# Дочь Бога дождя

Энже Суманова

Родители ожидали рождения сына, которому шаман предсказал стать величайшим вампиром на Земле, но родилась я - нежеланная дочь. Меня воспитали как опытного воина: не жалели, не давали поблажек, заставляли тренироваться до изнеможения. Готовили выживать в суровом мужском мире, где женщин ни во что не ставят. Мне предстояло унаследовать трон. Я росла в тени пророчества, осознавая, что никогда не смогу соответствовать ожиданиям.

Когда родители решили превратить меня в вампира, я была вынуждена бежать на Север, к дяде.

Меня ограбили, а позже выяснилось, что среди налетчиков был сам король северных земель. Он стал моим самым сильным искушением, моей слабостью, проклятием и благословением одновременно. Я впервые почувствовала себя нужной, важной и желанной. В его объятиях я забыла про долг и честь.

Но всему есть своя цена... и моя оказалась непомерно высокой...

Побег изменил не только мою жизнь, но и судьбу всего королевства.

А стоила ли эта свобода столь страшной платы?

## Глава 1

Я пробудилась от внезапного толчка кареты. Голова с глухим звуком соприкоснулась с обивкой, выполненной из жёсткой кожи, покрытой потёртым сафьяном, что привело к возникновению пульсирующей боли в височной области, напоминающей ритмичные удары маленьких молоточков. Рефлекторно закрыла глаза и издала тихий стон.

Холодный воздух проникал сквозь одежду, заставляя дрожать каждую косточку в теле. Я плотнее закуталась в меховое одеяло, изготовленное из плотной овечьей шерсти.

Из моих дыхательных путей исходили клубы пара, а на ресницах начал формироваться тонкий слой инея.

Север близко...

Я посмотрела в окно на быстро меняющийся пейзаж, пытаясь отвлечься от прошлого и представить своё будущее. В этом будущем, возможно, мне не придётся становиться тем, кем хотели видеть меня родители – вампиром.

Я надеялась, что мой дядя Рейв Гран сможет защитить меня от родных – Неллаи и Демиана.

Неожиданно карета остановилась так резко, что я чуть не упала с сиденья.

Лошади испуганно заржали, и меня охватило тревожное предчувствие.

Это не к добру…

– Госпожа, настоятельно рекомендую вам оставаться внутри. Я сама разберусь с ними, – прозвучал голос теневой защитницы Амаи.

В обычных обстоятельствах я бы полностью доверилась её вампирской силе и опыту в обращении с оружием. Однако в данный момент, когда над лесом нависли тёмные тучи, предвещающие не только осадки, но и мощный шторм, ситуация изменилась. Мой отец – Бог дождя, ищет меня.

Открыла дверь и выпрыгнула. Под моими ногами хрустнул тонкий слой льда, и я инстинктивно раскинула руки в стороны для сохранения равновесия.

Сильный порыв ветра сорвал капюшон моего плаща. Пряди мгновенно разлетелись в разные стороны, подобно серебряным нитям, сотканным из лунного света.

От мороза на щеках выступил колючий румянец.

– Госпожа, вам лучше вернуться в карету, – забеспокоилась Амая, вынимая из ножен меч.

К нам приближались три фигуры.

– Мы отдадим им всё, что они потребуют, – решила я, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха. В этих землях путешественники нередко становились жертвами разбойников.

Глаза теневой защитницы расширились от удивления, а тонкие губы приоткрылись.

– Зачем? Вы мне не доверяете?

Она всегда была готова защищать меня, рискуя собственной жизнью, и теперь, отвергнув её помощь, я словно нанесла удар по её самолюбию.

– Дело не в этом, – с улыбкой заправила тёмную прядь за ушко девушки. – Тучи сгущаются, скоро начнётся дождь... Нам некогда сражаться. Мы потеряем слишком много времени, а у нас впереди долгий путь.

Амая с тяжёлым вздохом неохотно убрала меч в ножны.

– Как скажете, госпожа.

Она была воином до мозга костей, и сдаться без боя для неё было равносильно смерти. Но приказ есть приказ, тем более, когда он исходит от той, кому она поклялась в верности.

Один из них уверенно направился в мою сторону, второй пошёл к теневой защитнице, а третий, обойдя телегу, без колебаний начал разгружать поклажу, как будто не ожидал сопротивления. Будь на нашем месте мужчины, он, несомненно, был бы более осторожен. В этом мире женщин часто недооценивают.

Мужчина передо мной совсем не походил на разбойника. В Драумеле я видела их достаточно, и судьбы некоторых из них часто решал мой отец – одни отправлялись на виселицу, другие в тюрьму.

Капюшон скрывал большую часть лица незнакомца, были видны только его полные губы и выразительный, чётко очерченный подбородок.

Его летний плащ цвета графита развевался на ветру. Рука покоилась на рукояти меча в ножнах. Это позволяло увидеть, что под плащом чётко прорисовывались очертания элегантного чёрного камзола, украшенного тонкой красной нитью, которая образовывала замысловатый узор, напоминающий языки пламени. Ноги облегали тёмные брюки, аккуратно заправленные в добротные кожаные сапоги.

Взгляд скользнул по остальным членам мужской компании, и первое, что бросилось в глаза, – их одежда. Тот, кто находился в непосредственной близости от Амаи, с оружием в руках, был облачён в простой плащ. Другой же носил обычную холщовую рубашку.

Их одежда свидетельствовала о том, что они вампиры: в такую погоду обычные люди вряд ли решились бы выйти на улицу в такой лёгкой одежде. Особенно, если они сидели в засаде.

– Берите всё, что хотите. Мы спешим, – сказала я, стараясь скрыть волнение за напускным спокойствием.

Мой взор метался между разбойниками, оценивая возможные исходы, и ни один из них не предвещал ничего хорошего.

Незнакомец едва заметно улыбнулся, но его улыбка не была доброй.

– Разумеется, мы заберём всё. Снимай плащ, – приказал он твёрдо и низким голосом, от которого по моему телу пробежали крупные ледяные мурашки.

От неожиданного приступа паники сердце отчаянно забарабанило. Не хватало ещё голой остаться посреди леса.

Я выпрямилась, и смело посмотрела на него, возразив:

– Я человек. Без плаща мне не выжить.

Мужчина широко и высокомерно ощерился. Было видно, что мой страх доставляет ему огромное удовольствие.

– Не волнуйся, не замёрзнешь. Барт, отдай ей свой плащ, – велел он, обращаясь к мужчине, который стоял рядом с Амаей.

Тот недовольно поморщился, но послушно снял верхнюю одежду и бросил её к моим ногам.

Амая схватилась за рукоять меча, но я жестом остановила её.

– Тебе помочь? – спросил он с усмешкой.

– Я справлюсь сама, – грубо отрезала я, начиная торопливо расстёгивать тугую шнуровку плаща, которая не поддавалась из-за замёрзших пальцев.

Одежда соскользнула с моих плеч, оставив на земле бесформенную груду. На мне была белая мужская рубашка и свободные штаны того же цвета.

Мужчина, который разгружал наши чемоданы, подобрал мой наряд.

Мне не разрешали носить штаны, и у меня не было времени, чтобы купить или достать одежду моего размера. Пришлось надеть вещи отца, причём единственным доступным оказался летний вариант.

Холод сразу же охватил моё тело, словно тысячи невидимых кристаллических игл вонзились в кожу.

Изо рта вырвались клубы пара, и я рефлекторно прижала голову к плечам, крепко обнимая себя руками, чтобы сохранить остатки тепла.

На лице разбойника снова появилась раздражающая самоуверенная улыбка.

Поклонилась за плащом, но мужчина остановил меня.

– Не торопись.

Я выпрямилась и вопросительно глянула на него.

– В чём дело?

Незнакомец снял капюшон. Ветер подхватил его белоснежные волосы, играя с ними. По бокам они были аккуратно подстрижены, а на макушке формировали густую причёску.


– Я хочу обыскать тебя, – проронил он, и его глаза необычного золотистого оттенка вспыхнули, словно в них загорелось солнце.

Обыскать меня?

Кто он такой, чтобы предъявлять такие требования?

Во мне закипела ярость. Всё тело напряглось. Хотелось наброситься на него, но я сдержалась.

Мужчина медленно перевёл взгляд с моего лица на ноги, словно оценивая товар на рынке и не упуская ни одной детали. Ощущение было настолько сильным, что казалось, будто я стою перед ним полностью обнажённая.

Страх вызвал в моём желудке тяжёлое чувство дискомфорта.

– У меня нет ничего ценного…

– Что-то подсказывает мне, что ты лжёшь, – улыбнулся он, демонстрируя идеально ровные белые зубы.

Тем временем тёмные тучи неумолимо приближались к нам. Ветер усиливался, поднимая пыль и сухие листья, образуя вихри и предвещая скорую бурю. Времени оставалось всё меньше.

– Ты не имеешь права меня обыскивать, – огрызнулась я.

– Хочешь, чтобы я применил силу? – усмехнулся он, склонив голову набок. – Люди всегда держат самое ценное при себе.

Он оказался абсолютно прав, что вызывало у меня глубокое раздражение. Мой самый ценный предмет – кинжал, изготовленный из редкого делониксового пепла, – находился в моём высоком кожаном сапоге.

– В любом случае, я получу то, что мне нужно. Вопрос лишь в методах достижения цели, – добавил он, с угрозой в голосе.

Вдали сверкнула молния, прорезав небо яркой, зловещей линией. Под сильным порывистым ветром деревья издали стоны и склонились к земле. Птицы, испуганные приближением стихии, взмыли в воздух. В атмосфере появился запах влажной почвы.

– Хорошо, – сдалась я, поднимая руки в знак капитуляции, не желая усугублять ситуацию. Мы и так уже значительно задержались.

Он медленно обошёл меня по кругу, как хищник, изучающий свою добычу с пристальным вниманием со всех сторон.

Лёгким движением рук он аккуратно убрал волосы с моих плеч, чтобы проверить, нет ли на мне украшений, но ничего не нашёл. Никогда не испытывала особой тяги к таким вещам и предпочитала быть свободной от лишнего груза.

Моё сердце беспорядочно подпрыгивало внутри грудной клетки, его удары отдавались в ушах. Чувство беспокойства удвоилось.

Тёплые ладони легли на мою талию, обжигая кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Они медленно двинулись вверх, к рёбрам, оставляя за собой след, словно от огня. В моём организме возникло необычное сочетание ощущений, как будто пламя столкнулось со льдом.

Я впервые ощутила прикосновение мужчины… До этого были лишь случайные столкновения в толпе, вежливые рукопожатия при знакомстве, тёплые объятия близких людей. Но сейчас всё происходило иначе…

Это чувство было новым и глубоким, оно заставило меня осознать всю силу настоящего контакта между двумя людьми.

Дыхание участилось, а сердцебиение значительно усилилось, заглушая окружающие звуки. Казалось, я разучилась двигаться и думать... Существовала лишь точка физического соприкосновения, оставляющая обжигающее ощущение на коже, и необъяснимое эмоциональное возбуждение, пронизывающее всё тело.

Эти чувства пугали меня своей силой. Я всегда считала себя человеком, который умеет контролировать свои эмоции. Но теперь я превратилась в комок нервов, который реагирует на любое прикосновение. Это было унизительно.

«Что со мной происходит?» – спросила себя.

Мне хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, лишь бы больше не чувствовать этого. Такое простое и невинное прикосновение обнажило во мне какую-то уязвимую и незащищённую часть, о существовании которой я даже не подозревала. И эта часть мне совсем не нравилась, она казалась чужой и слабой.

– Тебе невероятно повезло, что мы спешим, – процедила я, смело встречая его дерзкий взгляд. – Иначе твоя участь была бы незавидной… Ты стал бы пищей для голодных волков.

Его руки замерли рядом с грудью, вынуждая меня вздрогнуть. На краткий миг я заметила в его глазах нечто... потенциально опасное.

– В этом я не уверен, – прошептал он тихим, слегка хрипловатым голосом.

Его горячее дыхание коснулось моего лица, и я уловила резкий запах дыма и пепла, смешанный с неизвестным мне терпким ароматом. Я почувствовала лёгкое головокружение, а в животе запорхали ледяные бабочки.

– Волки обычно выбирают более сладкую добычу, такую как ты, – закончил он.

Сладкая добыча?

Я правильно расслышала?

Кем он себя возомнил, чтобы обращаться ко мне таким образом?

Гнев вспыхнул во мне с новой силой, но я продолжала сохранять спокойствие, как и подобает принцессе, воспитанной в строгих правилах. Я не позволю этому наглецу вывести меня из себя.

Он усмехнулся, увидев мою реакцию. Его руки медленно опустились ниже и, крепко обхватив мою талию, остановились.

– Не сердись, красавица, – мягко промурлыкал он. – Ты действительно выглядишь аппетитно, как спелый персик, который так и манит сорвать его и съесть.

Попыталась отстраниться, вырваться из его хватки, но он грубо притянул меня к себе. Его пальцы впились в мою талию, словно стальные тиски.

– Закончил обыскивать? – прошипела сквозь зубы, гордо вздёрнув подбородок.

Мне стоило невероятных усилий, чтобы не дать ему пощёчину, от которой на его щеке остался бы отпечаток моей ладони, или не ударить его коленом в самое уязвимое место – туда, где сосредоточена вся его мужская гордость.

Я представила, как он корчится от боли, задыхаясь и проклиная тот момент, когда осмелился ко мне прикоснуться.

– Почти, – произнёс он, продолжая свой бесцеремонный осмотр.

Его прикосновения становились всё более настойчивыми и вызывающими.

Унижение обожгло горло.

Ещё немного, и я потеряю контроль над собой. Последствия этого будут непредсказуемы, и я не могу гарантировать, что не совершу ошибку. Я превращусь в разъярённую фурию, которая готова разорвать его на части.

– Куда вы направляетесь? – внезапно спросил он, рассматривая меня с любопытством.

Учитывая конфиденциальность нашей миссии, связанной с визитом к моему дяде, крайне важно не разглашать информацию о нашем маршруте. Поскольку у моего отца нет наследника мужского пола, Рейв является потенциальным преемником престола, и его имя, скорее всего, известно каждому северянину. Существует вероятность, что грабители обратят внимание на то, к кому именно я еду, и позднее сообщат эту информацию моей семье за значительную плату, узнав, что исчезла дочь Бога дождя. Поэтому никто не должен знать о моём приезде сюда. В связи с этим необходимо прибегнуть к обману.

– Мы едем... – я замолчала, пытаясь придумать правдоподобную версию, но ни одна из них не казалась достаточно убедительной, – к Северному заливу...

Интересно, распознает ли он мою ложь?

Опытные вампиры, благодаря своему острому слуху, могли без труда определять, когда им врут. Сердце лжеца начинало биться чаще и сильнее, выдавая его с головой. Но сейчас из-за жуткого холода моё сердце скакало как сумасшедшее, сбиваясь с привычного ритма. В таких условиях понять, вру я или нет, было просто нереально.

Хоть в чём-то мне сегодня повезло...

Его руки, словно змеи, начали свой путь вниз. Он исследовал мои ноги, проводя руками по внешней и внутренней сторонам бёдер, бесцеремонно лапая меня.

Кожа под его ладонями горела, каждый нерв пульсировал в такт учащённому сердцебиению. Дыхание застревало в горле. В животе снова запорхали бабочки, только не ледяные, а приятные.

Неужели я стала жертвой банального гормонального всплеска? Сама мысль об этом казалась абсурдной и возмутительной. Я должна взять себя в руки, вернуть контроль над ситуацией и не позволить разрушить мой тщательно выстроенный мир.

– Что же вы там забыли? – продолжил он свой допрос, не убирая рук с моего тела.

– Мы едем навестить мою тётю, – ответила я, чувствуя, как напряжение сковывает грудь от вранья, будто железные оковы. – Она уже в преклонном возрасте и нуждается в заботе.

Вдалеке прогремел гром, осветив ночное небо. Казалось, сама природа разделяла моё возмущение.

– Госпожа, – раздался встревоженный голос моей теневой защитницы, – одно ваше слово, и я…

– Не беспокойся, Амая, – резко прервала её. Она видела, как его руки приближаются к моей интимной зоне, и была готова вмешаться в любой момент. – Если он осмелится на неподобающее поведение, получит коленом в глаз, – пригрозила мужчине, бросив на него свирепый взор.

Наши взгляды встретились, и на его лице появилась усмешка. Казалось, будто между нами сверкнула молния, а вовсе не на небе.

— Я бы посмотрел на это увлекательное зрелище, — иронично хмыкнул вампир, разгружавший вещи.

Разбойник устремил на приятеля весёлый взгляд, а затем вернул его на меня. Руки наглеца не двигались.

– А ты интересная, как тебя зовут?

– Не твоё дело, – резко проговорила я. – У меня создалось впечатление, что ты решил облапать меня, прикрываясь обыском.

– Ой, похоже, я попался, – издал он короткий смешок, и его руки поползли вниз. – Как я и говорил, люди всегда прячут самое ценное при себе.

Мужчина достал из моих сапог кинжал и выпрямился во весь свой внушительный рост.

– Отдай! – попыталась выхватить оружие, но он оказался быстрее и поднял его высоко над головой.

– Не стоит так переживать, красавица, – усмехнулся он. – Ты можешь пораниться.

Я подпрыгнула несколько раз, но не смогла дотянуться до кинжала. Затем хотела ударить его в живот, чтобы он наклонился, и я смогла забрать оружие, но передумала. Нельзя рисковать.

– Прошу, верни его…

Он отрицательно покачал головой, не отрывая от меня цепкого взгляда.

– Почему он тебе так нужен?

Незнакомец внимательно рассматривал кинжал, перекатывая его в руках.

– Это подарок матери, поэтому он очень дорог мне.

В действительности я сказала ему правду, но суть не в этом: оружие из делоникса – большая редкость, ведь только оно может убить вампиров. Можно ещё обезглавить или вырвать сердце им, но я не обладаю такими способностями. Поэтому потеря этого клинка недопустима.

Делониксовые деревья давно исчезли. Мой покойный дедушка распорядился уничтожить их.

Этот кинжал я получила в подарок от матери на семилетие. Тогда я не осознавала его ценность, если честно. Мне больше хотелось получить игрушку. Кинжал казался мне странным подарком. Кому в семь лет нужен кинжал?

Никому…

Но теперь понимаю, насколько важен этот предмет. И дело не только в его уникальности. Он – единственное, что может меня защитить. И не только меня. Всех людей. Вампиры становятся всё сильнее и агрессивнее. Они больше не прячутся в тёмных углах, как крысы, а открыто выходят на охоту и убивают людей.

– Ты меня заинтриговала… – промолвил он. – Умеешь им пользоваться?

Внутри всё сжалось от мысли, что этот злодей может забрать у меня оружие.

– Да… Я выросла с кинжалом в руках. Пожалуйста, верни его… – последние слова дались мне с трудом.

Он недоверчиво прищурился, словно оценивая, насколько я искренна.

– Ты меня ещё больше заинтриговала.

Протянула руку и настойчиво попросила:

– Верни…

Неожиданно мужчина глубоко порезал ладонь, и кровь обильно потекла, падая на землю тонкими струйками и окрашивая её в алый цвет.

Я замерла, наблюдая, как его глаза темнеют, оставляя лишь тонкую полоску жёлтого оттенка. Он понял. Все мои надежды на то, что он просто глупый разбойник, разбились о реальность, словно хрупкий хрусталь.

– В нём есть пепел делоникса, – произнёс он с кривой улыбкой, когда его рана не зажила. Ему нужна кровь, чтобы порез затянулся. – Интересно...

В последний раз попыталась забрать у него оружие, но он перехватил мою руку, слегка сжав её, но было не больно.

– Я заберу кинжал.

– Нет! – возразила я. – Он мой!

В небе сверкнула молния, разорвав непроглядную тьму, и раздался оглушительный раскат грома, прокатившийся по лесу.

Снова поднялся ветер, срывая с ветвей последние золотистые листья и бросая их нам навстречу.

– Эта вещь слишком ценна, чтобы принадлежать такой, как ты, – его голос изменился, стал грубым.

– А что со мной не так? – выдавила я с огромным усилием.

Он резко притянул меня к себе, и я ощутила твёрдость его груди.

– Ты кажешься слишком хрупкой для той, кто способна убивать вампиров. Поэтому такое бесценное оружие не должно пропадать зря.

Его слова обожгли хлеще, чем касание раскалённого железа.

Хрупкая?

Я?

Кто он такой, чтобы меня судить?

Если бы этот гад обладал полным знанием о пережитом мной опыте, он бы никогда не позволил себе подобные высказывания. Судить со стороны крайне легкомысленно.

Возможно, мой внешний облик не соответствует образу грозного воина с развитой мускулатурой. Однако сила не ограничивается физической мощью, она включает в себя опыт, знания и стратегическое мышление. В этом аспекте я обладаю значительным потенциалом.

Преодолев свою гордость, я произнесла:

– Забирай, но оставь мне экипаж с лошадьми.

Мужчина снова улыбнулся. Его глаза блеснули в полумраке, словно капли росы на лепестках цветка.

– Хорошо, красавица. Я не хочу, чтобы ты умерла по пути к Северному заливу. Но будь уверена, наши пути ещё пересекутся, ведь ты пробудила во мне неподдельный интерес.

Я посмотрела на него с презрением и, не сказав ни слова, надела плащ, который оказался огромным и тяжёлым, словно принадлежал великану. К тому же от него исходил неприятный запах.

Когда мы отъехали на значительное расстояние, я чуть не взвыла во весь голос. Потеря кинжала ощущалась так остро, как будто мне отрезали руку.

Ярость и бессилие душили меня. Этот самодовольный тип думает, что выиграл? Он ещё не знает, с кем связался. Я верну этот кинжал, чего бы мне это ни стоило.

За окном кареты осенний пейзаж быстро превращался в зимнюю сказку. Голые ветви деревьев, покрытые снежным покрывалом, мерцали в серебристых лучах холодной луны, создавая ощущение волшебства.

Северное королевство было единственным местом, где магические способности моего отца теряли свою силу. Даже самый могущественный Бог не мог вызвать дождь или собрать грозовые облака в этом царстве вечной стужи.

Сон не приходил ко мне. Я всё ещё чувствовала прикосновение рук того разбойника, его голос звучал в моей голове, а в сознании постоянно возникал взгляд его золотистых глаз.

## Глава 2

Мы достигли замка Пылающий огонь, который получил своё название из-за древней традиции: каждый вечер вершину его башни освещало пламя огромного факела, служившего ориентиром для заблудившихся путников.

Замок величественно возвышался среди неприступных гранитных скал, словно вырос из каменных глубин самой природы. Белоснежная стена покрывалась толстым слоем снега, достигая высоты примерно пятидесяти футов.

Между двумя башнями с бойницами возвышались величественные дубовые ворота, над которыми развевался герб — золотое солнце, окружённое языками пламени. Мне невольно вспомнился камзол того разбойника с почти таким же рисунком.

Он служил Рейву?

Если это так, то найти этого наглеца станет намного проще.

Самая высокая башня в замке, казалось, была частью скалы. Её шпиль терялся в облаках, скрытый туманной дымкой.

Ворота открылись, и мы въехали во внутренний двор, оказавшийся больше, чем я ожидала. Колёса кареты скрипели, преодолевая неровности мощёной поверхности, местами покрытой наледью. В углах двора виднелись старые сараи и конюшни, крыши которых прогибались под тяжестью снега.

По обеим сторонам ворот располагались коновязи и кормушки для животных, которые в данный момент были пустыми. На обширной куче сена, свернувшись в клубок, спала собака. Во дворе перемещались куры, выискивая зёрна в земле. Несколько слуг, одетых в лёгкую одежду, спешно передвигались по территории, неся в руках корзины с бельём. На стенах находились стражники. Вся сцена больше напоминала заброшенное имение, чем замок.

К Амае приблизился мужчина, облачённый в элегантный чёрный кожаный костюм, поверх которого был надет роскошный плащ с золотым гербом. Его седые волосы развевались на ветру, а рука, покрытая морщинами, покоилась на рукояти меча. Они обменялись репликами, после чего теневая защитница открыла деревянную створку двери кареты.

Я с трудом выбралась наружу, плотно укутавшись в одеяло. Плащ, принадлежавший разбойнику, оказался недостаточно тёплым, и холодный ветер, смешанный со снегом, пронизывал до костей. Зубы стучали от холода, конечности утратили чувствительность.

Мужчина внимательно осмотрел меня, пристально изучая черты лица своими глубокими глазами цвета спелой рябины. Над его переносицей залегла глубокая вертикальная морщина, а тонкие губы напряжённо сжались, образовав вокруг рта мелкую сетку морщинок.

— Вы действительно племянница принца Рейва Грана?

Я уверенно кивнула.

— Да. Он здесь?

— Прошу следовать за мной, принцесса.

Мы осторожно поднялись по скользкой деревянной лестнице, крепко держась за истёртые, шероховатые перила.

— Я дворецкий, меня зовут Байрон, — представился мужчина, распахнув двойные двери. — Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Мы оказались в просторном холле с высокими потолками, которые поддерживались дубовыми столбами. На помосте возвышался массивный стул, покрытый белоснежной меховой шкурой. По обе стороны от него стояли внушительные бронзовые канделябры, начищенные до блеска.

Это был трон короля Севера?

Стены помещения были украшены ярким жёлтым орнаментом. За помостом трещал огонь в камине, над которым висела голова оленя с длинными ветвистыми рогами. Простота помещения поражала и совершенно не соответствовала статусу правителя северных земель.

— Ожидайте здесь, принцесса, — сказал мужчина и поднялся по лестнице, ступени которой слегка поскрипывали под его тяжестью.

Я быстро подошла к камину, облицованному чёрным мрамором. Опустившись на мягкий ковёр перед огнём, вытянула замёрзшие руки к пламени. Тепло приятно обожгло кожу, и я глубоко вдохнула аромат дыма, прикрыв веки. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров, перед глазами неожиданно появился тот разбойник. Запах дыма вызвал воспоминания о нём.

— Госпожа, вы уверены, что поступаете правильно? — обеспокоенно спросила Амая.

Я открыла глаза и тяжело вздохнула.

— У меня нет другого выхода. Рейв Гран — моя единственная надежда. Только он сможет спасти меня от судьбы вампира.

Стать вампиром означало потерять себя, душу и человечность. Для меня это было концом всего…

На первый взгляд мысль о бессмертии может показаться заманчивой, полной очарования и соблазнов. Но, утратив способность чувствовать тепло, человек становится холодным и отчуждённым от всего живого. Он превращается в хищника, которым движет лишь жажда крови. Эта перспектива вызывала у меня ужас... Я не хотела становиться такой...

Живой танец огня продолжал весело пылать в каменном зеве очага, мягко освещая наши лица и фигуры тёплым оранжевым сиянием.

Мышцы постепенно расслабились, тепло разлилось по телу, и я сбросила с себя одеяло. Глаза потяжелели, голова склонилась вперёд, дыхание замедлилось, погружая меня в полусонное состояние.

— Ваши родители, наверное, уже с ума сходят, — задумчивый голос Амаи вырвал меня из мира грёз.

Я тихо выдохнула, отбросив назад пряди волос.

— Боюсь, они потеряли рассудок гораздо раньше, особенно после того, как узнали о моём отказе принять судьбу вампира.


Сверху послышались шаги, и я мгновенно выпрямилась, поправляя одежду.

Из полумрака лестничного пролёта вышел высокий, худощавый мужчина. На нём был камзол цвета ночи, искусно расшитый золотыми нитями вдоль воротника и обшлагов. Его волосы цвета воронова крыла свободно спадали до плеч.

Лицо мужчины было суровым: тонкий прямой нос подчёркивал идеальные скулы, кожа была гладкой и безупречной. Насыщенный бордовый цвет его глаз завораживал и отталкивал одновременно. Этот оттенок был характерен для тех, кто регулярно употребляет человеческую или вампирскую кровь.

Именно таким я представляла Рейва, основываясь на описаниях Гайлса.

Мы с теневой защитницей одновременно сделали глубокий реверанс, приветствуя его.

— Ваше высочество, я Гвендолин Гран, дочь Неллаи и Демиана. Я прибыла сюда за вашей помощью.

Он долго рассматривал меня с оценивающим взглядом, погружённый в размышления, а затем слабо улыбнулся, заметив моё замешательство.

— Приятно познакомиться, Гвендолин.

— Взаимно, — растерянно поправила волосы, которые запутались в капюшоне плаща.

— Давай обойдёмся без формальностей и будем обращаться друг к другу на «ты». Зови меня просто Рейвом, хорошо?

Я улыбнулась и кивнула.

— Хорошо.

Его пристальный взор не отпускал меня ни на миг. Я почувствовала себя неуютно и опустила глаза, сплетая руки в замок.

— Прости, что так бесцеремонно разглядываю тебя… У тебя поразительное сходство с матерью: те же волосы, очаровательный маленький носик и ясные голубые глаза с ноткой дерзости, — его губы слегка приподнялись в улыбке. — Ты, наверное, устала и проголодалась. Почему бы нам не пройти в столовую? Там мы сможем всё подробно обсудить. Не снимай плащ, в помещении прохладно. Мы не ждали гостей…

Он вовсе не походил на жестокого вампира из рассказов Гайлса. Ни намёка на высокомерие, ни ледяной отчуждённости, способной заморозить кровь.

Несмотря на резкость и строгость черт, в его внешности сквозила мягкость. Ничего устрашающего или неприятного, кроме разве что глубоких глаз насыщенного рубинового оттенка.

Его нижняя губа была чуть полнее верхней, и самое странное — на них играла лёгкая приятная улыбка, что выглядело крайне необычно, ведь поговаривали, будто он вообще никогда не улыбается.

Мы направились по длинному коридору, стены которого украшали портреты представителей различных исторических эпох. В каждом из них прослеживалась общая доминантная черта — властная и слегка высокомерная аура. Их глаза привлекали внимание глубоким тёмно-красным оттенком радужки.

Столовая оказалась небольшой, но уютной. Под деревянным столом, накрытым белоснежной льняной скатертью, лежал мягкий персидский ковёр с изящным геометрическим узором. По всей длине стола располагались массивные железные подсвечники с горящими свечами, наполняя комнату тёплым светом и ароматом воска.

— Садись, — пригласил Рейв, отодвигая стул с тонкой резьбой для меня. Сам он расположился напротив. Теневая защитница встала у стены рядом с дверью.

— Присоединяйся к нам, — проговорил он Амае, предлагая ей занять место рядом. Но девушка вежливо отказалась.

— Она моя теневая защитница, — решила внести ясность.

— Какой у тебя дар? — взглянул он на неё.

— У меня его нет, ваше высочество, — ответила Амая. — Я искусственно превращённый вампир.

Иногда я искренне восхищалась Амаей. Будучи человеком, она осмелилась на невероятный риск ради обретения бессмертия — приняла огромную дозу вампирского яда, который едва не стоил ей жизни. Однако, как ни парадоксально, именно этот смертоносный яд стал источником её вечной молодости и бессмертия. Он содержит особые свойства, которые не дают состариться. Мне повезло гораздо больше: я родилась вампиром, и чтобы обрести вечную жизнь, мне достаточно выпить человеческую кровь.

— Амая, можешь идти, — обратилась я к ней. — Тебе нужен отдых. Ты почти не спала, пока мы сюда добирались.

Мы пересекли океан на кракорах, а потом всю дорогу теневая защитница сама управляла лошадьми. Для поддержания жизненных сил вампирам необходимо спать хотя бы три часа в день. Поэтому ей необходим отдых.

— Я не уйду.

— Это не просьба, а приказ, — строго сказала я, нахмурив тонкие брови.

Рейв подозвал одного из своих слуг и приказал ему подготовить комнату для Амаи. Она неохотно последовала за ним.

Мне подали тарелку с горячим супом из лапши и баранины, который источал нежный аромат свежего тимьяна. Затем принесли аппетитное жаркое из курицы в густом томатном соусе, украшенное розмарином, а вместе с ним хрустящий свежеиспечённый хлеб, всё ещё сохранявший тепло печи, и фрукты.

Нам налили вино в серебряные кубки глубокого гранатового цвета, которые переливались в свете свечей.

Я попробовала бульон. Он оказался насыщенным и горячим, это было именно то, что нужно после долгого путешествия.

Заметив пустую тарелку перед дядей, я поинтересовалась:

— Ты не будешь есть?

— У меня есть другой способ восстановить энергию, — пояснил он, подмигнув.

Кажется, я знаю, о какой энергии он говорил — кровь.

Вкус вина раскрывался лёгкой, почти незаметной кислинкой, напоминающей ежевику, которая постепенно сменялась сладкими нотами апельсина.

Мясо в жарком было невероятно мягким, практически растворялось во рту. Я получала удовольствие от каждого съеденного кусочка.

— Итак, Гвендолин, расскажи, почему ты оказалась на Севере?

Я отложила серебряную ложку и сделала глоток вина, чтобы собраться с духом перед важным разговором.

— Я сбежала из дома… — выпалила я.

Его губы приподнялись в едва заметной улыбке.

— Ты точно как твоя мать! Такая же своенравная.

Мои брови недоверчиво нахмурились.

— Ты уверен, что говоришь о моей маме? Она полная противоположность твоему описанию. Её жизнь подчинена строгим правилам, контролю и порядку. Она не своенравна...

Мама… своенравная?

Звучало абсурдно. Мне было сложно представить её непокорной. Все мои воспоминания о ней связаны с жёсткими правилами: расписанным распорядком дня до минуты и неусыпным надзором.

Стоило мне сделать шаг в сторону, попробовать что-то новое, выразить своё мнение, как она тут же затыкала мне рот. «Принцессы так себя не ведут!» — повторяла она, как заклинание.

— Когда-то давно Неллая была бунтаркой, — с грустью взглянул дядя на меня.

— Расскажи мне о ней, — попросила я, ощущая, как внутри меня просыпается любопытство.

Образ моей матери, представленный им, сильно отличался от того, который был мне знаком.

Он удобно устроился на стуле, расслабленно откинувшись назад, и устало провёл пальцами по переносице.

— Неллая жила сегодняшним днём, постоянно искала приключения и терпеть не могла никаких ограничений, — он слегка улыбнулся, словно погрузился в воспоминания о тех моментах. — С ней никогда не было скучно. Она всегда стремилась быть первой во всём. Если что-то не получалось, не сдавалась и работала до полного изнеможения, пока не достигала своей цели. А ещё она никогда меня не слушала... Всё делала по-своему.

Я слушала его, не дыша. Это была совершенно другая женщина, не та, которую я знала.

Попыталась представить её.

Молодая, беззаботная, смеющаяся перед лицом опасности, и женщина, которую я знала — величественная, сдержанная, сосредоточенная на государственных делах. Две совершенно разные личности, объединённые одним именем.

Неужели жизнь способна так сильно изменить человека?

— Интересно, что же её заставило так преобразиться? — задумчиво прошептала себе под нос.

Мама никогда не любила говорить о своей жизни до встречи с отцом. Стоило мне лишь попытаться узнать что-то о её прошлом, как она тут же меняла тему. Наверное, ей было больно вспоминать те времена. Особенно, если речь заходила о дяде Рейве, который предал её.

— Причина одна — любовь, — в его интонации послышалась печаль. — Она резко изменилась, когда переехала к твоему отцу: стала ответственной и серьёзной. Она пожертвовала своей свободой ради благополучия своих детей, мужа и королевства.

— Мне всегда казалось, что любовь — это состояние свободы, а не ограничения. Но для моей матери, по всей видимости, это обернулось тяжким бременем.

— В некотором смысле да, но она действительно любит Демиана, и вас с сёстрами. Однако эта любовь потребовала от неё жертв. Она добровольно отказалась от части себя, от своего бунтарского духа, чтобы стать королевой, матерью и женой. От королевы ожидают ответственности, а не непокорности.

Я всегда воспринимала мать как уставшую женщину, обременённую заботами о государстве и семье. Никогда не задумывалась, кем она была до того, как всё это началось, чем пожертвовала.

Внезапно мне отчаянно захотелось узнать её прежнюю, до замужества, понять, что ею двигало, о чём она мечтала и от чего отказалась ради нас. Я твёрдо решила, что это необходимо выяснить. Возможно, тогда смогу простить её за строгость и жестокость ко мне…

— Только вот она не королева, а наложница, — поправила я.

Мама не происходила из знатного рода, не имела социального статуса и богатства. Она появилась в замке как наложница с единственной целью — убить деда.

Талия, первая жена отца, заняла трон после смерти дедушки, которого, как выяснилось, убил мой отец. Она была родом из благородной, хотя и небогатой семьи. Несмотря на это, подданные признали её правящей королевой.


Талия воспитывалась в строгих условиях и неукоснительно следовала установленным правилам своего народа. Люди и вампиры никогда бы не приняли мою мать. В нашем обществе первостепенное значение имело невинность и происхождение. Даже если бы её возвели в ранг королевы, над моим отцом бы насмехались, зная о её прошлых связях с мужчинами. Его перестали бы уважать и бояться.

Рейв глубоко вздохнул, его взгляд помрачнел.

— Она никогда не стремилась к власти. Пусть и не королева, но она достойна этого звания, как никто другой. Именно благодаря ей в Драумеле воцарились мир и спокойствие.

Мама пытается превратить меня в королеву против моей воли. Разве она не понимает меня? Ведь она сама прошла через нечто подобное.

— В этом есть и твоя заслуга.

— Давай не будем об этом, — он вымученно улыбнулся. — Расскажи лучше, почему ты сбежала? Ты устала от контроля родителей или что-то другое? — Рейв наполнил мой кубок вином, затем свой.

Я посмотрела на мерцающее пламя свечи.

— Родители хотят, чтобы я стала вампиром. Они говорят, что это мой долг как главной претендентки на трон. Но я не хочу превращаться в существо, одержимое кровью.

Рейв задумчиво почесал подбородок.

— Ты знаешь, почему я стал врагом твоей матери?

Я сглотнула.

— Ты убил мою бабушку… и солгал маме, что это сделал дедушка…

Его лицо омрачилось, и я заметила в его тёмных глазах искру сожаления.

— И всё же ты хочешь, чтобы я тебе помог? — он поднял густую чёрную бровь, удивлённый моим поступком.

— Мне больше не к кому обратиться, — тихо призналась я. — Мама меня не слушает, а отец всегда поддерживает её решения. А Гайлс её обожает… Он сразу же выдаст меня ей…

Мужчина грузно вздохнул, осознавая всю тяжесть моего положения.

— Прости, но я не могу пойти против твоих родителей. Их сила многократно превосходит мою. Даже если бы я захотел вмешаться, это не привело бы ни к чему хорошему…

Разочарование обрушилось на меня, как ледяная волна. Я понимала, что просить помощи у вампира, убившего мою бабушку, было безумием. Но в отчаянии хватаешься за любую возможность, как утопающий за соломинку.

Внутри меня теплилась последняя надежда: вдруг его решение изменится. Поэтому решила идти до конца.

— Я знаю, что ты выпил кровь моей матери… Это даёт тебе контроль над её волей и желаниями. Одно твоё слово — и она навсегда забудет о своём намерении сделать меня вампиром…

Он медленно вращал бокал, наблюдая, как вино струится по стенкам, и молчал, погружённый в размышления.

— Боюсь, это невозможно. Мы сражались не для того, чтобы трон занял посторонний человек... — наконец произнёс он, и моя надежда угасла, как тлеющий уголёк. — Прошу тебя, постарайся понять. У нас с твоей матерью и так хватает проблем, и я не хочу усугублять ситуацию…

Я опустила голову, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Комната, и без того полумрачная, словно погрузилась ещё глубже в темноту. Каждый вдох давался с трудом, а горечь внутри растекалась, словно яд, проникая в каждую клеточку моего тела.

Всё кончено. Я оказалась в безвыходном положении. Мне не избежать судьбы вампира, но попытаться стоило.

«Неужели никто не может мне помочь?» — эта мысль пронзила мой разум, как ледяной осколок, вызвав приступ паники.

Я молилась всем богам, которых знала, чтобы он изменил своё решение.

Собрав всю волю в кулак, подняла глаза.

— Прости, что отняла у тебя время, — еле проговорила я, горло сдавило спазмом. — Пожалуйста, позволь нам провести ночь здесь, чтобы наши лошади могли отдохнуть перед долгой дорогой…

Он нервно провёл рукой по волосам, его плечи напряглись.

— Проклятье, — выругался Рейв, резко поставив кубок на стол. Несколько капель красной жидкости выплеснулись на скатерть, оставив причудливый узор. — Хорошо, я помогу тебе. Было бы жестоко отказать тебе в помощи.

Моё сердце бешено заколотилось, словно в груди ударил молот, разнося по венам обжигающий поток адреналина. Неужели он и правда, согласился? Ещё мгновение назад я ощущала себя раздавленной, сломленной, полностью беспомощной, а теперь… Надежда вновь вспыхнула в душе, словно утреннее солнце, разгоняя тьму отчаяния, которая окутывала меня.

— Ты, правда, поможешь мне? — вопросительно посмотрела на него, сомневаясь, не игра ли это моего воспалённого воображения.

Вместо слов он лишь коротко кивнул, и его лицо озарила тёплая улыбка, которая мгновенно преобразила его облик.

Я пыталась разглядеть в нём монстра, увидеть отблеск той тьмы, которая, по словам других, поглотила его душу. Но вместо этого видела перед собой обычного человека, и ничего больше.

И всё равно меня не покидала мысль о том, в чём его обвиняли. Слишком много было доказательств, и много крови пролилось. Но, глядя на него, я не могла до конца поверить, что он — абсолютное зло. Где-то внутри меня теплилась слабая надежда на то, что в этой истории есть ещё одна сторона, с которой должна познакомиться.

Улыбка сползла с его губ.

— Ты ведь осознаёшь, что рано или поздно твои родители тебя найдут?

— Да...

Конечно, я это знала... Я не была такой глупой. Хотя... возможно, немного...

— Хорошо, что ты это понимаешь… Тебе всё равно предстоит стать вампиром… Независимо от твоего желания… — Я почувствовала давление в его голосе. — От этого зависит будущее всего королевства.

Ощущение долга снова придавило меня, словно непосильная ноша.

Превращение… всегда было моим самым большим кошмаром. Животный страх парализовал меня, не позволяя вдохнуть полной грудью. Я понимала, что этот момент неизбежен, но старалась не думать об этом, в глубине души надеясь, что каким-то образом смогу избежать этой участи.

Наивная...

— Просто… — я запнулась. — Просто я ещё не готова к этому… Это слишком пугает… Мне нужно время...

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Сам проходил через это… как и твои родители. Мы все боялись превратиться в существ, которыми управляет лишь голод. Не переживай. Я помогу тебе оттянуть этот момент…

Я благодарно кивнула.

## Глава 3

— О каком моменте идёт речь? — раздался низкий, глубокий голос за моей спиной.

— А вот и король Севера! — воскликнул Рейв, подняв бокал с вином в знак приветствия.

Я стремительно поднялась и сделала глубокий реверанс, почтительно склонив голову. Согласно этикету, я должна была оставаться в этом положении, пока не получу разрешения встать.

До моего слуха донеслись размеренные шаги, которые гулким эхом разносились по обеденному залу, вызывая во мне волну тревоги.

Король остановился прямо передо мной. На носках его кожаных сапог лежал снег. Эта обувь показалась мне до боли знакомой, как и голос.

Он приказал подняться, и я встала в полный рост. Наши глаза встретились, и моё сердце остановилось, а потом рухнуло в бездну. Кровь отхлынула от лица, а голова закружилась. Передо мной стоял тот самый разбойник — дерзкий и наглый, обокравший нас в лесу и оставивший без единого гроша.

Это какая-то жестокая шутка? Нелепый розыгрыш, в который я не могла поверить.

Неужели он король Севера?

Этот жестокий и бесцеремонный грабитель? Это невозможно… Мой разум отказывался принимать такую реальность.

— Ты?! — вскрикнула в ужасе.

Все мои представления о монархии, о чести и благородстве рухнули в одно мгновение.

— Мы столкнулись гораздо раньше, чем я ожидал, — его лицо озарила мягкая улыбка.

Я не могла произнести ни слова. Мой мозг не справлялся с информацией о его королевском статусе.

— Вы знакомы? — удивился Рейв, переводя взгляд с меня на короля, пытаясь понять, что происходит.

— Он ограбил нас по пути сюда! — возмущённо проорала я, указывая на него пальцем.

Король, вернее, разбойник, улыбнулся ещё шире и сделал шаг вперёд, нависая надо мной своими внушительными размерами.

— Рейв, кто это?

— Моя старшая племянница Гвендолин, дочь Бога дождя, — ответил тот.

— Любопытно, — протянул он, и его улыбка сменилась ядовитой ухмылкой. — Рейв, почему ты не сообщил мне о прибытии такой… занимательной особы?

Дядя виновато посмотрел на меня, словно извиняясь за создавшуюся неловкую ситуацию.

— Я и сам не ожидал её приезда…

— Немедленно верни мои вещи! — потребовала холодным тоном.

— Это и есть твоя тётушка? — кивком указал он на Рейва и коротко рассмеялся. — Насчёт преклонного возраста ты не соврала.

От злости сжала кулаки и посмотрела на него исподлобья.

— Верни мои вещи, — повторила ещё более сурово.

— Боюсь, они уже нашли новых владельцев. Но если ты будешь хорошей девочкой, я могу компенсировать твою потерю.

У меня перехватило дыхание. Гнев полностью завладел мной.

Хорошей девочкой? Он что издевается?

Рейв угрюмо посмотрел на короля и твёрдо произнёс:

— Эйдан, хватит валять дурака. Верни ей украденные вещи.

Король с тяжёлым вздохом сел на стул во главе стола и приказал принести ему еду и напитки.

Я залпом допила оставшееся вино, с грохотом поставила кубок на стол и вытерла рот рукавом рубашки, оставив на нём красный след.

— Я всё раздал… Я куплю тебе новые вещи.

Наглый, бесстыдный вор! И этот человек — король? Он позорит само звание!

— Может, ты и лишил меня всего имущества, но кинжал, полагаю, оставил себе. Он из делоникса, стоит целое состояние. Ты не мог так быстро его продать или отдать первому встречному.

— А ты не так проста, принцесса, — он достал кинжал из-за пазухи и провёл пальцем по лезвию. Я заметила, что рана на его ладони затянулась. Это означало, что он выпил чью-то кровь, чтобы исцелиться. — Верну его, когда покинешь северные земли.

Я удивилась.

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты во сне перерезала горло Рейву или мне.

Его слова меня рассмешили. Эйдан, грозный Бог огня, сжигающий города своей магией, боялся меня? Маленькую смертную, которая была вдвое меньше его?

— Если бы я хотела убить тебя или дядю, поверь, вы бы уже давно были мертвы.

Рейв неожиданно заливисто рассмеялся, запрокидывая голову назад.

— Ты бесстрашна и остра на язык, как и твоя мать. Она бы сейчас гордилась тобой.

Его слова задели меня до глубины души. Неужели он думает, что она гордилась бы мной?

Жаль, что дядя не знает, как строго меня воспитали. Наверное, он думает, что я избалована роскошью и вниманием, но на самом деле каждый мой шаг контролировался. Меня учили быть идеальной принцессой, достойной трона, но никто не спрашивал, хочу ли я этого.

Мама тренировала меня сражаться с кинжалом до полного изнеможения. Мои руки покрывались мозолями, пальцы стирались до крови, а тело покрывалось сетью мелких рубцов от острого лезвия клинка.

Моя рука невольно потянулась к самому большому и глубокому шраму на ребре, оставленному матерью.

Она никогда не была мной довольна. Всегда находила изъяны в моих движениях, и в её глазах я не видела ни тепла, ни гордости. Только жёсткие требования соответствовать её нереальным стандартам.

После тренировок меня ждали уроки этикета, истории и экономики. Я должна была овладеть тонкостями государственного управления, научиться вести беседу с любым гостем и знать родословные всех благородных семей королевства.

Отец, в свою очередь, прививал мне чувство долга и ответственности. Брал меня на заседания совета, где я наблюдала за сложными политическими играми. Он учил меня читать между строк, распознавать скрытые мотивы и принимать решения, которые могли повлиять на будущее всего королевства.

Я отчасти понимала их мотивы, но это не приносило мне облегчения.

Наш мир устроен так, что власть принадлежит мужчинам, а женщины вынуждены подчиняться их воле. Единственный способ заслужить хоть какое-то уважение от них — стать сильной и несгибаемой. Только так я могла бы бороться с ними на равных. А быть на равных означало: я должна уметь защитить себя… и превратиться в вампира. Именно поэтому мама тренировала меня с детства.

Когда смех Рейва стих, я с грустью проговорила:

— Не думаю, что она гордилась бы мной… Мои родители ждали, что родится мальчик, который станет самым могущественным вампиром на Земле, как предсказывал шаман. А родилась я… Девочка, которая не оправдала их надежд… Я позор семьи Гран.

Эйдан нахмурился, словно мои слова пришлись ему не по вкусу.

— Никогда больше не говори о себе так, принцесса. Ты не позор. Твои родители просто не разглядели в тебе бесценное сокровище.

Бесценное сокровище…

Я?

Его слова вызвали лёгкий трепет в моей душе. Бесценное сокровище… Никогда прежде не слышала ничего подобного в свой адрес.

Я с недоверием посмотрела на Эйдана, пытаясь понять, говорит ли он всерьёз. Его взгляд был тёплым, без малейшего намёка на насмешку. Может быть, он действительно так думает? Эта мысль показалась мне одновременно невероятной и безумно приятной.

— Если бы твои родители действительно считали тебя позором, они бы уже избавились от тебя, — с серьёзным видом сказал дядя. — Выдали бы замуж за какого-нибудь богатого чиновника, принца или короля, чтобы получить хоть какую-то выгоду. Но твои родители продолжают вкладывать в тебя знания и силу, чтобы ты стала достойной королевой после отставки отца.

На моих губах застыла печальная улыбка.

— Но я никогда не стремилась быть правительницей… Мне это не нужно.

Эйдан убрал мой кинжал за пазуху и с аппетитом продолжил есть. Его голод был поистине неутомим, в отличие от моего, который совершенно пропал.

— Мама подарила тебе этот кинжал? — дядя задумчиво посмотрел на меня, крутя бокал вина в руках.

Я кивнула.

— Да. Она также научила меня им владеть.

Он улыбнулся уголком рта.

— Не сомневаюсь в этом. Мы с ней часто устраивали поединки.

— Гайлс рассказал мне, что ты обучал её сражаться и что часто проигрывал ей, — усмехнулась я.

Дядя добродушно рассмеялся, в его глазах мелькнула ностальгия.

— Я бы не согласился с тобой. Твоя мама всегда находила обходные пути лучше меня, и в этом заключалась её сила, хотя техника у неё хромала.

— Рейв, твоя техника тоже не идеальна, — подколол Эйдан с усмешкой.

Я тихо издала смешок, прикрыв рот кулаком.

— Да ладно тебе! — возмутился Рейв. — Я, в отличие от тебя, хотя бы дерусь, а не сжигаю людей заживо.

Было необычно видеть, как кто-то осмеливается насмехаться над королём. Рейв — его советник, но со стороны они казались лучшими друзьями. Над моим отцом, однако, никто не решался шутить. Один его взгляд внушал страх. Для него репутация была всем.

— Если бы у тебя была магия, как у меня, ты бы делал то же самое, а не тратил силы впустую, — уверенно предположил король.

Эйдан Бёрт внушал ужас многим правителям. Если город сопротивлялся, он за несколько часов превращал его в руины. За пару дней до атаки он всегда предупреждал жителей, чтобы все, кто не хотел умирать, ушли из крепости. Он давал людям возможность спастись. Все знали, что он готов на всё ради победы. Именно поэтому большинство городов предпочитали сдаваться без боя. Под властью Эйдана находился весь Север.

Тот одобрительно кивнул головой.

— Я полностью с тобой согласен.

Эйдан отложил столовые приборы в сторону и налил мне вина.

— Расскажи о себе, принцесса, — мягко попросил он.

Что ему рассказать? Как целыми днями оттачивала приёмы, чтобы убивать таких, как он?

Ну уж нет!

— А мне бы хотелось узнать о тебе побольше, — уклонилась от ответа. — Как часто ты занимаешься разбоем на дорогах? Разве король не должен защищать своих подданных от разбойников? А ты всё делаешь наоборот... Сам же грабишь их...

— На северных землях у всех равные права, Гвендолин, — вмешался дядя. — Мы не облагаем народ налогами. Мы живём за счёт торговли и грабежей.

— И мы грабим только чужаков, а не своих, — добавил Эйдан, подмигнув мне.

— И тебя это устраивает? — посмотрела на дядю.

Рейв лишь пожал плечами.

— В отличие от Драумеля, здесь никто не испытывает голода и нищеты. Все находятся в равных условиях. Если ты собираешься остаться, тебе придётся смириться с местными правилами.

Может быть, здесь не так уж и плохо. В Драумеле богатые живут в роскоши, в то время как простые люди едва сводят концы с концами. Однако сам факт грабежа был для меня неприемлем.

— И как долго это продлится? — спросила я, скрестив руки на груди. — Вы собираетесь вечно жить за счёт других?

— Пока есть что грабить, — равнодушно ответил Эйдан, отправляя в рот очередной кусок мяса. — В условиях, когда в обществе присутствует значительный слой состоятельных чиновников, можно с уверенностью сказать, что мы не останемся без средств существования.

Неужели он действительно не видит ничего плохого в том, чтобы жить за счёт других? В любом случае это не моё дело.

— Какая помощь тебе нужна? Неужели твой отец — Бог дождя, не смог тебе помочь? — Эйдан вопросительно выгнул бровь.

Я глубоко вдохнула.

— Мои родители хотят превратить меня в вампира. Поэтому я сбежала из дома и попросила помощи у дяди…

— Что плохого в том, чтобы стать вампиром? — удивился он, внимательно глядя на меня. — Вечность, сила, магия… Многие бы отдали что угодно за такую жизнь.

Существа, обладающие бессмертием и разнообразными способностями, традиционно именуются Богами. Им поклоняются и приносят дары, в их честь воздвигают религиозные сооружения.

Термин «вампиры» используется теми, кто считает их бессмертие лишь преувеличением, но это было так давно, что теперь это название приелось и стало общепринятым.

К моим глазам подступили слёзы. Я склонила голову над кубком.

— Когда я думаю о том, что всю жизнь мне придётся зависеть от крови, мне становится страшно. Я не хочу быть в такой зависимости — это неправильно и безнравственно. Никто не должен жить вечно… Это противоречит природе. Жизнь должна иметь конец…

Эйдан сделав несколько глотков вина, слизнул каплю с губ.

— Ты рассуждаешь как ребёнок, не понимающий всех преимуществ бессмертия. Кровь — это просто еда, не более того. Ты же ешь овощи и мясо, верно? Чем это отличается?

— Я не хочу жить за счёт других — это противоестественно и противоречит всему, во что я верю.

Мои убеждения были просты: каждому отведено своё время, и нарушение естественного порядка неизбежно ведёт к хаосу.

Король с раздражением закатил глаза.

— Когда ты окажешься перед выбором между жизнью и смертью, от твоих принципов ничего не останется. Бессмертие — это шанс изменить мир, оставить след в истории, а не прозябать в забвении, умирая от болезни или старости. Ты отказываешься от дара, который мог бы сделать тебя бессмертным.

В столовой похолодало, и я плотнее закуталась в плащ. Холод пробирал не только тело, но и душу.

— Разве для этого обязательно быть бессмертным? — недовольно сдвинула брови. — Смертные тоже способны менять ход истории, и их деяния до сих пор вдохновляют народ.

Он иронично хмыкнул.

— Да, но они уже не смогут совершить великие дела, потому что их нет в живых.

— А что, если человечество исчезнет? Кто станет вашей пищей?

— Конечно, человеческая кровь вкуснее, но и наша сойдёт. Она вполне годится для выживания. Так что мы не пропадём.

Я снова посмотрела на красную жидкость, играющую в свете свечей.

— Кровь вампиров звучит как-то неестественно, — произнесла я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Я представила себе бесконечный ряд вампиров, пьющих друг у друга кровь ради выживания, и ощутила отвращение. Численность людей неумолимо уменьшается, и мы стали мишенью. Нас насильно удерживают в подземельях, используя как пищу. Это должно прекратиться.

Желудок сжался в тугой комок, а во рту появился кислый привкус, который грозил вырваться наружу.

Интересно, кем питается Рейв? У него глаза глубокого бордового цвета, в то время как у Эйдана нет ни капли красноты, что указывает на его редкое употребление человеческой или вампирской крови.

Король внимательно посмотрел на меня, после чего с тревогой перевел взгляд на Рейва.

— Ты ей доверяешь? Она может быть шпионкой, посланной, чтобы убить тебя.

Рейв насмешливо усмехнулся.

— Думаешь, она способна меня убить? Она всего лишь ребёнок.

Оскорбление обожгло меня, но я не позволила эмоциям отразиться на лице.

— На твоём месте я бы не был так уверен. Кто знает, что может скрываться за её невинным видом, — предупредил тот, бросив на меня косой, настороженный взор.

— Прошу прощения за беспокойство, но на восточных стенах произошло нападение вампиров. Они взорвали стену, — доложил Байрон в поклоне.

Рейв резко встал, и стул отъехал назад.

— Эйдан, оставайся с Гвендолин. Я сам разберусь с ними.

Лик короля посуровел.

— Уверен? Может, лучше мне пойти на стену?

Мне стало не по себе, будто я оказалась меж двух огней. Ощущала себя третьей лишней…

Рейв нахмурился, его тёмные брови сошлись у переносицы. Он посмотрел сначала на меня, а потом на Байрона.

— Оставь нас наедине.

Дворецкий снова поклонился и ушёл, закрыв за собой дверь.

— Боюсь, у тебя нет выбора, Эйдан... В замке не осталось дров, так что тебе придётся согревать её магией, пока не подвезут новую партию.

Чувствуя неловкость, решила успокоить дядю.

— Не волнуйся за меня, я справлюсь сама. В гостиной есть камин, я останусь там на ночь.

— Камин погас, принцесса, — расстроил меня король. — Новые дрова привезут только утром или, возможно, к вечеру, из-за сильной метели. На улице бушует непогода, лошади не смогут пройти, а всех оленей и собак забрали торговцы.

По телу пробежал холод.

К утру?

К вечеру?

За это время я точно замёрзну в этом ледяном замке. Мои зубы застучали от одной только мысли об этом.

— И нет другого выхода? — удивилась я.

— Обычно камин топят только во время заседаний совета, где присутствуют люди. Поэтому мы не делаем запасов дров, — виновато ответил Рейв. — Эйдан, тебе придётся остаться с ней... На крайний случай, используй свою магию, чтобы согреть её. Если с ней что-то случится, — его взгляд ожесточился, — я лично разорву тебя на части, и никто не должен знать, что ты согревал её магией. Тебе ясно?

— Конечно, ваше высочество. Честь принцессы не будет запятнана, — заверил Эйдан.

— Зная характер племянницы и то, кто её воспитал, она сможет за себя постоять. Но всё же... Не вздумай лезть к ней, а то я тебя знаю, — предупредил он грозно и исчез из столовой за два удара сердца.

Камин потух, дрова закончились, за окном бушевала метель, и единственный способ согреться — магия этого… нахала.

Просто замечательно!

— Похоже, это судьба, принцесса, — ухмыльнулся Эйдан, — провести с тобой ночь.

— Твоя компания мне не по душе, — прошипела я, скрестив руки на груди в попытке согреться.

Взгляд исподлобья скользнул по Эйдану. Он, казалось, не испытывал ни капли дискомфорта, наоборот, на его лице играла самодовольная улыбка.

Какой же он высокомерный!

— Не стоит так переживать, принцесса, — проговорил он, наклоняясь вперёд и убирая прядь волос с моего лица. — Я обещаю вести себя прилично. Хотя, признаюсь, соблазн велик.

— Держи дистанцию, — процедила я. — Иначе забуду о твоём статусе и покажу, как я умею обращаться с кинжалом.

Эйдан рассмеялся, и этот звук раздражал меня сильнее, чем холод. Казалось, он наслаждался моим затруднительным положением. Я чувствовала себя загнанной в угол и зависимой от его милости, и это было невыносимо.

— Ты такая забавная, когда злишься, — проворковал он, игнорируя мои угрозы. — Прямо как дикая кошка, готовая вонзить когти.

Я демонстративно отвернулась, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Хотелось убраться отсюда подальше, лишь бы не находиться рядом с ним. Но, увы, выбора у меня не было.

— Хорошо, принцесса, давай просто переживём эту ночь, — наконец, произнёс он и поднялся. В его глазах отражалась усталость. — Следуй за мной.

## Глава 4

Эйдан провёл меня по извилистым коридорам замка, которые освещались лишь мерцающими восковыми свечами, прикреплёнными к железным канделябрам вдоль стен. Мы преодолели несколько поворотов и поднялись по скрипучей лестнице, ведущей на второй этаж. Холодный воздух проникал под одежду, заставляя меня чувствовать озноб.

Мужчина шагал впереди, не оглядываясь и не говоря ни слова. Я ощущала себя маленькой и беззащитной в этом огромном мрачном пространстве.

Наконец, Эйдан остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной изящной резьбой в виде языков пламени. Одним лёгким движением он распахнул дверь и жестом пригласил меня войти первой.

Внутри царила кромешная тьма. Внезапно на его ладони вспыхнуло настоящее пламя, которое мгновенно перекинулось на канделябры у окна и кровати. Мягкий свет залил комнату золотистым сиянием, разгоняя мрак и наполняя её уютом.

В центре комнаты возвышалась большая кровать, покрытая серым одеялом и украшенная двумя подушками. Напротив неё стоял шкаф с зеркалом. Рядом находился деревянный стол, на котором располагалась раскрытая книга с пожелтевшими страницами и небольшой подсвечник со свечой, капли воска, которой застыли на поверхности стола. У окна располагалось уютное деревянное кресло-качалка, на котором покоился пушистый белый мех.

Комната скорее напоминала жилище прислуги, чем покои короля.

— Благодарю за сопровождение, но я справлюсь сама, — твёрдо сказала я, расстегивая шнурок плаща. — Тебе не нужно согревать меня своей магией.

— Хочешь заболеть? — удивлённо приподнял он брови. — Я останусь с тобой, как приказал Рейв, чтобы тебе было тепло.

Сердце тревожно сжалось.

— И каким образом ты собираешься меня согреть своей магией? — с любопытством спросила я, глядя на него.

Он криво улыбнулся.

— Тебе точно не понравится...

Бросив плащ на спинку стула, я с нетерпением повернулась к нему.

— Рассказывай.

Эйдан заметно колебался перед тем, как ответить.

— Я повелитель огня.

— Я это уже заметила, — с сарказмом перебила его.

В ответ он усмехнулся.

— Моё тело испускает пламя, но я могу его контролировать. Оно не причинит тебе вреда, только согреет.

Я отнеслась к его словам скептически.

— Хочешь сказать, что огонь в твоём теле абсолютно безопасен для меня?

— Могу доказать, если ты сомневаешься.

Внутри меня всё колотилось от страха. Я знала, что риск есть, и это меня пугало. Моё тело уже было покрыто шрамами, которые напоминали о пережитой боли. Я не хотела, чтобы их стало больше.

— Хорошо, покажи, — проговорила спокойно, хотя внутри меня бушевала настоящая буря.

Эйдан кивнул и вытянул руку. Его ладонь начала покрываться золотыми узорами, словно по волшебству.

— Не бойся, — прошептал он, подходя ближе. — Я полностью контролирую магию.

Я замерла, несмотря на то что инстинкт самосохранения настоятельно требовал бежать. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, и вместо боли почувствовала приятное тепло, которое разливалось по коже. Это было удивительно и необъяснимо.

Он убрал руку, и золотистое сияние исчезло так же внезапно, как и появилось. На щеке осталось ощущение тепла.

— Никогда не видела ничего подобного.

Возможно, он уже не раз слышал такие слова, но это была правда. Я видела магию своей матери — управление воздухом, и магию отца — вызов дождя. Мои сёстры, Анже́лика и Патриция, были ещё слишком юны, чтобы стать Богинями.

Король слегка улыбнулся.

— Теперь ты мне доверяешь?

Обхватила себя руками, чувствуя, как холод сильнее проникает внутрь.

— Нет... Не доверяю...

Он вздохнул, но без раздражения, скорее с пониманием.

— Это вполне ожидаемо. Доверие нужно заслужить. Но я постараюсь это сделать, — его взгляд стал серьёзным и внимательным. — Тебе действительно холодно. Позволь мне хотя бы чуть-чуть согреть тебя, пока не принесут дрова. Рейв поручил мне заботиться о тебе, и я не предам его доверие. Даже если придётся согреть тебя против твоей воли.

Мои зубы застучали от холода, пальцы рук и ног замёрзли.

— Ты так и не сказал, как именно собираешься меня согреть…

На его губах появилась довольная ухмылка, а глаза хитро прищурились, что мне совсем не понравилось. Его радостный вид наводил на нехорошие мысли.

— Согрею тебя… — мягко протянул он, — своим телом.

Я сглотнула, вспомнив слова Рейва: «Не вздумай лезть к ней, а то я тебя знаю».

Пульс забился набатом. Холод в теле исчез так быстро, будто меня окунули в горячую воду.

— Ты серьёзно? — выдавила я с пересохшим горлом.

— Абсолютно, — он не сводил с меня своего хищного взгляда.

Тревога усилилась, и я машинально отступила на несколько шагов.

Мне совсем не нравился ход его мыслей.

— Это лишнее... Я подожду, пока принесут дрова.

— Ты дрожишь, как мокрый щенок, — с усмешкой произнёс король, приближаясь ко мне. — К тому времени, как дрова принесут, ты превратишься в ледяную статую. Рейв не простит меня, если ты умрёшь. На Севере очень холодно.

— Я не собираюсь согреваться таким способом, — возразила я, надеясь, что хоть капля разума осталась в его вампирской голове. — Ты же понимаешь, что это неприемлемо? Я не просто девушка, а дочь Бога дождя. Никто не смеет прикасаться ко мне.

Пространство вокруг меня сужалось, и единственным желанием было вырваться из этого плена.

— И что с того? Думаешь, это меня остановит? Ты всего лишь смертная девушка, оказавшаяся в моём замке. Твои божественные корни здесь ничего не значат, — он подошёл ко мне вплотную. — Я не причиню тебе вреда, если ты боишься этого.

— «Согрею тебя… своим телом» — звучит весьма небезопасно, — выпрямилась я, смело взирая ему прямо в глаза. Губы сильнее задрожали от холода.

Эйдан рассмеялся глубоким, бархатистым смехом, и этот звук пробежал по мне тёплыми мурашками.

— Ты определённо в моём вкусе, принцесса. Но не воспринимай это как попытку соблазнения. Я чувствую, как твоё тело сопротивляется холоду. Не трать силы понапрасну.

Внутри меня всё перевернулось.

Я — в его вкусе?

Может быть, я что-то неправильно поняла? Или он надо мной насмехается?

Вихрь эмоций заставил моё сердце биться быстрее. На щеках появился предательский румянец, а ладони стали мокрыми. Все комплексы, которые годами копились внутри, вдруг начали трескаться. Это было как глоток свежего воздуха после долгого заточения.

Никогда не думала, что такая простая фраза может так сильно меня задеть и вознести до небес.

Интересно, осталась бы я привлекательной для него, если бы он увидел шрамы на моём теле?

— А разве ты не можешь просто согреть комнату? Обязательно нужно обнимать, чтобы согреться?

Он покачал головой.

— Не могу… Моя огненная природа нестабильна, — он замолчал. — Если попытаюсь создать слишком много тепла, это может привести к разрушительным последствиям. Комната превратится в пепел, и мы вместе с ней. Поэтому объятия — самый безопасный и эффективный способ согреть тебя.

Меня охватил гнев. Хотелось наброситься на него с кулаками, выплеснуть всю ярость, разрывающую меня изнутри. Но я сдержалась, как и подобает знатной даме.

— Ты солгал мне! Как теперь я могу тебе доверять?

Он закатил глаза и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что устал от наших споров.

— Я просто не хотел тебя пугать ещё больше. Ты и так мне не доверяешь.

— И правильно делаю! А Рейв знал, что ты будешь согревать меня своим телом?

Король кивнул с досадой.

— Конечно, знал. Поэтому он приказал мне молчать, если я буду использовать магию, чтобы согреть тебя.

— Ты под влиянием его дара?

— Вроде нет, — равнодушно ответил он, словно это не имело для него значения. Он так сильно доверяет Рейву? — Ну и? Будем болтать дальше или приступим к делу? Я устал… Не спал почти два дня, пока сидел в засаде в лесу…

Мне ничего не оставалось, как сдаться на милость этого безумного Бога.

— Ладно, я согласна, но без глупостей. Если почувствую хоть малейший дискомфорт, сразу прекращаем.

Эйдан ухмыльнулся.

— Как скажешь, принцесса, — и жестом пригласил меня на кровать.

Я сняла обувь и скользнула под прохладное одеяло.

В голове роились тысячи мыслей, и ни одна из них не предвещала ничего хорошего. Я боялась не только его, но и себя, своей возможной реакции на мужские прикосновения. После встречи в лесу моё тело всё ещё помнило горячие ладони Эйдана.

Он положил мой кинжал на стол и начал тушить свечи, что вызвало у меня беспокойство.

— Не туши свечи, пожалуйста… — еле выговорила последнее слово.

Мужчина посмотрел на меня.

— Не хочу, чтобы ты видела моё некрасивое тело.

Я укрылась одеялом до подбородка, крепко сжимая его.

— Собираешься раздеться?

Сердце забилось чаще, а щёки залил румянец. Дыхание стало прерывистым, и я старалась не смотреть на него. Но у меня это плохо получалось. Взгляд возвращался к нему, словно магнит.

— Мне станет слишком жарко в одежде, — он отвернулся и начал расстёгивать пуговицы на просторной рубашке.

— А потерпеть никак? — в волнении закусила губу.

— Я не хочу, чтобы ты обнимала меня потного, принцесса.

Я хмыкнула, глядя на него.

— Какой ты благородный.

Я должна была отвезти взгляд, но не смогла… Меня охватило любопытство. Не вожделение и не похоть, а детское, наивное желание увидеть, что скрыто под белой тканью рубашки. Почему он назвал своё тело некрасивым?

Одежда соскользнула вниз, обнажая его широкую спину, покрытую шрамами, словно его ошпарили кипятком. Некоторые из них были старыми, бледными и почти незаметными, другие — свежими, красными и воспалёнными.

Я ощутила острый укол сострадания, переплетающийся с чувством вины за подглядывание.

Король медленно обернулся. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась усталость, без тени высокомерия. Казалось, он сбросил маску, обнажив свою уязвимую душу.

Затем он невозмутимо расстегнул ширинку, не отводя от меня глаз.

— Надеюсь, ты не собираешься спать голышом, — с лёгкой иронией произнесла я, смущённо уводя взгляд в потолок.

Внезапно он оказался на мне, и я испуганно вытаращилась на него, сильнее сжимая одеяло.

Я прекрасно знала, что вампиры двигаются стремительно, но даже это знание не защитило меня от потрясения. Только мгновение назад он стоял у стола, а теперь уже лежал на мне, без брюк. На нём было только нательное бельё.

Его волосы небрежно упали на лицо, скрывая мерцающие медовые глаза, которые резко контрастировали с белоснежной кожей.

Я застыла, словно кролик перед удавом, не в силах двинуться или отвести взор. Его близость обжигала, как раскалённый металл, заставляя кровь пульсировать в висках.

— Представь, как тепло костра окутывает тебя со всех сторон, но без дыма и опасности обжечься, — прошелестел он, и его горячее дыхание коснулось моей кожи. — Сейчас моё тело начнёт светиться, но не пугайся, — заботливо предупредил он.

На его широких плечах едва заметно проявились тонкие прожилки цвета спелой пшеницы, напоминающие капиллярную сеть расплавленного золота, которая струилась под кожей, подчёркивая рельефы мускулов. Линии света начали распространяться, подобно ручьям, охватывая руки и шею. Затем они плавно переместились к области подбородка и щёк, образуя тонкую золотую паутину, покрывающую всё лицо.

Каждая новая линия становилась всё более интенсивной, вспыхивая тёплым солнечным светом, что подчёркивало черты лица, делая их более выразительными и резкими.

Когда метаморфоза завершилась, его лицо стало настоящим шедевром. Я невольно зажмурилась от ослепительного света и, поддавшись импульсу, провела пальцами по его щеке, не в силах сдержать восхищения.

— Невероятно... Ты прекрасен, — прошептала я, поражённая увиденным.

Он улыбнулся, и золотые линии на его лице засияли ещё ярче, словно реагируя на мои слова. Под моими пальцами его кожа излучала тепло, которое, как и говорил Эйдан, не обжигало, а согревало.

Казалось, передо мной не человек, а воплощение чистой энергии, заключённое в человеческую оболочку.

«Может ли существовать Бог, который согревает? Это вообще возможно?» — пронеслось у меня в голове.

Обычно их тела холодны, пока они не насытятся человеческой кровью, но это лишь временное явление. Вскоре холод возвращается, и они снова становятся ледяными.

Эйдан нарушает законы природы. Он — исключение, опровержение всего, что я знала о вампирах.

Король забрался ко мне под одеяло и неожиданно лёг на меня, прижав своим телом и лишив свободного пространства.

— Т-ты чего? — от шока начала заикаться. — Слезай с меня немедленно!

В его глазах появился игривый огонёк. Он наслаждался моим смущением.

— Слезу, когда согреешься, — его низкий бархатистый голос отозвался вибрацией в моём теле.

Его большая горячая ладонь накрыла мою щёку. Я прикрыла веки, погружаясь в обжигающее тепло. Пальцы нежно поглаживали мою кожу, исследуя её рельеф.

— Ты как ледышка, — заметил он, и я ощутила тепло на другой щеке.

Открыв глаза, затаила дыхание. Его щека касалась моей, а лёгкая щетина царапала кожу. Он ластился, как кот, этот неожиданный жест сбил меня с толку.

В воздухе запахло пеплом и костром.

— Я уже согрелась, — солгала я, пытаясь отстраниться, но безуспешно.

Он лежал неподвижно, как будто пригвождённый к месту, и прижимался ко мне всё крепче, просунув ногу между моими.

— Неправда, — он приподнялся на локте, не убирая руки с моей щеки. На его губах играла самодовольная улыбка, которая раздражала меня до крайности. — Я чувствую, как ты дрожишь.

Ох…

Дрожала я вовсе не от холода, а от его близости. Для меня это было в новинку. Каждая клеточка моего тела отзывалась на прикосновения.

Я сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Ты невыносим.

— А ты прекрасна, когда злишься. Твои щёки краснеют, а глаза сверкают. Мне это очень нравится, — его взгляд опустился к моим губам, и палец нежно обвёл их контур, вызывая дрожь во всём теле.

Пульс участился, дыхание стало неровным, как и его.

На его лице заиграли золотые паутинки света, а в глазах вспыхнули яркие искры.

— Расслабься, — едва слышно прошептал он, пристально глядя мне в глаза. — Обними меня. Так ты быстрее согреешься, если, конечно, не боишься коснуться моего изуродованного тела...

Мои пальцы неуверенно скользнули по его коже. Грубые рубцы тянулись вдоль всей спины, переплетаясь и образуя сложный узор. Под моими ладонями я ощущала не только шрамы, но и крепкие, словно высеченные из камня, мышцы.

Осторожно обняла его за торс. Его тело сначала напряглось, как натянутая струна, но вскоре расслабилось под моим прикосновением. Мой холодный нос едва коснулся его шеи, и Эйдан вздрогнул.

— Откуда у тебя эти шрамы? Ты ведь вампир и можешь исцеляться. Или ты получил их в детстве?

Его грудь тяжело поднялась и опустилась в глубоком вдохе.

— Мой дар пробудился сам, без человеческой крови. Я не был готов к этому. Всё произошло слишком быстро и в самый неподходящий момент. У меня не было времени пить чью-то кровь, чтобы исцелиться.

Его слова поразили меня. Как такое возможно?

Мой разум стремился выявить логическую причинно-следственную связь. Вампир, пробудившийся без крови, казался нереалистичным, почти как персонаж из магических романов, которые строго запрещали читать в замке, чтобы я не забивала себе голову чепухой.

Дети вампиров до достижения восемнадцати лет росли как обычные люди. Впоследствии перед ними вставал дилемматический выбор: принять вампирскую природу или продолжить человеческую жизнь. Пробуждение дара происходило исключительно после употребления человеческой крови, но этот процесс не был мгновенным. В некоторых случаях он мог занимать годы или даже десятилетия.

Однако Эйдан представлял собой аномалию, противоречащую установленным канонам. Его существование демонстрировало, что правила можно нарушать или что существуют исключения.

Я обратила внимание на его шрамы — тонкие, розовые рубцы, пересекающие золотые линии на его коже.

— Я заметила на твоём теле свежие раны. Почему они не заживают? Ты же вампир.

Его пальцы мягко коснулись моего подбородка и переместились к шее, вызывая тепло в нижней части тела. Меня ещё никто не касался так нежно...

— Мои раны не заживают, пока я не употребил кровь.

Каждое его слово усиливало моё замешательство. Обычно раны вампиров заживали независимо от того, была ли кровь употреблена, за исключением случаев, когда они наносились оружием из делоникса. Однако в его случае раны почему-то не заживали.

— Но на ладони же у тебя зажила рана от делониксового кинжала… А это значит, ты недавно выпил кровь...

Его большой палец прочертил круг.

— А ты наблюдательная. Я взял недостаточно, чтобы все раны зажили.

— Как часто ты пьёшь кровь?

Его палец застыл на ярёмной вене, и я нервно сглотнула.

— У тебя столько вопросов…

— Я любопытная.

Он усмехнулся, обнажив зубы, и продолжил ласкать своим пальцем мою кожу.

— Три-четыре раза в неделю, иногда чаще.

Я озадачилась.

— Почему тогда у тебя глаза не красного цвета?

— На этот вопрос я не могу тебе ответить, но многие считают, что причина кроется в постоянной теплоте моего тела. Удовлетворил твоё любопытство?

Я покачала головой.

— Не совсем… А что значит, не был готов? — тихо спросила я, боясь нарушить момент доверия. — Что случилось?

Он отвёл взгляд в сторону, словно погружаясь в воспоминания. Его плечи напряглись, а рука соскользнула с моей шеи и сжала подушку. Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы он снова прикоснулся ко мне и рисовал ленивые круги на коже.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, — он вернул взгляд, полный боли и печали. — Тот день был самым болезненным в моей жизни… В ту ночь я потерял многих близких людей...

Я кивнула, понимая его нежелание возвращаться к этим воспоминаниям. У каждого есть свои раны, и не все готовы обнажить их перед другими. Решила не настаивать, чтобы не разрушить хрупкую связь, которая возникла между нами.

Эйдан был человеком, пострадавшим от обстоятельств. Он заплатил высокую цену за свою необычность.

Я собиралась задать ему несколько вопросов: как он управляет своим даром, учитывая его редкое питание? Он должен был тратить огромное количество энергии. И чью кровь пьёт? Но решила промолчать. В этот момент слова казались лишними.

Он продолжал согревать меня, иногда прикасаясь к моему лицу. Я обнимала его, наслаждаясь этой близостью. В ней было что-то интимное и запретное. Это было удовольствие, которого я никогда раньше не испытывала. Оно было острым и обжигающим, словно все мои нервы оголились. Я и не думала, что смогу почувствовать что-то подобное...

Мне было всё равно на то, что это неправильно или недопустимо. В моём сознании пульсировала лишь одна мысль: «Хочу ещё». Я жаждала этой сладкой нежности, согревающих прикосновений и ощущения полной свободы. Словно вырвавшись из клетки, где долгое время томилась в оковах чопорности и правильности, я наконец-то ощутила долгожданную свободу, которая пахла терпко и немного опасно. Меня переполняло счастье, желание и осознание того, что я делаю то, что хочу.

Боже, как это было приятно!

Моя рука медленно скользнула по одному из рубцов, ощущая его неровную текстуру. Король замер, казалось, он не дышал.

Запах его кожи, смешанный с ароматом костра, был самым восхитительным запахом на свете. Я чувствовала себя в безопасности, словно укрылась в коконе его тепла.

— Тебе не противно? — внезапно спросил он, нарушая тишину.

Его глубокие и бездонные глаза всё ещё хранили следы боли и печали.

— Нет, — ответила честно, даже не задумываясь.

Он удивлённо приподнял светло-серую бровь, как будто не ожидал такого ответа, и долго смотрел на меня, словно пытался уличить в обмане. Может, так и было...

— Не нужно меня жалеть, принцесса…

Жалею ли я его?

Скорее нет, чем да…

— Я не жалею… — призналась, обнажая своё правое плечо, где виднелся порез от клинка. — Мы чем-то похожи…

Эйдан опустил взгляд на шрам и глубоко вдохнул. Его пальцы медленно прошлись по всей длине пореза, до ключиц. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, как будто боялся причинить мне боль.

— Надеюсь, тот, кто оставил тебе этот шрам, мёртв?

Горькая желчь подступила к горлу. Воспоминания того дня нахлынули на меня, словно бурный ливень, когда на очередной тренировке я пропустила удар.

— Нет, он жив… — я вернула руки на его спину.

Тихий вздох вырвался из его губ. Под моими ладонями напряглись мышцы.

— Почему? — Эйдан нахмурился и осторожно коснулся моего лица. — Я не верю, что ты не смогла его убить. В чём причина?

— Этот шрам оставила мне мать...

Под моими ладонями запульсировали вены, вторя моему прерывистому дыханию.

— Она тренировала меня с детства, — запинаясь, начала я. — Была строгой и жестокой. Она готовила меня к власти, войне и жизни в замке, полном интриг и опасностей. Этот шрам — след одной из тренировок.

Эйдан молчал, переваривая мои слова. В его глазах смешались отрицание, сочувствие и, кажется, злость, но не отвращение, и я почувствовала облегчение.

— Ты же оставила ей несколько шрамов?

— Оставила, — с невесёлым смехом ответила я. — Жаль, что они у неё зажили так быстро.

— Жаль, — сказал он, сжав губы в тонкую линию. — Почему она не дала тебе своей крови, чтобы твои раны затянулись?

Грудь сдавило, как будто на неё навалилась огромная тяжесть.

— Чтобы не повторяла ошибок…

Его вены цвета тёплого солнца заметно поблекли, а под глазами появились тёмные круги. Что с ним происходит? Он злится? Или его дар ослабевает?

— Принцесса, вынужденная быть воином. Неудивительно, что ты сбежала.

Я продолжала исследовать мужское тело, ощущая как под моими пальцами пульсирует жизнь.

Он заметно напрягся, и из его груди вырвался глубокий, вибрирующий выдох. Я внимательно изучала каждый выступ, изгиб и углубление его кожи.

Король нежно провёл рукой по моей щеке.

— Тебе здесь нечего бояться. Я тебя защищу. Никто не посмеет тебя тронуть, принцесса.

Защита...

Вот чего мне не хватало... Всё это время я была для себя и мечом, и лекарем. Отражала удары, сама залечивала свои раны.

И вот теперь он, произнося эти слова с абсолютной уверенностью, предлагает мне то, о чём я даже не могла мечтать. Он не ждёт ничего взамен, не требует благодарности — просто предлагает защиту.

— Спасибо, — поблагодарила я, — но ты не сможешь защитить меня от родителей, если они придут за мной… На самом деле я была готова стать во главе государства, но позже. Мне просто жизненно необходима передышка, хотя бы ненадолго. Совсем чуть-чуть… Я должна побыть наедине со своими мыслями и желаниями, пожить так, как мне хочется. После восхождения на престол такой роскоши уже не предвидится, — моя грудь поднялась слишком напряжённо. — Я ещё не готова становиться вампиром…

Он улыбнулся с лёгкой грустью.

— Ты недооцениваешь мою власть и силу. Они не посмеют ворваться сюда, как к себе домой. Уж я-то об этом позабочусь. А насчёт передышки, — сделал он короткую паузу, — я думаю, ты заслужила её. И не немного, а столько, сколько тебе потребуется. Живи здесь, будь моей гостьей. Никто не потревожит тебя. Они не смогут тебя забрать, пока ты сама этого не захочешь.

Глупо, конечно, вестись на подобные сказки, ведь я прекрасно знала, насколько сильны мои родители, но почему-то мне искренне хотелось ему верить. Будто он и в самом деле мог им противостоять. И эта мысль грела душу, как глоток горячего чая в холодный день.

— Прости, что называл тебя хрупкой... Ты сильная и отважная.

Его слова растворили горечь, вызванную недавно словом «хрупкая». В его взгляде исчезла жалость, уступив место уважению.

— Принято... Ты не представляешь, как это много для меня значит.

— Просто я не ожидал, что такая маленькая и милая девушка, как ты, умеет обращаться с кинжалом, особенно против вампиров.

Я невольно рассмеялась.

— Не стоит недооценивать девушек, особенно таких милых, — сказала я, подчеркнув нарочно последнее слово.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Я учту это на будущее.

— Знаешь, раньше я всегда считала, что способности вампиров — это дар Богов. Но теперь, думая о твоём даре, который причиняет тебе боль, — промолвила с печалью, снова касаясь его кожи, — это так несправедливо. Он должен приносить радость и пользу, а не боль.

— Жизнь вообще несправедлива, принцесса.

Я вздохнула, соглашаясь с его словами.

Король, который обладает даром, причиняющим ему боль… Это просто не укладывается в голове. Мне стало невыносимо его жаль. Я не могла представить, каково это — жить с таким бременем.

Он, скорее всего, никогда не знал покоя. Огонь был частью его сущности, но он же и сжигал его изнутри. Бессмертие — ничто по сравнению с тем, что он нёс в себе.

— Ты согрелась? — спросил он, облизнув губы.

— Да, согрелась…

Меня снова накрыло волной жара, и, чёрт возьми, он это заметил — нагло ухмыльнулся.

Вдруг на моём бедре я почувствовала твёрдую выпуклость… Она всегда была такой? Почему я раньше этого не заметила? Или Эйдан только что возбудился?

Я была знакома со строением мужского тела лишь по книгам: от научных трудов по анатомии до романов с рынка. Однако одно дело — изучать всё это по описаниям и рисункам, и совсем другое — ощутить это на себе, кожей.

Тело об тело...

Внезапно Эйдан выругался и прижался к моей шее, а затем последовал поцелуй, от которого вздрогнула, словно через меня пробежал электрический разряд. Мои пальцы впились в его кожу, и из моих уст вырвался еле слышный стон, за который я тут же возненавидела себя.

— Прости... Привычка, — в его интонации не было и тени раскаяния.

Я глубоко вдохнула, когда он поднял голову.

— Привычка? — удивлённо подняла брови.

Эйдан кивнул, поглаживая мою шею, где только что остался влажный след от его губ.

— Да... Когда я пью чью-то кровь, всегда начинаю с поцелуя, а уже потом вонзаю клыки.

Меня охватило любопытство.

— Почему ты это делаешь?

Вены на его теле замерли, пульс прекратился, а кожа снова побледнела.

— Так поступал мой отец, когда пил кровь моей матери. Вероятно, я неосознанно перенял его привычку, или это было осознанным выбором. Я не уверен...

— Пил?

Линии на его теле почти исчезли, и мне захотелось, чтобы они вновь засияли.

— Они умерли, — сказал он с такой болью, что моё любопытство уступило место сочувствию.

— Прости, я не знала, — прошептала, искренне сожалея о своём вопросе. — Мне жаль...

— Давай не будем об этом, хорошо? — попросил он, и я кивнула в знак согласия. Он слабо улыбнулся и коснулся моей щеки. — Хочешь узнать что-то ещё обо мне? Спрашивай. Сегодня я в хорошем настроении.

Задумавшись, я задала вопрос:

— Ты контролируешь себя, когда питаешься?

Вампиры известны своей неспособностью укротить голод. Эта постоянная борьба изматывала их, и немногие выдерживали её. Даже самые сильные и волевые из них иногда не могли устоять перед искушением, теряли контроль над собой и своими действиями, как это случалось с моей матерью. Она иногда срывалась, и только кровь отца её успокаивала. Их связь казалась странной, безумной, но нерушимой, она была сплетена из любви и жертвенности. Порой родители исчезали на несколько недель, чтобы утолить свою жажду друг в друге. В такие дни за мной присматривал Гайлс, давая мне немного отдохнуть от тренировок. Я читала любовные книги, а иногда выходила на прогулку.


— Да, контролирую. К этому привыкаешь.

— Правда? — усомнилась я.

— Сомневаешься в моих словах?

— Немного, — призналась я.

— За всю свою жизнь я ни разу не сорвался и не напал ни на кого, — заверил он твёрдо.

Я смотрела на него с изумлением, поражённая его словами. Он снова разрушил все стереотипы о Богах, которые, как считалось, живут только ради крови.

— А сколько тебе лет?

— Тридцать шесть, а тебе?

— Восемнадцать. Неделю назад исполнилось, — я почувствовала себя рядом с ним совсем юной. Тридцать шесть лет для человека уже зрелость, но для вампира, наверное, это лишь мгновение.

— Только не говори, что провела свой день рождения в карете.

К горлу подкатили горькие слёзы, когда вспомнила последний день в замке. Мама металась из угла в угол, раздавая приказы прислуге. Сёстры беззаботно играли вокруг цветочных ваз. Помню, как они нечаянно разбили одну из них, но мама лишь улыбнулась и приласкала их. А папа готовил меня к превращению в вампира…

— Я сбежала накануне дня рождения. — Его лицо помрачнело, и в глазах мелькнуло сочувствие. — Да я особо ничего и не потеряла. Терпеть их не могу, если честно…

— Почему?

— Всё время нужно притворяться, натягивать улыбку и изображать радушие ко всем подряд.

— Понимаю.

— А чью кровь ты пьёшь? — резко перевела я тему.

Мысль о том, что он пьёт кровь против воли людей, особенно девушек, вызывала у меня отвращение.

— Ну… — протянул он, накручивая на палец мой серый локон. — Скажем так: это происходит по обоюдному согласию.

— Значит, никаких жертв в тёмных переулках?

Король улыбнулся и повторил:

— Только по обоюдному согласию.

— И только с предварительным поцелуем, — добавила я, представляя, как он целует незнакомок в шею и другие места. От этих мыслей у меня внутри начало неприятно жечь.

Он засмеялся звонко и искренне, будто я рассказала ему самую смешную шутку.

Вены на его теле снова вспыхнули и засияли, окрашивая всё вокруг в золотистый цвет.

— Ты действительно забавная и любопытная.

— Может, сменим позу? — предложила я, чувствуя, как снова краснею.

Правая сторона его губ приподнялась.

— Мне и так комфортно. Думаю, как и тебе.

Я нервно засмеялась.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— А ты всегда такая застенчивая? — он снова коснулся моих уст пальцем. — Может, займёмся чем-то более интересным?

Взгляд невольно скользнул к его полуоткрытым губам, а затем вернулся к огненным глазам.

Тело напряглось, во рту пересохло. Я сгорала от желания узнать, каково это — почувствовать вкус его манящих губ. Интересно, каким бывает поцелуй?

В книгах, которые я читала, поцелуи описывали как нечто волшебное, способное перенести в другой мир. Губы сливались в нежном танце, сердца бились в унисон, и время словно замирало. Но реальность всегда казалась мне чем-то более обыденным, возможно, даже немного неловким и мокрым. И всё же я не могла избавиться от непреодолимого желания испытать это на себе.

— Например? — вопросительно подняла бровь.

Он странно ухмыльнулся.

— Ты же взрослая, должна понимать, о чём я говорю, — его рука потянулась к разрезу моей рубашки, и пальцы неспешно расстегнули пуговицу.

Сердце забилось, как пойманная птица. Я, конечно, понимала, к чему он клонит, и одна часть меня безумно этого хотела. Но другая, более осторожная и напуганная, отчаянно сопротивлялась.

— Прекрати, — остановила руку короля, когда он намеревался расстегнуть следующую пуговицу.

Он лишь улыбнулся и равнодушно пожал плечами.

— Мне просто скучно…

Волна обиды и унижения накрыла меня с головой, обжигая сердце. Слова застряли в горле, словно ком, не давая дышать.

Как я могла подумать о поцелуе с ним?

Как вообще я допустила даже малейшую мысль о его искренности по отношению ко мне?

— Знаешь что?

— Что? — насмешливо переспросил он.

Я убрала его руку с моего тела.

— Со мной тебе ничего не светит.

Он скривил губы в усмешке.

— Уверена?

Внезапно он наклонился ко мне, и наши лица оказались в опасной близости.

— Потому что, кажется, ты меня хочешь, — хрипло произнёс он, при этом его веки оставались неподвижными и ни разу не дрогнули.

Эта игра в доминирование начала действовать мне на нервы.

— Вот именно тебе просто кажется…

Он усмехнулся.

— Ты так сладко врёшь.

— У тебя слишком раздутое самомнение.

Эйдан облокотился, и я смогла сделать глубокий, желанный вдох.

— Только не говори, что ты не умеешь целоваться? Поэтому так сильно краснеешь?

Я отвела смущённый взор.

— И вовсе я не краснею...

Король рассмеялся издевательским смехом, и моё раздражение достигло предела.

— Хранишь себя для мужа или для особенного мужчины?

— Не твоё дело, — огрызнулась я.

Он перестал смеяться и схватил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Не люблю, когда при разговоре не смотрят мне в глаза, — его дыхание опалило мои губы.

Кровь сильнее прилила к лицу, но на этот раз не от смущения, а от злости.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Я скинула с себя руку наглеца и перекатила его на спину.

Его глаза расширились, как и мои. Я не ожидала, что смогу это сделать так легко.

Мои волосы упали вперёд, словно театральный занавес, и засияли золотистыми бликами, отражая свет, исходящий от его сияющего тела.

— Ого! — воскликнул он. — Ты полна сюрпризов, принцесса.

Его удивление подняло мне настроение. Было приятно видеть его таким ошеломлённым. Впервые за всё время нашего знакомства я ощущала контроль над ситуацией.

— Я больше не хочу греться таким способом, — сказала я, слезая с него. — Лучше дай мне пару тёплых вещей, они будут теплее, чем твоё тело.

Его грубые руки удержали меня.

— Я больше не буду к тебе приставать, — произнёс он серьёзно. — Обещаю. Давай спать. Я устал, как и ты, наверное.

Внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. В его глазах не было насмешки.

— Обещаешь? — с сомнением спросила я.

— Обещаю.

Я решила ему поверить. Хотя бы на этот раз.

Осторожно сползла с него, стараясь не смотреть на его обнажённую грудь. Мне было неловко от того, что я только что сидела на нём.

Я легла к нему спиной. Его тело мягко прижалось ко мне, обхватив талию рукой, а подбородок удобно устроился на моём плече. Наши ноги переплелись, и я ощущала, как его спокойное сердцебиение сливается с моим.

Несмотря на данное обещание, тревога не покидала меня. Каждое его движение, каждое прикосновение вызывали подозрения. Моё тело оставалось напряжённым, готовым к любым неожиданностям.

Со временем усталость взяла верх, и я начала расслабляться. Закрыв глаза, отпустила все тревожные мысли. Тепло, исходящее от него, окутывало меня, словно мягкое, пушистое одеяло.

Перед тем как погрузиться в сон, я почувствовала, как он взял мою руку и согрел замёрзшие пальцы.

## Глава 5

Я проснулась от яркого света. С трудом разлепив глаза, увидела грудь Эйдана, всё ещё излучающую жёлтый свет. Его рука лежала у меня на спине, а нога была между моих ног. Попыталась выбраться из его объятий, но он крепко притянул меня обратно, и я снова прижалась к его груди. На мгновение закрыла глаза, наслаждаясь ароматом костра.

— Ты всю ночь ворочалась, — пробормотал он сонно, его голос был хриплым. — Я устал тебя согревать.

Свет на его груди немного потерял яркость.

— Я ужасно голоден. Хочу кого-нибудь укусить.

Меня окутала дрожь, и я испуганно посмотрела на него. Он открыл глаза, но вчерашнего живого блеска в них больше не было. Взгляд стал тусклым, усталым и чужим, словно жизнь внутри него погасла.

Так и есть…

Он голоден.

Когда Боги пользовались своими способностями, они расходовали энергию, и чтобы восполнить её, им необходимо выпить кровь.

— Ты получаешь удовольствие, когда играешь на моих нервах?

Он улыбнулся.

— Ты даже не представляешь, как мне это нравится. Ты очаровательна, когда злишься.

— Ты никогда не узнаешь, какова на вкус моя кровь, — прошипела сквозь зубы.

— Разве я не заслужил награду за сегодняшнюю ночь? Ведь я был примерным мальчиком.

— Размечтался! — вырвалась из его объятий и вскочила с кровати.

— Жаль, — он лёг на спину и сладко потянулся, демонстрируя идеальные мускулы.

Я быстро надела обувь и выбежала из комнаты.

В голове билась только одна мысль: как можно скорее оказаться подальше от него. От этого опасного и непредсказуемого вампира. Надеюсь, теперь наше общение станет реже...

В коридоре столкнулась с Амаей, которая несла охапку дров.

— Ваша комната готова, принцесса, — уведомила она, и последовала за ней, поправляя взлохмаченные волосы.

— Зови меня госпожой, — напомнила я.

Мы договорились, что во время нашего пребывания здесь она будет обращаться ко мне неофициально, без титула, чтобы никто не догадался о моём благородном происхождении.

— Извините, я забыла...

Моя комната находилась всего в нескольких метрах от спальни короля, что вызывало у меня крайнее раздражение.

Я осмотрела своё новое жилище. В центре стояла широкая деревянная кровать, покрытая плотным меховым одеялом и несколькими подушками. На изголовье были вырезаны переплетённые ветви дерева, а у подножия кровати находился сундук из тёмного дуба, украшенный металлическими полосами. У окна, выходящего на заснеженный двор, был расположен кофейный столик. Рядом с горящим камином на полу лежала толстая медвежья шкура.

— В замке довольно холодно, — с сожалением сказала Амая, подбрасывая дрова в топку. В воздухе запахло дымом, и в памяти всплыли яркие воспоминания о сегодняшней ночи. В груди приятно затрепетало, а потом обожгло, когда вспомнила конец вечера. Никогда раньше не чувствовала себя такой униженной. — Надо поддерживать огонь круглосуточно, но не беспокойтесь, я об этом позабочусь.

Я подошла к окну. Снег падал густыми хлопьями, укрывая всё вокруг белым покрывалом. Двор замка казался пустым и безжизненным. Лишь несколько мрачных силуэтов деревьев виднелись сквозь снежную бурю. Холод проникал через стекло, заставляя меня ёжиться.

Неожиданно я вспомнила свой прежний дом — тёплый и уютный, где лето царило круглый год. У подножия замка, окружённого скалами, находился небольшой пляж, который стал моим любимым местом для тренировок. Я часами оттачивала там своё мастерство, наслаждаясь единением с природой и обретая внутреннюю гармонию.

Волны, искрящиеся на солнце, с шумом разбивались о берег. Чайки, парящие над водой, громко кричали. Под ногами мягко скрипел золотистый песок.

Я тяжело вздохнула, стараясь избавиться от грустных мыслей. Теперь у меня другая жизнь, и мне нужно привыкнуть к новым условиям.

— Я знаю, что вы спали с королём в одной постели, — тихо проговорила теневая защитница, раскладывая дрова у камина. — Если об этом узнают, вас могут посчитать... распутной. Ваши родители будут опозорены. Ваши сёстры могут остаться старыми девами, потому что благородные мужчины не захотят взять их в жёны.

Я вздрогнула, услышав её слова. Кровь отхлынула от лица, и голова закружилась.

«Распутная», — это слово эхом отозвалось у меня в разуме, причиняя боль.

Я всегда старалась соблюдать традиции и быть добродетельной. И вот, в один момент, моя репутация оказалась под угрозой.

Мысль о том, что люди будут шептаться за моей спиной и считать меня испорченной, вызывала тревогу. Связь с королевским домом останется со мной навсегда, независимо от того, сбежала я или нет...

— У меня не было выбора.

Амая внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло сочувствие. Она прекрасно знала, что я стала заложницей обстоятельств.

— Я понимаю, — тихо обронила она. — Но другие могут видеть ситуацию иначе. Вам нужно быть осторожной.

Я кивнула, осознавая правоту Амаи.

В нашем обществе господствовали мужчины, они придумывали законы и правила, а роль женщин ограничивалась домом и семьёй. Мы не могли занимать высокие должности, не имели права голоса. Нас учили быть покорными, молчаливыми, довольными тем малым, что нам отводилось.

Целомудрие являлось обязательным условием для девушки до вступления в брак, и в случае его отсутствия она могла быть отослана обратно в родительский дом, а в наиболее трагичных обстоятельствах лишена жизни.

Я принцесса, меня не посмеют убить или отправить обратно в отчий дом. Единственное возможное наказание — публичное унижение перед всем народом. А это хуже смерти...

В этом жестоком мире, где честь и репутация имели огромное значение, один неверный шаг мог разрушить всё. Необходимо быть бдительной и предусмотрительной, чтобы не дать повода для сплетен и пересудов. Я не хочу, чтобы из-за меня мои родители краснели, а сёстры остались старыми девами…

— О короле Севера ходит много неприятных слухов…

Она встала, открыла сундук и достала чёрную тунику с изображением языков пламени.

— Какие слухи? — спросила я, затаив дыхание.

— Примерьте, — передала мне одежду и снова начала искать что-то в сундуке. — Его подданные говорят, что он ведёт разгульный образ жизни… Он часто устраивает пиршества, где вино льётся рекой, а женщины в его покоях меняются каждую ночь, — продолжила Амая, вынимая из сундука мягкие кожаные сапоги и утеплённые штаны. — Будьте с ним осторожнее.

— Не стоит верить всему, что говорят, — зашла за ширму и переоделась.

Ткань была плотной, совсем не похожей на те мягкие шелка и изящные кружева, к которым я привыкла.

— Люди склонны преувеличивать, — разглядывала себя в зеркале, под которым стоял небольшой таз с кувшином.

Амая лишь пожала плечами, показывая, что не намерена вступать в дискуссию. Она помогла мне умыться, а затем достала из сундука гребень из слоновой кости и начала аккуратно расчёсывать мои спутавшиеся волосы.

В зеркале я увидела своё отдохнувшее лицо: без следов бессонных ночей и усталости под глазами. Я даже не помнила, когда в последний раз так хорошо высыпалась.

— Который сейчас час?

— Уже обед, госпожа.

От удивления приоткрыла рот.

— Я никогда так долго не спала...

— Зная вашу чувствительность к шуму, я убрала настенные часы с кукушкой, чтобы вы могли спокойно спать.

Я с благодарностью улыбнулась. Её забота всегда согревала моё сердце. Она умела предугадывать мои желания и потребности, особенно после утомительных тренировок.

Она заваривала ароматный травяной чай, наносила заживляющие мази на раны и синяки, нежно разминала напряжённые мышцы ног. Казалось, рядом с ней даже боль становилась менее ощутимой, а усталость отступала.

— Спасибо.

Амая подошла к камину и начала помешивать дрова кочергой. Искры взметнулись вверх, на мгновение осветив её лицо тёплым оранжевым светом.

— Это моя работа.

Кто-то постучал в дверь.

— Принцесса Гвендолин, вас ожидают в столовой, — сообщил Байрон.

— Пожалуйста, останься здесь. Не нужно ходить за мной, как нянька. Я здесь в безопасности, — бросила через плечо, выходя из спальни.

Я направилась на звук голосов, доносившихся из дальнего конца коридора. Вскоре я оказалась перед большими двойными дверями и остановилась, услышав разговор.

— Эйдан, как тебе принцесса? Хороша? — спросил насмешливо мужчина.

— Довольно, Ролан, — раздражённо буркнул король.

— Да ладно тебе! Расскажи! Интересно, какова самая желанная принцесса тёплых земель в постели. Слухи верны? Говорят, южанки — огонь!

Я не должна была подслушивать, но не могла сдвинуться с места.

— Ролан, предупреждаю, — грубо отрезал Эйдан. — Ещё одно слово, и пожалеешь.

— Чего ты так злишься? Она не дала тебе? Поэтому ты такой злой? — Ролан залился смехом. — У тебя с ней ничего не было?

— Я теперь ещё больше хочу с ней познакомиться, — раздался тонкий женский голос. — Как она смогла устоять перед твоими чарами? Или ты не в её вкусе?

— Замолчите оба, — гневно рявкнул Эйдан. — Это не ваше дело, я не собираюсь это обсуждать. Принцесса Гвендолин — моя гостья, и я требую, чтобы вы относились к ней с уважением.

— Она точно в его вкусе, — подначивал его друг.

«Ты определённо в моём вкусе, принцесса», — пролетели в голове слова Эйдана.

— Успокойтесь, ребята, — прозвучал ещё один незнакомый мужской голос. — За дверями кто-то стоит.

— Ты прав, Барт, — согласилась незнакомка, и двери тут же открылись, принеся с собой лёгкий ветерок.

Передо мной появилась высокая, стройная девушка с длинными белокурыми волосами, которые струились до её талии. Изумрудные глаза внимательно изучали моё лицо, словно оценивая каждую его деталь. На губах играла широкая искренняя улыбка.

На её тонкой шее и запястьях виднелась засохшая кровь, хотя никаких ран или следов укусов не было заметно. Скорее всего, она была вампиром, чью кровь недавно употребили.

— Вероятно, ты и есть, Гвендолин, — произнесла она, улыбаясь ещё шире. — А я Лилиан. Можешь звать меня Лили или Лил.

Она отступила в сторону, приглашая меня войти. Я нерешительно переступила порог.

За длинным столом расположились Эйдан и ещё двое мужчин, которых сразу узнала — они участвовали во вчерашнем ограблении вместе с ним. Я заняла предложенный стул напротив брюнета, который одолжил мне свой плащ, стараясь не смотреть на Эйдана, сидевшего справа от меня. Но получалось плохо...

— Как тебе север, Гвендолин? — поинтересовалась девушка, вставая рядом с королём. Протянула ему запястье, но он покачал головой, и она очень быстро опустилась на стул рядом со мной. Я только успела заметить, как её лиловое платье взметнулось в воздух.

— Холодно, — пожала плечами я.

— Как хорошо, что ты приехала к нам, — устремила она взгляд на меня, облокотившись на стол и откинув волосы назад. — Мне надоела компания этих грубых мужчин, которые постоянно обсуждают женские прелести.

Мне принесли кружку чая с ломтиком лимона и яичницу с беконом, приправленную травами.

— Порой мужчины слишком одержимы сексом, — выдала я, бросив косой взгляд на Эйдана.

Его лицо посуровело, на скулах заиграли желваки, а губы сжались в тонкую полоску. Мои слова явно задели его.

Лилиан неожиданно разразилась звонким смехом, похожим на мелодичное звучание хрустальных колокольчиков, которые мама когда-то развешивала над колыбелью моих сестёр.

— А ты мне нравишься! Мы с тобой точно подружимся! — радостно воскликнула она, хлопая в ладоши. — К сожалению, мужчинами движет не любовь и преданность, а лишь похоть.

Сделала глоток чая. Аромат лимона немного успокоил мои взбудораженные нервы. Я чувствовала себя не в своей тарелке среди вампиров, особенно после услышанного разговора за дверью.

— А что плохого в том, чтобы желать, друг друга? — возмутился Эйдан. В его взгляде сквозило недовольство и даже злость. — Ведь именно так и зарождаются первые чувства. Похоть может стать началом чего-то большего, не так ли?

— Нет, — резко запротестовала я, ощущая, как моё лицо заливает предательский румянец. — Есть вещи гораздо более значимые, чем просто физическое удовлетворение.

Его пронзительный взор прожёг меня насквозь. Воздух застыл тяжёлым комком в моём горле.

Что я такого сказала? Почему он злится?

Лилиан задумчиво проговорила, подперев ладонью щёку:

— Я согласна с Гвендолин. Без этого невозможно построить прочные отношения.

Эйдан коротко рассмеялся, продолжая внимательно наблюдать за мной.

— Такие отношения быстро исчерпают себя без страсти. Любовь должна быть безумной, всепоглощающей и испепеляющей. Иначе это просто дружба. А дружба — это скучно.

Его слова задели меня до глубины души. В них была какая-то пугающая, но очевидная правда, которую я не хотела признавать.

— Похоже, с девушками тебе всегда скучно, — съязвила я.

— Только не с тобой, — его губы тронула лёгкая улыбка.

Моё лицо мгновенно вспыхнуло, и я быстро отвела взгляд. На языке вертелся вопрос: «Почему тогда вчера тебе было со мной скучно?» Но я промолчала.

— Любовь губит не хуже войны, — загадочно протянул мужчина, сидящий напротив.

В его карих глазах мелькнула грусть, а уголки тонких губ слегка опустились, словно он вспомнил ту, кто однажды разбила ему сердце.

— Барт, ну ты и романтик, — захихикала Лилиан.

«Значит, его зовут Барт, а того русоволосого с вьющимися волосами, вероятно, Ролан», — подумала про себя.

— Правда ли, что в Драумеле девственниц стараются выгодно продать богатым вампирам? — в глазах Ролана цвета спелой вишни промелькнуло любопытство.

Мне стало ужасно стыдно за свой народ.

— Да, это правда, — подтвердила я.

— А тебя уже сосватали? — продолжил он расспрашивать.

— А ты что, заинтересован? — с насмешкой спросила я, пробуя остывшее блюдо, которое всё равно оказалось вкусным. — Или ты хочешь узнать, сколько стоит дочь Бога дождя?

— Нет, я не для себя спрашиваю, — усмехнулся он, бросив мимолётный взгляд на короля.

Эйдан недовольно нахмурился, глядя на своего друга.

— У меня пока нет жениха, — проронила я, и король тут же расплылся в довольной улыбке.

— Как печально, что есть королевства, где до сих пор невинность продают за деньги, — Лилиан тяжело вздохнула. — Это отвратительно. Я рада, что на Севере не все придерживаются такого обычая.

Ролан рассмеялся.

— Здесь просто у мужчин нет денег, иначе, думаю, многие захотели бы жениться на девственницах.

— Фу, как отвратительно! — она бросила в него мякоть хлеба, а затем повернулась ко мне, и я от неожиданности поперхнулась куском бекона. — Прогуляемся вечером по городу? Я покажу тебе Север.

Кашлянув и отпив чаю, я кивнула.

— С удовольствием.

Мне не хотелось оставаться в замке и снова сталкиваться с Эйданом.

— Отлично! Будет весело!

— Эйдан, ты идёшь с ними, — внезапно появился Рейв между мной и вампиршей. Его длинные пальцы сомкнулись на кисти девушки, а клыки вонзились в её плоть. Грудь мужчины тяжело вздымалась, мышцы на шее напряглись, вены вздулись на висках, и глаза блаженно закрылись.

Кровь, тёмная и густая, мгновенно выступила на месте укуса. Большие капли падали на пол, пачкая светлый ковёр и подол платья Лили.

Я застыла в ужасе, не в силах произнести ни слова или пошевелиться. Впервые видела, как вампир пьёт чью-то кровь — жадно и с удовольствием. В моей семье было принято пить кровь из бокалов, никто не употреблял её открыто перед другими прямо из вены — это считалось некультурным и аморальным поведением.