# Теория магической невероятности

Елена Яр

Герти вынуждена вернуться в Академию Магии, которую когда-то бросила с громким скандалом. Ей нужно получить диплом, чтобы решить семейные и финансовые проблемы. План кажется простым: сохранить свою тайну, быть незаметной, сдать экзамены и исчезнуть.

Но всё меняется с появлением нового профессора – блестящего и загадочного Мэтью Даррена, который видит её насквозь. Теперь Герти предстоит не только сдавать экзамены, но и участвовать в магических боях, и хранить опасные секреты. А еще противостоять растущему влечению к тому, кто может стать её главным союзников или угрозой.

## День 1

План Герти: Попасть в академию максимально незаметно.

*

Каждая девушка мечтает, чтобы красавчики мужчины падали к ее ногам. И ни в коем случае не наоборот.

Но ваша покорная слуга явила чудеса неуклюжести и рухнула прямо в ноги к высокому симпатичному шатену, успев разглядеть идеально сидящие на стройных бедрах штаны и начищенные до блеска ботинки. А этот нахал даже не попытался меня поймать. Как вам это?

Но обо всем по порядку.

Весь день прямо с утра был полон неловкости.

Для начала, возвращаться в академию магии как просительница было тупо. Тем более я сама ушла с последнего курса, почти что хлопнув дверью. Но это было нужно сделать, так что пришлось терпеть. Терпеть, засовывать свой характер в ридикюль и идти к цели, закрыв рот. Потому что, стоит мне его открыть, я сразу все порчу.

Второе – учиться, пусть и полгода, с гормонально переполненными недорослями, младше меня почти на пять лет, представлялось довольно унизительным. Я всерьез опасалась, что устану закатывать глаза. Но снова – терпи, Герти.

И третье, самое ужасное – это сдача экзамена профессору Даррену, с которым мы расстались, прямо скажем, на нервический ноте. Этот старый хрыч цеплялся ко мне по каждому удобному поводу, валил на экзаменах, следил за мной пристально, словно в чем-то подозревал. Короче, сделал мою академическую жизнь максимально некомфортной. Будто мне моей личной крупнокалиберной тайны было мало.

Согласно моему плану, нужно было максимально незаметно влиться в ряды учеников академии. Мне ни к чему фанфары и свершения. Пусть это все получает их наследное высочество, чья потребность вернуться в стены академии открыла дорогу и нам, не таким родовитым и пафосным.

Самой сложной задачей для меня стала как раз первая попытка наладить диалог со старым хрычом Дарреном.

Эффект неожиданности стоило использовать на полную катушку. Возможно, он будет в таком шоке при виде меня, что сразу автоматом поставит предэкзаменационный зачет? Поэтому я дождалась, когда его секретарша выйдет по своим важным делам – вдруг не все еще ее пышные губы накрашены алой помадой? Такую площадь наверняка не одним тюбиком лакировать приходится.

Ну и рванула в кабинет профессора.

Но едва я взялась за ручку, дверь с той стороны резко потянули на себя, и я рухнула на колени прямо перед высоким мужчиной.

Я тут же вскочила на ноги, задирая подбородок и одергивая длинную юбку, словно так и было задумано. И с удивлением поглядела на вышедшего из кабинета представителя преподавательского состава, если судить по одежде.

Выглядел учитель возмутительно не похожим на того, кого я ожидала увидеть. Он был вопиюще молод. Непозволительно хорош собой. Предосудительно высок и строен. Имел безбожно наглые глаза и непристойно четкую линию челюсти. И словно этого всего было мало, так он еще и приятно пах какой-то очевидно дорогой туалетной водой.

– Ну, очевидно, что вы не профессор Даррен! – выдала я, демонстрируя признаки потери интеллекта.

– Ошибаетесь, – усмехнулся мужчина. – Я как раз и есть профессор Даррен.

Я медленно моргнула, понимая, что теряю связь с реальностью.

– Ну, тогда вы неплохо сохранились.

Мой мозг уже начал генерировать идеи, что пошло не так, и переживать, не сошла ли я с ума, как вдруг обновленный профессор Даррен благородно меня спас:

– Вы, вероятно, знали моего отца, Бенджамина Даррена. Я – Мэтью Даррен. Но тоже настоящий профессор и тоже преподаю пространственную магию.

– Это же великолепно! – Я мигом воодушевилась.

Ну еще бы, раз нет старого хрыча, то исполнить мой план будет проще простого. Никто не будет до меня докапываться, никто не будет валить. Хотя в некотором смысле этот красавчик вполне мог попытаться меня завалить, но к учебе это не имеет ни малейшего отношения. Пока мысль не убежала в совсем неприличном направлении, я выпалила:

– Мне нужно сдать ваш предмет экстерном!

Мужчина иронично задрал брови и слегка улыбнулся одним уголком рта. Ух, стервец! Аж сердце зашлось от этой улыбки.

– А вы, стало быть…? – он явно предлагал мне представиться.

– А я, стало быть, Герти Каннингем. Я недоучилась здесь полгода, по сути, мне лишь экзамен сдать и осталось…

Я осеклась, попав под внимательный, почти режущий взгляд.

– Так вы та самая Каннингем…

Я сглотнула, почти физически почувствовав, как вероятность быстро решить проблему утекает сквозь пальцы, как песок.

*

Процент выполнения плана Герти: 10\100

Комментарий: Хуже было бы взорвать магический шар

перед ногами ректора. Но в целом…

## День 2

План Герти: Заселиться.

Составить учебный план.

Не отсвечивать.

*

Я училась на одном из самых непрестижных факультетов академии – пространственной магии. Нас даже называли пренебрежительно: карманники. Такие, как я, умеют создавать пространственные мешки и пользоваться ими по своему усмотрению. Например, прямо сейчас в моем личном кармане находился практически весь дом: от полной семейной библиотеки до гардероба, косметики и любимых метательных ежей.

Чем круче маг, тем обширнее его карман. Лучшие из нас могут спрятать с глаз объекты размером с телегу. Именно поэтому выпускники пространственного факультета так востребованы на рынке караванных перевозок. Взял с собой карманника, тот упихал все грузы в свое пространство – и езжайте налегке. Никто и не узнает, что вы везете.

Полагаю, таких, как я, использовали еще и в шпионских целях, но кто ж об этом расскажет?

Мой отец, известный ученый Теренс Каннингем, оставил мне свою репутацию, внушительное наследство, а также великую тайну. Последняя подкосила мне эту самую репутацию, сожрала все деньги и сильно мешала жить. Еще от отца мне досталась тяга к исследованиям и ответственность. Так что бросить свое занятие, а заодно и дело всей его жизни, я не могла.

Здоровый пофигизм и целеустремленность мне достались, ясное дело, от мамы.

У меня был четкий план на ближайшее время, следуя которому я рассчитывала решить большую часть своих проблем. Казалось, я предусмотрела все вариации, все возможные осложнения, но вот такой магической переменной, как Мэтью Даррен, я предугадать не могла. Впрочем, насколько он станет проблемой, пока не ясно.

Но для начала надо было наладить контакт с соседкой по комнате.

Если я верно помнила студенческую жизнь, соседи обычно делятся на три больших группы. Эффектная тусовщица, она же охотница за женихами. Активистка, которой до всего есть дело. Заучка – серая мышка.

Разумеется, самый предпочтительный вариант был последний – такая занята своими книгами и в душу лезть не станет. Сносным был и первый вариант: помешанная на вечеринках студентка редко бывает в своей комнате. Но мне не свезло.

– Привет, Герти! Меня зовут Ильза Фокс, я староста четвертого курса. Жаль, что не пятого, а то я тебе помогла бы с пересдачей. Но это ничего, у меня много связей, я возьму над тобой шефство, и все будет отлично. Ты училась пять лет назад, так что, наверное, все уже успела забыть. Хочешь, я устрою тебе экскурсию по академии?

Я мрачно смотрела на веснушчатую рыжеволосую пигалицу и чувствовала себя старой черепахой. И почему мужчины любят юных девчонок? Это же как взять на воспитание щенка фокстерьера, он, конечно, умиляет своей непосредственностью, но его потребность быть одновременно в сорока местах вызывает раздражение.

– Спасибо, я справлюсь. – Я обогнула девицу и прошла вглубь комнаты.

– Конечно, справишься! Я буду в тебя верить! – Не понимая намеков, Ильза пошлепала за мной следом. – И помогать буду. Хочешь, я познакомлю тебя с твоим курсом? Или с моим – они славные ребята, очень дружелюбные, ты в два счета найдешь себе друзей. Ну и мы с тобой тоже будем дружить, разумеется.

– Не приведите боги, – пробормотала я себе под нос. А громко сказала: – А ты на каком факультете учишься?

Лучший способ отвлечь фокстерьера – кинуть ему палку.

– Я на ритуальной магии, потомственный ритуалист, мои родители…

От дальнейшего вдохновенного рассказа я отключилась, раздумывая о своем. Я раскрыла дверцы шкафа и обнаружила ровно половину свободной, а на второй – идеальный порядок. Что ж, будем создавать контраст.

Я запустила руку в свой пространственный карман и достала полотенца, белье и пижаму. Поколебавшись, вытащила еще и домашнее платье. Свои привычные для последних лет удобные рабочие штаны и рубашки я светить не хотела, чтобы не привлекать лишнего внимания. Не то чтобы девушках в брюках, как в дикие древние времена, закидывали камнями, но это все еще считалось особым событием. Такое дозволялось боевичкам и магичкам в экспедициях. На территории академии форменной одеждой все еще были юбки.

– … быть карманником удобно, да? – донеслось до меня завершение фразы соседки.

«Удобно» – это, конечно, шикарная характеристика для умений мага. Пространственные маги с этим сталкиваются ежедневно. Ну еще бы, это вам не швырять огненные смерчи и не прогнозировать рождение нового избранного. Я закусила губу, напоминая себе, что это и есть моя главная цель: поставить таких, как я, на один уровень с остальными. А может, и выше. На это положил свою жизнь мой отец. И ради этого я готова пойти на многое.

– А скажи мне, Ильза! – Я резко повернулась к девчонке, так, что она даже вздрогнула. – А что ты знаешь о новом декане моей кафедры? – Я запнулась, поняв, как двусмысленно может быть расценен мой интерес, и добавила: – Мне сдавать ему зачет и экзамен, а раньше был другой декан…

– О… Мэтью Даррен… – с придыханием сказала Ильза, слегка порозовев щеками.

В принципе, соседка могла не продолжать, я уже представила, что она может сказать: красавчик-препод – влажная мечта многих студенток. Возьми меня на свою кафедру. Или на своей кафедре. В зависимости от стадии распущенности претендентки.

– Даже и не думай его соблазнить, – доверительно понизив голос, сказал Ильза. – Его преподавательская этика крепче гранитной плиты! Многие пытались да ушли ни с чем. Так что придется учить, Герти.

– Мне не надо учить, – отрезала я, вынужденно добавив в актив новому профессору положительный балл. – Я все знаю. Мне надо лишь сдать. Так что вопрос вот в чем: он пристрастен? Может докапываться? Валить? Его отец этим грешил в былые годы.

– Ну, старшего Даррена я не застала… – задумчиво протянула Ильза. – А Мэтью известен только с положительной стороны. Строгий, но справедливый. Спецом не валит, но за красивые глаза еще никому оценку не поставил. Безукоризненно вежливый, просто так собак не спустит, хотя если есть повод, то отругает будь здоров. Нормальный, короче, он препод, если выучила – сдашь.

Такой положительный во всех отношениях человек лично у меня вызывал массу подозрений. Я бы ему не доверяла. Собственно, и не буду.

– Слушай, Ильза! – Раз уж соседка решила сдать мне все академические тайны, грех этим не воспользоваться. – А тут недавно был скандал с продажей артефактов, не знаешь, чем дело кончилось?

Я кидала удочку в неизвестный водоем. Просто наудачу. Если я все еще не забыла студенческие будни, то кто-то точно продает артефакты без сертификата. И возможно, кто-то попадался на этом или был заподозрен. Мне срочно нужен такой человек, и так, чтобы не вызвать подозрений.

– Недавно? – Соседка задумалась. – Лиза Эшвуд, наверное. Год назад ее вышибли из академии: продала кому-то из мажоров бракованный артефакт… или не бракованный… или не мажору… Точно не помню, но ее как раз тоже восстановили, как и тебя. Надеюсь, она не возьмется за старое и сможет доучиться. А зачем тебе?

– Да я в архиве на утилизации работала, к нам тот артефакт притащили на утилизацию. Просто интересно стало.

– Хочешь, я для тебя узнаю подробности? – внимательного глядя на меня, уточнила она.

– Не, не хочу, – отмахнулась я беззаботно – еще не хватало мне подозрений. – Так, к слову пришлось. – И тут же перевела тему: – Что по ванной? Будет график использования?

И Ильза вдохновенно начала описывать мне наш будущий быт.

*

Процент выполнения плана Герти: 80\100

Комментарий: Вера в будущее восстанавливается.

Я движусь в нужном направлении, и это внушает оптимизм.

## День 3

План Герти: Заключить сделку с артефактором.

Не вызвать подозрений

*

Покупать артефакт у студента – это дело рискованное. Недоучка – он и есть недоучка. Хотя последний мой опыт сотрудничества с профессионалом тоже показал себя неважно. Этот мерзавец подпольный мастер Бамбони, когда я выбила у него нехилую скидку, установил на свои игрушки таймер. И надо же такому случиться, что именно при заселении в академию, они как раз и самовозгорелись. Жалко до слез, особенно учитывая мое плачевное финансовое состояние.

Последние деньги ушли на приличный гардероб для академии, плюс осталась небольшая заначка на жизнь. Но теперь ее придется отдать за новые артефакты, и остро встанет вопрос финансов.

Но думать об этом буду потом.

Сейчас у меня встреча с Лизой Эшли.

Девица была симпатичной, светленькой, почти милой. Но цепкий взгляд опытного дельца сводил на нет нежную воздушность образа.

– Мне нужен артефакт сокрытия. Случайно не знаешь, где найти? – я перешла сразу к делу.

– В лавке Олдоса Паксли на Старой Конюшенной, – слегка усмехнулась она, продемонстрировав похвальную осторожность. – При условии, что у тебя есть разрешение на такой вид артефактов.

– Разрешения нет. Так же как нет и желания об этом болтать направо и налево. Зато есть наличные.

– Магическая клятва?

– Легко.

– Срок?

– Пара дней.

– За срочность обычно берут доплату.

– Срочность – это вчера. А я даю пару дней.

Мне нравился этот деловой разговор без лишних сантиментов. То, что нужно. Четко, быстро, не теряя времени.

Мы закрепили взаимный договор клятвой о неразглашении и обсудили детали. Цена заставила меня взгрустнуть, в активе не оставалось практически ничего, и вопросом финансов стоило заняться вплотную. Но я понимала, что это она еще не драла с меня три шкуры, хотя могла. На черном рынке я бы выложилась вдвое.

Мы ударили по рукам, и теперь Лиза наконец улыбнулась не просто вежливо, а почти тепло.

– И что ты планируешь скрывать? – уточнила она.

Я хмыкнула:

– Не разочаровывай меня, ты же умненькая девчонка. Если бы я и правда планировала что-то скрывать, то точно бы в этом не призналась. К тому же карманникам это не нужно – все, что хочу, я легко спрячу в пространстве. А со мной все просто – я их перепродам за двойную цену.

Я немного кривила душой – прятать я могу лишь предметы. В данном случае мне было необходимо скрывать магическое действие, которое дает мощный всплеск энергии, которую ничем, кроме артефакта сокрытия, не замаскируешь. Но я надеялась, что отвлекающий маневр сработает – так и вышло.

Ее брови взлетели вверх.

– То есть ты собираешься на мне нажиться?

– Именно.

– А если я сама найду твоего покупателя и перебью цену?

Она была уверенна и спокойна, но я знала этот взгляд. Видела его в зеркале. Ей нужны были деньги, а не возможность обставить меня. Поэтому я ничем не рисковала.

– Удачи его найти, – ухмыльнулась я, про себя добавив: «Тем более, что его не существует в природе».

Она кивнула, пристально меня разглядывая. Мне в голову пришла мысль, что все те, кому позволили вернуться и завершить дела в академии в этом году, притащили с собой кучу тайн. Устояло бы наше славное учебное заведение после такого эксперимента.

– Нахождение в пространственном кармане не портит артефакты? – внезапно спросила Лиза.

– Для предметов они не опасны. – Наша магия обросла кучей дурацких мифов, и такие вопросы задавали очень часто.

– Я бы хотела на это взглянуть своими глазами. Давай я сделаю тебе скидку, а ты позволишь посмотреть хотя бы разок туда, в твоё хранилище?

– Карманы не портят предметы. Но они очень портят людей, – жестко ответила я.

– Я слышала, – немного разочарованно протянула Лиза. – Но вы же постоянно суете туда руки. И ни у одного карманника ничего еще не отсохло.

– Мой отец однажды зашел в свое хранилище. – Я сощурила глаза и внимательно поглядела на девушку. – Он пробыл там всего пять минут, а после этого не смог вспомнить мою мать. И эта часть памяти к нему так никогда и не вернулась. Уверена, что хочешь рискнуть?

– Н-нет, спасибо, обойдусь, – посерьезнела она.

Я немного кривила душой: в карман можно было заглянуть – и я регулярно проделывала это, когда прибиралась. Да и многие карманники подглядывают внутрь при необходимости. Но каждый из нас знает, что лишь вход у самых створок безопасен. Дальше – необратимые разрушения и, вероятно, смерть.

Я провожала взглядом удаляющуюся фигуру Лизы Эшли, пребывая в задумчивости. Поэтому голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть.

– Налаживаете полезные связи, Каннингем?

Я медленно повернулась к Мэтью Даррену и вежливо улыбнулась.

– Если вы так называете дружбу, профессор, то безусловно – да.

Все было строго в рамках приличий – социальная дистанция, его поза, вежливый наклон головы. Но меня не отпускало ощущение, что он меня изучает, словно я задача на экзамене, а не простая студентка. Впрочем, он дал мне понять, что будет пристально наблюдать за мной, подозревая во всех смертных грехах. Или о чем там ему рассказывал отец – прошлый декан.

Я представила себя орехом, а его – беззубой белкой, и меня сразу отпустило.

– Мисс Эшли, безусловно, уникальный эксперт… в области дружбы. Ну и в части нестандартных способов пополнения студенческого бюджета.

– Боюсь, за пять лет отсутствия в академии я упустила все свежие сплетни. – Каюсь, я позволила иронии прорваться в мой тон, но гневной отповеди от преподавателя не последовало. Напротив, он заулыбался еще шире.

– Главное, чтобы вы не упустили за эти пять лет знаний по пространственной магии, Каннингем.

– За это можете не переживать, профессор Даррен. Мы с пространственной магией далеко друг от друга не отходили.

– Вы занимались наукой, Каннингем? Пытались продолжить дело отца? – вежливые слова не противоречили такому же, почти равнодушному интересу, но внутри зажегся огонек предостережения: Тревога!

Я знала, что вступаю на тонкий лед, поэтому идти надо аккуратно, пока он не треснул и меня не проглотило глубокое ледяное озеро. Смотреть прямо в глаза Мэтью Даррену было опасно, но только такой взгляд расценивался собеседниками как правдивый. Зеркала души и все такое. Поэтому я поймала и удержала зрительный контакт, выговаривая слова максимально спокойным тоном:

– Я всего лишь разбирала его архивы. Ну и не забывала про учебники, надеясь все же сдать экзамены в академии и получить диплом.

– Насколько я в курсе, именно вы бросили учебу, напоследок весьма громко хлопнув дверью. – Он словно был рад этому противоборству взглядов, явно не собираясь отступать первым.

– Я закрыла дверь в академию, а не в пространственную магию.

– Рад это слышать. И надеюсь, вы продемонстрируете свои знания на моем экзамене. – Клянусь, в его голосе мне послышалось обещание, от которого по телу побежали мурашки. Хотела бы назвать их испуганными, но они были однозначно предвкушающими.

Стоило убираться отсюда как можно скорее, и я воспользовалась первой пришедшей в голову идеей:

– Не смею отнимать ваше время, профессор. Да и у меня назначена встреча… с учебным планом. Так что… увидимся на зачете и на экзамене.

Не слишком вежливо было намекать на то, что лишних встреч я с ним не ищу, но зато правдиво. Я была намерена держаться от него подальше, и видеться по возможности максимально редко. Но в спину мне прилетело по-прежнему вежливое:

– И на экзамене по магическим вероятностям, Каннингем. Его у вас принимать тоже буду я.

Я чертыхнулась, и кажется, чуть громче, чем следовало, потому что до меня донесся мужской слишком понимающий смех.

*

Процент выполнения плана Герти: 80\100

Комментарий: Вражеский лагерь пополнился крайне опасным и умным противником.

И чертовски привлекательным.

Что значительно усложняет задачу по его игнорированию.

## День 4

План Герти: влиться в студенческие ряды.

Молчать (ну, по возможности).

*

Я медленно плелась по академическом коридору, оттягивая неизбежное. Как выяснилось, нельзя просто составить свой учебной план, чтобы подготовиться к экзамену. Нужно еще и пройти тот план, который придумала для меня академия. А значит, посетить определенное количество часов на лекции.

Память услужливо подкидывала воспоминания о том, как я пять лет назад бродила по этим коридорам, пытаясь хоть как-то распрямить плечи, учитывая лежащий на них многотонный груз ответственности, и судорожно решая, как жить дальше.

Сейчас ответственности было не меньше, но хотя бы имелся точный план. В который с большим трудом вписывались лекции у обновленного профессора Даррена.

Старший Даррен знал очень много, это я признавала даже тогда, но его способ подачи материала был ну исключительно нудным. Ровный, спокойный голос убаюкивал, буквально вгонял в сон, и некоторым не помогали оставаться в бодрствовании ни кофе, ни стимуляторы от зельеваров. Профессор никогда не ругался на заснувших в аудитории, но на зачетах он это обязательно припоминал. При этом ему совершенно не нравились дополнительные вопросы, а у меня они возникали регулярно. Он поджимал губы, придирчиво смотрел поверх очков и нехотя, очень коротко пояснял то, что меня интересовало.

У нового Даррена я не собиралась ничего спрашивать. В сущности, я все знала сама, и мне нужно было лишь отсидеть положенные часы. Поэтому в аудитории я забралась на самый верх, планируя максимально слиться со стеной. Меня проводили в меру заинтересованные взгляды пятикурсников: для парней я была слишком взрослая, а для девчонок недостаточно эпатажная, чтобы уделять мне какое-то повышенное внимание. Были в числе возвращенцев персоны и полюбопытнее.

Когда вошел Даррен, все тут же побросали свои дела и разговоры и обратили взоры на него. Ну что сказать, один-ноль в вашу пользу, профессор. Внимание привлекать вы умеете.

Преподавательский взгляд проскользил по всем рядам. Меня он вниманием не обошел, но и не задержался ни одной секундой дольше необходимого.

– Господа студенты, рад вас видеть. Сегодня у нас с вами тема урока звучит так: предельные возможности пространственных карманов и перспективы их расширения.

Я удержалась от того, чтобы фыркнуть. Вечная боль всех пространственных магов – объем, которым можно манипулировать. На моем прошлом пятом курсе был один ученик, который ну никак не мог раскачать свое хранилище. Максимум, что он мог туда сложить, это содержимое одного письменного стола. Он ходил на дополнительные занятия, каждый вечер тренировался в экранированном зале, но все без толку. Все же, магический талант и природные данные много чего решают в волшебном мире.

– Начнем с проверки практического домашнего задания, – начал Даррен. – Я просил вас выяснить, у кого какой самый длинный и самый широкий предмет влезает в карман. Есть такие, кто не справился или забыл?

Таких в аудитории не нашлось. Дальше начался форменный цирк: каждый по очереди называл те вещи, которые были распиханы в карманы, и это оказалось неожиданно весело. Студентам разрешалось вставлять ремарки к рассказам других студентов, да и сам Даррен, ухмыляясь немного снисходительно, позволял себе комментарии.

– У меня в длину влезла удочка, – хвастался один из парней. – Трехколенка, между прочим.

– И кого ты планировала там поймать? – уточнил второй. – Карманного духа?

Если верить старым легендам (а нормальным ученым магам делать это крайне не рекомендуется), то в присутственном кармане обитал некий дух, который и не позволял живым существам находиться внутри, и он же сводил с ума тех смельчаков, кто отваживался нарушить это главное правило.

– А может, Мэри Алваро? – спросила одна из девчонок. – Она, говорят, была первостатейной красавицей.

– Мэри Алваро пропала в своем кармане пятнадцать лет назад, – возмутился парень с трехколенкой. – Ей теперь, наверное, уже сто лет!

В разговор подключился профессор Даррен:

– Мэри Алваро было двадцать девять лет на момент исчезновения. И если время в кармане течет так же, как и здесь, то ей было бы не больше сорока пяти.

– Ну славно! Дама в летах, которая не помнит ничего и, возможно, ходит под себя. А я думаю, это так, поскольку все навыки самообслуживания она тоже, наверняка бы утратила.

– Если предположить, – снова включился Даррен, – что выжить, хоть и с потерей памяти, в принципе возможно, то потребности тела все равно никто не отменял. Человеку нужно есть, пить и общаться с социумом, чтобы он не сошел с ума. А кто мне скажет, почему невозможно найти пропавшего человека в пространственном кармане?

Куча рук взметнулась вверх.

– Лоусон, – разрешил профессор.

Названный ученик с осознанием собственной важности начал говорить:

– Карман каждого мага индивидуален и локализован. Никто не может залезть в чужой пространственный карман. И раз Алваро потерялась в своем кармане, никто, кроме нее, его снова открыть не сможет.

И тут я не удержалась и все же фыркнула.

– У вас есть возражения, Каннингем? – мгновенно среагировал Даррен.

Все головы и взгляды повернулись ко мне. Стало ясно, что сидеть тихо у меня не вышло, а заодно нет шанса увильнуть от ответа на заданный вопрос.

– Я не стану спорить, что чужой карман никто открыть не может, – осторожно нащупывая безопасные формулировки, сказала я с надеждой, что этого будет достаточно.

– Но?… – Даррен задрал брови, явно не позволяя мне сорваться с крючка.

– Но разве не преждевременно утверждать, что карман – это локальная вещь? Разве есть этому убедительные доказательства?

– Вы имеете в виду, его окончательный предел? – уточнил мужчина.

– Именно это я и имею в виду. Мы не знаем, что там, дальше. А вдруг там коридоры, связывающие один карман с другим? Или общее потустороннее пространство, которым каждый из нас пользуется в силу собственных возможностей?

– Любопытно, – заметил Даррен. – Значит, вы не считаете, что предел пространственного мага – это доказательство конечности кармана?

В разговор встряла одна из девчонок:

– Я достигла своего предела год назад. И с тех пор не могу расширить карман ни на сантиметр!

Я перевела глаза с нее обратно на профессора, и мне совершенно не понравился его пытливый, совсем не поверхностный взгляд. Предполагать, что темой урока и этой самой спорной беседой он сознательно пытался загнать меня в ловушку, было бы слишком конспирологически, но что-то в этой версии определенно было. Ведь я сама бодрым кабаньим шагом уверенно шла в расставленные силки. Ощущалось это, во всяком случае, именно так. И надо было просто заткнуться, признав поражение, но здесь, в толпе зашоренных юных магов мне это казалось совершенно неправильным. Их учат быть в коридоре официальных знаний, совсем не давая выглянуть за пределы загона.

– Я не утверждаю, что там, за границей наших возможностей что-то есть, – аккуратно подбирая слова, сказала я. Взгляд Даррена стал еще острее. – Но разве не будет ошибкой утверждать, что там ничего нет, основываясь на том, что мы этого не видели?

– А если кто-то и видел, то не может рассказать, поскольку потерял память? – Возможно, Даррен и не намекал на моего отца – ковыряться в семейной драме не слишком-то вежливо. – Но попытки пройти внутрь кармана были, и все они заканчивались печально. Вспомнить хоть ту самую Алваро.

– Совершенно верно. – Я вежливо улыбнулась. – Но пока кто-то не сможет найти способ находиться в кармане и не расстаться с весомой частью своей жизни, возможно, стоит придерживаться идеи, что нам это неизвестно. А не той, как нам удобно считать.

– Давайте придерживаться фактов, – сказал профессор, обведя взглядом аудиторию. – Каждый маг достигает предела своего кармана. Никто не мешает вам пытаться преодолеть этот барьер. И это ваш выбор – тратить силы на борьбу с призраками или же направить эти силы на что-то более продуктивное.

Звучало как вызов, но я уже и так сказала слишком много, поэтому решила прикусить язык и до конца лекции помолчать.

Когда прозвенел звонок, я сделала один довольно печальный вывод: профессор Даррен был очень талантливым преподавателем, намного талантливее своего отца. Студенты его обожали, а лекция, если отвлечься от провокации с пространством кармана, была увлекательной по форме и содержанию.

Ну как не стыдно!

Так варварски мешать мне искать в нем отрицательный стороны!

Передо мной, рядом ниже, две девчонки собирали учебники и тетради. Они переговаривались, собирались после уроков рвануть в город, зайти в Кондитерскую тетушки Эви, поскольку настал четверг, а значит, был день бисквитных обрезков. Рот невольно наполнился слюной: Кондитерская Эви была одной из самых известных, десерты и торты оттуда имели просто чудовищные ценники, но стоили каждой своей монеты. Разумеется, студенты не могли себе это позволить. Но каждый четверг, готовя коржи на выходные, тетушка Эви собирала все обрезки, раскладывала их по расписным керамическим мисочкам и заливала своим фирменным кремом. Такой десерт имел довольно скромный вид, поэтому стоил вполне доступно. Стоит ли говорить, что каждый четверг ученики ощущали себя элитой, раскупая обрезки и наполняя восторгом свои животы.

Жаль, что в моем положении даже эти траты были совершенно запредельными. Да и вообще, если я в ближайшее время не решу, где раздобыть денег, то… Что будет после этого «то» думать вообще не хотелось.

Возможно, вселенская грусть отразилась на моем лице, поскольку одна из девиц меня окликнула:

– Каннингем!

– Можно Герти, – машинально ответила я, не заметив признаков какого-либо негатива в собеседнице.

– Ты пойдешь завтра на бои карманников? – спросила она, и, видя, что я растерянно хлопаю глазами, добавила: – Будет интересно, это же для наших как практика. В этом году победителю даже дадут пропуск на городские ночные бои, представляешь? Студентам такого шанса никогда не предоставляли… Правда, для этого надо победить профессора Даррена, а это пока никому не удавалось. Но все равно же шанс, верно?