# Ателье «Хрустальная туфелька»

Сергей Лавра

Все знают сказку о Золушке. Но что, если её настоящая мечта – не замужество с принцем, а собственное дело?

Элла, прозванная в семье «Золушкой», с детства прячет в сердце не только доброту, но и страсть к шитью. Она изучает ткани, тайком делает эскизы и мечтает открыть своё ателье. Бал становится для неё не шансом встретить жениха, а возможностью заявить о себе и завести связи в высшем свете.

Принц Джулиан видит в ней не будущую супругу, а талантливого дизайнера и союзника. Их встреча становится началом нового пути: Элла получает не корону, а поддержку в создании мастерской своей мечты.

Сказка о Золушке – но без пассивности и ожидания чудес. Это история о таланте, независимости и силе женщины, которая сама кует своё счастье.

# Сергей Лавра. Ателье "Хрустальная туфелька"


Пролог


Свет свечи колыхался в узком окошке, и ткань в руках матери сияла так, будто впитывала золотые искры. Элла сидела на табурете, затаив дыхание, пока мать ловко проводила иглу по нежному шелку.

– Видишь, милая? – женщина приподняла край платья. – Каждая нить – как дорога. Если соединить их правильно, выйдет история.

Элла кивнула. Её детские пальцы тянулись к гладкой, прохладной ткани. Белоснежное свадебное платье казалось облаком, упавшим с небес.

– А чья история здесь? – спросила девочка.

– Моя, – улыбнулась мать. – Но когда-нибудь ты перепишешь её по-своему.

Прошли годы, и платье стало храниться в сундуке на чердаке. Мать ушла из жизни, и вместе с ней ушёл свет, согревавший дом. Остались мачеха, бесконечная копоть от кухни и обидное слово «Золушка», которое въелось в уши хуже сажи.

Но иногда, когда Элла оставалась одна, она открывала сундук, проводила пальцами по прохладной ткани и вспоминала слова матери: «Каждая нить – это история. Когда-нибудь ты перепишешь её…»


Глава 1. Дом, где всегда пахнет гарью


Запах гари въелся в стены так, будто сам дом веками питался углем. В камине чадили поленья, а Элла, присев у печи, углем на кирпичной стене рисовала платье – длинное, струящееся, с высоким воротником. Она спешила, пока мачеха и сводные сестры хлопотали в зале.

– Золушка! – донёсся резкий голос из-за двери. – Ты опять копаешься у печи? Нам нужна вода!

Элла вздрогнула, быстро стёрла ладонью рисунок и поднялась. От угля остались пятна на щеках, будто нарочно подтверждая прозвище.

Ведро было тяжёлым, но Элла несла его молча. В большой зале сводные сестры кружились перед зеркалом, примеряя шали. Старшая, Гертруда, поправляла на себе перо, младшая, Лотта, жаловалась:

– Всё не так сидит! Ах, если бы у нас было настоящее столичное платье!

– У нас будет, – отрезала мачеха, женщина с холодными глазами. – На балу вы должны выглядеть так, чтобы каждая дама завидовала, а каждый господин заглядывался.

Элла поставила ведро у двери. Сёстры и мать не обратили на неё внимания, и это было даже лучше. Она тихо скользнула обратно на кухню, достала из-под половицы кусок ткани, найденный на рынке, и принялась перешивать старое платье.

Игла двигалась уверенно. Каждый стежок был шагом к её мечте – открыть когда-нибудь своё ателье. Пусть даже пока это казалось невозможным.


Глава 2. Тайные уроки

Ночью, когда дом затихал и лишь мыши шуршали в углах, Элла зажигала маленькую свечу. На кухонный стол она выкладывала свои сокровища: обрывки тканей, найденные на рынке, обрезки подола, украденные из мусорной корзины портных, и потрёпанный журнал мод, доставшийся ей от матери.

Страницы журнала были заляпаны, кое-где надорваны, но для Эллы это было сокровище ценнее золота. На пожелтевшей бумаге – изящные силуэты дамских платьев, зарисовки фасонов, заметки матери на полях: «шов держится лучше, если укрепить его косой бейкой», «эта драпировка скрывает худобу», «для высокого роста – крой по диагонали».

Элла склонилась над рисунками и копировала их в свою тетрадку – тетрадку, сделанную из старых бухгалтерских книг отца. Между столбцами цифр теперь жили её мечты: карандашные силуэты платьев, изящные воротники, продуманные линии талии.

Иногда она примеряла на себя собственные эксперименты. Старое платье матери она распарывала и снова сшивала, меняя линии кроя, добавляя складки. Оно стало её учебником: каждая нитка говорила, как не стоит или, наоборот, как нужно соединять ткань.

Но больше всего Элла любила наблюдать за знатными дамами. Когда по улице проезжала карета, она делала вид, что несёт воду, а сама жадно ловила глазами каждую деталь: узор вышивки, оттенок бархата, форму рукава. Вечером всё это оказывалось в её эскизах.

Однажды на рынке она задержалась у лавки торговца тканями. На прилавке переливался шёлк, искрился бархат, лежали груды дорогого кружева. Элла не могла позволить себе ничего, кроме самого дешёвого лоскута, но её взгляд приковал отрез глубокого фиолетового цвета.

– У тебя хороший глаз, девочка, – раздался рядом насмешливый женский голос.

Элла обернулась. Перед ней стояла дама в необычайно ярком наряде – фиолетовое платье, расшитое серебряными звёздами, и широкополая шляпа, украшенная страусиным пером. Её глаза сияли с иронией, а в улыбке сквозила насмешка над всеми вокруг.

– Я… простите, я просто смотрю, – пробормотала Элла.

– «Просто смотрю» обычно так не всматриваются, будто хотят прожечь ткань взглядом, – хмыкнула незнакомка. Она взяла кусок фиолетового шёлка и легко протянула Элле. – Держи. Уверена, ты найдёшь ему достойное применение.

– Но… я не могу заплатить… – растерялась Элла.

– И не нужно. Рассчитаешься потом, когда твои платья будут стоить дороже золота.

Женщина развернулась и уже через секунду растворилась в шумной толпе.

Элла осталась с куском ткани в руках. Сердце билось так, будто она совершила преступление. Но в груди разгоралось другое чувство – предвкушение. Впервые кто-то чужой увидел в ней не служанку, а мастера.

Она не знала, что этот вечер станет поворотным.


Глава 3. Весть о бале

Утро началось с шума и визга. Гертруда и Лотта наперебой кричали что-то в зале, размахивая листом бумаги. Элла спустилась с кувшином воды и замерла у двери:

– Бал! – восторженно вопила младшая, Лотта. – Настоящий королевский бал во дворце!

– Где каждый достойный господин сможет выбрать себе пару, – добавила Гертруда, жеманно изображая реверанс.

Мачеха сидела в кресле, сложив руки на коленях. Её глаза блестели холодным удовлетворением.

– Вот он, шанс, который мы ждали, – произнесла она. – Ваши судьбы решатся на паркете. Одна из вас может стать невестой наследника, другая – удачно пристроиться в знатную семью.

Сёстры захлопали в ладоши. Лотта тут же подбежала к зеркалу и начала пробовать улыбки.

– А что если именно я стану принцессой? – захихикала она.

– Или я! – не уступала Гертруда. – Я ведь старшая, у меня больше прав!

– Довольно, – оборвала их мачеха. – Обе должны быть готовы. Бал – это не праздник. Это – бой за наше будущее.

Элла слушала, стоя у двери. Слова «бал» отозвались в её сердце иначе. Не как волнение о принце, а как зов. Бал – значит, во дворце будут все знатные дамы королевства. Все, кто может стать её клиентками. Все, кто способен оценить платье мастера… если только у неё будет, что показать.

Она крепче сжала кувшин.