Евгения Рубаева
Добрый вечер

Неожиданная встреча

Сырым осенним вечером маньяк сидел в засаде в парке. Настроение было мерзким, еще и дождь иногда начинал накрапывать. Мало того, что в плаще и так не жарко, так еще и сырость эта…

Может, домой, в тепло? – с тоской подумалось ему, – чего доброго простужусь еще…

Кому может понадобиться гулять в такую погоду в парке? Все нормальные люди дома сидят, чай перед телевизором пьют. В такую погоду разве что с собакой кто гулять выйдет, но с собачницами маньяк предпочитал не связываться после одного случая. Откровенно говоря, маньяком он был начинающим и толком еще не освоился на этом поприще.

И тут его слух уловил цоканье каблучков по асфальту. Судя по торопливой походке, дамочка тоже не в восторге от погоды. Ну да все равно.

Маньяк уже вылезал из кустов, когда услышал какой-то треск, звук падающего предмета и замысловатые ругательства. Кажется, у дамочкиной сумочки порвался ремешок. Ну и хорошо, теперь-то точно никуда не убежит.

Маньяк выбрался на дорожку парка и как раз под фонарем увидел женщину средних лет, в брючном костюме, со стильной стрижкой, которая бормоча ругательства, собирала в портфель с оторванной ручкой рассыпавшиеся папки с документами.

– Добрый вечер, мадам, – вкрадчиво пропел маньяк, приготовившись распахнуть плащ, – а вот и я.

– Я буквально сейчас обрыдаюсь от счастья, – огрызнулась дамочка, нетерпеливо заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь. – Чего стоим как памятник самому себе? Помочь документы собрать не судьба?

– Вы бы, мадам, сбавили обороты, – обиделся вдруг маньяк. – Я здесь, между прочим, не для того гуляю, чтобы всяким грубиянкам помогать.

– А для чего? – рассеянно спросила женщина, аккуратно пролистывая папки и проверяя, не испачкались ли бумаги.

– Я… – замялся маньяк, – ну я здесь гуляю и пугаю прохожих женщин, – он почему-то смутился и одернул свой плащ.

– Чем? Вот этим? – женщина кивнула головой в сторону расстегнувшейся пуговицы на плаще. – Пф, хоть бы не позорился. Налоговым кодексом лучше пугай, так надежнее.

Маньяк затосковал. Сценарий охоты разваливался на глазах. Вместо того, чтобы испуганно визжать, звать на помощь и убегать, жертва вела себя нахально и прямо скажем, для жертвы вполне безответственно. Мужчина вспомнил Налоговый кодекс, поежился. Потом вспомнил зачем-то Уголовный кодекс и загрустил, прикидывая последствия провала.

– А чего сразу Налоговым-то? – пробормотал он. – Пытки, между прочим, запрещены Женевской Конвенцией.

– О, как, – удивилась женщина, впрочем, не сильно, – а маньяк-то нынче образованный пошел.

Она уже собрала все папки и безуспешно пыталась их засунуть в портфель.

– Слышь, маньяк дефективный, подержи портфель, а? Не видишь, мне одной рукой неудобно.

– Да не маньяк я, – сознался бедолага, присаживаясь рядом на корточки и придерживая портфель, пока женщина засовывала документы.

– А кто? Извращенец? Эксгибиционист? Как там тебя?

– Вообще-то, Игорь, – вздохнул незадачливый преступник.

– Лена, – протянула руку женщина, но на мгновение задержала ее на весу. – Руки хоть чистые?

– Чистые, – буркнул Игорь. – я же сказал уже, что не этот… Ну, то есть он, конечно, но не настоящий.

– Слушай, ну вот что ты мямлишь? Толком можешь объяснить, кто ты? Если маньяк, то давай, показывай, что там у тебя. Только быстро, я опаздываю.

– Да нечего показывать, одетый я.

– А чего вечером по кустам шаришься?

– Долго рассказывать, а я, между прочим, замерз в ожидании жертвы. Ну не жертвы, а это… подопытной.

– Слушай, маньяк по имени Игорь, не морочь мне голову. Мне бы твои проблемы. У меня четвертый портфель за полгода рвется, не выдерживая нагрузки. И голова раскалывается на части – никак не соображу, как мне на эти гаражи советских времен право собственности оформить!

– А если по 234-й? – осторожно предложил Игорь.

– Да нет, я пробовала, не проходит здесь приобретательская давность. Думала про 218-ю, часть четвертую, – задумчиво сказала Лена, казалось, отвечая не столько Игорю, сколько своим каким-то мыслям.

– Но это если гараж относится к кооперативу. А если 10-й Пленум Верховного суда применить? Они там вполне толковые разъяснения дали, – неожиданно выдал совет несостоявшийся маньяк.

– Имеешь в виду апрельский, 2010 года? Не знаю, можно попробовать. – женщина уселась на скамейку, закурила и невидящим взглядом уставилась перед собой.

Сделав пару затяжек, она вдруг повернулась к собеседнику.

– А откуда ты про Пленум знаешь? Про Конвенцию? В интернете начитался? Кто ты такой, маньяк-недоучка?

Игорь вздохнул и попросил сигарету. Поморщившись при виде тонкой ментоловой сигареты, все же закурил и опять вздохнул.

– Игорь Сафронов, коллега твой, адвокат.

– Ну супер, – оценила Лена, – а чего по кустам шаришься?

– Друг Володька пишет диссертацию по криминологии, о моделях поведения жертв маньяков. Вот попросил помочь, побыть маньяком, так сказать. Володька, выходи, я ж говорил – сегодня смысла нет дежурить. И коньяк из машины тащи, я замерз нахрен! В следующий раз сам маньячить будешь.

Лена, можно пригласить тебя в ресторан? Мне кажется, нам найдется, что обсудить.

Зачтено

Маленький взъерошенный котёнок сидел во дворе жилого дома и дрожал от холода. В общем-то в октябре заморозков ещё нет, но ночи уже холодные. А котёнок не понимал, почему. Когда он родился, было тепло, даже жарко. Да и потом тоже было тепло, всю его жизнь грело солнышко, все два месяца, а тут вдруг перестало.

Котенок очень хотел прижаться к кому-нибудь из тех людей, которые проходили мимо. Но люди, видя его облезлую свалявшуюся шерстку и слезящиеся глазки, спешили прочь, брезгливо отворачиваясь.

Мимо ехали большие тёплые машины, и когда они останавливались около дома и переставали рычать, котёнок иногда грелся около еще теплого колеса какой-нибудь из них. Но от колес его отгоняли хозяева, кричали, чтобы он не лез под колеса, а он не лез, он всего лишь хотел согреться.

Когда котёнок уже совсем замёрз, он вдруг увидел на скамейке у дома мужчину. Мужчина был большой, только без бороды, молодой наверно. Мужчина сидел на скамейке и зачем-то тыкал пальцем в небольшую штучку, которая светилась. Такие штучки котёнок уже видел в руках у прохожих. В эти штучки нужно было что-нибудь говорить или в них смотреть, тыкая пальцем. Они назывались телефон.

Котенок прыгнул на скамейку рядом с мужчиной, а тот рассеянно почесал котёнка за ушком. Котенок обрадовался неожиданному вниманию и замурчал. Мужчина отложил светящуюся штучку, взял котёнка в руки и прижал к своему чёрному мягкому пальто.

– Замёрз что ли? Чего дрожишь? А чего такой облезлый? Болеешь что ли? – мужчина опять взял в руки телефон.

*****

Нина уже подъезжала к салону красоты, когда ей позвонил сын.

– Мать, ты можешь сейчас приехать?

– Нет, у меня запись к косметологу, я и так опаздываю. Что случилось?

– Ну ма, ну очень нужно. Приезжай, а?

– Да ну блин! Через два часа, не раньше! О, вот и косметолог звонит! Сейчас получу от неё за опоздание! – Нина раздражённо бросила трубку.

Звонила, действительно, ее косметолог. Но не для того, чтобы отругать за опоздание, а для того, чтобы извиниться: в здании выключили свет и приёма сегодня не будет. Нужно согласовать другой день. Обещала бонусом сделать карбоновый пилинг, но настроения Нине это не улучшило.

Нина опять набрала номер сына.

– Ну и где ты? Я неожиданно освободилась.

– Ой, здорово, – обрадовался ребёнок, – я у Макса под подъездом, приезжай.

Сын сидел на скамейке в странной позе. Увидев машину Нины, он поднялся во весь свой двухметровый рост и уверенно направился в машине.

– Что у тебя под пальто? – скептически поинтересовалась Нина.

– Вот, – сын достал из-под пальто котёнка, – это котенок, – зачем-то пояснил он.

– Так. И что мне с ним делать?

– Ну ма, – заныл ребёнок, – мы сегодня с Максом договорились, что я ночую у него, а куда мне котёнка на ночь деть? Он маленький, он замерз и кажется, болеет.

– А я тебя невесте сдам, что ты дома не ночуешь, – пригрозила Нина, впрочем, вполне беззлобно.

– А я завтра суп сварю, – начал подлизываться хитрюга, – а Анька знает, что я сегодня у Макса.

– Как решил назвать? – спросила Нина.

– Пока не знаю, посоветуюсь с Анькой, потом напишу тебе.

– Горе ты моё, горькое… – начала Нина.

– И печаль я твоя, как известно, печальная, – подхватил сын, – все, давай, люблю, целую, – и сын, осторожно положив котёнка на сиденье, вышел из машины.

Вздохнув, Нина направилась в сторону ближайшей ветклиники.

×××

Котенок постепенно приходил в себя от перемен в своей жизни. Он развалился по-хозяйски на сиденье тёплой машины и довольно мурчал. Он не верил в то, что теперь его ждёт любовь и забота – он их никогда не знал. Но точно знал, что сейчас он в тепле и безопасности, больше не нужно убегать от собак и жестоких мальчишек, не нужно больше бояться холода… незаметно для себя он уснул.

×××

После ветклиники Нина направилась в аптеку – купить назначенные найденышу лекарства. Она уже рассчитывалась на кассе, когда увидела сообщение сына: "Жду тебя дома, Макс меня понял. Суп уже поставил варить. И да, его зовут Лаки, счастливчик".

– Ты понял? – сообщила Нина котенку, возвращаясь в машину, – тебя зовут Лаки, счастливчик.

"Никогда в этом не сомневался", – подумал котенок сквозь сон, довольно мурча.

×××

Два ангела сидели на дереве во дворе жилого дома.

– Так, и этого твоего блохастого пристроили, – пробурчал человеческий ангел.

– Ну и славно, – отозвался ангел кошачий, – ты там главное запиши себе, чтобы не забыть им это зачесть. Люди хорошие, вдруг им помощь понадобится…

Муки творчества

Писательница Диана Солнцева сидела за письменным столом и глубоко страдала. У нее был творческий кризис.

Она никак не могла понять, чего же ей не хватает в уже почти созданном произведении.

Она была уверена, что это будет шедевром на века. Ее произведение будут много раз перепечатывать, пересказывать друг другу, и чуть ли не знать наизусть.

Но все равно.

Какая-то мелочь от нее ускользала.

Та самая искра, которая воспламенит восторг в сердцах читателей, тот огонь, что ярким светом озарит небосклон мировой литературы!

И вроде бы уже готовы все четыре элемента настоящего рассказа: создана композиция, продуманы персонажи, имеется конфликт – драматическая завязка и даже трагический финал, с гибелью главного героя. Имеется динамичный сюжет, обдуманы диалоги героев, а вот поди ж ты…

Диана издала очередной горестный вздох.

Если бы только читатели могли представить себе, насколько тяжел писательский труд, насколько тернист его творческий путь, в каких страшных муках рождаются гениальные произведения.

Не, не так. С новой строки должно быть и заглавной буквы.

Произведения.

Вот.

Ну ладно, начинать-то все равно хоть с чего-то нужно.

Диана взялась за ручку и, не переставая горестно вздыхать, начала выводить заголовок.

В комнату заглянула бабушка.

– Диан, ложись уже спать, завтра в садик не проснешься, – распорядилась она.

Писательница выползла из-за стола и с гордостью посмотрела на тетрадный лист, на котором красовалось название будущего бестселлера:

"Калабок"

Прощеное воскресенье.

По случаю воскресенья Настя не планировала рано просыпаться, однако пришлось.

Часов с восьми утра ей посыпались уведомления из разных мессенджеров и соцсетей о присланных сообщениях.

Так и есть. Сегодня все знакомые между собой граждане обмениваются картинками, гифками и видосиками, в которых дружно требуют прощения, в том числе и у малознакомых людей. Насте прилетело три сообщения вообще с незнакомых номеров.

– Странные люди, – размышляла Настя, – зачем нужно ждать этого дня, чтобы за что-то просить прощения? Накосячил – извинись. Или это дань моде: смотрите, вот и мне покаяние и смирение не чуждо! Но тогда мы имеем дело уже с грехом гордыни. Или это не он? Жаль, что к заповедям нет комментариев и квалификации грехов, как в Уголовном кодексе. Но вообще гордыня вроде подходит.

Или еще вот это: позвонить и таким снисходительным тоном просить прощения: типа, ты уж там прости меня что ли… А не простишь, тебе же хуже будет!

Самое интересное в этом – то, что те люди, которые всем регулярно отравляют жизнь, в этом челлендже не участвуют.

– А вот интересно, а перед кем бы я извинилась? – задумалась Настя – кого я могла обидеть пусть даже и нечаянно?

Может, перед барменом в клубе, которому прилетела в голову настина сумка, когда она перед барной стойкой отбивалась от нахала? Так она сразу же и извинилась, бармен не в обиде был, даже оценил зрелищность побоища.

В голову не приходило ничего. Оказалось, что если просить прощения сразу же, то и ждать традиционного дня не приходится.

– Хорошо. Тогда зайдем с другой стороны. А от кого тогда я хотела бы услышать извинения? Тоже получается ни от кого. Ну не было у Насти привычки обижаться.

А если все же вдруг? Ну не зря же эта традиция существует, и где-то бродят непрощенные обидчики и страдают. Да и невольно обиженные Настей может где-то сидят в темном углу и переживают от того, что она прощения не просит, и лелеют свои обидки?

Что же делать?

Настя решительно взяла в руки телефон и написала:

"У всех, кого нечаянно обидела – прошу прощения. Остальным – так вам и надо!

Если кто-то хочет попросить прощения у меня, напоминаю: номер привязан к карте, извиняйтесь смело прямо на карту!", – и выложила в соцсети и статусы в мессенджере.

Фух, разобрались.

Может, в банк еще позвонить и попросить простить кредиты? Так ведь не простят, злыдни нехристианские!

Государственный тест

– Оля, привет, а я сегодня в школе опять пятерку получила! А почему ты такая грустная? – девочка в школьной форме вбежала в комнату и застыла на пороге.

– Здравствуй, Нория, иди, переодевайся и садись обедать. И потом, я просила тебя называть меня бабушкой, а не по имени, – женщина неопределенного возраста отложила книжку и поднялась с дивана.

– Фу, – сморщила носик Нория, – бабушка! Сейчас и слова-то такого нет! Старомодное какое-то!

– Нория, – чуть строже, но не повышая голоса, повторила бабушка, – мне напомнить тебе еще раз о переодевании или сразу сообщить в Комитет Детства?

– Не надо, – испугалась девочка, – я мигом!

– Жду тебя через три минуты на кухне.

– Ты мне так и не ответила, о чем ты задумалась, – во время послеобеденного чаепития спросила Нория

– Арии пришел на портал Госзаботы тот самый тест, хотя ей всего три дня назад семнадцать исполнилось.

– Тот самый? – шепотом ахнула девочка, – какой ужас!

– Ужас, – печально кивнула бабушка.

– А что будет, если она его не сдаст?

– То же самое, что со всеми бывает – ее отправят в одну из деревень, в колонию, заниматься сельским хозяйством, а оттуда возврата нет, как ты знаешь.

– Почему?

– Потому что они там работают от зари до зари и развиваться им некогда, так и состарятся.

– А если она вообще откажется его сдавать?

– Значит, ее отправят выполнять самую грязную и неприятную работу, санитаркой для тяжелобольных, уборщицей в зоопарке, на мусорные полигоны сортировать мусор, да мало ли таких мест…

– А кто вообще придумал эти тесты?

– А что вам в школе это не рассказывают?

– Ну, мы еще до новейшего времени не дошли.

– Сто лет – это не такое уж и новейшее время, а в этом году как раз исполняется ровно сто лет с наступления эпохи Великого разделения.

– А расскажи, как это было, мне же интересно.

– Это хорошо, что ты любознательна, ты впитываешь знания, много читаешь, у тебя много шансов сдать этот тест в отличие от твоей сестры. Ладно, слушай.

Сто лет назад мир был на грани вымирания. Производство замерло, сельское хозяйство заглохло. Никто не хотел работать, все хотели быть блогерами.

– А кто такие блогеры, Оля?

– Блогерами называли людей, которые снимали смешные и глупые ролики, и выкладывали в Сеть.

– Зачем?

– Эмм… ну как бы тебе объяснить? Раньше контент был не только учебным или познавательным, но и развлекательным. Одним людям нравилось смотреть всякие глупые и смешные сюжеты, другие эти сюжеты снимали и зарабатывали на этом деньги.

– Деньги?

– Ну да. Это как сейчас у нас госбаллы, которые приходят нам на карту. Платежный инструмент. Ими можно было купить что угодно у кого угодно, отобрать или украсть. Деньги – это древнее изобретение, поэтому уж о них-то вам должны были рассказывать на уроках истории.

– Да нам-то рассказывали, только я не поняла, как это: купить что хочешь и у кого хочешь. А чем тогда занималось государство, если не было госмагазинов? И откуда тогда люди брали деньги?

– Оу, способов было много. Их можно было заработать, можно было придумать свой бизнес по производству или перепродаже (что было чаще), можно было украсть, выпросить, отобрать или получать за какие-нибудь услуги. Вот блогеры получали деньги тогда, когда их канал становился популярным и на этих каналах размещали рекламу производители товаров или услуг, ну или посредники. Так вот, блогеров, продавцов и посредников однажды стало так много, что производить товары, особенно продукты, стало некому и мир, как я уже сказала, оказался на грани коллапса.

И тогда правители всех стран собрались, поняли, что решить вопрос можно только с помощью контроля и жесткого управления, так как существовавшая в то время всемирная демократия привела к такой плачевной ситуации. И тогда они решили всех людей разделить. Провести единый тест и по его результатам разделить: умных – в правители или ученые, глупых – в сельское хозяйство или на производство. Исключением стали творческие люди. Специальная комиссия оценивала их творчество и если его признавали полезным для общества, то такого человека освобождали от теста и оставляли в артистах. Сейчас тоже можно такое освобождение получить, если к семнадцати годам у тебя будут грамоты за вклад в культуру общества.

Тест проводился во всем мире, поскольку и проблема была общемировой. После разделения отменили деньги и ввели госбаллы, которые государство начисляет в зависимости от величины твоего вклада в общественное развитие. Именно тогда людей стали оценивать не за количество денег на счетах и не за известность (хотя обычно это совпадало), а за их пользу обществу.

– А ты сдавала этот тест?

– Ну конечно. Но я, как и ты, с детства много читала и поэтому быстро попала в разряд руководителей.

– А папа? Он кажется не очень умный, – хихикнула девочка

– Твой папа попал в разряд артистов, потому что еще в детстве он по моему настоянию закончил музыкальную школу, и к семнадцатилетию уже написал две песни и поучаствовал в трех благотворительных концертах. Ему повезло. Я видела, что Ария тоже не блещет интеллектом, поэтому настаивала, чтобы с детства она занималась танцами, пением и живописью. Но грамот она так и не получила.

– Жаль будет, если ее отправят в деревню, – вздохнула девочка, – но с другой стороны это был ее выбор: учиться и работать головой или бездельничать и работать руками. Оля, а как ты думаешь, как лучше: как было раньше или сейчас?

– Сложно сказать. Но нельзя не отметить то, что с тех пор наука сделала гигантский прыжок вперед. Замедлили старение, иначе я не дожила бы до ста сорока лет, освоили космос, прекратились войны, стало нечего делить, исчезли преступления, потому что стало некого грабить и нечего воровать. Воспитанием детей занимается Комитет Детства, чтобы исключить произвол со стороны родителей, он же наказывает родителей, занимающихся воспитанием детей, которое противоречит общемировой концепции и государственным задачам. В общем-то, наше сегодняшнее общество можно назвать идеальным, но…

– Что «но»?

– Без тьмы нет света. Если ты не увидишь жестокость, ты не научишься милосердию. Если ты не научишься ненавидеть, то не научишься и любить. Если ты не ощутишь боль потери, то и не сможешь радоваться приобретению.

– Тогда зачем такое идеальное общество с тотальным контролем?

– Чтобы люди оценили свободу выбора и научились не злоупотреблять им. Еще, для того чтобы вернуть чувства, нужно вернуть деньги. Они являются главными производителем чувств… но, ты же не сообщишь об этом в Комитет Детства? То, что я рассказываю, не соответствует государственной концепции идеального общества…

– Точно, – пробормотала Нория, нажимая кнопку выключения робота Оли. – Кажется, я где-то облажалась, теперь точно зачет по обучению нейросети не получу.

Нория уткнулась в свои схемы. В целом робот получился неплохим, но за рассуждения насчет свободы из школы можно было запросто вылететь и оказаться в деревенской колонии. Да и кому нужна она, эта свобода?

До зачета оставалось два дня.

Наша служба и опасна, и трудна…

– Здравия желаю, товарищ полковник! Старший лейтенант Волков для прохождения службы в рядах МВД прибыл!

– Волков, значит, – начальник отдела неспешно листал личное дело новобранца, – пополнение – это хорошо, новым кадрам мы всегда рады, – одобрительно кивнул он. – Вот что, Волков. Мы тебя определим для начала в напарники к капитану Сидорову, он – опытный сотрудник, с ним ты быстрее освоишься, – полковник снял трубку телефона, – Сидоров, зайди.

***

Первая смена старлея в ППС протекала без особых приключений. Стандартные вызовы на стандартные происшествия. Наступила полночь, город опустел. Патрульная машина медленно катилась по тихим улицам, как вдруг капитан Сидоров приказал старлею, находящемуся за рулем:

– Стой, смотри, кажется, пьяный.

Старлей Волков остановил машину, а Сидоров направился к опрятно одетому мужчине, почему-то спящему на бульваре на скамейке. Волков думал, что Сидоров оценит ситуацию и возможно предложит нетрезвому гражданину проехать в БСМП, но произошло нечто совершенно другое. После непродолжительного осмотра, Сидоров начал деловито обыскивать карманы мужчины, и вскоре вытащил из них бумажник и телефон. Затем его взгляд упал на часы на запястье мужчины, и Сидоров решил их тоже снять.

Когда капитан уже расстегивал браслет часов, он неожиданно услышал позади себя грозное рычание. Капитан резко обернулся и увидел позади себя крупную овчарку, очень похожую на волка, с явно недружелюбными намерениями. Сидоров потянулся, чтобы положить отобранный телефон и бумажник к себе в карман, как пес прыгнул на него, явно целясь в горло…

***

– М-да, сынок, – вот такая незадача, – сокрушенно протянул полковник, – Сидоров-то в больнице, когда выйдет – неизвестно, порван он изрядно, похоже, что комиссовать его придется. Беда с этими бродячими собаками, за что коммунальщики зарплату только получают? – полковник вздохнул, – пойдешь пока напарником к Степнову, он тоже опытный сотрудник, работает давно, грамоты и благодарности имеет, между прочим, – полковник наставительно поднял палец, – так что тебе есть чему у него поучиться, старлей.

***

Дежурство с капитаном Степновым протекало размеренно, сам капитан – мужественный, с решительным подбородком и твердым взглядом выгодно отличался о предыдущего напарника Сидорова – лысеющего толстячка с пивным брюшком. Волков даже порадовался, что ему повезло с напарником. Уже часы пробили полночь, машина катилась по району, патрулируя улицы. Внезапно Степнов остановил машину: по улице в столь поздний час шла девушка, в скромном светлом платьице. Было видно, что она нервничает и торопится. Степнов остановился около нее, вышел из машины и стал настойчиво с ней заигрывать, делая недвусмысленные намеки и приглашая прокатиться. Девушка качала головой и норовила уйти. Степнов уже схватил ее за руку и потащил к машине, как вдруг услышал позади себя грозное рычание. У машины стоял крупный пес, с явной примесью волка и скалил зубы, намереваясь вцепиться в капитана Степнова. Тот успел достать табельное оружие и выстрелить в приготовившегося к прыжку пса, но попал ли он и куда он попал, он уже не видел – острые зубы сомкнулись у него на горле. И без того перепуганная девушка убежала.

***

На окраине города в скромно обставленной, но чистой и уютной квартире мама ходила кругами по комнате и заламывала руки.

– Сыночек, ну как же так? Ну зачем ты полез на рожон, ты же знал, что у него оружие! Это хорошо, что пуля прошла навылет, а если бы ранение было серьезным? Отец, ну скажи ты ему хоть что-нибудь!

Отец, обернувшись в волка, зализывал молча сыну раненую ногу.

– Мама, хватит причитать! Ты же знаешь, что я пошел в полицию, чтобы защищать людей. Я что виноват, что мои напарники, – старлей Волков презрительно скривился, – оказались настоящими оборотнями?

Мохито

Саня Копейкин сидел в любимом кресле перед телевизором и наслаждался летним холостяцким вечером. По телевизору шел какой-то боевик, а в руках у Сани был стакан мохито со льдом. Вообще-то, Саня не любил эти буржуйские напитки, предпочитая отечественное пиво, но однажды в рекламе он увидел, как вкусно его пьет одна дамочка и тоже решил попробовать. Напиток оказался очень даже ничего, освежающим. В такую жару – самое то. Та дамочка из рекламы не зря демонстрировала наслаждение.

Кстати, дамочка из рекламы тоже была очень даже ничего: смоляные волосы до плеч, игривая челка, пухлые манящие губы… В жизни Сане такие не встречались почему-то. Светку из супермаркета даже не сравнить…

Неожиданно в дверь постучали.

– Кого это там еще принесло? – пробурчал Саня, неохотно поднимаясь с любимого кресла.

На пороге стояла та самая. Дамочка из рекламы.

– Ох ты ж, ничё себе, – пробормотал Саня, натягивая до колен майку, чтобы прикрыть семейные трусы. Трусы победили майку длиной.

– Можно? – бросила дамочка, шагая в Санину холостяцкую берлогу. В руках у нее была спортивная сумка.

– Эммм… ну… а-а-а… – замялся Саня, но гостья уже быстро осмотрела квартиру и рухнула в любимое кресло холостяка.

– Спрячьте меня, – попросила она. Хотя просьба в ее исполнении звучала больше как приказ.

– К-куда? – уточнил Саня.

– Не знаю. За мной гонятся. Нужно срочно бежать, – незнакомка говорила отрывистыми фразами. Вдруг она подскочила с кресла, подошла к окну и осторожно выглянула из-за занавески на улицу.

– Поздно, они уже здесь. Помогите мне бежать.

– К-как? – Саня уже начал переживать, что заикание у него останется на всю жизнь.

– Через балкон. Они уже в подъезде. Идем. Тебя они тоже в живых не оставят, – незнакомка протянула Сане его джинсы, небрежно валяющиеся на стуле.

– Я не умею убегать через балкон, – признался он, натягивая джинсы.

– Я покажу, идем скорее.

На балконе незнакомка перекинула сумку на соседний балкон и довольно ловко перелезла сама.

– Открыто, – она толкнула балконную дверь, – идем же. Не смотри вниз, давай быстрее.

Кряхтя и поминутно ойкая Саня перебрался на соседний балкон.

Выйдя из квартиры, они оказались в соседнем подъезде.

– Отлично, – заключила незнакомка, есть шанс с ними разминуться. Где твоя машина?

– Н-нету, – промямлил Саня.

– Ладно, возьмем их машину, – незнакомка окинула взглядом припаркованные у дома машины и решительно направилась к тонированному джипу. Кинув сумку на заднее сиденье, она села за руль и дождавшись, когда Саня усядется на пассажирское сиденье, резко рванула с места.

– Спрашивай, – разрешила она, закуривая.

– Мы угнали чужую машину? – робко уточнил Саня.

– Разумеется. У тебя же своей нет.

– Что в сумке?

– Миллион, – незнакомка покосилась на Саню и зачем-то уточнила. – Евро.

– Ты их украла?

– Вернула свое, – хмыкнула дамочка и протянула Сане узкую ладонь. – Ольга.

Пожатие оказалось весьма крепким.

– Саня, – заикание, кажется, прошло, фух.

Они стремительно неслись по автостраде в сторону аэропорта.

– Куда мы? – спросил он.

– В аэропорт, здесь одна дорога.

– У меня паспорт не с собой, – забеспокоился Саня.

– Паспорт не понадобится. Нас ждет частный самолет. Одного… друга, – последнее слово Ольга пронесла с некоторой насмешкой.

Они бросили джип на стоянке и побежали на взлетную полосу, где их ждал маленький самолетик.

Ольга самостоятельно закрыла дверь, и самолет, почти без разбега начал набирать высоту. Внутри самолета оказался роскошный салон с кожаными креслами и столиком, на котором стояли два стакана мохито со льдом.

– Выпьем за успешный побег? – Ольга протянула Сане стакан.

– Угу, – кивнул он, делая глоток. – А что дальше? – решил уточнить он.

– Ничего, – пожала плечами Ольга, – приземлимся в Швейцарии, купим шале на берегу Женевского озера и начнем какой-нибудь бизнес. А сейчас, иди сюда. – она увлекла Саню на стоящий в салоне роскошный диван и поцеловала его.

Ее губы были обжигающими, руки удивительно нежными, Саня застонал и… неожиданно самолет тряхнуло, и Саня упал с дивана.

Он лежал на полу между своим креслом, с которого упал, задремав, и телевизором, в котором уже закончился боевик и шел рекламный ролик с известной актрисой, потягивающей мохито со льдом из высокого стакана. На саниной майке расплывалось сладкое пятно от пролитого напитка.

– Проклятый мохито, – выругался Саня, – не зря я не люблю эти буржуйские напитки! Хотя, все же было вкусно, – мечтательно улыбнулся он.

Яблоня деда Тихона

– Машка-а-а! А ну подь сюды! Что ж это за девка-то такая уродилась? Вот только попадись мне, хворостиной по хребту получишь! Вот же чертенок! Сущее наказание да и только! – мать сокрушенно покачала головой и ушла в дом.

Машка сидела в зарослях лопухов, отчаянно выдирая из кос прицепившиеся репьи, и нисколечко не боялась. Она в принципе никогда ничего не боялась и всегда была заводилой у мальчишек в их шалостях: спрыгнуть на спор с крыши сарая, первой заплыть на середину Хопра, доскакать на лошади наперегонки до конца поля или угнать колхозный трактор, чтобы сгонять на нем в соседнюю деревню.

***

– Мария Александровна, подъезжаем, – прервал ее воспоминания водитель.

– Да, Сереж, вижу. Свяжись с председателем, спроси, в котором часу они нас ждут, – попросила Мария.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.