# Игра по моим правилам: Как найти себя, когда ты потерялась в погоне за успехом и чужими ожиданиями

Миранда Эллис

Позволь задать тебе один вопрос.

Когда ты в последний раз делала что-то не потому, что «должна» или «так надо», а просто потому, что захотелось?

Если тебе пришлось долго вспоминать, то эта книга – для тебя.

Это не манифест эгоизма. Это честный разговор о женщине, которая привыкла быть опорой для всех, кроме самой себя. О той, что научилась виртуозно управлять чужими ожиданиями, но потеряла связь с собственными желаниями. О той, что заслужила все медали за «хорошее поведение», но чувствует себя опустошенной.

И героиня книги, София, нашла путь обратно – к себе.

На этих страницах я не буду учить тебя «успешному успеху». Я просто возьму тебя за руку и проведу по той же дороге, по которой прошла она: от жизни-функции к жизниприключению. Мы вместе научимся говорить «нет» без чувства вины, слышать свой внутренний голос и играть по своим правилам.

Это не просто книга. Это разрешение быть собой.

Готова его себе выдать?

Пролог

Где здесь я?


Однажды София проснулась и поняла, что всё в её жизни сделано правильно.

Идеально отглаженная форма висела на спинке стула. В ежедневнике не было ни одного свободного слота. Кофемашина варила правильный, горький кофе без сахара. Телефон на тумбочке уже вибрировал от сообщений, где она была нужна всем и сразу. Жизнь Софии была чётким, отлаженным механизмом, которому можно было позавидовать.

Она была его главным инженером и самым ценным винтиком одновременно. Но посреди всего этого оглушительного успеха она вдруг услышала тишину. Пугающую, звенящую тишину внутри. И в этой тишине родился один-единственный вопрос, который отразился в её собственных глазах в зеркале ванной: «А где во всём этом – я?».

Кто та женщина, которая носит эту форму? Чего она на самом деле хочет? О чем она мечтает, когда никто не видит? И почему ей кажется, что если она хоть на секунду перестанет крутить педали, весь её идеальный мир рухнет?


Эта история родилась из ответа, который София однажды найдёт.

Это её дневник освобождения. Путь женщины, которая пройдёт через страх неизвестности и публичную уязвимость, чтобы найти не новую работу, а новую себя.

Эта история – зеркало. Читая её, ты будешь видеть не автора, а себя в отражении Софии.

Она была той, кто стал лучшим исполнителем чужих желаний, забыв о своих собственных. Той, чьё «надо» всегда звучало громче, чем «хочу». Той, кто построил впечатляющую карьеру, но чувствовал себя самозванкой в собственной жизни. Той, кто смертельно устал быть сильной, надёжной и удобной для всех.


И главное – той, кто боялся, что если она снимет свои погоны, от неё просто ничего не останется.

Если хотя бы один из этих пунктов – о тебе, тогда переворачивай страницу.

История Софии – не о том, как всё бросить. Она о том, как всё вернуть.

Себе.


ЧАСТЬ I

ЖИЗНЬ В ПОГОНАХ


Глава 1

Синдром отглаженной формы. Почему быть идеальной – самая опасная ловушка


Утро Софии уже много лет начиналось не с кофе. Оно начиналось с шипения.

Пш-ш-ш-ш…

Тяжёлый раскалённый утюг впивался в чуть влажную ткань голубой рубашки, и она покорно сдавалась. Под его давлением исчезала любая складка, любой намёк на несовершенство. София вела его медленно, методично, как сапёр, проверяющий минное поле. Воротничок. Планка с пуговицами. Манжеты. Спинка. Каждый участок должен был стать идеальным, гладким, неоспоримым.Это была её боевая медитация. Ритуал, который готовил её к новому дню. Она не просто гладила одежду. Она создавала броню.

Безупречно отглаженный воротничок сообщал миру: «Я профессионал». Идеально ровные стрелки на брюках утверждали: «У меня все под контролем». Её внешний вид был главным аргументом в любом споре ещё до того, как она открывала рот. Он был её безмолвным заявлением: «Я – человек, на которого можно положиться. Я не подведу. Я сделаю всё правильно».

И все верили. Коллеги, начальство, даже родные. Они видели фасад – собранный, эффективный, безупречный. И никто из них не знал правды.

Никто не знал, какой тяжёлой бывает эта броня к концу дня. Что под этой идеальной формой – пустота и гулкая усталость. Что безупречный исполнитель внутри – это до смерти напуганная маленькая девочка, которая отчаянно боится получить двойку за поведение.

Про себя София называла это «синдромом отглаженной формы».

Состояние, когда ты тратишь всю свою энергию на поддержание идеального фасада, потому что тебе кажется, что только так ты заслужишь право на любовь, уважение и своё место в этом мире.

И эта история – о том, как однажды она разрешит себе эту броню снять.


«Настоящая ты начинается не там, где ты достигаешь идеала, а там, где ты разрешаешь себе быть Живой. Мятой. Неудобной».


София знала, что у этого синдрома есть и другие имена. «Синдром хорошей девочки», «синдром отличницы» или «синдром спасателя». Но суть от этого не менялась.

Это было, когда её язык говорил «конечно, я помогу», в то время как всё её тело беззвучно кричало от усталости.

Это было, когда один косой взгляд коллеги заставлял её часами прокручивать в голове разговор, ища свою ошибку.

Это было, когда похвала от начальника вызывала не радость, а короткую передышку перед новым забегом и тревожную мысль: «Теперь я должна доказать, что достойна этого ещё больше».

Это было, когда выходной день без списка дел ощущался не как отдых, а как впустую потраченное время, за которое становилось стыдно.

София жила в будущем – планировала, предвидела, готовилась к худшему, – и совершенно не замечала, как проходит её настоящая жизнь прямо сейчас.

Она была честна с собой. Это было не про ответственность и не про стремление к развитию. Это было про другое.

Это была работа на таможне чужих ожиданий. Она стояла на границе и тщательно проверяла каждую свою мысль, каждое слово, каждое действие на соответствие невидимому кодексу «правильности». А главный контрабандный товар, который она боялась пронести, – это её собственные, настоящие, «непричёсанные» желания.

Откуда это в ней? Почему она, умная, сильная, талантливая женщина, добровольно записалась на эту службу? Всё было просто. Её так научили. Сначала в детстве, потом в школе, затем на службе. Она была одной из поколения отличниц. Девочек, которые слишком хорошо усвоили главное правило…

В то утро, стоя с остывшим утюгом в руке, она вдруг увидела это правило, написанное огненными буквами на стене кухни.

«Быть хорошей – важнее, чем быть собой».

Она прочла это ещё раз. Медленно. Почувствовала, как оно отозвалось тупой болью где-то в глубине груди. Это был негласный общественный договор, под которым она подписалась, даже не читая. И она играла по этому правилу.

О, она стала в этой игре настоящим виртуозом.

Но цена этой игры – она сама.

Потому что, когда всю жизнь играешь на чужом поле, перестаёшь понимать, где находится твоё собственное.

И в то утро, в тишине своей идеальной кухни, в голове у Софии впервые прозвучал дерзкий, почти крамольный вопрос. Вопрос, который станет началом её бунта. «Что, если… существует другая игра?»

Следственный эксперимент: «Её личное дело»


В тот вечер вопрос «Что, если?..» всё ещё звенел у Софии в ушах. Она сидела за своим идеально убранным кухонным столом, где у каждой вещи было своё место. Порядок снаружи, хаос внутри. Ей, стало не по себе от одной мысли: она умела распутывать самые сложные дела, но совершенно не понимала, что происходит в её собственной жизни.

Нужно было действовать по привычной схеме. Нужен был протокол. Факты. Улики.

София взяла свой старый служебный блокнот, вырвала первый лист с застарелыми записями и на чистой странице написала заголовок: «Личное дело». А потом зачеркнула и написала снова, по-другому: «Моё личное дело».

Это простое слово – «моё» – заставило что-то внутри дрогнуть. Она взяла ручку и, словно под диктовку невидимого следователя по особо важным делам, начала свой первый допрос. Допрос самой себя.


1. Её путь.

Она вспомнила себя в самом начале службы. Двадцатитрехлетняя, с горящими глазами. Первая «живая» работа, где она чувствовала себя полезной и настоящей. Каждый день – загадка, адреналин, ощущение, что ты на своём месте. А потом… потом начался «рост». И вместе с ним росли горы бумаг, отчётов, согласований. Она посмотрела на свои руки. Когда-то они держали улики, а теперь – только мышку и ручку для бесконечных резолюций. Путь от живого дела к мёртвой букве.


2. Её «гора материалов».

Что пожирало её время и силы? София начала записывать, и ручка полетела сама. Бесконечные рабочие чаты, которые гудели даже в полночь. Письма, на которые нужно было отвечать мгновенно, иначе «всё пропало». Отчёты. Боже, эти отчёты, которые, как ей казалось, никто не читал, но за отсутствие запятой в которых её могли распять. Это была не работа. Это была симуляция бурной деятельности, пожирающая её настоящую жизнь.


3. Её точка кипения.

Знаки. Тело и душа давно слали ей сигналы SOS. Хроническая усталость, которую не лечил даже отпуск. Раздражение на близких по вечерам, когда любая мелочь выводила из себя. И главное – полное отсутствие радости от того, что раньше вдохновляло. Она закрыла глаза и попыталась описать своё состояние в конце типичного рабочего дня тремя словами. Они пришли сразу, холодные и острые, как осколки льда.


«Пустота. Раздражение. Обман.»


Последнее слово ударило сильнее всего. Она обманывала всех, но страшнее всего – она обманывала себя.


София отложила ручку и посмотрела на исписанный лист. Это был не просто блокнот. Это было обвинительное заключение. Против системы, против её роли, против… кого? Кто был тот командир, что отдавал ей все эти годы приказ носить броню и маршировать до полного истощения?

Она знала ответ. Этот враг был не снаружи. Он сидел у неё в голове.


Глава 2

Мой главный враг – «идеальный исполнитель». Знакомство с внутренним критиком


В тишине кухни София наконец-то увидела его лицо. Того, кто заставлял её каждое утро подходить к гладильной доске, даже когда не было сил поднять руку.

Его звали «идеальный исполнитель». И он был её самым строгим начальником, самым придирчивым клиентом и самым безжалостным критиком в одном лице.

Она поняла, что это не она. Это была роль, которую она однажды выучила так хорошо, что та вросла в её кожу. Внутренний надзиратель, получивший полный контроль над её жизнью. Его голос она так часто принимала за свой собственный. Тихий, авторитетный, как у строгого завуча, которому невозможно возразить.

«Можно было бы и лучше», – шептал он, когда она заканчивала идеально выполненную работу.

«Не расслабляйся, ты ещё не заслужила отдых», – говорил он ей в пятницу вечером.

«Что о тебе подумают?» – звучало в её голове каждый раз, когда она хотела сказать «нет».

«Ошибка? Это не просто ошибка. Это катастрофа», – констатировал он после малейшего промаха.

Откуда он взялся? София не родилась с ним. Она сама наняла его на работу.


Это случилось в детстве, когда она поняла, что за «пятёрку» хвалят, а за «четвёрку» спрашивают: «Почему не пять?». Она укрепила его позиции в школе, где хороших, тихих и удобных девочек ставили в пример. Она окончательно утвердила его в должности на службе, когда увидела, что самых безотказных и исполнительных ценят больше всего.

Изначально она нанимала его на скромную должность «внутреннего мотиватора». Но со временем он захватил всю власть и превратился в тирана. Он составил для неё должностную инструкцию, выполнить которую не под силу ни одному живому человеку.


«Самый страшный враг – тот, кто действует твоими же руками».


София сидела и мысленно перечисляла пункты этого невозможного контракта:

1.Быть телепатом. Угадывать настроение начальника, потребности коллег, скрытые обиды родных. Если не угадала – это её провал.

2.Иметь нулевую терпимость к ошибкам. Одна опечатка в отчёте перечёркивала сто успешных дел. Ошибка – это доказательство некомпетентности.

3.Функционировать как машина. Усталость, чувства, выгорание – это досадные баги в системе, которые нужно игнорировать. У неё нет права на «плохой день».

4.Нести стопроцентную ответственность за всё. Если коллега сорвал сроки – она виновата, что не проконтролировала. Если близкий человек в плохом настроении – она виновата, что не смогла его развеселить.


Она подписала этот контракт не читая. И каждый день выходила на эту каторжную работу. И цена этой работы – её собственная жизнь. Радость, спонтанность, лёгкость – всё это сжигалось в топке «идеального исполнителя».

Она познакомилась со своим главным врагом. Увидела его в лицо.


И теперь её пронзил новый, леденящий душу вопрос: что происходит, когда даже самый «идеальный исполнитель» больше не может выполнять условия этого рабского контракта? Что случается, когда система, доведённая до предела, даёт сбой и взрывается?

София почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала ответ. Потому что это происходило с ней. Прямо сейчас.


Глава 3

Точка невозврата: Когда система даёт сбой


Система «идеального исполнителя», которую София так тщательно выстраивала годами, была её крепостью. Она давала понятные правила игры, защищала от критики и создавала вокруг неё ауру незаменимости. Она работала. По крайней мере, София так считала. Она была уверена, что чем больше она делает, чем безупречнее результат, тем прочнее становятся стены этой крепости. Она брала на себя самые сложные проекты. Она была тем человеком, которому звонят в одиннадцать вечера, потому что «только ты разберёшься». Она была полезна. А значит, она была в безопасности.

Она не замечала, как эта крепость медленно превращалась в тюрьму. А потом – в камеру пыток, где главный палач – она сама.

Всё началось с мелочей. С тихих сигналов SOS, которые «идеальный исполнитель» внутри неё научился виртуозно игнорировать.


«Нас учили прятать свои трещины. А надо – заливать их золотом и выставлять на самое яркое солнце».


Сначала заговорило тело. Оно не кричало, оно шептало. Этот шёпот был похож на тупую, ноющую боль в шее, которая начиналась около полудня и к вечеру превращалась в стальной обруч, сковывающий плечи. София сидела за рабочим столом, вглядываясь в мерцающий экран монитора, и чувствовала, будто держит на плечах не просто груз ответственности, а бетонную плиту. Она закидывала в себя обезболивающее, не отрываясь от отчёта, и слышала знакомый голос внутреннего критика: «Это просто от долгого сидения. Аврал на работе, у всех так. Возьми себя в руки, ты же не слабачка».

Она просыпалась по утрам уже выжатой, будто всю ночь разгружала вагоны чужих проблем. Вечная простуда стала её спутницей – иммунитет, кажется, просто сдался и вывесил белый флаг. Но «идеальный исполнитель» находил и этому логичные объяснения: «смена сезона», «в городе вирус», «надо просто купить витамины».

Тело шептало всё громче, но его шёпот тонул в грохоте слова «надо».


Потом начала барахлить душа. Радость стала какой-то блёклой, как старая фотография. Хобби, которые раньше зажигали, теперь казались ещё одним пунктом в списке дел.

Недавно она встретилась с подругой, Леной, с которой они раньше обожали ходить на уроки танцев.

– Софи, привет! Я тут нашла новую студию, бачата, просто огонь! Помнишь, как мы отжигали? Пойдём в субботу?

– Лен,привет. – голос Софии был ровным, почти безжизненным. – Не могу, у меня отчёты, завалы… сама понимаешь.

– Ты так уже полгода говоришь, – вздохнула Лена. – Когда ты в последний раз делала что-то просто для себя?

София открыла рот, чтобы ответить, и замолчала. А что она делала для себя? Она не помнила.

Она сидела в кафе, кивала, улыбалась, но чувствовала себя так, будто находится за толстым, звуконепроницаемым стеклом. Мир стал плоским и серым. На смену живым эмоциям пришли цинизм и глухое, постоянное раздражение на всех и вся.

«Идеальный исполнитель» снова был тут как тут: «Это просто стресс. Взрослая жизнь. Не раскисай, не будь эгоисткой, у людей проблемы и похуже».

Она продолжала держать фасад. Она была похожа на дом, в котором бушует пожар, но все окна плотно зашторены, а из трубы идёт аккуратный дымок, чтобы соседи ничего не заподозрили.


А потом случилась точка невозврата.


Это был четверг. Конец месяца. Самое пекло. София сидела на службе, уже десятый час. Глаза слипались, в голове гудело. Она только что закончила сводить гигантский отчёт, от которого зависели премии всего отдела. Последняя точка была поставлена. Можно было выдохнуть и, может быть, даже успеть домой до полуночи.

В этот момент дверь кабинета открылась и вошёл её начальник. Он молча подошёл к её столу и с глухим стуком опустил на него увесистую стопку старых, пыльных папок.

– Вот, София, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Это архивы за прошлый год. Там бардак. Нужно всё перепроверить, составить новую опись и сдать в канцелярию. К утру.

София подняла глаза на него, потом перевела взгляд на гору папок. Бессмысленная, никому не нужная работа. Чистая демонстрация власти. Она посмотрела на часы. 21:30. Это означало ещё одну бессонную ночь. Ещё одну чашку ядовитого растворимого кофе. Ещё один шаг в бездну.

И в этот момент что-то сломалось.


Это не было похоже на взрыв. Скорее на звук лопнувшей струны в оглушающей тишине. Голос «идеального исполнителя» внутри неё закричал в панике: «Принять! Выполнить! Ты должна! Ты не можешь подвести!».

Но из самой глубины её существа, оттуда, где ещё теплилась жизнь, поднялся другой голос. Тихий, хриплый, но невероятно твёрдый. И он сказал всего одно слово: «Хватит».

София медленно, очень медленно встала из-за стола. Она посмотрела не на начальника, а на своё отражение в тёмном окне монитора. Оттуда на неё смотрела измученная женщина с пустыми, тусклыми глазами. И в этих глазах плескался такой ужас и такая тоска, что София впервые испугалась по-настоящему. Она поняла, что если сядет обратно за этот стол, то утром от неё не останется ничего, кроме идеально отглаженной формы.

Она молча взяла свою сумку. Молча надела пальто.

– Ты куда? – опешил начальник. – Я не разрешал уходить.

София повернулась. И впервые за долгие годы посмотрела ему прямо в глаза. Не как подчинённая. А как человек. В её взгляде не было ни гнева, ни обиды. Только бездонная, ледяная усталость.

– Я ухожу, – сказала она тихо.

И вышла из кабинета. Она шла по гулким коридорам, которые ещё вчера были её миром. Она прошла мимо поста охраны, не оборачиваясь. Она вышла на улицу, вдохнула холодный ночной воздух и только тогда поняла: она не просто ушла с работы. Она ушла из своей жизни.

Она стояла посреди руин своего «правильного» мира, и впервые за много лет у неё не было абсолютно никакого плана. И это было самое страшное и самое освобождающее чувство на свете. Старые чертежи сгорели дотла.

Теперь, когда она оказалась на самом дне, у неё был только один путь – наверх. Но чтобы начать подъём, нужен был совершенно новый план строительства.

Для этого ей и понадобилась её собственная, совершенно новая карта.

__________________________________________________________________

Теперь София на нулевой отметке, в пустоте. Это идеальное состояние, чтобы начать строить что-то новое.

София стоит на руинах своей прежней жизни. Воздух свободы пьянит и пугает одновременно. Её первый инстинкт – бежать. Бежать от всего, что напоминает о прошлом. Но очень скоро она поймёт, что от главного врага убежать невозможно. Мы входим в самую суть её бунта.


Часть II

Бунт на корабле


Глава 4

Первый шаг к себе: Снять невидимые погоны


Первые несколько дней после её ухода были похожи на странный, лихорадочный сон. София просыпалась без будильника, и тишина в квартире оглушала. Не нужно было гладить форму. Не нужно было проверять рабочую почту. Не нужно было существовать по расписанию. Эта пустота была одновременно и даром, и проклятием. Её мозг, привыкший за годы службы искать виновных и определять состав преступления, немедленно запустил знакомый процесс.

«Кто виноват?» – стучал в висках главный вопрос.

И список подозреваемых был готов мгновенно. Это всё работа. Слишком требовательный начальник. Абсурдные, бессмысленные отчёты. Это город с его бешеным ритмом. Это быт, который съедал все силы. Это окружение, которое вечно чего-то от неё хотело.

Первым её решением было – сменить декорации. Она сидела на диване, закутавшись в плед, и часами просматривала сайты с вакансиями. «Библиотекарь», – думала она, представляя себе тишину и запах старых книг. «Флорист», – мечталось ей, воображая аромат роз и пионов. Она хотела сбежать с театральной сцены, которая стала ей ненавистна, и найти себе тихую роль в массовке.

Но потом, в тишине опустошённой квартиры, до неё дошла одна простая и страшная мысль.

Она открыла ноутбук, чтобы составить план поиска новой работы, и поймала себя на том, что делит лист на колонки: «Цели», «Задачи», «Сроки», «KPI». Она составляла план своей свободы так же, как составляла план следственных мероприятий. С той же жёсткостью. С той же беспощадностью к себе.


«Я перестала искать свой путь на карте мира. И впервые услышала, как бьётся сердце моего собственного севера».


Она замерла, глядя на экран. И её пронзило холодное осознание.

А что, если она сменит работу, город, окружение… но возьмёт с собой главного мучителя? Что, если она придёт в тихую библиотеку, и через полгода снова станет тем человеком, на которого вешают самые сложные участки работы, потому что она не умеет отказывать? Что, если она уедет в другую страну и там обвешается новыми «должна» и «обязана», просто на другом языке?