помедлила, явно подбирая слова. – Несколько дней назад я случайно подслушала разговор Лисбет и Криса. Она уверена в том, что среди Светлых есть предатель, который сливает информацию за черту.

– Предатель? – Ванда искренне удивилась. – Но кто он?

– Никто не знает, но некоторые члены штабной группы согласны с Лисбет. И все они думают, что это кто-то из Ковчега, – Мира вскинула подбородок и шагнула еще ближе. – А я уверена в том, что это кто-то из нас, – прошептала рыжеволосая. – Меня никто не берет в расчет, но я наблюдаю за всеми. У меня много свободного времени, а еще я умею быть тихой и знаю общину как свои пять пальцев. Старшие не смогли сопоставить факты и разглядеть очевидное.

Ванда молчала, внимательно слушая ее. Она ощущала, что в душе Миры витает отголосок недоверия к ней, но в то же время девчонка находилась в отчаянии и хотела поделиться своими наблюдениями хоть с кем-то.

– За последние полгода произошло несколько серьезных нападений на общину. И каждый раз это случалось тогда, когда Лисбет покидала Вторую Северную. Обо всех планируемых поездках заранее знал лишь Великий Светлый да несколько особо приближенных членов штабной группы нашей общины, – Мира целую минуту смотрела Ванде в глаза, словно пытаясь понять, насколько ее слова убедили стоящую напротив девчонку, и лишь тогда продолжила. – Четыре месяца назад на нас обрушилось неслыханное вторжение. И самое страшное в этом то, что пограничное поле было ослаблено кем-то изнутри. В ту ночь были распечатаны почти все сектора границы. Кто-то просто впустил Темных к нам.

– Но ведь Лисбет была в отъезде, и об этом уже знали те, кто находится в Ковчеге.

– Нет, – Мира покачала головой. – Когда на нас напали, Лисбет была только в пути. Все знают о том, что движение по порталу может осуществляться лишь в одном направлении – вперед. Если ты двинулся в путь сквозь пространство, нельзя повернуть назад до тех пор, пока не достигнешь пункта назначения. Темные точно знали о том, где находилась Лисбет в тот момент, и оборвали канал связи, из-за чего она оказалась заперта в коридоре перехода. Пока они бомбили общину, Лисбет просто не могла вырваться оттуда.

– То есть кто-то из наших сообщил Темным о том, что Лисбет покинула общину? – уточнила Ванда, на что Мира лишь коротко кивнула.

– В ту ночь мы почти проиграли битву. И если бы не Мари, которая подняла целый легион мертвецов, Второй Северной сейчас не было бы.

Откуда-то из-за деревьев прозвучал громкий сигнал отбоя. Не сговариваясь, девчонки сорвались с места и припустили обратно в жилую часть общины. Когда они добрались до штаба, Ванда схватила Миру за руку.

– Ты кого-то подозреваешь? – спросила она, облизывая пересохшие губы.

– Я подозреваю всех, – отозвалась Мира. – Мало кто берет нас в расчет, и именно по этой причине мы можем наблюдать за всеми. В общине проживает порядка двух тысяч человек, и, конечно, проверить каждого невозможно, но твой дар мог бы помочь вывести предателя на чистую воду. Попробуй приглядеться, особенно к тем, кто находится в непосредственной близости к Лисбет.

Сказав это, девчонка убежала, оставив Ванду стоять в полнейшем шоке.

Кристиан взялся за обучение новобранцев со всей присущей ему ответственностью. Каждый вечер он проводил двухчасовую тренировку, посвящая равное количество времени как теории, так и практике. И уже к концу первой недели его ученики достигли определенных успехов. Конечно, они еще не были готовы к настоящей схватке, но прогресс был неплохим. Крис даже удивился этому и внутренне возликовал, поняв, что не ошибся – молодые бойцы были полны нерастраченной силы и энтузиазма. А кроме того, он знал, что мало кто из Темных будет готов встретить на поле боя детей и с еще меньшей вероятностью воспримет такого противника всерьез.

Больше всего своими успехами Стивенасона радовали Клер и Феликс. Первая являлась младшей сестрой Дерека, который входил в состав третьей патрульной группы вместе с Этель и самим Крисом, и хорошо знала многие тонкости ведения боя. Кроме того, девчонка обладала зеленым уровнем потока, который на третий день занятий перескочил на синий, а еще относилась к группе электроэнергетиков. Клер выпускала плотные шары, полные тока такой силы, что даже ее брат, носивший гордое звание самого физически сильного человека в общине, не мог устоять перед такими ударами. На одной из тренировок Клер, оказавшись с ним в паре, уложила парня на лопатки, а электрический ток, вырвавшийся из ее шара, прошил его тело мощнейшим разрядом, от которого длинные волосы Дерека, всегда собранные в аккуратный хвост, встали дыбом.

Феликс же, и без того успевший стать весьма умелым бойцом, быстро отточил умение становиться невидимым во время полёта и теперь, как только понимал, что не может одолеть врага, просто исчезал в пространстве, оставляя противника с носом.

На пятую тренировку Крис пригласил нескольких действующих членов патрульных групп. В начале он разделил всех на пары и попросил отработать цепочки простейших боевых, защитных и атакующих заклятий. Вскоре парень понял, что его ученики усвоили основной минимум в той или иной степени, и решил усложнить задачу.

– Давайте разыграем сцену настоящего боя, – предложил он. – Члены патрульных групп – вы будете за Тёмных и выступите нападающей стороной, а вы, – он посмотрел на ребят, стоявших по правую сторону от него, – будете обороняться. Ваша задача – не пропустить ни одного Тёмного вот за эту черту, – Стивенсон указал на линию, которую начертил прямо на земле первой попавшейся палкой.

– Ну, наконец-то что-то интересное, – воодушевился Феликс, потирая руки с самым довольным видом. – А то мне уже надоело отрабатывать одни и те же заклятья.

– Мы отрабатываем заклятья для того, чтобы во время настоящего сражения вы могли выполнять их автоматически, – строго сказал Крис.

– Да я и так уже делаю всё это не задумываясь. Во время сегодняшней тренировки меня никто не смог одолеть.

– Потому что ты хитришь и прячешься, – фыркнула Ванда.

– Я не хитрю, а применяю свой дар. Зачем тратить энергию на удары, когда можно просто раствориться в воздухе? – парень показал сестре язык: мол, не завидуй.

– Невидимость – это твоё преимущество, – Крис подошёл ближе к своему протеже. – Но ты же понимаешь, что не сможешь во время битвы всё время прятаться? Это ненадёжный метод, потому что некоторые Тёмные обладают даром, подобным твоему. Если кто-то из них станет невидимым, то сможет увидеть тебя.

– Его смогут вычислить и те, кто не обладает возможностью становиться невидимым, – ввернула Этель и выразительно посмотрела на Феликса, а потом перевела взгляд на близнецов, стоявших неподалеку. – Ренат, встань в пару с Феликсом.

Прочитав по губам, Ренат сделал шаг вперёд и оторвался от земли. Феликс на это картинно закатил глаза и последовал его примеру.

– Это слишком просто, – сказал он, описывая круг над поляной. – Я с ним справлюсь в два счёта.

– Да ну? – Крис вскинул брови и усмехнулся, наблюдая за ним. – Может быть, ты попробуешь сразиться сразу с обоими братьями, раз так уверен в себе?

– Да без проблем.

Над поляной зависли три силуэта. Близнецы коротко переглянулись, обменялись парой незамысловатых жестов, очевидно, таким образом обсуждая тактику боя, и уставились на своего противника. Феликс только этого и ждал, встретив их взгляды самодовольной ухмылкой. Парень перекатывал в ладонях уже собранный сгусток энергии, но нападать первым не спешил. Вероятно, у него тоже имелся план.

В руках Захара вспыхнул яркий шар, который тот мгновенно запустил в сторону Феликса. Гросс, конечно, был готов к этому и безо всякого применения энергетики просто увернулся. Следующие десять минут близнецы с азартом швыряли в своего противника шары, иногда даже одновременно, но ни один из мерцающих сгустков так и не достиг цели.

Ванда, сидевшая прямо на земле, испытала что-то вроде прилива гордости за брата. Он действительно многому успел научиться и выполнял каждое движение поразительно точно и ловко. В родных глазах ярко-зелёного цвета горели огоньки веселья, и было видно, что Феликс воспринимает всё происходящее как хорошую, захватывающую игру. На его щеках горел румянец, но парень дышал ровно, и она мысленно позавидовала этому, справедливо рассудив, что сама давно бы выбилась из сил, если бы совершила такое количество кувырков и поворотов в воздухе.

Азарт Феликса передался и братьям. Близнецы, всё больше распаляясь, стали окружать его, и, когда оказались совсем близко, одновременно рванули вперёд, да так и столкнулись лбами. Феликса между ними не оказалось. Парень исчез. Правда, уже спустя пару секунд раздался его ехидный смешок откуда-то сверху.

Ванда покосилась на Криса, ожидая, что тот остановит сражение, присудив победу её брату, но тот продолжал смотреть вверх. Она перевела взгляд на близнецов и заметила, как Ренат первым опустил веки и замер, словно к чему-то прислушиваясь, хотя и не имел такой способности.

Воздух наполнился тихим треском, который стремительно усиливался, и уже через минуту пространство между стволами деревьев заполнил протяжный звук. Он не был громким, но неприятно давил на барабанные перепонки, и девчонка поежилась, инстинктивно прикрыв уши. Она вдруг ощутила себя мышью, попавшей под влияние ультразвука.

Продолжая висеть в воздухе с закрытыми глазами, Ренат и Захар одновременно устремились к одной невидимой цели. Они набрали такую скорость, что казалось, вот-вот снова столкнутся, но этого не произошло. Их тела встретили незримую преграду, и та не заставила себя долго ждать – отозвалась фальцетом. Что-то громко плюхнулось на землю. Спустя пару секунд в этом самом месте материализовался Феликс.

– Как вы меня нашли? – спросил он, бросая ошарашенные взгляды на обоих братьев, словно позабыв, что те его не слышат. Но парни всё равно поняли смысл сказанного.

Захар снова пустил волну звука, делая её видимой за счёт потока своего поля – над поляной растеклась тёмно-синяя рябь. Эти волны достигли ствола ближайшей сосны и отразились от него, создавая что-то вроде эха.

– Дорогие друзья, вашему вниманию был представлен феномен отражения звука от предмета, – голосом заправского диктора сообщил Крис, улыбаясь во весь рот. – Братья смогли обнаружить твоё местонахождение с помощью звуковой волны, которая столкнулась с твоим телом, а точнее – ощутили вибрации этих волн.

Феликс расстроенно поджал губы и поднялся на ноги, отряхивая штаны и куртку. Он выглядел раздосадованным, но быстро вернулся к своему обычному состоянию и завалил стоявшего рядом Якоба вопросами. Якоб Строде отлично знал физику и охотно принялся что-то втолковывать своему другу.

Когда бурное обсуждение состоявшегося сражения поутихло, Крис напомнил своим ученикам о задании. На земле снова появилась полоса, и ребята мгновенно выстроились в шеренгу за ней. По другую сторону черты встали члены патрульных групп, среди которых Ванда заметила Назара, который до этого на поляне отсутствовал. Ей пришлось оторваться от разглядывания парня, потому что прозвучал сигнал, поданный Крисом, и все как один ринулись в бой.

Вокруг мелькали лица, раззадоренные схваткой, летали разноцветные шары, слышались чьи-то поддразнивания и смешки. Сама Ванда нападать на кого-либо не спешила и просто отбивалась, если рядом возникал искрящийся сгусток энергии. В конце концов, Крис велел им оборонять воображаемое пограничное поле, а не крушить своих врагов. Впрочем, каждый из ребят понял команду учителя по-своему. Феликс и Клэр давно маячили за проведённой чертой и успели общими усилиями обезвредить двоих противников.

Оглядевшись по сторонам, Ванда заметила, что трое из сражавшихся на её стороне зависли над самой чертой границы, пресекая любые попытки условных Тёмных пересечь её. Подумав, она решила отправиться им на подмогу. Справа раздался вскрик, полный досады, и она увидела, как на землю рухнула одна из девчонок, кажется, Нора.

Схватка продолжалась, и обе стороны, измотанные полетами и бегом, стали выдыхаться. Поддавшись общему ленивому настроению, Ванда расслабилась, и вот тогда перед ней возникло довольное, с хитрым прищуром глаз, лицо. Она не помнила, как звали этого парня, но точно знала, что он входил в состав пятой патрульной группы вместе с Ренатом Альзуцким. Ее противник не терял времени даром и, воспользовавшись ее замешательством, метнул в нее плотный сгусток энергии, и она, нелепо всплеснув руками, сорвалась вниз.

Жалея о том, что набрала такую большую высоту, Ванда неслась на всех парах к земле, отчаянно пытаясь восстановить контроль над левитацией или хотя бы сгруппироваться. Поняв, что все попытки оказались тщетными, она зажмурилась, готовая принять удар от неудачного приземления, но тут ее обхватили чьи-то руки и осторожно поставили на ноги. – С каких это пор Темные спасают Светлых? – спросил Крис, жестом руки останавливая продолжавшуюся схватку.

Его мгновенно послушались, и постепенно поляна снова заполнилась людьми. Ванда же во все глаза смотрела на Назара, который спас ее. Слова Криса заставили парня поморщиться, и на какой-то миг она заметила в его взгляде недобрые огни. Он явно хотел ответить что-то едкое, но сдержался. – По-твоему, мне нужно было позволить ей разбиться? – холодно спросил Назар, даже не глядя на Кристиана. – Если ты забыл, то я тебе напомню, – Крис шагнул вперед и схватил Назара за воротник. – Во-первых, ты сейчас разговариваешь с временно исполняющим обязанности заместителя предводителя. Так что будь добр, соблюдай субординацию и следи за своим тоном. А во-вторых, Ванда – энергетик и поле в случае падения защитит ее и не даст разбиться. – Да, но такой выброс заберет у нее приличное количество энергии, господин временный заместитель временного предводителя, – выплюнул Назар, и его слова мгновенно достигли адресата.

Крис сжал челюсти и дернулся вперед, очевидно собираясь хорошенько врезать парню. Ванда, продолжавшая стоять рядом с Назаром, невольно оказалась между ними и выставила руки в стороны, словно пытаясь оттолкнуть их друг от друга. Она поежилась ни то от страха, ни то от стыда, искренне считая, что является причиной конфликта. – Повторяешь за своим учителем, сопляк? – обманчиво мягким голосом спросил Крис, и уголок его губ дернулся в недоброй усмешке. – Акулич, – раздался вдруг голос Элис, и все обернулись. – Патруль вне очереди. Все остальные – по домам. Тренировка окончена.

Потоптавшись на месте и не зная, куда ей пойти – за братом, который двинулся в сторону крыльца их дома, за Назаром, который, чертыхаясь себе под нос, направился к пограничному полю, или за Элис, быстрыми шагами следующей в штаб, она все-таки сорвалась с места и побежала за последней. – У тебя что-то срочное? – не оборачиваясь спросила Элис, когда они оказались в темном коридоре штаба. – У меня много дел. – Назар не виноват. Он просто хотел помочь мне, – выпалила Ванда, краснея до кончиков ушей от собственной наглости. – Отмени наказание.

Они зашли в кабинет, и, как только за их спинами захлопнулась дверь, Элис повернулась к ней с хитрой улыбкой на лице. – Он тебе нравится? – в лоб спросила она, и Ванда икнула от неожиданности. – Я просто не хочу, чтобы из-за моей ошибки наказывали кого-то, – придя в себя, быстро заговорила Ванда. – Это ведь я провалила задание, а не Назар.

Элис медленно подошла к столу, включила компьютер, потрогала стопку каких-то бумаг и наконец плюхнулась на стул. – Я наказала его не за то, что он нарушил правила игры, – тихо сказала девушка. – Назар был отправлен в патруль за то, что нагрубил Крису. – Роберт сказал ему то же самое пару дней назад на глазах у всей общины, но его ты не отправила в патруль, – чувствуя прилив небывалой смелости, ответила Ванда, вдруг решившая отстоять честь друга всеми силами.

Лицо Элис переменилось. Но вместо ожидаемого гнева на нем отразилась волна отчаяния. Временный предводитель Второй Северной закрыла лицо руками и тихо всхлипнула. – Я совершенно не хочу сидеть в этом чертовом кресле, – полным усталости голосом проговорила она. – Да, я руководитель штабной группы, но управлять целой общиной не способна. Из меня никакой предводитель.

Ванда поняла, что задела ее за живое, и сама вдруг чуть не расплакалась вслед за Элис. Она подошла к ней и осторожно положила ладони на ее плечи. – Прости меня. – Тебе не за что извиняться, потому что ты права. Я просто не могу быть объективной, тем более по отношению к Роберту. Конечно, он бы понял меня и не обиделся, если бы я отправила его в патруль в тот день, – Элис подняла голову и посмотрела в глаза девчонке. – Но это не отменяет того, что я поступила нечестно. Лисбет бы никогда не допустила такого. Для нее мы все равны. – Ты делаешь всë, что можешь, – попыталась успокоить ее Ванда и выдавила улыбку, всë еще испытывая крайнюю неловкость за свои слова. – Думаю, что Лисбет всë равно гордилась бы тобой. Она доверила тебе общину, и ты хорошо справляешься, поддерживаешь порядок, проводишь собрания, даже успеваешь приходить на наши тренировки.

Элис глубоко вздохнула и принялась вытирать слёзы. – Я с нетерпением жду того дня, когда моя сестра вернется в общину и займет свое законное место. Эта ноша не по мне. – Я тоже жду ее возвращения, – Ванда отстранилась и, немного потоптавшись на месте, направилась в сторону окна. Плюхнувшись на подоконник, она подтянула колени к подбородку и глянула через стекло, вставленное в деревянную раму, на потонувшие в ночной темноте типовые домики Второй Северной.

Всю ночь Элис и Ванда провели в кабинете предводителя. Первая была занята какой-то бумажной работой, а вторая – просто молча наблюдала за ней, ощущая, как в груди сгущаются тучи неприятного предчувствия чего-то плохого. С первыми лучами рассветного солнца эти тучи рассеялись. Однако, покинув кабинет сразу после сигнала подъема, Ванда поняла, что тяжесть, опустившаяся на ее плечи, просто померкла на фоне усталости после бессонной ночи.

Глава 19

Прошло две недели, а Лисбет по-прежнему отсутствовала. И почему-то сердце Ванды день ото дня заполнялось гадким чувством тревоги, будто что-то должно было произойти или уже происходило. Жизнь в общине шла своим чередом, но ей казалось, что от неё что-то скрывают. Словно все то, что окружало её, было лишь муляжом действительности, театральной декорацией, которая служила фоном талантливо разыгранной пьесы. Быть может, все это казалось ей, потому что предводителя не было на месте, ведь с того момента, как Ванда появилась в общине, Вебер ни разу не покидала свой пост.

Нельзя было сказать о том, что между ними были близкие отношения, но за эти долгие, почти бесконечные недели, сложившиеся в месяцы, полные страха, отчаяния, а после смирения, Лисбет стала своеобразным гарантом безопасности для её детской души. Она могла быть грубой, резкой, и Ванда часто обижалась на неё, но верить, почти всецело, девочка больше не могла никому. Хотя рядом были и другие люди, её новое окружение, которое в один голос твердило, что поводов для переживаний нет, но сердце предательски сжималось каждый раз, когда она, тая надежду, заходила в кабинет предводителя изо дня в день и не находила Лисбет там. Община казалась пустой, беззащитной, такой уязвимой.

Элис Вебер проводила плановые вечерние собрания вместо сестры. Она беспечно улыбалась и шутила, но от Ванды не укрылось, что девушка переживает. Не выдержав, Гросс вторглась в сознание Элис и быстро поняла причину её беспокойства – Лисбет не выходила на связь. Такие события были не в новинку, ведь Ковчег, главная община Светлых, был окружён плотным, непроницаемым полем, которое блокировало почти все сигналы. Это была простая мера безопасности, но даже учитывая это, Вебер обычно давала о себе знать хотя бы изредка. Но сейчас не было ничего. Только холодная тишина.

Иногда во время собраний рядом с Элис стоял Роберт. Его фигура казалась тёмным, невзрачным пятном рядом с жизнерадостной девушкой. Он не был громилой, напротив, его тело было сухим, с оставляющей желать лучшего осанкой, но, глядя в его глаза, Ванда почему-то видела какую-то невысказанную жестокость, холодность, беспощадность, которую мужчина прятал за толстыми стёклами очков. В который раз она задумывалась о том, почему Элис выбрала его в качестве избранника. Быть может, наедине с ней он был другим?

Несколько раз Роберт посещал тренировки новобранцев к огромному неудовольствию Криса. Чаще всего Эльстад стоял в стороне и просто наблюдал за действиями подростков, словно оценивая каждого из них. Лишь раз мужчина вмешался в ход тренировки и неожиданно для всех прочитал целую лекцию на тему боевых смертельных заклятий и даже показал несколько приёмов блокировки оных.

Но ещё большей неожиданностью для Ванды послужило то, что Феликс, относившийся к Роберту с явной неприязнью, завалил того вопросами, не сумев скрыть своего интереса. Эльстад отвечал подробно, без тени насмешки, так часто проявлявшейся на его лице. В тот момент он выглядел как самый настоящий учитель, готовый поделиться своими знаниями с несмышлёными детьми.

Стараясь отвлечься от наваждения в своей голове, Ванда всё чаще уходила в лес, и почти всегда к ней присоединялся Назар. Несколько недель частых тренировок дали свои плоды, и теперь она могла уложить его на лопатки практически с одного удара, хотя уровень её поля был таким же, как и у парня. Но была между ними разница – энергетический поток Ванды был нестабильным, а значит, она могла достичь самого высокого, чёрного уровня.

Парень не скупился на похвалу, подбадривая её, отмечал успехи, которых она бесспорно достигла, но и, не скрываясь, указывал на недостатки, главным среди которых была излишняя доброта Ванды.

– Тебе нужно научиться злиться, – заявил он, когда они, уставшие после очередного занятия, направлялись в сторону жилой части общины.

Погода безнадёжно испортилась, в воздухе повеяло предгрозовой прохладой. Ванда обняла себя за плечи, пытаясь согреться.

– Я никогда не дралась раньше. Конечно, если не считать наших ссор с братом, – отозвалась она. – Да и потом, как я могу разозлиться, когда во время тренировок сражаюсь со своими же? Они мне ничего не сделали.

– Тогда вспомни о том, как поселенцы нашей общины объявили тебе бойкот просто из-за того, что ты обрела дар, показавшийся им опасным.

Они вышли из-за густой стены деревьев, и оба поморщились, когда им в глаза ударил свет фонарей, резко контрастировавший с лесной темнотой. Ванда посмотрела на него и нахмурилась.

– Быть может, ты действительно прав. Я слишком легко прощаю, но ты вообще не умеешь этого делать. Так тоже нельзя жить.

– Хочешь посвятить вечер философии? – ухмыльнулся он и вдруг обнял её.

Ванда смутилась, не ожидавшая от него таких действий, хотя Назар в последнее время часто прикасался к ней, упорно делая вид, что это выходит случайно. Помедлив немного, она взяла себя в руки и ответила на его жест.

Справа от них раздался тихий смешок, и оба отскочили друг от друга, как ошпаренные. Под одним из фонарей, освещавших крыльцо штаба, стоял Роберт. Его худощавая фигура, залитая желтоватым светом, напоминала древнее зло, поднявшееся из ада.

Назар виновато улыбнулся, коротко кивнул на прощание и припустил по направлению к своему наставнику.

К середине третьей недели над общиной сгустились тёмные, плотные тучи и зарядили дожди. Ванда сидела на диване в гостиной, подтянув колени к груди, и смотрела на оконное стекло, покрытое каплями. Скрипнула дверь, в прихожей раздались шаги, и вскоре после этого в комнате появился Феликс.

– Ну и погодка, – посетовал он, пытаясь отжать свои намокшие кудри.

Парень прошёл на кухню, включил чайник, несколько раз заглянул в холодильник, а после вернулся в гостиную и сел рядом с сестрой.

– Что с тобой? – спросил он, вглядываясь в её лицо.

– Тебе не кажется странным то, что Лисбет нет уже столько дней?

– Ты уже задавала этот вопрос Элис на прошлом собрании, и она сказала тебе, что всё в порядке, – ответил парень.

– Она врёт, – выдохнула Ванда. Её голос был тихим, почти отстранённым, но в этой простой фразе сквозила уверенность.

– Ты что-то слышала в её мыслях? – Феликс насторожился и как-то неестественно выпрямился, пытаясь поймать взгляд сестры, но девочка упрямо смотрела куда-то вниз, избегая зрительного контакта, словно это Феликс был телепатом, а не она.

– Нет. Элис закрывается от меня. У меня не хватает навыков для того, чтобы пробить стену в ее сознании, – ответила Ванда. – И это пугает меня больше всего. Стала бы она вести себя так, если бы все было в порядке?

– В любом случае, это не наше дело. Старшие сами разберутся с этим.

– Я так не считаю. Мы – часть этой общины, и все, что происходит, касается нас напрямую.

– Не ты ли говорила, что тебе плевать на общину, порядки и на все то, что свалилось на твои плечи? – хмыкнул Феликс.

Его слова почему-то задели ее, и Ванда резко вскочила с дивана.

– Да, я так говорила, но с тех пор многое поменялось, Феликс. Я была напугана настолько, что не хотела верить и мириться с происходящим. Прошло много дней, и теперь я понимаю, что выбора у меня, кроме как смириться, нет.

– Я все равно не понимаю, почему ты так переживаешь из-за Лисбет. Может быть, и правда что-то случилось, может быть, она допустила ошибку, и ее сняли с поста.

– И ты так просто говоришь об этом? – девчонка наклонилась к брату, глядя ему прямо в глаза.

– Да, потому что мне все равно, кто станет предводителем. Не она, так кто-то другой.

– Ты дурак, Феликс, – прошипела Ванда, ткнув пальцем в его плечо. – Подумай о том, у кого из старших самые большие шансы стать новым предводителем.

– Ну, я думал, что в случае отстранения Лисбет, ее место займет Элис. Разве я не прав?

– Я слышала ее мысли. Элис – сильный энергетик, но она никогда не встанет на место сестры. Зато Роберт просто полон энтузиазма занять этот пост.

– И что с того?

– Ты правда не понимаешь? Он ужасный человек, я не доверяю ему и не хочу оказаться у него в подчинении.

– Зато ты доверяешь его протеже, – фыркнул Феликс. – Твой Назар – полный придурок.

Пространство комнаты рассек звук пощечины. Карие глаза девчонки сверкнули злобой и обидой. Не сказав больше ни слова, Ванда выбежала из дома.

Дождь бил по щекам, заставляя дрожать, но ноги упрямо несли ее в сторону леса. Может быть, завтра у нее поднимется температура, но почему-то сейчас ей казалось, что завтра никогда не наступит. Тревога, скопившаяся в груди, достигла своего пика, и она была уверена, что в любую секунду случится то, что изменит жизнь всей общины.

Когда она добралась до поляны, на которой провела больше времени, чем в своем новом доме, Ванда передернула плечами, осознавая, насколько промокла. Тяжелые берцы набрали на себя комья грязи, сосновые иглы и мелкие веточки, и теперь ей казалось, что ее ноги липнут к земле. Она попыталась очистить подошву о ствол, лежавший на краю поляны, который та обычно использовала как скамейку, но обувь все равно оставалась неприятно тяжелой.

Дул ветер, тучи немного рассеялись, и сквозь них показалась луна. Ночное светило бросило лучи на сосны, тени которых уродливыми силуэтами заплясали вокруг нее. Ванда никогда не боялась темноты, но сейчас, стоя в одиночестве в лесу, ей стало не по себе. И о чем она только думала, когда пошла сюда?

Девчонка закрыла глаза, думая о том, что, возможно, ей следовало пойти в штаб и попытаться пробраться в Ковчег. Конечно, она не знала, как это сделать, но ей показалось, что Элис могла бы помочь. Ванда знала, что девушка сейчас, скорее всего, сидит в кабинете штабной группы, ведь именно Элис была ее руководителем. Все члены штабной группы в последние несколько месяцев были заняты разработкой нового пограничного поля, и сестра предводителя почти не покидала стены главного здания.

Решившись, Ванда уже сделала несколько шагов вперед, намереваясь покинуть поляну, как вдруг услышала шипение в голове. Отголоски чьих-то мыслей постучались в сознание, и она поняла, что рядом кто-то есть.

– Ты проделал славную работу, – раздался низкий, колючий мужской голос где-то неподалеку.

Ванда прижалась спиной к стволу сосны и закрыла нижнюю половину лица ладонями. Ей казалось, что ее испуганное дыхание слышно в каждом уголке леса.

– Девчонка здорово окрепла. Должен признаться, я даже завидую тому потенциалу, который в ней заложен. Загадка природы – дар такой силы достался маленькой истеричке, и ей даже не нужно было прикладывать особых усилий для этого, в то время как я был вынужден многие годы подниматься, чтобы заполучить черный уровень.

– У тебя хотя бы была надежда. Мое поле стабильно, и я не смогу подняться выше красного уровня никогда, – ответил ему другой голос, тоже мужской, но он был моложе.

– Красный уровень не так уж и плох. Это почти вершина.

– Знаешь, иногда я чувствую себя путником, следующим за миражом в пустыне. Я так близок, но никогда не смогу достигнуть того, о чем мечтаю.

Голоса затихли, но Ванда все еще ощущала присутствие рядом с собой и слышала осторожные шаги.

– Я доволен тобой, – снова заговорил мужчина. – Однако, мне не нравится то, что ты воспылал к ней симпатией. Девчонка сильна, но она упряма и вряд ли по доброй воле согласится примкнуть к нам. Тебе не стоит привязываться к ней.

– Хочешь сказать, что Великий Темный не оставит ее в живых? – молодой голос наполнился напряжением.

– Она нужна ему, но терпеть ее выходки он долго не станет. Конечно, ее дар весьма полезен, но едва ли наш Владыка будет церемониться.

– Если все получится, я положу все силы на то, чтобы она приняла нашу сторону.

– Не трать время зря. Она никогда не простит того, что ты сделал.

– Ей не придется меня прощать, если она не узнает о том, что случилось в тот день.

Какое-то время собеседники молчали, и кроме шума дождя и резких раскатов грома Ванда не слышала ничего. Совсем рядом хрустнула ветка под чьим-то неосторожным шагом, и она зажмурилась, боясь быть обнаруженной.

– Скоро все закончится. Завтра утром я открою портал, и мы наконец покинем Вторую Северную. Ты поговорил с сестрой?

– Ты же знаешь, что она не согласится.

– В таком случае выбора нет – тебе придется оставить ее здесь. Надеюсь, ты понимаешь это.

– Конечно, – процедил парень. – Что делать с Вандой?

– Замани ее в штаб, а дальше я сделаю все сам.

– А как же Феликс?

– Конечно, Великий Темный хотел заполучить и его, но, по большому счету, он нам не нужен. Если помешает забрать сестру – убей. Тебе ведь не впервой, – мужчина жестоко усмехнулся.

– Хватит припоминать мне это! – взорвался вдруг парень и низко рыкнул. – Ты же знаешь, что я не хотел этого. Это вышло случайно.

Ванда боялась даже дышать. Казалось, что сердце стучало в каждой клетке её тела. Пульсация была частой, почти болезненной. От страха её начало тошнить, руки похолодели, в горле пересохло. Слова, когда-то сказанные матерью, о том, что в жизни ничего не происходит просто так, заиграли новыми, какими-то мрачными красками.

Неужели людская судьба настолько предрешена? Могло ли быть так, что вся жизнь, от начала и до конца, была заранее прописана кем-то свыше? Паршивое предчувствие, которое преследовало её столько дней, теперь, казалось, обрело смысл – всё то, что она испытывала, не было плодом её воображения. Судьба, жестоким кукловодом, привела девочку за руку сюда, заставила оказаться в лесу и услышать этот диалог.

Рванув с места, Ванда устремилась через лес обратно к жилым постройкам. Ноги в отяжелевших берцах отказывались слушаться, и она молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы не упасть. О том, что за ней гонятся, девчонка поняла почти сразу, но откуда-то у неё появилась решимость – острое желание спастись и спасти других, чувство долга.

Прибавив ходу, она неслась напролом, раздвигая руками ветки, и наконец вырвалась из чащи. Непроглядная темень сменилась тусклым светом фонарей и окон. На улице было пусто, и, недолго думая, Ванда бросилась в сторону штаба. Пробегая мимо собственного дома, она вдруг врезалась в Аида. Мужчина поймал её за плечи и удивлённо посмотрел на неё.

– Они предатели, они хотят напасть на общину. Я слышала в лесу, – затараторила она, хватая ртом воздух. Аид лишь нахмурился.

– О чём ты говоришь? – спросил он, и в эту секунду из леса выбежали Роберт и Назар.

– Держи её! – рявкнул первый. – Она пыталась сбежать!

Аид крепче сжал её плечи, настороженно вглядываясь в лицо девочки. Ванда почти взвыла от отчаяния и вцепилась в его голову. По наитию, сама не зная, как и зачем, она вторглась в сознание мужчины, посылая поток собственных воспоминаний.

– Пожалуйста, поверь мне, – взмолилась Ванда.

Глаза Аида остекленели, губы приоткрылись, и он всё понял, но драгоценные секунды были безвозвратно утеряны. Назар налетел на них, пытаясь напасть на Ванду, но мужчина отбросил её назад и вступил в схватку.

Девчонка кубарем прокатилась по земле, и, когда приземлилась на спину, поняла, что дождь прекратился. Над головой светили звёзды и луна. Кто-то схватил её за шиворот и поволок по земле, и она, вырвавшись из оцепенения, начала сопротивляться. Подняв голову, Ванда увидела, как на улице появилась Нур, а следом за ней – ещё несколько членов общины. Никто из них не понимал, что происходит, до тех пор, пока Аид не выкрикнул на последнем издыхании слова о том, что Назар – предатель. Раскинув руки, мужчина рухнул на землю, теряя сознание. Члены общины вмиг превратились в разъяренную стаю, но парень оказался быстрее. Он рванул в сторону штаба, но вдруг замер, ощутив на себе пристальный взгляд.

Мари пробилась через толпу, выходя вперёд, и люди затихли, наблюдая за немой сценой. Брат и сестра смотрели друг на друга, и никто из них не мог найти в себе сил заговорить первым. Губы девушки мелко дрожали, и Назар нервно сглотнул, вспоминая то, что увидел в самый страшный день своей жизни. Её испуганные зелёные глаза блестели так же, как и в тот день, когда их отчим надругался над ней.

– Скажи, что это неправда, – хриплым от подступающих к горлу слёз голосом произнесла девушка, делая несколько шагов вперёд.

– Идём со мной, – ответил Назар, протягивая ей руку, но она вдруг отпрянула и попятилась назад. – Марина, пожалуйста! – рявкнул он, бросаясь к сестре.

Небо разорвалось от резкого грохота. Кольца порталов осветили всё пространство, а следом за этим взвыла сирена. Люди, стоящие на центральной площади Второй Северной, устремили взоры вверх. В сердце каждого из них появился страх, и он был оправдан – почти никто из них не мог припомнить, когда в последний раз им доводилось видеть такое количество Тёмных. А кроме того, их положение осложнялось тем, что сейчас они остались без предводителя. Лисбет Вебер так и не вернулась в общину, и её сестры нигде не было видно.

Неожиданно каждый из них ощутил знакомую вибрацию на запястье. Браслеты, все как один, вспыхнули красным, освещая ночь, и оттуда раздался голос.

– На общину было совершено нападение. Патрульные группы – распределиться по секторам, остальные – держать оборону штаба, – сказал Крис. – Я прошу каждого из вас взять себя в руки и исполнять свой долг. Мы справлялись с этим тысячи раз, значит, справимся и сейчас.

Находясь в кабинете штабной группы, Элис услышала грохот, доносящийся с улицы. Она рванула к двери, поднимая запястье к губам, но браслет не отреагировал – кто-то перекрыл связь в здании. Выскочив в коридор, девушка увидела Роберта, который тащил за собой Ванду. Элис попятилась, попутно пытаясь восстановить связь.

– Что происходит, Роберт? – дрожащим голосом спросила она, возвращаясь в помещение, но мужчина молчал, угрюмо глядя на неё.

Глаза человека, которого она любила, горели какой-то неистовой злобой. Элис вглядывалась в его лицо и не могла узнать ни единой черты, словно он в один миг стал для неё чужим. В сознании появились помехи, и она перевела взгляд на Ванду. Безмолвно вторгаясь в её разум, девочка послала образы, увиденные в лесу.

– Я верила тебе! – голосом, полным горечи, выкрикнула Элис. – Мы все тебе верили!

Она набрала полные руки энергии, и чёрная субстанция, почему-то искрящаяся, словно между её пальцами зарождалась гроза, сложилась в шар, но запустить его Элис не успела. Отбросив Ванду в сторону, Роберт опередил девушку и атаковал первым. Элис успела лишь всплеснуть руками, когда её тело полетело в противоположную сторону комнаты и ударилось об стену. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вернуться в сознание.

Когда она открыла глаза, Роберт уже стоял около экрана, пытаясь открыть переход. Взревев, девушка бросилась на него, нападая со спины, и они покатились по полу.

– Беги! – рявкнула она, глядя на Ванду. – Беги за помощью!

Не думая о том, какую роковую ошибку совершает, оставляя их наедине, Ванда бросилась прочь. Мысли смешались в голове, но она отчётливо понимала одно – ей нужно найти Назара.

В тот момент она не знала, что будет делать, когда встретится с ним лицом к лицу. В сознании стайками мелькали образы – их тренировки в лесу, разговоры, касания, его лицо, которое теперь казалось самым ужасным из существующих на земле. А потом Ванда вспомнила человека в капюшоне и пару ярко-зелёных глаз, мерцающих над косынкой, повязанной на лице.

Сейчас она не могла сосчитать, сколько раз представляла, как встретит человека, убившего её родителей, но точно помнила, к чему всегда сводились мысли. Невинное детское сердце с хрустом раскололось, заставляя ненавидеть саму себя за доверчивость и глупость. Ванда не понимала, как она могла не заметить то очевидное, что было прямо перед её носом. Сколько раз они оставались наедине вдали от всех, сколько раз у неё была возможность взыскать с него долг, но она слепо доверилась человеку, который на деле оказался тем чудовищем, которого она проклинала каждую ночь.

Преодолев последний коридор на пути к спасительному выходу, Ванда со всего маху налетела на кого-то. Вокруг было настолько темно, что она не могла различить ни единой черты того, с кем встретилась.

– Не дёргайся, – прошипел знакомый, до ужаса холодный голос. – Просто выслушай меня и постарайся понять.

Глаза привыкли к темноте, и теперь она видела его лицо – встревоженное, но всё такое же холодное, как и всегда.

– Я не хотел этого, слышишь? – Назар встряхнул ее, а после прижал к стене. – Мне правда жаль, что так вышло. Знаю, что мои слова не исправят того, что я сотворил. И я понимаю, как никто, твои чувства. Я тоже потерял мать и, увидев ее лежащей на полу, хотел лишь одного – отомстить, – парень облизал губы и подался вперед, отчего Ванда отпрянула, вжимаясь спиной в стену. Сейчас он выглядел совершенно безумным. – Я почти убил его. И в тот день мне не хватило отнюдь не физических сил. Я просто не смог, понял, что я не господь бог, чтобы отнимать у человека жизнь, пусть и такого ужасного.

Понимая, что сейчас он меньше всего этого ожидает, Ванда изловчилась и ударила его коленом в низ живота, а после отскочила в сторону двери. Сложившись пополам, Назар шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, но промолчал, хотя она и ожидала услышать в свой адрес поток самой грязной брани.

– Ты убийца, – прошептала она, понимая, что каждая секунда промедления может стать фатальной. Ей нужно было уносить ноги, но желание вцепиться ему в глотку было слишком сильно.

– Я знаю, ты ненавидишь меня и имеешь на то полное право, – придя в себя после удара, заговорил Назар. – Но еще я знаю, как ты противишься тому, что происходит с тобой. Не отрицай, ты так и не смогла привыкнуть к общине. Ровно как и я не смог. Мы оба не хотели такой жизни, не желали оказаться здесь, запертыми стеной чертова пограничного поля.

– И ты решил примкнуть к Темным? – процедила Ванда, сжимая дверную ручку в пальцах.

– Роберт заставил меня поверить в то, что их мировоззрение истинное, но с того дня, как я разрушил твой дом, меня не покидало ощущение того, что все его слова – лишь красивая сказка. Там я не обрету свободу, но и оставаться здесь, чтобы быть пушечным мясом, я тоже не собираюсь, – он окончательно распрямился и шагнул к ней. – Все они сейчас слишком заняты собой и не будут обращать на нас внимания. Давай просто убежим. Забудем все и будем жить вдали от этой глупой войны.

Ванда вытаращила глаза, глядя на него. Ее дар быстро помог осознать, что сейчас Назар говорил искренне. Впервые за все время их знакомства он не защищал свои мысли от нее.

– Решайся. У нас мало времени, – сказал он, по-своему расценив ее молчание.

На какой-то миг Ванда действительно задумалась, но лишь о том, с какой руки ему лучше врезать. Отпустив дверную ручку, она собрала между ладонями шар и изо всех сил запустила в него.

В этот раз Назар успел среагировать и отразил нападение. Его лицо потемнело, превращаясь в уродливую маску.

– За что? – хриплым от ненависти голосом спросила Ванда.

– Ты и твой брат были моим посвящением. Я должен был привести вас к Великому Темному, чтобы вступить в его ряды, – голос Назара был ровным и спокойным, словно они вели светскую беседу. Парень сделал несколько шагов вперед и протянул руку. – Сдавайся. Тебя все равно заберут.

– Ты убил их! – закричала она и запустила в него сгусток энергии, забывая обо всех уроках, которые успел дать ей Крис. Шар не достиг своей цели и рассыпался прямо перед лицом Назара.

– Ты не справишься со мной, идиотка, – прошипел он. – Я заблокировал дверь. Сюда никто не сможет войти.

– Я бы с этим поспорил, – немного нараспев проговорил какой-то голос из темноты, а в следующую секунду в коридоре появился Дерек, один из членов штабной группы. Невысокий, коренастый блондин показательно закатал рукава и почти по-кошачьи подошел к Назару. – Ты забыл о том, что не всем из нас нужны двери, чтобы войти.

На этом кажущийся мирным диалог прекратился. Одним из главных качеств Дерека была огромная физическая сила, и именно по этой причине Кристиан, вызвавшийся быть временным предводителем, отправил его в штаб. Парень быстро одолел Назара, хотя его энергетический поток был ниже, и, схватив противника за шиворот, потащил обратно в аппаратную.

Когда они вошли, Роберт держал Элис, прислонив ладонь к ее голове. Дерек тут же скопировал это действие и занес руку над Назаром.

– Я не трону ее и прикажу своим людям прекратить нападение на общину, если ты отдашь мне Назара, – начал Роберт, а после кивнул головой, указывая на Ванду. – И ее тоже. Община окружена, и если ты не выполнишь мои требования – погибнут все.

Дерек молчал. Он посмотрел на Элис, но девушка упрямо покачала головой, выражая несогласие с условиями обмена.

– Ты паршивый дипломат, Роберт, – наконец сказал парень. – Насколько я знаю, условия должны выдвигать обе стороны.

– И чего же ты хочешь?

– Ванду я тебе не отдам, – ответил Дерек. – На счет три ты отпустишь Элис, а я твоего щенка. После этого можете катиться на все четыре стороны вместе с дикарями, которых ты на нас натравил.

– Мне нужна девчонка, – процедил Эльстад.

– Крис отправил сигнал бедствия. Скоро сюда придут люди из соседней общины. Я даю тебе шанс унести ноги. Пользуйся, пока я добрый.

Ванда стояла в дверях, наблюдая за происходящим. В этот момент она ощущала себя самым бесполезным человеком на свете. Ей хотелось атаковать Роберта, но рисковать жизнью Элис она не могла.

Эльстад тем временем кивнул, и, как только произошел обмен пленными, Дерек попытался преградить ему путь, но, рванув вперед, ухватил пальцами лишь воздух. В самый последний момент, прежде чем нырнуть в портал, Роберт схватил со стола толстый блокнот, принадлежавший Элис, в котором были все записи, касающиеся разработки нового пограничного поля, и исчез. Девушка бросилась за ним, и призрачный проход поглотил ее тело.

– Элис! – крикнул Дерек и шагнул вперед.

Его правая рука успела окунуться в толщу портала, когда словно из воздуха появилась Лисбет. Женщина цепко ухватила парня за ногу, вырывая его из перехода.

– Ни с места, – едва дыша проговорила она, роняя Дерека на пол.

– Элис ушла за ними. Она не справится одна.

– Я сказала ни с места! – рявкнула женщина. – Идите на улицу и продолжайте оборону общины.

Роберт обманул их. Эта мысль была первой, появившейся в голове Ванды, как только она выбежала из штаба. Сердце громкой барабанной дробью отбивало удары, тяжелой пульсацией отдаваясь в висках. Казалось, что все тело превратилось в одну крохотную пульсирующую точку, зависшую в пространстве. Она рванула вверх, зависая метрах в сорока над землей, глядя на бойню, развернувшуюся на центральной площади общины. И снова ее охватило отчаяние, мерзкое чувство беспомощности. Силы Светлых слабели. В голове пронеслась страшная мысль – что будет, если община падет? Память услужливо подсказала отрывки текста, прочитанного совсем недавно в учебнике по истории.

Пограничные общины были созданы для того, чтобы защитить остальные поселения Светлых энергетиков от врага. Плотное кольцо пограничного поля было тем единственным, что отделяло свет от тьмы. Оно было гранью, пределом между непримиримыми частями мира. Стоило пасть хотя бы одной из общин, и озлобленное варварское племя хлынет вглубь материка, уничтожая все на своем пути.

Думая об этом, Ванда решила, что сейчас ей точно нужно сражаться. Только в тот момент она осознала, что теперь у нее новый дом и что на этот раз у нее есть возможность спасти его.

Как только девочка набрала энергию в руки, ей в спину прилетел сгусток, и она сорвалась вниз. Ударившись о землю, Ванда почти потеряла сознание, но шум, доносившийся со всех сторон, не позволил провалиться в беспамятство. Пелена перед глазами рассеялась, и она увидела, как в небо взметнулись две фигуры, в которых Ванда быстро узнала Рената и Захара. Она поймала себя на мысли, что никогда до этого не видела их дар в действии, за исключением одной тренировки, когда те обнаружили Феликса. Во время нападения Темных братья сражались наравне с остальными членами общины, но использовали лишь простые энергетические удары. Видя решимость в их лицах, она поняла, что парни явно что-то задумали.

Ренат, зависнув в воздухе, резко обернулся вокруг своей оси, поднимая руки в весьма изящном жесте. Сейчас он был похож на фигуриста, выполняющего элементы из давно заученной программы. Казалось, будто он отвлекает внимание, потому что все, кто сейчас находился на площади, замерли, устремив свои взоры в небо.

Неизвестно откуда послышалась музыка. Приятный звук, похожий на мелодию вальса, распространился в пространстве, но вдруг сменился резким, оглушительным раскатом, словно где-то неподалеку дала сбой очень мощная колонка. Скрежет нарастал, и Ванда увидела Захара, который до этого болтался в воздухе рядом с братом. Парень, подняв ладони на уровне груди, совершал круговые движения, словно кончики его пальцев касались чего-то невидимого. Мелодичный вальс сменился ультразвуком, и с каждым взмахом рук Захара эта волна становилась выше.

В один миг звук стал невыносимым. Закрыв уши руками, Ванда успела заметить, как вслед за ней люди, находящиеся на площади, падают безвольными куклами на землю, корчась от боли. Ладони, прижатые к ушным раковинам, не спасали от сильной звуковой волны, и лишь братья, последними зависшие тенями над землей, оставались равнодушными к происходящему. Девочка начала терять связь с реальностью, но все равно ощущала, как тонет среди тел других людей.

Кто-то обнял ее, подминая под себя, и она дернулась, но, увидев раскрасневшееся лицо Якоба, мгновенно успокоилась.

– Закрой уши, – прокричал он, хотя ее ладони и так были прижаты к ушным раковинам.

Якоб притянул ее к себе, пытаясь защитить от натиска других тел, и она в полном отчаянии зажмурилась. Голова наполнилась нестерпимой болью, и словно в ответ на это энергетическое поле Ванды само собой заслонило ее от убивающего громкого звука. Красный купол медленно обнял свою владелицу и того, кто прижимался к ней. Якоб расслабленно выдохнул, но уже в следующий миг отключился из-за нехватки воздуха – на них сверху навалились десятки тел других людей.

Темные и Светлые еще никогда не были так близко друг к другу. Вся площадь Второй Северной мгновенно превратилась в живую гору. Оказавшись в этой свалке, Ванда закрыла глаза и провалилась в небытие.

Глава 20

Время подбиралось к утру, но никто и не думал расходиться по домам. Собрание шло уже несколько часов, но решение о том, что делать дальше, так и не было принято. Лисбет Вебер стояла за трибуной и обводила взглядом уцелевших после сражения людей. На её памяти госпиталь никогда не был заполнен настолько, что пострадавших пришлось раскладывать на полу и столах. Радовало лишь то, что никто не погиб.

Вспоминая ужас, который она испытала, увидев плоды трудов двоих стереоэнергетиков, входивших в состав её общины, у неё до сих пор дрожали руки. Огромная, жуткая гора из человеческих тел запечатлелась в её памяти навсегда. Лишний раз женщина убедилась в том, что была права, когда запретила им обоим использовать свои способности без крайней необходимости, и горько жалела о том, что эта необходимость вообще возникла, ведь, вернись она хотя бы на полчаса раньше, этого можно было избежать. По крайней мере, Лисбет убеждала себя в этом.

Прилагая нечеловеческие усилия, она гнала прочь мысли о судьбе своей сестры. Заняв пост предводителя Второй Северной четыре года назад, Вебер сознательно заставила себя забыть о том, что такое чувства. Конечно, как и любой человек, она испытывала эмоции, но научилась контролировать их, выставляя на передний план чувство долга. Тогда женщина думала, что это единственный способ справиться с потерей, но теперь, когда всё снова повторилось, ей казалось, что она стоит на краю пропасти и больше всего боялась оступиться и потерять всё то, что имела.

Отчитавшись в Ковчег, их главную общину, о случившемся, всё, что ей оставалось, – ждать ответа. Желание забыть об ответственности и броситься на помощь Элис было сильным, но она знала, что не имеет права на это. И это убивало. С одной стороны, в её руках была власть, но с другой эта же власть отбирала у неё право выбора, не давая возможности спасти сестру. Она знала, что предводитель общины обязан в первую очередь уметь думать о благе поселения, а ещё уметь жертвовать малым ради общего дела, ради той цели, для которой они были созданы. Но можно ли было считать малостью жизнь родного человека? Лисбет не знала. Стоила ли эта жертва того?

Ожидая ответа из Ковчега, в глубине души предводитель понимала, что в любой момент может лишиться должности, ведь это она шесть лет назад нашла Роберта в лесу и уговорила своего мужа, занимавшего тогда пост предводителя, принять мужчину в общину. Конечно, за всю историю существования поселений случалось всякое. Тёмные лазутчики шли на любые хитрости, чтобы узнать интересующую их информацию, но таких ситуаций не было никогда, и ей оставалось надеяться на снисхождение Великого Светлого, который, справедливо говоря, мог и обвинить Вебер в пособничестве Тёмным.

Рядом с трибуной, на дощатом полу, сидела Мари. Девушка тихо всхлипывала, уткнувшись лбом в колени. Она выглядела ужасно, ведь после того как более-менее уцелевшие поселенцы пришли в себя, все они решили устроить расправу, обвинив её в предательстве, которое совершил Назар. То доверие, которое она завоевала с таким трудом, рухнуло в один момент.

Якоб и Феликс, по счастливой случайности оказавшиеся рядом, чудом вырвали несчастную, и без того убитую горем Мари, из рук разъярённой толпы. Узнав о случившемся, Лисбет запретила кому-либо приближаться к девушке на расстояние пушечного выстрела, и казалось, что поселенцы её послушались. Однако предводитель до сих пор перехватывала недобрые взгляды членов общины, обращённые к ни в чём не виновной девушке. Даже Феликс, который заступился за Мари, напрямую заявил Лисбет, что сделал это лишь потому, что считал, что та может обладать какими-то сведениями о своём брате, предавшем Вторую Северную.

Неожиданно глаза Вебер наткнулись на лицо Ванды. Девочка сидела у самых дверей зала и рассеянно смотрела сквозь пространство. Лисбет стало жаль её, ведь она понимала, что сейчас испытывает эта маленькая душа и как тошно ей находиться здесь. В помещении и правда было неприятно, и не нужно было быть эмпатом, чтобы разгадать общее настроение. Волны негатива сейчас ощущал на себе каждый, но, безусловно, Ванде Гросс было тяжелее остальных.

В какой-то миг Лисбет вознамерилась подойти к ней и уже оттолкнулась от трибуны, но ноги удержали её. Сил на то, чтобы оказать хоть какую-то поддержку, не было, и Вебер с ужасом поняла, что не узнаёт себя. Для каждого члена общины она была психологом, другом, иногда даже мамой, но сейчас ей пришлось признаться себе в том, что у неё нет на это сил. Впервые за четыре года Лисбет захотелось оказаться рядовым поселенцем, сесть к кому-то на колени и выговориться, словно маленькой девочке, может быть, даже расплакаться.

Потерявшись в своих мыслях, предводитель не заметила, как Ванда сама оказалась рядом, но, вопреки ожиданиям Лисбет, она пришла не к ней. Девочка замерла у трибуны, а после медленно опустилась на колени и обняла Мари, которая тут же испугалась этого жеста и закрыла голову руками.

– Тише, не бойся, – прошептала Ванда. – Я верю тебе. Ты ни в чём не виновата.

Глядя на них, сердце Лисбет сжалось. Две разбитых души, истерзанных и замученных, нашли друг друга, пытаясь спастись от всего, что окружало их. И почему-то именно это заставило предводителя выйти из оцепенения, поверить в то, что всё не так уж плохо. Это напомнило Вебер о том, что злым человека делает одиночество, неспособность довериться и неумение сострадать, даже несмотря на собственную боль.

Опустившись на пол, женщина прижала обеих к себе и закрыла глаза.

– Ванда, уведи Мари отсюда. Ей надо поспать, – тихо сказала Лисбет, и девочка послушно кивнула. – Я попрошу кого-нибудь из работников госпиталя осмотреть её.

– Не нужно. Я справлюсь сама, – ответила Гросс.

Над Второй Северной светило солнце, такое долгожданное после стольких дождливых дней. По каменным дорожкам, как и всегда, торопливо шли люди. Центральную площадь давно привели в порядок, уничтожив доказательства того, что случилось ночью. В воздухе пахло деревом и краской, а по всей округе разносился мерный стук молотка – это работники мастерской восстанавливали пострадавшие постройки.

Добравшись до своего дома, Ванда обнаружила на крыше Аида, который, несмотря на полученные вчера травмы, вовсю орудовал инструментами. Мужчина вытер пот со лба и махнул рукой в знак приветствия, а после вернулся к починке пострадавшей черепицы.

У самого крыльца их догнала Нур. Несколько секунд они с Вандой переглядывались, не зная, что и сказать друг другу, а потом женщина посмотрела на Мари и поджала губы. Взгляд последней был рассеянным, и по всему было видно, что она явно не в состоянии говорить.

– Можно войти? – спросила наконец Нур, когда Ванда шагнула на крыльцо.

– Конечно.

На кухне их встретил Феликс. Парень уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но, увидев Мари, скривился и в несколько широких шагов покинул помещение. Заметив, что Ванда собирается пойти за ним, Нур преградила ей путь.

– Оставь его. Он сейчас не в состоянии здраво воспринимать твои слова.

Спорить Ванда не стала. Нур помогла осмотреть Мари, а после все трое уселись за стол. Хозяйка кухни сидела по центру и изучала стену напротив, словно на ней что-то было изображено. На деле девочка прокручивала в голове вчерашний день. По классике жанра она представляла иные варианты развития событий. Кажется, что такие мысли заложены в человеке самой природой – выдумывать сотни вероятностей того, что уже безвозвратно стало прошлым.

Поняв, что исправить ничего нельзя, разве что сходить в мастерскую, да попросить работавших там членов общины изобрести машину времени, Ванда тяжело вздохнула и опустила голову, устало закрывая глаза. Конечно, ей безумно хотелось спать, но что-то подсказывало, что отдохнуть у неё не получится.

Оказавшись в общине несколько месяцев назад, девочка испытала целую бурю эмоций – страх, боль, неприязнь, непонимание и тоску, но теперь в её груди не было ничего, кроме отчаяния. Ей казалось, что она безвозвратно упустила свою единственную возможность отомстить за погибших родителей и сестру. Выходить за пределы общины без разрешения Лисбет она не могла, но даже если бы и получила дозволение, то всё равно не сумела бы ничего сделать. Пока Назар находился среди них, у неё был шанс исполнить свой главный долг, но теперь, когда парень примкнул к Темным, Ванда понимала, что ей просто не хватит сил.

На какой-то миг отчаяние захлестнуло её так сильно, что она на самом деле задумалась о побеге. Но не для того, чтобы пойти в логово врага, а просто для того, чтобы обрести свободу. Пребывание в общине теперь потеряло для неё всякий смысл.

– Что теперь со мной будет? – раздался хриплый голос слева. – Меня выгонят, да? Или отправят в Распределительную общину?

– Ты ни в чём не виновата, – отозвалась Нур, вглядываясь в глаза Мари.

– Они чуть не убили меня вчера. Мне теперь никто не верит, – горько продолжила девушка.

– Тебе верит Лисбет, а это самое главное. С ней никто не посмеет спорить.

– Ты ведь понимаешь, что после случившегося, её могут снять с должности?

– Если бы Великий Светлый думал, что она виновна в случившемся, то снял бы её сразу. Я думаю, что, конечно, вас обеих вызовут на допрос в Ковчег и именно по этой причине я настоятельно советую тебе заранее подготовиться, – Нур встала из-за стола и отошла к окну. – Просто постарайся вспомнить всё, даже самые незначительные детали и расскажи им всё, что знаешь.

– Сейчас мне кажется, что я не знаю ничего. Я верила брату, потому что он был моим единственным близким человеком, а теперь выходит, что я его совсем не знала. Как я могла не заметить, что он примкнул к ним?

– А как Элис не заметила того, что Роберт был предателем? Они ведь были помолвлены, жили столько лет под одной крышей, казалось, что любили друг друга, – женщина затихла и заложила руки за спину. – Любовь делает людей слепыми. Я слышала, как члены общины осуждали Элис и тебя за излишнюю доверчивость, но легко обвинять, глядя со стороны.

– Как думаешь, чем Роберт смог подкупить Назара?

– Эльстад умел производить хорошее впечатление и обладал блестящими ораторскими способностями, а твой брат, уж извини, просто глупый мальчишка, который повёлся на какую-нибудь байку о свободной и беззаботной жизни Темных.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Ванда, которая до сих пор хранила молчание.

Против собственной воли она вспомнила их последний разговор с Назаром, когда тот предлагал ей убежать. Ей вдруг стало интересно, действительно ли он хотел этого, или просто пытался уговорить пойти с ним, чтобы после отдать в руки Великого Темного?

– Темные и правда живут свободно. У них нет общин, нет устава и нет долга. Они живут как кочевники, и единственное место, которое подчиняется хоть каким-то порядкам на их земле – это Чёрная Свеча, – Нур перевела дух и продолжила. – Я мало знаю об этом, но мне рассказывали, что где-то неподалёку от нашей границы есть высокая башня, которая является тюрьмой Темных. Там они содержат всех пленников.

– Вчера Назар предлагал мне идти с ним, – прервала рассказ Мари. – Интересно, если бы он увёл меня силой, я бы тоже оказалась там?

– Я уверена в этом, – кивнула Нур и, резко обернувшись, схватила Мари за подбородок. – Почаще думай об этом, потому что я готова поклясться своей головой, что твой братец попытается выкрасть тебя.

Губы Мари задрожали от резкости женщины, и та тут же сникла, удивляясь жестокости собственных слов. Она отстранилась, отвернулась к окну и пробормотала что-то нелестное в свой адрес.

Нур Саадат была хрупкой на вид, и мало кто мог представить, что эта женщина, являющаяся энергетическим шаманом, выходя из себя, превращалась в крупного, свирепого бурого медведя. В отличие от своего тотемного животного, сама она не обладала этими качествами, а потому устыдилась резкости, сорвавшейся с её языка.

К вечеру на кухне появился Аид, который закончил чинить крышу и, забрав жену, увёл её домой. После этого Ванда отвела Мари в гостиную и, коснувшись головы девушки, заставила ту заснуть, напустив на неё морок. Убедившись, что Мари спит, девочка направилась в спальню. Феликс встретил сестру угрюмой миной.

– Ты не справедлив к ней, – нарушая молчание, сказала Ванда и села на кровать рядом с ним.

– Почему ты веришь ей?

– Потому что я слышу, о чём она думает, – пояснила девчонка и тут же разозлилась, не понимая, почему должна объяснять брату такие очевидные вещи.

– Я не могу доверять ей, потому что она его сестра.

– Элис ты тоже больше не доверяешь?

– Элис пыталась остановить Роберта, а эта идиотка отпустила своего брата, даже не попытавшись поймать его.

Ванда вскипела и, круто развернувшись, припечатала брата к матрасу, бросая на него самый свирепый взгляд, на который была способна.

– Я бы тоже не смогла навредить тебе!

Парень, не ожидавший такого поворота событий, замер в нелепой позе, подняв руки вверх. Глядя на раздражённое лицо Ванды, он тихо выдохнул, не находя в её взгляде ничего от той девчонки, которая была его сестрой.

– Знаешь, я начинаю тебя бояться.

Первые несколько дней после случившегося Ванда провела рядом с Мари. Забота о напуганной и подавленной подруге отвлекла её от собственных переживаний. Но как только гостья покинула их с братом дом, девочка потеряла контроль над собой. Казалось, что всё то, что происходило с ней в первые дни пребывания в общине, повторялось. Сначала Ванда перестала спать, потом отказалась от еды, а после и вовсе объявила забастовку и прекратила ходить на работу. Лисбет, которая была занята переговорами с Ковчегом и переживаниями о судьбе Элис, поначалу закрыла глаза на поведение буйной подопечной, решив, что девчонка придёт в себя спустя пару дней.

С приходом сентября погода испортилась, и солнце, бывшее и без того редким гостем во Второй Северной, спряталось за плотной пеленой туч. Лес, окружавший общину, встретил циклон, который, по всем подсчетам, не должен был появиться раньше ноября, и всем жителям пришлось спешно привыкать к порывистому ветру и ливням. Температура неумолимо стремилась к нулю, и тогда ни у кого не осталось сомнений, что зима будет суровой. Обычно в этих местах не было ни жары, ни морозов, но, когда сентябрь перешагнул во вторую неделю, Лисбет забеспокоилась – Вторая Северная не была готова к таким резким переменам погоды. Пришлось отдать распоряжение о подготовке дополнительной партии дров и тёплой одежды. До самой глубокой ночи не утихали звуки пил и топоров, а работникам швейной фабрики пришлось трудиться по две смены, для того чтобы обеспечить всем необходимым членов общины.

Лишь спустя две недели после случившегося предводитель осознала, с чем связаны такие катаклизмы. Разъярённая поведением Ванды, Лисбет Вебер на всех парах мчалась к дому девчонки и, ворвавшись без стука, направилась в спальню. Как она и предполагала, Гросс сидела на кровати, повернувшись спиной к двери, и выла, словно дикое животное, вытирая слезы со своих круглых щёк. Её эмоции заставляли погоду сходить с ума. Общину накрыл настоящий ураган. Ветер завывал среди верхушек вековых сосен, ливень шёл непрекращающейся стеной, иногда превращаясь в град. Община находилась в лесу, который был частью заповедника. Это место и без того было сырым, покрытым болотами, и сейчас Лисбет боялась лишь одного – если ударят морозы, дождь, вызванный энергетическим полем Ванды, превратится в метель.

Предводитель общины проявила неслыханное терпение и потратила на уговоры Ванды хотя бы повернуться к ней лицом целых пятнадцать минут, а после не выдержала. Схватив бунтарку за чёрную копну растрёпанных волос, женщина одним лёгким движением опрокинула её на кровать. – Послушай меня, – процедила Лисбет, чьи глаза лихорадочно блестели в полумраке комнаты, – если ты сейчас же не приведешь себя в порядок и не возьмёшь себя в руки, я накажу тебя так, что мало не покажется. Ты нарушаешь порядок в общине. – Выгони меня, если я тебе мешаю, – отозвалась девочка, и Вебер шумно выдохнула. – Так ты добиваешься того, чтобы я сорвала браслет с твоего запястья? – У меня больше нет ни единой причины находиться в общине. – Здесь ни у кого нет никаких причин, дорогая, – голос предводителя стал громче, но она из последних сил сдерживалась. – Тут тебе не курорт, и ты не можешь выбирать, остаться тебе или уехать. Ты член Второй Северной пограничной общины, и это отныне твой долг. – Ты сама говорила, что выбор есть всегда. Я не выбирала такую жизнь для себя и не просила всего того, что досталось мне. Я не хочу быть энергетиком. – Ты уже энергетик, – прошипела Лисбет. – И обратной дороги у тебя нет, от этого нельзя избавиться. – Тогда я хочу жить сама по себе, – продолжала упрямиться Ванда, чувствуя, как эмоции предводителя выходят из-под контроля. – Просто отпусти меня. – Я объясню тебе в последний раз, – женщина схватила её за плечи. – Пока ты находишься в общине, ты остаёшься на нашей стороне, остаёшься Светлой. Как только выйдешь за черту границы – станешь нашим врагом, и совсем неважно, примкнёшь ты к Тёмным или нет, – не удержавшись, Лисбет встряхнула девчонку, полагая, что это хоть немного приведёт её в чувства. – Если завтра ты не примешься за работу и не начнёшь ходить на занятия, я тебя накажу.

Предугадав настрой буйной подопечной, Вебер приказала Кристиану проследить за Вандой. Получив распоряжение, парень уже на следующий день предпринял попытку сопроводить Гросс на занятия в школу, но та в начале вежливо сообщила ему о том, чтобы он оставил её в покое, а после того, как Крис попытался вывести девочку из дома силой, закатила очередную истерику. Стивенсон растерялся, не имея ни малейшего представления о том, как ему себя вести. Он был одним из лучших бойцов общины, входил в патрульную группу, но характер его был слишком мягким для того, чтобы поднять руку на одного из поселенцев, тем более на девчонку, которая была младше него почти на десять лет. Понимая, что за невыполнение приказа ему самому грозит наказание, а то и выговор, Крис схватил Ванду и, перекинув её через плечо, понес на улицу.

В общине царил хаос. Помимо того, что над Второй Северной бушевала стихия, настроение людей выходило из-под контроля. Они требовали возмездия. Кабинет Лисбет осаждали разгневанные поселенцы, которые наперебой предлагали свои кандидатуры для того, чтобы отправиться в логово Тёмных. Ковчег молчал. С тех пор как она отправила рапорт, всё, что ей было велено – это оставаться на месте. Чувство страха за сестру боролось с чувством долга. Она не имела права ослушаться и нарушить устав. Каждый день во время вечерних собраний предводитель опасалась того, что начнётся бунт. Последней каплей для неё стало поведение Ванды.

Услышав крики девочки, доносившиеся с улицы, женщина резко поднялась со стула и выбежала из штаба. Без труда отыскав бунтарку, она схватила её за волосы и потащила за собой. Вся община видела, как предводитель с позором волочит Ванду по земле. Это помогло всем опомниться – никто не имел права перечить Лисбет, и, поймав угрюмый, горящий недовольством взгляд предводителя, люди мгновенно разошлись по своим рабочим местам. Втолкнув Ванду в аппаратную, Вебер шагнула к экрану и принялась открывать портал. Лисбет всегда была строгой, но сейчас её совесть беспокойно металась в груди, отговаривая от рокового шага. С другой стороны, женщина отчётливо понимала, что выбора у неё нет. Проявление излишней мягкости могло стоить ей поста и жизней многих членов общины. Заплатить такую цену она была не готова, а потому, раскрыв переход, предводитель схватила девчонку за руку и потянула за собой. Толща портала проглотила их фигуры в мгновение ока, и в аппаратной воцарилась звенящая тишина.

Глава 21

Они вывалились из призрачного кольца и обе упали в траву, поднимая клубы пыли. Ванда громко чихнула и, подняв голову, осмотрелась. Перед её взором предстало поле, конца которому, казалось, не было. Высокая трава, сухой воздух и палящее солнце резко контрастировали с той картиной, которую они меньше десяти минут назад оставили во Второй Северной. Лисбет поднялась на ноги первой, отряхнула патрульную форму и расстегнула замок на куртке с белой нашивкой, чувствуя, как её спина мгновенно взмокла.

– Признаться, я не ждала гостей, госпожа предводитель, – раздался сухой, скрипучий женский голос, и путницы обернулись.

Перед ними стояла старушка, которая появилась словно из воздуха.

– Я прошу прощения за такой неожиданный визит, но дело срочное, – отозвалась Вебер. – Я привела вам новичка.

Услышав эти слова, лицо Ванды вытянулось, и она резко отскочила в сторону, глядя на своего предводителя.

– Я здесь не останусь! Верни меня обратно!

– Ты слишком много дерзишь, – процедила Лисбет и, шагнув вперёд, схватила подопечную за шиворот. – С этого дня ты больше не являешься членом моей общины. Отныне ты будешь жить здесь.

От услышанного сердце девчонки похолодело, но она тут же нашлась, решив, что самое время позаботиться о своей судьбе и, изловчившись, пнула Лисбет ногой, а после бросилась бежать. Трава в поле была настолько высокой, что Ванде приходилось раздвигать её руками.

– Мерзавка! – донеслось ей вслед, и в следующий миг она ощутила, как что-то врезалось в спину, сбивая её с ног.

Понимая, что побег не удался, Ванда перевернулась на спину и набрала полные руки энергии, готовясь защищаться. Нагнав её, Вебер снова схватила девочку за ворот куртки и подняла на ноги. Бросив недовольный взгляд на клубящуюся субстанцию, зависшую между её пальцев, женщина свободной рукой коснулась своего запястья, вытягивая тонкую, мерцающую на свету нить.

Ванда сразу же узнала этот предмет, вспоминая тот вечер, когда Захар подарил ей кулон, в котором была заключена часть его энергии. Тем временем Лисбет уже связала руки своей пленнице и подтолкнула Гросс в спину, подсказывая идти вперёд.

Ванда послушно переставляла ногами, чувствуя, как её сердце всё больше и больше сжималось от страха и неизвестности. До последнего ей хотелось верить в то, что предводитель просто хочет напугать её, поставить на место, преподать урок, но, улавливая волны настроения женщины, шедшей прямо за ней, понимала, что это не так.

Над полем светило яркое солнце, и невольно Ванда вспомнила свой родной город. Жара, которую она ненавидела всем сердцем, сейчас отдавалась в груди горькими, скрипящими на зубах, словно песок, воспоминаниями. По спине стекал пот, и девчонка была уверена, что Лисбет испытывает сейчас такие же неудобства, ведь они обе были одеты не по погоде.

Вспомнив о том, что с ними идёт ещё один человек, Гросс попыталась украдкой проникнуть в мысли старушки, замыкавшей шествие, но встретила глухую стену. Ей вдруг стало интересно, знала ли незнакомка о её даре или всегда держала сознание под контролем. Но задавать вопросы не имело смысла – едва ли после её поведения кто-то стал бы разговаривать с ней.

Вскоре на горизонте показались крыши домов, небольших и каменных. Но даже учитывая такую архитектуру, отличающуюся от той, что была во Второй Северной, место показалось Ванде какой-то видавшей виды деревушкой. Построек было немного, и все они так и кричали о своём возрасте: трещины на стенах, замазанные глиной, покосившиеся деревянные двери, запах трав и полная, просто убивающая тишина. Время словно остановилось. На улице не было людей, и Ванда почему-то подумала, что, возможно, эта бабушка живёт здесь одна.

– Вы приземлились далеко от нашего штаба, – прервала наконец молчание старушка, от чего Ванда даже вздрогнула.

– У меня не было времени, чтобы ввести точные координаты, – отозвалась Лисбет, заходя вслед за ней в здание.

Ванда шла последней, и у неё даже закралась мысль о том, чтобы попытаться снова сбежать, но, глянув на свои связанные руки, а после по сторонам, она отказалась от этой идеи, решив, что потеряться в незнакомом месте ей совсем не хочется.

Каменные стены встретили их прохладой. Девчонка выдохнула, пытаясь хоть немного расстегнуть молнию на куртке, но получалось плохо – Лисбет связала её руки слишком туго. В конце концов она сдалась и снова покрутила головой, когда все трое вошли в помещение, скромно обставленное небольшим количеством старенькой мебели. Почти сразу Ванда поймала на себе взгляд старушки – изучающий, внимательный, но в то же время добрый. Женщина казалась совсем крошечной, особенно на фоне высокорослой Лисбет, немного сгорбленной и какой-то высохшей.

Увлекшись созерцанием незнакомого человека, она немного растерялась и даже отвлеклась от своих тревожных мыслей, но тут же одёрнула себя и посмотрела на предводителя. Вебер словно ждала этого.

– Как я уже сказала, отныне ты будешь жить здесь.

– А как же Феликс? – спросила Ванда, и голос её против воли задрожал.

– Феликс по-прежнему останется членом Второй Северной, – просто ответила Лисбет, и равнодушие в её голосе отозвалось грубым толчком в груди.

– Нет, – выдавила из себя девчонка почти шёпотом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Ты не можешь так поступить.

– Очень даже могу, – язвительно парировала Вебер. – Ты не умеешь себя вести и подвергаешь общину опасности, нарушаешь установленный порядок и саботируешь остальных поселенцев. Пограничные общины всегда славились соблюдением строгих правил, и я думаю, что ты сама прекрасно понимаешь, для чего они были придуманы. Я не могу так рисковать, потому что любая ошибка может стоить жизни сотням людей.

Горло Ванды сжалось, в глазах потемнело, и она неловко переступила с ноги на ногу, отказываясь верить в происходящее. Сердце гулко забилось в груди от одной лишь мысли о том, что она больше никогда не увидит брата. А после до неё дошёл смысл слов предводителя – она только что назвала её, живого человека, ошибкой.

От обиды по щекам тут же потекли слёзы, которые быстро переросли в истерику. Всё происходящее казалось неприятным, пробивающимся сквозь туман сном. Громко всхлипывая, она невпопад бормотала что-то бессвязное, похожее на тихую мольбу. Но сердце Лисбет не дрогнуло. Женщина уже приняла решение и менять его не собиралась. Это было не в её правилах.

Раскрывая портал, стоя в помещении штаба чужой общины, Вебер представляла, какой скандал устроит ей Феликс, когда она вернётся во Вторую Северную. Толща перехода заклубилась перед лицом, и, сделав шаг вперёд, она боковым зрением заметила, как Ванда рванула за ней, словно маленький ребёнок, стремившийся догнать своего родителя.

Внутри всё сжалось, и женщина поморщилась, вспоминая, как много лет назад она, босая и растрёпанная, бежала по коридору детского дома, пытаясь поспеть за матерью, бросившей маленькую Лисбет и её новорождённых сестёр, оставив их на произвол судьбы. С тех пор прошло девятнадцать лет, и ужас того дня, пожалуй, впервые воскрес в памяти. Вебер до сих пор помнила, каким холодным был дощатый пол в коридоре детского дома, помнила запах сырости, помнила обшарпанные стены и свой голос.

Сейчас ей казалось, что она стоит и наблюдает со стороны, как маленькая девочка, задыхаясь от слёз, бежит вперёд и как перед её лицом закрываются тяжёлые двери. В тот день Лисбет узнала, каким безжалостным бывает сердце взрослого, и теперь, стоя перед порталом, ненавидела себя за то, что поступает так же, как поступил много лет назад человек, которого она ненавидела всей душой.

Когда в пространстве растворились последние блики перехода, Ванда упала на колени и тихо завыла. Старушка, поначалу стоявшая за её спиной, оказалась на редкость понимающей и не проронила ни слова. Она принялась за свою работу, старательно выводя буквы на листе бумаги, и совершенно не обращала внимания на бьющуюся в истерике девочку, так и оставшуюся сидеть на полу. Казалось, что женщина решила дать ей время успокоиться.

Но шли часы, а Гросс все не двигалась с места. Постепенно над общиной сгустились тучи и зарядил дождь, бывший здесь редким явлением. К вечеру старушка принесла в штаб подушку, одеяло и тарелку еды, запах которой тут же растекся по всему помещению. Но Ванда даже не повернула головы, оставив свой ужин нетронутым.

На третий день непрекращающейся забастовки Найра Атохи явилась в кабинет в сопровождении двоих мужчин. Женщина коротко кивнула в сторону девчонки, и эти двое самым бесцеремонным образом схватили Ванду, которая тут же выдала целый поток ругательств, силясь вырваться. Вытащив бунтарку на улицу, мужчины потащили её куда-то, сохраняя угрюмое молчание. Их путь завершился, когда они замерли около реки.

– Это место является одной из святынь нашей общины, – подала голос Найра, глядя на Ванду в упор. – Поселение, в котором ты отныне будешь жить, называют общиной Шаманов, и все проживающие здесь люди, в том числе и я, поклоняются духам стихий. Каждая святыня несёт в себе огромный поток энергии, который мы пополняем путём принесения жертв. Взамен на это, в час, когда нам потребуется помощь, духи-хранители делятся с нами своей силой.

Ванда нервно сглотнула, глядя на воды бурной реки. Слова о принесении жертвы почему-то вызвали у неё ряд опасений. Закралось сомнение во вменяемости старушки, с таким упоением рассказывающей своей новой подопечной о принципах, на которых строилась жизнь в общине.

– Вы что, собираетесь утопить меня и принести в жертву своим духам? – спросила она, переводя взгляд на предводителя.

Женщина тихо рассмеялась, качая головой.

– Не надо считать нас сатанистами. Мы не приносим в жертву людей, глупая, – просмеявшись, ответила Найра. – Я привела тебя сюда, потому что тебе нужна помощь. Ты хранишь в себе огромный дар, но ты так упорно сопротивляешься ему, что он, не ровён час, уничтожит твою душу. Неужели тебе так хочется сойти с ума и провести остаток своих дней в палате для душевнобольных?

– Нет, – нервно сглотнув, ответила девчонка, и женщина продолжила свою речь.

– То, через что тебе придётся пройти, называется обрядом принятия. Это тяжёлый путь, в конце которого ты или окрепнешь и наконец примешь то, что пожаловали тебе духи, или же сгинешь, став частью реки, – старушка замолкла, давая ей несколько секунд на то, чтобы переварить услышанное, а после, склонив голову набок, с самым доброжелательным выражением лица сказала: – Раздевайся.

– И не подумаю! – тут же воскликнула Ванда и попыталась отскочить в сторону, но один из мужчин, стоявших у неё за спиной, схватил беглянку за шиворот и встряхнул, словно котёнка.

Болтая ногами в воздухе и высказывая всё, что она думает, Ванда Гросс отчаянно пыталась вырваться, судорожно обдумывая план побега. Сейчас девчонка была готова умереть от жажды в поле, затеряться в пространстве при попытке самостоятельно открыть портал и даже обрадовалась бы любому наказанию от Лисбет, лишь бы не нырять в воду. На улице стояла жара, хотя небо всё ещё оставалось пасмурным, но река, быстрая, с каменистым дном, резко уходящим вниз, отбрасывала в разные стороны студеные капли. Объяснений этому явлению у Ванды не было, как и желания искать их. Всё, чего она хотела в тот момент, – это унести ноги подальше от этого места, а дальше будь что будет.

Тревожные думы прервал треск ткани. Одежда, ещё секунду назад находившаяся на её теле, клочьями упала к ногам, а вместо тёмно-синих джинсов, свитера и куртки по плечам заструилось что-то призрачно-белое. Подол ночной сорочки, явно предназначавшейся для персоны более высокого роста, заструился вниз по бёдрам, скрывая ноги до самой земли, делая Ванду похожей на привидение.

Отвлекшись на разглядывание своего нового одеяния, девчонка не заметила, как Найра Атохи подошла к ней и, не говоря ни слова, толкнула в воду.

Чёрная, плотная и на удивление абсолютно не имеющая температуры субстанция поглотила тело мгновенно. Ванда ожидала холода, характерного звука погружения, собственного крика, который, как она помнила, зародился в груди, но вместо всего этого получила угрюмую тишину и тьму. Она не могла понять, открыты её глаза или нет и в каком положении находится тело. Кроме ощущения невесомости не было ничего. На какой-то миг ей даже показалось, что она просто утонула и по этой причине ничего не чувствует вокруг себя, но что-то подсказало ей, что это не так.

Вспомнив о том, что находится в воде, девчонка попыталась пошевелить руками, нащупать ногами дно, сделать хоть что-то, чтобы оттолкнуться, но у неё не вышло. Следом за порывом спастись пришёл страх. Гадкое чувство, так часто преследовавшее её в последнее время, в который раз обхватило сердце ледяными руками и сжало, словно пытаясь раздавить. Заплакать тоже не получилось. Сейчас ей казалось, что душа отделилась от тела, стала крохотной точкой, парящей пылинкой, и мечется в этом пугающем, тёмном пространстве. И только в этот момент девчонка поняла, что никогда не ценила таких простых вещей, как ощущение воздуха, наполняющего лёгкие, возможности видеть, слышать и осязать, воспринимая это всё как данность.

Было ли это игрой воображения или явью, но Ванда словно со стороны видела призрачный, мерцающий огонёк на тёмном полотне. Он тщетно бился, метался из стороны в сторону, искал выход, путь к телу. Благодаря богов она искренне порадовалась возможности связно мыслить, потому что лишь это оставило ей хоть какое-то ощущение реальности, заключённой теперь в этой тьме.

Старушка, безжалостно толкнувшая Ванду в воду, не дала никаких объяснений и инструкций, лишь туманно поведала о душах и святынях, и что теперь от неё требовалось, она не знала. У неё больше не было тела, а значит, идти было некуда. Оставалось только ждать и гадать о том, что случится дальше.

На берегу реки всё также стояли трое. Один из мужчин присел на корточки, всматриваясь в бледный силуэт под толщей воды. Чёрные как смоль волосы змеями парили в пространстве, руки были безвольно расставлены в стороны, подол ночной сорочки трепало течение.

– Вы уверены, что она выйдет оттуда живой? – наконец спросил он, скосив взгляд на предводителя. Женщина стояла в стороне с самым безучастным выражением лица и даже не смотрела на него. – Кажется, она не умеет плавать.

– Этого от неё и не требуется, – скучающе ответила Найра. – Я готова поклясться своей седой головой, что эта девчонка удивит нас всех, когда вынырнет оттуда. По крайней мере, я могу надеяться на это, учитывая то, что рассказала мне многоуважаемая Лисбет Вебер.

– Мисс Вебер обладает занятным даром. Мало кто из ныне живущих энергетиков способен видеть будущее. Даже учитывая то, что видения часто меняются, это хорошее преимущество.

– Ричард, да покоится душа его с миром, нашёл четырнадцать лет назад настоящее сокровище. Кто бы мог подумать, что она однажды займёт место предводителя и сделает так много для того, чтобы Вторая Северная процветала, – Найра обернулась, глядя на своего собеседника, и продолжила: – Великий Светлый всерьёз думал о том, чтобы расформировать эту общину, потому что она была самым слабым местом в пограничном кольце, теперь же Вторая Северная – самое сильное звено в этом механизме, – женщина улыбнулась каким-то своим мыслям. – Хоть я и против сосуществования энергии и прогресса, но мы все многим обязаны Лисбет Вебер. Она собрала в своей общине целый отряд самых способных энергетиков и, кроме того, сумела добиться просто безупречной дисциплины. Должна признаться, узнав о том, что именно Лисбет заняла место мужа, я ставила на то, что эта, пусть и отважная и умелая девушка, продержится не больше года, пытаясь спасти детище своего суженого.

– Что будет с девчонкой после того, как она пройдет обряд? – подал голос второй мужчина, до этого сидевший на берегу молча.

– Конечно, я бы хотела, чтобы она осталась с нами. Ее дар уникален и редок, – говоря это, старушка снова загадочно улыбнулась. – Она об этом не знает, но Лисбет просила меня вернуть девчонку сразу после того, как та вынырнет из реки. Очевидно, что у предводителя Второй Северной на нее свои планы.

– Мы ведь можем сказать, что она погибла, и оставить ее себе, – в разговор снова встрял первый мужчина.

Ответа не последовало. Многозначительно улыбнувшись, Найра Атохи развернулась, сделала несколько шагов, а после растворилась в воздухе, оставив за собой лишь крохотную чёрную вспышку, которая еще несколько секунд трепетала в воздухе.

Под водой тем временем шла борьба между происходящим и здравым смыслом. Конечно, за три месяца, проведённых в общине, Ванда уже успела привыкнуть к странностям окружающего её мира, но, отчаявшись из-за своего положения, призналась себе, что совершенно не была готова к тому, чтобы расстаться со своим телом. На смену панике пришло сильное желание найти выход из этой всепоглощающей тьмы и надрать задницу всем – старушке, что безжалостно толкнула её в воду, Назару и Роберту, сломившим её дух, и в первую очередь Лисбет. Вот на кого сейчас она больше всего злилась. Девчонка хотела любой ценой вернуться во Вторую Северную и задать предводителю несколько вопросов, вероятнее всего, не в самой уважительной форме, но думать о приличиях и субординации сейчас совершенно не хотелось.

Решив, что представлять себя в виде мерцающей точки не так уж и плохо, девчонка сконцентрировалась и подумала о том, что ей ничего не остаётся, кроме как воспользоваться единственным, что она сейчас могла – включить своё сознание и попытаться понять хоть что-то. Несомненно, отсутствие тела как нельзя лучше способствовало этому, ведь теперь её ничего не отвлекало. Не было головной боли, усталости, голода, не было и сотен нитей чужих эмоций, обычно прошивающих её тело. Ванда попыталась сосредоточиться и уловить хоть что-то, думая о том, что рядом с водоёмом должен быть кто-то, но ничего не произошло. Тогда она перенаправила свои старания, вслушиваясь в саму тьму, но тут же остановила себя, понимая, насколько глупой была эта затея. Чего она хотела? Услышать глубокомысленные изречения рыб или оживлённые диалоги водорослей?

Шли часы, а ответа на вопрос, что делать дальше, у неё не появлялось. Стало как-то тоскливо, ведь она даже не понимала, сколько времени прошло. Интересно, Лисбет уже добралась до общины, и если да, то как отреагировал Феликс на то, что женщина вернулась без неё? Ванда была уверена, что брат этого так не оставит, но сникла, понимая, что он ничем не сможет ей помочь.

Настроение неумолимо портилось. От скуки девочка начала представлять, как славно было бы сейчас заснуть, чтобы скоротать время, но, к её великому сожалению, она утратила эту способность вместе со своим телом. Подумав, девчонка снова обратила внимание на мерцающий огонёк. Он точно был настоящим, и почему-то она была уверена, что эта красная, поблескивающая точка была ею самой. Будто бы в подтверждение её мыслей, огонёк заморгал, а потом она услышала что-то странное.

Тихий, едва различимый звук доносился до неё, становясь всё громче. Первые несколько минут она не могла понять, откуда он взялся и где был его источник. Он не был похож ни на что из того, что доводилось слышать раньше. Тонкий, протяжный, отдалённо похожий на скрежет гвоздя по стеклу, звук нарастал, но вокруг была только тьма и ни грамма больше.

Вдруг её сознание пронзила мысль о том, что звук исходит от точки. Но раз тела у неё больше не было, то как она могла услышать его? Выходит, всё это действительно происходит у неё в голове, а если это так, то значит, что сознание не покинуло пределы телесных оков. Значит, она жива.

Огонёк моргнул, словно догорающий уголь, и тогда Ванда впервые ощутила, как сквозь толщу мрака к ней пробилась тонкая, едва различимая эмоция, отдалённо похожая на боль. Не потребовалось много времени для того, чтобы осознать, что нить принадлежит ей самой. Память послала образ того, как выглядит это чувство, и от этого стало только хуже. В тот момент Ванда поняла механизм образования человеческих эмоций. Испытывая что-либо, сознание человека отыскивает похожие физические ощущения, обращаясь к телу, в которое заковано, и лишь потом создаёт образ, заставляя его укрепиться в мыслях, превращает в такую искусную и реалистичную иллюзию, что не остаётся ни единого шанса, чтобы не поверить в неё.

Когда звук стал невыносимым, девчонка не выдержала и по наитию представила, как хватает надоедливый огонёк в руки. Он вдруг увеличился в размерах и стал похож на шар с тонкими мерцающими стенками. Сознание неосознанно нырнуло в него и наполнилось яркими и быстрыми кадрами, сменяющими друг друга.

Вот по дорожке, выложенной камнем, бежит черноволосая девочка лет пяти на вид. Малышка замирает у крыльца, хватается за перила, пытаясь запрыгнуть на первую ступень, и её тут же поднимают руки, помогая осуществить задуманное. Прикосновение чужих ладоней ощущалось почти физически, словно она знала его. Поняв, что видит мир глазами ребёнка, Ванда быстро узнала знакомый пейзаж, а следом перед глазами появилось лицо отца. Гросс чувствовала, как мужчина прижимает её к себе, как бормочет на ухо слова о том, что она молодец и что он гордится ею. В памяти всплывали всё новые и новые кадры, и ход их лишь ускорялся. Семейные праздники, поездки на природу, объятия родителей, школа, друзья, интерьер любимой комнаты, звуки маминого голоса и запах еды.

Вывалившись из собственного подсознания, Ванда пожалела о том, что не может закрыть уши руками. Несносный огонёк выл диким зверем и искрил, отбрасывая красные блики во все стороны. И наконец она всё поняла. Загадочная точка была её душой. Душой, которая страдала и рвалась туда, куда навсегда была закрыта дверь, тосковала по тем, кто волей судьбы оказался заключён под холодной плитой. После первого осознания её настигло и второе – выходит, что человеческое сознание и душа – это две разных субстанции. Сейчас её душа казалась ей капризным ребёнком, которого пыталось успокоить мудрое сознание.

Собрав всю свою волю в кулак, девчонка снова вторглась в пространство огонька и отыскала в нём: лицо брата, лес Второй Северной, который так полюбился ей, коморку, в которой стоял старый рояль, образы людей, к которым привыкла за прошедшие месяцы. Да, она потеряла многое, тех, кого нельзя было вернуть, сколько слёз ты ни лей. Тёплые воспоминания о счастливом детстве навсегда останутся самыми светлыми и одновременно горькими отголосками прошлого, но взамен за свою потерю, она получила немало. Конечно, никто и никогда не заменит ей отца, мать и сестру, но попытаться жить дальше – это не значит предать их.

Души ушедших людей больше всего на свете желают, чтобы те, кто остался, продолжали свой путь. Назар ускользнул из её рук, но это не значило, что до него нельзя было добраться. У неё всё ещё был шанс на это, а если она его упустит снова, то найдёт другой, откроет все двери, появляющиеся на пути, лишь бы сделать то, что считала правильным. Может быть, её родители и не желали бы расправы над убийцей, отнявшим их жизни, но Ванда решила, что теперь этот выбор остался за ней. Родители покинули этот мир, и во имя их светлой памяти, она сделает всё для того, чтобы их смерть не была напрасной. А ещё будет помнить. Ведь это единственная награда для тех, кого больше нет с нами.

Глава 22

Феликс ждал сестру. Он ждал её всю ночь, потом всё утро, а потом ещё несколько дней, сложившихся в недели. После не выдержал и пошёл в штаб. Лисбет ещё в первый день после того, как исчезла Ванда, сообщила на собрании, что девочка больше не является членом их общины. Парень несколько раз пытался поговорить с ней лично, но предводитель упорно избегала его. Таким образом прошло почти два месяца, за которые во Второй Северной произошёл ряд перемен.

Во-первых, Вебер упорно пыталась найти нового руководителя штабной группы, но, так и не подобрав достойной кандидатуры, временно взвалила эту ношу на свои плечи. Кроме того, ей пришлось менять состав патрульных групп. Мари, числившаяся во второй группе, после предательства брата осталась одна, и теперь её напарником стал Феликс. Мальчишка вначале обрадовался такому решению, потому что давно просил предводителя позволить ему пополнить ряды дозорных, но, узнав о том, с кем ему отныне придётся раз в неделю уходить в лес на целые сутки, сник. Его неприязнь к сестре предателя крепла изо дня в день, но, получив такую желанную форму, парень решил пока что смириться с таким положением дел, надеясь на то, что однажды он сможет поменяться с кем-нибудь.

Когда встал вопрос о составе четвёртой патрульной группы, в которой некогда числились Элис и Роберт, Лисбет не оставалось ничего, кроме как расформировать третью дозорную группу, состоявшую из трёх человек. Таким образом, Кристиан Стивенсон стал единственным членом четвёртой патрульной группы, а кроме того, занял место дозорного и в седьмой группе, став напарником Захара. До этого вместе с одним из близнецов в патруль ходила девушка по имени Агния, но после полученных травм во время очередного нападения Тёмных, Вебер приняла решение о её отстранении.

Из-за двери кабинета предводителя доносилась ненавязчивая музыка. Феликс осторожно заглянул внутрь и увидел Лисбет, которая перебирала какие-то бумаги, покачивая головой. Пару секунд он наблюдал за ней, пребывая в оцепенении.

Из видавшего виды магнитофона, который парень заметил на одной из полок шкафа ещё при первом посещении кабинета предводителя, доносилась до боли знакомая мелодия. Феликс замер, прикрыл глаза и ощутил, как все внутренности сжались в комок от болезненной ностальгии.

Голос Рея Гарви звучал в стенах его родного дома чаще, чем надрывный свист закипевшего чайника. Перед мысленным взором предстал интерьер комнаты родителей, в дальнем углу которой находился рабочий стол матери. Именно там, на почётном центральном месте, стоял диск, обложку которого парень помнил до мельчайших деталей.

Совершенно позабыв о цели своего визита, парень вслушивался в заученные с малых лет слова, отдававшиеся трепетом в груди. Феликс вперился взглядом в спину предводителя, которая продолжала напевать себе под нос, надо сказать, весьма фальшиво. Простояв таким образом в дверях кабинета до тех пор, пока песня не закончилась, он всё-таки взял себя в руки, откашлялся и шагнул вперёд.

– Где Ванда? – спросил Феликс, не потрудившись даже поздороваться.

– Вон! – ответила ему женщина, не отвлекаясь от бумаг, и снова что-то тихо пропела себе под нос, давая понять, что разговаривать не намерена.

Спустя пару секунд, поняв, что Феликс всё ещё сверлит её взглядом, она раздражённо вздохнула и решила дать ему более конкретные инструкции.

– Выйди за дверь, постучись и войди как положено.

– Где моя сестра? – прошипел парень, сжимая зубы.

Лисбет закатила глаза, стоя к мальчишке спиной, а потом, швырнув тяжёлую кипу бумаг на стол, обернулась. Она сделала несколько шагов к нему и схватила за шиворот. Феликс никогда не жаловался на рост, но всё-таки ему было всего пятнадцать, и Лисбет была почти на полголовы выше его.

– Я занимаю свой пост уже четыре года, а до этого была помощником предводителя. Я многое повидала, но такого упрямого ишака вижу впервые, – процедила она, вглядываясь в его зелёные глаза. – Ты не имеешь права так разговаривать со мной.

– Я всего лишь хочу знать, где моя сестра, – Феликс продолжал гнуть свою линию.

– Я уже говорила – твоя сестра была переведена в другую общину, – ответила женщина. – И если ты не хочешь, чтобы тебя постигла такая же участь, то будь так добр, заткнись и займись делом.

– Ты что, правда выгнала её? – опешил он, в один миг теряя весь свой пыл.

Мысленно Вебер успела пару раз приложить его головой о стену, но, успокоившись, отпустила мальчишку и самым бесцеремонным образом отпихнула к двери.

– Всё, чего я хочу – это сохранить порядок в общине. Твоя сестра не умеет себя контролировать, и я не собираюсь закрывать глаза на то, что она делает. У меня нет времени на то, чтобы ждать, пока она возьмёт себя в руки. Мы пограничники, стражи порядка и мира. Ни то, ни другое невозможно обеспечить до тех пор, пока в общине будет происходить такой хаос.

С этими словами Лисбет Вебер захлопнула дверь прямо перед носом Феликса, и, как только осталась одна, тяжело вздохнула и, бросив взгляд на бумаги, лежавшие мёртвым грузом на столе, скривилась и села на подоконник. Желание догнать парня было всё ещё сильным, но, решив, что портить себе настроение совершенно не хочется, она сдержалась.

Лисбет не любила подростков. Взрослые люди подчинялись приказам беспрекословно, потому что понимали, для чего они здесь находятся и что с ними будет, если они воспротивятся, а дети слушались просто потому, что боялись сурового предводителя. В целом такое положение вещей устраивало Вебер, правда, до тех пор, пока она не вспоминала о существовании в общине промежуточного звена, которое представляли собой подростки.

Конечно, многие из них были вполне сносными и исполнительными, но даже у тех, кто казался образцом для подражания, случались эмоциональные всплески, которые были так свойственны для этой возрастной категории.

Будучи вспыльчивым и очень импульсивным человеком, Лисбет частенько представляла самые различные наказания для таких бунтарей, правда, ни одно из них так и не было воплощено в жизнь, и предводителю приходилось довольствоваться лишь пощёчинами и подзатыльниками.

Но даже учитывая все это, женщина ценила молодежь, проживающую на территории Второй Северной. Во-первых, потому что лично отбирала каждого, а после пыталась укротить и направить их пыл в нужное русло. Во-вторых, Лисбет знала, какие гениальные идеи порой рождаются в головах у нарушителей дисциплины. Подростки были хороши тем, что уже успели обзавестись хоть каким-то количеством ума и умением делать выводы, что отличало их от детей, но еще не успели устать от жизни, как это обычно происходило со взрослыми.

Глядя в окно, за которым наконец-то установилась нормальная, соответствующая сезону погода, Вебер раз за разом мысленно возвращалась в тот момент, когда оставила Ванду в штабе чужой общины. Взгляд, брошенный на неё девчонкой, стоял перед глазами, не желая исчезать и оставлять в покое. Совесть безрезультатно рвалась наружу, норовя дать о себе знать, но женщина успокаивала саму себя, оправдывая свой поступок и ложь, которую она сообщила всей общине на собрании. Теперь все без исключения думали, что Ванда Гросс больше никогда не появится на территории Второй Северной пограничной общины, и только сама Лисбет знала правду.

Свой прорицательский дар предводитель любила настолько же, насколько и ненавидела. Во-первых, видения приходили к ней в любое время дня и ночи, а ещё были очень туманными, неточными и обрывочными, из-за чего ей приходилось часами, а то и сутками ломать голову над разгадкой того, что значил тот или иной пришедший ей образ. Кроме того, будущее имело свойство меняться, и по этой причине менялись и сами видения.

Она не знала точно, но какая-то её часть была уверена в том, что Ванда, когда настанет час, сделает что-то важное. Правда, Лисбет, любившая конкретику, терялась в догадках, когда именно наступит этот самый час и что именно должно произойти. Конечно, видений, связанных с этой девчонкой, было предостаточно ещё до того, как та появилась в общине, но они постоянно менялись, и Лисбет никак не могла собрать их в единую цепочку. Единственное, что она понимала, так это то, что непокорная бунтарка обязательно должна вернуться в общину, как только закончится обряд принятия. Вспомнив об этой процедуре, Вебер поморщилась, ведь когда-то ей самой пришлось пройти через подобный обряд, и надо ли говорить о том, что это оставило в её памяти не самые приятные воспоминания.

От тяжёлых дум её отвлёк стук в дверь, и женщина уже хотела было взорваться, думая, что это Феликс снова нарушил её покой, но, когда на пороге появился Крис, смягчилась. После короткого приглашающего жеста предводителя парень сделал несколько небольших шагов вперёд и бессильно выдохнул. – У меня ни черта не получилось, – изрёк он, и Вебер поймала себя на мысли о том, что впервые видит его таким обречённым. – Я смог добраться до того места, где по подсчётам Ковчега должна была находиться Чёрная Свеча, но нашёл только вот это, – Кристиан протянул Лисбет браслет. – Я всё равно благодарна тебе, – отозвалась она, сжимая в руках его находку. – Ты рисковал собой. – Я составлю новую карту и после патруля отправлюсь на поиски снова. – Нет, я больше не хочу подвергать тебя опасности, – женщина покачала головой, глядя на браслет сестры, который та, очевидно, бросила на землю, чтобы подать хоть какой-то знак. – Я отчитаюсь о проделанной тобой работе Ковчегу и передам все дела им. Они обещали помочь. – При всём уважении к Великому Светлому, ты должна понимать, что он не заинтересован в поисках твоей сестры. Для них она лишь жертва, принесённая во имя борьбы с нашим врагом. – Тем не менее, я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал, – упрямо повторила Вебер и отвернулась, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерена.

Какое-то время в кабинете звенела тишина. Крис почти собрался уходить, но вдруг замер, уже положив ладонь на дверную ручку. – Я единственный, кого они не смогут поймать. Я слишком быстро передвигаюсь, – подал голос парень. – А кроме того, мой отец, да упокоится его душа, был разведчиком и, как ты знаешь, именно он когда-то смог определить точное местоположение Чёрной Свечи, за что и поплатился жизнью. – Твой отец мёртв, а его записи были уничтожены. – Ты прекрасно знаешь, что есть хороший способ разговорить усопшую душу, – продолжил Крис, но Лисбет тут же перебила его. – Хороший способ?! – прошипела она. – Даже не думай говорить мне об Озере Забвения. Я больше никогда не позволю никому из моих бойцов приблизиться к этой луже. – Ты можешь наказать меня, но я считаю, что сейчас ты проявляешь трусость, – парень резко обернулся, мгновенно улавливая потемневший взгляд карих глаз. – Неужели твой страх так велик, что ты из-за него пожертвуешь жизнью своей сестры? Ты же знаешь, какие звери живут за чертой поля и каким пыткам они подвергают людей. Элис сильна, но даже она не сможет вынести этого. Рано или поздно её заставят заговорить, и тогда Тёмные придут за всеми нами.

Подавив рвущиеся наружу ругательства, Лисбет медленно выдохнула, а после жестом, не терпящим возражений, указала ему на дверь. – Стивенсон, – окликнула она его, когда Кристиан вышел в коридор. – Патруль вне очереди.

Как только Крис вышел на улицу, путь ему преградили двое. Феликс и Якоб переминались с ноги на ногу, явно желая о чём-то спросить, и парень не выдержал. – Ну и? – Кристиан сложил руки на груди и вскинул брови, глядя сначала на одного, потом на другого. – Послушай, ты ведь в хороших отношениях с Лисбет, – начал Феликс, чувствуя, как красноречие его безнадёжно подводит. – Мы подумали, что ты можешь знать о том, куда делась Ванда, – подхватил несостоявшуюся речь друга Якоб. – Подумали они, – фыркнул Крис, а потом нахмурился. – Советую подумать ещё. Возможно о другом месте.

Мальчишки удивлённо посмотрели ему вслед. Слышать такое раздражение в голосе Криса было чем-то из ряда вон выходящим, потому что обычно парень сохранял просто ангельское терпение, достойное молитв паломников. Якоб и Феликс так и остались стоять на месте, понимая, что ответа на свой вопрос они не получат.

Лисбет провела весь день в своём кабинете. Обычно она редко сидела на месте и старалась как можно больше времени проводить с членами общины, конечно, если у неё не было особых поручений из Ковчега. Женщина не знала, куда себя деть. Переделав всю бумажную работу, она стала мерить шагами помещение. Из головы никак не выходили слова Криса. Первые несколько часов Вебер страшно злилась на него, а после с трудом призналась, что он был прав. Вспоминая о том, какими ужасными последствиями обернулась последняя попытка связаться с потусторонним миром, Лисбет ощущала, как по её коже рассыпались сотни иголок. Сев за свой стол, она подняла деревянную рамку, которая всегда лежала там, перевёрнутая стеклом вниз. С потрёпанного снимка на неё смотрели тёмно-карие глаза мужа, который стал жертвой водоёма, служившего одновременно кладбищем энергетиков и порталом в мир душ.

Озеро Забвения находилось в самом сердце заповедника, и найти к нему путь мог далеко не каждый. Этот водоём был окружён плотным кольцом болот, которые служили своеобразным барьером от любопытных глаз. В лесу были сотни туристических троп, по которым круглый год разгуливали обычные люди. Стоит ли объяснять, какой опасности могли подвергнуться заблудшие путники, оказавшиеся у кромки мёртвого озера? На первый взгляд оно казалось совсем обычным, и только энергетики знали, чем может закончиться погружение в небесно-голубую, притягательную воду.

Лисбет еще несколько минут потратила на изучение снимка, а потом резко поднялась на ноги и покинула кабинет. Преодолев путь до крыльца нужного дома в несколько широких шагов, она коротко постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

Кристиан, сидевший на кухне, встретил свою предводительницу удивленной миной и даже смутился такому неожиданному и позднему визиту.

– Ты уверен, что душа твоего отца захочет говорить с нами? – спросила женщина, не давая парню опомниться.

– Разговорить душу не так уж и сложно, особенно учитывая то, что среди нас есть один славный некромант, – отозвался Крис и гостеприимным жестом предложил Вебер чай. Она кивнула, и Стивенсон продолжил: – У меня вызывает опасение хранительница озера. Насколько я помню, вы с ней расстались на дурной ноте четыре года назад.

– Чертова жаба сама виновата в этом, – фыркнула Лисбет, вспоминая бледное, посиневшее от постоянного пребывания под водой лицо предводительницы потусторонней общины.

– И тем не менее, мы должны хотя бы попытаться уговорить ее, иначе мы никогда не спасем Элис.

Несколько минут Лисбет молча пила чай, рассеянно глядя в стену, а после отодвинула наполовину пустую чашку и, поднявшись со стула, принялась ходить по кухне.

– Давай представим, что у нас уже есть карта и мы точно знаем, куда идти, – пройдясь от стены до стены трижды, заговорила женщина. – Что дальше?

– Признаться, я пока что затрудняюсь ответить на этот вопрос, – почесал в затылке Крис. – Одно я знаю точно – нам нужно собрать отряд человек из семи.

– Ты думаешь, что этого хватит? – Лисбет замерла и скептически изогнула бровь.

– Башня высокая, там этажей сорок, не меньше, но, если со времен моего отца ничего не изменилось, в ней работает не так уж и много людей, – Стивенсон тоже поднялся со своего места, и теперь они с предводительницей курсировали по периметру кухни вдвоем. – Насколько я помню, у Черной Свечи всего один вход, который охраняется четырьмя стражниками. Осложняет ситуацию также и отсутствие окон, но мой отец почему-то всегда говорил, что крыша – это слабое место их тюрьмы. Кроме охранников в Свече находятся всего несколько человек, среди которых повара, уборщики и врачи. Надо ли говорить о том, что уровень энергетического потока у такого персонала, скорее всего, не выше зеленого?

– То есть, ты хочешь сказать, что всего там находится не больше пятнадцати человек?

– Не больше десяти, – поправил Крис. – Им просто незачем держать огромное количество работников.

– Почему?

– Все камеры, в которых содержатся заключенные, имеют одну особенность, – начал объяснять парень и замер, глядя на Лисбет. – На них наложено заклятье, которое угнетает работу поля, а это значит, что все заключенные, которые там содержатся, не представляют опасности.

Услышав последние слова Стивенсона, Лисбет поджала губы, понимая, в каком поистине бедственном положении оказалась ее сестра. Девушка даже не могла элементарно защитить себя, потому что камера, в которой та, скорее всего, находилась, перекрывала любые возможности воспользоваться силой, делая ее самым обычным, беззащитным человеком.

– Интересно, какую часть своего энергетического потока потратил на это заклятье Великий Темный? – пробормотала предводительница, все еще думая о сестре. Невольно она взглянула на свои запястья. Сейчас на ней было два браслета – один принадлежал ей, второй – Элис.

– Мой отец тоже думал об этом, – вздохнул Крис, перехватывая ее взгляд. – Великий Темный, даже если и потратил на это личную энергию, то давно восстановил ее и многократно увеличил, сама знаешь, каким образом. Но все-таки отец склонялся к тому, что предводитель Темных использовал для Черной Свечи не свою энергию, а энергетические потоки взятых им в плен людей.

На кухне воцарилось молчание. Лисбет и Кристиан смотрели друг на друга, но каждый из них думал о своем. Парень прокручивал в голове наиболее выигрышные варианты захвата вражеской тюрьмы, вспоминая мечты его отца. Леви Стивенсон положил всю свою жизнь на исследование одного из самых загадочных мест, принадлежавших Темным, и мечтал о том, чтобы однажды совершить нападение на Черную Свечу и освободить всех пленников. И теперь его сын хотел воплотить в реальность то, что не удалось Леви.

Лисбет же пыталась предугадать, как отреагирует Великий Светлый, услышав этот безумный план, и даст ли свое одобрение на проведение подобной операции. Поступившись главным принципом предводительницы – думать об общем благе, она желала лишь спасти свою сестру и молилась, чтобы та все еще была жива.

– Я поговорю с Мари, – прервал, наконец, молчание Крис и сел за стол, допивая остатки остывшего чая. – В конце концов, наша операция может помочь ей восстановить свое доброе имя.

– А я отправлю письмо в Ковчег, – подхватила Лисбет. – Конечно, о таких вещах лучше говорить лично, но, знаешь, в свете последних событий мне не хочется покидать общину, – женщина залпом осушила свою чашку. – Еще одну гору из тел я не переживу, – она позволила себе улыбку, но получилась она нервной и натянутой. – Кстати, я забыла поблагодарить тебя.

– За что? – темные брови парня взметнулись вверх. Не каждый день суровая предводительница сыпала благодарностями.

– Мне сказали, что в момент нападения Темных ты взял управление людьми на себя. Мы все многим обязаны тебе.

– Намекаешь на то, что я мог бы неплохо справиться с твоими обязанностями? – хмыкнул Стивенсон, и губы его изогнулись в игривой ухмылке.

– Вот еще, – тут же осадила его Лисбет. – И не мечтай. Я пока никуда не собираюсь.

– Эх, а так хотелось, – наигранно мечтательно протянул парень, а потом вернулся к своему обычному умиротворенному виду. – Кто заслуживает похвалы, так это наши братья-стереоэнергетики. Если бы не их импровизация, то, боюсь, что мы сейчас и сами могли бы оказаться в одной из камер Черной Свечи.

– Я бы не далась им живой, – совершенно серьезно сказала Вебер. – Уж лучше повеситься на ближайшей сосне или упасть с огромной высоты и разбиться об землю, чем попасть в руки этих варваров.

Направляясь в сторону своего дома, Лисбет твердо решила, что просто обязана лечь спать и впервые за последние недели должна позволить себе полноценно отдохнуть. Время только подбиралось к полуночи, а значит, у нее были на это все шансы.

Замерев около крыльца, женщина тихо выругалась и, круто развернувшись, бросилась обратно в штаб, проклиная саму себя за то, что в очередной раз предала Морфея, в объятия которого почти успела нырнуть. Но чувство долга возобладало над примитивной человеческой потребностью. Сев за стол, она мгновенно составила текст письма и, несколько раз перечитав его, отправила в Ковчег с пометкой о срочности. Остаток ночи Вебер провела, лежа на стареньком кресле в своем кабинете, все-таки украв пару часов некрепкого и беспокойного сна.

Как только раздался сигнал подъема, в дверь постучали, и на пороге появился Крис, который в одной руке держал свернутую трубочкой бумагу, а во второй сжимал ладонь Марины. Девушка отчаянно зевала, а сам парень хоть и выглядел полным решимости, не смог скрыть следов усталости на своем лице.

– У тебя патруль через два часа, а ты едва стоишь на ногах, – пожурила его предводительница и, поднеся запястье к губам, попросила работников кухни принести в ее кабинет три кружки с кофе.

– Я составил новую карту, – игнорируя ее слова, ответил Кристиан.

Парень так светился, что Лисбет даже подумала, что он вот-вот запрыгает от радости, как маленький ребенок, получивший игрушку. Он развернул лист бумаги и положил его на стол, бесцеремонно отодвинув в сторону все, что на нем лежало.

– Я просмотрел проекцию леса еще раз и нашел несколько точек, в которых может находиться Черная Свеча.

Лисбет склонилась над картой, и ее глаза медленно увеличились, так и норовя вылезти из орбит.

– Ты уверен? – недоверчиво спросила она, покосившись на Стивенсона.

– Я даю возможность на погрешность километра в три, – кивнул он и, сверкнув карими глазами, продолжил: – Черная Свеча несколько раз меняла свое местоположение за всю историю существования. Но такое массивное сооружение невозможно перенести слишком далеко. В первый раз строение находилось вот здесь, в сорока километрах от Озера Забвения, – Крис ткнул пальцем в карту. – После того как разведчики Ковчега, в хорошо известный тебе год, обнаружили местоположение тюрьмы, Великий Темный перенес здание сюда, совершив зеркальное перемещение в пространстве, – парень провел по бумаге, огибая контуры водоема. – Во второй раз Свеча была найдена моим отцом, и после этого никому не удавалось найти ее. Я готов поклясться всем своим энергетическим полем, что предводитель Темных не стал изобретать велосипед и продолжил двигать здание в пространстве, придерживаясь круговой траектории. Если взять за центр круга Озеро Забвения и учесть то, что на востоке и на западе она уже стояла, то, скорее всего, постройка сейчас находится либо на севере, либо на юге.

– Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто так шататься по лесу, проверяя такое огромное пространство? – Лисбет оторвалась от созерцания карты и, увидев донельзя довольное выражение лица Стивенсона, снова обратилась в слух, ожидая, что же он скажет дальше.

– Моя милая Лисбет, посмотри на карту еще раз и повнимательнее, – нараспев проговорил парень. – Где находится наша община?

– Граница нашего поля находится в десяти километрах от озера, – ответила женщина.

– Верно, но ты считаешь расстояние от кромки воды, а я – от центра водоема, – Крис улыбнулся еще шире и снова посмотрел на нее. – Смекаешь?

– Ты хочешь сказать, что эти идиоты сейчас находятся ровно напротив нас?

– Да, – парень воодушевленно кивнул. – Если я рассчитал все верно, то вход в Черную Свечу находится в восьмидесяти километрах от четвертого сектора нашего поля.

– Но почему ты уверен, что Великий Темный не переместил ее в какое-то менее очевидное место?

– Он силен, боюсь представить насколько, но даже ему не под силу изменить местоположение здания настолько. Все, что ему остается – это двигать Черную Свечу по кругу. Конечно, он может смещать точку крепления на несколько километров к центру этого круга, но не более того.

В кабинете повисло молчание. Боковым зрением Лисбет заметила, как Мари, продолжая зевать, плюхнулась в кресло и прикрыла глаза, очевидно, пытаясь украсть еще немного сна, пока остальные были заняты изучением карты. И в этот самый миг в голове предводителя вспыхнула одна яркая мысль.

– Подожди, подожди, – начала она, снова глядя на схематичное изображение леса. – Если Свеча может двигаться только по кругу, то при следующем зеркальном перемещении она рухнет около нашего пограничного поля?

– Не около, а прямо на него. Если Великий Темный приведет в действие заклятье перемещения, то Черная Свеча опустится на четвертый сектор пограничного поля и разрушится, потому что у нашей границы слишком сильный отталкивающий поток. Конечно, он может заранее прислать отряд бойцов, которые попытаются очистить местность, но вряд ли им это удастся.

– Пусть только попробуют сунуться, – фыркнула Вебер. – Я их сама так очищу, – она погрозила кулаком. – Родная мама не узнает.

Посвятив еще немного времени обсуждению предстоящей вылазки в лес, Лисбет и Крис наконец вспомнили про Мари, которая задремала в кресле, посвистывая носом. Когда ее окликнули, она мгновенно пришла в себя и поднялась на ноги.

– Крис уже сообщил тебе о том, какую роль тебе предстоит сыграть в нашем деле? – спросила предводитель, привычно заложив руки за спину и, дождавшись, пока девушка кивнет, продолжила. – Есть ли шанс поднять душу его отца, не обращаясь к хранительнице озера?

– Я не думаю, что нам удастся это сделать, – покачала головой Марина. – Я могу поднять отряд случайных душ в том случае, когда это необходимо, но выйти на связь с конкретной душой без помощи Эстрид практически невозможно. Да и я никогда не делала подобного.

– Значит, придется идти к озеру, – задумчиво и обреченно пробормотала Лисбет. Женщина несколько секунд молчала, а потом вскинула голову. – В таком случае, все, что нам остается – ждать ответа из Ковчега. Я отправила письмо прошлой ночью. Надеюсь, что Великий Светлый уже получил его, – она еще немного помолчала, изучая карту, – Я жалею, что отправила письмо так рано. Если бы я знала, с каким сокровищем ты заявишься ко мне сегодня, – Вебер посмотрела на Криса, который пил кофе частыми глотками. – Я бы дождалась утра.

– Ты думаешь, что моя карта повлияла бы на его решение? – парень облизал губы и поставил кружку на стол.

– Думаю, что Великому Светлому было бы интересно узнать о том, что на наше поле может свалиться чертова башня, которую он ищет бог его знает сколько лет.

– Да уж, – протянул парень, согласно кивая, – Боюсь представить, что будет с нами в случае неудачной миграции такой махины.

– Едва ли члены нашей общины встретят их хлебом-солью, – съязвила Вебер. – Нужно укрепить пограничное поле в четвертом секторе прежде, чем мы отправимся в Черную Свечу. Мало ли что взбредет в голову предводителю Темных.

К большому удивлению Лисбет, ответ из главной общины пришел быстро, конечно, после того, как женщина отправила второе послание, в котором изложила все, что услышала от Криса. Великий Светлый одобрил переговоры с хранительницей Озера Забвения и дал разрешение на все действия, которые Вебер посчитает правильными, указав на то, что в случае провала операции ее и всех, кто в ней будет участвовать, ждет выговор. Читая последние строчки ответного письма, она скривилась, но подумала о том, что готова к любому наказанию, лишь бы попытаться сделать для спасения своей сестры все, что в ее силах. Теперь оставалось лишь уговорить несносную Эстрид помочь им.

Глава 23

Если бы кто-нибудь попросил Лисбет Вебер назвать свою главную мечту, женщина бы не задумываясь ответила, что больше всего на свете хочет выспаться. Такой роскоши она не позволяла себе давно, особенно после того, как стала предводителем Второй Северной. О том, что она не спит уже вторые сутки, Лисбет сообщил Крис. Она просто не заметила этого, увлеченная подготовкой к вылазке на Озеро Забвения.

Вебер жила по самому простому из возможных правил – надейся на лучшее, готовься к худшему, а потому не ожидала ничего хорошего от разговора с ненавистной ей Эстрид. При одном только упоминании имени хранительницы озера Лисбет, как по щелчку пальцев, кривилась и старалась всячески избегать любых разговоров об этой неприятной особе. Сейчас же ей приходилось наступать на горло собственной гордости ради общего дела. От чувства неприязни ее отвлекали лишь мысли о сестре. С того дня, как исчезла Элис, предводитель молилась лишь о том, чтобы та была жива. Она понимала, что прошло слишком много времени, но все равно продолжала надеяться на самый благоприятный исход.

Потеря близкого человека заставила Лисбет задуматься о том, какой невнимательной и отстраненной она была по отношению к своим сестрам. Конечно, женщина любила их обеих, но жесткий характер просто не позволял ей проявлять свои чувства. Теперь она горько жалела о том, что проводила с ними слишком мало времени, и, испытывая мучительное чувство стыда, каждый вечер наведывалась в дом Этелины Вебер, своей второй сестры.

Этель и Элис были близнецами. Лисбет хорошо помнила, какими одинаковыми они были в детстве, и удивлялась тому, что теперь девушки стали совершенно непохожими друг на друга. Казалось, что у них не было ничего общего, кроме тесной связи, которая крепкой нитью связывала две души, деливших когда-то одну утробу.

Элис была общительной, обладала ярко выраженными лидерскими качествами, хотя и не стремилась к власти, любила шумные компании и, в силу хорошо развитого умения гипнотизировать людей, читала их, как открытую книгу. Этель не вела жизнь затворницы, но, в отличие от своей близняшки, любила побыть в одиночестве, коротая вечера за чтением книг и мечтала о тихой семейной жизни. Внешне сестры отличались настолько, что новички, прибывающие во Вторую Северную, удивлялись, когда им сообщали о том, что они близнецы. Они обе сохранили в своем лице точеные, почти детские черты, но если Этель предпочитала оставаться такой, какой ее создала природа, то Элис находилась в вечном поиске себя и без малейшего сожаления могла отрезать волосы и выкрасить их в самый неожиданный цвет. Ее последний эксперимент закончился тем, что девушка почти год назад постриглась под каре и перекрасилась в ярко-рыжий.

Приходя в дом своей сестры, Лисбет чувствовала, как сжимается сердце, но именно эти встречи, обычно полные звенящей тишины, заставляли ее держать себя в руках.

– Я сама не знаю почему, но я уверена в том, что Элис жива, – подала голос Этель, сидя на полу около ног старшей сестры. – Ночами я вижу ее, веселую и беззаботную, словно она все еще здесь. Вчера мне даже показалось, что Элис сидела на моей кровати, – девушка обняла себя за плечи и обратила глаза, полные отчаяния, к Лисбет. – Может быть, я просто схожу с ума.

– Я найду ее, – отозвалась та и положила ладонь на макушку Этель, зарываясь пальцами в темно-русые волосы. – Живой или мертвой. Если эти ублюдки не оставили ее в живых, то я хочу хотя бы похоронить ее, как подобает.

– Она жива, Лисбет. Я уверена в этом, – повторила младшая из сестер и зажмурилась, сдерживая слезы.

– Дата похода к Озеру Забвения уже назначена. Я надеюсь на то, что Эстрид поможет нам хоть чем-то.

– Крис сказал мне о том, что сейчас он занят подбором бойцов, которые войдут в отряд. Разреши мне участвовать.

Лисбет поджала губы и покачала головой. Этель входила в одну из патрульных групп и была довольно способным энергетиком, но уровень ее поля был синим, и предводитель не хотела рисковать.

– Я не хочу потерять и тебя, – тихо проговорила Вебер, пытаясь прогнать тревожное чувство в груди. – Ты знаешь, как сильно я занята делами общины, а потому ты нужна мне здесь. Когда мы вернемся, я хочу, чтобы ты была рядом с Элис, – она осеклась, нервно сглотнув, но, найдя в себе силы, продолжила: – Ты же понимаешь, что такое длительное заключение не пройдет для нее бесследно.

С того момента, как Великий Светлый дал свое разрешение на проведение операции, Кристиан, как и Лисбет, забыл про сон. Не поднимая головы, парень чертил карту, пытаясь добиться максимальной точности, и для этого совершал вылазки в лес за пределы пограничного поля, каждый день рискуя собой, а в остальное время был занят обучением бойцов для отряда.

Желающих отправиться в логово врага было много, но Стивенсон был требовательным и за все это время смог отобрать лишь троих поселенцев, по его мнению, подходящих на эту роль. В число этих счастливчиков вошли Ренат, Захар и Феликс. В отношении последнего у Криса были сомнения, ведь мальчишка был молод и не имел большого опыта в сражениях, хотя его поле окрепло и перескочило на красный уровень. Но даже несмотря на такие успехи парня, Крис продолжал уделять большое внимание его обучению и не щадил его во время тренировок.

Феликс был способным, целеустремленным и схватывал на лету, но тем не менее его главной проблемой было то, что он никак не мог научиться серьезности. Кристиан видел лихорадочный блеск в глазах Гросса, который относился к происходящему как к игре, и из-за излишнего азарта проигрывал Захару, с которым обычно сражался во время занятий.

Получив такую желанную патрульную форму, Феликс ощутил себя по-настоящему всемогущим. Нести дозор целые сутки было тяжело, однако парень быстро приспособился, и единственное, что доставляло ему дискомфорт, – это нахождение Марины рядом с ним. В голове крутились слова сестры о том, что он несправедлив к девушке, однако избавиться от неприязни к ней он не мог. Где-то в глубине души Феликс и сам понимал, что перегибает палку, ведь Мари была доброй, искренней, немного замкнутой, особенно после случившегося, но что-то каждый раз заставляло его кривить губы при виде нее.

Их патрули, как правило, проходили в полной тишине. Им просто не о чем было поговорить. Мари прекрасно понимала настроение парня – не нужно было быть эмпатом для того, чтобы уловить тяжелые волны его раздражения. Тем не менее однажды она все-таки на свой страх и риск решилась на то, чтобы начать с ним разговор.

– Как ты думаешь, с твоей сестрой все в порядке? – тихо спросила Мари, сидя на земле. – Я пыталась расспросить Лисбет несколько раз, но она так посмотрела на меня, будто я говорю о чем-то запретном.

В лесу стоял густой туман, между деревьями, как всегда, свистел ветер, и девушка сидела, закутавшись в тонкий клетчатый плед, который предусмотрительно захватила из дома еще утром.

– И с чего вдруг такой бурный интерес к персоне моей сестры? – Феликс красноречиво изогнул бровь, глядя на нее, но тут же осекся, понимая, что ведет себя грубо. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и отвернулся.

– Я знаю, ты не в восторге от меня, – на лице девушки появилась грустная и одновременно понимающая улыбка. – И, наверно, у тебя есть причины для того, чтобы так относиться ко мне. Но мы с Вандой успели подружиться, и я очень благодарна ей за то, что она была рядом со мной после того, что случилось. А еще для меня дорого то, что она мне поверила.

Мари обняла себя за плечи и поежилась. Было непонятно, дрожит она от холода или от нахлынувших воспоминаний. И Феликсу вдруг стало по-настоящему стыдно за свое поведение. Сидевшая перед ним девушка была невиновна в том, что сотворил ее брат. Да и сам Назар оказался лишь пешкой, исполнителем чужой воли, мальчишкой, который пережил то же, что и сам Феликс. Конечно, он бы никогда не смог простить Назару того, что он совершил. Ведь это он запустил энергетический сгусток в дом, где находились его родители и сестра. Но Гросс понимал, что главным виновником был тот, кого он даже не знал в лицо. Великий Темный отдал приказ Роберту, а Эльстад – Назару.

– Пару дней назад я попыталась отправить Ванде письмо, – выводя его из омута неприятных мыслей, поведала Мари, и парень тут же обратился в слух. – И если я все правильно поняла, оно достигло адресата. Правда, ответа я так и не получила.

– Письмо? – Феликс резко обернулся, растеряв всю свою неприязнь, и с интересом посмотрел на свою собеседницу. – Ты что, знаешь, где она?

– Нет, этого я не знаю, – девушка отрицательно покачала головой, наблюдая за переменами на его лице. – Ты ведь знаешь, что в штабе есть портал? Лисбет и другие члены общины при необходимости пользуются им, чтобы перемещаться между поселениями и обычными городами, – Мари затихла, пытаясь понять, заинтересован ли Феликс вообще в ее словах, и как только убедилась в этом, продолжила: – Я читала в одной книге, что есть такая вещь, как блуждающее письмо. Если ты не знаешь точных координат того, с кем хочешь связаться, но располагаешь данными о самом человеке, можно попытаться отправить письмо, и оно само достигнет нужной точки.

Феликс молчал, пытаясь переварить слова Мари. Ему вдруг стало стыдно за то, что он ни разу за это время даже не подумал о том, чтобы хотя бы попытаться связаться с сестрой.

– Обычно, если письмо не находит человека, оно возвращается к отправителю. Если я все правильно поняла, мое послание Ванда получила, – вещала тем временем Мари. – И что самое интересное – Лисбет точно знает о том, что я пыталась связаться с твоей сестрой, и ничего мне не сказала.

– Откуда? – мальчишка напрягся, и на его лбу пролегла горизонтальная складка. – Ты что, говорила с ней об этом?

– Конечно, нет, – фыркнула Мари и покрутила пальцем у виска. – Но Лисбет ведь предводитель. Ни один поселенец не может воспользоваться порталом без ее ведома. Каждый вечер она собирает данные обо всех патрулях и перемещениях внутри и за пределами общины.

Они опять замолчали, уставившись друг на друга. Феликс уселся на землю, прислонившись спиной к стволу дерева, и нахмурился.

– Я несколько раз пытался выпытать у Лисбет хоть что-то о сестре, – с тяжелым вздохом начал он, неожиданно решив стать откровенным. На его лице отразилась крайняя степень отчаяния, потому что Феликс не представлял, что ему делать. – Стоит ли объяснять, куда она меня послала?

– Могу себе представить, как подробно она указала тебе маршрут, – рассмеялась Мари, и, заметив, как по лицу собеседника растеклась бледная тень улыбки, окончательно расслабилась.

– Послушай, – протянул Феликс, резко подавшись вперед, чем напугал девушку, и та отпрянула. Его взгляд стал каким-то безумным и хитрым. – Раз письма самостоятельно находят адресата, значит, можно попытаться и самому провернуть нечто подобное?

– Ты с ума сошел? – Марина красноречиво постучала кулаком по своей макушке. – Ты ведь не листок бумаги. Если попытаешься войти в портал без точных координат того места, куда собираешься отправиться, в лучшем случае затеряешься в пространстве. И потом, портал имеет огромную энергетическую силу. Чтобы воспользоваться им, нужен специальный проводник, который принимает эту энергию на себя.

– И где можно достать этот проводник? – спросил Феликс, чьи глаза все еще лихорадочно блестели.

– Проводники есть только у Лисбет. Она сама выдает их в случае необходимости, – простодушно ответила Мари, но вовремя спохватилась и добавила: – Даже не думай нырять в портал. Он уничтожит тебя.

Снова воцарилось молчание. Феликс пытался придумать хоть какой-то предлог, под которым мог бы выпросить у предводителя проводник. Почему-то он сразу вспомнил о кладбище, на котором похоронены родители. Ванда рассказывала ему о том, что Лисбет отводила ее туда именно через портал. В голове мальчишки уже появился вполне четкий план, но потом ему вдруг стало стыдно. Лгать, прикрываясь покойными родителями, было последним делом. Даже если эта ложь, на его взгляд, была и во благо.

Он не заметил, как пристально Мари смотрит на него, и даже вздрогнул, когда та снова подала голос.

– Я уверена, что с Вандой все в порядке, – ободряюще сказала она. – Думаю, что Лисбет просто злится на нее, но она отходчивая. Просто дай ей время. Может быть, после того, как мы вернем Элис в общину, ее сердце оттает, и она позволит тебе навестить сестру.

– Я и сам думал об этом и обрадовался, когда Крис включил меня в список. Может быть, Лисбет оценит мой вклад и действительно позволит съездить к ней, – парень поднялся на ноги и поправил штаны. – Если честно, я бы хотел попросить ее, чтобы она и меня отправила туда же, где сейчас находится Ванда.

– Так ты хочешь уйти из нашей общины? – опешила Мари.

– Не хочу, но я должен быть рядом с сестрой, – Феликс снова повернулся к ней спиной, пытаясь скрыть свои эмоции. Неловко потоптавшись на месте, он подхватил свой рюкзак и двинулся прочь с поляны. – Нужно сделать обход. Ты идешь?

Девушка не ответила, но, поднявшись на ноги, последовала за своим напарником. Какое-то время шли молча. Феликс никогда не умел скрывать своих эмоций, и сейчас Мари ясно понимала, что он на что-то злится. С каждой секундой его шаг становился все шире. Тяжелые берцы хлюпали по грязи, и парень совсем не смотрел под ноги, все больше углубляясь в лес.

Добравшись до пятого сектора пограничного поля, Феликс остановился около внушительных размеров лужи, полной вязкой грязи. Он сделал пару шагов назад, а потом, рванув с места, перескочил на кочку. Подошва проехалась по непросохшей после ночного ливня лесной почве, и парень съехал вниз, проваливаясь сразу по колено. Выдав емкое ругательство, Феликс схватился за ветку ближайшего кустарника, предприняв попытку выбраться. Ощутив сильное сопротивление, он быстро понял, что угодил в болото. Ветка выскользнула из его пальцев, и Феликс нелепо всплеснул руками, силясь вырваться на свободу.

– Феликс! – крикнула Мари, оказываясь на злополучной кочке. – Не двигайся!

Девушка опустилась на колени и, обхватив его руками со спины, потянула на себя. Хватка Мари оказалась неожиданно крепкой, и Феликс крякнул, продолжая тщетные попытки нащупать дно ногами. Вязкая трясина только булькнула в ответ, отказываясь отпускать своего пленника. Поразмыслив пару секунд, Мари поднесла запястье к губам, истошно взывая о помощи.

Через каких-то пять минут над ними зависли Лисбет и Захар. Оттолкнув Мари в сторону, предводитель схватила Феликса за правую руку, а ее помощник ухватился за левую. Рванув изо всех сил, они общими усилиями вытянули парня и со всего маха врезались в пограничное поле. Невидимая стена отозвалась обиженным грохотом, и все трое, отскочив, упали на землю.

– Черт бы тебя побрал! – взревела Лисбет, поднимаясь на ноги первой. – Ты что, совсем под ноги не смотришь?

– Да он просто поскользнулся, – ответила вместо Феликса Мари.

– Поскользнулся он, – не унималась Вебер и, бросив недовольный взгляд на ноги парня, поднялась в воздух.

Феликс и сам взирал на свои ступни, обтянутые теперь грязными, покрытыми болотной слизью носками. Немного переведя дыхание и успокоив бешено бьющееся сердце после такого приключения, он последовал примеру Лисбет и направился в сторону жилой части общины.

Гросс нагнал ее лишь тогда, когда из-за плотной стены сосновых стволов показались дома поселения. Получив новую пару патрульной обуви и чистые, сухие штаны, парень быстро переоделся, а после вернулся на свой пост, благодарно кивая Захару, который остался рядом с Мари, пока он отсутствовал.

– Ты не права, – выпалил Феликс в лоб в миг растерявшейся девушке.

Мари как раз в это время заносила данные в экран слежения и чуть не выронила оный. Мальчишка выхватил экран из ее рук, делая вид, что не заметил ее удивленного взгляда, и, почесав за ухом длинным стержнем, принялся выводить им начало отчета о прошедшем патруле.

– Я не имел права обвинять тебя, – продолжил он наконец, сосредоточенно глядя в экран. – Я признаю, что мое отношение было предвзятым. Ты его сестра и всегда будешь для меня живым напоминанием того, что он натворил. Назар убил их. Но их кровь на его руках, а не на твоих. Ты не виновата.

Мари уставилась на него, боясь даже дышать. Она, как никто другой, не выносила разговоров о смерти. И дело было даже не в том, что ее мать тоже была убита. Девушка ненавидела свой страшный дар за то, что он позволял ей тревожить души ушедших навеки людей. Ей под силу было разбудить целый отряд мертвецов, попросить их о помощи, но то были случайные, чужие люди. Мари могла пробудить лишь умерших энергетиков, а ей так хотелось однажды суметь повидаться с матерью. Но это было невозможно. И она была уверена в том, что ее единственная подруга и ее брат мечтают о том же – узреть хотя бы на миг лица тех, кто уже никогда не вернется.

Подготовка к походу в логово Темных продолжалась. Крис проводил несколько тренировок в день и порой они затягивались до поздней ночи. Подобрать других кандидатов для этой ответственной миссии ему пока не удавалось, и в отряд по-прежнему входили лишь трое отобранных им парней, Лисбет и он сам. Обычно умиротворённый Стивенсон все чаще выходил из себя и срывался, в частности на Феликса, который начал раздражать его своим несерьезным отношением.

Феликс и сам понимал это, но никак не мог справиться с собой. Юный разум воспринимал происходящее вокруг слишком радужно, так, словно его жизни ничего не угрожало. Он пытался взять себя в руки, хотел стать ответственным, хотел, чтобы люди воспринимали его всерьез, однако это было сложно. Он слишком много дурачился, пытаясь разрядить напряженную обстановку, и быть другим у него просто не получалось.

Но если на поле боя его задорный нрав играл с ним злую шутку, то в обычных серых буднях именно это помогло ему быстро завести друзей. Феликс Гросс привык быть в центре внимания и теперь, оказавшись в общине, стал настоящим предводителем в компании мальчишек его возраста.

После очередной тренировки Кристиан услышал, как его протеже окликнул его, и замер, стараясь держать себя в руках. Лицо парня выглядело уставшим и напряженным, когда тот оглянулся и одарил Феликса долгим, угрюмым взглядом.

– Я не хочу лезть не в свое дело, – начал мальчишка, мгновенно уловив настроение наставника, – но ты не думал о том, чтобы включить в отряд Мари?

– У нее слишком низкий уровень поля, – вздохнув, терпеливо ответил Крис. – Нас ждет опасное сражение, и нам влетит от Великого Светлого, если мы его провалим. Именно по этой причине мы с Лисбет решили, что с нами пойдут лишь те, у кого поток не ниже красного.

– Но ведь Ренат идет с нами, а у него синий уровень, так же, как и у Мари.

– Ренат идет с нами, потому что его брат не сможет работать без него. Они связаны, и их энергетические поля не могут действовать в полную силу друг без друга, – Стивенсон потер лицо и добавил, пытаясь отвязаться от надоедливого ученика: – Мари не может идти с нами, потому что мы не знаем, как она отреагирует на появление Назара, а я готов поклясться, что Великий Темный отправит его на оборону Черной Свечи, если нас засекут.

– Ты не хуже меня понимаешь, что именно присутствие Мари может сыграть нам на руку. Назар самый настоящий урод, но, увидев сестру, он может растеряться, – бросил ему вслед Феликс. Крис замер и снова оглянулся. – Она некромант и, в случае провала, может спасти нас, подняв мертвецов. Свеча находится рядом с Озером Забвения, и силы Мари многократно увеличатся в этом месте.

Кристиан нахмурился, осознавая, что мальчишка прав, но сказать об этом вслух не смог. Хотя бы потому, что не хотел тешить и без того раздутое самолюбие Феликса. Потоптавшись на месте, он решительно двинулся в сторону своего дома, но в последний момент круто развернулся и бросился в штаб. Глядя ему вслед, Феликс заулыбался во весь рот и даже подпрыгнул от радости. Довольный собой, мальчишка припустил в сторону актового зала, в котором, как он знал, находился Якоб.

За последние недели парни сдружились еще сильнее и почти все свое свободное время проводили в пыльной коморке, полной инструментов. Это помещение вызывало в груди Феликса особенный трепет. Казалось, что каждая пылинка здесь напоминала ему о доме.

В памяти всплывала гостиная, полная света, искрящаяся теплом и уютом, по центру которой стоял мамин рояль. Каждое утро выходного дня его будили звуки маминого голоса. Спускаясь по лестнице, ступая босыми ногами на покрытые лаком деревянные ступени, мальчишка, как завороженный, затаив дыхание наблюдал за женщиной, подарившей ему жизнь. Мать преображалась, садясь за инструмент, становилась мечтательной девчонкой и, закрыв свои ярко-зеленые глаза, цвет которых передался из всех ее детей лишь старшему сыну, касалась клавиш тонкими пальцами, от чего все пространство дома наполнялось еще большим теплом.

Иногда Феликс слышал звук ее голоса во сне и просыпался, резко садясь в постели, озирался, словно пытаясь найти ее. Тяжелое осознание того, что сновидение в который раз жестоко обмануло его, опрокидывалось на голову ведром ледяной воды.

С того момента, как Феликс оказался в общине, он не смог найти в себе сил сходить на могилу родителей. Ему было стыдно, ведь он знал, что Ванда побывала там ни раз, и понимал, что стоило лишь попросить Лисбет, и та точно позволила бы ему наведаться на кладбище.

Но он не смог.

Ему хотелось сохранить в памяти нежный голос, мелодичный звук и запах рук, подаривших ему столько любви. Ему хотелось помнить мать живой, такой, какой он видел ее в последний раз.

Сейчас он был готов отказаться от чего угодно, лишь бы увидеть теплый взгляд, обращенный на него, когда он из-под палки садился играть. Мать так мечтала о том, чтобы ее талантливый сын связал свою жизнь с музыкой, но Феликс был слишком упрям и твердил о том, что станет тренером, когда вырастет. Она никогда не упрекала его за это, и теперь мальчишка винил себя за то, что так и не научился быть таким же понимающим, какой была мать.

Что ему стоило хоть раз сказать ей о том, что он подумает или даже согласиться с ней, просто, чтобы сделать ее немного счастливее? Разве это было так много? Это было ничтожной малостью, такой простой вещью, которая позволила бы родиться нежной улыбке на самом любимом и дорогом лице в его жизни.

– С тобой все в порядке? – раздался голос Якоба, и Феликс вздрогнул, глядя на друга так, словно тот был призраком.

Не говоря ни слова, мальчишка сел за рояль, открыл крышку и из всех великолепных произведений, которым научила его мать, почему-то вспомнил надоедливый и незатейливый мотив глупой детской песенки про ежика.

Якоб молчал, наблюдая за ним. Парень и без того был предельно тактичным, но сейчас, глядя на абсолютно несчастное лицо Феликса, понял, что звуки, наполнившие коморку от стены до стены, были чем-то личным, сокровенным, тем, о чем обычно люди не говорили вслух.

Почему-то Строде вспомнил о своем доме. Он редко предавался подобным воспоминаниям, потому что ничего хорошего в них не было. Табачный смрад, кислый запах, животный страх, когда по лестнице, ведущей в его комнату, раздавались тяжелые шаги отца, темные, наполненные неоправданной злобой глаза, глухие удары и собственное прерывающееся дыхание, сопровождавшее жалкие попытки казаться сильным и не плакать. Отец всегда бил сильнее, когда он плакал.

Якоб знал, что числится пропавшим без вести, а еще знал то, что его родителям, в отличие от родственников многих поселенцев, не стирали память, когда их сын пропал почти два года назад. У них была возможность найти его, но они даже не попытались.

Наблюдая с самым пристальным вниманием за тем, как по клавишам инструмента порхают пальцы Феликса, Якоб медленно опустился на пол, сложив ноги по-турецки и грустно усмехнулся каким-то своим мыслям.

– Теперь я понимаю, о чем говорила Ванда, – заговорил он, когда Феликс закрыл крышку рояля и прислонился к ее поверхности лбом. – Почему ты до этого не садился играть?

– Потому что я не думал, что когда-то захочу это делать по собственной воле, – отозвался Феликс. – Я ненавидел это всю свою жизнь, а теперь ненавижу себя за то, что был таким упрямым ослом.

Вскоре в коморке появились еще двое парней. Один из них был обладателем каштановых кудрявых волос, таких густых и пышных, словно ему на голову опрокинули целую тарелку лапши. Когда Феликс впервые увидел Мартина, то мысленно посочувствовал ему, потому как сам ненавидел свои вьющиеся волосы всей душой и представлял, каких трудов стоило парню расчесывать их каждое утро.

Мартин Ларсен был немного смуглым, коренастым и чем-то напоминал своей доброжелательностью, безмятежностью, искренностью и позитивностью жителя Гавайских островов. Глядя на него, казалось, что парень достиг гармонии с самим собой, с природой и окружающими. Этот загадочный и такой притягательный образ дополнялся тем, что он почти не выпускал из рук маленькую укулеле, старую и покрытую царапинами.

Его полной противоположностью был Янис, высокий, худощавый пепельный блондин с яркими веснушками на щеках и холодными, цепкими глазами. Мальчишка был немного старше остальных и, кажется, претендовал на место главного в их компании, пока не появился Феликс. Он казался снобом, и Гросс сразу преисполнился к нему неприязнью и был уверен, что его чувства взаимны, как никогда.

Почти все свои свободные вечера парни проводили в пыльной коморке. У них четверых была одна общая любовь, имя которой – музыка. Иногда к ним присоединялись и Ренат с Захаром. Братья редко участвовали в общей беседе, но, когда желали высказаться, излагали свои мысли в письменном виде. Братья стереоэнергетики поражали Феликса тем, что, даже утратив слух, оставались ценителями музыки. А Ренат, имевший остаточный слух, даже умудрялся играть на рояле, хотя и признавался, что делал это больше механически.

На следующее утро, когда Феликс плелся в огород, его браслет покраснел, и через мгновение оттуда послышался голос Лисбет.

– Быстро в штаб, – скомандовала предводитель, и отключилась.

Почему-то парню не понравился ее тон, но, вспомнив о том, что женщина редко разговаривала как-то иначе, он расслабился и в несколько широких шагов преодолел центральную площадь общины.

В кабинете предводителя, кроме самой Вебер, стояли Крис и Мари. Парень снова напрягся, судорожно вспоминая о том, не забыл ли он закрыть отчет о патруле, проведенном несколько дней назад, но его размышления были прерваны.

– Меня радует то, что в твою бестолковую, упрямую голову все-таки приходят здравые мысли, – начала Лисбет, не отрываясь от монитора компьютера. – Крис рассказал мне о твоей идее, и я должна признать, что ты действительно прав, – женщина лениво потянулась, от чего кабинет прорезал хруст ее позвоночника. – Я позволю Мари пойти с нами к Черной Свече, но только при условии того, что она пообещает держать себя в руках, – ее взгляд обратился к девушке, и та неестественно выпрямилась. – Твой братец подложил нам огромную свинью, и во многом то, что случилось, лежит на его совести. Хотя я и сомневаюсь в том, что она у него есть.

– Поверьте, я понимаю это не хуже вас, – подала голос Мари. – И у меня не осталось ничего к нему, кроме злости и обиды. Он предал всех нас и меня в первую очередь. Простить такое я не смогу никогда, потому что это станет предательством памяти моей матери, – девушка осеклась, нервно кусая губы, а потом продолжила с самым решительным видом: – Если он попадется мне на поле боя, я сделаю все для того, чтобы он не помешал нам исполнить то, ради чего мы потратили столько сил и времени.

– А если у Мари не получится, я сам его прикончу, – угрюмо ввернул Феликс, и, услышав эту фразу, Лисбет нервно усмехнулась.

– Отлично, – не без иронии заметила она. – Теперь я точно знаю, что задница одного из наших главных врагов в большой опасности, – Вебер склонила голову набок и снова стала серьезной. – Вы оба должны помнить, что мы стараемся не убивать.

Женщина снова потянулась, а после достала из верхнего ящика стола карту и развернула ее, приглашая всех присутствующих подойти ближе.

– Через два дня мы отправимся к Озеру Забвения. От результатов переговоров с Эстрид будет зависеть многое. Без ее помощи и поддержки наша операция полетит в тартарары, – Лисбет снова посмотрела на Мари. – Самая большая ответственность лежит на тебе. Я освобождаю тебя от всей работы на ближайшие дни. Выспись, настройся и будь готова к любому повороту событий. Хранительница озера обладает самым скверным нравом из возможных и любит играть с чувствами людей.

– Да после вашего любой характер покажется медом, – не удержался от комментария Феликс и тут же получил подзатыльник от рядом стоящего Криса.

– Заткнись, идиот, – прошипел Стивенсон, но не выдержал и заулыбался во весь рот.

Вебер окинула их долгим и красноречивым взглядом, но ничуть не обиделась. В конце концов, это была правда, а на правду не обижаются.

– Нам следует поторопиться и до конца недели набрать недостающих участников отряда, иначе мы не успеем подготовиться, – продолжила предводитель после затянувшейся паузы. – Может быть, у кого-то есть кандидатуры на примете? Нам не хватает еще двоих бойцов как минимум.

Ответа не последовало, и Лисбет кисло поджала губы. Она протянула руку к шкафу и вытащила оттуда журнал, открыв который, поморщилась. Еще совсем недавно Ванда старательным почерком делала записи на этих страницах, получив свое первое серьезное наказание от предводителя. Вебер прикрыла глаза, думая о том, что непременно включила бы девчонку в отряд, если бы та находилась в общине. Найра Атохи молчала, и женщина понятия не имела, как обстоят дела у буйной подопечной.

Перелистывая страницы, Лисбет перескакивала взглядом от одного имени к другому, но спустя несколько минут захлопнула журнал, понимая, что кандидатов, способных вступить в отряд, которому была поручена настолько ответственная миссия, она не найдет. Да и был ли смысл искать их? Ведь если переговоры с Эстрид потерпят фиаско, они просто не смогут двинуться в путь.

Глава 24

Якоб Строде любил порядок. Он был подростком, мальчишкой, который вырос в неблагополучной семье, но, несмотря на это, взрастил в себе мысль о том, что не хочет жить так, как жили его родители.

Каждый вечер, возвращаясь в свой дом, он самостоятельно стирал вещи, хотя многие парни обращались за помощью в этом деле к кому-нибудь из женщин, работавших на швейной фабрике. Дважды в неделю он мыл полы, вытирал пыль, а в конце каждого месяца выбивал ковер, который лежал в его гостиной.

Единственное, чему он так и не смог научиться, – это готовить. Кулинария казалась ему самой темной из наук, поэтому он, как и большая часть поселенцев, питался в столовой.

Вернувшись домой после рабочего дня в мастерской, Якоб с удовольствием принялся за еду. Он опоздал на общий ужин, но добродушная кухарка, относившаяся к мальчишке как к сыну, вручила ему двойную порцию еды и изрядную часть свежей булки хлеба. Якоб частенько помогал работникам кухни с починкой техники и мебели, так что в столовой ему всегда были рады.

Расправившись с сытным ужином, парень собирался ложиться спать. Как только он погасил свет и шагнул в спальню, то услышал шорох. Мгновенно напрягшись и обратившись в слух, Якоб прищурился, вглядываясь в темноту, но ничего не смог разглядеть. Глаза еще не успели привыкнуть к отсутствию света.

– Мне нужна твоя помощь, – донесся знакомый до боли сдавленный шепот.

– Феликс?

– Какого лешего ты делаешь в моем доме?! – быстро придя в себя, взвился Якоб и с силой ударил кулаком по выключателю.

Хорошо так приложил, аж стена задрожала.

– Тише ты, образина, – зашипел Феликс, приложив палец к губам. – Я еле прокрался сюда.

– Интересно знать зачем, – карие глаза Якоба превратились в две узкие щелочки.

– Я же говорю – помощь нужна, – раздраженно повторил парень и сложил руки на груди.

– Ты на часы смотрел? – блондин кивком головы указал на тумбочку, на которой стоял круглый будильник. Потом он вдруг опомнился и шагнул вперед, явно намереваясь взять нежданного гостя за грудки. – И как ты вообще оказался в моей спальне, а?

Гросс ничуть не испугался. Он знал, что его друг не входит в число любителей помахать кулаками. Однако все-таки насторожился – пацифизм Якоба исчезал в тот момент, когда появлялся его собственный идиотизм. Феликс хитро улыбнулся, покосившись в сторону ближайшей стены, и Строде быстро разгадал ход его мыслей – он знал, что Феликс умел проходить сквозь стены, из-за чего частенько пренебрегал дверьми.

– Одевайся, – решив прервать игру в гляделки, заявил друг и подтолкнул его к шкафу. – И давай быстрее, у патрульной группы скоро обход.

– При чем здесь патрульная группа? – напрягся Якоб, но все-таки послушался и открыл створки шкафа.

Пока он одевался, Феликс решил ввести его в курс дела. Подтянув штаны, он бесцеремонно уселся на кровать и закинул ногу на ногу.

– Мари подкинула мне одну занятную идею. Дело нехитрое, и я даже думал, что займусь его воплощением в жизнь самостоятельно, но потом решил позвать тебя с собой, – сверкая глазами, деловито начал Гросс.

– Мне уже не нравится, – кисло заявил Якоб, спешно натягивая штаны, но любопытство победило, и он все-таки спросил: – В чем дело?

– Это касается Ванды, – закинул еще одну удочку Феликс. – Лисбет продолжает игнорировать меня, когда я завожу разговор о сестре. Я собирался дождаться окончания нашей операции по спасению Элис и в случае ее успеха хотел выпросить у нашего предводителя разрешение на то, чтобы проведать Ванду. Но Мари подала мне просто блестящую идею, каким образом можно связаться с ней. Она рассказала мне о том, что местонахождение человека может помочь определить блуждающее письмо.

Услышав это, Строде замер, как раз собираясь засунуть вторую ногу в штанину и, неловко покачнувшись, стукнулся плечом об одну из дверей шкафа.

– Ты ввалился ко мне среди ночи, чтобы я помог тебе написать письмо сестре? – скептически изогнув бровь, спросил Якоб.

– Нет, идиот, – выдохнул Феликс. – Мари пару дней назад отправила Ванде письмо, и оно достигло адресата. Правда, сестрица так и не ответила, – парень замолк и кисло поджал губы. – Но я вспомнил о том, что портал какое-то время хранит в себе маршруты. Если мы сможем отследить этот путь, то у нас появится возможность наведаться к Ванде в гости.

На лице Якоба появилось задумчивое выражение. На миг он завис, словно обдумывая подобную перспективу. Он и сам переживал за Ванду и очень хотел увидеть ее. Или хотя бы убедиться в том, что она жива-здорова. Но потом представил выражение лица Вебер и тряхнул головой.

– Лисбет подвесит нас за ноги на какой-нибудь сосне, если мы заявимся к ней с просьбой воспользоваться порталом для этого, – кисло заявил он. – Она точно этого не разрешит.

– А кто сказал, что я собираюсь спрашивать у нее разрешения? – пренебрежительно спросил Феликс.

– Ты рехнулся?! – воскликнул Якоб, наконец разгадав ход мыслей парня. – Мы не сможем проникнуть в штаб незамеченными.

– Знаю, – перебил его Гросс. – Но нам это удастся, если мы сможем отвлечь ее.

– Боюсь спросить, каким образом.

– Я все продумал, – заявил мальчишка и снова заулыбался, очевидно собираясь поведать Якобу нечто стоящее внимания. – На сегодняшнем собрании Аид жаловался Лисбет, что после последней атаки Темных генератор электричества начал давать сбои. Я сходил в лес полчаса назад и выяснил, что этот генератор никто не охраняет, а кроме того, он устроен весьма примитивно. Чтобы его вырубить, хватит маленького энергетического сгустка.

– Ты точно тронулся умом, – не сомневаясь ни секунды в точности своих предположений, сказал Якоб. – Ты хоть представляешь, что с нами сделают, если поймают?

– Слушай, хватит ныть, как девочка в песочнице, – Феликс подскочил с кровати, раздраженно глядя на друга. – Неужели тебе самому не хочется выяснить, где Ванда и что с ней?

Его слова заставили Якоба растеряться. С самого первого дня исчезновения Ванды он помогал Феликсу выяснить ее местонахождение. И дело было не только в его желании помочь ему разыскать сестру. Глянув на вызывающее выражение лица мальчишки, он вдруг осознал, что тот пытается сыграть на его чувствах.

Строде залился краской, становясь подозрительно похожим на спелый помидор, метнулся к Феликсу и отвесил ему крепкую затрещину.

– Ай! – обиженно отозвался Гросс и отскочил в сторону, потирая пострадавшую макушку. – Зашибешь!

– Да тебя убить мало! Это шантаж!

– Хватит орать! – осадил его Феликс, тоже повышая голос. – Я просто устал добиваться от Лисбет ответа! Я хочу знать, где моя сестра, и если ты струсил, то я пойду один!

Сказав это, он двинулся к двери. Ну надо же – вспомнил о ее существовании. Но Якоб мгновенно преградил ему путь и схватил за плечо.

– Я тоже переживаю за неё. И помогу, но, если нас поймают, – начал он и замолк, переводя дух.

– Я всё возьму на себя, – поспешил успокоить его парень. – Ни ты, ни Мари не пострадаете.

– Мари?

Все дома во Второй Северной делились на две половины, соединявшиеся между собой общей кухней, на которой встречались соседи. Так, например, сама предводитель делила дом с Джеймсом, Кристиан соседствовал с Элис и Робертом, а вторая сестра Лисбет оказалась под одной крышей с Дереком и Клер. Последняя была совсем маленькой, когда их с братом привели в общину, и Этель, можно сказать, вырастила девочку.

Якоб жил в одном доме с Мари и Назаром. Они часто сталкивались на кухне и на первых порах держались особняком, поскольку пополнили ряды поселенцев почти одновременно. Правда, сдружиться с Назаром парню так и не удалось, и теперь Якоб прекрасно понимал почему.

Дверь во вторую половину дома ожидаемо оказалась не заперта. Якоб и Феликс тихо прошмыгнули в тёмный коридор и направились в сторону спальни. Последний уже схватился за дверную ручку, намереваясь войти, когда Строде ощутимо двинул ему локтем под рёбра и отодвинул в сторону.

– Сначала постучись, – шикнул он, неодобрительно качая головой, и сам осторожно побарабанил пальцами по деревянной поверхности.

– Тоже мне, – закатил глаза к потолку Феликс, – мистер благородство.

За тихим стуком не последовало никакого ответа, и тогда Якоб приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В спальне горел свет, но кровать пустовала. Парень распахнул дверь шире, и вот тогда на обоих обрушился девчоночий визг.

– Ой, – растерянно сказал Якоб и резко шагнул назад, наступив на ногу Феликсу.

Спустя несколько секунд Мари выскочила из спальни, предварительно натянув на себя пижаму.

– Вы оба что, совсем обнаглели? – сердито спросила она.

– Не кричи, – осадил её Феликс. – Мы пришли по делу. Нам нужна твоя помощь.

Мари замерла, глядя на друзей с плохо скрываемым удивлением и даже интересом, но задавать вопросы не спешила. Она решила дать им возможность объясниться.

– У меня из головы не выходит наш разговор о блуждающем письме, – уверившись, что девушка слушает его, продолжил брат Ванды. – Я хочу попытаться отследить маршрут твоего письма.

– Но зачем? – удивилась Акулич. – Я ведь уже говорила о том, что пройти через портал без проводника – это самоубийство.

– Именно по этой причине мы и пришли к тебе, – кивнул Феликс. – Ты, как отправитель письма, быстрее разберёшься в координатах. А мы с Якобом попытаемся раздобыть проводники.

– Не то чтобы я был в восторге, – не удержался от реплики Якоб. – Я пытался его образумить.

– Если вы оба стоите здесь, значит, ты плохо пытался, – раздражённо отозвалась Мари. – Проводники находятся в кабинете Лисбет, и вы не сможете пробраться туда, потому что наша предводитель в последние дни ночует там.

– У меня есть план, – тоном заговорщика поведал Феликс. – Я хочу вырубить генератор электричества. Пока все старшие будут бегать по лесу, мы сможем пробраться в штаб.

– Ты давно голову проверял? Да Лисбет придушит нас за это!

– Я возьму всю вину на себя, если нас поймают, – беспечно махнул рукой мальчишка, но, увидев выражение лица девушки, понял, что уговорить её так просто не удастся.

С самым несчастным видом он шагнул к Мари и взял её за руки.

– Пожалуйста, помоги нам, – взмолился Феликс. – Я переживаю за сестру. Ты ведь знаешь, каково это – остаться без единственной родной души.

Мари дёрнулась, силясь вырваться, но Феликс не отпускал, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Его взгляд был таким умоляющим, что она, потратив несколько секунд на сопротивление, сдалась.

– Я чувствую вину за то, что Ванду выгнали. Причиной её срыва послужил мой брат, – убитым голосом сказала Мари. – Да, Ванда не смогла взять себя в руки, но я считаю, что Лисбет наказала её слишком строго.

– Ты не виновата в этом, – подавшись вперёд, Гросс осторожно обнял девушку и, помедлив, провёл рукой по её черноволосой макушке. Он вдруг подумал о том, какой маленькой казалась Марина. Она была на две головы ниже него, хотя была старше на год. – Прости меня. Я был неправ.

Мари так и стояла, опустив руки вниз. Феликс уже и так извинился перед ней во время последнего патруля, но именно сейчас она поняла, что он действительно раскаивается.

Якоб красноречиво кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Я рад, что мы наконец-то всё прояснили, но, кажется, мы теряем время.

Быстро обсудив план действий, все трое двинулись в сторону входной двери, но Мари вдруг остановилась и тронула Феликса за плечо.

– Мы должны позвать с собой Клер.

– Зачем? – одновременно спросили оба друга.

– Она же электроэнергетик, – с лёгким раздражением пояснила девушка. – Клер отлично разбирается в приборах, несмотря на свой возраст. Если мы сами ударим по генератору, то наверняка сломаем его, а вот она могла бы сделать это осторожно, не повредив механизм.

Якоб и Феликс переглянулись, обдумывая её слова.

– Проблема заключается лишь в том, что уже полночь и Клер, скорее всего, спит, – почесал в затылке первый. – И потом, она ведь живёт с братом.

– Ага, – кивнул Феликс. – Так и вижу, как Дерек отпускает её с нами в лес и машет нам вслед платочком.

Мари вдруг прыснула и покосилась на парней с хитрой ухмылкой.

– Я почти уверена, что Дерека сейчас нет дома, – тихо сказала она. – А если говорить точнее, то он, скорее всего, находится во второй половине дома в гостях у Этель.

Парни снова недоуменно переглянулись, и Мари закатила глаза.

– Сразу видно, что вы мальчишки, – сказала она и кивнула в сторону двери. – Только слепой мог не заметить того, что они встречаются.

Дом, в котором проживала одна из сестёр предводителя, находился прямо за штабом, как и дома большинства боеспособных поселенцев. К глубокому удивлению и облегчению ребят, Клер ещё не успела лечь спать и поразительно быстро согласилась на их авантюру. Девчонка мгновенно собралась и даже не стала задавать лишних вопросов.

– Ты уверена, что твой брат не вернётся? – тихо спросил Якоб, когда все четверо, согнувшись в три погибели, короткими перебежками пробирались в сторону черты леса.

– Дерек редко ночует дома в последние месяцы, – заверила его Клер и устремилась вперёд.

Генератор электричества находился неподалеку от пятого сектора пограничного поля. Якоб и Мари отлично ориентировались на местности, несмотря на темноту, поскольку провели много ночей в лесу, неся дозор у границы. Дело оставалось за малым – им просто нужно было добраться до генератора незамеченными и не нарваться на кого-нибудь из патрульных, которые, справедливо говоря, могли сейчас делать обход.

– Чья сегодня очередь? – прошептал Феликс, озираясь по сторонам.

– Ты что, до сих пор не выучил расписание патрулей? – возмутилась Мари, вглядываясь в лесную темноту из-за дерева.

– Я стараюсь не забивать голову ненужной информацией, – мотнул головой парень. – Я запомнил, что я член второй патрульной группы и должен заступать на дежурство каждый вторник. Этого достаточно.

– Сегодня воскресенье, – ответил другу Якоб. – А значит, у границы сейчас находятся Захар и Крис.

– Тогда это повышает наши шансы на удачу, – расплылся в улыбке Феликс. – Если обход отправится делать Захар, то нам будет проще спрятаться. Он ведь не слышит.

– Захар давно научился чувствовать чужие шаги, – возразила Мари. – А кроме того, Крис может сам отправиться на обход. Если он нас поймает, то нам не поздоровится.

– Давайте не будем думать о плохом.

Спустя четверть часа ребята притаились около будки генератора. Засев в кустах, все четверо внимательно изучали местность. Рядом никого не было. Лес звенел тишиной.

Клер осторожно раздвинула ветки брусничного куста, подалась вперед и улеглась на живот. Несколько секунд она пристально смотрела вперед, что-то шепча себе под нос.

– Ну-с, приступим, – пробормотала девчонка, а после, сложив ладони вместе, резко развела их в стороны.

Небольшой, мерцающий изумрудными бликами шар полетел вперед, словно теннисный мяч, и пробил деревянную стену будки. Клер снова сложила ладони, намереваясь запустить еще один снаряд, но, услышав треск, за которым последовали красноватые искры, передумала.

– Молодец! – не удержавшись, подпрыгнул Феликс, но тут же был схвачен за ногу и опрокинут на землю. – Ай!

– Тише ты, – шикнул Якоб, сердито глядя на него.

Генератор загудел, словно самолет, идущий на взлет, задрожал, разбрасывая веселые искры, а после затих, прекратив свою работу.

Как только мимо кустов, служивших для них единственным укрытием, начали мелькать тени, ночные искатели приключений по-пластунски поползли в сторону общины. Лес наполнился нестройным топотом и голосами, и только тогда ребята поднялись на ноги и бросились к жилой части поселения. Якоб бежал первым, указывая своим товарищам дорогу, идущую в обход привычным тропкам жителей Второй Северной.

Преодолев последнюю черту деревьев, беглецы замерли, обводя взглядом представшую перед ними картину. Сейчас община была погружена во мрак. Ни в одном из окон не горел свет, фонари, обычно служившие ориентиром в позднее время суток, тоже погасли. Оббежав вдоль кромки леса, они подобрались к штабу сзади. И тут удача снова им улыбнулась – окно в кабинете Лисбет было распахнуто настежь.

Оказавшись внутри, Mари первым делом тронула пузатый монитор компьютера.

– Теплый, – прошептала девушка. – Значит, Лисбет была здесь совсем недавно.

Феликс требовательно схватил ее за руку и потянул за собой в коридор. В аппаратной их встретила кромешная темнота. Якоб тут же создал сферу с огоньком и подтолкнул ее к экрану, на котором обычно мерцал портал.

– А вот этого я не учел, – кисло пробормотал Феликс и почесал в затылке. – Вообще-то я всегда думал, что портал работает не за счет электричества.

– Ну и бестолочь же ты, – фыркнула Клер. – И чему тебя учит мой брат на факультативе?

– Порталы работают за счет энергии, но она ведь рассеивается со временем, а значит, переход довольно быстро закрывается, – принялся объяснять Якоб, глядя на растерянное лицо друга. – Наш портал просто подпитывается за счет электричества, чтобы не раскрывать его каждый раз, – терпеливо объяснил он, а после толкнул Феликса вперед. – Чего ты вылупился? Для тебя работа.

Феликс сделал несколько неуверенных шагов, выравнивая равновесие после тычка Якоба, и поднял руки. Очертив в воздухе круг диаметром примерно в свой рост и создав внутри него нечто вроде мерцающей сети, он резко подался вперед. Жерло портала зашипело, вытягиваясь в коридор, и привычно наполнилось маревом. Якоб тем временем уже принялся делать точки крепления на экране.

– Думаю, что переход продержится минут пятнадцать от силы, – сообщил парень и глянул на Мари. – Управишься?

– Разве у меня есть другой выбор? – вздохнула она и принялась за работу.

Оставив Клер и Мари в аппаратной, парни вернулись в кабинет предводителя. Феликс тут же принялся открывать все дверцы в шкафах и шарить на полках, залитых тьмой. Зажигать огонь они оба боялись, ведь в кабинете, в отличие от аппаратной, было окно, и источник света мог выдать их.

Каждый раз, когда его пальцы не находили желаемого, Феликс рассерженно шипел, но тут же переходил к новому ящику. Небо над общиной было затянуто плотным полотном туч, заслоняющим луну – то единственное, что могло подарить им хоть луч, пусть и тусклого, и холодного, но света. Продолжая поиски, он слышал, как где-то за его спиной копошится Якоб.

– Нашел, – выдохнул друг, и Феликс тут же оказался рядом.

В нижнем ящике стола Лисбет лежала коробка, полная заветных металлических кругляшей. Мальчишки переглянулись с одинаковым блеском в глазах.

– Бери проводник и давай уходить, – сказал наконец Якоб и кивнул в сторону выдвинутого ящика.

– Один? – спросил у него Феликс. – Их здесь полно.

– Слушай, не наглей, а, – осуждающе изрек Якоб Строде. – Уверен, что у Лисбет каждый проводник на счету.

– Да ну, – недоверчиво покосился на него Феликс. – Вряд ли она стала бы заниматься подобной мелочью.

И, немного помедлив, под самые неодобрительные вздохи Якоба, парень запустил руку в коробку и сгреб сразу несколько монеток.

В коридоре раздались шаги. Друзья мгновенно опустились на пол, прячась за стол, и затихли. Дверь открылась, половицы просели под тяжелой поступью, прошедшей к окну, замерли, а после торопливо пронеслись в сторону двери.

Щелчок. Стало тихо.

Феликс, старательно зажимавший нижнюю половину лица ладонью, медленно выбрался из укрытия, намереваясь двинуться к спасительному выходу. Он распрямился и замер.

Около самого его носа, на тонком фитильке свечи, танцевал оранжевый язычок пламени. Красиво извиваясь, уходя куда-то вверх, в сторону потолка, изящно вился едва заметный дымок. А прямо за огоньком угадывались очертания аккуратного носа со вздернутым кончиком. И глаза. Большие, внимательные, карие глаза.

Убрав ладонь, Феликс раскрыл рот, словно намереваясь что-то сказать, но вдруг резко дунул, погасив свечное пламя.

– Мне просто было надо, – начал он, обращаясь к темноте перед собой. – Но уже не надо, – неловко договорил парень и метнулся к двери. – Доброй ночи, в общем.

Побег не удался. Как только Феликс выскочил из штаба, его тут же сбил с ног Крис. Отчаянно рванув вперед, он попытался вырваться, но наставник придавил его всем весом к земле. Гросс не оставлял своих попыток, до тех пор пока не поднял голову и не увидел, как из-за здания штаба вышли двое. Дерек, несмотря на свой невысокий рост, тащил под мышкой Якоба. Очевидно, друг пытался смыться из злополучного кабинета через окно, но потерпел полное фиаско.

Медленно и тихо, словно призрак, на крыльцо выплыла Лисбет. Несколько секунд она ошарашенно смотрела перед собой, выглядя совершенно растерянной. А потом соскочила на землю и схватила Феликса за грудки. С отчаянным воплем она припечатала парня к деревянной стене штаба.

Пытаясь прогнать искры, которые так и посыпались после неудачного, но отрезвляющего соприкосновения затылка с досками, Феликс заглянул ей в глаза и понял – ему конец.

– Ты хоть понимаешь, что натворил?! – закричала женщина, разрывая ночную тишину, сгустившуюся над общиной. – Мы как идиоты бегали по лесу, думая о том, что на нас напали Темные!

Мальчишка зажмурился, пытаясь найти слова оправдания, но в последний момент прикусил язык. Язык, который всегда был его врагом.

Выкрикнув в адрес Феликса все непечатные слова, которые только смогла припомнить в порыве гнева, Лисбет размахнулась и ударила его кулаком в челюсть. Она намеревалась ударить снова, но вдруг ослабила хватку. Парень рухнул на колени, и предводитель брезгливо тряхнула рукой.

– В сарай их, – прошипела она, обращаясь к Крису. – Живо!

Скрутив Феликсу руки, Кристиан мгновенно исполнил команду. Уже через пару минут мальчишек грубо впихнули в один из бараков, полных соломы и разного садового инвентаря, и оставили в покое.

Сидя в углу, подтянув колени к подбородку, Феликс смотрел на носки своих ботинок, пытаясь игнорировать пульсирующую боль. К своему удивлению, он не ощущал злости. Ведь получил за дело.

– Ты как? – нарушил тишину Якоб.

– Я думал, что ты теперь не разговариваешь со мной, – угрюмо отозвался Феликс, игнорируя вопрос друга. – Тебе ведь влетело из-за меня.

– Да ладно, – неожиданно беспечно пожал плечами блондин. – Дерек пару раз пнул меня по ребрам, только и всего.

– Интересно, что теперь Лисбет сделает с Мари и Клер?

– Она ничего с ними не сделает, – опустившись на солому рядом с Феликсом, ответил Якоб. – Они успели смыться.

– Правда? – Гросс воззрился на парня с удивлением.

– Да, – кивнул Якоб. – Дерек, конечно, допытывался, но я ему ничего не сказал. Что я, дурак что ли, девчонок подставлять?

Мальчишки посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись. Напряжение отступило, и Феликс расслабленно откинулся назад. Впереди у них была долгая ночь, за которую они вряд ли сумеют выспаться. Но его это не волновало. В кармане лежали заветные металлические кругляши, делавшие его дорогу к сестре теперь не такой призрачной.

Глава 25

Их заточение продлилось три дня. Обычно Лисбет не проявляла творческого подхода к наказаниям и отправляла всех, кто входил в дозорные группы, во внеочередной патруль, но почему-то в этот раз отступила от собственных правил и оставила мальчишек сидеть в сарае. Раз в день им приносили еду. Рацион оказался скудным – хлеб и вода, но они были рады и этому. Все лучше, чем голодать. Правда, заботливая Мари не бросила друзей в беде и ночами тайком подсовывала под дверь мешочки с орехами, печеньем и даже как-то раз принесла сыр.

В то утро, когда их наконец выпустили, над общиной сгустился туман, значительно ухудшив видимость. Освобождать мальчишек пришел Дерек. Час был ранний, еще не прозвучал сигнал подъема, и на улице не было ни единой души. После короткого разговора с ним парни узнали, что Лисбет, Мари и Крис с минуты на минуту собираются пересечь пограничное поле, чтобы отправиться к Озеру Забвения.

Услышав об этом, Феликс сорвался с места, ничего не объясняя, и побежал домой. Схватив рюкзак, в котором хранились вещи дозорного, он припустил в сторону леса.

Как только Вебер вышла на крыльцо своего дома, сразу поняла, что идти до злополучного озера придется пешком. Перед глазами стояла густая молочная пелена, и предводитель посчитала это недобрым знаком.

Оставив Дерека за старшего на время своего отсутствия, Вебер в сопровождении Криса и Мари отправилась в путь. Согласно карте, озеро находилось в десяти километрах от четвертого сектора пограничного поля. Однако путникам предстояло преодолеть куда большее расстояние. Темные давно рассекретили прямой маршрут, проложенный Светлыми, и регулярно патрулировали эту территорию. Крису пришлось совершить несколько вылазок за пределы Второй Северной, для того чтобы составить новую карту, согласно которой их путь увеличивался почти в четыре раза.

Остановившись у границы, Лисбет уже собиралась распечатать небольшой промежуток поля, чтобы покинуть общину, когда их догнал Феликс. Он выглядел сонным, растрёпанным и уставшим, но его глаза лихорадочно блестели.

– Можно мне с вами? – взмолился парень, глядя на предводителя. – Я не буду мешать, обещаю.

Удивляясь собственному великодушию, Лисбет коротко кивнула и повернулась к мальчишке спиной. Конечно, в начале она всерьез задумалась о том, чтобы прогнать Феликса взашей, но потом поняла, что его лучше держать на виду. Вебер так и не выяснила, зачем Гросс и Строде пробрались в ее кабинет, и надеялась разузнать это у одного из провинившихся.

Предводитель распечатала небольшой участок поля, позволяя всей группе выйти за пределы поселения, и все они устремились в лес. Сосновый бор, покрывавший весь заповедник, становился только гуще, а вокруг булькали болота. Путники шли друг за другом плотной цепочкой, которую возглавлял Крис – единственный из присутствующих, ориентировавшийся в этой части леса из-за частых вылазок. За ним шла сама Лисбет, а замыкали строй Мари и Феликс.

– Мы идем на север? – спросил последний, морщась от резкого порыва ветра.

– У тебя что, в школе не преподавали географию? – Вебер глянула на него через плечо.

– Я прогуливал, – ничуть не смутившись ответил Феликс.

– Оно и видно.

– А почему ты решил, что мы идем на север? – включился в разговор Крис.

– Не знаю, – пожал плечами Гросс. – Здесь намного холоднее, чем в общине.

– Эта часть леса принадлежит Темным, – с каким-то раздражением сказала Лисбет. – Энергетическое депо каждого из них влияет на погодное поле. Зимой эту часть заповедника почти всегда заваливает снегом, в то время как у нас его почти не бывает.

Как только она договорила, пространство вокруг них прорезал свист. Деревья закачались, издавая чудовищный скрип, а в небе блеснула молния.

– Прячемся, – одновременно скомандовали Лисбет и Крис.

Вебер первой оттолкнулась от земли и взмыла вверх, исчезая между верхними ветками одной из сосен. Крис со скоростью белки взобрался по стволу второй и тоже испарился. Феликс и Мари, оставшись на земле, обменялись растерянными взглядами. Услышав где-то неподалеку шаги, парень очнулся первым и, схватив Мари, нырнул в ближайший кустарник. Справедливо рассудив, что лысые ветки едва ли могут стать хорошим укрытием, он стал невидимым, накрывая своим полем и девушку.

Шаги становились все ближе, и, заметив тихий ужас в глазах лежавшей под ним на земле Мари, Феликс зажал ей рот ладонью на всякий случай.

Тем временем мимо их укрытия прошествовали три пары ног. Последний из строя Темный вдруг замер, озираясь по сторонам, поворошил носком ботинка прошлогоднюю листву и ветки, прислушался к чему-то и поспешил за своими спутниками.

Свистящий ветер, сопровождавший их появление, постепенно стих, уносясь вслед за отрядом, и воцарилась тишина. Феликс медленно поднял голову, выглядывая из укрытия. Рядом никого не было, но он не спешил возвращать себе видимость. Лисбет и Крис продолжали прятаться где-то среди верхушек деревьев, и он решил дождаться их появления. В конце концов, им двоим сверху было лучше видно прочесывавших лес Темных.

Шло время, а Мари и Феликс продолжали лежать в кустах. Девушка наконец не выдержала и тихо вздохнула, привлекая к себе внимание. Гросс мгновенно стушевался и одернул руку от ее лица. От волнения он слишком сильно сжал пальцы и, кажется, перекрыл ей доступ кислорода.

– Думаешь, они где-то поблизости? – прошептала она одними губами.

– Понятия не имею, но нам лучше не высовываться, – также тихо ответил он.

Спустя еще четверть часа рядом с кустарником, в котором они прятались, приземлились знакомые берцы. Понять, кто именно это был, Феликс не смог – обзору мешали ветки, – и тогда он решил подать голос.

– Лисбет? – осторожно позвал мальчишка.

– Феликс? – раздался в ответ настороженный голос Криса.

Парень повертелся вокруг себя, выискивая взглядом своего протеже, и только тогда тот стал видимым. Представшая перед глазами Стивенсона картина очевидно повеселила его, и он насмешливо крякнул, сдерживая смешок.

– Не помешал? – полным издевки тоном осведомился Кристиан, наблюдая за тем, как Феликс резво поднимается на ноги и протягивает руку вмиг покрасневшей Мари.

– Очень смешно, – скривился Гросс. – Между прочим, вы смылись и оставили нас на растерзание этим придуркам.

– Каждый сам за себя, – развел руками разведчик.

– Где Лисбет?

– Она решила проверить территорию с воздуха. Я, к сожалению, не силен в полетах, а преследовать наших нежданных гостей, передвигаясь по земле, опасно даже для меня, – Крис небрежным жестом подтянул штаны и уселся на поваленный ствол. – Предлагаю пока что сделать привал.

Несмотря на то, что Темные давно скрылись из виду, погода начала портиться. Сгустились тучи, по земле зачастил дождь. Феликс сидел на бревне и частыми, жадными глотками пил чай из термоса. Жидкость согревала и одновременно с этим вызывала легкое чувство тошноты. Он привык пить чай с сахаром, но знал, что сейчас от сладкого только сильнее захочется пить.

Справа зашуршала бумага, и мальчишка заинтересованно повернул голову в ту сторону. Заметив в руках наставника карту, он мгновенно придвинулся ближе, параллельно с этим закрывая термос и убирая его обратно в рюкзак.

– Наша община находится на севере, а Озеро Забвения – ещё севернее, – принялся объяснять Крис, почувствовав его любопытство. – Прямой путь до него составляет всего десять километров, но сейчас нам приходится идти на запад, чтобы обойти места обитания Тёмных.

Стивенсон передал карту Феликсу, и тот принял её с каким-то трепетом. Мальчишка знал, как много времени его наставник потратил на то, чтобы составить эту карту и сколько вылазок ему пришлось для этого совершить.

– Наш маршрут отмечен синим цветом, – продолжил тем временем Крис.

– Ого, – присвистнул парень, изучая схематичное изображение леса на бумаге. – Ничего себе, прогулочка.

– А ты думал, мы по грибы пошли? – из-за ближайшей вереницы деревьев раздалось презрительное фырканье, и через секунду все увидели Лисбет.

Феликс тут же нахмурился, подавляя желание закатить глаза. Но он не сделал этого. Не хотелось снова получать по шее от предводителя. Тем более так скоро.

– Они свернули на восток примерно в десяти километрах от этой поляны. Других отрядов я не обнаружила, – сообщила Вебер, и все поднялись на ноги.

Их путь продолжился. Перед глазами мелькали деревья, под ногами становилось всё больше ручьёв, бравших своё начало из болотных топей, всё чаще над головой ухали совы. Идти становилось всё труднее.

Крис, продолжавший возглавлять строй, вооружившись палкой, проверял безопасность маршрута, ощупывая почву перед каждым шагом.

Около полудня случился второй привал. Разводить костёр было опасно, так что путешественники ограничились хлебом. Расправившись со своим скромным обедом, они двинулись дальше. К ночи туман наконец рассеялся, и они, отыскав неприметную поляну, расположились на ней. Погода оставляла желать лучшего, но от костра снова отказались. Лисбет и без того боялась, что в любой момент их могут обнаружить Тёмные, а яркие отсветы пламени могли привлечь к ним ненужное внимание.

Феликс вовсю орудовал ложкой, поглощая холодные консервы прямо из банки, когда рядом с ним на бревно опустилась Мари.

– У меня осталось ещё немного хлеба, – сказала она, наблюдая за тем, с каким аппетитом парень ест. – Хочешь?

– Спасибо, – с трудом выговорил тот, стараясь прожевать мясо. – Прибереги на будущее. Крис сказал, что мы проделали только половину пути.

Девушка покивала головой и заёрзала на месте. Было видно, что она хочет поговорить о чём-то. Вскоре она решилась.

– Ты нашёл то, что искал в кабинете Лисбет? – шёпотом спросила она.

Феликс опасливо покосился на предводителя. Женщина в тот момент находилась на другом краю поляны и старательно раскладывала спальный мешок.

– Да, – коротко ответил парень, убедившись, что их никто не подслушивает. – Как только представится возможность, я настрою портал с помощью координат и проложу маршрут, – Феликс наклонился к её уху и добавил: – Для всех нас.

Мари воззрилась на него с таким удивлением, словно рядом с ней на бревне сидел не парень, а как минимум леший.

– Я стащил несколько проводников и хочу, чтобы ты и Якоб пошли вместе со мной, – объяснил он и улыбнулся. – Ты здорово помогла мне. И потом, я знаю, как сильно ты скучаешь по ней.

Не сдержавшись, он обнял её. Мари, не ожидавшая этого, дёрнулась, и оба свалились с бревна, упав на спину.

– Гросс, оставь девушку в покое, – хмыкнул Крис, оказываясь рядом с ними. Стивенсон протянул обе руки, помогая им подняться. – Если угробишь нашего единственного некроманта, – начал он, когда Мари и Феликс поднялись на ноги.

– То сам будешь нырять в озеро, – докончила за него Лисбет.

Лежа в спальном мешке, Феликс никак не мог уснуть, глядя на звёздное небо. Он и сам не понимал, зачем ввязался в это сомнительное путешествие, но был уверен, что такой опыт точно станет полезным, учитывая то, в какой местности находилась община. Кроме того, парень был убеждён в том, что его альтруизм может оценить Лисбет. Отношения с предводителем складывались дурно, и ему хотелось доказать, что он годится хоть на что-то.

Утром, убедившись, что видимость позволяет им это, Лисбет и Феликс поднялись в небо, а Крис взвалил на свою спину Мари. Второй день пути оказался проще, и уже к вечеру они достигли Озера Забвения.

Вспоминая изречения Лисбет, которая называла озеро не иначе как лужей, Феликс удивился, когда увидел перед собой огромный водоём, полный голубой, кристально чистой воды. Как только парень оказался у самой кромки, то присел на корточки, желая окунуть ладонь, но его тут же схватили за шиворот и оттащили назад.

– Не смей! – гаркнула Лисбет. – Эта вода мёртвая, к ней нельзя прикасаться, если не хочешь отправиться к праотцам.

Гросс послушно кивнул, ощутив, как пробежали мурашки по спине, и сел, подтянув колени к груди, наблюдая за Мари, которая взирала на озеро с нескрываемым ужасом. Девушка переступила с ноги на ногу и, тяжело вздохнув, принялась расшнуровывать берцы.

Расставшись с обувью, а потом со штанами и курткой, она сделала робкий шаг вперёд и начала заходить в ледяную воду. Зайдя по пояс, Мари не выдержала и обняла себя за плечи. Вся её фигура задрожала, глаза закрылись, а после поднялся ветер, пронзительный, свистящий, сбивающий с ног. Она закрутилась вокруг своей оси, а когда замерла, сквозь леденящий душу гул раздался вой.

Феликс, продолжавший сидеть неподалёку от водоёма, взирал на девушку, чьи глаза почернели, превращаясь в тёмные, глубокие ямы. Обычно аккуратно уложенные волосы, подстриженные под каре, топорщились во все стороны, а кожа её начала неумолимо синеть.

Почти по центру Озера Забвения возвышался огромный камень, на который медленно выползло нечто. Существо уселось на камень, взмахнуло рукой, и вокруг стало тихо. Только тогда парень смог разглядеть силуэт женщины. Она была красивой, но синяя кожа отталкивала взгляд. Откинув небрежным жестом мокрые волосы, хранительница озера взирала на своих гостей, и как только её взгляд остановился на Лисбет, губы её, почти чёрные, растянулись в ухмылке.

– Седина тебе к лицу, госпожа предводитель, – чопорно изрекла женщина. – Думаю, твой дорогой муж оценил бы твой новый имидж.

Все взгляды обратились к Лисбет. Плечи предводителя мелко дрожали, и Феликс был удивлён, увидев обычно решительную Вебер почти на грани истерики. Она часто дышала, явно пытаясь справиться с собой, и, подавив дрожь, отвернулась, не желая смотреть на жуткую фигуру, гордо восседающую на камне.

– Великий Светлый позволил нам явиться сюда, чтобы просить твоей помощи, – сквозь зубы заговорила Лисбет.

– С чего ты взяла, что я стану помогать вам? – фыркнула Эстрид и повела плечами, переводя заинтересованный взгляд на Мари, которая всё ещё стояла по пояс в воде, совершенно утратив свой привычный облик. – Я не вхожу в число ваших клятых общин и приказам Аллана не подчиняюсь.

– Не смей называть его по имени, – прошипела Лисбет и, резко развернувшись, шагнула к воде.

Ответом ей послужил издевательский хохот, мгновенно разнёсшийся над поверхностью озера. Казалось, что хранительница только и ждала этого.

– Давай, сделай еще шаг, – зашипела мертвая, подаваясь вперед. – Сделай это и стань моей, как и должна была.

Вебер сжала кулаки, вспоминая, как четыре года назад из-за своей неосторожности получила удар смертельного заклятья и оказалась выброшенной в Озеро Забвения.

– Я готова извиниться перед тобой за все слова, сказанные мной в тот день, – заговорила предводитель. Ее голос стал тихим, но она знала, что Эстрид прекрасно слышит обращенную к ней речь.

– Ты думаешь, что я жажду извинений? – хранительница усмехнулась краешком синих губ. – Я никогда не унижалась и ненавидела смотреть, как унижаются другие, – Эстрид опустила ступни в воду и лениво поболтала ногами. – У нас с тобой больше общего, чем ты думаешь, Лисбет Вебер. Но знаешь, что главное? – она сделала красноречивую паузу, а потом, встав на камень ногами, продолжила. – Мы обе не умеем прощать. Так почему же ты думаешь, что я стану помогать вам, повинуясь воле того, кто запер меня в этом озере, забрав мою жизнь?

– Ты хочешь свести с ним счеты ценой других, ни в чем не повинных людей? – Лисбет позволила себе надеть самую надменную эмоцию, на которую была способна, гадая о том, как скоро Эстрид выйдет из себя. – Я подчиняюсь воле Великого Светлого, но сейчас я лично от себя прошу о помощи. В руках Темных оказалась моя сестра, и все, чего я хочу – это спасти ее.

– Четыре года назад я уже помогла тебе.

– Ты помогла не мне, а моему мужу, который пытался меня спасти. Это была его воля, и он заплатил свой долг перед тобой сполна.

Повисло молчание. Ветер давно стих, замолчала и Мари, сумевшая, наконец, вернуться в сознание. Девушка дрожала как осиновый лист, глядя на свое отражение в воде. Эстрид спрыгнула с камня, погружаясь в голубой омут, и на какой-то момент Вебер показалось, что все потеряно, но в следующую секунду голова хранительницы показалась почти у ее ног.

– Ты готова принести ту же жертву, которую принес Ричард четыре года назад, взамен на жизнь своей сестры? – свистящим шепотом спросила она, глядя Лисбет прямо в глаза. Отвести взгляд от черного, мертвого омута глаз не хватило сил. Вебер задумалась лишь на секунду, а потом вдруг отрицательно покачала головой.

– Моя сестра жива, – заявила женщина, вскинув подбородок. – И то, что ты просишь, не является справедливой платой за твою помощь.

– В таком случае, я не понимаю, какого черта ты стоишь здесь? Что тебе нужно? – голос хранительницы стал жестким и сухим.

– По нашим сведениям, моя сестра находится в Черной Свече. Среди подчиненных тебе находится душа, которая знает ответ на вопрос, каким образом мы можем попасть туда. Я прошу тебя позволить нам связаться с этой душой.

– Леви Стивенсон, – прошипела Эстрид, и ее глаза отыскали Криса, стоявшего на берегу. – Знаменитый разведчик, павший от руки Великого Темного.

– Я прошу тебя позволить моему некроэнергетику поднять его душу всего на десять минут, – в голосе Вебер появилась решимость. – Пусть он ответит на вопросы сына, а после мы уйдем и больше не станем тревожить тебя.

– Нет, – отрезала хранительница Озера Забвения. – Я позволю ему поговорить только с твоей девчонкой и на моей территории. Даю вам на все про все пять минут, и ни секундой больше.

После этого Эстрид скрылась под водой, а вслед за ней исчезла и Мари. Крис подошел к Лисбет, глядя на ровные круги, расходящиеся по озерной глади.

– Я знаю, что ты хотел увидеть отца, – начала предводитель, мгновенно разгадав его настроение. – Но поверь, такая встреча не принесла бы тебе счастья. Видеть близкого человека мертвым – самое паршивое зрелище на свете.

– Я думаю сейчас лишь о том, что будет с Мари, – отозвался Кристиан. – Ты уверена, что она отпустит ее?

– Если Эстрид решится на подобное, я сама нырну в озеро и надеру этой жабе ее синий зад, – прошипела Лисбет, и по ее лицу было видно, что она не шутит. – Главное, чтобы Мари успела расспросить твоего отца и задала верные вопросы.

Горизонт прорезал рассветный луч, и трое путников, сидевших на берегу озера, грелись у костра. Нервное напряжение лишило их желания говорить, и все, что им оставалось, это терпеливо ждать. Каждый из них взирал на ровную озерную гладь, которая с каждой секундой становилась все краснее, поглощая солнечные лучи.

Пять минут, обещанные Эстрид, давно истекли, а Мари так и не вернулась. Лисбет в очередной раз поднялась с места и хотела было двинуться к воде, как вдруг раздался хлопок.

Из толщи резко вынырнуло тело. Фигурка девушки, безвольной куклой, взметнулась вверх, и, среагировав первым, Крис послал плотное облако энергии, подхватывая ее, а после резко перенося на берег. Ударившись спиной о песок, Мари села, стремительно возвращаясь в свое привычное обличие. Выплюнув воду и прокашлявшись, она обняла себя за плечи, мелко дрожа.

– Свеча стоит там, где мы и думали. Чтобы попасть в камеры, нужно нападать сверху, – охрипшим голосом заговорила Акулич. – Верхние этажи охраняет всего один стражник, но стены камер прокляты, и пользоваться энергией никакой, кроме той, что направлена на человеческое сознание, там нельзя, – закончив говорить, девушка перевела взгляд на Кристиана и, хватая воздух ртом, выпалила на последнем издыхании. – Он помнит тебя и благодарен за то, что ты продолжаешь его дело.

После этого Мари упала, лишившись чувств, и над Озером Забвения снова воцарилась тишина.

Глава 26

Темнота стала чем-то привычным. Ванда давно оставила попытки вести хоть какой-то счет дням, а потому не имела ни малейшего понятия о том, сколько времени она провела в водах реки. Казалось, что время и вовсе перестало существовать, как и все физические ощущения. Радовало лишь то, что ей все-таки удалось вернуть себе тело.

Это получилось случайно, когда она в очередной раз попыталась нырнуть в мерцающую точку своей души. Как всегда, ее разум устремился на свет, а потом Гросс увидела свои руки. Очевидно, она так явственно представляла привычные движения тела в своем подсознании, что река сдалась и позволила ей хотя бы эту малость. Физических ощущений по-прежнему не было, но теперь она могла гулять в темноте. Ощущение невесомости и отсутствие пространства поначалу доставляли дискомфорт, ведь за свои тринадцать лет девчонка привыкла касаться ногами твердой поверхности и видеть стены, но сейчас ей пришлось смириться. Хотя она все равно мысленно строила для себя лабиринты коридоров, просто чтобы не сойти с ума.

Еще одним развлечением для нее стали путешествия по собственным воспоминаниям. Картинки видений из прошлого были такими яркими, словно она смотрела фильм. Постепенно ей удалось создать устойчивый образ своего дома, и особенно она постаралась, когда возводила собственную комнату.

Процесс занял много времени. Ванда часами складывала самые мельчайшие детали, которые ей только удавалось вспомнить, словно кусочки цветной мозаики, восстанавливая облик места, которое любила больше всего на свете. Она вспоминала каждый узор на плотных шторах, каждую трещинку на дощатом полу, каждую книгу, стоявшую на полке, запахи, звуки, даже блики солнечных лучей, проникавшие в комнату по утрам. Но самое большое количество времени она отдала на то, чтобы воссоздать кровать. Пожалуй, это место было для нее самым значимым. Здесь она провела сотни ночей, предаваясь детским мечтам, здесь прыгала от радости или горько плакала, пропитывая слезами подушку, обтянутую в белоснежную, идеально выглаженную наволочку, здесь говорила по душам с матерью.

Тело, находящееся в реке, все еще не вернуло себе способность уставать, и Ванда ни разу не заснула, даже когда отчаянно пыталась это сделать. Зато теперь, лежа на любимой кровати, пусть и созданной разыгравшимся воображением, ей было не так тоскливо. Родные стены, воссозданные в подсознании, вернули ей хоть какое-то ощущение реальности. Но ее не покидало чувство того, что она должна что-то сделать, чтобы вернуться, но вот что, никак не могла понять. В какой-то момент девчонка даже подумала о том, что была бы не против навсегда остаться здесь, в этом выдуманном доме наедине с собой. Никаких общин, никаких Темных и Светлых, никаких правил и долга. Гуляя в подсознании, ей не нужно было есть, пить, спать, не нужно было ничего. Но каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Феликса, и ей становилось стыдно. Ванда понимала, что просто не имеет права бросить его.

Созерцание потолка родной комнаты, наяву превратившейся в груду камней, наскучило ей, по ее подсчетам, спустя неделю.

А может, прошло больше времени?

Чтобы хоть как-то отвлечься, она решила возобновить свои тренировки и, создавая в своей голове образ поляны в лесу Второй Северной, часами оттачивала прыжки, удары и исследовала собственный энергетический поток. В первые несколько раз образ тренировочной площадки получался каким-то дрожащим и расплывчатым, но вскоре нужная картинка стала появляться в считанные секунды и даже дополнилась шелестом ветра и пением птиц. Ванда не знала, сколько прошло времени и в какой момент это началось, но она стала испытывать чувство эйфории от своей новой реальности, легкой, беззаботной, без оков тела. Она была свободна и могла делать все, что хотела.

Тяжелое осознание того, что постепенно сходит с ума, пришло к ней неожиданно. Пустота внутри и снаружи, существование вне пространства вызвало понимание того, что сейчас девчонка отдала бы все, лишь бы снова услышать гул из человеческих мыслей в голове, который ненавидела всем сердцем, хоть на долю секунды. Слова, сказанные ею в адрес Лисбет, о том, что у нее больше нет причин находиться во Второй Северной, показались такими глупыми и капризными, а попытка сбежать – обманом самой себя. Время, проведенное под водой, дало понять, что она может существовать одна. Существовать, но не жить. А жить хотелось. Хотелось, как никогда.

В ушах зашумела вода. Глаза открылись, различая почти черное ночное небо сквозь водную пелену. Ткань ночной рубашки мгновенно пропиталась ледяной водой и прилипла к коже. Забытое ощущение собственного тела вернулось в один миг, вонзаясь сотнями игл под кожу, и ее начало трясти, ни то от страха, ни то от холода.

Когда она села, оказываясь по пояс в воде, и огляделась, то увидела лишь снег. Температура воздуха явно ушла за пределы нуля, но, дивное дело, река, в которой Ванда сейчас находилась, даже не думала покрываться льдом. Мокрые волосы тут же превратились в сосульки, а изо рта вырвалось облачко пара. Рядом не оказалось ни души, и, поднявшись на ноги, она босая и мокрая пошла вперед, туда, где сквозь ночную тьму, словно маяки, светились окна домов.

Здание штаба Ванда отыскала быстро, даже не удивившись тому, что смогла сориентироваться в чужом поселении. Чувство холода, усталости и голода (последний давал о себе знать больше других) отошли на второй план. Сейчас хотелось просто понять, что с ней произошло.

К великому облегчению Гросс, несмотря на поздний час, Найра Атохи сидела в своем кабинете, склонившись над огромной потрепанной книжищей. Увидев фигурку девочки, которая смотрела на нее абсолютно безумными глазами, она ответила ей точно таким же взглядом. Несколько минут между ними шла игра в гляделки, и, казалось, что проигрывать никто не намерен, но Ванда, уже открыв рот, чтобы что-то спросить, вдруг громко чихнула. Этот звук вывел предводителя из оцепенения, и она, сорвавшись с места, оказалась рядом с ней. В руках появилось одеяло, и женщина заботливо, почти по-матерински накинула его на плечи Ванды.

– Как ты себя чувствуешь? – нарушила молчание Найра, изучая ее взглядом.

– Как недотопленный котенок, – стуча зубами отозвалась та, перехватывая пронзительный взгляд голубых глаз, обращенный в свою сторону. Ей даже стало неуютно от того, что старушка смотрит на нее в упор, словно у Ванды выросли рога или вторая пара глаз.

– Да уж, погодку ты выбрала для завершения обряда скверную, – поделилась своими наблюдениями Атохи. – Я рассчитывала, что ты вынырнешь не раньше середины марта. Выходит, что я ошиблась на месяц.

– Извините, если огорчила вас, – с некоторой обидой в голосе ответила Ванда, а потом замерла. Слова старушки обработались уставшим мозгом и в качестве ответной реакции вызвали в ее теле новую волну неприятной дрожи. – Какое сегодня число? – облизывая вмиг пересохшие губы, спросила она, судорожно оглядываясь по сторонам в надежде увидеть на стенах календарь.

– Сегодня десятое февраля, – буднично поведала женщина, и брови девочки стремительно поползли вверх, так и норовя выйти за пределы бледного лица.

В голове пронесся вихрь мыслей. Сначала Гросс подумала о том, что пропустила день рождения брата и свой собственный, а потом, словно тяжелый кирпич, ударило осознание того, что она провела в реке полгода. Шесть потерянных из жизни месяцев.

Совсем некстати вспомнился отец, который, будучи прикованным к постели после автомобильной аварии, сетовал на то, что его жизнь проходит мимо. Ванда подумала о том, что была бы согласна насовсем лишиться ног и остаться калекой взамен на то, чтобы увидеть все то, что происходило вокруг, пока она лежала в реке.

На земле сменилось время года, пролетели десятки дней и ночей, произошла добрая сотня событий, о которых теперь оставалось только догадываться. Она не видела и не знала ничего, потому что пролежала на дне водоема шесть долгих месяцев в полной темноте.

Вопреки ожиданиям Найры Атохи, Ванда приняла последние новости с леденящим душу равнодушием. Старушка была уверена, что девчонка находится на грани отчаяния, но внешне та не показала ни единой эмоции. Заметив это, пожилая предводительница улыбнулась, хитро сверкнув глазами – обряд пошел на пользу.

Все дома в общине представляли собой каменные постройки, насчитывавшие не больше трех этажей, каждый из которых делился на четыре небольшие квартиры. Оказавшись в своем новом жилище, первое, что сделала Ванда, – это принялась за еду, игнорируя все еще мокрую ночную сорочку, прилипавшую к коже. Чувство голода преследовало ее от самой реки, и сейчас девчонке казалось, что она способна съесть все что угодно.

Усевшись на колени около небольшого журнального столика, на котором стоял прямоугольный поднос, Ванда вперилась взглядом в свой ужин. Над деревянной миской с супом поднимался плотный пар, пахнущий вареной курицей, овощами и какими-то пряными специями. Гросс почти взяла ложку в руки, когда ей на глаза попался прямоугольный сверток, перетянутый тонким шнурком. Потянув за хвостик бечевки, Ванда ожидала увидеть хлеб, но как только края тонкого пергамента разошлись, в нос ударил стойкий аромат шоколада.

Понимание того, что есть сладкое на голодный желудок – плохая идея, пришло лишь в тот момент, когда Гросс уничтожила почти половину плитки. Сладкая масса мгновенно поднялась по пищеводу вверх и вышла наружу.

Вторая попытка поужинать прошла куда удачнее, и, разделавшись с порцией супа, который на ее вкус оказался слишком острым, из-за чего по телу мгновенно растекся согревающий жар, она наконец отправилась в ванную. Скинув свое одеяние, девчонка повернулась, намереваясь шагнуть под душевую лейку, торчавшую прямо из потолка, да так и замерла, раскрыв рот.

Из зеркала, висевшего на двери, на нее смотрел другой человек. Она с трудом узнала свои карие глаза, которые сейчас выглядели как два бездонных колодца на привычно бледном, но теперь осунувшемся лице. Под глазами залегли плотные мешки, губы совершенно обесцветились и покрылись сухой коркой. Но если к этому, усердно поморгав, Ванда все-таки привыкла, то, глянув на свое тело, испытала настоящий ужас. Ей показалось, что к ее голове просто пришили чужое туловище, и, не сдержавшись, девчонка громко икнула, ни то от испуга, ни то от того, что переела.

Сделав шаг к зеркалу, Ванда коснулась пальцами холодной поверхности, изучая изменения в самой себе. Она провела по неожиданно проступившим скулам, скользнула кончиком указательного пальца вниз по шее и проследила линию резко очерченных ключиц. В области ребер кожа выглядела совсем белой и словно просвечивала, туго обтягивая кости.

Оказавшись под потоками теплой воды, тело быстро расслабилось, и ее начало клонить в сон, так что, опустившись на кровать, Ванда мгновенно заснула. Ее сновидения были беспокойными, наполненными яркими и порой странными образами, которые казались сущим бредом, до тех пор, пока измученное сознание девочки не уловило то, что её кто-то зовет. Голос был тихим, ненавязчивым, будто звучащим сквозь толщу воды. Прислушавшись, она поняла, что слышит одно-единственное слово, которое повторялось из раза в раз:

«Останься, останься, останься».

Резко сев в постели, Гросс покрутила головой, пытаясь найти того, кто говорил с ней, но в комнате оказалось пусто. Из-за зашторенного светло-зелеными занавесками окна пробивался свет, а значит, уже наступило утро. Решив, что имеет право на отдых, Ванда плюхнулась обратно на подушку, но вопреки ее желаниям, дверь распахнулась, и на пороге появилась Найра Атохи.

– Поднимайся, – вместо приветствия сказала она. – Тебе пора.

– Куда? – удивилась девчонка, нехотя садясь в постели. Мышцы почему-то ныли, словно вчера Ванда таскала на себе мешки.

– Домой, – отозвалась Найра. Старушка сказала это таким тоном, будто ее собеседница задала самый глупый вопрос на свете. – Тебя ждут во Второй Северной.

Услышав это, Ванда вытаращила глаза, взирая на женщину.

– Кто? – задала она еще один короткий и, судя по пробежавшей по лицу предводительницы эмоции, глупый вопрос.

– Ишак в пальто! – фыркнула Атохи. – Ты что, лишилась ума во время обряда? Или у тебя плохо со слухом? – женщина прошла в комнату и резко раздвинула шторы. – Поднимайся с постели и собирайся. Я должна отправить тебя обратно до полудня.

От Ванды не укрылось, что женщина выглядела раздраженной и даже сердитой. Пробиться в ее сознание ей не удалось, и, в очередной раз встретив глухую стену, она сама разозлилась. Глядя на загадочную старушку, было сложно понять, о чем та думает, да и вряд ли Ванда смогла бы осознать то, что единственной причиной для плохого настроения предводительницы была она сама. Найра просто не хотела отпускать ее, но выбора не было, ведь полгода назад женщина пообещала Лисбет Вебер, что вернет девчонку во Вторую Северную, как только завершится обряд принятия.

– Я никуда не пойду, – угрюмо ответила Гросс и, подтянув колени к груди, уткнулась в них лбом, становясь похожей на обиженного ребенка. – Я должна остаться здесь.

Лицо Найры мгновенно вытянулось. Когда молчание затянулось, девчонка осторожно выглянула из своего укрытия и чуть не вскрикнула – женщина так побелела, словно перед Вандой стояла покойница.

– Но Лисбет приказала мне вернуть тебя, – наконец выдавила из себя Атохи севшим голосом.

– А мне плевать, что она там приказала, – неожиданно грубо, даже для самой себя, ответила Гросс и поднялась на ноги, вставая в самую решительную позу. – Она ведь выгнала меня, отправила к вам на перевоспитание, – продолжила свою гневную речь Ванда. – Вот и займитесь этим.

Старуха моргнула, пожевала губами и вдруг улыбнулась. Она подошла к девчонке вплотную и заглянула ей в глаза. Только сейчас Ванда заметила, какой маленькой была женщина. Они долго смотрели друг на друга, пока Найра не взяла ее за руки.

– Ты уверена, что хочешь остаться? Я не могу удерживать тебя силой.

– Если нужно, я готова дать письменное разрешение, – все так же резко сказала девчонка, почему-то сжимая руки предводительницы. – Я должна остаться здесь. Мне так сказали.

– Ты что-то слышала в озере? – Атохи тут же напряглась.

– Ничего я не слышала. Я просто хочу остаться здесь, – голос Ванды сорвался, и она ощутила, как нестерпимо защипало в носу.

Внутри все сжалось от мысли о том, что она сама отказывается от шанса вернуться к брату, но что-то непреодолимое велело ей остаться в этой чужой для нее общине. А может, это просто была обида на Лисбет? Разбираться в этом не хотелось. Просто сейчас Ванде казалось, что она поступает правильно.

– Конечно, я позволю тебе остаться, если ты действительно этого хочешь, но помни о том, что, если вдруг решишь вернуться во Вторую Северную, я сразу отпущу тебя.

Солнце доедало остатки снега, кое-где укрывавшего землю, слизывая горячими лучами все то, что осталось от зимы. Степь встретила весну с распростертыми объятиями, пробуждаясь ото сна. Почва просохла быстро, и над общиной воцарилась привычная жара.

Лес, примелькавшийся за несколько месяцев нахождения во Второй Северной, сменился степной местностью. Никаких сосен и сырого воздуха, лишь пыль и трава, в некоторых местах настолько высокая, что доставала ей до груди. Ванда часто пряталась в ней, уходя подальше от любопытных глаз новых людей, которые теперь её окружали. Часами она лежала в поле, слыша, как неподалеку журчит вода бурной реки, течение которой было слишком быстрым, но даже это не мешало поселенцам купаться в ней. Каменистое дно, устланное гладкой галькой, резко уходило вниз, от чего вода казалась черной, несмотря на ослепительное солнце, которое светило над поселением практически каждый день. Здесь почти не бывало дождей.

Неподалеку от берега виднелись маленькие самодельные лодки рыбаков, которые изо дня в день сидели, ссутулившись, в ожидании клёва. Рыба была самым частым блюдом, которое подавали в столовой, и иногда девчонке казалось, что даже компот пропах тиной.

С детства не любившая рыбу Ванда приходила в восторг каждый раз, когда, заходя в местную столовую, ощущала запах курицы. Блюда из мяса птицы обычно густо приправляли какими-то острыми специями, но она была готова мириться с этим, лишь бы не видеть в тарелке осточертевший рыбный суп с красным от томатного соуса вязким бульоном.

В этой общине все было иначе. Дома были каменными, а люди казались спокойными и умиротворенными. Конечно, ведь поселение находилось вдалеке от незримой границы с Тёмными. Здесь не было пограничного поля, не было патрульных групп и не было звука сирены. Порой это поселение казалось деревушкой из прошлого, местом, случайно затерявшимся между мирами и временем.

Люди здесь были загорелыми, темноволосыми, а на головах носили соломенные шляпы, косынки, панамы – любые головные уборы, способные сберечь макушку от палящего в небе светила, и выгоревшую одежду. Простые льняные платья, рубахи и штаны, иногда украшенные тонкой вышивкой по краю подола и рукавов, казались устаревшими одеяниями, сошедшими со страниц учебников истории.

Глядя на них, Ванда вспоминала, как родители возили её и Феликса на экскурсию в деревню-музей, находившуюся на утесе неподалёку от места, где когда-то располагался их дом. Жители той деревни облачались в народную одежду своего края, когда к ним приезжали туристы, рассказывали местные легенды и водили посетителей по окрестностям, показывая достопримечательности.

Девочка вспоминала старую мельницу, на крышу которой они забрались с братом, за что потом оба получили нагоняй, вспоминала холодную воду, в которую ныряла, прыгая с каменного выступа, и идеально белую, круглую гальку, которая веками лежала на дне водоёма, полного сверкающей голубой воды. Казалось, что это было так давно. Настолько, что все воспоминания непрошенными гостями вторгались в её сознание, словно откуда-то из сна. Словно этого и не было. Словно она это придумала.

Думая об этом, Ванда обнимала себя за плечи, сотрясаясь от беззвучных рыданий, выла, сжимая волосы пальцами, дергая чёрные пряди, чтобы хоть на миг ощутить, что жива, что не сошла с ума, что все это на самом деле было частью жизни, в которую её душа так стремилась вернуться, но не могла. Тяжёлые двери безысходности навсегда закрыли ей путь туда, где хотелось оказаться больше всего.

Прячась от любопытных глаз в полевой траве, она позволяла себе плакать от души. Обряд принятия помог ей понять главное – любые эмоции должны находить выход. Обретенный дар, заставлявший испытывать эмоции каждого встречного, не должен был подавлять все то, что творилось в ее груди.

Гуляя в своём подсознании тёмными ночами, Ванда закрывала глаза, положив ладони на лицо, и представляла в мельчайших подробностях свой дом. Ощущение стен под кончиками пальцев, запахи, наполнявшие пространство, звуки, которые хотелось слышать. Все это сложилось в устойчивый образ, укромное место, единственное теперь в её жизни пристанище, имя которому было память. Эти картинки, яркие, кажущиеся реальными, разбивались вдребезги о рассвет, исчезая в тонком покрывале тумана. Против воли ей приходилось поднимать тело с постели и идти в кабинет предводителя.

Найра Атохи была миловидной старушкой, совсем сухой, сгорбленной, но внушала ей какое-то странное спокойствие. Добрые глаза на сморщенном лице, пронзительно голубые, яркие и, несмотря на свой цвет, тёплые, словно зеркало древней души, напоминали о красоте, которая покрылась вуалью возраста. Ванда была уверена, что женщина была очень хороша собой в молодости.

В первые дни они редко разговаривали. Найра давала ей книги и старые свитки бумаг, а после оставляла её одну, бесшумно исчезая за дверью. Иногда девочке казалось, что под её юбкой, длинной, украшенной диковинной вязью, не было ног. Она ни разу не слышала её шагов, только тихий шелест ткани и дуновение ветра, которыми сопровождалось её появление.

– Ты так отчаянно отвергаешь свой дар. Но сила упрямее твоей юной души, – едва слышно заговорила женщина, касаясь её волос. – Даже против воли, твоё энергетическое поле крепнет день ото дня. Представь, что было бы, если бы ты захотела принять то, что тебе даровано?

– Я этого не просила, – ответила Ванда, дернув головой.

– Иногда души и боги знают лучше, что нам нужно. Они не посылают ничего просто так, будь то дар или проклятье.

– И что же они послали мне? Это дар или проклятье?

– А это уже решать тебе, – улыбнулась старушка. – Каждый человек сам избирает свою судьбу, сам делает её лёгкой или невыносимой, сам выбирает свой путь.

– Но вы же сказали, что боги знают лучше, что мне нужно.

– Ты слушаешь, но не слышишь, – покачала головой Найра. – Ты не марионетка, тобой никто не может управлять. Не делай из своей судьбы жестокого кукловода, сделай из неё своего учителя, наставника, и тогда она протянет тебе руку.

– Я не понимаю вас, – вздохнула Ванда, закрывая книгу.

– Я знаю, – улыбнулась старушка. – Мало кто способен понять такую рухлядь, как я. Мой возраст обязывает меня говорить странности.

Девчонка не смогла сдержать тихого смешка. Бабка была не промах и, кажется, обладала изрядной долей самокритики и чувством юмора. Подойдя к Ванде вплотную, Найра взяла её за руки, и она ощутила стойкий запах трав, исходивший от ее сухой кожи.

– Я умирала от лихорадки, когда меня нашёл человек, которому я обязана многим. Я не сразу поняла, что он был иным, таким же, как я сама.

– Так вы не потомственный энергетик?

– Я основатель своего рода. Свой дар, свое энергетическое поле я получила в момент рождения, когда забрала жизнь своей матери. Всю жизнь, до того момента, пока я не попала в ряды энергетиков, я лечила людей, не понимая, как я делаю это. Я могла одним лишь прикосновением облегчить боль, остановить кровь или заставить заснуть, порой навсегда.

– Так вы такая же, как я, – поражённо прошептала Ванда.

– Вернее было бы сказать, что это ты такая, как я, – женщина таинственно улыбнулась и коснулась сухими пальцами ее подбородка. – Я думаю, что тебе рассказывали о том, чем тебя наградили великие духи, будь они неладны. За многие столетия свет увидел лишь троих, кому была оказана такая честь, – Найра несколько секунд смотрела ей прямо в душу, минуя глаза, а после отстранилась, поворачиваясь к девчонке спиной. – О том, как закончили свой век двое других, ты уже знаешь. Умереть от сумасшествия в больничных стенах Ковчега – не самая приятная участь, и я благодарю богов за то, что дали мне сил справиться с собой и укротить ту жуткую силу, которой меня наградили. Я молила лишь о том, чтобы никто, кроме меня, не получил эту непосильную ношу. Но вот ты стоишь здесь. Боги бывают жестоки.

Ванда слушала молча. Да и что она могла сказать? Еще пару месяцев назад она бы привычно расплакалась, но теперь, после обряда принятия, решила, что слезы – непозволительная роскошь, которую достойна видеть только подушка да трава в поле.

– Известие о твоем появлении вызвало в моем старом сердце трепет и печаль. С одной стороны, отрадно знать, что я не одинока в своем вечном сумасшествии, – Атохи тихо рассмеялась и правда походя на безумную, но тут же вернулась к своей стойкой безмятежности. – Но с другой, твой дар удивил даже меня, видавшую виды старуху. Конечно, у нас с тобой много общего, но дивное дело – твой энергетический поток установил прочную связь с природой. Конечно, среди нас есть метеоэнергетики и они в два счета могут вызвать бурю или метель, – старушка пожевала губами и продолжила. – Твоя особенность в том, что ты управляешь погодой и другими явлениями природы не за счет своего депо, а своими эмоциями.

– Вы хотите сказать, что я не трачу свой энергетический ресурс, когда делаю это? – уточнила Гросс, стараясь понять, о чем же решила ей поведать Найра. Совсем некстати вспомнился вечер, когда похожее предположение выдвинул Назар. При одной мысли о нем все ее тело сковала злость.

– Именно так, – кивнула женщина, все еще стоя к ней спиной. – Стоит тебе выйти из себя, и природа словно часть твоего потока стремится тебя защитить, порой даже отчаяннее, чем твое собственное поле, – она снова затихла, а после ее губы растянулись в усмешке. – Быть может, оно и к лучшему. Ведь если бы твоя энергия тратилась всякий раз, когда ты не в духе, то, пожалуй, она бы давно иссякла.

– Намекаете на то, что у меня дурной характер? – Ванда задала вопрос грубее, чем собиралась, но по большому счету даже не обиделась на слова женщины.

– Я этого не говорила, – преувеличенно миролюбиво отозвалась старушка, и они обе захохотали.

За неделю нахождения в новом поселении вне реки Ванда успела узнать, что эта община относилась к одной из самых первых. По сути, все люди здесь, за исключением немногочисленных новичков, являлись выходцами из Ковчега, восставшими против модернизации. Почти все они были потомственными энергетиками и староверами. Они отказались от благ цивилизации, и местный штаб, в отличие от штаба Второй Северной, походил на барак. Никаких компьютеров и техники, только доска объявлений, на которой писали от руки, да старый деревянный стол. Единственным островком прогресса было маленькое радио, через которое предводитель получала всю информацию. Староверы были убеждены в том, что технический прогресс и энергия не могут существовать вместе.

Ещё находясь во Второй Северной, Ванда успела узнать, что не все общины носили название, а если говорить точнее – его имели лишь единицы, те, которые имели особое назначение. Такие, как, например, Связующая община, обеспечивающая прокладку энергетических каналов между всеми поселениями, или Распределительная, в которую попадали в основном энергетики без выдающихся способностей, дезертиры и пленники из Темных.

Занимаясь изучением книг, которые ей приносила Найра, Ванда ощущала, как обида в груди съедала её. Девочка не могла простить Лисбет того, что она просто вышвырнула её, избавилась, словно Ванда была какой-то лишней деталью, а не человеком. Она скучала по брату и по тем немногим людям, с которыми успела подружиться. Чувство одиночества давило на неё как никогда. Теперь она и правда оказалась одна. Но ей не дали горевать. Предводитель общины, в которой она оказалась, с первого же дня взялась за обучение непокорной девчонки.

Почти каждый вечер Ванда наблюдала за тем, как к центральной части общины – большому костру – стекались все поселенцы. Этот костер никогда не гас, днем он становился меньше, превращаясь в горку красных углей, но ночью пламя разгоралось, облизывая красным языком небесный свод.

Люди, одетые в ритуальную одежду, выполняли многочасовой обряд, похожий на камлание. Как ей рассказала предводитель, принимавшая непосредственное участие в этом поистине завораживающем зрелище, такой ритуал считался чем-то вроде жеста благодарности местным духам. О хранителях общины говорили все, кому не лень, однако Ванда относилась к этим рассказам как к легендам. Конечно, она не осмеливалась произносить это вслух, не желая обижать людей. В конце концов она была здесь гостьей, чужаком, и понимала, что должна уважать чужие традиции.

Всего в общине было четыре святыни, символизирующие связь с духами стихий: костёр, являющийся сердцем поселения, река, что отделяла границу от территории Ковчега, и два алтаря, посвящённых богам воздуха и земли. Найра Атохи рассказала Ванде, что духи стихий не сразу приняли людей на своей земле. Многие годы ушли на то, чтобы договориться с ними, и теперь эти духи стали их хранителями.

Сама девчонка не участвовала в обрядах поклонения, однако ритуал у костра был обязательным, и она исправно каждый вечер садилась в круг, наблюдая за танцующими вокруг пламени людьми. Дух огня считался среди шаманов самым главным, и по этой причине обряды поклонения у других святынь проходили менее помпезно. Ванда успела узнать, что камлание у остальных алтарей проводится специально отобранными людьми в узком кругу поселенцев, чьи способности имели непосредственное отношение к той или иной стихии, но в первые несколько раз, повинуясь простому любопытству, посетила их, оставшись в полном восторге от того, как одна из женщин, избранная ответственной за водную стихию, танцевала, зависнув над уже знакомой ей рекой.

Жизнь казалась непривычно скучной. За несколько месяцев, проведенных во Второй Северной, Ванда привыкла к нападениям Темных, к вечерним собраниям, строгому порядку и наличию обязанностей. Гросс ожидала, что Найра выберет для нее хоть какую-то работу, и даже была готова снова пойти трудиться на местную кухню, но, вопреки ее ожиданиям, предводитель освободила ее от каких-либо обязанностей, сообщив о том, что главное ремесло для Ванды – это обучение.

Этим женщина занялась лично. Целыми днями девчонка сидела в кабинете предводителя, склонив голову над книгами, среди которых попадались толстые тетради, написанные от руки самой Найрой. Леди Атохи, как многие называли старушку, делилась накопленным за долгую жизнь опытом со своей новой ученицей, и первым делом решила обучить ту распределять потоки чужих мыслей, выделяя среди них самые важные и нужные. Девчонка ожидала, что предводитель заставит ее копаться в собственных мыслях, но та поступила иначе.

– Отличительной чертой человеческого сознания является умение мыслить, – начала Атохи, стоя за спиной Ванды, которая взирала на группу из пяти человек, выставленных в шеренгу перед ней. – Каждый человек всегда о чем-то думает, даже когда не замечает этого. Мысли не всегда приходят в виде голосов. Иногда человеческие размышления предстают в виде образов, полных запахов и тактильных ощущений. Твоя главная задача – научиться концентрироваться на отдельных потоках. Ссылаясь на собственный опыт, могу сказать, что легче всего представить такой поток в виде коридора. Ты юна, и твое подсознание склонно к тому, чтобы создавать самые яркие образы. Ты все еще ребенок, а значит, не успела разучиться мечтать.

Ванда посмотрела на людей и сконцентрировалась. Ее взгляд привлекла девушка, стоящая в центре шеренги. Она была высокой и очень красивой, темноволосой, с карамельно-карими, немного насмешливыми глазами. Мысленно девчонка представила, как над головой красавицы вырисовываются призрачные стены.

– Каждый человек, знающий о твоем даре, конечно, будет пытаться закрыть свои мысли. Согласись, мало приятного, когда кто-то бесцеремонно вторгается в твое сознание, пытаясь прочесть все самое сокровенное, – продолжила старушка. – Ты никогда не сможешь скрыть своих способностей от окружающих тебя людей, но вместо этого я бы посоветовала тебе научиться завоевывать доверие, потому что именно это чувство является самым главным, когда дело касается отношений. Любых отношений.

– Люди никогда не смогут доверять тому, от кого ожидают подвоха, – кисло отозвалась Ванда, продолжая сверлить девушку, стоявшую напротив, взглядом.

– Люди должны доверять не твоему дару, а тебе самой. Если все вокруг будут знать о том, что ты копаешься в их головах только при необходимости, они постепенно утратят бдительность и перестанут хотеть скрыть от тебя свою сущность. Твоим главным оружием может стать доброта, а еще искреннее желание помочь, – предводитель положила руки на ее плечи. – Твой дар, вопреки всеобщему мнению, несет в себе самую созидательную силу, конечно, если направить её в нужное русло. Ты, сама того не подозревая, можешь помочь справиться с тем, что сводит людей с ума. Научи людей приходить к тебе за помощью и научись сама быть терпимой и понимающей, а самое главное – будь честной, потому что именно это качество имеет самый сильный зеркальный отклик.

Спустя неделю упорного фантазирования, как сама Ванда окрестила свое занятие, ей удалось выстроить пять четких коридоров над головами людей, которых изо дня в день Найра Атохи ставила перед ней. Как только ей это удалось, предводитель усложнила задачу и завязала девочке глаза, говоря о том, что теперь та должна научиться улавливать нужный канал, не глядя на человека. Такое умение, по словам старушки, могло стать отличным оружием во время сражений, когда на разглядывание противников нет времени. Таким образом, она могла знать наперед о намерениях врага, а значит, имела возможность предотвращать многие фатальные события.

В перерывах между чтением и изучением мысленных потоков пятерых членов общины, отобранных Найрой, женщина водила девочку по окрестностям поселения. Гуляя в поле, они обе собирали травы, которые потом Атохи тщательно перебирала и сушила. Предводитель, помимо своей основной обязанности, являлась работником госпиталя, в котором, в отличие от Второй Северной, редко можно было встретить раненых. В основном люди обращались туда, когда страдали от обычной головной боли или бессонницы, но наблюдение даже за таким, казалось бы, простым целительским искусством приводило Ванду в восторг.

– Много лет назад, когда модернизация достигла границы Ковчега, Великий Светлый сделал роковой шаг, решив, что энергетики должны начать использовать блага цивилизации, соединив их с тем, что было даровано нам природой, – женщина наклонилась, сорвав очередной стебелек и положила его в плетеную корзину.

– Вы считаете, что это было ошибкой?

– Я считаю, что это был весьма сомнительный творческий эксперимент, – криво усмехнулась предводитель. – Но он имел место быть. Великий Светлый всегда отличался умением идти на уступки и, не желая начинать междоусобную войну, отпустил всех тех, кто восстал против изменений привычного уклада жизни, взяв клятву о том, что мы никогда не встанем на сторону врага.

– Вы не думали о том, что некоторые изобретения могут быть действительно полезны? – спросила Ванда, тщательно подбирая слова. Обижать женщину своим скептицизмом ей совсем не хотелось.

– Я не стану спорить с этим. Конечно, у многих поселенцев в домах стоят телевизоры и прочая бытовая техника, однако, я против того, чтобы использовать любые устройства, когда дело касается энергетики, – Найра проявляла терпение, отвечая на ее вопросы. – Понимаешь ли, железо бездушно, и порой оно дает такие погрешности, которые становятся фатальными. Человека способен понять только человек.

Слова предводителя заставили ее задуматься. Выросшая в современном, наполненном техникой мире, Ванда редко задумывалась о том, как выглядела жизнь людей всего пару столетий назад. Конечно, блага цивилизации нередко служили главными помощниками в быту людей, но бездушные машины, не обладающие сознанием, и правда совершали ошибки.

Она вспоминала госпиталь Второй Северной, наполненный самым разным оборудованием, и теперь проводила сравнительный анализ увиденного с тем, что наблюдала в новой общине.

Найра Атохи могла определить диагноз и в два счета поставить на ноги любого поселенца, полагаясь лишь на свой энергетический поток. И для этого ей не нужно было запускать никаких проверок, как это делал Джеймс, которого девочка, безусловно, уважала. Решить, кто из них прав, она так и не смогла и искренне считала, что не имеет права судить работу обоих врачей. Просто Джеймс и Найра избрали для себя тот путь, который казался им верным.

Разглядев в глазах девочки неподдельный интерес к медицине, леди Атохи без колебаний начала обучать ее тому, что знала сама. Ванда чувствовала себя нужной, и это ощущение заставляло ее испытывать эйфорию. Следуя словно тень за спиной предводителя Шаманской общины, девочка развивала свои способности, наконец поверив в то, что они действительно были даром. Мысли, которые она продолжала слышать каждую секунду, перестали казаться сводящим с ума гулом, и она даже научилась приглушать этот звук. Конечно, Ванда понимала, что выключить его не сможет никогда, но теперь ей этого и не хотелось. Во многом это была заслуга Найры, которая одним своим присутствием внушала ей уверенность в себе, веру во что-то хорошее и в свои силы. Леди Атохи обладала таким же даром, и Ванда вдохновилась примером старушки, которая методом проб и ошибок смогла обратить то, что было даровано ей, в светлую силу, способную помогать людям.

Прошел почти месяц, когда в ее сознание постучалась целая вереница странных снов. Загадочные ночные видения приходили тихо, ненавязчиво, осторожно, удерживая в своем плену до самого рассвета.

Она видела лес, похожий на тот, что окружал Вторую Северную, и высокую башню из черного камня. Строение было таким громадным, и казалось, что его крыша касается небесного свода, всегда мрачного, покрытого плотным полотном туч. Ванда ходила по кругу, касалась пальцами ледяной поверхности камня, иногда отрывалась от земли, пытаясь долететь до самого верха.

В одну из ночей привычное видение разорвал тихий звук. Она слышала голос, который казался знакомым.

– Я здесь, – вторил он, отдаваясь эхом в голове. – Скажи Лисбет, что я здесь, – звук затихал, а после раз за разом доносилось горькое, – Пожалуйста.

На утро Гросс пришла к реке. Зависнув над водной гладью, переливающейся в свете солнца, девушка, ответственная за связь с духами этой стихии, проводила привычный обряд. Закончив, она бросила на Ванду короткий взгляд и склонила голову набок.

– Скажите, я могу погрузиться в реку? – спросила девочка, изучая карие глаза шаманки.

– Ты хочешь что-то спросить у духов? – девушка заложила руки за спину, отвечая на пристальный взгляд собеседницы.

– Да.

– Ты могла бы обратиться к любой из четырех святынь. Почему пришла именно сюда?

Ванда рассеянно пожала плечами, не зная, как ответить на этот вопрос. Шаманка больше не сказала ни слова и опустилась на землю у кромки реки, жестом приглашая ее к себе, и как только девочка приклонила колени, девушка схватила ту за затылок и опустила голову Ванды под воду.

Черепная коробка тут же наполнилась невыносимой какофонией звуков, и она, испугавшись, наглоталась воды, но рука, покоившаяся на ее затылке, не давала вынырнуть. Спустя несколько секунд гул стих, и Гросс увидела яркую вспышку. Ей казалось, словно она идет через огромный зал, полный высоких стеллажей, полки которых были забиты книгами. Она все шла и шла, пока не остановилась, повинуясь какому-то внутреннему порыву, и не схватила один из фолиантов.

Толстая книга сама раскрылась, оказавшись в ее руках. Страницы быстро переворачивались перед самым носом, пока не открылась нужная. Опустив взгляд на пожелтевшую от времени бумагу, Ванда принялась читать, но слова, написанные на странном языке, сами собой скользнули в сознание, являя новый образ.

Вынырнув из реки, она закашлялась, отплевываясь от воды, жадно хватая воздух губами, а после, не говоря ни слова, бросилась бежать в сторону штаба.

– Я должна вернуться, – выпалила Ванда, резко открывая дверь кабинета предводителя.

Женщина посмотрела на нее поверх очков, отвлекаясь от чтения каких-то бумаг, и её губы сжались в тонкую полоску.

– Я обещала, что отпущу тебя, как только ты попросишь, – начала Найра, вставая из-за стола. – Могу я полюбопытствовать, чем вызвана такая спешка?

– Я нужна Лисбет, – продолжая тяжело дышать, отозвалась девочка. – Завтра может быть поздно.

Глава 27

После возвращения в общину Мари была отправлена в госпиталь. Пребывание в водах Озера Забвения сказалось на уровне её энергетического депо, опустошив его на целых тридцать процентов.

Джеймс почти не отходил от постели девушки, контролируя её состояние. Близился решающий час, и врач отдавал все силы на то, чтобы поставить Мари на ноги. Восстановление уровня поля шло медленно, и мужчина всерьёз задумывался о необходимости проведения процедуры переливания, хотя и понимал, что сейчас на это нет ни времени, ни ресурса. Лисбет, которая обычно служила донором энергетической силы для пострадавших членов общины, не могла себе позволить такую роскошь, как пребывание на больничной койке, потому что из-за этого вся операция могла оказаться под угрозой срыва.

Кристиан Стивенсон продолжал заниматься набором бойцов, включив в их ряды Аида Саадата. Мужчина был серьёзным противником, хотя и обладал лишь синим уровнем поля, а кроме того, являлся энергетическим шаманом, как и его жена Нур. Таким образом, к концу последней недели марта в отряд входило семь членов общины, но Криса беспокоило то, что Мари до сих пор находится в госпитале и не участвует в подготовке. В остальном парень был доволен проделанной им работой, но всё равно продолжал проводить по несколько тренировок в день.

– Вокруг Чёрной Свечи нет никакой защиты, так что подойти к ней не составит труда, – вещал Стивенсон, расхаживая мимо членов отряда, заложив руки за спину. – Однако нам необходимо напасть сверху, потому что крыша – это единственное уязвимое место в башне.

– Ты ведь понимаешь, что это возможно не для всех? – хмыкнул Аид. – Мы с тобой не умеем левитировать, а значит добраться туда сможем лишь на своих двоих.

– Знаю, – кивнул Крис и замер, разглядывая схематичное изображение Чёрной Свечи, нарисованное на меловой доске. – Мари тоже не имеет такой способности, и, если честно, я подумываю о том, чтобы исключить её из отряда. Мы с тобой хотя бы сможем бежать, если понадобится, а вот она в этом смысле самая слабая из нас.

– Ага, как же! – не выдержав, подал голос Феликс. – Так и вижу, как вы двое, надев костюмы Человека-паука, бежите кросс по внешней стене Чёрной Свечи.

– Я предпочитаю костюм Халка, – неожиданно развеселившись, заявил Аид.

Мужчина был старше самой Лисбет, однако это не мешало ему поддерживать попытки Феликса разрядить обстановку, за что тот был ему признателен.

– Мари должна пойти с нами, – настойчиво сказала Лисбет, одарив шутников тяжёлым взглядом. – Её мёртвые друзья в случае опасности прикроют наши спины, иначе никого из нас не спасёт ни левитация, ни скорость.

Воспользовавшись моментом, когда старшие затихли, Феликс поднялся из-за стола и подошёл к доске. Взяв кусочек мела, он, под пристальным взглядом остальных, нарисовал две точки над крышей Чёрной Свечи.

– Я тут подумал ночью, – откашлявшись, сказал он и посмотрел на Криса. – Если двое бойцов, умеющих левитировать, явятся на крышу башни немногим раньше остальных, то они смогут поднять Аида и тебя наверх.

– И как эти двое, по твоему мнению, должны скрыть своё появление от Тёмных, умник? – фыркнула Лисбет, сложив руки на груди.

– Очень просто, – отозвался Гросс и, сверкнув глазами, растворился в воздухе. – Ты же знаешь, что, становясь невидимым, энергетик исчезает не только из поля зрения, – раздался его голос откуда-то сверху. – Если правильно всё рассчитать, то мы сможем выиграть время.

– Никто, кроме тебя, в нашем отряде не обладает подобной способностью, – неодобрительно высказался Крис. – Даже если ты полетишь к Свече один, то не сможешь поднять меня и Аида одновременно, а оставлять кого-то из нас на земле – убийство.

– Я умею становиться невидимой, – раздался голос Мари, появившейся в дверях кабинета штабной группы, и все присутствующие обернулись, глядя на неё.

– Я смогу пронести её над лесом, почти не тратя ресурс своего поля, потому что Мари весит почти в два раза меньше, чем я, – заговорил Феликс, снова материализуясь около доски. – В то время как она сможет своим полем скрыть нас обоих от глаз Тёмных, и таким образом мы с ней проберёмся туда раньше остальных, не потратив большого количества энергии, – парень нарисовал ещё две точки напротив нижней части башни, а после прочертил от них две стрелки вверх. – Как только мы с Мари приземлимся на крыше, то подадим сигнал. Сколько времени потребуется вам, чтобы преодолеть эту часть леса? – он посмотрел на Криса, потом на Аида.

– Минут десять, не больше, – ответил Стивенсон, наблюдая за манипуляциями своего протеже.

– Отлично, – кивнул Феликс. – Я провёл нехитрый расчёт и выяснил, что для того, чтобы опуститься с крыши Чёрной Свечи, а затем подняться обратно, необходимо минуты три. Если потренироваться, можно сократить это время. Тёмные просто не успеют заметить нас, а когда поймут, что на их территорию вторглись, – половина нашего отряда уже будет на крыше.

– Ты не учёл того, что Мари всё-таки не умеет левитировать, – начала Лисбет, но Феликс перебил её.

– Я учёл это, – отрезал он. – Я опущу Мари на землю, и она скроет себя и Аида от глаз Тёмных, пока я буду поднимать Криса наверх и возвращаться за ними.

– Парень, да ты чертов гений, – усмехнулся Аид, и губы Феликса растянулись в благодарной улыбке.

– Да, идея и правда хорошая, – согласилась Лисбет. – Осталось только убедиться в том, что твои расчёты соответствуют действительности.

Остаток ночи отряд, собранный Крисом, провёл в лесу. Завязав вокруг ствола самой высокой в округе сосны ярко-красную косынку, служившую ориентиром, Феликс, под пристальным наблюдением Лисбет, раз за разом поднимался вверх, затем резко срывался вниз, хватал Аида и снова взмывал в небо. Под утро, когда секундомер показал желанные полторы минуты, за которые парень проделывал все эти манипуляции, Вебер, наконец-то, отпустила всех домой.

Взяв курс в сторону собственного дома, Лисбет вдруг заметила фигурку, устроившуюся на крыльце одной из построек. Немного помедлив, она приблизилась и села, вытянув ноги рядом с Мари. Девушка тихо всхлипывала, вытирая слёзы рукавом куртки и не отрываясь, взирала на большую картонную коробку, наполненную хламом.

– Если хочешь, я подберу для тебя новый дом. Конечно, сейчас почти все постройки заняты, но я могла бы найти что-то, – дав девушке выплакаться, заговорила Лисбет.

– У вас и так сейчас полно работы, – мотнула головой Мари. – А кроме того, я уже обжилась в своём доме и не хочу снова переезжать.

Лисбет понимающе кивнула и подвинулась ближе. Женщина осторожно обняла собеседницу за плечи, прижимая к своей груди, и провела ладонью по чёрным растрепанным волосам Мари. Девушка снова начала вздрагивать, но на сей раз с её губ срывались лишь звуки частого, неровного дыхания.

– Я хранила вещи своего мужа почти полтора года. Носила его рубашки, спала на его подушке, пила чай из его кружки и куталась в его плед, – начала Лисбет, глядя на коробку. – А потом поняла, что всё это лишь сильнее ранит меня. Запах – не самая постоянная материя, но из тех вещей, которыми человек пользовался чаще всего, он не выветривается никогда. Ощущение постоянного присутствия того, с кем пришлось проститься, спасает лишь в первые несколько недель, а после безжалостно лишает рассудка, – предводитель прислонилась щекой к темноволосой макушке Мари и крепко зажмурилась. – Я сожгла его вещи, решив оставить для себя лишь воспоминания. Со временем они стираются, начинают забываться и превращаются в мелкие кирпичики мгновений, образующих человеческую жизнь. Они не причиняют боли, потому что у них нет физической оболочки.

– Ваш муж не был предателем. Поселенцы до сих пор говорят о нем, потому что он сделал много великих дел, – прошептала Мари. – Вы имеете право помнить о нем, а я не могу вспоминать о брате. Мне кажется, что это неправильно.

– Назар – твой родной человек. Как ни старайся, забыть об этом ты не сможешь. Эта вечная война, в условиях которой мы вынуждены жить, разделила сотни людей, сделав их врагами, – Вебер взяла ее за руку и провела холодными пальцами по поверхности браслета, закрепленного на запястье девушки. – Твой брат – часть твоего прошлого, и я уверена, что вас с ним связывает нечто большее, чем кровные узы. Ты имеешь право помнить все хорошее, что когда-то Назар сделал для тебя, но должна знать, что ты не маленькая девочка. Ты избрала свой путь, а он – свой. Он ушел, и дороги назад для него нет.

– Я хочу избавиться от его вещей, но не знаю, куда их деть.

– Знаешь, у меня есть одна идея, – задумчиво протянула Лисбет и потянула девушку за руку, заставляя подняться на ноги. – Идем.

Подхватив коробку, оказавшуюся довольно тяжелой, Вебер направилась в сторону леса. Мари следовала за ней, не решаясь задавать вопросов. Когда они замерли у границы Второй Северной, она сдвинула брови на переносице, недоверчиво покосившись на предводителя, но та и не думала ничего объяснять. Лисбет раскрыла портал, сунула в руку Мари проводник и первой шагнула в мерцающую толщу перехода.

– Зачем мы пришли сюда? – не выдержав, спросила девушка, когда они обе оказались на берегу Озера Забвения. А потом ее осенило, и она, резко обернувшись, уставилась на Вебер не мигая. – Почему вы не провели портал, когда мы ходили на переговоры с Эстрид?

– Потому что об этом портале никто не должен знать, – просто ответила она, глядя на воду. – Этот портал открывается лишь в тех случаях, когда нам необходимо проститься с погибшими.

Лисбет поставила коробку на землю и, порывшись в карманах, протянула Мари коробок спичек. Немного поразмыслив, она достала сразу три спички, чиркнула по коробку и, присев на корточки, отыскала среди хлама фотографию брата. Бумага мгновенно вспыхнула и, отпущенная ослабевшими пальцами девушки, упала обратно в коробку.

Костер горел недолго, но Мари показалось, что минуты сложились в вечность. Она стояла на коленях и смотрела, как огонь медленно съедает вещи Назара, оставляя после себя лишь пепел. Закрыв глаза, она заставила себя вспомнить лицо брата. Яркий, но призрачный образ перед мысленным взором неумолимо таял и исчез, как только на берегу осталась маленькая кучка золы.

Выдержав паузу, Лисбет сгребла пепел в неизвестно откуда взявшуюся круглую жестяную коробку. Приглядевшись к крышке, Мари сумела разглядеть этикетку – мятные леденцы.

– Я, Лисбет Вебер, провожаю Назара Акулича, члена Второй Северной пограничной общины, в последний путь и прошу хранителей озера принять его душу и помочь обрести покой, – сказав это, предводитель поставила коробочку на поверхность воды, и волны, подхватив ее, понесли прочь от берега.

Мари сложила ладони вместе, набирая энергию, но вместо привычной энергетической сферы в ее руках появился тонкий венок из полевых цветов. Она бросила его в воду и прошептала, глядя ему вслед.

– Да покоится твоя душа с миром, брат.

Понимая, что надеяться на крепкий, здоровый сон ей не придется, Лисбет направилась в штаб, как только покинула дом Мари. Напоив подопечную чаем, она приказала ей выспаться, и девушка тут же послушно исполнила волю предводителя.

Открыв дверь своего кабинета, Вебер поняла, что что-то не так. Вглядевшись в темноту, она впервые за долгие годы ощутила, как ее сердце ушло в пятки. На кресле, стоявшем у стены, восседала фигура. Лисбет нервно сглотнула и, метнувшись вправо, ударила рукой по выключателю.

Всего секунда ушла на то, чтобы привыкнуть к свету, и наконец разглядеть человека, оказавшегося в ее кабинете. Женщина округлила глаза и, шагнув вперед, резко захлопнула за собой дверь.

Алые блики рассветного солнца робко заглянули в кабинет предводителя Второй Северной. Женщина повернула голову в сторону окна и довольно зажмурилась, подставляя лицо под яркие лучи. Количество солнечных дней в этих местах можно было сосчитать по пальцам, и кажется, сегодня был один из них. Из распахнутого настежь окна повеяло запахом хвои и древесной смолы. Дождя не было уже пятые сутки, и лесной воздух успел прогреться, перестав казаться липким, сырым и тяжелым.

Сидя в своем старом, изношенном, но таком любимом компьютерном кресле, Лисбет с удовольствием потянулась, разминая затекшую спину, и громко зевнула.

На столе, среди неизменного вороха бумаг, возвышалась горка разноцветных фантиков от конфет, окруженная целой батареей грязных кружек в кофейных потеках. Предводитель заглянула в одну из них, с интересом разглядывая остатки темной жидкости, и, помедлив, залпом допила, поморщившись. Остывший кофе был ужасен на вкус.

– Почему ты не сообщила о том, что решила вернуться? – нарушила молчание Вебер и вперилась уставшим взглядом в фигуру, продолжавшую восседать на кресле.

Ванда повела плечами, плотнее укуталась в плед и, откинувшись на спинку своего сидения, опустила веки. Лисбет продолжала смотреть на нее, ожидая ответа на свой вопрос. Глаза женщины изучали облик подопечной, в который раз за последние несколько часов отмечая то, насколько девчонка изменилась. От пухлощекого, наивного лица не осталось и следа. Ванда сильно похудела и, кажется, прибавила в росте, карие глаза стали еще темнее, и в них горела несвойственная возрасту осознанность и уверенность в себе.