Мария Марцева
Криминальные истории. Ночной художник

Введение

Добро пожаловать в мир профессиональной криминалистики, где каждая улика говорит, каждый след рассказывает историю, а за внешне простыми событиями скрываются сложнейшие преступные схемы. В новом сборнике Марии Марцевой "Ночной художник" вас ждут пять захватывающих расследований экспертов Центра Криминальных Расследований, где современные технологии экспертизы сочетаются с классическими методами детективной работы.

От запутанной "Двойной игры", где правда и ложь переплетаются в смертельном танце обмана, до загадочного "Ночного художника", чьи полотна написаны не краской, а кровью жертв. Здесь "Золотая лихорадка" превращает людей в хищников, готовых на убийство ради наживы, а "Виртуальная реальность" стирает границы между цифровым миром и реальными преступлениями. Завершает сборник "Семейный портрет" – история о том, как самые близкие люди могут оказаться самыми опасными врагами.

Каждое расследование – это интеллектуальный поединок между сотрудниками ЦКР и преступниками, где успех зависит не только от высокотехнологичного оборудования, но и от способности видеть связи там, где другие видят лишь случайности. Здесь работает холодная логика доказательств, профессиональный подход экспертов-криминалистов и неумолимое стремление к справедливости.

Мария Марцева создает атмосферу напряженной детективной работы, где за каждым преступлением стоит человеческая драма, а разгадка тайны требует не только научного подхода, но и глубокого понимания человеческой природы. Приготовьтесь к встрече с миром, где истина всегда торжествует, но путь к ней лежит через лабиринты лжи, предательства и тщательно скрываемых мотивов.

Двойная игра

Глава 1: Найденный телефон

Строительная площадка жилого комплекса «Северные высоты» в семь утра понедельника выглядела как обычно – грязно, шумно и суетливо. Экскаваторщик Валерий Сомов, как всегда, первым приступил к работе. Ему нравилось начинать день в тишине, до того как площадка заполнится рабочими и их бесконечной болтовней.

Включив двигатель многотонной машины, Сомов начал выравнивать грунт в северо-восточном углу участка. Ковш экскаватора послушно вгрызался в утрамбованную землю, поднимая комья засохшей глины. На третьем заходе что-то блеснуло в утреннем солнце.

– Что за чёрт? – пробормотал Валерий, заглушив двигатель.

Спрыгнув с сиденья, он подошел к небольшому углублению. Среди камней и строительного мусора лежал мобильный телефон в черном чехле. Корпус был поцарапан, но экран остался целым. Сомов поднял находку, вытер грязными руками и нажал кнопку включения.

Телефон ожил, показав заставку с изображением горного пейзажа. Валерий хотел было сунуть аппарат в карман – может, хозяин объявится, – но случайно задел экран. Открылась галерея с фотографиями.

То, что он увидел, заставило его похолодеть. На экране воспроизводилось видео, снятое в темном помещении. В кадре – связанная женщина, а рядом с ней фигура в черной маске. Валерий не стал досматривать до конца, но увиденного хватило, чтобы понять: это не розыгрыш.

Через двадцать минут строительную площадку оцепили сотрудники полиции. А еще через полчаса к импровизированному КПП подъехал темно-синий микроавтобус с надписью «ЦКР» – Центр криминалистических расследований.

Из машины первой вышла женщина лет сорока, в строгом сером костюме. Светлана Викторовна Королева, начальник ЦКР, окинула взглядом место происшествия и направилась к группе полицейских.

– Где находка? – коротко спросила она у старшего наряда, лейтенанта Петрова.

– Вот, Светлана Викторовна, – Петров протянул пакет с телефоном. – Экскаваторщик наткнулся случайно. Говорит, там видео какое-то страшное.

Королева кивнула и обернулась к своей команде, которая уже разгружала оборудование из микроавтобуса.

– Михаил Сергеевич, – обратилась она к высокому мужчине в защитной куртке, – осмотрите место обнаружения. Нужна полная фиксация.

Михаил Крылов, криминалист с двадцатилетним стажем, молча кивнул и направился к экскаватору с чемоданом инструментов.

– Анна Петровна, – Королева повернулась к молодой женщине с короткими темными волосами, – телефон ваш. Но сначала пусть Дмитрий проверит на отпечатки.

Анна Воронова, IT-эксперт ЦКР, достала из рюкзака портативный сканер.

– Уже готова, Светлана Викторовна.

Дмитрий Савельев, специалист по дактилоскопии, аккуратно извлек телефон из пакета, держа его пинцетом.

– Корпус сильно поврежден, – проговорил он, изучая аппарат через лупу. – Но кое-что есть. На задней крышке частичный отпечаток большого пальца. На экране – смазанные следы, но один четкий отпечаток указательного пальца сохранился.

– Сколько времени на анализ? – спросила Королева.

– Двадцать минут на предварительное заключение, если в базе есть совпадения.

– Хорошо. Анна Петровна, можете начинать.

Воронова подключила телефон к своему ноутбуку через специальный адаптер. Экран ноутбука засветился строчками кода.

– Модель iPhone 12, последняя активность три дня назад, – доложила она, не отрываясь от клавиатуры. – Батарея почти разряжена, но данные сохранились. Есть несколько видеофайлов, созданных в период с 15 по 17 число этого месяца.

– Покажите то видео, которое видел экскаваторщик.

Анна несколько секунд работала с файлами, затем повернула экран к Королевой.

– Предупреждаю, контент тяжелый.

Королева молча кивнула. На экране появилось изображение темной комнаты, освещенной единственной лампой. В центре кадра – женщина лет тридцати, привязанная к стулу. Светлые волосы растрепаны, на лице следы побоев. За кадром слышен мужской голос:

– Последний раз спрашиваю – где деньги?

Женщина мотает головой, пытается что-то сказать сквозь кляп.

– Тогда прощай, Лена.

В кадр входит фигура в черной балаклаве. В руке – нож. Королева остановила воспроизведение.

– Время записи?

– 17 число, 23:47, – ответила Воронова. – Продолжительность ролика – четыре минуты двадцать секунд.

– Есть еще файлы?

– Да, два коротких видео. Судя по метаданным, записывались в том же помещении, но раньше – 15 и 16 числа.

Королева задумалась. Три дня назад. Значит, если это реальное убийство, а не постановка, то у них есть временные рамки.

К группе подошел Крылов, сняв защитные очки.

– Светлана Викторовна, место обнаружения интересное. Телефон лежал не на поверхности – был слегка прикопан. Глубина около двадцати сантиметров. По характеру грунта – закопан недавно, дня три-четыре назад.

– То есть, сразу после записи последнего видео.

– Очень похоже. И еще – рядом с телефоном нашел это.

Крылов протянул прозрачный пакетик с маленьким предметом внутри.

– Серьга, – констатировала Королева. – Женская, серебряная.

– Судя по состоянию, потеряна недавно. Возможно, принадлежит жертве.

В это время к ним подошел Савельев с планшетом в руках.

– По отпечаткам есть попадание, – сказал он. – Частичное совпадение по большому пальцу. Григорий Николаевич Устинов, 1985 года рождения. Судим за кражу в 2008 году, с тех пор не привлекался.

– Адрес регистрации?

– Подольский район, улица Школьная, 15, квартира 28.

Королева кивнула и достала телефон.

– Алексей Михайлович? Королева. Нужна группа захвата по адресу Подольский район, Школьная 15, квартира 28. Подозреваемый – Устинов Григорий Николаевич. Да, срочно.

Закончив разговор, она обернулась к команде.

– Анна Петровна, продолжайте анализ телефона. Нужны все данные – контакты, переписка, геолокация. Дмитрий, готовьте полный дактилоскопический анализ серьги. Михаил Сергеевич, расширьте зону поиска – возможно, есть еще улики.

– А что с видео? – спросила Воронова. – Попробовать установить личность жертвы?

– Обязательно. Но осторожно – если это настоящее убийство, нам нужны все доказательства в первозданном виде.

Королева посмотрела на часы. Девять утра. У них было время до вечера, чтобы собрать максимум информации до того, как дело передадут следователям.

– Светлана Викторовна, – окликнула ее Воронова, – здесь что-то интересное.

Королева подошла к ноутбуку.

– Смотрите – в телефоне есть приложение для шифрованных сообщений. Последняя переписка – три дня назад, как раз перед записью последнего видео.

На экране появился диалог:

«Неизвестный контакт: Деньги готовы?» «Владелец телефона: Еще два дня» «Неизвестный контакт: Времени нет. Сегодня или никогда» «Владелец телефона: Она не говорит, где спрятала» «Неизвестный контакт: Тогда убирайте. Лишние свидетели не нужны»

– Переписка заканчивается в 23:30, – прокомментировала Воронова. – А видео записано в 23:47.

– Значит, убийство было заказным, – сделала вывод Королева. – И Устинов – исполнитель, а не заказчик.

Ее мобильный зазвонил.

– Да, слушаю… Понятно… Когда?… Хорошо, выезжаем.

Она убрала телефон и посмотрела на команду серьезно.

– Устинова нашли. Мертвым. В его квартире. Предварительная причина – передозировка наркотиков.

Воронова подняла голову от ноутбука.

– Слишком много совпадений. Сначала видео с убийством, теперь смерть предполагаемого убийцы.

– Именно, – согласилась Королева. – Кто-то зачищает следы. Анна Петровна, как дела с геолокацией?

– Почти готово. Телефон перемещался между тремя точками в последние дни жизни Устинова – его квартира, промзона на Варшавском шоссе и… интересно.

– Что?

– Элитный жилой комплекс в центре. Причем в день убийства телефон находился там с 14:00 до 22:30, а потом переместился в промзону.

Королева задумалась. Элитный комплекс в центре – не место для случайных знакомств мелкого уголовника вроде Устинова.

– Точный адрес комплекса?

– Остоженка, 15. ЖК «Императорский двор».

– Дорогое место. Квартиры там стоят от десяти миллионов.

– Получается, заказчик – человек с серьезными деньгами, – подвел итог Крылов. – А Устинова убрали, чтобы он не сдал его.

– Вполне логично, – согласилась Королева. – Но остается главный вопрос – кто жертва? Женщина по имени Лена, которая знала, где спрятаны какие-то деньги.

Воронова снова склонилась над ноутбуком.

– Возможно, у меня есть ответ. В телефоне сохранился черновик сообщения, которое не было отправлено. Там написано: «Лена Каширина согласна на встречу. Завтра в 8 вечера на старом месте».

– Лена Каширина, – повторила Королева. – Пробейте по базам – паспорт, штрафы, налоги, что угодно.

– Уже ищу, – ответила Воронова, быстро печатая. – Есть! Каширина Елена Александровна, 1991 года рождения. Но здесь странность – официально она числится пропавшей без вести уже три года.

Королева нахмурилась. Дело становилось все запутаннее.

– Кто подавал заявление о пропаже?

– Отец – Каширин Александр Владимирович. Работает судьей в Московском городском суде.

Тишина повисла над строительной площадкой. Дочь судьи, пропавшая три года назад и убитая три дня назад. Заказное убийство с участием респектабельных жителей элитного жилого комплекса. И мертвый исполнитель, которого убрали сразу после дела.

– Светлана Викторовна, – тихо сказала Воронова, – а что если она не пропадала, а скрывалась? От кого-то очень опасного.

– И три года спустя ее нашли, – добавил Крылов.

Королева достала телефон и набрала номер.

– Алексей Михайлович? Дело усложняется. Нужен ордер на обыск квартиры в ЖК «Императорский двор». И еще – осторожно наведите справки о судье Каширине. Да, том самом… Понимаю, деликатная ситуация… Хорошо, жду координат.

Она убрала телефон и посмотрела на команду.

– Собираем все улики и едем в офис. Нужно детально проанализировать видеозаписи и выяснить, где именно произошло убийство. У нас может быть очень мало времени, прежде чем дело попытаются замять.

– Светлана Викторовна, – окликнул ее Савельев, – по серьге тоже есть новости. На ней обнаружены микрочастицы кожи и крови. Группа крови – вторая отрицательная. Редкая.

– Значит, серьга действительно принадлежала жертве и была потеряна в момент убийства или сразу после.

Королева еще раз окинула взглядом строительную площадку. Обычное утро понедельника превратилось в начало одного из самых сложных дел в ее практике. Мертвая девушка, которая три года числилась пропавшей. Мертвый убийца. Заказчик где-то в элитных кругах Москвы. И отец-судья, который может быть как жертвой обстоятельств, так и участником преступления.

– Анна Петровна, сколько времени нужно на полный анализ содержимого телефона?

– Если работать без перерыва – часа четыре. Но там может быть зашифрованная информация, тогда больше.

– Делайте. У меня чувство, что это только вершина айсберга.

Команда ЦКР начала сворачивать оборудование. Найденный телефон лежал в специальном контейнере, готовый раскрыть все свои тайны в лаборатории. Но Королева понимала – впереди их ждет не просто техническая работа, а настоящая битва с теми, кто привык считать себя неприкасаемыми.

Дело «Двойная игра» только начиналось.

Глава 2: Цифровые следы

Лаборатория ЦКР располагалась в подвальном этаже здания на Петровке и больше напоминала декорации из фантастического фильма, чем обычный офис. Десятки мониторов, серверы, жужжащие в специальных шкафах, и множество непонятных обывателю устройств создавали атмосферу высоких технологий.

Анна Воронова сидела за своим рабочим местом уже четыре часа подряд, не отрываясь от экранов. Найденный на стройке телефон был подключен к мощной рабочей станции через целый комплекс переходников и считывающих устройств. Рядом с ней стояла чашка давно остывшего кофе и лежала пустая упаковка от печенья.

– Анна Петровна, – окликнула ее Королева, входя в лабораторию, – что удалось выяснить?

– Много интересного, Светлана Викторовна, – ответила Воронова, не отрываясь от клавиатуры. – Этот телефон – настоящая золотая жила. Владелец думал, что удалил компрометирующие данные, но забыл о резервных копиях в облаке.

– Покажите, что нашли.

Воронова развернула один из мониторов к начальнику.

– Смотрите. В телефоне было установлено несколько скрытых приложений. Одно из них – для анонимного общения в даркнете. Другое – для работы с криптовалютами. И самое интересное – специальная программа для обмена файлами с высокой степенью шифрования.

На экране появилось окно с восстановленными данными. Множество файлов, папок, зашифрованных архивов.

– А вот это особенно любопытно, – продолжила IT-эксперт, открывая папку с названием «Товар». – Здесь фотографии и видео девушек. Причем не порнографические, а скорее каталожные. Как в агентстве моделей.

Королева нахмурилась, изучая файлы.

– Сколько всего?

– Двести тридцать семь фотографий, сорок два видеофайла. Все девушки молодые, от восемнадцати до двадцати пяти лет. И что характерно – все снимки сделаны в одном и том же помещении. Судя по фону, это квартира или офис.

– А удалось определить местоположение?

– Пока нет, но работаю над этим. Зато есть кое-что еще.

Воронова переключилась на другое окно.

– Я восстановила переписку из мессенджера, которую Устинов пытался удалить. Переписка велась с пятью разными контактами, все под кодовыми именами. «Директор», «Поставщик», «Логист», «Финансист» и «Охранник».

– Покажите диалоги.

– Вот последние сообщения от «Директора», – Воронова выделила строчки на экране. – «Лена больше не нужна. Слишком много знает о наших клиентах. Убрать тихо и быстро». А вот ответ Устинова: «Понял. Сделаю как обычно – передозировка после допроса».

Королева почувствовала, как у нее похолодела кровь.

– Значит, это не первое убийство?

– Похоже на то. Я нашла еще несколько подобных диалогов за последние полгода. Упоминаются имена: Светлана, Марина, Кристина. Всех «убрали» по тому же сценарию.

– Немедленно пробейте эти имена по базе пропавших без вести.

– Уже делаю, – ответила Воронова, быстро печатая на клавиатуре. – Есть совпадения. Светлана Морозова, 22 года, пропала четыре месяца назад. Марина Соколова, 24 года, исчезла в марте. Кристина Волкова, 20 лет, пропала в январе.

Королева достала телефон и быстро набрала номер.

– Алексей Михайлович? Королева. У нас не одно убийство, а целая серия. Нужны ордера на эксгумацию трех тел… Да, именно эксгумацию. Подозреваю, что «передозировки» были инсценированы.

Закончив разговор, она обернулась к Вороновой.

– Что еще удалось выяснить о подпольной сети?

– Многое. Эта группа занимается торговлей людьми. Судя по переписке, они вербуют девушек под видом работы моделями или в сфере услуг, а потом продают в другие города или за границу.

Воронова открыла новое окно с таблицей.

– Я восстановила их финансовые записи. За последний год через их руки прошло более двух миллионов долларов. Деньги переводятся через криптовалютные кошельки, но я смогла отследить некоторые транзакции.

– И к чему они ведут?

– К банковским счетам в офшорных зонах. Но есть и обычные российские счета. Один из них особенно интересный.

На экране появились банковские реквизиты.

– Счет открыт на ООО «Модельное агентство «Элита». Генеральный директор – Игорь Владимирович Сомов. Адрес регистрации – тот самый элитный ЖК «Императорский двор».

Королева кивнула.

– Значит, мы на правильном пути. А что с геолокацией? Удалось определить, где снимались фотографии девушек?

– Работаю над этим. В метаданных файлов GPS-координаты удалены, но я анализирую другие данные – угол освещения, особенности интерьера, акустические характеристики видеозаписей.

В лабораторию вошел Крылов с папкой в руках.

– Светлана Викторовна, результаты осмотра квартиры Устинова, – сказал он. – Там настоящий арсенал: пистолеты, ножи, шприцы с неизвестными препаратами. И еще – чемодан с документами.

– Какими документами?

– Поддельные паспорта на разные имена. Все женские. И что интересно – три из них на имена тех девушек, которые Анна Петровна нашла в переписке.

Воронова подняла голову от монитора.

– Значит, им меняли документы перед продажей. Стандартная схема торговцев людьми.

– И еще одна важная деталь, – добавил Крылов. – В квартире Устинова нашли жесткий диск с видеозаписями. На нем более ста файлов с допросами девушек. Очень жестокие кадры.

Королева сжала кулаки. Дело принимало все более отвратительные обороты.

– Анна Петровна, сколько времени нужно, чтобы полностью восстановить все данные?

– Еще часа два-три. Но основную информацию я уже извлекла. Хотите, покажу самое главное?

– Показывайте.

Воронова открыла еще одно окно с календарем и схемой.

– Я проанализировала всю их переписку за год и составила схему работы группы. У них четкая организация: «Поставщик» занимается вербовкой, «Логист» – перевозкой, «Охранник» – принуждением, «Финансист» – отмыванием денег, а «Директор» – общим руководством.

– А Устинов?

– Устинов был «Охранником». Его задача – сломить волю девушек, заставить подчиняться, а при необходимости – устранить лишних свидетелей.

На экране появилась детальная схема преступной сети.

– Смотрите, как они работали. Сначала «Поставщик» находил девушек через объявления о работе или социальные сети. Обещал высокооплачиваемую работу в модельном бизнесе или сфере развлечений. Потом «Логист» организовывал встречу и доставку в «безопасное место».

– И где это место?

– Судя по переписке, несколько адресов. Основной – промзона на Варшавском шоссе, где мы и нашли телефон. Там девушек «обрабатывали», снимали каталожные фото и видео, а потом продавали.

Королева внимательно изучала схему.

– А покупатели?

– Тут самое интересное. Клиенты – не только обычные извращенцы, но и вполне респектабельные люди. В переписке упоминаются «судья», «депутат», «генерал». Все под кодовыми именами, но с намеками на их реальный статус.

– Значит, у нас коррупционная составляющая?

– Безусловно. И что характерно – многие из этих людей не просто покупали девушек, но и покровительствовали группе. Обеспечивали крышу от правоохранительных органов.

В это время зазвонил телефон у Королевой. Она выслушала сообщение и нахмурилась.

– Анна Петровна, работайте быстрее. Только что звонили из прокуратуры. На дело оказывается давление. Кто-то очень влиятельный хочет его замять.

– Понятно. Тогда покажу вам то, что может все изменить.

Воронова переключилась на новое окно.

– Я расшифровала последний архив из телефона. Там записи телефонных разговоров. Устинов, оказывается, записывал все переговоры со своими подельниками. Страховка, так сказать.

– И что в записях?

– Голоса. Настоящие голоса «Директора» и других участников группы. Один из голосов мне показался знакомым.

Воронова включила аудиозапись. Из динамиков послышался мужской голос:

«Григорий, дело с Каширинои должно быть закрыто сегодня. Она узнала слишком многих клиентов. Если заговорит, нас всех посадят».

Королева внимательно прислушалась.

– Действительно, голос знакомый. Но не могу вспомнить, где слышала.

– А я помню, – вдруг сказал Крылов. – Это голос Сомова, директора модельного агентства. Я слышал его на пресс-конференции полгода назад. Он рассказывал о борьбе с мошенничеством в модельном бизнесе.

– Значит, мы знаем, кто «Директор», – удовлетворенно сказала Королева. – Что еще есть?

– Адреса всех участников группы, схемы их взаимодействия, финансовые потоки, – быстро перечислила Воронова. – И самое главное – список клиентов с их реальными именами и контактами.

– Сколько человек в списке?

– Сорок три. Среди них действительно есть судьи, депутаты, бизнесмены, чиновники разного уровня.

Королева задумалась. Дело приобретало масштабы, которые могли затронуть очень влиятельных людей.

– Анна Петровна, сделайте резервные копии всех данных и разместите их в защищенном хранилище. А оригинальную информацию подготовьте для передачи следователям.

– Уже делаю. Но есть одна проблема.

– Какая?

– В списке клиентов есть имя, которое может вас удивить. Каширин Александр Владимирович.

Тишина повисла в лаборатории. Отец убитой девушки оказался клиентом торговцев людьми.

– Вы уверены? – тихо спросила Королева.

– Абсолютно. Более того, в переписке есть упоминания о том, что Каширин не знал, что одна из купленных им девушек – его собственная дочь. Узнал только недавно и потребовал ее освободить.

– И что ответили торговцы?

– Что уже поздно. Лена слишком много знала об их клиентах. Единственный выход – устранить ее.

Королева почувствовала, как у нее закружилась голова. Дело принимало совершенно неожиданный оборот.

– Получается, судья Каширин косвенно причастен к смерти собственной дочери?

– Именно так. И более того – он знал о преступной деятельности группы, но молчал, потому что сам был замешан.

Крылов покачал головой.

– Вот это поворот. Значит, когда он подавал заявление о пропаже дочери три года назад, он уже знал, где она?

– Не исключено. Во всяком случае, догадывался. В переписке есть намеки на то, что Каширин пытался найти дочь через свои связи в преступном мире.

Королева достала телефон, но тут же убрала его. Звонить прокурору с такой информацией было преждевременно. Нужны были более веские доказательства.

– Анна Петровна, есть ли у нас технические доказательства причастности судьи Каширина?

– Есть. Банковские переводы на счета группы, записи телефонных разговоров, где обсуждается его «заказ». И фотографии с одной из их вечеринок, где он изображен с несколькими девушками.

– Хорошо. Продолжайте работу. Мне нужны все детали.

Воронова кивнула и снова углубилась в анализ данных. А Королева вышла из лаборатории, чтобы обдумать ситуацию. Дело «Двойная игра» действительно оправдывало свое название – никто из участников не был тем, кем казался на первый взгляд.

Через час Воронова позвонила ей с новыми данными.

– Светлана Викторовна, я закончила анализ. У меня полная картина преступной схемы и все необходимые доказательства.

– Отлично. Готовьте материалы для передачи следователям. И Анна Петровна – никому пока не говорите о причастности судьи Каширина. Это слишком деликатная информация.

– Понятно. А что будем делать дальше?

– Дальше начинается самая сложная часть расследования. Нам предстоит доказать вину людей, которые считают себя неприкасаемыми.

Глава 3: Ложная личность

Лаборатория ЦКР работала круглосуточно. Светлана Викторовна Королева не покидала здание уже вторые сутки, лишь изредка дремля в своем кабинете. Дело принимало все более запутанные обороты, и каждый новый факт ставил больше вопросов, чем давал ответов.

– Анна Петровна, – обратилась она к IT-эксперту, которая все еще сидела за компьютерами, – что удалось выяснить о документах Лены Кашириной?

Воронова подняла усталые глаза от монитора. Перед ней лежали копии всех документов, найденных при предполагаемой жертве, а на экранах отображались результаты их цифрового анализа.

– Светлана Викторовна, здесь что-то не так, – сказала она, указывая на паспорт. – Я провела полный анализ документов, которые были при девушке. Формально все выглядит правильно – паспорт, СНИЛС, медицинский полис. Но чем глубже я копаю, тем больше несоответствий обнаруживаю.

Королева подошла ближе к монитору.

– Какие именно несоответствия?

– Начнем с паспорта. Документ выдан три года назад в Воронежском отделении УФМС. Но когда я запросила данные из центральной базы, выяснилось интересное – оригинальный паспорт на имя Елены Александровны Кашириной числится недействительным с того же времени. Официально он был заменен по причине утери.

– То есть у нас два паспорта на одно имя?

– Именно. Но это еще не все. Я проследила историю документооборота. Настоящий паспорт на имя Лены Кашириной получила совсем другая девушка – Анна Сергеевна Белова, 1993 года рождения, жительница Воронежа.

Королева нахмурилась. Дело становилось все запутанней.

– А где сейчас эта Белова?

– Вот тут начинается самое интересное. Анна Белова подавала заявление об утере паспорта ровно три года назад. В тот же день, когда был выдан паспорт нашей жертве. А через неделю Белова получила новый документ.

– Получается, они менялись документами?

– Похоже на то. Но зачем? Я проверила биографии обеих девушек. Белова – обычная продавец из Воронежа, никаких особых обстоятельств в ее жизни. А наша жертва…

Воронова переключилась на другой экран.

– А наша жертва официально числилась пропавшей без вести с того же периода. Причем заявление подал ее отец – судья Каширин. Но вот что странно – он подавал заявление не о том, что дочь исчезла, а о том, что она якобы уехала учиться в другой город и не выходит на связь.

– То есть он знал, где она?

– Не исключено. Во всяком случае, его заявление не содержало требований активного розыска. Больше похоже на формальность.

В лабораторию вошел Дмитрий Савельев с результатами дактилоскопической экспертизы.

– Светлана Викторовна, у меня новости по отпечаткам пальцев, – сказал он, кладя на стол папку с заключением. – Я сравнил отпечатки с серьги, найденной на стройке, с отпечатками на документах жертвы.

– И?

– Не совпадают. Отпечатки на серьге принадлежат одному человеку, а на документах – другому.

Воронова отвлеклась от компьютера.

– Это подтверждает мою версию о подмене документов. Наша жертва пользовалась паспортом Анны Беловой.

– Но тогда кто же она на самом деле? – спросила Королева.

– Над этим я и работаю, – ответила IT-эксперт. – У меня есть несколько зацепок.

Савельев открыл свою папку.

– А у меня есть еще одна интересная деталь. Я проанализировал отпечатки пальцев нашей жертвы через все доступные базы данных. И знаете что? Они есть в базе МВД.

– Она была судима?

– Нет, но три года назад она проходила по делу как потерпевшая. Дело о торговле людьми. Тогда ее звали Мария Викторовна Светлова.

Тишина повисла в лаборатории. Королева медленно опустилась в кресло.

– Значит, у нашей жертвы было как минимум три имени?

– Четыре, – поправила Воронова, не отрываясь от клавиатуры. – Я только что нашла еще одно. В социальных сетях есть аккаунт на имя Екатерины Михайловой, созданный два года назад. Фотографии совпадают с нашей жертвой.

– Но зачем ей было столько раз менять имя?

– Видимо, скрывалась. И не просто скрывалась, а очень профессионально. Смотрите.

Воронова развернула монитор к коллегам.

– Я восстановила хронологию ее перемещений по документам. Три года назад Лена Каширина официально пропадает без вести. В то же время появляется Мария Светлова, которая проходит по делу о торговле людьми как потерпевшая. Но через полгода Мария Светлова исчезает из всех баз данных.

– А дальше?

– Дальше появляется Анна Белова с документами на имя Лены Кашириной. Она снимает квартиру в Москве, устраивается на работу официанткой в ресторан. Живет тихо, незаметно. Но параллельно ведет активную жизнь в интернете под именем Екатерины Михайловой.

Королева задумалась.

– Получается, она пыталась начать новую жизнь, но что-то или кто-то ее нашел?

– Именно к такому выводу я и прихожу. И у меня есть предположение, кто мог ее искать.

Воронова открыла новое окно с результатами анализа переписки из найденного телефона.

– Помните, мы обнаружили зашифрованную переписку торговцев людьми? Так вот, в ней есть упоминания о девушке, которая «слишком много знает» и от которой нужно «избавиться». Судя по датам и контексту, речь идет именно о нашей жертве.

– А что она могла знать?

– Клиентов. Помните, мы нашли список покупателей девушек? Там были очень влиятельные люди. Возможно, наша жертва была свидетелем их преступлений.

В этот момент зазвонил телефон у Королевой. Она выслушала сообщение и нахмурилась.

– Дмитрий, Анна Петровна, готовьтесь к выезду. Только что нашли тело Анны Беловой – той самой девушки из Воронежа, чьими документами пользовалась наша жертва.

– Где нашли? – спросил Савельев.

– В лесополосе под Воронежем. Предварительная причина смерти – убийство. И судя по состоянию тела, убили ее три года назад – примерно в то же время, когда она сдавала документы.

Воронова отвлеклась от компьютера.

– Значит, наша жертва не просто обменялась документами с Беловой. Она заняла место убитой девушки.

– Но кто ее к этому принудил? – задумалась Королева. – И главное – зачем?

– У меня есть версия, – сказала IT-эксперт. – Смотрите на хронологию событий. Три года назад Лена Каширина, дочь судьи, становится жертвой торговцев людьми. Она попадает в их сеть, узнает лица клиентов, схемы работы. Затем ей каким-то образом удается сбежать.

– И она обращается в милицию?

– Нет, она понимает, что среди клиентов торговцев есть влиятельные люди, которые могут замять дело. Поэтому решает скрываться самостоятельно.

Воронова встала и начала расхаживать по лаборатории.

– Для этого ей нужны новые документы. Торговцы людьми помогают ей – они убивают Анну Белову и передают ее документы Лене. Взамен Лена дает им документы на свое имя.

– Но зачем торговцам помогать своей бывшей жертве?

– А вот тут начинается самое интересное. Возможно, они и не помогали. Возможно, они с самого начала планировали ее убить, но сначала хотели использовать для каких-то целей.

Королева внимательно выслушала рассуждения IT-эксперта.

– Версия интересная, но нужны доказательства. Дмитрий, какие еще экспертизы можно провести с документами жертвы?

– Можно проанализировать бумагу, чернила, способ изготовления. Если документы подделывались, это должно быть видно под микроскопом.

– Делайте. А пока я свяжусь с коллегами из Воронежа. Нужно детально изучить обстоятельства смерти Анны Беловой.

Савельев взял документы и направился к своему рабочему месту. А Воронова снова углубилась в анализ цифровых следов.

– Светлана Викторовна, – окликнула она начальника через полчаса, – у меня есть еще одна зацепка. Я проанализировала геолокацию телефона нашей жертвы за последний месяц.

– И что выяснилось?

– Она регулярно посещала одно и то же место – офисное здание в центре Москвы. Адрес: Тверская улица, дом 28. Там располагается несколько фирм, но одна из них привлекла мое внимание.

– Какая?

– ООО "Консалтинговые услуги". Официально занимаются юридическими консультациями, но я проверила их финансовые потоки. Очень подозрительные транзакции, связи с офшорными зонами.

– Связь с торговцами людьми?

– Возможно. А еще более интересно то, что одним из учредителей этой фирмы является некий Сергей Владимирович Каширин.

Королева резко повернулась к IT-эксперту.

– Каширин? Родственник нашей жертвы?

– Проверяю. Да, это брат судьи Александра Каширина. Дядя нашей жертвы.

– Получается, семейное дело?

– Похоже на то. И вот что еще интересно – в переписке торговцев людьми есть упоминания о "семейном конфликте" и необходимости "убрать лишнего свидетеля".

Воронова повернулась к начальнику с серьезным выражением лица.

– Светлана Викторовна, я думаю, наша жертва скрывалась не от посторонних преступников. Она скрывалась от собственной семьи.

– От отца-судьи и дяди-бизнесмена?

– Именно. Возможно, они были не просто клиентами торговцев людьми, а одними из организаторов этого бизнеса. А Лена случайно узнала об этом и стала для них угрозой.

Королева задумалась. Версия получалась логичной, но требовала серьезных доказательств.

– Анна Петровна, сколько времени нужно, чтобы полностью проанализировать связи между всеми фигурантами дела?

– Если работать без перерыва, к утру будет готов полный отчет.

– Делайте. А я организую слежку за судьей Кашириным и его братом. Если наша версия верна, они могут попытаться скрыться или уничтожить улики.

Через час к ним присоединился Крылов с результатами осмотра квартиры, которую снимала жертва под именем Анны Беловой.

– Светлана Викторовна, квартира оказалась настоящим кладезем информации, – сказал он, выкладывая на стол пакеты с вещественными доказательствами. – Девушка вела подробный дневник, фотографировала людей, записывала разговоры.

– Покажите дневник.

Крылов достал толстую тетрадь в кожаном переплете.

– Последние записи датированы неделей раньше убийства. Она писала, что кто-то следит за ней, что "они" ее нашли и скоро придут.

– Кто именно "они"?

– В дневнике упоминаются инициалы – А.К. и С.К. Судя по контексту, это люди, которых она очень боялась.

– Александр Каширин и Сергей Каширин, – констатировала Королева. – Отец и дядя.

– Возможно. А еще в квартире была скрытая камера, вмонтированная в книжную полку. На карте памяти – записи встреч с разными людьми за последние полгода.

Воронова подняла голову от компьютера.

– Это может быть компромат на торговцев людьми и их клиентов. Если девушка собирала доказательства их преступлений, это объясняет, почему ее убили.

– Проанализируйте записи, – приказала Королева. – Нужно идентифицировать всех, кто встречался с жертвой.

Крылов кивнул и направился к видеоаппаратуре. А Воронова продолжила работу с цифровыми следами.

– Светлана Викторовна, – сказала она через некоторое время, – у меня готов предварительный анализ связей между фигурантами дела. Картина получается очень интересная.

– Слушаю.

– Судья Каширин и его брат Сергей действительно связаны с торговлей людьми. Но не как клиенты, а как покровители. Они обеспечивали преступникам крышу от правоохранительных органов, помогали с документами, судебными решениями.

– А их племянница об этом узнала?

– Более того, она стала жертвой их собственной схемы. Три года назад Лену Каширину продали в один из борделей, не зная, что это дочь их покровителя.

– И как они отреагировали, когда узнали?

– Сначала попытались ее освободить тихо, без огласки. Помогли ей скрыться, дали новые документы. Но Лена оказалась не такой простой – она начала собирать компромат на всю схему.

Воронова показала на экран с финансовыми данными.

– Смотрите, за последний год она получала регулярные переводы на сумму около миллиона рублей. Официально – зарплата в ресторане. Но реальная зарплата официантки в десять раз меньше.

– Значит, ей платили за молчание?

– Именно. Но видимо, она решила, что денег недостаточно, и начала требовать больше. Или угрожала все рассказать.

– И тогда семейка решила ее убрать?

– Логично. Устранить лишнего свидетеля и списать все на случайное преступление.

Королева встала и начала расхаживать по лаборатории. Картина преступления становилась все яснее, но доказательств пока было недостаточно для предъявления обвинений таким влиятельным людям.

– Анна Петровна, какие у нас есть прямые доказательства причастности братьев Каширин к убийству?

– Пока только косвенные. Финансовые связи, переписка, показания свидетелей. Но этого может оказаться недостаточно в суде.

– Тогда нужно искать прямые улики. Дмитрий, что показала экспертиза документов жертвы?

Савельев поднял голову от микроскопа.

– Документы подделывались профессионально, но есть особенности. Использовалась специальная бумага, которую производят только на одной фабрике в России. И красители особого состава.

– Это поможет выйти на изготовителей подделок?

– Возможно. Я уже направил запросы на фабрику и в фирмы, которые работают с такими материалами.

– Хорошо. А пока подготовьте все материалы для передачи следователям. Думаю, завтра мы сможем предъявить первые обвинения.

Но Королева ошибалась. Утром их ждал новый сюрприз – судья Александр Каширин подал заявление о том, что получает угрозы от неизвестных лиц, и просил обеспечить ему защиту. А его брат Сергей внезапно уехал в командировку за границу.

Дело "Двойная игра" переходило в новую фазу, где каждый ход мог стать решающим.

Глава 4: Семейные тайны

Рабочий день в ЦКР начался с неожиданного звонка. Светлана Викторовна Королева еще не успела снять пальто, когда ее мобильный зазвонил настойчиво и требовательно.

– Королева слушаю, – ответила она, одновременно проходя в свой кабинет.

– Светлана Викторовна, это Петров из территориального управления, – послышался взволнованный голос. – У нас тут ситуация по вашему делу о торговле людьми. К нам пришел судья Каширин. Требует встречи с руководством расследования.

Королева остановилась посреди кабинета. Судья Каширин сам явился в полицию – это было неожиданно.

– Он что-то конкретное сказал?

– Говорит, что готов дать показания по делу своей дочери. Но только при условии, что с ним будут говорить лично вы.

– Понятно. Где он сейчас?

– В переговорной комнате третьего этажа. Ждет уже полчаса.

Королева быстро собрала необходимые документы и направилась в территориальное управление. По дороге она связалась с Вороновой и Крыловым.

– Анна Петровна, Михаил Сергеевич, срочно подготовьте все материалы по семье Кашириных. Нужна полная картина – финансы, связи, телефонные разговоры за последние три года.

– Светлана Викторовна, – откликнулась Воронова, – у меня как раз готов анализ банковских операций судьи. Там много интересного.

– Отлично. Встречаемся в территориальном через час.

Переговорная комната в здании полиции выглядела обыденно – стандартный стол, несколько стульев, диктофон на столе. Но человек, сидящий за столом, выглядел совсем не обыденно. Александр Владимирович Каширин, судья с двадцатилетним стажем, производил впечатление человека, который всю жизнь привык командовать и принимать решения. Высокий, представительный, в дорогом костюме, он излучал уверенность и власть.

– Судья Каширин? – Королева вошла в комнату и представилась. – Начальник ЦКР полковник Королева.

– Садитесь, – Каширин указал на стул напротив. – Мне нужно кое-что вам рассказать. О моей дочери. О Лене.

Королева включила диктофон и достала блокнот.

– Слушаю вас внимательно.

– Три года назад моя дочь исчезла. Я подавал заявление в полицию, но особо не настаивал на активном розыске. Знаете почему?

– Предполагаю.

– Потому что знал, где она. Точнее, знал, кто ее взял.

Каширин замолчал, собираясь с мыслями. Королева терпеливо ждала.

– Лена связалась с плохими людьми. Начала употреблять наркотики, встречалась с какими-то подозрительными типами. Я пытался ее образумить, даже отправлял на лечение. Не помогло.

– И что произошло дальше?

– Однажды вечером ко мне домой пришли двое. Сказали, что Лена у них. Что она задолжала крупную сумму за наркотики и теперь будет отрабатывать долг.

Королева нахмурилась. История принимала неожиданный оборот.

– А вы не обратились в полицию?

– Куда бы я обратился? – горько усмехнулся Каширин. – Они показали мне фотографии. Лена в каком-то притоне, с иглой в руке. Сказали, что если я пойду в полицию, эти фото попадут в прессу. Карьера судьи закончится мгновенно.

– И вы согласились молчать?

– Сначала да. Они обещали, что через полгода отпустят ее. Сказали, что она будет работать официанткой в ресторане, ничего особенного.

Каширин встал и подошел к окну.

– Но через месяц я понял, что меня обманули. Случайно увидел Лену в одном заведении. Она была… совсем не официанткой.

– В каком заведении?

– Элитный закрытый клуб. Туда приходят очень влиятельные люди. Депутаты, бизнесмены, высокопоставленные чиновники. Лена обслуживала клиентов.

Королева делала пометки в блокноте. Картина становилась все яснее.

– И что вы предприняли?

– Попытался ее выкупить. Предложил деньги. Много денег.

– Сколько?

– Два миллиона рублей. Все мои сбережения.

– И?

– Они согласились. Но поставили условие – я должен оказывать им услуги. Судебные услуги.

Королева подняла голову от блокнота.

– Какие именно услуги?

– Выносить нужные им решения по определенным делам. Закрывать уголовные дела против их людей. Выдавать мягкие приговоры.

– И вы согласились?

– У меня не было выбора. Они держали мою дочь.

В этот момент в переговорную вошли Воронова и Крылов. Королева кивком разрешила им присоединиться к разговору.

– Судья Каширин, – сказала она, – познакомьтесь с экспертами нашего центра. Анна Петровна Воронова, специалист по цифровым технологиям. Михаил Сергеевич Крылов, криминалист.

Каширин настороженно посмотрел на новых участников разговора.

– А дальше что произошло? – продолжила Королева.

– Дальше началось самое страшное. Они не отпускали Лену. Наоборот, требования становились все больше. Просили вынести оправдательные приговоры по тяжким преступлениям, закрыть дела о коррупции.

Воронова достала планшет и включила его.

– Александр Владимирович, а можете назвать конкретные дела, по которым вы выносили нужные им решения?

Каширин колебался.

– Понимаете, это может стоить мне не только карьеры, но и свободы.

– Вашей дочери уже ничего не поможет, – жестко сказала Королева. – Но мы можем поймать ее убийц и спасти других девушек.

– Хорошо, – после паузы согласился Каширин. – Дело предпринимателя Соколова о мошенничестве – я вынес оправдательный приговор, хотя вина была очевидна. Дело депутата Морозова о взятках – прекратил за отсутствием состава преступления.

Воронова быстро печатала на планшете.

– А дело ООО «Консалтинговые услуги»? – спросила она.

Каширин побледнел.

– Откуда вы знаете?

– Это фирма вашего брата Сергея. Мы анализировали финансовые потоки.

– Да, и это дело тоже. Сергей попал под следствие за отмывание денег. Я закрыл дело.

Крылов наклонился к Королевой и что-то тихо сказал ей на ухо.

– Александр Владимирович, – сказала начальник ЦКР, – а вы знали, что ваш брат Сергей не просто пользовался вашими судебными услугами? Он был одним из организаторов торговли людьми?

Тишина повисла в комнате. Каширин медленно опустился на стул.

– Что вы говорите?

– Ваш брат – совладелец той сети, которая держала вашу дочь. По сути, он торговал собственной племянницей.

– Этого не может быть, – прошептал судья.

Воронова повернула планшет к нему.

– Вот банковские переводы от ООО «Консалтинговые услуги» на счета преступной группы. Вот записи телефонных разговоров, где ваш брат обсуждает «товар» и клиентов. Вот фотографии с одной из их вечеринок.

Каширин смотрел на экран планшета, и его лицо становилось все бледнее.

– Сергей знал, что это Лена?

– Конечно, знал. Более того, именно он предложил использовать ее для шантажа вас.

– Но зачем? У него же был свой бизнес, деньги…

– Судебная крыша стоит дорого, – пояснил Крылов. – Ваши решения позволяли ему и его партнерам избегать наказания за очень серьезные преступления. Это миллионы рублей прибыли.

Каширин закрыл лицо руками.

– Я думал, что спасаю дочь. А на самом деле помогал ее мучителям.

– Александр Владимирович, – мягко сказала Королева, – нам нужны все подробности. Кто еще из судей работал на эту группировку? Какие дела проходили через ваш суд? Кто были клиентами?

– Я не знаю всех деталей. Со мной работал только Сергей. Иногда звонил какой-то человек, представлялся как Директор.

– Директор? – переглянулись эксперты. – А голос запомнили?

– Низкий, хрипловатый. Говорил с кавказским акцентом.

Воронова быстро что-то набрала на планшете.

– А других судей вы знаете?

– Подозреваю, что Семенова из Таганского суда тоже с ними работает. Слишком много оправдательных приговоров по наркотикам выносит.

– Еще кого-то?

– Возможно, Петров из областного суда. Но это только подозрения.

Королева встала и начала ходить по комнате.

– Александр Владимирович, а когда вы в последний раз видели дочь живой?

– Месяц назад. Я тайно встретился с ней в кафе. Она сказала, что больше не может терпеть. Хочет все рассказать в полиции.

– И что вы ей ответили?

– Просил подождать еще немного. Сказал, что скоро найду способ ее освободить.

– А она что?

– Сказала, что устала ждать. Что собрала достаточно компромата на всех и готова свидетельствовать.

Воронова подняла голову от планшета.

– Значит, ее убили, потому что она стала слишком опасной свидетельницей?

– Похоже на то, – согласился Каширин. – Через неделю после нашей встречи мне позвонил Директор. Сказал, что проблема решена.

– Но вы не поняли, что он имел в виду?

– Я надеялся, что Лену просто перевели в другое место. Что она в безопасности.

Крылов достал из папки несколько фотографий.

– Узнаете кого-нибудь?

Каширин внимательно изучил снимки.

– Это Устинов. Он несколько раз приходил ко мне домой от Сергея. Передавал указания, какие решения нужно принять.

– А этого?

– Не знаю.

– А вот этого?

– Тоже нет. Хотя лицо кажется знакомым.

Воронова показала судье еще одну фотографию.

– А здесь?

– О боже, – Каширин побледнел. – Это же депутат Государственной Думы Рычагов. Он что, тоже замешан?

– По нашим данным, он был одним из постоянных клиентов. Причем предпочитал несовершеннолетних.

– Этого не может быть. Рычагов – председатель комиссии по борьбе с коррупцией.

– Именно поэтому его услуги стоили особенно дорого, – пояснила Королева. – Публичная репутация борца за справедливость была отличным прикрытием.

В переговорную вошел сотрудник полиции.

– Извините, что прерываю. Светлана Викторовна, вас срочно к телефону. Звонит генерал Федоров.

Королева вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась с серьезным выражением лица.

– Александр Владимирович, у меня для вас плохие новости. Ваш брат Сергей найден мертвым в своей квартире. Предварительная причина – самоубийство.

Каширин онемел от шока.

– Когда?

– Сегодня утром. Соседи вызвали полицию из-за запаха.

– Но он же… мы же вчера разговаривали по телефону…

– О чем разговаривали?

– Он спрашивал, не приходила ли ко мне полиция. Я сказал, что нет. Он показался мне встревоженным.

Воронова и Крылов переглянулись.

– Светлана Викторовна, – сказала IT-эксперт, – если Сергей Каширин мертв, то кто-то зачищает следы. Возможно, готовится к тому, чтобы все свалить на него.

– Именно к такому выводу я и прихожу, – согласилась Королева. – Александр Владимирович, вы понимаете, что теперь и ваша жизнь может быть в опасности?

– Что вы предлагаете?

– Полное сотрудничество со следствием. Мы обеспечим вам защиту, но взамен вы должны рассказать все, что знаете.

– Хорошо, – после паузы согласился судья. – Но я требую одного условия.

– Какого?

– Когда вы поймаете убийц моей дочери, я хочу лично присутствовать при их допросе.

– Это невозможно. Вы сами являетесь подозреваемым по делу о коррупции.

– Тогда позвольте хотя бы узнать, кто отдал приказ убить Лену.

Королева задумалась.

– Хорошо. Но только узнать. Никаких самосудов.

– Согласен.

Воронова снова склонилась над планшетом.

– Александр Владимирович, а вы помните, когда именно ваш брат начал заниматься этим бизнесом?

– Года четыре назад. Тогда у него начались финансовые проблемы. Строительная фирма обанкротилась, кредиты, долги. А потом вдруг все наладилось. Он сказал, что нашел новых партнеров.

– Каких партнеров?

– Не называл имен. Говорил только, что это люди из силовых структур. Отставные, но с хорошими связями.

Крылов достал еще одну фотографию.

– Вот этого человека вы видели?

Каширин внимательно посмотрел на снимок.

– Да, это один из партнеров Сергея. Он представлялся как полковник Иванов. Отставной.

– На самом деле это подполковник Макаров из управления по борьбе с организованной преступностью. Не отставной, а действующий.

– То есть, в схеме участвуют действующие сотрудники полиции?

– Не только полиции. По нашим данным, в группировке есть люди из ФСБ, прокуратуры, таможни. Целая коррупционная сеть.

Каширин потрясенно покачал головой.

– И во всем этом участвовала моя дочь…

– Александр Владимирович, – мягко сказала Королева, – ваша дочь была жертвой. Но в последние месяцы жизни она стала еще и героем. Она собирала доказательства против преступников, рискуя собственной жизнью.

– Какие доказательства?

Воронова показала ему фотографии с планшета.

– Видеозаписи встреч с клиентами. Аудиозаписи разговоров между организаторами. Документы о финансовых операциях. Ваша дочь вела настоящую разведывательную деятельность.

– И где сейчас эти доказательства?

– Часть мы уже нашли. Часть еще ищем. Лена была очень осторожна – она понимала, что если материалы найдут, ее убьют.

– Но ее все равно убили.

– Да, потому что кто-то узнал о ее планах. Возможно, от вас.

Каширин вздрогнул.

– От меня?

– А вы не рассказывали брату о том, что Лена собирает компромат?

– Я… – судья замялся. – Возможно, упоминал. Хотел, чтобы он повлиял на своих партнеров. Попросил их отпустить дочь.

– И что он ответил?

– Сказал, что все уладит. Что скоро проблема будет решена.

– Значит, именно вы подписали дочери смертный приговор, – констатировала Королева.

Каширин закрыл лицо руками и тихо заплакал.

– Я хотел ее спасти…

– Александр Владимирович, – сказал Крылов, – теперь вы можете спасти других девушек. Помочь нам разоблачить всю сеть.

– Что для этого нужно?

– Продолжайте работать как обычно. Если к вам обратятся с просьбой вынести нужное решение – соглашайтесь. Но сразу сообщайте нам.

– Вы хотите, чтобы я стал стукачом?

– Мы хотим, чтобы вы помогли поймать убийц вашей дочери.

Каширин вытер слезы и выпрямился.

– Хорошо. Я согласен. Но при одном условии – когда все закончится, я сам сдамся властям. Отвечу за свои преступления.

– Это ваше право, – согласилась Королева. – Но сначала поможете нам закрыть это дело.

Встреча продолжалась еще два часа. Каширин рассказал все, что знал о преступной схеме, назвал имена всех известных ему участников, передал копии документов, которые сохранил дома.

Когда судья ушел, команда ЦКР осталась обсуждать полученную информацию.

– Картина становится яснее, – сказала Королева. – У нас коррупционная сеть с участием судей, полицейских, депутатов. В центре – торговля людьми и принуждение к проституции.

– И все нити ведут к этому загадочному Директору, – добавила Воронова.

– Нужно его вычислить. Без него дело развалится, – заключил Крылов.

– Анна Петровна, сколько времени нужно, чтобы проанализировать все новые данные?

– До утра успею. Буду работать всю ночь.

– Отлично. А я организую круглосуточную охрану для судьи Каширина. И для нас тоже – после смерти его брата мы стали слишком опасными свидетелями.

Дело «Двойная игра» вышло на финишную прямую. Завтра должны были арестовать всех участников преступной сети. Но Королева понимала – самое сложное еще впереди.

Глава 5: Правосудие

Утро понедельника в ЦКР началось с экстренного совещания. Светлана Викторовна Королева собрала всю команду в конференц-зале, где на большом экране отображалась схема преступной сети, которую они раскрывали последние дни.

– Коллеги, – начала она, обводя взглядом присутствующих, – сегодня мы завершаем дело «Двойная игра». У нас есть все необходимые доказательства для задержания участников крупнейшей схемы торговли людьми. Анна Петровна, доложите о готовности цифровых улик.

Воронова поднялась с места, держа в руках планшет с результатами анализа.

– Светлана Викторовна, за ночь мне удалось окончательно расшифровать все файлы с телефона Устинова и восстановить полную структуру преступной организации. В сети участвовали сорок три человека, включая судей, депутатов, сотрудников правоохранительных органов и чиновников различного уровня.

– А главарь? Этот загадочный Директор?

– Установлен. Им оказался Игорь Владимирович Сомов, официально – директор модельного агентства «Элита», неофициально – координатор всей преступной деятельности.

Крылов достал из папки несколько фотографий.

– Сомов находится под круглосуточным наблюдением. Вчера вечером он встречался с тремя неизвестными лицами в ресторане «Метрополь». Судя по записи с направленного микрофона, обсуждал экстренную эвакуацию ключевых фигур из страны.

– Значит, они знают, что мы на них вышли, – констатировала Королева. – Тем более причин действовать быстро. Дмитрий Андреевич, готова ли баллистическая экспертиза оружия?

Савельев кивнул.

– Пистолет, найденный у Устинова, использовался не только для убийства Лены Кашириной. По базе данных он проходит еще по трем нераскрытым убийствам за последние два года. Все жертвы – молодые женщины, предположительно пытавшиеся сбежать от торговцев.

– Отлично. У нас достаточно доказательств. Операция по задержанию начинается через час.

В этот момент в конференц-зал ворвался дежурный оперативник.

– Светлана Викторовна, срочное сообщение! Судья Каширин найден мертвым в своем кабинете. Предварительно – самоубийство.

Повисла тишина. Королева сжала кулаки.

– Когда это произошло?

– Час назад. Охранник обнаружил тело, когда пришел на работу. На столе предсмертная записка.

– Что в записке?

– Каширин пишет, что не может жить с осознанием того, что косвенно способствовал смерти собственной дочери. Просит прощения и надеется, что его показания помогут наказать настоящих виновников.

Воронова посмотрела на экран планшета.

– Светлана Викторовна, возможно, это не самоубийство. Вчера в телефонной переписке Сомова есть сообщение: «Судья знает слишком много. Нужно решить проблему тихо».

– Значит, они зачищают свидетелей, – Королева встала и начала расхаживать по комнате. – Тем более нельзя медлить. Начинаем операцию немедленно.

Через полчаса несколько групп ЦКР выехали по разным адресам. Главной целью был офис модельного агентства «Элита» в центре Москвы, где находился Сомов.

Королева лично возглавила штурмовую группу. Когда они ворвались в офис, то обнаружили типичную картину успешного бизнеса – дорогая мебель, стенды с фотографиями красивых девушек, респектабельные сотрудники в деловых костюмах.

– Где Сомов? – спросила Королева у секретарши.

– Игорь Владимирович в переговорной, проводит важную встречу, – нервно ответила девушка.

– Теперь у него будет еще более важная встреча, – сухо заметила начальник ЦКР.

Дверь переговорной оказалась заперта изнутри. Крылов выбил ее ударом ноги. Внутри за столом сидели четверо мужчин, включая Сомова. На столе лежали пачки денег и документы.

– Федеральная служба безопасности! Всем оставаться на местах! – скомандовала Королева, показывая удостоверение.

Один из мужчин попытался вскочить и убежать, но оперативники быстро его скрутили. Сомов сидел спокойно, даже с некоторой усмешкой.

– Полковник Королева, если не ошибаюсь? – сказал он вежливо. – Наконец-то мы встретились лично.

– Игорь Владимирович Сомов, вы задержаны по подозрению в организации преступного сообщества, торговле людьми, убийствах и коррупции.

– Очень серьезные обвинения. Надеюсь, у вас есть доказательства?

Воронова достала планшет и включила видеозапись.

– Вот ваш разговор с Устиновым о необходимости убить Лену Каширину. Вот ваши банковские переводы на счета преступной группы. Вот записи ваших телефонных переговоров с клиентами.

Усмешка исчезла с лица Сомова.

– Всё это можно подделать с помощью компьютерных технологий.

– А это нельзя подделать, – Савельев показал пистолет в пластиковом пакете. – Ваши отпечатки пальцев на оружии, из которого убили четырех девушек. И следы вашей ДНК на одежде жертв.

– Кроме того, – добавил Крылов, – десять минут назад задержаны все ваши подельники. Включая депутата Рычагова, полковника Макарова и судью Семенову. Они уже дают показания.

Сомов понял, что игра окончена. Он откинулся в кресле и тяжело вздохнул.

– Хорошо. Вы выиграли. Но знаете что? Через год на нашем месте будут другие. Спрос рождает предложение, а спрос на такие услуги огромен.

– Возможно, – согласилась Королева. – Но вы ответите за свои преступления здесь и сейчас.

Пока оперативники оформляли задержание, Воронова получила сообщения от других групп.

– Светлана Викторовна, операция прошла успешно. Задержаны тридцать восемь человек. Изъяты компьютеры, документы, крупные суммы наличных денег. В подвале одного из зданий освобождены двенадцать девушек, которых держали против их воли.

– Состояние девушек?

– Тяжелое, но не критическое. Всех госпитализировали. Врачи говорят, что физически они восстановятся. С психологическими травмами будет сложнее.

Королева кивнула. Самое главное – жертвы остались живы.

Через три часа в ЦКР допрашивали Сомова. Он решил сотрудничать со следствием, надеясь на снисхождение суда.

– Всё началось пять лет назад, – рассказывал он монотонным голосом. – Мое модельное агентство переживало финансовые трудности. Тогда ко мне обратился один влиятельный бизнесмен с предложением.

– Каким предложением?

– Предоставлять девушек для частных вечеринок. Ничего особенного, просто эскорт-услуги. Деньги были хорошие, и я согласился.

– А дальше?

– Дальше требования клиентов становились все более специфическими. Они хотели не просто сопровождение, а полное подчинение. И платили за это огромные деньги.

– Сколько именно?

– За одну девушку на выходные – от ста тысяч рублей. За месяц эксклюзивного обслуживания одного клиента – до миллиона.

Воронова делала пометки в протоколе.

– А как вы заставляли девушек соглашаться?

– Сначала обманом. Обещали модельную карьеру, съемки в рекламе, работу за границей. Потом забирали документы, давали наркотики, запугивали. Многие ломались быстро.

– А те, кто не ломался?

Сомов помолчал.

– Их примеры служили уроком для остальных.

– Вы их убивали?

– Я лично никого не убивал. Это делал Устинов. Но да, я отдавал приказы.

– Сколько всего жертв?

– За пять лет через нашу организацию прошло более трехсот девушек. Большинство выжили, но… не все.

Королева почувствовала тошноту. Масштабы преступления превосходили ее худшие ожидания.

– А коррупционная составляющая? Как вы покупали судей и чиновников?

– Это было необходимо для защиты бизнеса. Мы собирали компромат на влиятельных людей, а потом использовали его. Кого-то шантажировали, кому-то просто платили.

– Судью Каширина тоже шантажировали?

– Каширина мы поймали в собственную ловушку. Его дочь попала к нам случайно, через подругу. Когда мы поняли, кто она такая, решили использовать ситуацию.

– Но зачем ее убили?

– Лена была умной девочкой. Она поняла, что происходит, и начала собирать доказательства. Планировала обратиться в прокуратуру. Мы не могли этого допустить.

– А смерть судьи Каширина – это тоже ваша работа?

Сомов замялся.

– Это был несчастный случай. Мы просто хотели его напугать, заставить молчать. Но он оказался слабонервным.

– То есть вы признаете причастность к его смерти?

– Да, признаю.

Допрос продолжался еще несколько часов. Сомов рассказывал подробности преступной схемы, называл имена соучастников, описывал финансовые потоки. Каждое его слово записывалось и могло стать уликой в суде.

К вечеру картина преступления была полностью восстановлена. Преступная группа действовала по отработанной схеме: вербовка девушек под видом трудоустройства, принуждение к проституции с помощью наркотиков и угроз, обслуживание VIP-клиентов, устранение непокорных, подкуп чиновников для обеспечения безопасности.

– Анна Петровна, – обратилась Королева к IT-эксперту, – какова общая сумма ущерба?

– По предварительным подсчетам, преступная группа получила доходы на сумму более двухсот миллионов рублей. Моральный ущерб жертвам не поддается оценке.

– А сколько людей пострадало?

– Прямых жертв торговли людьми – более трехсот. Косвенных – тысячи. Ведь коррупционная схема затрагивала множество судебных дел.

Королева подвела итоги дня.

– Коллеги, сегодня мы завершили одно из самых сложных дел в истории нашего центра. Преступная сеть, действовавшая пять лет, полностью разоблачена. Все участники задержаны. Жертвы получат необходимую помощь.

– Светлана Викторовна, – спросил Крылов, – а что будет с освобожденными девушками?

– Государство обеспечит им полную реабилитацию – медицинскую, психологическую, социальную. Многие смогут вернуться к нормальной жизни. А виновные понесут заслуженное наказание.

– Какие сроки им грозят?

– Сомову и другим организаторам – пожизненное заключение. Рядовым участникам – от десяти до двадцати лет. Коррумпированным чиновникам – лишение должностей и длительные сроки.

Воронова посмотрела на экран компьютера с итоговой сводкой.

– По делу «Двойная игра» задержано сорок три человека, изъято двести миллионов рублей наличными, конфискованы дорогая недвижимость и автомобили, освобождены двенадцать жертв торговли людьми.

– И самое главное, – добавила Королева, – справедливость восторжествовала. Лена Каширина не зря погибла. Ее смерть помогла разоблачить преступников и спасти других девушек.

Через неделю в зале суда зачитывался обвинительный приговор. Игорь Сомов получил пожизненное заключение. Его подельники – длительные сроки. Коррумпированные чиновники лишились должностей и свободы.

А в ЦКР уже расследовали новое дело. Преступность не останавливается никогда, но и борьба с ней продолжается. Команда профессионалов под руководством Светланы Королевой была готова к новым вызовам.

– Анна Петровна, – сказала начальник, входя в лабораторию, – что у нас на сегодня?

– Тройное убийство в элитном районе. Очень странные обстоятельства. Все жертвы – сотрудники одной фирмы.

– Интересно. Начинаем новое дело?

– Уже начали, Светлана Викторовна. Уже начали.

За окнами лаборатории шумела Москва, не зная о том, что в неприметном здании на Петровке группа экспертов денно и нощно стоит на страже законности и справедливости. Дело «Двойная игра» завершилось, но работа ЦКР продолжается. Потому что пока существует преступность, будут существовать и те, кто с ней борется.

Ночной художник

Глава 1: Граффити смерти

Утренний Петербург встретил майора Светлану Королеву дождем и сводками происшествий. Начальник Центра криминальных расследований неспешно изучала ночные сводки, попивая крепкий кофе в своем кабинете на Литейном проспекте. За окном серел ноябрьский день, а в здании ЦКР уже кипела работа.

– Светлана Викторовна, – в кабинет заглянул старший лейтенант Андрей Волков, оперативник с десятилетним стажем, – у нас странное дело. Труп на Васильевском острове, а рядом… ну, лучше самой посмотреть.

– Что необычного? – Королева отложила папки и внимательно посмотрела на подчиненного. Волков не из тех, кого легко удивить.

– Граффити, – коротко ответил оперативник. – Но не обычное. Такое… зловещее. И выполнено очень профессионально.

Через полчаса служебная машина ЦКР остановилась возле заброшенного завода на 11-й линии Васильевского острова. Место давно облюбовали граффитисты – стены были покрыты разноцветными рисунками и надписями. Но то, что увидела Королева, кардинально отличалось от обычных работ уличных художников.

На кирпичной стене, в человеческий рост, был изображен ангел смерти. Фигура в черном плаще, с огромными темными крыльями, держала в руках песочные часы. Но самым жутким было лицо – вместо него зияла пустота, а из глазниц текли кровавые слезы. Рисунок был выполнен с потрясающим мастерством – каждая складка плаща, каждое перо крыла прорисованы с фотографической точностью.

А в трех метрах от граффити, прислонившись спиной к стене, сидел мертвый мужчина лет сорока. Поза была неестественно спокойной – руки сложены на коленях, голова слегка запрокинута, глаза закрыты.

– Документы при нем? – спросила Королева, натягивая латексные перчатки.

– Владимир Сергеевич Кротов, тридцать восемь лет, – доложил участковый. – Работал менеджером в строительной фирме. Жена сообщила о пропаже вчера вечером.

К месту происшествия подъехал микроавтобус ЦКР. Из него вышли эксперты – Анна Петровна Воронова, специалист по цифровым технологиям и следам, и Дмитрий Савельев, криминалист с двадцатилетним стажем.

– Что у нас тут? – Савельев сразу направился к телу, доставая из чемодана необходимые инструменты.

– Пока не ясно, – ответила Королева. – Внешних повреждений не видно. Дмитрий Андреевич, определите предварительную причину смерти. Анна Петровна, займитесь граффити.

Воронова достала профессиональную камеру и начала фотографировать рисунок с разных ракурсов. Ее интересовал не только сам рисунок, но и техника исполнения, используемые материалы.

– Светлана Викторовна, – позвала она через несколько минут, – посмотрите сюда. Видите эти мазки? Это не обычная аэрозольная краска. Слишком плотная текстура, очень насыщенные цвета.

– Что это может быть?

– Похоже на профессиональную акриловую краску. Дорогую. Такую используют художники для серьезных работ.

Тем временем Савельев закончил предварительный осмотр тела.

– Никаких видимых травм, – доложил он. – Но есть странность – на губах следы какого-то вещества. Белый налет. Нужна лаборатория.

– Отравление? – предположила Королева.

– Возможно. Но поза слишком спокойная для агонии. Скорее всего, что-то быстродействующее.

Воронова подошла к группе коллег.

– У меня есть предварительные выводы по граффити. Во-первых, автор – профессиональный художник. Видно академическое образование. Во-вторых, работа выполнена недавно – краска еще не полностью высохла. В-третьих, использованы дорогие материалы – это не уличное творчество, а серьезная работа.

– Сколько времени потребовалось на создание такого рисунка? – спросил Волков.

– При таком качестве – минимум четыре-пять часов, – ответила Воронова. – Значит, художник работал всю ночь.

– А никто не видел? – удивилась Королева.

– Место довольно безлюдное, – пояснил участковый. – Завод закрыт уже три года, жилых домов поблизости нет.

В этот момент к группе подошла женщина лет тридцати пяти, в слезах.

– Это мой муж, – прошептала она, глядя на тело. – Володя… Но что он здесь делал? Он же совсем не интересовался искусством…

Королева подошла к вдове.

– Лидия Александровна? Я майор Королева, ЦКР. Соболезную вашей утрате. Скажите, вчера вечером муж говорил, куда собирается?– Сказал, что задержится на работе. Важный проект. Я не волновалась до полуночи, а потом… – женщина всхлипнула.

– А враги у мужа были? Долги, конфликты?

– Нет, что вы! Володя был очень спокойным человеком. Работал, дом, семья – больше ничего его не интересовало.

Савельев аккуратно поднял тело на носилки.

– Вскрытие покажет точную причину смерти, – сказал он Королевой. – Но пока все указывает на отравление.

– Хорошо. Анна Петровна, продолжайте изучать граффити. Возьмите образцы краски. Андрей, опроси местных. Может, кто-то видел художника за работой.

– Есть, – кивнул Волков и направился к группе подростков, которые собрались поглазеть на происходящее.

Королева еще раз внимательно осмотрела место происшествия. Что-то в этой ситуации ее беспокоило. Слишком все театрально – профессиональный рисунок, красиво расположенное тело, символика смерти. Словно кто-то готовил представление.

– Анна Петровна, – обратилась она к эксперту, – а другие граффити здесь, когда появились?

Воронова оглядела стены.

– Судя по состоянию красок, большинство – несколько месяцев назад. А вот это… – она указала на рисунок в дальнем углу, – свежее. Дня три назад максимум.

Королева подошла ближе. На стене был изображен череп в короне из роз. Тоже очень качественная работа, хотя и меньшего размера.

– Тот же автор?

– Очень похоже. Тот же стиль, те же материалы.

– Значит, это не первое его произведение здесь. Но тогда почему именно сегодня рядом с рисунком оказался труп?

Волков вернулся от подростков.

– Толком никто ничего не видел, – доложил он. – Но один парень говорит, что позавчера вечером здесь был мужик с большим рюкзаком. Долго что-то рисовал.

– Описание?

– Около сорока лет, среднего роста, в темной одежде. Лица не разглядел – была шапка и очки.

Телефон Королевой зазвонил. Звонил дежурный ЦКР.

– Светлана Викторовна, у нас еще один труп. На Петроградской стороне. И тоже рядом с граффити.

Королева почувствовала, как ее прошиб холодок. Серийник.

– Выезжаем. Анна Петровна, быстро заканчивайте здесь. Дмитрий Андреевич, тело в морг на вскрытие, результаты к вечеру.

Через двадцать минут команда ЦКР была на новом месте – в переулке недалеко от Петропавловской крепости. Картина оказалась пугающе похожей.

На стене старого дома красовался новый рисунок – женщина в белом платье, с завязанными глазами, держала в руках весы. Но вместо чаш весов висели два человеческих сердца, из которых капала кровь. Рядом, на скамейке, сидела мертвая женщина лет пятидесяти.

– Элеонора Викторовна Смирнова, – зачитал документы участковый. – Преподаватель истории искусств в педагогическом университете.

– Преподаватель искусств? – переспросила Королева. – Это уже не случайность.

Воронова начала фотографировать новый рисунок.

– Тот же автор, – констатировала она через несколько минут. – Та же техника, те же материалы. И опять работа на несколько часов.

Савельев осматривал новую жертву.

– Та же картина – никаких внешних повреждений, спокойная поза, белый налет на губах.

– Значит, убийца действует по одной схеме, – размышляла вслух Королева. – Сначала усыпляет жертву, потом располагает тело в нужной позе, а рядом рисует картину.

– Но зачем? – спросил Волков. – В чем смысл этих рисунков?

– Пока не ясно. Но связь с искусством очевидна. Первая жертва работала в строительстве, но вторая – преподаватель истории искусств. Может, убийца выбирает людей, связанных с его сферой деятельности.

Воронова подошла к группе коллег.

– Светлана Викторовна, у меня есть наблюдение. Оба рисунка – это аллегории. Первый – время и смерть, второй – правосудие. Классические образы европейского искусства.

– То есть наш художник не просто убивает, но и создает некое послание?

– Похоже на то. Причем послание довольно мрачное.

Королева задумалась. Перед ними явно серийный убийца с художественными амбициями. Но что он хочет сказать своими "произведениями"? И кто станет следующей жертвой?

– Анна Петровна, – обратилась она к эксперту, – нужно срочно найти, где продаются такие краски. Профессиональные материалы – это узкий рынок.

– Уже составляю список художественных магазинов.

– Отлично. Андрей, связывайтесь с коллегами из других районов. Вполне возможно, что подобные граффити уже появлялись раньше, просто на них не обратили внимания.

– Понял.

– А я поеду в университет, где работала вторая жертва. Может, коллеги что-то расскажут о ее связях в художественной среде.

День обещал быть долгим. Королева понимала – они имеют дело с особенным преступником. Тот, кто способен создавать подобные произведения, обладает не только художественным талантом, но и глубокими знаниями истории искусства. А значит, найти его будет непросто.

Но ЦКР не привык отступать перед сложными делами. Какими бы артистичными ни были убийства, преступник обязательно оставил следы. И команда профессионалов их найдет.

Дело "Ночной художник" только начиналось.

Глава 2: Краска и кровь

Лаборатория ЦКР работала в круглосуточном режиме. Анна Воронова склонилась над микроскопом, изучая образцы краски, собранные на местах преступлений. Рядом гудел спектральный анализатор, обрабатывая пробы с граффити. На экране компьютера мелькали сложные химические формулы и графики.

– Светлана Викторовна, – позвала она начальника ЦКР, – у меня есть первые результаты анализа краски.

Королева отложила папки с материалами дела и подошла к рабочему месту эксперта.

– Что удалось выяснить?

– Краска действительно профессиональная, очень высокого качества. Акриловая основа с добавлением редких пигментов – ультрамарин натуральный, кадмий красный светлый, умбра жженая. Такие компоненты стоят очень дорого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.