# Никто не знает где

Александр Райн

«Кто я? Откуда? Почему я – скелет?» Этим вопросом задаются все жители города, который расположен посреди бескрайней пустыни. Каждый из них упал с неба, и ни один не имеет ни малейшего понятия: что он здесь делает и зачем он был рождён. Целыми днями местные жители только и делают, что борются со скукой, ведь так трудно найти себе занятие по душе, когда ты – бесчувственная, бессмертная, ходячая куча костей. И никто не может ответить хотя бы на один вопрос: «Где?»

Я не помню, кто я и откуда взялся. Хотя нет, откуда я взялся – вопрос был, скорее, философский: по факту я упал с неба. Но это ровным счётом ничегошеньки не объясняет, ведь, как оказалось, с небес упали и все остальные.

При падении земля забилась во все отверстия моей черепной коробки, мне пришлось потратить некоторое время, чтобы выковырять её изо всех щелей, особенно хорошо она скомкалась в носу. Мне кажется, я до сих пор не смог вынуть всё, и иногда, когда я падаю или ударяюсь обо что‑то, из меня высыпается глина.

Сколько мне лет? Чёрт его знает, сколько лет может быть скелету примерно двух метров ростом? Где‑то от шестнадцати и до бесконечности.

Я упал с неба и не разбился: не было крови, не было боли, не было ничего, даже переломов. Взглянув на собственные руки и ноги, я ужаснулся: как такое вообще возможно? Кожа, мясо, мышцы – всё это отсутствовало, были лишь кости цвета топлёного молока. Потрогав себя за рёбра, засунув палец в один глаз и высунув его через другой, я без помощи зеркала осознал, кем являюсь, и это повергло меня в шок.

– О боже! Это скелет, живой скелет! Помогите! – завопил кто‑то очень наигранно, но это сработало.

Я заметался из стороны в сторону в поисках крикуна и хотел было объяснить ему, что я не опасен и сам не знаю, как здесь оказался. И вообще не знаю, кто я такой. Но когда я увидел хозяина голоса, то понял, что он просто издевается. Мимо меня неспешно проходила группа точно таких же «тощих» ребят, у которых буквально все рёбра были на виду. Один из них и кричал. Как потом оказалось, это такой «местный прикол», что‑то вроде приветствия.

– Подождите. Стойте!

Я догнал их и стал сыпать вопросами: «Где я?! Кто вы такие? Кто я? Почему я – скелет?!»

Отвечал всё тот же крикун, не прерывая своего движения, правда, ответы его были весьма односложными и малоинформативными, вроде: «Не знаю. Понятия не имею. Скелет. Потому».

Мир вокруг был до безобразия пустым и скучным. Ни деревьев, ни воды, ни животных с насекомыми – сплошная земля да камни. Одним словом – пустыня, а посередине этой пустыни стоял город. Не просто город – целый мегаполис: железобетонный лес с высотными зданиями, связанными между собой провисшими лианами проводов, паутинами дорог и магистралей.

Группа скелетов быстро удалялась в противоположную от города сторону, туда, где их ожидало лишь бескрайнее мёртвое плато земли, раскалённое невидимым солнцем.

– Случилась эпидемия? В городе вирус? Это он сделал нас скелетами?

Молчание.

– Да что с вами такое?! Почему вы не можете просто сказать? Зачем вы уходите из города?

– Там скучно.

– Что?! – Если бы у меня были глаза, они бы вылезли из орбит. Но у меня были лишь орбиты, и из них вылезала только глина.

Молчание.

Я прошёл с ними несколько километров, всё ещё надеясь получить хоть какой‑то более‑менее вразумительный ответ, объясняющий, что происходит вокруг, но в итоге, поняв, что мне от них ничего не добиться, перестал их преследовать и двинул в сторону каменных джунглей.

Асфальтовая дорога обрывалась прямо в пустыне. Из земли под углом торчал обломок рекламного щита. На нём была изображена чья‑то половинка лица и текст, что обрывался после слов «Добро пожаловать в», словно хозяин этого города так и не определился с его названием.

Вдоль дороги были разбросаны разбитые машины без внутренностей. Рядом с одной из них, на обочине, склонив голову набок, сидел ещё один скелет, кажется, по‑настоящему мёртвый. Его нижняя челюсть отвисла, ноги и руки были раскинуты в стороны. На тазовой кости лежала табличка: «Куда угодно». Я подошел ближе, нагнулся к нему, и тут этот полоумный как заорёт: «А‑а‑а‑а‑а!»

– А‑а‑а‑а‑а! – невольно повторил я за ним, так как был по‑настоящему застигнут врасплох и ужасно напуган. Этот тип начал ржать, стуча кулаком по своему колену.

– Чёртов идиот! Зачем ты меня напугал?! – заорал я на него.

– Ты бы видел свою рожу! – не унимался он.

– Здесь что, все ненормальные?!

– Нет, только скелеты, а‑ха‑ха‑ха! – Смех его становился всё более сильным и раздражающим. Каждый мой вопрос вызывал в нём бурю эмоций.

От него не было никакого толку, и, махнув рукой, я двинул дальше.

Чем ближе я подходил к городу, тем больше разбитых машин попадалось на пути. Широкие улицы – под стать столичным – встретили меня унылым железобетоном. Двери и окна у домов отсутствовали, словно были выбиты какой‑то взрывной волной. Вдоль тротуаров здесь были высажены горбатые фонарные столбы без ламп, под ними пустовали отлитые из бетона скамейки. Бесцветные светофоры и пожелтевшие дорожные знаки регулировали призрачное дорожное движение.

Абсолютно мёртвый город, если не считать тысячи скелетов, бесцельно слоняющихся туда‑сюда, изредка перекидывающихся между собой несколькими фразами и занимающихся всякой ерундой. К примеру, одни из них просто валялись на дороге, мешая движению, другие бегали от дома к дому и бились головой о стены, третьи без конца дрались между собой и с прохожими, но, как я потом понял, это всё от скуки.

– Добрый день, скажите, а что здесь происходит? Где мы? – обратился я к одному из наиболее, как мне показалось, адекватных скелетов, который просто сидел на скамейке, закинув ногу на ногу, и пялился в небо.

– Понятия не имею, – задумчиво ответил он, не отводя взгляда от небес.

– А кто‑нибудь знает?

– Думаю, что нет.

– И давно вы тут?

– Понятия не имею, – повторил он с той же интонацией, что и в первый раз. – Я даже не знаю, сколько я здесь нахожусь. Здесь есть свет, но нет солнца, есть небо, но нет звёзд. Я не представляю, сколько времени прошло с тех пор, как я попал сюда: день, месяц, год, век. Я даже не знаю, сколько я сижу на этой скамье. Ничего не ясно.

– Может, здесь есть какие‑то представители власти? Главный скелет или что‑то в этом роде?

– Нет, увы, никто ни в чём здесь не заинтересован, да и чем управлять? А главное, зачем? Никому здесь ничего не нужно. Зачем кому‑то становиться вожаком, если он ничего не получит от этого? Мы не едим, не пьём; нам не нужны ни крыша над головой, ни деньги, ни работа. Мы как ходячие камни. Хочешь – можешь стать главным скелетом, я даже тебя поддержу от нечего делать, но, боюсь, тебе самому это быстро надоест. – Он изобразил что‑то похожее на зевоту, но выглядело это весьма неуклюже. – Всё, что я умею и хочу делать, это выжигать по дереву. Но у меня нет прибора для выжигания и деревьев тоже нет. Может, у тебя есть? – спросил он с надеждой в голосе.

Но я лишь развёл руками. Тогда он отвернулся от меня.

– А что там? – посмотрел я в сторону пустыни.

– Ничего.

– Вы ходили?

– Да… Все ходили, каждый из нас был там и ничего не нашёл. Не переживай, скоро тебе станет так скучно, что ты сам туда попрёшься, а потом вернёшься и останешься, а может и нет – без разницы. Это всё не имеет никакого смысла. О! Ещё один!

Я посмотрел в ту сторону, куда был направлен его взгляд, и увидел, как с неба неподалеку от нас упал скелет. Потом оттуда раздалось: «О боже! Это скелет, живой скелет! Помогите!»

– Господи, как же это всё достало, – пробубнил мой новый знакомый.

– А как вас зовут?

– А тебе не плевать? Ты всё равно меня не запомнишь, мы все на одно лицо – даже рост и широкая кость не спасают.

– Логично, – согласился я и снова посмотрел в небо, откуда, судя по всему, должен был свалиться ещё один несчастный.

– Я так понимаю, вы себе нашли занятие? – не успокаивался я.

– Вроде того…

– Ну что ж, не буду вам мешать. – Я встал со скамейки и пошёл прочь.

– Ага, – ответил мне вслед скелет.

Я шёл по улице, заглядывая в разбитые окна. То тут, то там мелькали чьи‑то черепушки, у каждого здесь была жилплощадь, правда, непостоянная. На самом деле квартиры и дома были общими. Кто первый зашёл внутрь – тот и хозяин. В центре города находился самый высокий небоскрёб, он сужался к шпилю и напоминал сосульку, только перевёрнутую вверх ногами. С него каждую минуту падали скелеты, затем вставали как ни в чём не бывало и шли по другим делам либо возвращались наверх, где занимали место в очереди на следующий прыжок (этакое местное развлечение). Очередь тянулась аж с сотого по сто двадцатый этаж, причём лифт здесь не работал. Я поднялся на пятидесятый этаж и зашёл в одну из квартир. Там в кресле сидел скелет, держащий в руках пустую алюминиевую банку, и пялился в старый кинескопный телевизор, у которого отсутствовал экран.

– Что это ты делаешь?

– А что, разве не видно? Смотрю телек.

– Можно мне здесь остановиться? – спросил я настолько вежливо, насколько мог.

– Да ради бога, я всё равно уже закончил. Дурацкий сериал, и пиво – дерьмо.

Он встал с кресла, сделал вид, что допил пиво и, смяв банку, запулил её куда‑то в сторону, а затем ушёл. Я осмотрел квартиру. С точки зрения планировки она была шикарной: широкая кухня, панорамные окна, раздельный санузел. Кто‑то явно постарался при строительстве этого здания. Как ни странно, здесь была мебель. Я прилёг на диван и уставился в окно напротив. Вдруг мимо моего окна пролетел скелет. «Чёрт, до чего же скучно», – подумал я.

Вскоре я услышал, что кто‑то роется в холодильнике, и, зайдя на кухню, увидел там пару скелетов, которые играли в какую‑то странную игру. Один из них спрятался в холодильнике, а другой не хотел его выпускать. «Хоть кому‑то есть чем заняться», – подумал я и решил понаблюдать за ними.

Время текло непонятно, если оно здесь вообще было. Я не нашёл ни одних часов, а так как солнце отсутствовало, то и сутки не сменяли друг друга. Насмотревшись на игры скелетов, я вышел прочь. Очередь на прыжок растянулась до моего этажа. Я встал в её хвост и медленно поднялся с остальными на самый верх. На крыше мне открылся мир с высоты птичьего полёта. Бескрайняя пустыня за городом не имела ни начала, ни конца. «Но ведь кто‑то и зачем‑то всё это создал?» – думал я, глядя на свой новый дом.

– Эй, давай, прыгай, очередь не задерживай!

Я посмотрел вниз и сделал шаг. Падение было быстрым, мне даже немного понравилось. Говорят, первый раз самый интересный, потом быстро приедается.

Встав на ноги, я побрёл дальше. Пара скелетов, стоя под фонарём, изображала что‑то вроде любви. Поцелуи у них получались не очень, и они решили сразу перейти к более «серьёзным движениям». Постучавшись друг о дружку костями и засунув их во все возможные зазоры, ребята разошлись в разные стороны, даже не попрощавшись. Печальная картина, особенно когда ты буквально не можешь определить свою гендерную принадлежность.

Проходя мимо очередного пустыря, который когда‑то, возможно, был сквером с деревьями и цветами, я услышал какой‑то странный дребезжащий стук. Я посмотрел по сторонам – кажется, звук исходил из переулка. Так как дел у меня всё равно больше не было, я пошёл на шум. Свернув за угол ближайшего дома, я увидел скелета, который стоял возле железного бака из‑под мусора и стучал по нему своей костяной рукой, делая это очень раздражающе‑монотонно, но при этом создавая определённый ритм.

– Эй, ты что это делаешь? – спросил я его.

А он ответил, не останавливаясь:

– Бью по мусорному баку – ты что, слепой?

– Но зачем?

– Это называется бит. – В голосе его слышалась приторная нотка пафоса, а ещё огорчение по поводу моего невежества.

– Бит?

– Да, бит. Я музыкант.

– Музыкант?

– Да, музыкант. Тебе нравится?

– Не знаю, немного раздражает… – признался я.

– Это просто у нас разные вкусы, ты, должно быть, любишь кантри.

– С чего ты решил?

– Не знаю, просто предположил. Сзади меня лежит гитара, не хочешь попробовать?

– Гитара?!

– Да, гитара, мне нужен компаньон в группу.

– И что это за группа?

– Ты что, совсем тупой? Музыкальная группа: я на барабанах, ты, например, можешь играть на гитаре. Если повезёт, найдём ещё кого‑нибудь, сможем добавить пару инструментов и вокал.

Я подошёл к нему и увидел приставленную к стене «гитару». На самом деле это был просто какой‑то ящик, прибитый к чему‑то вроде лыжи. Посередине был неаккуратно вырезан круг, струны заменяли оголённые провода. Настройке гитара не поддавалась в принципе.

– Сыграй что‑нибудь, – предложил мне «барабанщик».

– Я не умею… – признался я в очевидном.

– Слушай мой ритм и дёргай струны – что‑нибудь да выйдет. – Кажется, он был переполнен оптимизмом.

Я взял в руки подобие гитары и дёрнул за провод, до слуха донеслось глубокое «тун‑н‑н‑н». Кажется, этот тип отлично натянул струны, ведь я не ожидал, что гитара вообще издаст хоть какой‑то звук. Тогда я дёрнул другой провод, но звук был практически такой же.

– Зажимай струны, – посоветовал мне скелет, всё это время продолжающий стучать по баку.

Я последовал его совету и, придавив несколько струн, провёл пальцами по всем сразу. Звук был ужасный, но он привёл меня в дикий восторг. Тогда я начал бить по струнам, то и дело зажимая и отпуская их.

– Вот так! Молодец! Круто выходит! – подбадривал меня скелет, а сам тем временем стучал по баку.

Мне ужасно понравилось – это было куда интересней, чем прыгать с небоскрёба или валяться в кресле, глядя в пустую коробку от телевизора. Мы продолжили играть нашу ужасную мелодию, и вскоре я понял, что нашёл занятие для себя.


* * *

Мы играли чёрт знает сколько времени.

– Ты отличный парень! – похлопал меня по костяному плечу новый знакомый, когда мы наконец остановились и уселись на бордюр. Скелет закинул ногу на ногу и, взяв в рот какой‑то металлический штырь, перекидывал его зубами, точно колосок пшеницы.

– Спасибо! – Я был так взбудоражен и вдохновлён, что его слова приводили меня в восторг не меньше, чем сама игра.

– Как тебя зовут?

Я начал рыться в памяти, как дворник, внезапно решивший начать карьеру библиотекаря и пытающийся найти нужную книгу, но увы…