# Не было бы счастья

Тата Шу

Катя и её возлюбленный прошли через разлуку, недоверие и болезненные испытания, прежде чем поняли: их путь друг к другу был не случайностью, а судьбой. Казалось бы, счастье всегда ускользало – из-за гордости, обстоятельств или чужого вмешательства. Но именно несчастья заставили их остановиться, услышать сердца и признать правду: без друг друга они – лишь тени самих себя. Теперь, взяв за руку, они идут к своему дому, к детям и к жизни, наполненной не только бытом, но и страстной, зрелой любовью, проверенной временем и болью. «Не было бы счастья» – история о том, как из обломков прошлого строится настоящее счастье.

Глава 1.


Случилось все на Кубани. В красивом благодатном крае. Сытая, богатая станица расположилась между морем и двумя лиманами. С рабочими местами в станице проблем не было. Агрокомплекс, птицефабрика, предприятие пищевой промышленности, рыболовецкое хозяйство, магазины, школа, детский сад, дворец культуры. У каждого двора подсобное хозяйство. Все кому не лень ставят гостевые хаты для отдыхающих. Но все-равно молодежь уезжает на легкие хлеба, строить свою жизнь в дали от отчего дома.

Катя Варич никогда не хотела уехать из станицы. Закончив девять классов, отучилась на агронома и вернулась в отчий дом. За время учебы в техникуме из девчонки с двумя косичками превратилась в настоящую красавицу. Толстая, длинная коса. Карие с поволокой глаза, черные брови, аккуратный носик и сочные, пухлые губки. Все это вместе со стройным станом, заставляло смотреть станичников ей в сед, когда она шла к отчему дому. Она приветливо улыбалась, здоровалась со станичниками. А они провожали ее восхищенными взглядами и перешептывались у нее за спиной.

– У Мирона дочка-то какая стала красавица.

– И не говори, Евдокия. Мирон с Анной троих дочерей вырастили все умницы и красавицы. Старших почитают, приветливые, образованные. Старшие Василиса с Полиной вернулись после учебы домой и эта вернулась. – Судачили соседки на завалинке.

Отец встретил дочь на пороге.

– Ну что, агроном, наконец-то дождались, – обнимая Катю, сказал отец.

– Здравствуй, тятя. А мама где?

– На работе. Где жь ей быть в такое время? Велела тебя накормить, напоить. Вечером в гости твои сестры явятся своими семействами.

Катя вошла в дом. Дом был таким же, каким она его оставила: просторный, чистый, уютный.

Девушка посмотрела с веранды на двор. Он был заросший виноградом, колодец с ведром на цепи, куры, важно расхаживающие по земле.

На следующий день Катя отправилась в агрокомплекс, где когда-то подрабатывала школьницей.

– Катя Варич? Решила вернуться? – Спросил директор, Николай Петрович. – С такой красотой надо было на артистку учиться, а ты на агронома! – усмехнулся мужчина. – С чем пожаловала?

– Хочу работать.

– Сильно торопишься или можешь подождать? – спросил директор.

– Подождать чего?

– Есть у нас место агронома-почвоведа. Но без резолюции Санько не возьму!

– Подожду.

На том и договорились. Санько Матвей Романович давно работал в агрокомплексе агрономом. Сейчас он лежал в больнице. Без его мнения Николай Петрович на должность агронома-почвоведа не возьмет.

Дома Катя поговорила с родителями. Мать с отцом поддержали.

– Отдохни. Оглядись. По дому мне поможешь. Отвыкла поди в городе от сельской жизни? – спросила мама.

– Не отвыкла. Соскучилась! Мам, а ты не знаешь? Маша вернулась? – спросила Катя у матери о своей закадычной подружке.

– На днях должна приехать. Видела Диеру сегодня. Спрашивала про тебя.

Через несколько дней с учебы вернулась Маша Дикая.

В выходной девушки собрались в дом культуры на танцы.


Вечер выдался теплым, с легким ветерком, доносящим аромат цветущих садов. Катя и Маша, нарядные и смеющиеся, шли по улице к Дворцу культуры. Маша, как всегда, говорила без умолку, жестикулируя и заливаясь звонким смехом, а Катя лишь улыбалась, ловя на себе восхищенные взгляды прохожих.


– Ты представляешь, как все удивились, когда я сказала, что возвращаюсь? – говорила Маша, поправляя кудряшку, выбившуюся из прически. – А я им: «А куда мне деваться? Здесь же моя Катька!»


Катя рассмеялась:


– Ну да, конечно, из-за меня вернулась. А не потому, что твой Витя тебя заждался!


Маша фыркнула.


Они подошли к Дворцу культуры, где уже гремела музыка, и толпа молодежи то вливалась внутрь, то выходила на крыльцо подышать. Внутри было шумно и весело. Пары кружились под музыку, кто-то сбивался с такта, кто-то отплясывал так, что дух захватывало. Катя и Маша протиснулись к столику, где уже сидели их общие знакомые.


– О, Катька! Наконец-то! – крикнул кто-то.


Разговоры, шутки, музыка – все смешалось в веселом гуле. Катя уже собралась идти танцевать, как вдруг Маша дернула ее за руку:


– Смотри-ка, кто пришел!


Катя обернулась и увидела двух мужчин, входивших в зал. Старший – высокий, широкоплечий, с темными волосами и суровым взглядом – Демьян. Младший – чуть пониже, с озорной улыбкой и веселыми глазами – Иван.


– Братцы мои любимые, – фыркнула Маша.


– Говорят Демьян развелся и вернулся из города домой? – спросила Катя, невольно задерживая взгляд на одном из Диких.


– Да. Теперь дома сидит, хмурый, как туча. А Ванька, как видишь, все такой же болтун, как был в поле ветер, так таким и остался. Даже армия его не изменила. Уже двадцать пять, а он и жениться не собирается.

– Наверно еще не встретил свою единственную, – подметила Катя.

– Угу, как же!


Иван заметил сестру и, широко улыбнувшись, направился к ним. Демьян шел следом, нехотя, будто его тянули против воли.


– Сестренка! – Иван обнял Машу. – И Катюша тут! Давно не виделись! Ну ты стала, Катюня, отпад!


Катя улыбнулась:


– Привет, Ваня. Здравствуй, Демьян.


Демьян кивнул, его темные глаза скользнули по ее лицу, но ничего не выразили.


– Танцевать идешь или просто сидишь? – спросил Иван.


– А тебе какая разница? – подбоченилась Маша.


– Да так, если не идете, я Катю приглашу! Пойдешь?

– Пойду!


Иван протянул Кате руку. И молодые люди ушли танцевать. Они скрылись в толпе, а Демьян остался, молчаливый, как скала. Маша сидела и оглядывалась, а Демьян наблюдал за братом.


Они вышли на площадку. Музыка сменилась на медленную, и Катя почувствовала, как руки Ивана осторожно обхватили ее талию. Он вел уверенно, но без навязчивости, будто боялся сломать хрупкое равновесие между ними.


– Ты давно вернулась? – спросил тихо Иван.


– Неделю назад.


– И останешься?


– Да.


Он кивнул, словно это было важно. Танец закончился, но они не спешили расходиться. Иван все еще держал ее за руку.


– Может, выйдем? – предложил он. – Здесь душно.


Катя согласилась.


Они вышли во двор, где было тихо и прохладно. Луна освещала дорожки, и вдали слышался смех гуляющей молодежи.


– Ты… не такая, как раньше, – вдруг сказал Иван.


Катя подняла на него глаза:


– А какая?


– Выросла.


Она рассмеялась:


– Ну, надеюсь!


Он не улыбнулся в ответ, его лицо оставалось серьезным.


– Я рад, что ты вернулась.


И в этих простых словах было что-то такое, от чего у Кати защемило сердце.


Вдалеке послышался голос Маши, зовущую Катю.


– Мне надо идти.


– Уже?


Он посмотрел на нее, и в его глазах было что-то новое, чего она раньше не видела.


– До встречи, Катя.


И он ушел, оставив ее одну под луной, с тысячью новых вопросов и странным трепетом в груди. Катя была влюблена в Ваню столько, сколько помнила себя. А он не обращал на нее внимания. Подружка младшей сестры, не больше. А теперь он обратил на нее внимание. Ее сердце екнуло.


Глава 2.


Прошло несколько недель с тех пор, как Катя вернулась в станицу. Жизнь постепенно входила в привычное русло: работа в агрокомплексе (Санько, к счастью, дал добро), помощь родителям по хозяйству, вечера с Машей и редкие, но такие долгожданные встречи с Ваней. Иван Дикий казался другим – не тем беспечным парнем, который когда-то дразнил ее косички. Теперь он смотрел на Катю иначе: внимательно, с какой-то новой серьезностью. И каждый раз, когда их взгляды встречались, у нее перехватывало дыхание.

Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотые и розовые тона, Катя сидела на крыльце своего дома, обдумывая прошедший день. Вдруг вдали показалась знакомая фигура.

– Катюша! – Иван махнул рукой, ускоряя шаг.

Она улыбнулась, сердце забилось чаще.

– Что-то случилось?

– Да нет, просто иду с работы, думаю – зайду, проведаю. – Он присел рядом на ступеньку, снял кепку, провел рукой по волосам. – Ты не против?

– Конечно нет.

Они сидели в тишине, слушая, как где-то в саду стрекочут кузнечики.

– Катя… – начал он нерешительно. – Я давно хотел тебя спросить.

Она повернулась к нему, ожидая продолжения.

– Ты помнишь, как мы в детстве на речку бегали?

– Ну конечно. Ты тогда меня чуть не утопил, толкнув с плота. А Демьян меня спас.

Он рассмеялся:

– Зато научил плавать!

Катя замерла. Его слова звучали так, будто он признавался в чем-то важном.

– Ваня…

Он посмотрел на нее, и в его глазах читалось что-то такое, от чего у нее закружилась голова.

– Я все думаю… может, нам как-нибудь сходить туда снова? На речку. Только вдвоем.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Завтра? – спросил он.

– Завтра.

На следующий день Катя тщательно выбирала платье – легкое, цвета летнего неба, с мелкими цветочками. Мама, заметив ее волнение, только улыбнулась в уголках губ, но ничего не сказала.

Иван ждал ее у моста. Увидев, он замер на мгновение, словно не веря своим глазам.

– Ты… – он запнулся. – Ты красивая.

Она рассмеялась, смущенно опустив глаза.

– Ну что, поплыли?

Они взяли старый деревянный плот, оставленный рыбаками, и оттолкнулись от берега. Вода была теплой, солнце ласково пригревало, а в воздухе витал сладкий аромат цветущих лугов.

– Помнишь, как ты боялась, что в воде щука за косу схватит? – ухмыльнулся Иван.

– А вдруг и сейчас схватит?

– Тогда я тебя спасу.

Они смеялись, болтали о пустяках, но между ними витало что-то новое.

– Кать… – Иван вдруг стал серьезным. – Я все думаю… а что, если…

Он не успел договорить.

С берега раздался резкий окрик:

– Ваня!

Они обернулись. На берегу стоял Демьян.

– Отец ищет тебя. Дело есть.

Лицо Ивана помрачнело.

– Ладно. Кать, извини, надо идти.

– Я понимаю.

Он прыгнул в воду и поплыл к берегу. Катя осталась на плоту, чувствуя, как что-то оборвалось в самом начале.

Демьян стоял на берегу, наблюдая, как брат вылезает из воды. Его лицо было непроницаемым, но в глазах – глубокая, затаенная боль.

– Спасибо, что предупредил, – проворчал Иван, отряхиваясь.

– Ты что, всерьез? – спросил Демьян тихо.

– Что?

– С Катей.

Иван нахмурился.

– А тебе какое дело?

– Она… не игрушка.

– Я и не играю.

Братья замолчали.

– Просто… будь осторожен, – наконец сказал Демьян.

Иван ушел, не понимая, что только что произошло.

А Демьян стиснув зубы, вошел в воду и поплыл к плоту, злясь на брата, что тот оставил Катю на середине речки. А еще злился от того, как Катя смотрела на Ваню. Видел, как она улыбалась. И знал, что никогда не сможет сказать ей то, что чувствует.

Потому что он – бесплоден. А в их станице это клеймо на всю жизнь. И он не посмеет сломать ей будущее.

Демьян причалил плот к берегу. Катя смущенно сказала:

– Спасибо, – и убежала.


Глава 3.


Прошло два месяца с того дня на реке. Катя и Иван стали встречаться – сначала робко, украдкой, потом все смелее. Они ходили на танцы, гуляли по вечерам у лимана, прятались от любопытных глаз в тени разросшегося сада Варичей.

Иван оказался неожиданно нежным и заботливым. Он приносил Кате полевые цветы, помогал с работой в агрокомплексе. Казалось бы все хорошо…А на самом деле, не все было так безоблачно.

Демьян молча наблюдал за всем со стороны. Он видел, как Катя расцветала рядом с его братом, как ее глаза загорались при одной мысли о нем. И каждый раз, когда он ловил на себе ее взгляд, в нем вспыхивала и тут же гасла надежда.

Он работал, не покладая рук – на рыболовецком хозяйстве, на подрядах в соседних станицах, даже ночами чинил технику за деньги. В его комнате, в старом комоде, лежала толстая пачка купюр, аккуратно перевязанная бечевкой.

– Коплю, – коротко ответил он как-то отцу на вопрос о деньгах.

– На что? – удивился отец.

– На жизнь.

Отец хмыкнул, но не стал допытываться. Он знал: после развода с женой, которая ушла, назвав его «пустым местом», Демьян замкнулся в себе.

Но настоящая причина его накоплений была другой. Жить в станице с таким приговором не стоит. Лучше уехать туда, где его никто не знает.

Однажды вечером, когда Иван уехал в город по делам, Демьян встретил Катю у колодца. Она несла ведро воды, слегка сгорбившись под тяжестью.

– Давай помогу, – он шагнул вперед, выхватывая ведро из ее рук.

– Спасибо, – Катя удивленно улыбнулась. – Ты редко тут появляешься.

– Работа.

Они шли молча, только ведро позванивало в его руке.

– Как Ваня? – вдруг спросил Демьян.

– Хорошо, – Катя покраснела. – В город уехал, завтра вернется.

– Он… – Демьян запнулся, будто подбирал слова. – Он не всегда серьезен.

Катя нахмурилась:

– Ты хочешь что-то сказать?

Демьян резко остановился.

– Нет. Просто… если что – я рядом.

И, поставив ведро на крыльцо, ушел, оставив Катю в недоумении.

Иван действительно был непостоянен. То он окружал Катю вниманием, то вдруг пропадал на несколько дней, находя отговорки: «Дела», «Работа», «Отец загрузил».

– Ты меня избегаешь? – как-то прямо спросила Катя, когда он в очередной раз попытался улизнуть после танцев.

– Что? Нет! – он засмеялся, но глаза бегали. – Просто…

– Просто что?

– Просто я не знаю, как это… серьезно.

Катя почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

– А я для тебя просто развлечение?

– Нет! – Иван схватил ее за руку. – Просто… я никогда не думал, что все так сложно…Я не уверен в том, что ты меня любишь. В близости ты мне отказываешь.

– Ваня, мы живем в станице, где все на виду…Я то же не уверена в том, что ты меня любишь, – тихо сказала Катя.

А через неделю кое-что случилось. Катя возвращалась с работы, когда услышала за спиной голоса. За поворотом, у старого сарая, стояли Иван и Демьян. Они спорили о чем-то, и Катя невольно замедлила шаг.

– Ты играешь с ней! – глухо сказал Демьян.

– Это не твое дело!

– Мое. Потому что я вижу, как она страдает.

– Отстань! – Иван резко дернулся вперед, но Демьян схватил его за грудки.

– Если ты ее бросишь – я тебя убью.

Катя замерла. Сердце бешено колотилось.

– Ты что, сам в нее влюблен? – вдруг усмехнулся Иван.

Демьян отпустил его.

– Да.

Тишина.

– Но я никогда не подойду к ней. Потому что знаю – ей нужен не я.

Иван молчал.

– А тебе… решать, – Демьян развернулся и ушел.

Катя стояла, прижавшись к стене, не в силах пошевелиться. Через неделю на пороге Варичей появились сваты.

Весть о том, что в дом Варичей идут сваты, разнеслась по станице быстрее, чем утренний ветер с лимана. Катя узнала об этом от Маши, которая позвонила ей на рассвете.

– Катька! Ваня… сватов засылает! Сегодня!

Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, что рано или поздно это случится, но теперь, когда момент настал, внутри все перевернулось.

– Ты уверена?

– Сам видела, как тетка Ульяна пироги пекла! – Маша широко раскрыла глаза. – А Иван в новую рубаху облачился, лоснится, как жених на иконе!

Катя машинально провела рукой по волосам.

В доме Варичей царила суета. Мать, Анна, доставала праздничную скатерть, отец, Мирон, чистил сапоги до блеска. Хоть на дворе и стоял двадцать первый век, но в станице уважали старые законы. Старшие сестры, Василиса и Полина, примчались с семьями, чтобы поддержать младшую.

– Ну что, Катюша, – отец обнял дочь за плечи. – Готова стать женой?

– Не знаю, тятя, – прошептала Катя.

– Любишь его?

– Люблю… но…

– Но что?

– Но боюсь.

Отец понимающе кивнул.

– Это нормально. Жених у тебя горячий, но сердце доброе.

В это время за окном раздался гул голосов.

– Идут!

Первым на крыльцо ступил Иван – в начищенных сапогах, в белоснежной вышиванке, с торжественным выражением лица. За ним шел его отец, Роман Дикий, – седой, крепкий казак с пронзительным взглядом. А следом – тетка Ульяна, местная сваха, в ярком платке и с караваем в руках.

– Мирон, Анна, – Роман снял шапку. – Пришли по доброму делу.

– Добро пожаловать, – ответил Мирон, отступая, чтобы пропустить гостей в дом.

Катя стояла в углу комнаты, стараясь не дрожать. Иван бросил на нее быстрый взгляд – в его глазах читались и надежда, и страх.

По старинному обычаю, сваха начала говорить первой.

– Дорогие хозяева, – завела тетка Ульяна, ставя каравай на стол. – Пришли мы к вам не просто так, а с честными намерениями. Парень у нас хороший, работящий, из казачьего рода. А девка у вас – красавица да умница. Так не пора ли их судьбы связать?

– Спасибо за добрые слова, – ответила Анна. – Но прежде чем дать ответ, мы хотим услышать самого жениха.

Все взгляды устремились на Ивана. Он встал, выпрямился и, глядя в глаза Кате, сказал:

– Катя… я знаю, что был ветреным. Знаю, что ты сомневаешься. Но клянусь, что если ты станешь моей женой, я буду беречь тебя, как зеницу ока.

Родители удалились в соседнюю комнату «посоветоваться». Мирон вернулся первым.

– Катя, – сказал он серьезно. – Выбор за тобой.

Катя закрыла глаза.

– Я согласна.

Тетка Ульяна радостно всплеснула руками, Иван шагнул вперед, но Катя остановила его жестом. Когда сваты ушли, Катя вышла во двор. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец.

А Демьян пропал. Позже Катя спросит Машу о старшем брате.

– Он собрал вещи, взял свои деньги, сел в машину и уехал, – ответит подруга.

Катя подумала, что это к лучшему. Свадьбу было решено играть в начале сентября.


Глава 4.


Иван все настойчивее стал склонять Катю к интимной близости.


Теплый августовский вечер окутывал станицу мягкими сумерками. Воздух был наполнен ароматом спелых яблок и нагретой за день земли. Катя сидела на крыльце дома Варичей, обхватив колени руками, и смотрела, как первые звезды зажигаются на темном небе.


Иван пришел позже обычного. Он шагал быстро, его глаза горели тем самым огнем, который за последние недели стал одновременно и пугать, и притягивать Катю.


– Кать, – он сел рядом, так близко, что ее кожа мгновенно вспыхнула от его тепла. – Почему ты все время убегаешь?


Она опустила глаза.


– Я не убегаю.


– Убегаешь. Каждый раз, когда я пытаюсь… – он запнулся, сжал ее руку. – Ты же моя невеста. Скоро будем мужем и женой.


Катя почувствовала, как дрожит его пальцы. Она знала, о чем он. В последние дни Иван становился все настойчивее. Его прикосновения уже не ограничивались невинными объятиями – его руки скользили по ее талии, задерживались на бедрах, губы жадно искали ее шею. И каждый раз Катя отстранялась, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь страха и желания.


– Ваня, я… не готова.


– А когда будешь готова? После свадьбы? – в его голосе прозвучала легкая насмешка.


Она вздрогнула.


– Ты смеешься?


– Нет, – он резко встал, прошелся по двору, затем вернулся и опустился перед ней на колени. – Кать, я с ума схожу. Каждую ночь мне снишься ты. Я хочу тебя не просто как невесту – я хочу тебя как женщину.


Его слова обожгли ее. Она чувствовала, как горячая волна разливается по всему телу.


– А если… что-то пойдет не так?


– Что может пойти не так? – он притянул ее к себе, прижал ладонь к ее груди, где сердце билось как пойманная птица. – Ты боишься?


– Да.


– Я буду нежен.


Он не дал ей ответить – его губы накрыли ее рот горячим, влажным поцелуем. Катя попыталась сопротивляться, но тело предало ее – она обвила его шею руками, позволив ему прижать себя к груди.


– Пойдем, – прошептал он, целуя ее шею.


Она кивнула, не в силах говорить.


Старый сарай на краю их участка давно не использовался. Внутри пахло сеном и пылью, но Иван заранее постелил на пол старое одеяло. Лунный свет пробивался сквозь щели в стенах, рисуя на их лицах причудливые узоры.


Катя дрожала.


– Не бойся, – Иван прикоснулся к ее щеке.


Она кивнула, хотя внутри все сжималось от страха.


Он медленно расстегнул пуговицы ее платья. Ткань соскользнула с плеч, обнажив тонкую ткань бюстгалтера. Его пальцы скользнули по ее животу, заставив ее вздрогнуть.


– Красивая… – прошептал он.


Катя закрыла глаза, когда его руки коснулись ее груди. Ощущения были новыми, пугающими, но от этого еще более острыми.


– Ваня…


– Не бойся.


Он снял с себя рубаху, и она впервые увидела его тело – загорелое, сильное, с тонкими шрамами от детских шалостей. Его мускулы напряглись, когда он прижал ее к себе.


Боль была резкой, но недолгой. Катя вскрикнула, вцепившись ему в плечи, но он тут же замер, прижав ее голову к своей груди.


– Все хорошо… Все хорошо…


Потом было только движение, жар, шепот ее имени на его губах.


Когда все закончилось, Катя лежала, глядя в потолок, чувствуя, как ее тело гудит, как будто через него прошла молния.


– Кать? – Иван приподнялся на локте, гладя ее волосы. – Ты… не жалеешь?


Она медленно покачала головой.


– Нет.


Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и странного умиротворения, шевелилось что-то холодное. Что-то похожее на сожаление.

После этого, каждый вечер Иван тащил Катю в сарай. Ухаживания и нежность ушли на второй план. Иван страстно терзал Катино тело. Ей было обидно. Она поделилась своими сомнениями со своим будущим мужем. Иван отмахнулся:

– Кать, ты не понимаешь мужскую натуру. Я хочу тебя, ты в моих руках. Когда мы будем жить вместе, я буду брать тебя и утром, и вечером. А сейчас все происходит украдкой. Поэтому я и тороплюсь кончить. Вдруг кто-то помешает. Я же не сопливый пацан дрочить в бане или еще где-нибудь. – Катя только краснела от откровенности Вани. – Скоро свадьба. Я обещаю тебе, что после свадьбы, я буду более романтичный.

Сарайная любовь длилась неделю. До свадьбы оставалось пять дней, когда к дому Диких подъехала крутая машина. Их нее вышли мужчина с женщиной и молодая, привлекательная девушка. Станичники подумали, что к Диким приехали родственники их города. Но какого же было удивление всех, когда оказалось, что девушка оказалась городской зазнобой Ивана и была беременна. Из груди Кати живьем вырвали сердце.


Катя стояла у окна, бессмысленно глядя на пыльную дорогу, по которой всего неделю назад Иван приходил к ней с горящими глазами и жадными руками. Теперь эта же дорога привела в станицу совсем другую женщину – ту, что перечеркнула все ее мечты одним лишь фактом своего существования.


В доме Варичей царила гробовая тишина. Мать, Анна, молча вытирала слезы углом фартука, отец, Мирон, сжав кулаки, ходил из угла в угол, словно не решаясь выплеснуть ярость наружу.


– Как он посмел… – прошептал он наконец, останавливаясь перед Катей. – Как он посмел тебя так унизить?


Катя не ответила. Внутри у нее было пусто. Даже слезы не приходили – только холодное, липкое оцепенение.


– Ты хоть слово скажи, доченька, – Анна прикоснулась к ее плечу.