Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен, Кимберли Кирбергер
Куриный бульон для души. Первая любовь и школьные мечты: истории, которые возвращают в юность

Jack Canfield, Mark Victor Hansen, Kimberly Kirberger

CHICKEN SOUP FOR THE TEENAGE SOUL: STORIES OF LIFE, LOVE AND LEARNING

В оформлении обложки использована фотография: Rawpixel.com / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© 2012, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

This edition is published by arrangement with The Van Lear Agency LLC

© Кваша Е. А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Порой хорошая история человеку нужнее, чем пища

Введение

Дорогой читатель!

Этот сборник состоит из рассказов подростков. Каждый из них напомнит вам, каково быть на их месте. Эта книга полна историй, которые заставят смеяться и плакать, вспоминая прошедшие беззаботные годы. Она расскажет о чем-то хорошо знакомом, но забытом. Ты найдешь в ней истории о нереализованных мечтах и потерянной любви, о преодолении застенчивости и победах над душевными переживаниями. Истории триумфа и откровения настолько печальные, что тебе будет трудно сдержать слезы. И каждая из этих историй найдет отклик в вашем сердце.

Как читать эту книгу

Читайте эту книгу так, как вам хочется: от начала до конца или перескакивая с одной главы на другую. Если есть какая-то тема, которая вам ближе или к которой у вас особый интерес, переходите сразу к ней. Латина Джонсон, ученица средней школы, написала нам после прочтения раздела об отношениях:

Мне понравилась история «Теряя „нас“». Она в точности описывает все, через что я проходила со своим парнем. И я все еще испытываю к нему чувства.

Стефани Читака сказала так:

Моя любимая история – «Знаменитый отец». Она заставила меня понять, насколько бессмысленны наши споры с отцом. Я очень дорожу его благополучием.

Диану Вердиган особенно задел рассказ «Тигрица»:

Я чувствовала то же самое, когда мне пришлось оставить свою кошку. Никакой ярости, никакого отрицания, никакой истерики – просто принятие неизбежного, и это очень сильно на меня повлияло. Не удивлюсь, если мальчик никогда больше не заведет домашнее животное.

Это книга, которую не получится дочитать до конца и забыть. Мы надеемся, что вы будете перечитывать ее снова и снова, обращаясь к ней, когда захочется вернуться в приятные воспоминания о своей юности.

Кара Зальцбург написала нам о всей серии «Куриный бульон для души»:

Я перечитываю эти книги снова и снова. «Куриный бульон для души» для меня – самое приятное чтение.

Мне нравится читать [истории из «Куриного бульона»], – призналась нам 14-летняя Шеннон Ричард. – Благодаря им я нахожу новый смысл жизни.

Поделитесь этими историями

Мы пригласили группу читателей оценить истории, вошедшие в эту книгу. Одна из читательниц рассказала, что к ней каждый день после школы приходили друзья, и все по очереди читали друг другу отрывки.

Надеемся, что и вы поймете, что нельзя держать эти истории в себе, и захотите поделиться ими. Мы получали бесчисленное множество сообщений о том, как подростки читают друг другу истории по телефону или засиживаются допоздна, чтобы «прочитать еще одну».

Эй Джей Лангер, сыгравшая Райан в сериале «Моя так называемая жизнь», рассказала нам, что взяла книгу с собой в поход, и они с друзьями сидели у костра, зачитывая друг другу свои любимые истории. Они были настолько вдохновлены (и творчески настроены), что даже написали свои собственные рассказы и прочитали их друг другу на следующий вечер.

Ребята признались, что такая практика помогает им выразить чувства, которые не удается передать словами. Одна девушка (которая предпочла не называть свое имя) сказала:

История «Пожалуйста, послушайте» – это именно то, что нужно было услышать моей подруге Карен. Она – моя лучшая подруга, но она никогда меня не слушает. Поэтому я переписала для нее эту историю и отдала ей. Я просто сказала, что это один из моих любимых рассказов. Думаю, она поняла смысл моего послания, потому что стала больше прислушиваться ко мне.

Это твоя книга

Мы старались, чтобы эта книга рассказывала о вас, чтобы в ней были затронуты темы, которые волновали когда-то, и чтобы они рассматривались непредвзято и с заботой. Если нам казалось, что какая-то история звучит слишком нравоучительно или банально, мы ее убирали.

Мы попросили учеников средней школы имени Джона Ф. Кеннеди помочь нам оценить эти рассказы, и получили буквально сотни писем. Нам было приятно осознавать, что мы достигли своей цели.

Эту книгу я бы точно купил не только для себя, но и для своих друзей.

Джейсон Мартинсон

Если и покупать книгу, то точно эту.

Регина Фунтанилла

Больше всего мне понравились стихи. В них заложено так много смысла.

Ричард Нино

Я очень ценю, что вам небезразлично мнение подростков.

Эдвард Зубик

Глава 1. Об отношениях

Отношения – как песок, который вы держите в руке. Если держать его в открытой ладони, песок останется на месте. Но как только вы закроете ладонь и крепко сожмете песок, чтобы удержать, он просочится сквозь пальцы. Может, вы и удержите немного, но большая часть все равно рассыплется. В отношениях все точно так же. Если оставить их свободными, полными уважением к другому человеку, они, скорее всего, сохранятся. Но если сжать их слишком крепко, слишком жадно, они ускользнут и исчезнут.

Калил Джемисон

Теряя «нас»

Когда человек получает эмоциональную травму, в его организме начинается процесс, столь же естественный, как и заживление физической раны. Позвольте этому процессу произойти. Доверьтесь тому, что природа сделает все необходимое сама. Боль пройдет, а когда это случится, вы станете сильнее, счастливее и осознаннее.

Мел Колгроув

– Значит, ты хочешь расстаться? – тихо спросила я.

На самом деле я боялась получить ответ.

Так все и началось или, может, закончилось. Время, которое мы провели вместе, было одним из самых счастливых, трудных и поучительных этапов в моей жизни. В голове не укладывалось, что это будет наш последний разговор как пары – Бена и Лии.

Я игнорировала известный факт, что большинство школьных отношений недолговечны. Я была уверена, что Бен – единственный мальчик, к которому я могу испытывать такие чувства, единственный, кто меня понимает. Впрочем, последний месяц наших отношений был тяжелым. Ничто больше не приносило мне радость. Отношения перестали быть «о нас» – теперь они были обо всем, что окружало его и меня.

На следующий день после разговора я шла в школу, охваченная решимостью выглядеть великолепно – пусть Бен поймет, что теряет. Я пыталась говорить с ним так, будто мое сердце не плачет, будто мне стало лучше и я даже чувствую себя вполне счастливой. Но на самом деле, глядя на Бена, я думала лишь о том, сколько времени и любви я на него потратила, и всей той боли, которой он мне отплатил. Я ходила по школе в полном оцепенении и каждое утро просыпалась в слезах. Я могла думать, мечтать и говорить только о нем. Я сводила с ума друзей, постоянно анализируя ситуацию. Как это могло произойти? С Беном я чувствовала, что нашла вторую половину. А без него мне казалось, будто часть меня оторвали и я перестала быть полноценной.

Однажды ночью я не выдержала. Я сдалась и позвонила ему. Не продержавшись и пяти минут, я начала плакать. Я говорила, что не могу быть одна и что он мне нужен. Я не знала, как быть Лией без Бена. Мы столько пережили вместе, что я не могла представить, как буду справляться в одиночку. Он ответил, что всегда будет заботиться обо мне, но любить меня больше не может.

В течение еще нескольких недель я не могла видеть его с другими девушками без того, чтобы не заподозрить, что они встречаются. При этом я сама вешалась на разных парней.

Не знаю, в какой именно момент все начало меняться, но я начала проводить время с друзьями. Я вступала в разные кружки и занимала себя как только могла.

И вот постепенно мне стало хорошо и без Бена. Более того, я нашла вещи, которые мне нравилось делать, и способы приносить пользу людям. Я с сочувствием слушала тех, кому было больно.

Я снова начала улыбаться, даже смеяться. Я могла не думать о Бене целыми днями. Встречая его в школе, просто махала рукой. Дружить с ним я пока была не готова – большая рана в моем сердце еще не затянулась. Но я не торопила события – позволила себе прожить свою боль, чтобы понять, что Бен был мне по-настоящему дорог.

Первое время я добивалась внимания многих парней. Но как только мне стало лучше, они стали добиваться меня. Но самое главное – я научилась быть цельной личностью, а не половинкой пары.

Сейчас у меня новые отношения. Возможно, мы расстанемся, и это будет тяжело. Я буду плакать и чувствовать такую же, если не большую, боль, как при прощании с Беном. Но теперь я знаю истинный смысл поговорки «Лучше любить и потерять, чем не любить вообще». К тому же, несмотря ни на что, любовь к себе может исцелить все.

Лия Гэй, 16 лет

Через некоторое время

Через некоторое время ты понимаешь тонкую разницу между тем, чтобы держать кого-то за руку и приковывать к себе душу.

И ты узнаешь, что любить – это не всегда чувствовать привязанность, а быть вместе – это не всегда быть в безопасности.

И ты узнаешь, что поцелуи – это не контракт, а подарки – не обещания.

И ты начинаешь принимать свои поражения с поднятой головой и открытыми глазами, с милостью взрослого, а не с обидой ребенка.

И ты учишься строить все свои дороги сегодня, потому что завтрашний день слишком неустойчив.

Через некоторое время ты убеждаешься, что даже солнечный свет обжигает, если его слишком много.

Выращивай свой собственный сад и украшай свою душу. Не жди, что кто-то принесет тебе цветы.

И ты узнаешь, что действительно можешь выстоять… что у тебя действительно есть сила и у тебя действительно есть ценность.

И ты учишься и учишься… с каждым прощанием ты учишься…

Вероника А. Шоффстал, написано в возрасте 19 лет

Родственные души

Я часто рассказываю своей дочери Лорен историю о том, как мы с ее отцом познакомились и как он за мной ухаживал. Сейчас Лорен шестнадцать, и она много думает о любви. Она понимает, что ее родственная душа может сидеть за соседней партой. Парень уже может пригласить мою дочь на свидание, но она еще не готова взять на себя те же обязательства, что и ее родители много лет назад.

Я познакомилась с Майком 9 октября 1964 года. Наши застенчивые взгляды пересеклись на празднике в доме общей подруги Андреа. Мы улыбнулись друг другу и завязали разговор, который продолжался весь вечер. Мы словно забыли обо всех остальных. Мне было одиннадцать, Майку – двенадцать. Через три дня у нас завязались отношения, которые закончились через несколько бурных месяцев.

Некоторое время спустя Майк все же позвал меня на свою пышную бар-мицву [1] и даже пригласил на танец. Через много лет он признался, что считает меня красивой, несмотря на скобки, тощие ноги и взлохмаченную шевелюру.

У нас с Майком было много общих друзей, мы общались в одной компании, поэтому наши пути постоянно пересекались в течение следующих нескольких лет. Каждый раз, когда я расставалась с парнем, моя мама говорила:

– Не переживай, ты все равно сойдешься с Майком Лебом.

Я кричала:

– Ни за что! С чего ты это взяла?

Она напоминала мне, как часто я о нем говорила и каким хорошим парнем он был.

В старшей школе было много новых симпатичных парней. Какое мне было дело до того, что Майк начал встречаться с моей лучшей подругой? Но почему этот факт медленно сводил меня с ума? Отчего мы с ним часами торчали на автобусной остановке? Никогда не забуду темно-синие мокасины, которые он носил. Ни у кого из моих знакомых не было таких замечательных туфель. Слова моей матери часто приходили мне на ум, но я пыталась выбросить их из головы.

К концу десятого класса мы с Майком стали проводить больше времени вместе – в компании его девушки, которая также была моей лучшей подругой, и с другими людьми.

Летом Майк уехал изучать испанский в Мексику. Я поняла, что мне очень не хватает его. В августе он вернулся, позвонил и зашел ко мне домой. Он был так очарователен со своей загорелой кожей и забавными историями. Он по-прежнему не мог сказать ни слова по-испански, зато выглядел замечательно. 19 августа 1968 года мы посмотрели друг на друга у ворот моего дома и поняли, что должны быть вместе. В тот вечер у меня было свидание с другим парнем. Я сказала ему, что хочу встречаться с Майком, поэтому мне надо уйти домой пораньше. А Майк сказал своей девушке, что расстается с ней навсегда.

Мы держали наши отношения в секрете, чтобы гордо объявить о них на следующей вечеринке. На нее мы пришли с опозданием и смело заявили всем, что отныне официально являемся парой. Ни один человек не удивился, все просто сказали: «Ну наконец-то».

После окончания школы я отправилась в колледж. Проучившись там десять недель, я перевелась в другой колледж, поближе к дому, чтобы быть рядом с Майком. 18 июня 1972 года мы поженились.

Мне было девятнадцать, а Майку – двадцать. Мы свили любовное гнездышко, пока оканчивали колледж. Я стала учителем, а Майк поступил в медицинскую школу.

Сейчас, четверть века спустя, я с улыбкой смотрю на нашу красавицу-дочь Лорен и сына Алекса. Зная историю знакомства своих родителей, они немного иначе смотрят на школьные отношения. Но зато никто никогда не скажет им: «Не воспринимай это так серьезно, это всего лишь детская влюбленность».

Фрэн Леб

Упущенный шанс

Вы не проиграете, если будете любить. Вы проиграете, если будете сдерживаться.

Барбара де Анджелис

Я никогда не забуду день, когда впервые увидел девушку своей мечты. Ее звали Сьюзи Саммерс (имя изменено в целях романтики). Ее улыбка и сверкающий взгляд заставляли парней падать перед ней штабелями.

Сьюзи выглядела сногсшибательно, но гораздо важнее для меня была ее скрытая красота. Она всегда заботилась о других людях и по-настоящему умела слушать. Ее чувство юмора могло скрасить ваш день, а мудрые слова всегда приходились к месту. Сьюзи не только восхищались, но и искренне уважали представители обоих полов. И при всем этом она была очень скромной.

Нет нужды говорить, что о Сьюзи мечтали все парни. Особенно я. Я каждый день провожал ее в школу, а однажды мы даже пообедали вместе. Я чувствовал себя победителем.

Я думал: «Если бы только у меня была такая девушка, как Сьюзи Саммерс, я бы даже не взглянул на других женщин». Но я понимал, что она наверняка встречалась с кем-то гораздо лучше меня. Я был президентом студенческого совета, но понимал, что у меня все равно нет ни единого шанса.

В общем, на выпускном я распрощался со своей первой любовью.

Через год я встретил в торговом центре ее лучшую подругу. Мы вместе пообедали. Сдерживая дрожь в голосе, я спросил, как поживает Сьюзи.

– Ну, она тебя наконец-то забыла, – ответила подруга.

– В каком смысле? – опешил я.

– Ты очень жестоко с ней поступил. Ты ведь постоянно провожал ее в школу и показывал, что она тебе интересна. Помнишь ваш обед? Она потом всю неделю не отходила от телефона. Все ждала, что ты позвонишь и пригласишь ее на свидание.

Я так и не рискнул признаться Сьюзи в своих чувствах. Боялся, что она откажет, если я приглашу ее на свидание. В итоге оно так и не состоялось. Хотя могло бы.

Джек Шлаттер

Как я научилась целоваться

Я была очень застенчивым подростком, и мой первый парень – тоже. Мы жили в маленьком городке, учились в десятом классе. Мы встречались около полугода, держались за руки, ходили в кино, чтобы смотреть фильмы, и болтали обо всякой ерунде. Несколько раз дело почти доходило до поцелуя – мы оба хотели этого, – но ни у кого из нас не хватало смелости сделать первый шаг.

Наконец, когда однажды мы сидели на диване в моей гостиной, он решился. Мы болтали о погоде (серьезно, так все и было), и тут он наклонился ко мне. Я поднесла подушку к лицу, чтобы отгородиться. И он поцеловал подушку.

Я ужасно хотела, чтобы меня поцеловали, но слишком нервничала, чтобы позволить ему хотя бы попробовать. Поэтому я отодвинулась. Он придвинулся ближе. Мы поговорили о фильме (хотя кому какое дело!), и он снова наклонился вперед. А я снова отгородилась.

Я отъехала на самый край дивана. Он придвинулся ко мне, мы продолжили разговор. Он наклонился… Я вскочила, отошла к двери, прислонилась к косяку и, скрестив руки на груди, с вызовом спросила:

– Ты меня поцелуешь или нет?

– Поцелую, – ответил он.

Я выпрямилась во весь рост, закрыла глаза, поджала губы и посмотрела вверх. Я ждала… и ждала. (Почему он не целует меня?) Потом открыла глаза и увидела, что он уже рядом. Я улыбнулась.

ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ В ЗУБЫ!

Я чуть не провалилась сквозь землю.

Он ушел.

Я подумала, что он всем разболтает про эту неловкую ситуацию. Так как я была чудовищно застенчива, следующие два года я практически пряталась от парней – в старших классах у меня не было ни одного свидания. Завидев его или любого другого симпатичного парня в школьном коридоре, я тут же пряталась в ближайшем классе. Причем это были мальчики, которых я знала с детского сада.

На первом курсе колледжа я твердо решила больше не стесняться. Я хотела научиться целоваться уверенно и изящно. И научилась.

Весной я вернулась домой. Я пришла на вечеринку, и, как вы думаете, кого я увидела за барной стойкой? Разумеется, моего старого партнера по поцелуям. Я подошла и похлопала его по плечу. Потом, не раздумывая, обняла его, заставила откинуться назад и страстно поцеловала. Выпрямившись, я победоносно посмотрела на него и сказала:

– Вот так!

Он указал на женщину рядом и сказал:

– Мэри Джейн, познакомься с моей женой.

Мэри Джейн Вест-Дельгадо

Жизнь, в которой Джон был бы со мной

Можно позволить себе уйти, если ты можешь вернуться.

Мик Джаггер

В ночь моего первого настоящего поцелуя у нас с мамой произошла самая страшная ссора в моей жизни. Я давно положила глаз на Джона Гласса, и вдруг встретила его на вечеринке, куда мы с моей лучшей подругой Ларой набрались смелости заглянуть. Парень, устраивавший вечеринку, жил в кирпичном доме на безумно крутом холме в Сан-Франциско. Джон стоял в толпе людей в садике на заднем дворе, залитом светом от уличного фонаря. На мне была моя любимая розовая рубашка и джинсы с собственноручно пришитыми заплатками на коленях. Лара пригладила мне волосы, велела улыбнуться и вытолкнула из кухни в сад. Мы с Джоном тут же разговорились. Все вернулись в дом, а мы одни остались в саду, а потом вместе ушли с вечеринки рука об руку по крутой улице. А потом поцеловались, и я была так счастлива.

Вечеринка проходила всего в паре кварталов от моей школы, все улицы были мне знакомы. Но когда я держала Джона за руку, когда мы с ним останавливались и целовались по пути, мне казалось, что я вижу эти дома, деревья и весь мир впервые. Мне даже чудилось, что я впервые вижу самого Джона. Как будто раньше он был просто парнем – ну ладно, очень милым парнем с невероятно голубыми глазами, который помогал мне с домашними заданиями по математике и играл в футбол так, будто родился с бутсами на ногах, – а теперь он срывает мне цветок с дерева. Мы зашли в ближайший парк, посидели на качелях и полюбовались звездами. Я потеряла счет времени, и когда Джон наконец высадил меня у дома, небо уже начало окрашиваться в голубые и розовые оттенки рассвета.

Я едва успела вставить ключ в замок входной двери, как мама распахнула ее и прошипела:

– Где он?

Два коротких и ужасных слова.

Я стояла на крыльце, дрожа от весеннего холода и мечтая побыстрее оказаться у себя в комнате.

Я попыталась притвориться дурочкой:

– Кто, мамочка?

Но она загородила дверной проем – руки на бедрах, лицо искажено гневом:

– Ты не заслуживаешь доверия, ты безответственна. Я в тебе разочарована.

Позже в тот же день Лара рассказала, что моя мама в бешенстве звонила ей домой посреди ночи. Лара понятия не имела, куда я делась после того, как ушла с вечеринки, но все же попыталась прикрыть меня, заверив, что со мной все в порядке: в конце концов, я просто гуляла с Джоном. Но это только еще больше раззадорило мою маму («С каким Джоном?!»). Когда я вернулась домой, ее беспокойство, стресс и разыгравшееся воображение в сочетании с усталостью от бессонной ночи и облегчением наконец вырвались наружу, и она вспылила. Я была шокирована ее резкой реакцией. Почему она не рада, ведь у меня все в порядке, и к тому же я больше не переживаю из-за того, что никогда раньше не целовалась? Я накричала на нее в ответ, кое-как проскочила в дом, захлопнула дверь, бросилась на кровать и разрыдалась от ужасной несправедливости.

На следующее утро за завтраком кусок не лез мне в горло. Мама больше не кричала – просто заявила, что не разрешает мне идти на официальные общегородские танцы, которых я с нетерпением ждала последние несколько месяцев. Я тоже не стала скандалить – встала из-за стола, вернулась в свою комнату, позвонила Ларе и договорилась, что она заедет за мной в пятницу в семь вечера и мы пойдем на танцы. Мне было все равно, что скажет мама.

Неделя пролетела как один миг. Я ходила в школу, потом мчалась домой, чтобы успеть посмотреть любимый сериал, притворялась, что делаю уроки. Мама возвращалась с работы вечером, мы ужинали, и я молча убирала со стола, не дожидаясь ее просьбы. Когда наступил вечер пятницы, я запихнула в сумку нарядное платье, любимые туфли на каблуках и чулки. Завидев подъезжающую машину Лары, я выскользнула за дверь и тихо захлопнула ее за собой. Я была свободна.

Джон на танцах не появился, но зато там были другие симпатичные парни. Двое из них заговорили со мной, сделав комплимент моему фиолетовому шелковому платью и замшевым туфлям в тон. Я стояла рядом с Ларой, которая выглядела потрясающе в красном коротком платье с открытой спиной. Но меня так мучило чувство вины за то, что я сорвалась на маме, что я просто не могла наслаждаться моментом. Мне было страшно возвращаться домой, поэтому после танцев мы с Ларой просто бесцельно катались по темным улицам Сан-Франциско, слушая радио, а потом ели черствые пончики в компании пары уставших полицейских, которые, должно быть, приняли нас за двух хулиганок, не спящих в такой поздний час.

Наконец я вернулась домой и забралась под одеяло. Утром мама выглядела расстроенной, она не разговаривала со мной. Хотя вообще-то мы не разговаривали еще с той первой ссоры. Думаю, мама не знала, что делать в такой ситуации, поэтому позвонила моему отцу, который жил в Лос-Анджелесе, и передала мне трубку. Отец не стал ругаться, а вместо этого спросил:

– Почему ты не поговорила с мамой об этом? Не попросилась на танцы? Не извинилась за то, что пришла так поздно? Не позвонила, когда пошла гулять с Джоном?

И почему я не думаю о своих поступках и о том, как они влияют на других людей?

Хотела бы я сказать, что сразу после разговора с отцом поговорила с матерью по душам. Но это не так. Наоборот, ситуация стала еще хуже.

В следующий раз я увидела Джона вне школы на очередной вечеринке. Я пришла туда как раз вовремя, чтобы заметить, как он исчезает в спальне с другой девушкой. Девушку звали Мишель, она была на год младше меня и имела весьма сомнительную репутацию. Вечеринка проходила в незнакомом доме, вокруг меня танцевали люди. Я расплакалась. В порыве смелости Лара попыталась открыть дверь в комнату, которую заняли Джон и Мишель («Ему станет стыдно, и он выйдет», – пообещала она), но та была заперта. Я потеряла его. Он и не был моим никогда.

Я сидела в другой комнате, плакала и представляла, чем они там занимаются. Подруги подходили, чтобы развеселить меня историями про то, какие мужики козлы. («Один мужик попросил джинна сделать его в миллиард раз умнее всех остальных людей на земле. Джинн превратил его в женщину»). В конце концов Джон вышел из запертой спальни. Я поймала его у качелей на заднем дворе и заставила объясниться.

Я спокойно выслушала его слова о том, что он не желает серьезных отношений, и исповедь обо всех его проблемах: развод родителей, смерть собаки, тройки по химии, жизнь в тени старшего брата. Он придумал кучу оправданий. По правде говоря, все его слова звучали неубедительно и не имели никакого значения. По сути, он даже не извинился. Мне этот разговор не помог, потому что ничто не могло бы помочь. Хотя должна признать, что ничуть не расстроилась, когда все девчонки в школе, узнав, что произошло, стали поносить Джона на чем свет стоит. И мне было приятно, когда его кузина сказала, что, по ее мнению, я все равно слишком крута для него.

В общем, наши отношения с Джоном закончились неидеально, да и отношений никаких не было. Но я хотя бы попыталась с ним помириться и выслушать его точку зрения. Я приперла его к стенке и потребовала поговорить со мной – и меня ужасно мучает то, что я не дала своей маме такого же шанса. Как я могла ждать, что она поймет, как важно для меня было гулять всю ночь, как важно пойти на танцы? Я должна была поговорить с ней, а она должна была поговорить со мной. Но нам обеим пришлось бы сформулировать свои пожелания и прислушаться к ним.

Разговаривать нелегко. Рискованно. Откровенный разговор меняет обоих собеседников. Это обмен мыслями, смена убеждений. Вот почему разговаривать так трудно: вы рискуете изменить себя, признать свою ошибку, примерить точку зрения другого человека. Мы с мамой боялись честно поговорить, потому что ей пришлось бы признать, что ее дочь стала уже достаточно взрослой, чтобы целоваться с мальчиками. А мне пришлось бы признать, что я была не права, не позвонив. Что я вернулась домой очень поздно. Что, несмотря на интерес к мальчикам, мне по-прежнему была нужна мама.

Иногда вся эта история прокручивается у меня в голове, как в кино, и тогда я поступаю правильно. Я спокойно говорю Джону, что он меня обидел, обманул и предал и что я ему сочувствую, но не считаю, что его неприятности оправдывают его поступок. И вместо того чтобы промолчать за завтраком, я прошу у мамы прощения за то, что заставила ее волноваться, а потом рассказываю ей, почему мне так нравится Джон. Я описываю, как он черкает в моей тетради на уроке истории, говорю, что у него вечно развязываются шнурки и он почти всегда приходит в школу в разных носках, и мы с мамой вместе смеемся. Ведь любая мама растает, если ты расскажешь ей о парне, который занимает тебе место в классе и машет рукой, когда пробегает мимо на физкультуре? В этом воображаемом фильме я выслушиваю маму и пытаюсь взглянуть на ситуацию с ее точки зрения.

Я соглашаюсь со всем, что она мне говорит. Я не спорю, если она запрещает мне пойти на танцы, но все же просто прошусь еще раз. Пытаюсь осознать, почему она не отпускает меня, встаю на ее место, пересматриваю свою позицию и спрашиваю снова. Если в ходе нашего разговора выясняется, что, по ее мнению, я не заслуживаю танцев, потому что редко помогаю ей по дому, то я делаю что-нибудь полезное и спрашиваю снова. Приношу домой пятерку за сложный тест и снова прошу.

В конце концов, я мечтала не о Джоне – все равно он оказался придурком, – а о такой жизни, где Джон был бы возможен. Где мама не психовала бы, если я поздно прихожу домой, где я могу встречаться с мальчиками, не рискуя оказаться потом в центре скандала. Моей маме тоже не нужна была дочь-рабыня, слепо подчиняющаяся каждому ее правилу. Она хотела дочь, на которую можно положиться, которой можно доверять и о которой можно не беспокоиться поздней ночью. Если бы мы с мамой просто почаще говорили, договаривались и искали компромиссы, мы бы обе получили то, чего хотели.

Дженнифер Брауншвайгер

Все изменения – к лучшему

Мне было шестнадцать, я только перешла в десятый класс, однако накануне начала учебного года случилось самое худшее, что только могло произойти. Мои родители решили переселиться из Техаса в Аризону. У меня было две недели, чтобы завершить все свои «дела» и переехать. Я должна была бросить свою первую работу, своего парня и лучшую подругу. Я презирала родителей за то, что они разрушили мою жизнь.

Я всем говорила, что не хочу жить в Аризоне и при первой же возможности вернусь в Техас. Не успев переехать, я поставила всех в известность о том, что в Техасе меня ждут парень и лучшая подруга. Я не собиралась ни с кем сближаться – все равно я скоро уеду.

Наступил первый учебный день. Я думала только о своих друзьях в Техасе и о том, как хочу быть с ними. Какое-то время мне казалось, что моя жизнь кончена. Но на втором уроке я впервые увидела его. Он был высоким и очень красивым. У него были самые красивые голубые глаза на свете. И он сидел всего через три парты от меня. Терять мне было нечего, и я решила заговорить с ним.

– Привет, меня зовут Шейла, а тебя? – спросила я со своим звучным техасским акцентом.

Сосед красавчика по парте решил, что я обращаюсь к нему:

– Майк.

– О, привет, Майк, – поприветствовала я его. – А тебя как зовут?

Я снова посмотрела на голубоглазого парня. Он удивленно обернулся, словно не веря, что я разговариваю именно с ним.

– Крис, – тихо ответил он.

– Привет, Крис! – улыбнулась я и вернулась к своим учебникам.

Мы с Крисом подружились. Нам нравилось разговаривать. Он был спортсменом, а я играла в школьном оркестре. Наши пути изредка пересекались на школьных мероприятиях, но по большей части мы общались в стенах класса.

Потом Крис окончил школу, и на некоторое время мы потеряли друг друга из виду. Я устроилась на работу в торговый центр. И вот однажды в обеденный перерыв Крис нашел меня там. Мы снова начали общаться. Нам больше не нужно было оглядываться на школьные порядки, мы стали очень близкими друзьями. Я чувствовала, что наша связь с Крисом становится все сильнее, а Техас, наоборот, отодвигается все дальше.

Прошел год с тех пор, как я переехала, за это время Аризона стала моим домом. Крис сопровождал меня на выпускной бал. Мы пошли туда большой компанией, с двумя его друзьями-футболистами и их подружками. Тот вечер навсегда изменил наши отношения: его друзья приняли меня, поэтому Крису стало комфортно со мной. После этого мы окончательно перестали скрываться.

Крис был очень важным человеком для меня в сложный период моей жизни. В конце концов наши чувства переросли в очень сильную любовь. Сейчас я понимаю, что мои родители перевезли семью в Аризону не для того, чтобы причинить мне боль. Я твердо верю, что ничего не происходит без причины. Ведь если бы я не переехала в Аризону, то никогда бы не встретила мужчину своей мечты.

Шейла К. Рейман

Никто не знает, что нас связывает

По-настоящему любить другого – значит отбросить все ожидания. Нужно полностью принимать чужую индивидуальность.

Карен Кейси

Мы с Майклом никогда не были настоящей парочкой. Он был старше меня на три с половиной года – в детстве это целая пропасть лет. Мы росли в пригороде, среди бассейнов и теннисных кортов. Майкл отлично играл в теннис, уверенно и спокойно двигался, мощно подавал. Я вылезала из бассейна с посиневшими губами, заворачивалась в полотенце, садилась на траву и смотрела теннисные матчи. Потом парни устраивали сражения в воде, усадив девчонок себе на плечи. Мне больше всего нравилось сидеть на широких плечах Майкла. С ним было уютно и весело.

Когда Майклу исполнилось шестнадцать, родители разрешили ему водить машину в дневное время, и он часто подвозил меня домой на своем сером «Додже». Осенью он несколько раз звал меня в кино. Мне очень хотелось ответить «да», но от тревоги у меня буквально сводило живот, и я всегда передумывала. Взгляд его темных глаз пугал меня.

Шло время, и я стала задерживаться в его машине, рассказывая о своих делах. Моя старшая сестра, которую я боготворила, не хотела иметь со мной ничего общего, а мне нужен был кто-то, чтобы обсуждать школьные сплетни и отношения с друзьями. Много боли было связано и с моими родителями, которые развелись, когда мне было одиннадцать, и снова поженились, когда мне исполнилось тринадцать. У всех остальных детей были полные семьи, поэтому мне было стыдно, как будто я была хуже других. Обо всем этом я могла поговорить с Майклом. Он успокаивал меня, и я постепенно привыкла доверять ему.

Со временем я осмелела и все же начала ходить с ним в кино. Нам нравилось проводить время и у меня дома, в подвале, где стоял телевизор. Я любила смотреть телевизор с Майклом и обниматься с ним на диване. Мы были странной парочкой. Он любил спорт, а я – искусство. Моя сестра и другие смеялись над его увлечением. Майкл не был достаточно крутым и артистичным, зато никто другой не заботился обо мне так, как он.

Когда он поцеловал меня в первый раз, мы были у него дома и смотрели бейсбольный матч по телевизору во время грозы. Вернувшись домой, я тут же побежала в комнату сестры. Наверное, я выглядела глупо.

– Майкл меня поцеловал, – объявила я с порога.

– В смысле? – удивилась сестра. – В первый раз, что ли?

– Да, – кивнула я.

– А чем вы тогда занимались все это время? – спросила она.

Майкл встречался с другими девушками, а я – с другими парнями. Но я ненавидела, когда они прикасались ко мне потными ладонями, и перепугалась, когда однажды незнакомец попытался поцеловать меня взасос на свидании вслепую.

Только Майкл никуда не торопился и всегда был очень терпелив со мной. Он постоянно убеждал меня в том, что наши отношения особенные. Он говорил:

– Даже если у меня будет другая девушка или у тебя – другой парень, я все равно буду рядом.

Но я продолжала ревновать, когда видела его с кем-то еще.

Майкл обручился с девушкой из другого города, когда мне было девятнадцать. На их свадьбе я была единственной незамужней подружкой не из числа их родственников. Когда жених и невеста собирались уходить, Майкл подошел ко мне и поцеловал в щеку.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Он остался верен своему слову. Когда мне нужно было с кем-то поговорить, он был рядом. Иногда я ревновала, вспоминая, как он любит свою жену, как романтичен с ней. Но все изменилось, когда мы с ней подружились. Я переехала на другой конец страны и видела Майкла лишь изредка, когда приезжала навестить семью. Теперь мы сидели у бассейна и смотрели, как плавают его дети. А я думала, что теперь вряд ли смогу проболтать с ним больше получаса. Однако при виде его меня всякий раз пронзало чувство любви.

Когда мне было тридцать восемь, умер мой отец. Утром накануне его похорон я подумала: интересно, знает ли Майкл? Мы не виделись и не общались несколько лет. На следующий день, разговаривая с многочисленными друзьями и родственниками, пришедшими на похороны, я почувствовала руку на своем плече. Я повернулась и увидел знакомые темные глаза.

– Держишься? – спросил он.

Я кивнула. Он посмотрел мне в глаза и обнял. Никто никогда не понимал, что нас связывает. Я не уверена, что мы сами это понимали. Но эта связь была и будет всегда.

Мэри Эллен Кли

Никогда нельзя быть слишком умным

Брюса невозможно было не заметить. Высокий, долговязый, он был точной копией актера Джеймса Дина. Он зачесывал волосы назад, открывая лоб, и всегда вздергивал брови, слушая собеседника. Он был нежным, задумчивым и глубоким. Он никогда не причинил бы никому вреда.

Но я боялась его.

Я как раз рассталась со своим глуповатым парнем – мы с ним тридцать раз сходились и расходились, так что это уже переросло в какую-то дурную привычку, – когда Брюс однажды утром остановил меня у входа в школу и позвал гулять. Он помог мне нести книги и по пути раз десять рассмешил меня. Он мне нравился. Он действительно мне нравился.

Брюс пугал меня, потому что был очень умным. Но в конце концов я поняла, что больше боялась себя, чем его.

Мы стали чаще гулять вместе по школьным коридорам. Я смотрела на него, мое сердце учащенно билось, и я гадала, поцелует ли он меня когда-нибудь. Мы встречались уже несколько недель, а он все еще не предпринимал никаких попыток.

Вместо этого он брал меня за руку, обнимал и вручал перед уроком какой-нибудь из моих учебников. Я открывала его – внутри оказывалась записка, написанная его неповторимым почерком. В ней говорилось о любви и страсти, но я в свои семнадцать не могла понять этих проникновенных слов.

Брюс присылал мне книги, открытки, записки и часами сидел со мной у меня дома, слушая музыку. Особенно ему нравилась песня Стиви Уандера «Ты добавила радости моим слезам».

Однажды я получила от него открытку со словами: «Я скучаю по тебе, когда мне грустно. Я скучаю по тебе, когда мне одиноко. Но больше всего я скучаю по тебе, когда я счастлив».

Помню, как шла по улице нашего маленького городка, вокруг сигналили машины, и теплый свет в витринах магазинов манил меня зайти. Но я могла думать только о том, что Брюс скучает по мне больше всего, когда он счастлив. Как странно!

Я чувствовала себя неловко от того, что рядом со мной находится такой романтик. Этот мальчик в свои семнадцать лет тщательно выбирал слова, выслушивал все стороны спора, читал стихи глубокой ночью и взвешивал любые свои решения. Я чувствовала в нем глубокую печаль, но не могла ее понять. Сейчас я думаю, что эта печаль была вызвана тем, что он не вписывался в школьные рамки.

Наши отношения сильно отличались от тех, что были у меня с предыдущим парнем. Та жизнь состояла в основном из фильмов, попкорна и сплетен. Мы регулярно расставались и сходились с другими людьми. Временами казалось, что весь кампус заражен драматизмом наших разрывов – это были грандиозные спектакли, мыльные оперы наяву, и нашим друзьям было что обсуждать следующие несколько дней.

Я говорила об этом с Брюсом. Выслушав очередную историю, он обнимал меня и обещал, что подождет, пока я со всем разберусь. Однажды он дал мне книгу «Маленький принц», где были подчеркнуты слова: «Зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь».

В ответ – единственным понятным мне способом – я писала ему письма и стихи с таким пылом, какого никогда раньше не знала. Но все равно я не подпускала его к себе, боясь, что он поймет, какая я глупая на самом деле. Я хотела, чтобы все было как раньше: попкорн, кино и сплетни. Это было намного проще.

Хорошо помню тот день, когда мы с Брюсом стояли на промозглой улице. Тогда я сказала ему, что возвращаюсь к своему бывшему.

– Я нужна ему, – пропищала я. – От старых привычек трудно избавиться.

Брюс посмотрел на меня с грустью и даже будто бы с сочувствием. Он знал, да и я тогда знала, что совершаю ошибку.

Шли годы. Сначала Брюс поступил в колледж, потом – я. Каждый раз, приезжая домой на Рождество, я навещала его. Мне всегда нравилась его семья: они всегда тепло меня принимали. В какой-то момент по поведению его семьи я поняла, что Брюс простил меня за совершенную ошибку.

Однажды на Рождество Брюс сказал:

– Ты всегда была хорошим писателем. Очень хорошим.

– Да, – его мать кивнула в знак согласия. – Ты прекрасно писала. Надеюсь, ты не бросишь это дело.

– Но откуда вы знаете, что я пишу? – спросила я ее.

– Брюс показывал мне все письма, которые ты ему писала, – сказала она. – Мы с ним всегда были в восторге от твоего стиля.

Его отец тоже кивнул. Я густо покраснела. Что именно я писала в тех письмах?

Я и не подозревала, что Брюс восхищался моим письмом так же сильно, как я его интеллектом.

С годами мы потеряли связь. Последним, что я слышала, было то, что Брюс переехал в Сан-Франциско и собирается стать шеф-поваром. Я пережила десятки неудачных отношений, пока наконец не вышла замуж за замечательного мужчину – тоже очень умного. К тому времени я стала более зрелой, интеллект моего мужа не пугал меня.

Ни об одном другом парне я не вспоминаю так часто, как о Брюсе. Я очень надеюсь, что он счастлив. Он этого заслуживает. Думаю, это он помог мне сформироваться, научил принимать ту сторону себя, которую я отказывалась замечать за фильмами, попкорном и сплетнями. Он научил меня ценить мой писательский талант.

Диана Л. Чепмен

Глава 2. О дружбе

Некоторые люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят. Некоторые остаются надолго и оставляют следы в наших сердцах. Узнав их, мы никогда, никогда не будем прежними.

Автор неизвестен

Сплетница

Одна женщина пустила слух о своем соседе. Через несколько дней вся округа знала его историю. Человек, о котором шла речь, был глубоко уязвлен и оскорблен. Позже женщина, распространившая слухи, узнала, что они совершенно не соответствуют действительности. Она очень сожалела и обратилась к старому мудрецу, чтобы узнать, как ей исправиться.

– Пойди на рынок, – велел он, – купи курицу и убей ее. Потом, по дороге домой, ощипай ее перья и разбросай по дороге, одно за другим.

Женщина удивилась таком совету, но сделала то, что было велено.

На следующий день мудрец сказал:

– Теперь пойди собери все те перья, которые ты вчера разбросала, и принеси их мне.

Женщина пошла той же дорогой, но, к ее ужасу, все перья уже разлетелись по ветру. После нескольких часов поисков она вернулась с тремя перьями в руках.

– Видишь, – сказал старый мудрец, – перья легко рассыпать, но невозможно собрать. Так и со сплетнями. Чтобы распустить слух, нужно совсем немного, но потом ты уже никогда не сможешь полностью исправить причиненное зло.

Автор неизвестен. Записала Хелен Хазински

Простая рождественская открытка

Друг – это подарок, который вы делаете себе сами.

Роберт Льюис Стивенсон

Эбби, очень застенчивая девочка, перешла в девятый класс средней школы в центре города и теперь чувствовала себя одинокой. Эбби скучала по своему прежнему классу. Он был маленьким и дружным, а новая школа – холодной и недружелюбной.

Никому не было дела до Эбби. Она была очень заботливым человеком, но застенчивость мешала ей заводить друзей. Иногда у Эбби появлялись случайные приятели – ну, знаете, такие, которые пользовались ее добротой, чтобы списать домашку.

Эбби ходила по коридорам как тень. Никто с ней не разговаривал. Дошло до того, что она сочла, что ее мысли недостаточно хороши, чтобы быть услышанными. Поэтому она продолжала молчать как рыба.

Родители очень беспокоились за Эбби – боялись, что она никогда не заведет друзей. Родители были в разводе и понимали, что их дочке очень нужен друг. Они делали все возможное, чтобы помочь ей влиться в коллектив. Покупали ей модную одежду и диски с музыкой, но из этого ничего не выходило.

Родители Эбби не знали, что она чувствовала себя одинокой. Она часто плакала и была убеждена, что никто и никогда не полюбит ее настолько, чтобы стать ей настоящим другом.

Новая подруга Тэмми заставляла Эбби делать за нее домашние задания, притворяясь, что нуждается в помощи. При этом она никогда даже не пыталась провести с Эбби свободное время. От этого становилось только хуже.

Летом ситуация усугубилась: Эбби осталась наедине со своими тяжелыми мыслями. Теперь она точно знала, что в ее жизни уже не будет ничего хорошего.

Она перешла в десятый класс и записалась в христианскую молодежную группу при местной церкви, надеясь хоть там завести друзей. Участники группы вели себя доброжелательно, но не торопились принять Эбби в свои объятия.

Накануне Рождества Эбби так страдала, что уже не могла уснуть без снотворного. Ей казалось, что она ускользает из этого мира.

В конце концов она решила спрыгнуть с моста вечером в Сочельник, пока ее родители будут в гостях. Она вышла из дома и открыла почтовый ящик, чтобы оставить родителям записку. В ящике лежали письма.

Эбби достала конверты, чтобы посмотреть, от кого они. Один от бабушки и дедушки, несколько – от соседей… Одно письмо было адресовано ей. Внутри Эбби нашла открытку от одного из ребят из молодежной группы.

Дорогая Эбби, я хочу извиниться за то, что не поговорил с тобой раньше. Мои родители сейчас разводятся, поэтому у меня не было возможности ни с кем пообщаться. Я надеялся, что ты сможешь помочь мне советом о том, как живут дети разведенных родителей. Мне кажется, мы могли бы подружиться и поддержать друг друга. Увидимся на встрече группы в воскресенье!

Твой друг, Уэсли Хилл

Эбби некоторое время смотрела на открытку, перечитывая ее снова и снова. «Мы могли бы подружиться». Она улыбнулась, осознав, что кому-то небезразлична ее жизнь и этот кто-то действительно хочет дружить с тихоней Эбби Найт. В этот момент она почувствовала себя особенной.

Эбби развернулась и пошла обратно в дом. Закрыв за собой дверь, она сразу же позвонила Уэсли. Можно сказать, что этот парень стал для нее рождественским чудом, ведь дружба – это лучший подарок, который только можно пожелать.

Тереза Петерсон

Пожалуйста, послушайте

Если я прошу вас выслушать меня,
а вы начинаете давать мне советы,
значит, вы не выполнили мою просьбу.
Если я прошу вас выслушать меня,
а вы начинаете рассказывать мне,
почему я не должна так себя чувствовать,
вы оскорбляете мои чувства.
Если я прошу вас выслушать меня,
а вы думаете, что должны решить мою проблему,
вы подводите меня, как бы странно это ни звучало.
Послушайте! Я просто прошу выслушать меня.
Не надо ничего говорить и делать – просто послушайте.
Советы ничего не стоят; их полно в грошовых газетах.
Я могу купить газету сама, я не беспомощна.
Может быть, мне сейчас трудно, но я не беспомощна.
Когда вы делаете для меня что-то, что я могу и должна сделать сама,
вы питаете мой страх и неуверенность в себе.
Но когда вы принимаете мои чувства,
Пусть они и нелогичны,
То я могу попытаться в них разобраться.
Как только я сделаю это, ответ сам придет ко мне,
И никакие советы мне больше не понадобятся.
Нелогичные чувства обретают смысл,
когда мы понимаем, что за ними стоит.
Возможно, именно поэтому молитва иногда работает —
Потому что Бог только внемлет.
Он не пытается давать советы и решать проблемы.
Бог просто слушает и дает возможность разобраться во всем самостоятельно.
Пожалуйста, послушайте и просто услышьте меня.
А если вы хотите что-то сказать, подождите минутку,
Придет и мой черед выслушать вас.

Стасия Гилмер

Она сказала, что плакать – это нормально

Чтобы завязать с кем-то тесную дружбу, требуется много понимания, времени и доверия. Сейчас, когда в моей жизни наступает период полной неопределенности, мои друзья – мой самый ценный ресурс.

Эринн Миллер, 18 лет

Вчера вечером я увидела ее впервые за много лет. Она была несчастна. Она обесцветила волосы, пытаясь скрыть их истинный цвет, так же как скрывала свое горе за грубостью. Ей нужно было выговориться, и мы отправились на прогулку. Пока я думала о своем будущем, о недавних поданных заявлениях в колледж, она размышляла о своем прошлом и о доме, который недавно покинула. Затем она заговорила. Она рассказала мне о своей любви, и я поняла, что у нее зависимые отношения с доминирующим мужчиной. Она рассказала мне о своих планах, и я увидела нереалистичные материальные стремления. Она сказала, что ей нужен друг, и я обрадовалась, потому что могла дать ей хотя бы это.

Мы познакомились во втором классе. У нее не хватало зубов, а у меня – друзей. Я только что переехала через весь континент и наткнулась на холодные металлические качели и такие же холодные ухмылки за тяжелыми дверьми моей новой школы. Она читала комикс «Арчи», и я попросила полистать его, хотя не очень люблю комиксы, – она согласилась, хотя не очень любит делиться. Возможно, мы обе искали возможность улыбаться. И мы нашли ее. Каждая из нас нашла подругу, с которой можно хихикать до поздней ночи и в холодные зимние дни, когда занятия в школе отменяли, пить горячий шоколад, сидя вместе у эркера и наблюдая за бесконечным снегопадом.

Однажды летом у бассейна меня ужалила пчела. Подруга держала меня за руку и говорила, что она рядом и что плакать – это нормально, и я плакала. Осенью мы сгребали листья в кучи и по очереди прыгали в них. Нам не было страшно, потому что мы знали – листья смягчат наше падение.

А теперь моя подруга упала, и некому было ее поймать. Мы не разговаривали много месяцев, мы не виделись много лет. Я переехала в Калифорнию, она покинула родительский дом. Мы стали такими разными, отдалились друг от друга дальше, чем на километры, которые теперь разделяли нас. В ее словах я чувствовала отчуждение, в ее глазах видела тоску. Ей нужна была поддержка, чтобы набраться сил и начать все заново. Сейчас она нуждалась в моей дружбе больше, чем когда-либо. Поэтому я взяла ее за руку и сказала, что я рядом и что плакать – это нормально. И она заплакала.

Дафна Ренан

Позволь мне измениться

«…Есть люди, которых ты знаешь всю жизнь. Они любят тебя… и понимают как никто другой. Потому что они видели, как ты меняешься. Они позволили тебе измениться».

Это одна из множества тонких и глубоких цитат из сериала «Моя так называемая жизнь». Именно эти слова мне нравятся, потому что у меня тоже есть такая дружба, и я ею очень дорожу. Но давайте по порядку.

Снимаясь в «Моей так называемой жизни», я соприкасалась со многими персонажами и сюжетными линиями. Когда я играла Райан, меня больше всего затронула тема ее дружбы с Анджелой.

Анджеле было нелегко общаться с Райан. Новые друзья часто водружают друг друга на пьедестал, а Райан то и дело то падала сама, то кто-нибудь ее сталкивал. Справедливо или нет, но Анджела испытывала разочарование.

Что ж, бывает. Мне было несложно понять чувства Райан в такой ситуации, ведь я и сама в ней оказывалась. Я понимала, каково это, когда дружба сворачивает не туда, близость сходит на нет, а на смену ей приходят вопросы и сомнения. Многие отношения достигают этого момента, когда приходится выбирать – остаться или уйти.

У меня тоже когда-то была лучшая подруга. С третьего по седьмой класс мы были практически неразлучны. Потом я изменилась: я перешла в новую школу, и там передо мной открылся совершенно новый мир.

В новой школе меня окружали невероятные люди: бейсболисты, футболисты, ребята из театрального кружка. Мой старший брат учился в девятом классе, и все его друзья приняли меня как свою младшую сестренку. Все ребята считали меня «крутой», и это было здорово. Всегда было кому передать записки, всегда было о ком посплетничать, всегда было кому позвонить по очень важному поводу.

В каждой новой компании я становилась другим человеком. Мне хотелось отдавать друзьям себя всю, и в результате я так запуталась, что совершенно потеряла связь с реальностью. Я была слишком занята, чтобы понять, что происходит.

Моя лучшая подруга начала отдаляться от меня. Думаю, ей не нравилось то, во что я превратилась. Но тогда я этого не замечала – просто чувствовала, что она теряет веру в меня. Это было очень больно и несправедливо.

Чтобы не думать об этом, я еще больше погрузилась в свою новую жизнь. Прошло совсем немного времени, и я совершила несколько ошибок, одна хуже другой. Тогда-то друзья узнали меня настоящую. Или по крайней мере поняли, что принимали меня за кого-то другого. И все пошло наперекосяк.

Так называемые друзья быстро сменили пластинку. В водовороте сплетен и слухов мне объявили бойкот. Теперь я уже была недостаточно крутой, чтобы общаться с ними.

Это был один из самых тяжелых периодов в моей жизни. Я чувствовала себя одинокой и была очень разочарована в себе. Мне хотелось побежать к моей старой лучшей подруге. Я изо всех сил пыталась показать ей, как раскаиваюсь из-за того, что все испортила. Я хотела, чтобы она узнала – я все еще люблю ее и невероятно скучаю… Она мне нужна. В ответ я получала пустые взгляды и равнодушные ответы. Я старалась еще больше. Но от сестринских чувств, которые она когда-то разделяла со мной, не осталось и следа. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я потеряла ее, что она тоже изменилась. И что нашей крепкой дружбы больше нет.

В школе я перестала порхать от одной группы к другой. И неожиданно заново открыла для себя мою «детсадовскую» компанию. Это были пять-шесть человек, с которыми мы вместе ходили в детский сад, а также несколько ребят, присоединившихся к нам в начальной школе. Мы все выросли в одном районе, ходили в одну школу, праздновали дни рождения, переживали взлеты и падения вплоть до совершеннолетия.

Эта группа разрослась. Они приняли всех новичков в свою компанию, тогда как я отвернулась от них. Худший момент был, когда я не пригласила никого из них на свою бат-мицву. Я до сих пор слышу, как мама спрашивает, качая головой:

– А как же Сьюзи, Грэг и остальные из «детского сада»?

– Ну мам, я с ними больше не общаюсь! – ответила я. – Они даже не знают моих новых друзей… К тому же, если я приглашу одного, мне придется пригласить всех.

В том году я получила приглашения на все их дни рождения, бар- и бат-мицвы.

Теперь я попыталась незаметно пробиться обратно в этот круг. Я не ждала, что это будет легко, и была уверена, что они отвергнут меня так же, как я когда-то отвергла их. Но рискнуть все же стоило.

Удивительно, но потребовалось очень мало усилий, чтобы снова почувствовать себя желанным гостем. На меня никто не обижался. Наоборот, они приняли меня с невероятной теплотой. Казалось, что у нас совсем не было перерыва в общении. Мы просто продолжили оттуда же, где остановились. В течение следующих месяцев чем больше я общалась с ними, тем увереннее в себе становилась. С ними я была новым человеком… и нравилась самой себе.

Но почему все-таки это оказалось так просто? Почему никто не обиделся, когда я выбрала других друзей вместо них? Разве их не задело мое пренебрежение? Мне казалось, что я не смогу стать полноценной частью прежней компании, пока не разберусь с этими вопросами. Мне нужны были ответы.

Я получила их через несколько месяцев в походе, который организовала специально для моей группы (мы шутили, что это компенсация за то, что я не пригласила их на бат-мицву). Солнце зашло, и мы собрались вокруг костра. Всю ночь мы смеялись, жарили зефир, перетирали косточки учителям, считали падающие звезды и разговаривали. Наконец я набралась достаточно смелости, чтобы задать свой вопрос. Пробормотав нужные слова, я стала ждать. Через мгновение один из моих друзей сказал:

– Да, может быть, было немного обидно, но… – Он пожал плечами: – Не знаю… Наверное, мы просто тебя поняли.

И все. Они просто меня поняли.

Они видели, что я меняюсь. Они позволили мне ошибаться, расти, идти собственным путем и усваивать уроки. У всех нас случаются взлеты и падения, ведь такова жизнь. Но мы и дальше будем поддерживать друг друга. Мы будем продолжать расти вместе и по отдельности, даря друг другу любовь, понимание и поддержку, на которую способны только самые близкие друзья.

«Есть люди, которых ты знаешь всю жизнь. Они любят тебя… и понимают, как никто другой. Потому что они видели, как ты меняешься. Они позволили тебе измениться».

Возможно, я никогда бы не поняла истинной глубины этой простой фразы, если бы не пережитый мною опыт возвращения. Именно тогда я узнала, каким другом я была и каким хотела быть.

A. Дж. Лангер

Всегда отвечайте на телефонные звонки

Все, что вам нужно, – это любовь.

Джон Леннон

Анжела знала, что ее лучшая подруга Шарлотта переживает не лучшие времена. Шарлотта выглядела угрюмой и подавленной. Только в компании Анжелы она переставала быть замкнутой. Она спорила со своей мамой и страшно ругалась с сестрой. Но больше всего Анжелу беспокоили мрачные стихи Шарлотты, полные отчаяния.

Тем летом никто не общался с Шарлоттой. Остальным ребятам она казалась слишком трудной. Им было неинтересно с человеком, который так страдал. Любые их попытки «подружиться» разбивались о ее грубый отпор или равнодушие.

Только Анжела могла достучаться до Шарлотты. Анжеле хотелось играть на улице, но большую часть времени она проводила в доме со своей подругой. Но однажды Анжеле пришлось переехать на другой конец города. Они с Шарлоттой больше не жили по соседству и проводили вместе гораздо меньше времени.

В первый же день в новом районе, играя с новыми подругами, Анжела вспомнила о Шарлотте. Когда она вернулась домой под вечер, мама сказала, что Шарлотта звонила.

Анжела набрала номер подруги. Ответа не последовало. Тогда она оставила сообщение на автоответчике Шарлотты:

– Привет, Шарлотта, это Анжела. Перезвони мне.

Примерно через полчаса Шарлотта позвонила:

– Анжела, я должна тебе кое-что сказать. Когда ты позвонила, я сидела в подвале и плакала. Я чувствовала себя одиноко, но потом услышала твой голос на автоответчике.

У Анжелы подкосились ноги.

– Когда я услышала твой голос, я поняла, что меня любят. Мне так повезло, что это ты. Я собираюсь обратиться за помощью, потому что я тоже тебя люблю.

Шарлотта повесила трубку. Анжела сразу же отправилась к Шарлотте домой. Они вместе сидели на качелях у крыльца и плакали.

Аноним [2]

Моя новая лучшая подруга

Сегодня у меня появилась новая подруга,
Мы сразу же стали близки.
Мне даже показалось,
Что она может читать мои мысли.

Подруга выслушала все, что я говорила
О своих проблемах и мечтах.
Мы болтали о любви и о жизни,
Она как будто сама прошла через все то, что было со мной.

Она ни разу не осудила меня,
Напротив – она разделяла мои чувства.
Она принимала меня
И все мои переживания.

Она не перебивала меня
И не донимала расспросами.
Она просто терпеливо слушала
И никуда не пыталась сбежать.

Я хотела, чтобы она поняла,
Как много это для меня значит.
Но когда я хотела ее обнять,
Мне как будто что-то помешало.

Я вытянула руки
И попыталась прижать ее к себе,
И только тогда поняла,
Что передо мной лишь зеркало.

Пересказано Кимберли Кирбергер

Дни картонных коробок

Наслаждайтесь. Это времена, по которым вы потом будете скучать.

Аноним

Картонные коробки были важной частью моего детства. Конечно, игрушки я тоже любила, но ничто не могло сравниться с картонной коробкой и парой друзей, готовых присоединиться к игре. Лучшими моими товарищами были Крис и Ник, два брата, жившие в трех кварталах от нас.

Летом играть с коробкой лучше всего. За эти длинные, ленивые дни как раз можно прочувствовать истинную сущность коробки и по-настоящему сблизиться с ней. Однако коробку нужно было сначала найти. Мы втроем забирались в родительский грузовичок и потом пели «На-на-на» (это могла быть любая песня, слова которой мы знали лишь частично), пока мама искала ключи.

Наконец, после долгих песен «На-на-на», мама везла нас к магазину коробок, и там нас ждала она! Самая красивая коробка на свете – из-под холодильника. Такая коробка могла стать порталом в самые удивительные места, ее способность преображаться была просто феноменальной. И, подумать только, мебельный склад выставил это богатство за дверь! К счастью, мы успели приехать вовремя, чтобы спасти коробку из ощеренной пасти мусоровоза.

Мы нетерпеливо наблюдали, как мама укладывает коробку в кузов грузовика. И потом ехали домой – в коробке, укрывшись от ветра и жуков, которые так и норовили залезть нам в рот на каждом «На».

Дома начался настоящий праздник. Не прошло и часа, как по улице пролетела молва о том, что Ник, Крис и Ева стали обладателями коробки из-под холодильника. Видите ли, любой владелец такой коробки становился знаменитым. О нас слагали легенды. Мы отправлялись с нашей коробкой туда, куда не ступала нога ни одного ребенка.

Итак, мы выгрузили наше сокровище и очень аккуратно отнесли его на задний двор. Крис сказал, что нам нужно провести несколько минут в тишине, чтобы собраться с мыслями, а потом обсудить идеи. Нас хватило на целых пять секунд. После этого мы, как по команде, дружно завели песню:

На-на-на-на!
Наша коробка крута!
На-на-на!
И мы тоже!

Это была короткая песня. Но она была прекрасна. Я уверена, любой услышавший ее был бы тронут до глубины души.

Наконец пришло время принимать решение.

– Пойдемте через нашу коробку в страну Зо, – предложила я.

– Куда? – удивились Ник и Крис.

– Куда идти или куда не идти – вот в чем вопрос, – ответила я.

Ник сказал, что я несу чепуху, и я объяснила, что им с Крисом просто нужно научиться думать наоборот. После этого Крис встал на сторону Ника – он тоже ничего не понял.

– Зо – это Оз наоборот, невежественные вы недоумки! Мы отправимся в страну Зо и будем делать все, что Дороти делала в стране Оз, только наоборот! – воскликнула я, возмущенная такой глупостью.

Крис посмотрел сначала на меня, а потом перевел взгляд на коробку, обдумывая мою гениальную идею. Я решила, что Крис и Ник серьезно больны, ведь всем известно, что коробки (а особенно эта) могут перенести нас куда угодно. Мы можем стать кем угодно и делать все, что захотим, благодаря всемогущей коробке из-под холодильника. Можно даже делать все-все-все наоборот.

– Ева, ты права, – сказал Крис. – Мы никогда раньше не делали ничего наоборот, так что давайте попробуем. Но мы можем отправиться куда угодно, а не только в страну Зо.

Мы понимали, что войдем в историю. Люди по всему миру будут говорить о «Троице с коробкой, которая делала все наоборот». Другие дети попытаются повторить за нами, но станут лишь жалкими подражателями, потому что их воображение явно уступает нашему.

Мы торжественно объявили, что наша коробка станет машиной времени. Мы поклялись шоколадными конфетами с арахисовым маслом, что все-все-все будем делать наоборот (пока конфеты не закончатся). Нарушителя клятвы должно было ждать изгнание.

Однако после того как мы перенеслись на несколько десятков лет назад во времени, перед нами встала дилемма. Мы отправились в гости к певцу по имени Элвис, который поинтересовался, как мы попали в Грейсленд. Мы рассказали ему о нашей машине времени, о клятве на конфетах и о том, как мы собираемся войти в историю. Элвис был потрясен нашим рассказом и сказал, что мы очень крутые ребята… но…

– Но что? – спросили мы.

Он хотел знать, как мы в конце концов вернемся домой, если можем двигаться только наоборот.

Мы никогда еще не сталкивались с такой проблемой. А еще мы никогда не нарушали клятв на конфетах. И в результате оказались на волосок от гибели. Дороги назад не было! В жизни всегда есть взлеты и падения – и над этим невероятным падением нам пришлось бы размышлять не одну ночь. К счастью, родители не позволяли нам играть до утра.

Вскоре мама окликнула нас, выдернув из воображаемого мира. Мы снова оказались на заднем дворе. Нику и Крису пора было домой. Наша троица быстро договорилась встретиться в восемь утра на следующий день, чтобы обсудить решения, которые помогут нам выбраться из передряги. Я поднялась на крыльцо, а Ник и Крис пробежали три квартала до своего дома. Времени было в обрез. Уже на следующее утро мы должны были вернуться в наш воображаемый мир.

Назавтра в 7:33 телефон разорвал тишину. Я поднялась с кровати, осоловелая от избытка мыслей. Я взяла трубку и услышала голос Ника, который спрашивал, накрыла ли я накануне вечером коробку пленкой на случай дождя. Я выглянула в окно – на улице хлестал ливень. Я ответила, что не сделала этого, но коробка была общей, так что это не совсем моя вина.

Ник и Крис пришли к нам домой. Мы сидели в комнате и тревожно перешептывались. Коробка пробыла с нами всего день. Теперь она погибла, а мы застряли в реальном мире.

Промокший картон нельзя было просто бросить гнить во дворе. Это была хорошая коробка, и она заслуживала уважительного обращения. Поэтому мы потащили ее на другую сторону улицы, где все оставляли мусор. Только вчера мы спасли ее от мусоровоза, но теперь час коробки все же пробил. Это была естественная смерть, но ее можно было предотвратить. Мы пронесем это горе через все детство.

Мы уселись рядом с погибшей коробкой и стали ждать мусоровоза. Мы даже сочинили реквием на мотив «На-на-на» и распевали его во все горло, пока грузовик увозил нашу коробку. Еще ни в одну песню не было вложено столько эмоций, как в тот похоронный марш. Мы оплакивали нашу коробку, но знали, что должны жить дальше. Надо найти другую коробку и построить с ее помощью другой воображаемый мир.

Я скучаю по тем временам. Однажды нам пришлось пережить гибель коробки, а потом мне пришлось повзрослеть. Но мое детское воображение навсегда останется со мной. Я всегда буду верить в великую силу картонных коробок.

Ева Берк

Глава 3. О семье

Семья – наш любимый осьминог. Мы никогда не сможем вырваться из его щупалец, и в глубине души вовсе не желаем этого.

Доди Смит

Моя мама не отказалась от меня

Она ни разу не сдалась. Моя мама – мой герой.

Кимберли Энн Брэнд

Я лежала на полу, яростно дрыгала ногами и вопила до тех пор, пока не сорвала голос, – и все потому, что приемная мать попросила меня убрать игрушки.

– Я тебя ненавижу! – кричала я.

Мне было шесть лет, и я не понимала, почему все время так злюсь.

Я жила в приемной семье с двух лет. Моя родная мама не смогла обеспечить мне и моим пяти сестрам должный уход. Поскольку у нас не было ни отца, ни какого-либо опекуна, нас отдали в разные приемные семьи. Я чувствовала себя одинокой и потерянной. Я не знала, как рассказать людям про свою душевную боль. Истерика была единственным известным мне способом выразить свои чувства.

Из-за моего поведения нынешняя приемная мама в конце концов отправила меня обратно в агентство по усыновлению, как и предыдущая. Я считала себя самой нелюбимой девочкой на свете.

Потом я встретила Кейт Маккэнн. К тому времени мне было уже семь лет, и я жила в третьей приемной семье. Кейт приехала ко мне в гости.

Моя приемная мать сказала, что Кейт не замужем и хочет усыновить ребенка, но я не думала, что она выберет меня. Я не могла себе представить человека, который захотел бы, чтобы я всегда жила у него.

В тот день Кейт взяла меня на тыквенную ферму. Мы отлично провели время, но я не думала, что увижу ее снова.

Через несколько дней в дом пришла социальная работница и сказала, что Кейт хочет удочерить меня. Затем она спросила, не буду ли я против того, чтобы жить с одним родителем, а не с двумя.

– Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь любил, – ответила я.

Кейт приехала на следующий день. Она объяснила, что на оформление опеки уйдет год, но вскоре я смогу переехать к ней. Я испытывала и радость, и страх. Мы с Кейт были совершенно незнакомы. Я боялась, что она передумает, узнав меня получше.

Кейт почувствовала мою тревогу.

– Я знаю, что тебя обижали, – сказала она, обнимая меня. – Я знаю, что ты напугана. Но я обещаю, что никогда не прогоню тебя. Мы теперь одна семья.

К моему удивлению, ее глаза наполнились слезами. Внезапно я поняла, что она была так же одинока, как и я!

– Хорошо… мама, – сказала я.

Через неделю я познакомилась со своими новыми бабушкой, дедушкой, тетей, дядей и кузенами. Мне было смешно, но приятно находиться среди незнакомых людей, которые обнимали меня так, будто уже полюбили.

Я переехала к маме, и у меня впервые появилась своя комната. В ней были узорчатые обои и покрывало с таким же узором, старинный комод и большой шкаф. Все мои скромные пожитки уместились в коричневый бумажный пакет.

– Не волнуйся, – заверила меня мама. – Я куплю тебе много новых красивых вещей.

В ту ночь я легла спать, чувствуя себя дома. Я молилась, чтобы мне не пришлось уезжать.

Мама делала для меня много хорошего. Мы вместе ходили в церковь. Она разрешила завести домашних животных, давала мне уроки верховой езды и игры на фортепиано. Каждый день она говорила, что любит меня. Но и этой любви было недостаточно, чтобы исцелить мою внутреннюю боль. Я все ждала, что она передумает. Я думала: «Если я буду вести себя плохо, она бросит меня, как и другие».

Поэтому я старалась причинить ей боль до того, как она сможет обидеть меня. Я ссорилась с ней по пустякам и закатывала истерики, когда не получала желаемого. Я хлопала дверьми. Если мама пыталась остановить меня, я отбивалась. Но она не теряла терпения. Она обнимала меня и говорила, что все равно любит меня. Когда я злилась, она заставляла меня прыгать на батуте.

Когда я переехала к маме, с учебой у меня было совсем плохо. Поэтому мама была очень строга ко всему, что касалось выполнения домашних заданий. Однажды я смотрела телевизор, и тут она вошла и выключила его.

– Посмотришь после того, как сделаешь уроки, – сказала она.

Я вспылила. Схватила учебники и швырнула их через всю комнату.

– Я ненавижу тебя и не хочу больше здесь жить! – закричала я.

Я ждала, что она велит мне собирать вещи. Но она этого не сделала. Я спросила:

– Разве ты не отправишь меня обратно?

– Мне не нравится твое поведение, – ответила она, – но я никогда тебя не прогоню. Мы – семья, а семьи не отказываются друг от друга.

И тут меня осенило. Эта мама была другой. Она не собиралась от меня избавляться. Она действительно любила меня. И я поняла, что тоже люблю ее. Я заплакала и обняла ее.

В 1985 году, когда мама официально удочерила меня, вся наша семья отпраздновала это событие в ресторане. Было приятно ощущать, что у меня кто-то есть. Но мне все еще было страшно. Сможет ли мама действительно любить меня вечно? Мои истерики исчезли не сразу, но со временем они случались все реже.

Сейчас мне шестнадцать. Моя средняя оценка в школе – 3,4. У меня есть лошадь по кличке Кинжал, четыре кошки, собака, шесть голубей и жаба, которая живет в пруду на заднем дворе. И у меня есть мечта: я хочу стать ветеринаром.

Мы с мамой любим все делать вместе – например, ходить по магазинам или кататься верхом. Мы улыбаемся, когда люди говорят, что мы похожи. Они не верят, что она не моя настоящая мама.

Сейчас я счастливее, чем могла когда-либо мечтать. Когда я стану старше, то хочу выйти замуж и завести детей, но если это не получится, я усыновлю ребенка, как это сделала мама. Я возьму испуганного и одинокого малыша и никогда, никогда не откажусь от него. Я так рада, что мама не отказалась от меня.

Шэрон Уитли

Мамины руки

Я видела, как ты прячешь руки, стоя в очереди за прекрасной дамой,
И заметила, какие у нее ухоженные, мягкие и белые пальцы.
Но разве стыдно маме иметь такие же натруженные руки, как у тебя?
У той женщины они тоже были бы такими, если бы она жила так же, как ты.
Но она никогда не таскала дрова и не копала землю.
Ее руки не чувствовали лютого холода и не кололи лед.
Они никогда не лечили больных и не подковывали лошадей.
Они не вправляли теленку ногу и не таскали воду из колодца.
Наверное, они не латали джинсы и не штопали старые носки.
Они никогда не гладили ребенка по голове до самого рассвета.
Они не драили пол на кухне и не мыли посуду каждый день.
Они никогда не вели за руку малыша, сбившегося с пути.
Они не мастерили с любовью рождественские подарки.
Они не чистили яблоки и не консервировали овощи.
Они не набивали мозолей, чтобы поделиться с другими людьми своей добротой.
Моя дорогая мама, твои руки – это руки любви.
И я уверена, что Господь заметит это, когда будет приветствовать тебя в своем царстве.

Томми Джо Кастел

Безусловная любовь

Моей маме было очень трудно со мной, но я думаю, что ей это нравилось.

Марк Твен

Я была ужасным подростком. Не обычным – избалованным, зарвавшимся, неряшливым, вредным из-за переходного возраста. Нет, я была манипулирующим, лживым, ядовитым монстром, который рано понял, что может всех заставить плясать под свою дудку. Лучшие сценаристы современных мыльных опер не смогли бы придумать более ужасную злодейку. Несколько колкостей тут, ложь – там, может быть, злобный взгляд для верности, и готово. Или мне так казалось.

С первого взгляда никто бы не заподозрил во мне монстра. Хохотушка, курносая пацанка, любившая спорт и конкуренцию (проще говоря, в меру настырная и упертая). Возможно, именно поэтому люди позволяли мне, как я теперь это называю, «переть как танк», не обращая внимания ни на кого. По крайней мере, окружающие были готовы некоторое время терпеть мое поведение.

Я была достаточно проницательной, чтобы не переходить дорогу некоторым людям, но при этом очень долго не понимала, что кого-то обижаю. Своими манипуляциями мне не только удалось оттолкнуть от себя близких друзей. Я умудрялась подрывать самые ценные отношения в жизни – отношения с матерью.

Своими обидными комментариями я ранила дорогих мне людей. Каждый мой шаг был переполнен гневом – только ради того, чтобы добиться своего.

Моя мама, которая родила меня в тридцать восемь лет вопреки рекомендациям врача, плакала:

– Я так долго ждала тебя, пожалуйста, не отталкивай меня. Я хочу тебе помочь!

Я отвечала с каменным лицом:

– А я тебя не просила! Я не хотела, чтобы ты заботилась обо мне! Оставь меня в покое и забудь, что я вообще появилась на свет!

В конце концов мама начала верить, что я действительно так думаю. Ведь я подкрепляла свои слова действиями.

Я была злобной манипуляторшей, я пыталась добиться своего любой ценой. Как и многие старшеклассницы, я западала на мальчиков, от которых стоило бы держаться подальше. Я тайком уходила из дома в любое время суток, просто чтобы доказать, что могу это сделать. Я выстраивала запутанную ложь, которая разваливалась на куски от первого же конкретного вопроса. Находила любые способы привлечь к себе внимание, одновременно пытаясь стать невидимой.

Как ни странно, тот период моей жизни не был отмечен какими-то вредными привычками или плохой компанией. В противном случае хотя бы этим можно было объяснить ужасные, ядовитые слова, которые срывались с моих уст! Однако моей единственной зависимостью была ненависть, моим единственным кайфом – причинение боли.

Но однажды я спросила себя: почему? Почему я хочу причинять боль? И почему именно тем людям, которые мне дороже всего? Зачем вся эта ложь? Зачем я нападаю на собственную мать? Я сводила себя с ума всеми этими вопросами, пока в один из дней меня не охватила ярость.

Лежа без сна следующей ночью на «курорте» (так я называла больницу) я поняла одну очень важную вещь. Я совершила страшную инфантильную ошибку.

Я причиняла людям боль, чтобы скрыть собственную ненависть к себе. Именно эту ненависть я выплескивала на всех остальных.

Впервые за много лет я по-настоящему увидела измученное лицо своей матери – теплые, усталые карие глаза, в которых не было ничего, кроме благодарности за спасенную жизнь дочери и любви к ребенку, которого она ждала столько лет.

Это была моя первая встреча с безусловной любовью. Какое сильное чувство! Несмотря на всю ложь, которую я ей наговорила за последние годы, она по-прежнему любила меня.

Наконец пришел день, когда я позволила ей заключить меня в объятия. Я проплакала несколько часов подряд, а потом спросила, почему она продолжает любить меня после всей той боли, которую я ей причинила. Она убрала волосы с моего лица и честно ответила:

– Я не знаю.

Сквозь ее слезы пробилась улыбка, а морщинки на ее лице сказали мне все, что я должна была знать. Я была ее дочерью, но, что еще важнее, она была моей матерью. Не каждому «трудному» ребенку так везет. Не каждая мать сможет вытерпеть испытание на прочность и сохранить любовь.

Безусловная любовь – самый ценный подарок, который мы можем сделать. Прощение за старые проступки – самый ценный дар, который мы можем получить. Я не смею утверждать, что человеку дано испытать эту чистую любовь дважды за одну жизнь.

Мне повезло. Я знаю это. Я хочу передать дар, который дала мне моя мама, всем «трудным» подросткам в мире, запутавшимся в самих себе.

Это нормально – чувствовать боль, нуждаться в помощи, испытывать искреннюю любовь, не скрывая ее. Сбросьте броню, разрушьте неприступные стены и перестаньте совершать отвратительные поступки. У вас впереди вся жизнь.

Сара Дж. Вогт

Библия

Молодой человек из богатой семьи оканчивал школу. В районе, где он жил, было заведено, что родители дарят выпускнику автомобиль. Билл с отцом несколько месяцев смотрели машины, и за неделю до окончания школы нашли наконец идеальную. Билл был уверен, что в назначенный день получит обещанный подарок.

Представьте себе его разочарование, когда накануне выпускного отец Билла вручил ему Библию в красивой упаковке! Билл так разозлился, что вышвырнул книгу и сбежал из дома. Больше они с отцом никогда не виделись. Билл вернулся домой, только когда получил весть о смерти отца.

Однажды вечером он сидел и перебирал отцовские вещи, которые должны были достаться ему в наследство. И наткнулся на Библию, подаренную отцом. Смахнув с обложки пыль, он открыл ее и обнаружил банковский чек, датированный днем его выпуска. В чек была вписана цена выбранного ими автомобиля.

Бекка Финк

Младшая сестра

Октябрь выдался прохладным. Наша команда по хоккею на траве только что одержала победу над «Саратогой» со счетом 2:1. Уставшая, но радостная, я забралась в салон машины. Свернув на дорогу, мама сказала, что была у врача.

– Для чего? – спросила я, встревоженно перебирая в уме все возможные заболевания, которые могли обнаружить у мамы.

– Ну… – Она замешкалась, и мое беспокойство усилилось. – Я беременна.

– Ты – что?! – воскликнула я.

– Беременна, – повторила она.

Я потеряла дар речи. Глядя в окно, я думала только о том, что с десятиклассниками такого не должно случаться. Разве может быть, чтобы мама принадлежала еще кому-то? Внутри мамы поселился крошечный человек. Меня охватили обида и смятение. Мне не хотелось, чтобы у моей мамы появился еще один ребенок, несмотря на то что она снова вышла замуж. Это было эгоистично, но, когда дело касалось моей мамы, я не желала ни с кем делиться.

Отчим был удивлен и счастлив, я тоже изо всех сил старалась выглядеть радостной, однако страх и гнев терзали меня изнутри.

Родители решили вовлечь меня во все приготовления – от украшения детской до выбора имени. Они брали меня на занятия по подготовке к родам и даже разрешили в будущем присутствовать при рождении ребенка. Однако, несмотря на все волнение и счастье, которые принесла эта беременность, мне было тяжело оттого, что мои друзья и родственники постоянно говорили о новом малыше. Я боялась, что с его появлением меня оттеснят на второй план. Обида на то, что этот ребенок может отнять у меня все, затмевала мою радость.

Девять месяцев спустя, уже сидя в родильном зале, я все еще не могла справиться со своей тревогой. На что будет похожа теперь моя жизнь? Я навсегда переквалифицируюсь в няньку? От чего мне придется отказаться? И самое главное – потеряю ли я свою маму? Времени на размышления и переживания почти не осталось. Ребенок должен был вот-вот появиться на свет.

Это был самый невероятный опыт в моей жизни – находиться в родильном зале в тот день. Когда врач объявил, что родилась девочка, я расплакалась. У меня появилась младшая сестра.

Родители сделали все, чтобы мои страхи улетучились. Уходя в школу, я оборачивалась и видела, как мама с малышкой на руках стоит у окна и машет мне на прощанье. Возвращаясь, я на ходу сбрасывала пальто и бежала в детскую, чтобы поиграть с сестрой.

Теперь я понимаю, что в моей семье достаточно любви и для меня, и для Эммы. Я думала, что она сделает мою жизнь хуже, и обижалась на нее за это. Но эта обида исчезла. Эмма ничего не забрала – наоборот, она сделала мою жизнь полнее. Я никогда не думала, что смогу так сильно полюбить маленького ребенка. И ни на что не променяю эту радость – быть старшей сестрой.

Мелисса Эспозито

Хоум-ран [3]

Я всегда хожу на матчи своего младшего брата. Кори исполнилось двенадцать, он уже несколько лет играл в бейсбол. В тот день, увидев, что он разминается перед следующим ударом, я решила спуститься в дагаут [4], чтобы дать ему пару советов. Однако вместо этого вдруг сказала:

– Я люблю тебя.

– Значит ли это, что ты хочешь, чтобы я сделал хоум-ран? – спросил Кори.

Я улыбнулась и ответила:

– Если получится.

И вот Кори вышел к домашней базе. Он выглядел очень уверенным – было ясно, что он знает, что делать. Потом Кори совершил всего один взмах и – вы не поверите – выбил свой первый хоум-ран! Он бегал по базам с невероятной гордостью: его глаза сверкали, а лицо сияло. Вернувшись в дагаут, Кори посмотрел на меня, улыбаясь до ушей, и выдохнул:

– Я тоже тебя люблю, Тер.

Я не помню, выиграла его команда тот матч или проиграла. Это было совершенно не важно.

Терри Вандермарк

К счастью, у меня есть ты

Сначала скажи себе, кем бы ты хотел быть, а потом делай то, что должен делать.

Эпиктет

Кто бы мог подумать, что отсутствие в доме вонючих носков и громкой музыки заставит мое сердце ныть от тоски. Но так оно и случилось: мой старший брат уехал в колледж, и я ужасно по нему скучаю. Надо сказать, что мой брат – удивительный парень. Конечно, он умный и добрый, и мои подружки от него без ума. Но я горжусь тем, как он относится к любым делам, как заботится о друзьях, семье и других людях. Я бы тоже хотела быть такой. Если вы не против, я хотела бы привести один пример.

Мой брат подал документы в четырнадцать колледжей. Его приняли во все, кроме одного, самого желанного – Университета Брауна. Поэтому он выбрал вариант, который был у него на втором месте, и отправился учиться на прекрасном, хотя и не слишком увлекательном первом курсе. Вернувшись домой на летние каникулы, он сообщил нам, что у него есть план. Он хочет попытаться поступить в Браун. Готовы ли мы его поддержать?

Брат решил переехать в Род-Айленд, поближе к Брауну, найти работу и сделать все возможное, чтобы прославиться. Он собирался работать не покладая рук. Он был уверен, что кто-нибудь обязательно заметит его. Моих родителей такой план очень напугал, ведь это означало, что брат потеряет целый год без колледжа. Но они доверяли сыну и хотели, чтобы он исполнил свою мечту.

Прошло совсем немного времени, и моего брата наняли постановщиком спектаклей в – да, вы угадали – Брауне. У него появился шанс проявить себя, и он его не упустил. Он брался за любую работу, выкладываясь по полной. Он встречался с учителями и администраторами, делился со всеми своей мечтой и не стеснялся рассказывать о своих планах.

Естественно, когда он в конце года подал документы в Браун, его приняли.

Мы все были очень счастливы. А я усвоила важный урок: если я буду упорно работать ради того, чего хочу, и если продолжу пытаться даже после того, как мне отказали, мои мечты сбудутся. Этот дар я до сих пор храню в своем сердце. Благодаря моему брату я доверяю жизни.

Недавно я полетела в Род-Айленд одна, чтобы навестить его, и мне было очень весело провести неделю с ним и без родителей. Вечером перед моим отъездом мы говорили о всякой ерунде – о парнях, девушках, друзьях и школе. В какой-то момент брат посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что любит меня. Он попросил, чтобы я никогда не делала того, что считаю неправильным, и чтобы я всегда доверяла своему сердцу.

Я проплакала всю дорогу домой. Что-то изменилось: я больше не чувствовала себя маленькой девочкой. Я как будто повзрослела во время этой поездки и впервые задумалась о важной работе, которая ждала меня дома. Видите ли, у меня есть десятилетняя младшая сестра. Мне придется потрудиться, чтобы подать ей пример. К счастью, у меня есть замечательный учитель.

Лиза Гуменик

Я буду бороться ради тебя

Кто угодно может стать источником вдохновения и заставить вас взглянуть на жизнь под другим углом. Для меня таким источником стала моя сестра Вики, добрый и заботливый человек. Она не стремилась к славе, просто делилась своей любовью с теми, кто ей дорог.

Я учился на первом курсе колледжа, когда в один из дней мне позвонил отец и сказал, что Вики увезли в больницу. Она упала в обморок, и правую сторону ее тела парализовало. По предварительным данным, Вики перенесла инсульт. Однако когда врачи получили результаты анализов, стало ясно, что все гораздо серьезнее. Паралич был вызван злокачественной опухолью мозга. Врачи давали Вики не больше трех месяцев жизни. Но как такое могло случиться? Ведь за день до этого Вики была в полном порядке.

Когда первоначальный шок прошел, я понял, что Вики нуждается в поддержке. Кто-то должен был заставить ее поверить в то, что она преодолеет это препятствие. Я стал проводить с Вики много времени. Каждый день мы представляли, как опухоль уменьшается, и говорили только о позитивных вещах. Я даже повесил на дверь ее больничной палаты табличку с надписью: «Оставьте свой негатив снаружи». Я был полон решимости помочь Вики победить рак. Мы с ней заключили соглашение «50/50»: Вики будет бороться на пятьдесят процентов, а остальную часть возьму на себя я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Праздник достижения совершеннолетия в иудаизме. Считается, что мальчик становится взрослым в тринадцать лет.

Вернуться

2

Примечание редактора: мы получили эту историю от юной читательницы, которая пожелала остаться неизвестной.

Вернуться

3

Игровая ситуация в бейсболе.

Вернуться

4

Скамейка под навесом на краю бейсбольного поля, где во время матча находятся запасные игроки и тренер. – Прим. пер.

Вернуться