Мария Соловей
В краю напуганных динозавров

Глава первая. Новая жизнь

На днях у Майи Чижовой началась новая жизнь. Раньше ей приходилось читать эту фразу только в книжках, и она с трудом понимала ее смысл. Зато теперь Майя знала, что «начать новую жизнь» – это значит уехать от всего, что стало привычным за 12 лет жизни. Например, перебраться в другой город. Что, собственно, и произошло с Майей несколько дней назад. И сегодня ей предстояло начать обживать эту пресловутую «новую жизнь». И хоть на календаре было вовсе не первое сентября, девочку ожидало знакомство со школой, где она теперь будет учиться.

В честь такого важного события Майя решила изменить своей привычке вечно опаздывать, и отправилась на уроки чуть ли не за час. Побродив немного вокруг школы, и не обнаружив там никого, кроме парочки таких же, как она, «ранних пташек», девочка зашла в пустынный школьный вестибюль. О том, что учебный год в разгаре, говорило лишь порядком потрепанное и слегка пожелтевшее от времени расписание, висевшее на доске объявлений. Внимательно изучив его, Майя узнала, что ее новую классную руководительницу зовут Галина Игнатьевна, и найти ее, равно как и своих будущих одноклассников, можно в комнате №19. Через несколько минут она уже стояла перед дверью. «То-то все удивятся, когда придут в класс и увидят там совершенно незнакомую девочку», – подумала Майя и взялась за дверную ручку. Дверь не поддалась. «Неужели закрыто?» – с досадой подумала она. Перспектива в течение получаса подпирать стену в коридоре вовсе не казалась заманчивой. В этот миг, словно прочитав ее мысли, дверь тихо скрипнула и открылась.

Майя зашла в класс и огляделась. Все парты, как она предполагала, были пусты, а вот за учительским столом… За учительским столом сидел человек, который ну никак не мог быть Галиной Игнатьевной! Он был одет в черные джинсы, ковбойские сапоги и свободную белую рубашку с небрежно расстегнутым воротом. На пальце матово светился перстень с крупным перламутрово-серым камнем. Темные волнистые волосы, судя по всему, принципиально не желали быть послушными, из-за чего на голове у таинственного незнакомца был творческий беспорядок. Серебристо-серые глаза смотрели весело и чуть-чуть насмешливо. Под этим взглядом девочке вдруг захотелось сделать то, о чем ей постоянно твердила мама – выпрямить спину, расправить плечи и поставить ноги в «третью танцевальную» позицию. Впрочем, мама все равно вряд ли осталась бы довольна видом своей дочери, которая вот уже полторы минуты неподвижно стоит посреди класса, как солдат у Мавзолея и, к тому же, безо всякого стеснения в упор разглядывает постороннего человека. «Майечка, ну вот что после этого о тебе подумают», – с легким укором сказала бы мама…

– Да ничего плохого не подумают, – нарушил затянувшееся молчание незнакомец.

Майя вздрогнула: за своими размышлениями она совершенно забыла о его присутствии.

– Здравствуйте, – неловко выдавила девочка.

Она хотела было спросить своего удивительного собеседника о том, как он угадал ее мысли и что ему вообще надо. Но не успела она открыть рот, как молодой человек с непокорными волосами и странными глазами уже ответил:

– Ну, приходится иногда… Чтение мыслей, знаешь ли, весьма упрощает общение. Особенно с излишне впечатлительными девочками. Итак, на чем мы там остановились? Ты, кажется, хотела узнать, кто я и чего мне нужно.

Майя кивнула.

– У меня много имен, и вряд ли хоть одно из них что-то тебе скажет. Так что зови меня… ну, скажем, Хранитель Миров. Кстати, не хочешь ли спасти один замечательный мирок?

Предложение было столь неожиданным, что Майя от удивления всерьез начала его обдумывать. Из жутковатых телепередач она знала, что девочкам-подросткам нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, куда-то с ними идти, садится в их машины. Но о недопустимости спасения миров там ничего не говорилось. И вообще, это занятие наверняка оказалось бы интересным и увлекательным…

– Ну вот, я знал, что ты согласишься, – весело отозвался Хранитель.

– Я еще ни на что не согласилась, – Майя дерзко тряхнула гривой каштаново-рыжих волос. Она не любила, когда за нее кто-то пытался что-то решить, пусть даже этот «кто-то» называл себя Хранителем Миров. – И я никуда не пойду, пока вы мне все подробно не расскажете. Да и вообще у меня уроки начинаются.

– Насчет уроков можешь не беспокоится – ты на них не опоздаешь. Я, как бы это попонятнее сказать… ээээ… немного заморозил время, и сейчас оно течет только для нас с тобой. Поэтому, спасая чужой мир, ты не потеряешь ни единой минуты в своем собственном. Ну а теперь к делу. В последнее время на вашей планете стало модно верить в параллельные миры и иные измерения. Так вот, вы совершенно правы – миров и измерений действительно бессчетное множество. Давным-давно, много тысячелетий назад, они родились из хаоса и небытия, и тут же принялись расти и стремительно развиваться. В это же самое время появились мы – Хранители. Должен же был кто-то присмотреть за необузданными и непредсказуемыми в своей юности мирами… Я не знаю, откуда мы пришли. Наверное, мы были всегда, и будем до тех пор, пока существуют миры.

– А разве миры не живут вечно? – поинтересовалась Майя.

– Увы, нет. Большинство миров очень уязвимы, и легко могут погибнуть. Вот как раз сейчас такая угроза нависла над одним из моих любимых миров, – в голосе Хранителя сквозила неприкрытая печаль.

– А что это за мир? – шепотом спросила девочка, уже успевшая проникнуться сочувствием к незнакомцу.

– Обитатели этого мира наверняка знакомы и тебе, и любому другому школьнику. Это мир динозавров. Один раз я уже не уберег его – обрушившийся на голову ничего не подозревающих динозавров метеорит уничтожил их цивилизацию. К счастью, погибло не все – через некоторое время в этом мире появились обезьяны, которые становились все умнее и умнее…

– Так это ж наш мир! – всплеснула руками Майя. – Теперь здесь живем мы, люди!

– Вот именно, поэтому я и пришел к тебе.

Девочка в изумлении воззрилась на Хранителя Миров. Лично она до сих пор не видела никакой связи между рассказом своего собеседника и его появлением здесь.

– Ты, я вижу, все еще не поняла, – Хранитель облокотился на стол и продолжил свой рассказ. – Я слишком поздно узнал о приближении метеорита. По космическим меркам, конечно, до падения астероида оставались десятки миллионов лет, но изменить его курс и предотвратить катаклизм было уже нельзя. Хорошо еще, что мне удалось спасти часть динозавров и переселить их в другой мир, бывший на тот момент необитаемым. Я по памяти воссоздал подходящую для них растительность, наладил соответствующий климат. Ящеры там благополучно прижились, и у некоторых из них через несколько тысяч лет появился разум, ни в чем не уступающий человеческому. В общем, до поры – до времени все было хорошо. Но недавно я обнаружил, что с обитателями этого мира что-то не так. Они стали болеть, мутировать и сходить с ума безо всяких видимых причин. Я осмотрел и перебрал их мир буквально по камешку, но так и не нашел, что же им вредит. Единственное, что мне удалось понять, так это то, что проблемы мира динозавров напрямую связаны с их бывшей родиной. Я составил гороскоп, и мне стало ясно, что спасти их может один-единственный человек на всей вашей планете. Звезды указали именно на тебя. Вот поэтому я тут. И ты, между прочим, стоишь здесь и сейчас по той же самой причине…

Майя чувствовала себя, как витязь на распутье. С одной стороны, неожиданность произошедшего и слишком уж стремительное развитие событий пугали девочку, а с другой стороны – ей нестерпимо хотелось приключений. А еще – хотелось помочь динозаврам и тому, кто так о них заботится. «Наверное, это и есть начало новой жизни?» – подумала девочка.

– Я согласна, – решительно сказала Майя. – Что я должна делать?

– Ты отправишься в мир динозавров и выяснишь, в чем там дело и как это можно поправить. – В голосе Хранителя не осталось и намека на грусть. Теперь он говорил деловито, бодро и решительно. – Покуда ты не вернешься в целости и сохранности, я не смогу покинуть твой мир. Так что тебе придется идти одной. Единственное, чем я могу тебе помочь – вот этим.

В руках Хранителя вдруг появилась изящная шкатулка из черненого серебра. Он протянул ее Майе и сказал:

– Если тебе что-то понадобиться, просто подумай об этом и открой ее.

Немеющими от предвкушения приключений пальцами девочка взяла из его рук шкатулку и аккуратно положила ее в рюкзачок.

– Ты готова? – спросил Хранитель.

– Да, – прошептала Майя.

– В мире динозавров тебе потребуется проводник. Я обо всем позаботился, тебя будут ждать. Как только окажешься на месте, трижды хлопни в ладоши. Насчет языка не переживай: ты сможешь понимать любого, кто встретится тебе в мире динозавров, а они, в свою очередь, будут понимать тебя. До встречи. И – удачи тебе…

Последние слова Майя слышала, как сквозь толстый слой ваты. Она так и не успела спросить, о чем позаботился Хранитель и кто ее должен ждать. Девочка стремительно проваливалась в никуда. В фантастических романах, которые она так любила читать, отправляющийся в иное измерение герой обычно растворялся в бархатно-черной тьме или делал шаг в ярко светящийся портал. У самой Майи от перехода в параллельный мир были совершенно иные впечатления. Она не чувствовала опоры под ногами и веса собственного тела, вокруг бешеной каруселью крутились звезды самых невероятных цветов – лиловые, бирюзовые, кроваво-алые. Казавшееся вечным падение закончилось мягким приземлением в густую душистую траву. В лицо ударил яркий солнечный свет, и Майя непроизвольно зажмурилась.

Глава вторая. Вслед за проводницей

Когда девочка открыла глаза, ее взору во всей своей красе предстал доисторический мир. Раскидистые папоротники с резными листьями отбрасывали ажурную тень, расцвечивая землю во все оттенки желтого и зеленого. В густом подлеске копошились букашки и диковинного вида многоножки. К небу возносились гигантские хвощи и голые стебли лепидодендронов. Кроны самых высоких из них Майя, несмотря на все старания, так и не смогла рассмотреть. «Даже не верится, что от всего этого великолепия на нашей планете сейчас остались маленькие невысокие хвощики и неприметные плауны», – подумала она. Впрочем, предаваться праздным размышлениям было некогда – пора было приступать к делу. Майя вспомнила, что биология всегда была ее любимым предметом, и улыбнулась. Человеку, прочитавшему столько интересных книжек по зоологии и палеонтологии, наверняка удастся разобраться в проблемах мира динозавров. Стоп! «А почему это я должна сама во всем разбираться? Что там говорил Хранитель, – вспомнила девочка. – Он ведь обещал мне проводника и помощника»! Она выбралась из густого подлеска на открытую полянку и три раза хлопнула в ладоши. Ничего не произошло. «И кому я тут, спрашивается, аплодировала, – раздраженно пробурчала она, прождав несколько минут – неужели Хранитель меня обманул?»

В это самое мгновение кусты за ее спиной зашуршали. Майя оглянулась и увидела выползшую на поляну полуметровую ящерицу. Она была оливково-зеленого цвета, с длинным хвостом, умными черными глазками и очень печальной мордочкой. Ящерка взглянула на девочку и сказала: «Ну, здравствуй, гостья». Не успела девочка удивиться встрече с говорящей доисторической рептилией, как ее осенило: ящерица-то молчит, а голос ее звучит непосредственно в ее, Майиной, голове! «Сначала Хранитель, теперь еще и вот эта зверюшка, – подумала она, – они здесь что, все телепаты»?!

– Не все. Только «говорящие», то есть, те из нас, в ком проснулся разум, – в такт мыслям Майи ответила ящерица. – Но ты, если хочешь, можешь обращаться ко мне не только мысленно, но и вслух. Хранитель мне объяснил, что вам, людям, так привычнее.

– Ой, к вопросу о Хранителе! – обрадовалась Майя. – Он сказал, что я могу рассчитывать на твою… на вашу помощь. Девочка замешкалась. Ей никогда еще не доводилось беседовать с ящерицами-телепатами, и она не знала, как к ним принято обращаться – на «ты» или на «вы». И как ее вообще называть: глубокоуважаемая ящерица или еще как-нибудь?

Тем временем, «глубокоуважаемая ящерица» подползла поближе и ответила:

– Вообще-то, я не какая-нибудь там ящерица. Я происхожу из старинного и уважаемого рода гаттерий, который древнее даже многих динозавров. Тем не менее, можешь обращаться ко мне на «ты», девочка… Тебя, кажется, Майя зовут? Какое странное имя… А меня зовут Тхугаттеротуатара.

– Как? – воскликнула Майя. – И ты еще говоришь, что у меня странное имя?! Тху… Тхугат… Язык сломаешь, пока скажешь… Можно, я буду звать тебя Тута?

– Ладно, – неохотно согласилась гаттерия. – А я тогда буду звать тебя Майярозухия. Кстати, у нас тут в соседнем лесу семейство майязавров живет. Ты им случайно не родственница? Хотя нет, что общего может быть у обычной девочки и почтенного майязавра?

Казалось, гаттерия готова была говорить много часов без умолку. Но у Майи не было времени, чтобы слушать об особенностях образования имен у динозавров и о родословной обитателей этого мира. Она кашлянула и вежливо прервала затянувшийся монолог Тхугаттеротуатары:

– Прошу прощения, что перебиваю, но я бы хотела немного осмотреться. В конце концов, мне ваш мир спасать нужно, а я о нем еще ничего не знаю. Может, устроишь мне небольшую экскурсию?

– Да, ты права. У нашего мира действительно осталось слишком мало времени для того, чтобы тратить его на пустые разговоры, – гаттерия вмиг погрустнела, и Майе показалось, что по ее оливковой чешуйчатой щечке скатилась блестящая, как жемчужина, слезинка.

Тхугаттеротуатара посеменила вперед, всем своим видом призывая Майю следовать за ней.

– А куда мы идем? – поинтересовалась девочка.

– Я отведу тебя к Озеру Погибших Динозавров, – ответила гаттерия. – Если повезет, мы найдем там Того, Кто Говорит с Душами.

– Того, кто говорит с душами? – переспросила Майя. – А чем он сможет нам помочь?

– Видишь ли, Майярозухия, – начала гаттерия, – самые мудрые из живущих ныне динозавров ума не приложат, что же творится с нашим миром. Кто знает, быть может, ответ на этот вопрос известен нашим предкам, жившим миллионы лет назад? Ведь их души путешествуют по разным мирам и много о чем наслышаны…

– Так почему же этот ваш Говорящий еще не пообщался с ними и все не выяснил? – удивилась Майя. – Быть может, тогда бы вы смогли обойтись без посторонней помощи.

– К сожалению, не все так просто. Тот, Кто Говорит с Душами сказал, что пращуры и праящеры не будут беседовать ни с кем, кроме той единственной, которая может спасти этот мир. Раз Хранитель прислал тебя, значит, именно тебя они и ждут.

Гаттерия все дальше углублялась в дебри первобытного леса, а Майя молча шла следом, пытаясь осознать и переварить поток свалившейся на нее информации. Пока ясно было только то, что ничего не ясно. И девочка решила, что нужно узнать как можно больше:

– Тута, скажи, а что именно с вами происходит?

– Трудно сказать. Мельчаем. Болеем. Вырождаемся… Травоядные динозавры сходят с ума и начинают требовать мяса. А хищные ящеры, напротив, отказываются от охоты и, в конце концов, просто умирают с голоду. Все чаще и чаще в нормальных семьях вылупляются дети, совершенно не похожие на своих родителей ни внешностью, ни повадками. Да и вообще, весь окружающий нас мир будто бы тускнеет и теряет краски, – невесело заключила Тута.

Майя собралась было задать своей четвероногой собеседнице следующий вопрос, как в ее голове раздался оглушительный визг Туты: «Ложись и замри!». Сама гаттерия зеленой молнией метнулась в заросли низкорослых хвощей. Майя, не раздумывая, последовала за ней. Предосторожность оказалась отнюдь не излишней: буквально несколько секунд спустя в прогалину среди лепидодендронов спикировал некрупный, но явно недружелюбно настроенный птеранодон. Над тем самым местом, где только что стояли путницы, щелкнули беззубые клювоподобные челюсти летающего ящера. Тута в ужасе прижалась к боку своей спутницы, и девочка почувствовала, как часто вздымаются и опадают бока перепуганной рептилии. Майе показалось, что до ее сознания доносятся обрывки мыслей напавшего на них чудовища: «Мясо… Много мяса… Надо поймать… надо съесть…». Впрочем, быть может, это ей просто почудилось от страха? Тем временем раздосадованный неудачей птеранодон пару минут планировал над поляной, затем взмахнул крыльями и улетел восвояси.

– Вот видишь, это как раз то, о чем я тебе говорила, – отрешенно сказала пришедшая в себя Тута. – Он должен парить над океаном и есть рыбу, а он собирался съесть нас.

Майя и сама прекрасно знала, что этому крылатому существу положено питаться дарами моря. Пусть даже в ну совсем ненаучно-фантастических фильмах и любят показывать, как птеранодоны нападают на попавших в мезозойскую эру главных героев с явным намерением их сожрать.

Дальше девочка и гаттерия шли в полном молчании. Окружающий пейзаж тем временем начал меняться. Дорога пошла под уклон, высоченные хвощи и папоротники постепенно сменились более низкими гинкго и саговниками. По земле стелился серовато-белесый туман, воздух становился все более густым и тяжелым, и в нем все отчетливее ощущался запах гари. Исчезли ящерицы, лягушки, многоножки и прочая мелкая живность, сопровождавшая Майю и ее проводницу на протяжении всего пути.

– Нехорошее тут место, гиблое, – сказала Тута. – Многие динозавры ушли сюда и не вернулись. Говорят, озеро забирает каждого, кто осмелится в него войти. Но все равно раз за разом находятся смельчаки, готовые бросить родных и друзей, и отшельниками поселиться на берегу этих смертоносных вод, избрав путь Тех, Кто Говорит с Душами. Говорят, их хранят от смерти духи погибших ящеров. Я не осмелюсь туда пойти, а вот тебе придется. Так что будь осторожна, Майярозухия… Вот мы, кстати, и пришли.

Гаттерия в нерешительности остановилась перед зарослями невысокого, но густого кустарника. Здесь было очень душно, темно от тумана и стоял невыносимый запах, напомнивший Майе «аромат» горелых автомобильных покрышек. Идти дальше совершенно не хотелось. Но девочка сделала над собой усилие, раздвинула перепутанные ветки кустов и шагнула вперед, к Озеру Погибших Динозавров.

Глава третья. Подсказка погибшего динозавра

Майя взглянула на расстилавшееся перед ней озеро цвета гуталина, распространявшее тот самый невыносимый запах, и тут же поняла, почему ящеры окрестили это место Озером Погибших Динозавров. Ей не раз приходилось читать о так называемых «асфальтовых озерах». Этот, с позволения сказать, «водоем», наполненный вязкой горной смолой, действительно мог засосать даже самого крупного динозавра. Правда, Майя сильно сомневалась в том, что в этом озере может существовать что-то, кроме прекрасно сохранившихся скелетов ящеров, которые в разное время пали жертвой обманчиво спокойной глади черного озера.

«Нельзя так неуважительно думать о чужих верованиях», – назидательно прозвучал в голове незнакомый, чуть хрипловатый голос. «Ах, да, тут же принято мысли читать», – вспомнила Майя. Она огляделась, и увидела того, кто взялся ее телепатически поучать. Навстречу ей вдоль берега смоляного озера шел динозавр. Он был чуть выше Майи, с тонкой шеей, длинным хвостом и небольшой головой. Его хрупкое и обтекаемое, как торпеда, тело мягко пружинило на двух жилистых изящных ногах. «Орнитомимус», – автоматически отметила девочка.

– Теперь это неважно, – вновь прозвучал в голове все тот же голос. – Уже много лет меня называют Тот, Кто Говорит с Душами, и никак иначе.

– Так значит, это вы хотели меня видеть? – уточнила Майя.

– Да, пришелица. Пойдем. Обитатели Озера тебя уже заждались, – произнес орнитомимус.

Девочка послушно пошла за Говорящим с Душами. Они остановились перед живописной кучей обточенных дождями валунов. «Наверное, это их алтарь», – подумала Майя. На этот раз орнитомимус не удостоил ее мысли ответом. Его глаза заволокла непрозрачная мигательная перепонка, каждая мышца тела предельно напряглась, из полуоткрытой пасти вырвался хриплый свист.

Внезапно на черной зеркальной поверхности Озера с оглушительным хлопком лопнул пузырь. Потом еще один. И еще, и еще… Пузырей становилось все больше, и вскоре смола в озере бурлила, как в кипящем котле. Затем пузыри стали сливаться в один исполинский пузырище. Он рос, будто кто-то надувал его изнутри, покуда не достиг величины трехэтажного дома. Наконец, мерцающая оболочка гигантской полусферы лопнула, и перед изумленной Майей в фонтане черных брызг предстал призрачный стегозавр. Несмотря на полупрозрачность, выглядел ящер совсем как настоящий. Он нависал над девочкой, как гора, переступал толстыми кривыми ногами, острые зазубренные пластины на его горбатой спине возбужденно шевелились.

Девочка в ужасе отпрянула от вышедшего из Озера монстра, и вдруг услышала в голове его голос. В противовес устрашающей внешности, говорил доисторический ящер спокойным и мягким баритоном: «Слушай и запоминай, пришедшая спасти этот мир. Я расскажу тебе все, что знаю». В следующую секунду в голове Майи зазвучали странные и певучие стихи:

Злая молва жизнь выпивает,

Лживое слово природу меняет,

Ящеров не знают и не любят

Их старая родина новую губит…

«Я не знаю, что могут значить эти строки, – сказал стегозавр, – но я…» Он резко замолк на полуслове, будто бы внезапно заснув.

– Не обращай внимания, у стегозавров так бывает. Это он на крестцовый мозг переключается, – неожиданно подключился к беседе вышедший из транса орнитомимус. – Он у него раз в десять больше головного, поэтому и соображает в десять раз лучше. Но, сама понимаешь, его разум не может мгновенно перебраться из головы в основание хвоста. Придется пару минут подождать. «Кто бы мог подумать, что стегозавр в прямом смысле этого слова «задним умом крепок», – мелькнула в голове у Майи шутливая мысль. Она улыбнулась, но в этот момент вновь заговорил стегозавр: «Итак, на чем я тут остановился? Ах да, смысла этих стихов я не сумел понять ни одним мозгом, ни вторым. Могу сказать лишь одно – в этой загадке – объяснение всех несчастий нашего мира. Разгадай ее…».

С этими словами призрачный ящер растаял в воздухе, осыпавшись в озеро водопадом смоляных брызг. Майя задумалась. В ее голове вертелась загаданная стегозавром загадка: «Злая молва…лживое слово… Что бы это могло значить?». В неторопливый ход ее рассуждений неожиданно вмешался Тот, Кто Говорит с Душами: «Уходи, обитательница чужого мира. Ты и так пробыла здесь слишком долго и увидела слишком много. Не стоит испытывать терпение хозяев здешних мест. Прощай».

– Но я ведь еще ни в чем не разобралась! – взмолилась Майя. – Мне же эта шарада понятна не более, чем стегозавру!

– Ничем не могу тебе помочь, – промолвил орнитомимус, и после секундной паузы добавил, – зато я, кажется, знаю, кто мог бы быть тебе полезен. Иди на восток, к пику Огненный Зуб. Там ты найдешь Того, Кто Любит Огонь. Он не похож на меня, совсем не похож… Я не знаю, откуда он пришел и почему он решил жить поближе к языкам пламени. Но именно тебе он, пожалуй, и сумеет помочь. А теперь ступай…

От волнения не чувствуя под собой ног, Майя пробралась сквозь кустарники. Сделав несколько неуверенных шагов, она едва не наступила на заждавшуюся ее Туту.

– Ну что? Что сказал Говорящий? Что сказали души? – тут же набросилась на девочку с расспросами гаттерия.

– Призрак стегозавра загадал загадку. А Тот, Кто Говорит с Душами, велел идти на восток, к пику Огненный Зуб, – устало проговорила Майя. – Ты сможешь меня туда отвести, Тута?

– Конечно, конечно, Майярозухия, не беспокойся, – ответила гаттерия. Но, полагаю, сперва тебе не помешало бы отдохнуть.

И только тут девочка поняла, как же она на самом деле устала. Ведь с тех пор, как она очутилась в мире динозавров, ей не то, что поспать – присесть толком не удавалось!

– Ты права, Тута… Ты не знаешь где-нибудь поблизости безопасного местечка, где можно было бы вздремнуть?

Ничего не ответив, гаттерия молча поползла в заросли гинкго. Едва передвигающая ноги Майя покорно поплелась за ней.

Наиболее безопасным местом, с точки зрения Тхугаттеротуатары, оказалась развилка ветвей в кроне одного из самых высоких и разлапистых гинкго. В обычно жизни Майе и в голову бы не пришло залезть на дерево и уж тем более – уснуть там. Но сейчас она ощущала себя настолько утомленной и обессиленной, что даже жесткая и покрытая потрескавшейся корой ветка показалась ей сказочной периной на лебяжьем пуху. Едва добравшись до заветной ветки, девочка рухнула на нее и мгновенно уснула. Тута примостилась у ее ног и тоже задремала, свернувшись калачиком.

Первый сон Майи.

Лилово-сизые закатные сумерки уступили место короткой южной ночи. В разогретом за день воздухе, неподвижном и удушливом, не было и намека на прохладу. На угольно-черном небе сверкали ослепительный серп нарождающейся Луны и ожерелья созвездий. Вот прославленный охотник Орион, а рядом – его верный пес Сириус. Вот сестры Плеяды, добровольно согласившиеся уйти из жизни после смерти брата. Вот две возлюбленные души – Персей и Андромеда, которые когда-то поднялись в небо на волшебных крылатых сандалиях. Всех их поселили на небесном своде Зевс-громовержец и могучие олимпийские боги. И куда же, куда же смотрят великие и бессмертные сейчас, когда вопиющая несправедливость творится в мире людей? Неужели они не видят, какая беда пришла в окрестности города Лерны?

– Просыпайся, Майдромаха, нам пора идти, – в дрожащем голосе матери угадывались с трудом подавляемые слезы. Наверное, она действительно не знала, что все эти мучительно долгие часы ее дочь не спала, а просто лежала с закрытыми глазами, дабы не видеть всего того, что происходит, и постараться забыть о том, что ожидает ее впереди.

Девочка с усилием разлепила отяжелевшие веки и посмотрела вокруг. Она лежала на свалявшейся овчине, которая служила ей постелью. Перед глазами маячила стена из грубо отесанных камней. Пахло рыбой и морской солью.

«О, боги, неужели я вижу все это в последний раз», – глухая тоска и отчаянье захлестнули дочь рыбака Майдромаху.

«Где я? – подумала спасительница мира динозавров Майя. – В Древней Греции? Но что я здесь делаю? И что за люди меня окружают?».

Лежавшая на покрывале из овечьей шкуры девочка поднялась и села. И в этот самый момент Майя с ужасом поняла, что это сидящее посреди убогой рыбацкой хижины тело и заключенный в нем разум принадлежат ей! Вернее, не только ей, но еще и ее древнегреческой ровеснице по имени Майдромаха! Она смутно слышала мысли своей «соседки», ощущала ее чувства и эмоции, и вместе с неизвестной ей юной эллинкой управляла их общим телом. Должно быть, именно так чувствуют себя сиамские близнецы, по злой насмешке судьбы навеки запертые в одной физической оболочке.

Покуда Майя размышляла о природе сего феномена, принадлежавшее и не принадлежавшее ей тело встало, умылось холодной водой из кувшина, расчесало длинные черные волосы и горестно заплакало. Удивительно, но Майя будто бы заранее знала, о чем кручинится Майдромаха. Она непостижимым образом вспомнила то, о чем попросту не могла знать…

… Взволнованная мать рассказывает старшим дочерям, что в окрестных болотах завелась страшная вечно голодная тварь, готовая пожрать каждого, кто встретится у нее на пути. Маленькая Майдромаха притворяется спящей и, как губка, впитывает каждое слово ненароком подслушанного разговора. Таким нехитрым образом она узнает, что заведшееся в соседнем болоте девятиглавое чудовище, порожденное мрачным Тифоном и ужасной Ехидной, зовется Гидрой. Уже несколько месяцев оно опустошает окрестности, и нет от него никакого спасения. И в чем, спрашивается, провинились жители Лерн перед Громовержцем, что он решил наказать их этой ужасной напастью?..

… А вот уже немного подросшая Майдромаха с интересом слушает отца. Он увлеченно рассказывает, что лернейцы, наконец-то, придумали, как обезопасить свои дома, семьи и скотину от вселяющей ужас Гидры! Оказывается, это не так уж и сложно! Каждый месяц они будут бросать жребий. Того, кому из груды белых камней выпадет единственный черный, на следующую молодую Луну отведут в болота и оставят там. Благодаря этой жертве Гидра сумеет насытить свое проклятое чрево, и пусть на время, но все же оставит город и его обитателей в покое. Жестоко, конечно, но ничего не поделаешь: придется малой кровью откупаться от крови большой. Пускай судьбоносные Мойры сами решают, кому жить, а кому – умирать…

… Она еще никогда не видела отца таким! Даже когда буря разбила о прибрежные камни лодку, даже когда крупная зубастая рыба разорвала в клочья их единственную сеть, даже когда неожиданный мор в одночасье погубил всех морских обитателей – никогда еще отец не был столь скорбен думами и черен лицом! Едва он переступил порог дома, Майдромаха поняла – случилось что-то ужасное. Опустив глаза, избегая пристального взгляда дочери, отец понуро прошел вглубь хижины, где мать при неровном свете масляного светильника – недаром же во дворе два оливковых деревца растет! – латала сети. Отец наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Мать некрасиво дернула ртом и в голос зарыдала, выпустив из разом ставших ватными рук недоштопанные снасти…

… Несколько часов, которые Майдромаха провела в мучительном неведении, показались ей вечностью. Наконец, к ней подошла мать и странно спокойным, каким-то отстраненным и чужим голосом произнесла: «Тебе выпал черный камень, Майдромаха. Нынешней ночью ты отправишься в Гидрины болота». Девочке показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Мир, в котором она жила на протяжении двенадцати лет, вся ее дальнейшая жизнь рассыпались вдребезги. Как это могло случиться? Неужели она – молодая, красивая, исполненная мечтаний и надежд – совсем скоро станет пищей для ужасного чудовища?! Еще недавно ей казалось, что ежемесячная жертва жуткой Гидре для того и придумана, чтобы она, Майдромаха, могла жить и наслаждаться своим существованием. А теперь… Теперь она должна пожертвовать собой, раньше положенного срока отправиться в чертоги Аида, дабы подарить жизнь другим юношам и девушкам – тем, кто еще недавно был ее друзьями. И скоро она уйдет, а они останутся. И будут петь, играть на свирели, рвать цветы, вкушать спелый виноград и дарить друг другу первые робкие поцелуи под мягким пологом оливковой рощи. И Солнце будет светить, как и раньше, и Луна со звездами будут расцвечивать ночь призрачным серебристым светом, и прибой будет ласково лизать песчаный берег. Но она всего этого уже не увидит. Потому что ее не будет среди живых.

Пока юная эллинка Майдромаха оплакивала свою несчастную судьбу, девочка Майя из ХХІ века пыталась справиться с обрушившимся на нее потоком не слишком-то радостной информации. Выходит, что ее, то есть, не ее, конечно, а Майдромаху, собираются принести в жертву Лернейской Гидре. «А ведь нигде не написано, чтобы ей вообще приносили жертвы, – Майя разом вспомнила все когда-то прочитанные сборники греческих мифов. – Наверное, эллинам и самим было стыдно, что они отправляли на прокорм этой уродине своих соотечественников»! Преисполненная возмущения и праведного негодования Майя едва не расплакалась. Или это просто у Майдромахи от мыслей о ее ужасной участи на глаза навернулись слезы?

Ближе к полуночи из ветхой рыбацкой хибарки в сторону Гидриных Болот выступила печальная процессия. Отец нес на плече моток веревки и вел за руку дочь. Девочка уже выплакала все слезы, и теперь покорно шла рядом с отцом, апатичная и отрешенная. Чуть впереди них шла мать. Майдромаха подняла на нее взгляд и невольно ужаснулась. Как же матушка постарела! В еще недавно черных волосах заструилась седина, гордо выпрямленная спина сгорбилась, плечи осунулись, словно на них и впрямь начал давить груз прожитых лет. И с каждым днем она будет сдавать все больше. Но Майдромахе не быть тому свидетельницей. И Майе, наверное, тоже.

Путь до болот занял несколько часов. Когда девочка и ее родители, наконец, добрались до Жертвенного Пня, небо на востоке уже посветлело и первые лучи еще скрывающегося солнца окрасили его в бледно-розовые тона.

– Прости, дочь, но человеку не дано изменить свою судьбу и волю богов, – отцу с трудом удавалось подбирать слова. – Да пребудет твоя безвинная душа в вечном блаженстве на полях Элизиума.

Дальнейшие приготовления проходили в полном молчании. Лишь непрерывное зудение комаров, редкое уханье совы да прочие ночные шорохи нарушали скорбную тишину. Майдромаху усадили на землю, прислонив спиной к Жертвенному Пню. Отец завел ей руки за спину и связал запястья веревками, концы которых продел для верности в крепкое железное кольцо, вкрученное в торчащий из земли узловатый корень. Не вырваться.

Горестно вздохнув, отец развернулся и собрался в обратный путь. Рыдающая мать упала на колени перед Жертвенным Пнем и, ломая ногти, с остервенением впилась пальцами в узел, пытаясь его развязать. Отец обнял ее за плечи, мягко принуждая встать и следовать за ним. И они медленно пошли прочь от этого проклятого места, откуда еще никто не возвращался. Мать то и дело оглядывалась, а отец шел, не оборачиваясь, но по его судорожно подрагивающим плечам Майдромаха догадалась, что он плачет. Вскоре их фигуры растаяли в предрассветной дымке, и девочка осталась совсем одна. То есть, не совсем одна, а в компании с Майей. Та, впрочем, чувствовала себя ничуть не менее несчастной и одинокой, чем ее древнегреческая подруга по несчастью. Все-таки, они обе сосуществовали в одном теле, и это тело в самое ближайшее время должно было быть съедено.

Восток уже полыхал всеми оттенками багряного и малинового, заливая Гидрины Болота зловещим заревом цвета крови. Майя-Майдромаха огляделась вокруг. Поляна вокруг Жертвенного Пня была усыпана костями. Человеческими костями. Выбеленные временем и дождями, в первых лучах восходящего солнца они казались розовыми.

Негромкое шуршание вывело девочку из состояния обреченного созерцания. Она подняла голову, и увидела наиболее вероятный источник шума. Заросли осоки прямо перед ней колыхались и тихонько похрустывали. Гидра приближалась к своей жертве. Майдромаха вжалась спиной в неровную и шероховатую поверхность Жертвенного Пня, и молила богов, чтобы смерть была быстрой и, по возможности, безболезненной. А Майе тем временем не давала покоя другая мысль: если Гидра съест Майдромаху, то что же будет с ней, Майей? Вроде бы, это тело и не принадлежало ей, но ведь ее душа в данный момент обитала именно в нем! Выходит, она тоже умрет? Или станет бестелесным, лишенным физической оболочки духом, и до скончания века будет бродить в этих гиблых местах? А может, наваждение спадет, и Майя очнется в своем собственном теле, живая и невредимая?

Подумать над тем, какой из этих вариантов в большей степени похож на правду, она не успела. Стебли осоки раздвинулись, и из болотных зарослей на девочку уставилось оскалившееся чудовище. Его вытянутую морду, покрытую серовато-зеленой чешуей, залепили комья грязной тины, большие, как у птицы, глаза свирепо вращались в глазницах, удлиненные челюсти, усаженные частоколом зубов-колышков, мелко подрагивали в ожидании близкой добычи. Через мгновение рядом с первой мордой Гидры из травы высунулись еще три точно такие же морды.

«О боги, это и есть та самая девятиглавая тварь!» – промелькнуло в голове у Майдромахи. «Никогда бы не подумала, что Лернейская Гидра так похожа на многоголового велоцираптора. Или даже на нескольких компактно расположившихся в траве самых обыкновенных – одноголовых – велоцирапторов», – подумала Майя и удивилась, что даже в столь критической ситуации образное мышление ее не покинуло.

Все четыре головы замерли на мгновение, а затем, будто по команде, хором не то зарычали, не то зашипели. Реакция Майи и Майдромахи была одинаковой. Привязанная к Жертвенному Пню девочка пронзительно закричала от ужаса. Она собиралась еще и зажмуриться, но вдруг боковым зрением увидела промелькнувшую рядом тень. «А вот и бог Танатос на черных крыльях за мной прилетел», – обреченно подумала Майдромаха. «Нет, он все-таки был похож на обычного человека, а не на крылатого бога», – попыталась успокоить себя Майя. Воспользовавшись тем, что юная эллинка от страха впала в ступор, она собралась с силами, и подняла глаза – их общие глаза – на нежданно-негаданно появившегося пришельца.

Тот и впрямь оказался человеком. Правда, не совсем обычным. Он был настолько высок и широкоплеч, что сперва показался съежившейся от ужаса девочке настоящим великаном. Под гладкой загорелой кожей рельефно бугрились мускулы. Казалось, в его теле нет ничего, кроме сильных натренированных мышц. Ясные голубые глаза выражали решительность и уверенность в собственных силах. Курчавая темно-русая шевелюра и такая же борода делали человека похожим на героя античных фресок. «Портретное сходство» довершали огромная дубина, зажженный факел и львиная шкура на могучих плечах. Всем своим видом силач давал понять, что оказался здесь не случайно. Он отбросил факел, замахнулся дубиной и двинулся прямо на Гидру. Удар – и одна из голов отлетела в сторону с такой легкостью, словно ее ничего и не связывало с шеей. Но болотную тварь это нападение нисколько не обескуражило. Скорее, разозлило. Осока зашевелилась, и рядом с обрубком, который еще недавно был головой, тотчас нарисовались еще две. Кудрявый гигант сшибал головы одну за другой, но вместо них из зарослей тотчас выныривало несколько новых. Вдруг герой остановился, словно его осенила внезапная мысль. Он быстро бросился к факелу, который, к счастью, еще не успел потухнуть. Снеся Гидре очередную голову, он прижег истекающую кровью шею огнем. Расчет оказался правильным. Новых голов не появилось. Гидра сдаваться не собиралась, и бросила в бой оставшиеся в ее распоряжении головы. Но силач теперь знал, как с ними бороться.

Наблюдавшая за разгоревшейся битвой Майдромаха постепенно выходила из оцепенения. Неужто это и есть тот самый легендарный Алкид, который спас жителей Немеев от льва-людоеда? А может, он – чем Зевс не шутит – и Гидру сумеет одолеть? В ее душе затеплился робкий огонек надежды. А Майя почувствовала себя и вовсе в полной безопасности. В отличие от своей древнегреческой ровесницы, она совершенно точно знала, что этот широкоплечий парень – не кто иной, как знаменитый Геракл. И сейчас он занят совершением своего второго подвига, а впереди его ждет еще десять не менее славных побед. Так что в борьбе с Гидрой он однозначно не оплошает.

Майина уверенность передалась и Майдромахе: девочка перестала дрожать и принялась с интересом считать падавшие к ногам своего спасителя гидрины головы. Вскоре со всеми ними было покончено. Теперь о безжалостном чудовище напоминала только осока, залитая темно-красной, почти черной кровью да торчавшие из нее обугленные обрубки. Герой удовлетворенно хмыкнул, вытер запачканные руки пучком травы и оглядел поле недавнего сражения. Взгляд его упал на связанную девочку. Он приветливо улыбнулся, обошел Жертвенный Пень и без видимых усилий разорвал веревку. «Я не умру, я спасена», – успела подумать Майдромаха перед тем, как измученное сознание ее покинуло.

Глава четвертая. Рыцарь без страха и упрека

Майя проснулась, дрожа от ужаса, изо всех сил пытаясь прогнать из памяти липкие клочья ужасного видения. Античное чудовище, осознание неминуемой гибели и жуткое ощущение полной реальности и необратимости происходящего – это тебе не просто дурной сон, после которого можно посмотреть в зеркало и, в ожидании скорого успокоения, прошептать: «Куда ночь – туда и сон». Майе казалось, что она только что прожила кусок чужой жизни, причем явно не лучшие ее моменты. Девочка лежала, прислушиваясь к бешено колотившемуся сердцу, и вдруг поймала себя на мысли, что ей страшно открыть глаза. «Да ну же, дуреха, – пыталась она успокоить саму себя, – это всего лишь сон, всего лишь реакция мозга на свалившуюся на меня лавину новых впечатлений…».

Она опасливо приоткрыла глаза. Вокруг нее была вовсе не окровавленная болотная трава, а мирно шелестевшие листочки гинкго. Майя потянулась и принялась разминать затекшие руки. Руки разминаться упорно отказывались. Она с трудом поднесла непослушные конечности к глазам, и едва не упала с ветки от неожиданности и ужаса. Вокруг обоих распухших запястий синели кровоподтеки, словно ее руки долгое время были связаны. «Нет, этого не может быть, – никакой лучшей мысли в голову почему-то не приходило. – Наверное, я просто до сих пор сплю, и все это мне по-прежнему снится…». Сознание железной хваткой уцепилось за эту спасительную идею. Для пущей убедительности девочка даже крепко зажмурилась. Она уже почти поверила в нереальность всего только что увиденного, и тут отчаянная попытка самоуспокоения была прервана самым бесцеремонным образом. Кто-то нахально ткнулся в нее носом.

Открыв глаза, Майя, и без того напуганная недавним сном, буквально оцепенела: прямо над ней нависала массивная голова тираннозавра! Из пасти, в которой запросто мог бы поместиться мотоцикл с коляской, вырывалось горячее затхлое дыхание, с сотен острых, как клинки, зубов, стекала слюна, налитые кровью глазки в упор смотрели на девочку. Майя вспомнила, как в одной из научно-популярных передач умный бородатый палеонтолог рассказывал, что особенности зрения тираннозавра позволяют ему видеть лишь то, что пребывает в движении. Она вжалась спиной в ветку и замерла. Чудовище утробно рыкнуло и стало вытягивать голову в ее сторону. «Наверное, бородатый палеонтолог ошибся, и тираннозавр может учуять неподвижную добычу по запаху», – мелькнула в голове страшная догадка. Свирепая морда тираннозавра остановилась перед самым лицом Майи. Ей достаточно было буквально протянуть руку, чтобы коснуться шероховатой кожи на его носу. «Как жаль, что мое приключение закончится так быстро и так печально», – обреченно подумала Майя. Динозавр возбужденно принюхивался, покуда, наконец, не понял, что он нашел то, что искал. Челюсти, способные одним укусом переломить хребет практически любому обитателю мира динозавров, сомкнулись на… ветке с молодыми веероподобными листочками гинкго! Ящер принялся задумчиво жевать доисторическую зелень, не обращая на Майю и Туту ровным счетом никакого внимания. На его квадратной морде застыло блаженно-бездумное выражения, сонные осоловелые глазки смотрели на удивлении дружелюбно. Создавалось впечатление, что он вот-вот улыбнется.

На всякий случай, Майя все же решила потихоньку покинуть облюбованную ею ветку. Однако гаттерия была на этот счет явно другого мнения. «Не бойся его, он для нас не опасен. Главное – держись подальше от листьев, чтоб он вместе с ними тебя ненароком не прихватил», – спокойно прокомментировала она все происходящее.

– Что с ним такое? – спросила Майя. – Почему хищный ящер, вместо того, чтобы наводить страх на всех окрестных динозавров помельче, решил вдруг стать вегетарианцем?

– Еще одна жертва нашего неизлечимо больного мира, – ответила Тута. – Он уже несколько месяцев такой блаженный. Перестал охотиться, ест траву, худеет буквально на глазах. Страшно подумать, чем это может для него закончиться. Причем, эта странная метаморфоза произошла не только с ним одним, но почти со всеми его соплеменниками-тираннозаврами.

Неожиданно у подножия дерева что-то завозилось. Тираннозавр отвлекся от поедания веток и оглянулся на источник шума. В ту же секунду в морду ему полетела длинная заостренная палка, похожая на самодельное копье. Она со стуком ударилось в надбровную дугу ящера и отскочила от толстой чешуи, не причинив животному ни малейшего вреда. Майя посмотрела вниз в поисках того, кто отважился атаковать гигантского динозавра, и едва не вскрикнула от изумления: перед ней стоял… человек! На вид ему было лет шестнадцать, и даже нежный золотисто-русый пушок на щеках и подбородке не мог скрыть его юность. «Боже, эта тварь сейчас его съест», – в ужасе подумала Майя. Однако тираннозавр поступил совершенно неадекватно. В его маленьких глазах проскользнуло удивление, а на хищной морде застыло выражения горькой, почти детской обиды. Он стал похож на дракончика, изображенного неведомым художником на стаканчике с йогуртом «Дразнишка». Ящер по инерции сжевал еще пару листиков, а затем повернулся и кинулся наутек.

Девочка спустилась на пару веток ниже, желая рассмотреть незнакомца. Он был одет по «моде» раннего средневековья: кольчужная рубаха, длинная зеленая туника, плащ, и сапоги со шпорами. Вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы придерживал стальной обруч с крупным бирюзовым самоцветом посередине. «Похож на рыцаря из исторических романов», – подумала Майя. Она так засмотрелась на столь неожиданного «обитателя» мира динозавров, что едва не упала с дерева.

– Позвольте помочь вам, благородная леди, – юноша поднял глаза на ветку, где сидела девочка, подал ей руку и галантно расстелил под деревом свой лазурного цвета плащ.

Майя захлопала глазами. В последнее время ей так часто доводилось общаться с телепатами, что она уже почти отвыкла от звучания человеческой речи. Тем не менее, любезностью юного рыцаря девочка решила воспользоваться. Опершись на его руку, она грациозно (ну, почти грациозно) спрыгнула с дерева и сказала:

– Большое спасибо! Ты прямо как сказочный принц – появился и спас попавшую в беду даму от страшного дракона! Кстати, меня зовут Майя…

– Ах, что вы, что вы, достопочтенная леди Майя! Вам совершенно не за что меня благодарить! Рыцарь Элиот Роттервудский к вашим услугам! – Майин спаситель смущенно поклонился, и на его щеках вспыхнул румянец. – Любой мужчина, в коем теплится хоть искра благородства, поступил бы точно так же. Да и что это за дракон такой? Одно недоразумение, право слово! Нескладный, неуклюжий, не летает, как заведено у драконьего племени, а бегает на двух ногах, будто курица. Другое дело, мой прадедушка, храбрый рыцарь Даэгор, спасший мою прабабушку, благочестивую леди Фрегонду, от ужасного трехглавого огнедышащего чудища… Вот это действительно был отважный поступок!

– Ну зачем же преумалять свои заслуги? – удивилась Майя. – Мой папа говорит, что скромность украшает, когда нет других украшений. И вообще, давай лучше перейдем на «ты», а то я от этого «вы» начинаю чувствовать себя старой и строгой учительницей.

Юноша немного помолчал, а затем спросил:

– Не сочтите за дерзость, но что такая юная и хрупкая леди делает в столь страшном и опасном месте? – он упорно продолжал величать Майю на «вы».

– Спасаю этот мир, – выпалила девочка и тут же пожалела о своей поспешности. Кто знает, что это за рыцарь такой и зачем он пытается выпытать у нее цель ее визита в мир динозавров?!

Будто бы в подтверждение Майиных мыслей васильковые глаза Элиота вспыхнули гневом:

– Спасение мира – занятие для мужчин, а не для молодых девиц! – запальчиво проговорил он. – Женщины должны не воевать, а хранить семейный очаг и ждать с войны своих отцов и мужей! Например, моя прабабушка, достопочтенная леди Фрегонда долгих пять лет ждала своего супруга, прославленного рыцаря Даэгора из крестового похода. Больше того, она дала обет в течение всего этого времени не мыться, не менять платья и носить пояс верности. И она сдержала свой обет, за что и была справедливо названа потомками Фрегонда Благочестивая.

От мыслей о подобном обете Майю передернуло. Элиот истолковал ее реакцию по-своему:

– Простите, что позволил себе столь резко выражать свои мысли, – стушевавшись, сказал он. – Просто я считал своим долгом уберечь вас от участия в этом рискованном и нелегком предприятии. Тем более что обязанность по спасению этого мира лежит именно на мне.

– Ну-ка, ну-ка, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – встрепенулась Майя. Почему ты взял на себя такую обязанность? Или тебя кто-то отправил сюда?

– Да, леди Майя, вы совершенно правы. Я здесь по воле того, кто назвал себя Пастырем Миров.

«Пастырь Миров»… В голове у Майи роились смутные догадки. А Элиот тем временем продолжал:

– Мой прадед ходил бить сарацин и воевать Гроб Господень, и мой отец тоже нес знамя Христа в Святую Землю. А на мой век крестового похода почему-то не выпало. Только рыцарские турниры – вот и вся доблесть. Но я не был создан для такой праздной жизни и грезил настоящими подвигами и ратной славой. Однажды в наш родовой замок попросился на ночлег одинокий путник. Он был верхом на темно-гнедом ретивом жеребце, на его гранатово-красном плаще и покрытом рубцами от сарацинских ятаганов щите не было герба. Волосы его были цвета студеной зимней ночи, а глаза подобны холодным яростным звездам. Мне сразу стало ясно, что он принадлежит к числу странствующих рыцарей. Я улучил момент, когда вокруг не было любопытствующих, и попросил его позволить мне странствовать вместе с ним. Но он лишь засмеялся, и сказал, что мне уготован совсем иной жребий…

– И он предложил тебе отправиться сюда? – поинтересовалась Майя. – Наверное, заявил, что ты избранный, и лишь тебе одному по силам спасти этот мир?

– Ну, почти так и было… – еще минуту назад велеречивый, как менестрель, Элиот, сейчас выглядел несколько сбитым с толку. – Он сказал, что драконы, издревле враждовавшие с родом человеческим, в начале времен были добрыми и неопасными. Но потом что-то произошло, и они один за другим начали становиться злыми и жестокими чудовищами. Пастырь Миров поведал о том, как сам святой Патрик явился к нему во сне и напророчил, что лишь один человек из ныне сущих сможет невредимым проникнуть в мир драконов и навсегда прекратить вражду между ними и людьми. И этот человек – именно я, Элиот Роттервудский! Пастырь пообещал, что этим поступком я покрою свое имя неувядающей славой Усмирителя Драконов. Соблазн был слишком велик, и я согласился. После этого я ничего не помню… Очнулся я уже здесь, – подытожил свой рассказ рыцарь.

– Как странно, – задумчиво сказала Майя. – Мое путешествие сюда тоже началось со встречи с человеком, который сказал, что лишь мне одной – единственной и неповторимой – он может доверить спасение этого удивительного мира. Правда, мне он представился Хранителем миров.

– Да как он посмел обмануть благородную леди, – в ярости воскликнул юноша, и его рука сама собой потянулась в рукояти меча. – Если он мне еще раз попадется на глаза, я вызову его на поединок и убью!

– Тише, Элиот, зачем же сразу кого-то убивать, – примирительно сказала девочка. Ей не хотелось верить в то, что Хранитель и впрямь ее обманул. «В конце концов, он ведь ровесник нашей вселенной. Быть может, у него были причины отправить сюда не только меня, но и человека из прошлых времен», – думала Майя. Вслух же она сказала:

– Я думаю, мы оба нужны этому миру. Поэтому предлагаю объединить усилия и действовать сообща. Так что даже не пытайся запретить мне участие в этом приключении, я ведь такая же избранная, как и ты, – девочка гордо вскинула голову.

Элиот собрался было что-то возразить, но тут взгляд его упал на Туту, которая нежилась на солнышке чуть поодаль, терпеливо ожидая, покуда Майя наговорится со своим новым знакомым. Рыцарь выхватил из ножен меч, и с воинственным кличем бросился на гаттерию. Тута попятилась, широко раскрыла розовую пасть и угрожающе зашипела.

– Элиот, не обижай ее! Это Тута, она со мной, – крикнула Майя.

– Не бойтесь, прекрасная госпожа, я спасу вас от этого отвратительного дракона! – рыцарь настолько был поглощен борьбой, что не слышал слов Майи.

– Нет, Элиот, ты не понял. Это не отвратительный дракон. Это гаттерия Тута, она добрая и хочет нам помочь. И вообще, она мой друг и проводник, – настойчиво сказала девочка. – Опусти, пожалуйста, меч. Ты ее пугаешь.

Рыцарь нехотя подчинился и, пробурчав себе под нос: «Ну, ежели леди так хочет», – спрятал меч в ножны. Потом неодобрительно посмотрел на Туту, которая, на всякий случай, подползла поближе к ногам Майи, и покачал головой. Весь его вид выражал недоумение по поводу прекрасной дамы, которая собирается спасать мир и дружит при этом с драконами.

– Спасибо, что заступилась, – в голове Майи зазвучал уже ставший привычным голос Туты, – Я смогла прожить немало лет, благополучно избегая зубов хищных динозавров. Было бы очень обидно погибнуть от руки этого лохматого и неуравновешенного молодого человека. Не нравится он мне, ох, не нравится…

Вот еще не хватало, чтобы их маленький отряд, вместо того, чтобы совместными усилиями спасти мир динозавров, переругался в пух и прах! Майя решила взять на себя роль миротворца и громко сказала:

– А ну прекратите ссориться! Никто никому не враг, все мы делаем одно дело. Элиот – это Тута, Тута – это Элиот. Прошу вас любить и жаловать друг друга.

– Ну, может быть, эта ваша, как ее, Тута, и есть тот самый добрый дракон, о котором говорил Пастырь Миров, – неуверенно произнес Элиот.

– Так-то лучше, – телепатически откликнулась в голове у Майи постепенно успокаивающаяся гаттерия.

Девочка почувствовала, что самое время прибрать инициативу к своим рукам.

– Итак, мой храбрый Элиот, каков твой план действий на ближайшее время? – с едва уловимой иронией поинтересовалась она.

– Пастырь велел мне ничему и никому не удивляться, и держать путь прямиком к огнедышащей горе и ее владыке, – ответил рыцарь.

Майя вспомнила про призрачного стегозавра с его загадками и Того, Кто Говорит с Душами и сказала:

– А я должна идти к пику Огненный Зуб. Думаю, это и есть твоя огнедышащая гора. Так что нам по пути. Надеюсь, уважаемая Тхугаттеротуатара не очень на тебя обиделась за твою неучтивость, и по-прежнему готова нас туда проводить.

Гаттерия посмотрела Майе в глаза и проворчала: «Только ради тебя, Майярозухия». С надменным видом она проползла мимо Элиота и юркнула на едва заметную тропинку, ведшую в самые дебри саговникового леса. Люди последовали за ней.

Глава пятая. Кубарем вниз

Дорогу, выбранную гаттерией, никак нельзя было назвать проторенной. Усеянная крупной неровной галькой тропа круто поднималась вверх и беспрестанно петляла, причем каждый такой поворот вел во все более и более непроглядную чащу. Майя пыталась было запоминать дорогу, но вскоре отказалась от этой идеи как от полностью бесперспективной. «Интересно, до Огненного Зуба действительно нельзя добраться иным путем, или Тута просто решила нас проучить, и специально повела по местам, где черт ногу сломит?» – подумала она.

– Я бы попросила не думать обо мне в таком тоне, – возмутилась Тута. – Хотя кое-кого из нашей небольшой компании действительно следовало бы завести подальше в лес, пусть там своим ржавым мечом размахивает…

Майя мысленно извинилась перед своей четвероногой провожатой и улыбнулась. После встречи с Элиотом она как-то совсем забыла, что обитатели этого мира в качестве способа общения избрали телепатию. Однако вскоре Тута вновь напомнила о себе, и девочка убедилась, что умение читать чужие мысли, по сути своей – весьма полезная вещь:

– Бери правее, Майярозухия. Слева сейчас будет овраг.

Майя машинально выполнила полученные указания, и вдруг услышала за спиной вскрик, сменившийся звуком катящегося по крутому склону большого предмета. Ни секунды не сомневаясь в том, что этим «предметом» был Элиот, она обернулась и поискала глазами своего спутника. Худшие подозрения подтвердились – юного средневекового вояки нигде не было видно, зато заросли хвощей с левой стороны дороги были подозрительно примяты.

– Тута, ты что, его не предупредила?! – воскликнула Майя.

– Я сказала ему то же, что и тебе. Но он, видимо, настолько не готов отказаться от своих предрассудков по поводу так называемых «драконов», что не смог или не захотел меня услышать, – с достоинством и плохо скрываемым раздражением ответила гаттерия.

Но Майе сейчас было не до того, чтобы искать виноватых. Куда больше ее волновало другое – что же теперь делать? Она подбежала к краю оврага и крикнула:

– Эй, Элиот! Как ты там? Ты ничего себе не сломал?

Несколько секунд она напряженно вслушивалась в тишину, пока до нее не донесся приглушенный голос:

– Я жив и невредим, о, прекраснодушная госпожа! Вот только не знаю, как отсюда выбраться.

Слова были едва различимы, и Майя пришла к невеселому выводу: овраг, в который свалился Элиот не просто глубокий, а очень глубокий. Девочка подошла к его краю, встала на колени и принялась внимательно разглядывать склон. Увы, ничего утешительного она не увидела. Уцепиться было решительно не за что. Склон был почти отвесным, а из растительности на нем не обнаружилось ничего, кроме сплошного ковра небольших голенастых хвощиков. Овраг напоминал гигантскую морщину на теле земли, заполненную морем колышущейся зелени. В другое время она с удовольствием полюбовалась бы этим живописным пейзажем, но сейчас ее интересовало другое: как вытащить Элиота из этого памятника первозданной природы.

Тута сидела чуть поодаль и равнодушно наблюдала за Майиными манипуляциями, всем своим видом давая понять, что уж она-то – гаттерия из древнего и уважаемого рода – и хвостом не шевельнет ради спасения неотесанного средневекового оболтуса. Судя по всему, она даже говорить и думать по этому поводу считала ниже своего достоинства. Во всяком случае, ее мыслей в своей голове девочка не слышала. Молчание в «телепатическом эфире» лишь однажды было нарушено ворчливым замечанием Туты: «Поаккуратней там. А то еще и ты туда кувыркнешься».

«Кувырнуться туда» Майе совершенно не хотелось, хотя ей все больше начинало казаться, что это – единственная возможность воссоединить их маленький отряд.

– Ах, если бы у меня была веревка, – в отчаянии простонала девочка, продолжая сантиметр за сантиметром изучать совершенно неприступный склон оврага. «Ревка, ревка», – откликнулось слабое эхо со дна оврага. Майя застыла, пораженная внезапной вспышкой озарения. Шкатулка! Как она могла о ней забыть?! Ей нужна веревка – она у нее будет! Девочка скинула со спины рюкзак, запустила в него обе руки и после нескольких минут лихорадочных поисков вытащила из его недр подарок Хранителя Миров. Металл был теплым на ощупь, будто до сих пор помнил прикосновение рук того, на чьих плечах уже долгие миллионы лет лежит забота о разных мирах и измерениях. «Если тебе что-то понадобится, просто подумай об этом и открой ее», – вспомнила Майя слова Хранителя. Она взяла шкатулку обеими руками, зажмурилась и попыталась во всех деталях представить себе веревку: длинную, прочную, крепкую. Открыв глаза, она с замиранием сердца поставила шкатулку на землю, откинула вверх резную серебряную крышку и ахнула от восхищения! «Чудо-ларчик» не просто материализовал задуманный ей предмет, а еще и значительно его усовершенствовал. В шкатулке лежал туго свернутый моток нейлонового альпинистского троса с титановыми карабинами на обоих концах. «Ну, с такой веревочкой не то, что рыцаря из оврага – трактор из болота вытащить можно, – возликовала Майя. – Ай да Хранитель, ай да умница, все предусмотрел»!

Она вспомнила, что в фильмах бравые спецназовцы и скалолазы опоясывали такой вот точно веревкой дерево потолще, пропускали ее через один из карабинов и получали прочную петлю, разорвать которую не могли ни лавина, ни камнепад, ни банда вооруженных врагов. Майя закрепила выданный шкатулкой трос на стволе одного из саговников, сложила ладони рупором, наклонилась над оврагом и крикнула:

– Иди на мой голос, Элиот! Сейчас я сброшу тебе веревку.

Следующие десять минут она потратила на то, чтобы объяснить отпрыску славного рода рыцарей Роттервудских, что железную штучку на конце веревки надо зацепить за пояс – для страховки. Во всяком случае, девочка была уверена, что бравый спецназовец или скалолаз поступил бы именно так. Наконец, трос задергался и натянулся: Элиот начал подниматься по склону. Майя до боли в глазах вглядывалась в глубину оврага, высматривая, когда же на фоне малахитовой зелени нарисуется белокурая фигурка в такого же цвета тунике и лазурном плаще.

Она была так поглощена этим занятием, что не сразу заметила незваного гостя. Над оврагом, лениво помахивая крыльями, парил исключительно крупный рамфоринх. Выглядел он почти так же, как на картинках в современных книгах по палеонтологии. Стройное обтекаемое тело было покрыто редкой шерстью и поддерживалось узкими длинными крыльями. Хотя назвать их крыльями в привычном смысле этого слова Майя не могла. Рамфоринх держался в воздухе благодаря тонкой кожистой перепонке, натянутой от боков к длиннющему и тонкому, как соломинка, мизинцу. Хвост летающего ящера тоже был длиннющим и тонким, и заканчивался смешным лоскутком кожи в виде маленького ромбика. Ромбик едва заметно шевелился, и рамфоринх, благодаря такому «рулевому управлению», замысловато маневрировал над оврагом. Узкие челюсти, усеянные разновеликими и сильно выдающимися вперед зубами-колышками, не оставляли ни малейшего сомнения в том, что парящий перед Майей динозавр – хищник. Девочка хотела было испугаться, но вдруг вспомнила душку-тираннозавра и немного успокоилась. Если по всем правилам ящер должен быть агрессивным и плотоядным, то в этом непостижимом мире он наверняка будет безмятежно поедать траву. Да и от Туты не поступало никаких телепатических советов и предостережений, так что, видимо, бояться тут нечего. Пусть себе нарезает круги над оврагом в поисках наиболее аппетитного хвоща…

Но рамфоринх, судя по всему, видел свое сегодняшнее меню совершенно иначе, и почему-то вел себя так, как ему изначально было положено матушкой-природой. Он покосился большим, похожим на птичий, глазом в сторону Майи, вильнул ромбиком на хвосте и полетел ее сторону, недвусмысленно щелкая челюстями. Девочка застыла на краю оврага, не в силах шевельнуться от сковавшего его ужаса. В ее голове вихрем проносились обрывки мыслей: «И как меня угораздило в этом ненормальном мире нарваться на нормального динозавра?.. Хотя, с чего я взяла, что они тут все ненормальные?.. И зачем я вообще во всю эту историю ввязалась?» Рамфоринх тем временем миновал всю съедобную растительность и неуклонно приближался к Майе. В лицо ударил рассекаемый крыльями воздух и смрадный запах из пасти динозавра. Длинные челюсти с кривыми зубами уже были готовы вцепиться в проявившую недопустимую неосторожность спасительницу мира, когда она, наконец, вышла из ступора и с криком отпрыгнула в сторону. Крылатый ящер дернулся, словно пробуксовав в воздухе, повел хвостом и приготовился к новой атаке. Девочка инстинктивно попятилась назад. О том, что сзади – край оврага, она вспомнила слишком поздно, ровно за секунду до того, как вместо земной тверди почувствовала под ногами пустоту и кубарем покатилась по склону.

Глава шестая. Драконы и шкатулки

К счастью для Майи, густые заросли хвоща смягчили падение, и приземление на дно оврага оказалось почти мягким. Она боязливо пошевелила одной ногой, затем другой, ощупала ребра и голову – к счастью, все было цело. Девочка приподнялась на локте, пытаясь встать, как вдруг сильные руки легко подхватили ее и аккуратно вернули в вертикальное положение. Сомнений в том, кому эти самые руки принадлежат, у Майи не возникло: в мире динозавров руки, а не лапы, были только у нее и у Элиота.

– О, моя госпожа, позвольте помочь вам, – торжественно-возвышенно произнес он. Судя по всему, рыцарь был несказанно рад тому, что ему представилась очередная возможность героически спасти прекрасную даму.

Майя взглянула на Элиота и едва сдержала улыбку: вид у него был совсем не геройский. Шелковая подкладка лазурного плаща лопнула и повисла клочьями, ворот туники разодран почти до самой груди, шпоры согнулись и стали похожи на маленькие сломанные вентиляторы. Обруч с бирюзой потерялся, и в растрепанных волосах запутались комочки земли и сухие веточки хвоща. «Да и я, наверное, выгляжу не лучше», – подумала девочка. Впрочем, меньше всего в данный момент ее интересовала проблема испачкавшейся кофточки и испорченной прически. Она отвела взгляд от потрепанного наряда Элиота и спросила:

– А ты почему все еще здесь? Я думала, ты уже выбрался из оврага …

– Я добрался почти до середины пути, как вдруг увидел парящего в небе ужасного дракона. А потом мимо меня… – Элиот замялся, – потом по склону мимо меня стремительно проследовали вы.

Майя хмыкнула. Ох уж эта средневековая куртуазность! Оказывается, она не падала, не катилась, как мешок с картошкой, а «стремительно следовала»…

Рыцарь не заметил ее сарказма и продолжил:

– Передо мной встал нелегкий выбор: либо преследовать злобного дракона, либо прийти на помощь оказавшейся в беде леди. Я решил, что для настоящего мужчины спасение жизни дамы важнее охоты за богомерзким существом, и поспешил обратно в овраг. Смиренно прошу простить меня, ибо я подоспел к вам на подмогу не столь быстро, как следовало бы, – Элиот смущенно опустил глаза, – но я с трудом сумел освободиться от этого вашего карбена… или киробина, как он там называется…

Догадавшись, что речь идет о карабине от троса, Майя перевела взгляд на пояс рыцаря, и увидела, что на нем болтается тот самый «карбен» с довольно длинным размочаленным обрывком нейлоновой веревки. Судя по всему, сообразительный потомок славных рыцарей Роттервудских не нашел другого способа совладать с хитроумным альпинистским снаряжением, кроме как при помощи меча. Девочка с надеждой подумала, что трос был достаточно длинным, и оставшейся ее части должно хватить для того, чтобы выбраться отсюда. Интересно, Тута дождется их там, наверху? Хотелось бы верить, что да.

– Тута, отзовись. Где ты? – шепотом позвала Майя. Ответа не последовало. Неужели телепатическая связь не работает на большом расстоянии?

Не успела она об этом подумать, как ее сознание накрыло волной черного ледяного ужаса. Причем ужас этот явно исходил от Туты. Сквозь шквал сильнейших эмоций до мозга Майи долетели срывающиеся на сверхзвуковой визг крики: «Спасите! Я жить хочу! Помогите!..».

Девочка посмотрела вверх, и сразу же поняла причину паники Туты. Гаттерия зигзагами неслась вниз по отвесному склону, а за ней, сложив крылья, грациозно пикировал рамфоринх. Причем крылатый ящер был явно быстрее улепетывающей со всех ног Тхугаттеротуатары. «Еще несколько секунд, и Туте крышка. Как ее спасти? – мысли бешеным галопом проносились в голове Майи, – Попросить Элиота? Но захочет ли он спасать одного «отвратительного дракона» от другого? Хотя…».

– Элиот, смотри, злой дракон летит прямо на меня! – крикнула она. – Сделай же что-нибудь!

Реакция рыцаря была молниеносной и именно такой, как и рассчитывала Майя. Он вытащил из-за пояса клинок и метнул его в рамфоринха. С меткостью у Элиота оказался полный порядок: нож просвистел в считанных миллиметрах от головы летающего динозавра и воткнулся в склон оврага. Ящер возмущенно заклекотал, быстро забил крыльями и отпрянул вверх, подарив убегающей Туте пару драгоценных мгновений. Гаттерия воспользовалась внезапной форой, рванулась из последних сил и шмыгнула в спутанные сухие стебли на дне оврага. Рассерженный рамфоринх издал гортанный щелкающий звук и в бессильной ярости принялся кромсать челюстями растущие на склоне хвощи. На голову Майе и Элиоту полетели ошметки чешуйчатых зеленых побегов и… перегрызенный острыми зубами трос, вместе с растениями попавший «под раздачу» к упустившему добычу рамфоринху. «Вот и все. Теперь нам точно не попасть наверх, – подумала Майя. – Не думаю, что чудо-шкатулка сможет предложить мне пожарную лестницу. Остается надеяться, что отсюда есть другой выход».

– Вот видите, юная леди, на что способны эти коварные твари, – прервал ее раздумья Элиот. – Простите мне мой наставительный тон, но, надеюсь, теперь-то вы поняли, что ничего хорошего от драконов ждать не приходится? Не будете больше думать, что они хорошие и благородные?

Продолжение монолога о вреде драконов Майя пропустила мимо ушей. Услышав про «хороших и благородных» ящеров, девочка подумала о Туте, и ей стало ужасно стыдно от того, что она так поздно вспомнила о своей верной проводнице. А ведь бедняжка гаттерия чуть не погибла! Майя решительно подошла к клубку пожелтевших засохших хвощей, в которых укрылась беглянка, присела на корточки, раздвинула с хрустом ломающиеся стебли и увидела оливково-зеленый клубочек. «А вот и Тута тут как тут», – подумала она и улыбнулась невольному каламбуру. Девочка протянула руку, погладила свернувшуюся калачиком гаттерию по гладкой чешуйчатой шкурке и ласково проговорила:

– Туточка, миленькая, очнись, пожалуйста! Я тебя больше никому не дам в обиду, обещаю.

Тхугаттеротуатара нехотя развернулась, приоткрыла один глаз и печально посмотрела на Майю:

– Ты бы лучше о себе побеспокоилась, Майярозухия. Видишь, теперь в нашем мире все время надо быть начеку. Забыла тебе сказать – не все динозавры изменили свои повадки, поэтому никогда нельзя быть полностью уверенным в том, кто перед тобой. Плотоядный ящер с равной долей вероятности может оказаться как впавшим в блаженное дружелюбие существом, так и смертельно опасным хищником. Тот, кому положено быть травоядным динозавром, тоже далеко не всегда будет безобидным вегетарианцем. Хотя и таковым быть тоже вполне может. Так что советую тебе на всякий случай опасаться всех. И меня, наверное, тоже. Кто знает, быть может, однажды утром и я проснусь такой же, как они. Такой же измененной… такой же изменившейся…

Еще не отошедшая от шока гаттерия с трудом подбирала слова, и девочка решила пока не донимать ее расспросами. Она поднялась на ноги и на цыпочках отошла в сторону. «А ведь Тута права, – подумала она. – Этот мир и впрямь опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Как-то неуютно ходить по нему с пустыми руками, не имея ничего, чем можно было бы себя защитить». Майя опустилась на землю и достала из рюкзака шкатулку. Она по-прежнему была чуть теплой. «Так, мне нужно какое-нибудь оружие, – размышляла она. – Например, пистолет… Впрочем, нет, лучше ракетницу. Я ведь не собираюсь никого убивать, так, только припугнуть немного». Девочка вспомнила нападение злобного рамфоринха и последовавшие за этим события и честно призналась себе, что некоторых, наименее дружелюбных представителей мира динозавров, действительно не помешало бы пристукнуть. «Нет, нельзя так, – сама себе возразила Майя. – Я все-таки пришла спасать этот мир, а не разрушать его. Так что пусть будет ракетница». Она не помнила, как в точности должна выглядеть ракетница, но надеялась, что шкатулка, как и в случае с веревкой, сама додумает все недостающие детали, и предоставит ей просимое в наилучшем виде. Девочка для верности подождала еще немного и заглянула в ларец. К ее несказанному удивлению и разочарованию, шкатулка была пуста. Она пробовала еще и еще, загадывая вместо ракетницы пневматический пистолет, электрошокер или хотя бы газовый баллончик, но шкатулка упорно отказывалась выполнять этот «заказ».

– Ну не могла же она сломаться при падении, – думала вслух Майя. – А, может быть, Хранитель специально запрограммировал свою супер-шкатулку таким образом, чтобы она не производила ничего, что могло бы навредить этому миру?

– Позвольте с вами не согласиться, милая леди, – послышался за ее спиной голос Элиота.

Майя оглянулась и посмотрела на рыцаря. Тот сунул руку за пазуху, и вытащил оттуда точно такую же серебряную с чернением шкатулку, как у нее! Хотя какое-то неуловимое различие между ларчиками-близнецами все же было. Майя присмотрелась повнимательнее и, наконец, поняла, в чем дело. Шкатулки не были копией друг друга. Они были действительно похожи, но похожи как фотография и негатив. В тех местах, где на подарке Хранителя Миров белело серебро, шкатулка Элиота была вычернена, и, наоборот – вместо затейливой вязи чернью на ларце рыцаря тускло блестел серебряный узор. Перехватив ее взгляд, Элиот пустился в пространные объяснения:

– Видите ли, моя госпожа, перед тем, как я очутился здесь, Пастырь Миров дал мне эту занятную вещицу. Он сказал, с ее помощью я получу все, что мне потребуется для того, чтобы справиться с поразившей сердца драконов злобой. Жаль только, что я слишком поздно вспомнил об этом бесценном даре. Открой я шкатулку чуть раньше, мерзкая тварь, напавшая на вас, не смогла бы отсюда улететь. Зато теперь у меня есть все, чтобы уничтожить любого дракона, который осмелится нарушить спокойствие прекрасной дамы.

С этими словами Элиот сделал шаг в сторону, и Майя увидела, что на земле за его спиной разложен целый арсенал: праща, небольшой арбалет, стреляющий стальными дротиками и несколько ножей в ножнах.

– Надо же, прям целый оружейный магазин, – задумчиво произнесла Майя, – а вот моя шкатулка почему-то отказалась меня вооружать…

– Что же в этом удивительно, леди Майя? – искренне изумился Элиот. – Кинжалы и стрелы созданы для воинов, и нежным дамским ручкам негоже их касаться. Уж кому, как не Пастырю Миров, знать об этом! Вот поэтому-то, он и дал шкатулку с оружием не вам, а именно мне.

– Может, ты и прав, Элиот, – вяло согласилась девочка. Она снова взглянула на шкатулку, которую рыцарь по-прежнему сжимал в ладонях и, повинуясь внезапному порыву, дотронулась до нее. Рука коснулась холодной металлической поверхности, будто бы серебряный ларчик только что достали из погреба. В душе у Майи зашевелился едва ощутимый червячок сомнения. «Такое ощущение, что нас снаряжали в путь разные Хранители», – подумала она. А вслух сказала:

– Ну и Бог с ним, с оружием. Зато в мою «дамскую» шкатулку наверняка положили иголку с нитками, чтобы привести нашу одежду в мало-мальски пригодный вид.

Следующие два часа Майя занималась как раз тем, что зашивала, штопала и накладывала заплатки. Покончив с рукоделием, она подумала, что теперь можно заняться и собой, и заказала шкатулке расческу и зеркало. Элиот решил последовать ее примеру, и несколько мгновений спустя уже примеривал новые шпоры и обруч для волос – точную копию того, пропавшего, с бирюзовым камнем. «Ну что ж, теперь мы готовы продолжить путешествие», – Майя решительно встала и закинула рюкзак за плечо.

Однако в этот самый момент ее желудок неприлично громко и требовательно заурчал, и девочка вспомнила, что в последний раз ела рано утром, перед тем, как отправиться в школу. А это было очень, очень давно. Можно даже сказать – в прошлой жизни. «Что ж, посмотрим, сможет ли мой чудо-ларец стать скатертью-самобранкой, – подумала она, доставая шкатулку. – Итак, что же я хочу съесть?..» Майя закрыла глаза и вообразила себе румяную куриную ножку, только что пожаренную картошку с грибами и спелый помидор. Видение получилось настолько убедительным и аппетитным, что у нее даже слюнки потекли.

На сей раз шкатулка не обманула ее ожиданий. Открыв крышку, Майя увидела три бумажных пакетика с выбранными блюдами и маленькую деревянную вилочку. От картошки с курицей поднимался душистый пар, в считанные минуты заполнивший все вокруг ароматом вкуснейшей домашней еды. Сосредоточенно прилаживающий к сапогу новую шпору рыцарь поднял голову, принюхался и вопросительно посмотрел на Майю.

– Я тут подумала, и решила, что пришло время обеда, – весело отозвалась девочка. – Кстати, а волшебный ларчик доблестного рыцаря может только вооружить своего владельца, или накормить тоже?

– Не знаю, о, прекрасная госпожа, – Элиот не понял ее иронии, а потому ответил совершенно серьезно. – Но сейчас проверю.

– Ну, если что, обращайся. Прекрасная дама не откажется угостить своего спасителя чем-то вкусненьким, – улыбнулась Майя.

Но продемонстрировать на практике свою хлебосольность ей так и не удалось. Шкатулка Элиота, как выяснилось, обладала не меньшим кулинарным талантом, чем ее собственная, и по первому же требованию «приготовила» рыцарю запеченную на углях ногу ягненка, лепешки и кубок с вином. Майя выслушала от своего куртуазного спутника длинный тост за прекрасную даму и пятиминутные наиучтивейшие пожелания приятного аппетита и собралась было приняться за еду, как вдруг перед ней словно из-под земли выросла Тута. Судя по всему, вкусные запахи помогли ей окончательно отойти от испуга и вернуть душевное равновесие. При виде гаттерии Элиот лишь хмыкнул, пожал плечами и приступил к трапезе. Майя в очередной раз попыталась сгладить его недружелюбие:

– Туточка, присоединяйся! Что ты будешь? – с интонациями заправского шеф-повара спросила она, беря в руки шкатулку.

– Ну, пожалуй, – замялась гаттерия. – Если можно, мне бы хотелось свежих кузнечиков, приправленных молодыми листьями папоротника и личинками черных лесных муравьев…

Девочка проговорила «заказ» рептилии вслух и попыталась его наглядно представить. От мыслей о подобном меню у нее едва не пропал аппетит. Хоть бы Тута ее не услышала, а то ведь обидится… Усилием воли она заставила себя вообще не думать о гастрономических пристрастиях Тхугаттеротуатары, открыла шкатулку и осторожно положила перед Тутой бумажный кулечек, в котором что-то настойчиво шуршало и шевелилось. Гаттерия без лишних церемоний засунула туда мордочку, и принялась с аппетитом уплетать содержимое пакета. А Майя, вмиг забыв о кузнечиках и личинках, с наслаждением вонзила зубы в куриную ножку.

Покончив с обедом, Майя поняла, что ей неудержимо хочется спать. Она зевнула и посмотрела на Элиота. Юный рыцарь изо всех сил пытался казаться бравым и бодрым, но это ему не особенно удавалось, и он беспрестанно клевал носом. Одна лишь Тута была полна сил, энергии и безудержного стремления двигаться дальше.

– Пошли, Маяйрозухия, нечего здесь рассиживаться, – настойчиво прозудел в голове голос гаттерии. – Кажется, кто-то собирался выбраться из этого оврага и идти к Огненному Зубу?

– Тута, давай попозже, а? – взмолилась Майя. – Ничего ведь не произойдет, если мы устроим здесь небольшой привал?

– Еще как произойдет, – возразила Тхугаттеротуатара, – как только сядет солнце, здесь появится стая прокомпсогнатусов. Когда-то они были безобидными падальщиками, но теперь… Теперь они поистине страшны…

Майя не стала уточнять, чем именно могут быть страшны существа размером с кошку. Недолгое пребывание в мире динозавров убедило ее в том, что ничего хорошего от большинства его обитателей ждать не приходится. Да и Тута вряд ли бы так торопилась, если бы никакой опасности не было. Кто знает, во что теперь превратились эти самые прокомпсогнатусы. В «Парке Юрского периода» они, кажется, вообще человека съели. Может, и здесь они такие же кровожадные? Да и что она, по сути, знала о прокомпсогнатусах? Кроме того, что в мезозойскую эру стайки этих мелких ящеров пожирали трупы павших животных, то есть «работали» санитарами доисторического леса?

Девочка тряхнула головой, отгоняя сон, нехотя встала на ноги и принялась тормошить уснувшего таки Элиота:

– Вставай, нам пора. Мы должны успеть уйти отсюда до темноты.

Рыцарь удивленно захлопал глазами спросонья, но довольно быстро вник в ситуацию. Он вскочил, собрал свои нехитрые пожитки и опустил руку на рукоять меча:

– Мое оружие всегда к вашим услугам, храбрая госпожа. Идемте же!

Где-то рядом…

… Я иду за ними уже не первый час, а эти идиоты так ничего и не заподозрили! Неужели они действительно считают, что им по силам справиться с коренными обитателями мира динозавров? На их месте нужно шарахаться от каждого куста и сломя голову бежать от каждой увиденной рептилии! Хотя их везучести и впрямь можно позавидовать. Но со мной этот номер не пройдет… С аппетитом уплетаешь куриную ножку, деточка? Скоро у тебя будет шанс на собственном опыте узнать, что чувствует мясо, когда в него жадно впиваются зубы! Когда я вижу эту тонкую шейку с пульсирующей жилкой, я едва могу себя контролировать! От дикой жажды крови сводит мышцы, мозг буквально разрывается от желания начать охоту немедленно! Каждая клеточка моего тела требует свежего человеческого мяса. Как хочется набросится на нее прямо сейчас… Но нет, еще не время, не время… Да и этот полудурок от нее ни на шаг не отходит, охраняет, видите ли! Ну, ничего, нужно только подождать немного, а ждать я умею…

Глава седьмая. Ночная охота

Дорога до безопасного места оказалась неблизкой. Солнце уже окрасило небо в лилово-розовые закатные цвета, а два человека и одна гаттерия по-прежнему шли среди высоких хвощей по гигантскому излому оврага. Но ничего, что можно было бы назвать укрытием, Майя пока что не увидела. Зато у нее появилось неприятное ощущение, что за ними кто-то следит. Тута уже не ползла, а практически бежала, на ходу телепатически подгоняя свою спутницу: «Быстрее, Майярозухия, помни о прокомпсогнатусах. И этому своему рыцарю передай, чтоб пошевеливался». Скрипя зубами от усталости и уже не чувствуя под собой ног, Майя перешла на бег. Элиот, громко бряцая шпорами, кольчугой и оружием, тоже старался не отставать. «Он прямо как Железный Дровосек», – подумала девочка, и сама удивилась несвоевременности подобных размышлений. Сумерки тем временем сгущались, и здесь, на самом дне оврага, уже почти стемнело. Наконец, Майя разглядела в стремительно сгущающейся ночной мгле забрезжившее вдалеке белесое пятно. Но как она ни приглядывалась, ей так и не удалось рассмотреть, что же это такое.

– Элиот, ты не видишь, что там, – спросила девочка, указывая рукой в сторону пятна.

Рыцарь остановился, приложил руку козырьком ко лбу и после нескольких секунд напряженного всматривания вдаль неуверенно сказал:

– Похоже на каменные глыбы, кажется.

– Должно быть, это и есть то самое убежище, о котором говорила Тута, – с облегчением выдохнула Майя, переходя с бега на шаг.

При этих словах гаттерия недовольно покосилась на людей, и девочка услышала в голове ее сердитый голос:

– Да, это действительно именно то место. Только мы все равно опоздали.

– Почему опоздали? – от удивления Майя произнесла адресованную Тхугаттеротуатаре реплику не про себя, а вслух. Элиот вздрогнул.

– Да потому, что прокомпсогнатусы уже вышли на охоту. И они жаждут крови, – мрачно констатировала Тута. – Если вы и дальше будете стоять здесь и разглагольствовать, они нас уж точно догонят и за считанные мгновения обглодают до скелета. Не знаю насчет вас, а в мои ближайшие планы уж никак не входит быть съеденной заживо стаей прожорливых мелких тварей. А они уже совсем рядом. Да неужели вы ничего не слышите?

Последнюю фразу гаттерия почти прокричала. Майя вслушалась в темноту и действительно услышала за своей спиной какой-то шорох. Он был едва различим на фоне других звуков ночи, но с каждым мгновением становился все громче.

– Так что же теперь делать? – хором воскликнули Майя и Элиот.

Вместо ответа Тута с невообразимой прытью помчалась вперед, к спасительным скалам. Люди, не раздумывая, сделали то же самое.

Майя никогда даже представить не могла, что способна бегать с такой поистине олимпийской скоростью. Кровь пульсировала у нее в висках, сердце буквально рвалось из груди, а желудок сжался в болезненный комок и подступил едва ли не к самому горлу. Но наиболее неприятным в этой ситуации было то, что преследовавшие их прокомпсогнатусы неумолимо приближались. Девочка уже могла различить топот сотен бегущих по земле крошечных ног и шуршание сотен продирающихся сквозь хвощи маленьких тел. Майя вспомнила пираний, которые тоже, несмотря на небольшие размеры, способны догнать и сожрать все, что сочтут съедобным, и по ее спине пополз неприятный холодок. Задыхаясь, она подняла глаза и увидела, что заветные камни белеют уже совсем близко. «Еще несколько метров, и мы в безопасности», – с надеждой подумала она. И тут же поплатилась за столь преждевременную радость: одеревеневшие от долгого бега ноги заплелись одна за другую, и девочка на полном ходу грохнулась на землю.

Дальнейшие события, сменявшие друг друга со скоростью картинок калейдоскопа, Майя помнила плохо. Вот она неуклюже пытается встать, вот в голове истерически верещит Тута, вот Элиот уже безо всякой галантности тащит за руку ее полубесчувственное тело через заросли… А вот и скалы, будь они неладны… Краешком изможденного усталостью сознания девочка отметила, что белые островерхие камни намного выше человеческого роста, и взобраться на них без альпинистского снаряжения совершенно невозможно. «Выходит, гаттерия ошиблась, и мы не спасемся», – отстраненно и почти равнодушно подумала она. Ответом ей был очередной поток визга Тхугаттеротуатары, в котором Майе с трудом удалось различить несколько обрывков фраз: «Небольшой уступ… Залезть… Они не достанут». Эти слова немного привели ее в чувство. Она окликнула Элиота, который не мог слышать указаний Туты, и прошептала пересохшими губами: «Там где-то есть уступ. Мы должны на него забраться».

Несколько мучительно долгих секунд рыцарь шарил руками по шершавому камню, и, наконец, возбужденно воскликнул: «Есть!». Он ухватился за край нижнего камня, подтянулся на руках, с видимым усилием забрался на уступ и тут же по пояс склонился вниз, протягивая руку Майе:

– Давайте, леди Майя, я вам помогу!

– Меня не забудьте, – жалобно-возмущенно пискнула Тута.

Оглянувшись в поисках гаттерии, девочка с ужасом обнаружила, что первые ряды прокомпсогнатусов уже выбрались из хвощей на усыпанную мелким каменным крошевом прогалину вокруг скал и несутся прямо на них. Судя по всему, Тхугаттеротуатара увидела то же самое. Она опрометью подскочила к Майе, вцепилась коготками в штанину ее до недавнего времени выходных брюк и, как по дереву, в мгновение ока забралась по девочкиному телу ей на загривок.

– Госпожа, скорее, скорее! – взволнованно поторопил Элиот.

Обеими руками Майя ухватилась за протянутые руки рыцаря, уперлась ногами в камень, сделала несколько шагов по вертикальной поверхности и со стоном перебросила на гладкую каменную площадку свое измученное тело и мертвой хваткой вцепившуюся в воротник ее куртки Туту. Обессиленный Элиот рухнул рядом.

Несколько минут все трое неподвижно лежали на холодном камне, глотая ртом воздух. Отдышавшись, Майя подползла к краю уступа, взглянула вниз и едва не вскрикнула от ужаса. Прокомпсогнатусы бесновались уже у самого подножья скалы, и яростно прыгали, пытаясь достать ускользнувшую из-под самого носа добычу. В холодном свете взошедшей ущербной луны все пространство около спасительного каменного массива напоминало море колышущихся бурых тел, поблескивающих фосфорическим зеленым цветом глаз и раскрытых в злобном шипении зубастых пастей. «Как хорошо, что мы тут, а не там», – отметила про себя Майя и тихо спросила:

– Тута, а здесь мы точно в безопасности?

– Да, мы вполне можем остаться здесь до утра, – устало и сонно отозвалась гаттерия.

Окончания этой фразы Майя уже не услышала. Она опустилась за каменную плиту рядом с мирно посапывающим Элиотом и уснула быстрее, чем ее голова коснулась подложенного вместо подушки рюкзачка.

Второй сон Майи

Северный лес сегодня был особо неприветливым. Ветер беспощадно трепал ветви, покрытые свежей, по-весеннему яркой листвой. Макушки деревьев утопали в низких свинцовых тучах, готовых вот-вот обрушиться на землю холодным дождем. Майя не имела ни малейшего представления, как она здесь очутилась. Но уже через пару секунд она поняла, что, собственно говоря, в лесу очутилась вовсе не она, а белокурая, небогато одетая девочка с труднопроизносимым именем Майнхильда. Именно ее глазами Майя смотрела сейчас на хмурый дубовый бор. «Надо же, совсем как во сне про Лернейскую Гидру, – подумала девочка. – Я снова гостья в чужом теле и разуме. Неплохо бы определиться, что это за тело, и что со мной, то есть с ней, должно произойти».

Узнать это и многое другое удалось без особого труда. Мысли, чувства и воспоминания светловолосой незнакомки оказались любезно отрытыми для Майи. «Вот это гостеприимство», – подумала Майя и углубилась в чтение чужого сознания.

…Майнхильда зябко поежилась и поплотнее закуталась в меховую накидку. Ей еще никогда не доводилось так далеко забираться в лес. Эти места пользовались среди жителей окрестных селений дурной славой. Поговаривали, что здесь водятся лесные люди, чудовищные волки-оборотни, и даже кое-кто похуже. Если бы она, как и прежде, жила в деревне, мать бы ни за что ее сюда не отпустила. Но мать не пережила прошлую зиму, и Майнхильда осталась совсем одна. О своем отце она не знала ничего, кроме тех слухов, которые с момента ее рождения упорно ходили по деревне. Односельчане были уверены, что мать Майнхильды понесла не то от колдуна, не то от лесного человека, и явно недолюбливали плод этой противоестественной любви. Сколько Майнхильда себя помнила, она всегда была одна. Односельчане запрещали своим детям с ней дружить, да и сами старались обходить их дом стороной. Поэтому, когда нынешней весной она решилась отправиться в лес на поиски отца, вся деревня только вздохнула с облегчением: избавились, наконец, от не-поймешь-чьего отродья!

… Как назло, весна выдалась холодной и снежной. Майнхильда уже не раз пожалела о своем решении, но поворачивать назад не собиралась. Лучше уж навеки поселиться в этом лесу, чем жить среди людей вечным изгоем! Вот только бы буран поскорее закончился, а то ведь можно и замерзнуть насмерть. От пробирающего до костей холода болели руки, ноги, лицо… Кажется, еще немного, и сердце тоже превратится в ледышку. Поэтому, увидев вдали бледно-желтый огонек, Майнхильда не спешила радоваться. Скорее всего, это просто злые шутки зрения. К счастью, ее опасения не подтвердились. После сотни, а, может быть, и тысячи мучительных шагов огонек превратился в маленькую покосившуюся хижину с мутным оконцем. И внутри этой хижины горел свет! Из последних сил девочка доковыляла до двери и постучала с нее посиневшим от холода кулачком.

… Следующие две недели Майнхильда металась в бреду и лихорадке. Об этих днях у нее не осталось практически никаких воспоминаний. Она смутно помнила как неимоверно древняя, согнутая почти до земли старуха с неопрятными всклокоченными волосами, втирала в ее тело жгучую мазь с резким запахом, поила отваром, от которого хотелось спать и шептала какие-то непонятные слова. Когда девочка поправилась, она узнала, что ее спасительницу зовут Нильвейг-знахаркой, и что она поселилась в этих лесах давно, очень давно, когда ей было столько же лет, сколько сейчас Майнхильде. Из своего детства она смутно помнила рассказ матери о том, что в здешних лесах живет вёльва-прорицательница – та самая вёльва, что в начале мироздания напророчила великому Одину гибель и Сумерки Богов! Неужели в этой байке оказалось больше правды, чем можно было подумать? Но старуха, услышав это предположение, только хрипло расхохоталась:

– Да, конечно, я очень стара, но ведь не настолько же! И силы мои в сравнении с вёльвой – ничто, хоть знаю и умею я немало.

– А что ты знаешь и умеешь? – от обуявшего ее любопытства Майнхильда, позабыв о приличиях, перебила знахарку, но та, судя по всему, нисколько не обиделась:

– Много чего. Умею предсказывать погоду и врачевать хвори. Умею продлевать человеческую жизнь и собирать целебные травы. Знаю, как из одного и того же растения приготовить чудодейственное лекарство или смертельный яд!

Нильвейг впала в сильнейшее возбуждение, и еще долго живописала девочке свои умения. Ее глаза, обычно тусклые и мутные, возбужденно заблестели, а на впалых морщинистых щеках появилось некое подобие румянца. Перехватив возбужденный взгляд Майнхильды, старуха вдруг замолкла на полуслове и спросила:

– Хочешь, я и тебя всему этому научу?

– Да, – глухо прошептала девочка.

… Этот день был особенным. Сегодня, после без малого года ученичества, знахарка отправила Майнхильду в лес за травами одну. И не просто в лес, а аж к самой Драконьей пещере! За время, проведенное в хижине Нильвейг, девочка не раз слышала легенду об этой пещере, в которой хранится проклятое рейнское золото, неусыпно охраняемое чудовищным драконом Фафниром. Когда-то, давным-давно, бог Локи насильно отнял у карлика Андвари его сокровища и волшебный перстень, способный приумножать богатства. Ограбленный карлик проклял золото и всякого, кто будет им владеть. Проклятие, надо полагать, действовало: нынешний владелец злополучного сокровища – Фафнир – из-за постоянного страха за свое богатство лишился рассудка, превратился в дракона и теперь денно и нощно стережет золото Рейна. С тех пор люди, которым не посчастливилось жить в окрестностях его обиталища, лишились покоя. Правда, не все, а лишь те, кто чем-то навлек на себя гнев чудовища. Однажды ночью такие люди пропадали, а их жилища превращались в руины. Пару раз такое случалось и в их селении. Майнхильда собственными глазами видела, в какие жалкие щепки превратились дома этих несчастных. Понятное дело, что такое под силу только дракону. Проклятому и сумасшедшему Фафниру.

И вот сейчас Майнхильда, а вместе с ней – и Майя, направлялись к Драконьей пещере за мед-травой. И пока ученица знахарки размышляла над тем, должна она бояться или все же нет, Майя прикидывала, чем же может закончиться их «совместное путешествие». Хотелось бы верить, что на землях древней Германии их никто не попытается съесть.

Дорога шла по густому лесу, в кронах и траве что-то то и дело шуршало и похрустывало, но ничего опаснее белки или сойки на пути не попадалось. Ветер почти утих, небо посветлело, и еще недавно бывший пасмурным день стал почти что хорошим. Лес вокруг становился все реже, а тропинка под ногами – шире. Еще несколько шагов – и девочка оказалась у подножия большого холма. На каменистом склоне на уровне человеческого роста зиял огромный черный провал. «Так вот она какая, знаменитая Драконья пещера!» – в душе Майнхильды суеверный ужас мешался с восхищением.

Майя же относилась к увиденному с большой долей скепсиса. Пещера, конечно, внушительная, но не более того. Никаких драконов в средневековой Европе нет и быть не могло. Это все сказители и менестрели напридумывали для красного словца. Поэтому она не видела никаких причин для того, чтобы стоять с разинутым ртом и пялиться на пещеру, как это уже битых пять минут делала Майнхильда. Наконец, юная знахарка все же вспомнила, зачем она здесь. Она нехотя отвела взгляд от пещеры, присела на корточки и принялась внимательно рассматривать зеленый травяной ковер в поисках нужного растения. О, а вот и мед-трава! Меда из ее цветов не делают, зато ее отвар помогает от кашля и простуды ничуть не хуже, чем мед. Майнхильда нежно погладила желтые махровые цветочки, мысленно попросила у растения прощения за причиняемую боль и принялась срезать листья острым костяным ножом. Каждый листочек сверху был гладкий и холодный, а нижняя сторона, поросшая мелкими густыми пушинками, была теплой на ощупь. Нильвейг говорила – это от того, что добро и зло порой неразделимы, и могут даже уживаться рядом друг с другом.

Корзинка для трав была наполнена почти наполовину, когда внимание девочки привлек какой-то шум. Она замерла и прислушалась. Звук шел от той самой пещеры, которую народная молва окрестила Драконьей. Первым желанием Майнхильды было вскочить и броситься прочь от этого недоброго места. Но Майю такое развитие событий совершенно не устраивало. Воспользовавшись тем, что она тоже имеет «право голоса» в теле юной знахарки, девочка приказала ногам бежать в противоположную сторону – к пещере. Уж коли она попала в это время, место и тело, то уж явно не для того, чтобы удрать при первом намеке на приключение!

Как ни странно, Майнхильда нисколько не удивилась, обнаружив себя у входа в пещеру. Она списала «незапланированное» перемещение на то, что она, как и подобает истинной вёльве, сумела побороть страх, и встретить опасность с гордо поднятой головой. Убедившись, что Майнхильда действительно собирается идти в пещеру, Майя расслабилась и предоставила своей средневековой «сиамской близняшке» самостоятельно пробираться под низко нависающими сводами.

В пещере оказалось темно, душно и ужасно воняло тухлым мясом. С каждым шагом запах становился все нестерпимее. «Этот дракон точно питается людьми, надо бежать отсюда, пока еще не поздно!» – запаниковала Майнхильда. «Я тебе побегу!» – грозно рявкнула Майя, и закутанная в линялую меховую накидку фигурка опасливо посеменила вперед. Подземная галерея закончилась большим гротом. Откуда-то сверху просачивался свет, и девочка вполне четко могла видеть все, что происходило в самом сердце драконьей обители. И происходящее действительно стоило того, чтоб его увидеть. От удивления и восхищения девочка даже забыла о жуткой вони, стоявшей в пещере.

В глубине грота на небольшом уступе возвышался дракон! Первой реакцией Майнхильды был не страх – удивление. Ей никогда не доводилось видеть драконов, но она представляла их совсем не такими. Что, впрочем, не делало это чудище менее страшным. Оно было поистине огромным! Буро-коричневая, покрытая грубой чешуей туша занимала добрую половину грота. На спине угрожающе топорщился высокий костяной гребень. Массивная, похожая на тяжелый молот, голова, едва не задевала за потолок пещеры. «А ведь тут метров семь будет, не меньше», – машинально отметила про себя Майя. Чем-то раздосадованный, дракон взвился на дыбы, и стоял теперь на одних лишь мощных и мускулистых задних ногах. Передние, похожие на руки, лапы с длинными загнутыми когтями бешено колотили воздух. В маленьких блестящих глазках под массивными надбровными дугами читалась неукротимая ярость первобытного хищника. Он громко ревел и хлестал толстым хвостом по стенам грота, выбивая из них фонтанчики каменного крошева.

Майя была готова поспорить на что угодно, что перед ней стоит динозавр. И она даже догадывалась, какой именно, вот только названия его никак не могла вспомнить. То ли спинораптор, то ли спинодонт… Или спинозавр?.. Тем временем, Майнхильда, не имевшая ни малейшего представления о существовании динозавров, продолжала зачарованно смотреть, как дракон готовится к нападению. «О, Тор-Громовержец, он ведь сейчас меня схватит! И зачем я только послушала внутренний голос, и залезла в эту пещеру!», – от обуявшего ее ужаса Майнхильда хотела закричать, но вовремя спохватилась. «Внутренний голос» в лице Майи тоже начинал ощущать всю опасность сложившейся ситуации.

Чудовищный ящер сделал шаг вперед и наклонил голову, словно заметил под ногами какое-то препятствие. Майя проследила за взглядом дракона-динозавра. Да ведь это же человек! На фоне исполинской твари он казался совсем карликом, хотя в действительности был чуть ли не вдвое выше девочки. Драконоборец являл собой хрестоматийный образчик викинга: рогатый шлем, длинная кольчужная рубаха, пепельно-русые прямые волосы, доходящие почти до лопаток, светло-серые глаза. Майнхильда сама не заметила, как перестала бояться, залюбовавшись статным незнакомцем.

А вот юноша не обращал на притаившуюся у входа в пещеру девушку никакого внимания. Гордо вскинув голову, он в упор посмотрел на дракона, и потянулся за мечом. «Неужто это и есть сильнейший из смертных? – Майнхильда вспомнила рассказанную старухой легенду. – Ведь пророчество гласит, что только такой человек осмелится бросить вызов несокрушимому Фафниру и победить!». Знахарка на цыпочках подкралась поближе, чтобы получше разглядеть эпохальную битву. Майя вполне разделяла ее любопытство. Она уже догадалась, что «сильнейший из смертных», в настоящий момент занимающий боевую стойку перед нависающим на ним динозавром, есть никто иной, как Зигфрид, он же Сигурд, он же Вольсунг. И сейчас этот герой всея Северной Европы будет биться с доисторическим монстром, непостижимым образом попавшим в средневековую пещеру.

Майя довольно неплохо знала мифологию древних германцев и прекрасно помнила описание поединка Зигфрида и Фафнира. Но происходившее в пещере ничуть не походило на воспетую скальдами битву. Зигфрид действовал совсем не по-геройски: он кружил перед драконом, словно боксер на ринге, размахивал мечом и громко кричал. Спинозавр спокойно наблюдал за этими манипуляциями. Через несколько минут терпение ящера лопнуло, и он решительно наклонил свою голову, явно намереваясь съесть возмутителя спокойствия. Вытянутая морда с необъятной пастью оказалась перед самым лицом юноши, и со свистом вырывающийся из ноздрей воздух трепал его белокурые волосы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.