Ани Хоуп
Под прицелом

Глава 1

– Ты собралась вылить тридцать долларов в унитаз? – спросила Хлои, уставившись на подругу.

– В окно, если быть точнее, – поправила Джессика и погладила запотевший бочок зеленоватой бутылки «Ферал Рутс».

– У меня есть несколько рецептов с белым вином, я могла бы использовать его по назначению.

Джессика не ответила, открыла дверцу и вышла из машины. Перед ней на фоне пасмурного неба возвышался Монток.

Она больше не слышала, о чем ворчит Хлои. Ноги сами понесли по хрустящему гравию к серому дому с белыми оконными рамами. Ее уже ждали.

– Здравствуйте, – произнесла Джессика и воздела глаза к верхушке маяка. Монток взирал на свою гостью свысока с присущим ему безразличием.

– Добрый вечер, мадам! – ответил мужчина в теплом свитере. Он тоже смотрел на Джессику с привычным ей за последнее время сожалением, но, в отличие от той же Хлои, не старался выразить его словами.

Несколько дней назад она попросила кое-кого из коллег раздобыть телефон смотрителя маяка, заверив, что делает очерк на тему современного быта в необычных условиях по заданию Билла. Разумеется, ничего она писать не собиралась. Чистое притворство ради достижения цели, на которое Джессика решилась без зазрения совести. Совесть вообще редко навещала офис их газеты, когда дело того требовало.

Однако чтобы попасть внутрь маяка, Джессика лукавить не стала и выложила всю правду. Тот телефонный разговор мог закончиться как угодно, но незнакомый мужчина отчего-то поверил ей и пригласил приехать в выходные, пообещав напоить чаем.

Они молча прошли внутрь. Руперт, так звали смотрителя, не обманул: на маленькой кухне пыхтел чайник, пахло разнотравьем.

– Я отведу вас, а сам вернусь сюда, – сказал он и указал на винтовую лестницу, стремящуюся вверх.

Джессика улыбнулась и, не произнося ни слова, коснулась его руки. Её глаза говорили «Спасибо», а его отвечали «Не стоит».

Она поднималась по лестнице, предвкушая долгожданную встречу. Как будто среди набежавших туч разглядит серые глаза человека, которого мечтала увидеть больше всего на свете. Руперт тяжело втягивал носом воздух, Джессика ловила себя на мысли, что сама она практически не дышит. Звук их шагов убегал далеко вперед, словно резвый мальчишка, что не мог дождаться нерасторопных взрослых. От этого хотелось ступать мягче.

Через несколько минут Руперт остановился, достал связку ключей и отворил небольшую смотровую площадку, недоступную для обычных посетителей. Джессика безрадостно усмехнулась – боль подбирает ключи даже к черствым сердцам. Смотритель оставил ее один на один с открывшимся видом, совершенно не таким, каким его представляла себе Джессика, сидя в «Крайслере» Кристофера по пути в «Элит Хилл».

Тогда она была влюблена, хотя и старалась держать это в секрете от самой себя. Сейчас она была рассеяна, как песок на пляже у подножия мыса Монток-Поинт.

Берег примерял одно за другим пенные ожерелья, валуны укрылись тёмными одеялами водорослей. Вдалеке над океаном моросил дождь, кутая корабельные силуэты в молочную дымку. Ветер трепал волосы и уносил лёгкий аромат ее новых духов к горизонту. Вместо радостных всплесков, океан встретил долгожданную гостью напряжением. Будто вот-вот отругает за то, что она упустила самое важное.

– Что ж, я действительно упустила, – вздохнула Джессика.

– Тоже с ним говорите? – спросил вернувшийся смотритель. Он протянул железную кружку, из которой клубился пар. – Моя Шерри собирает травы, сушит и передаёт мешками сюда, чтобы я не забыл, как пахнет дом. Когда я только устроился, эти мешки буквально заполонили кухню. Любой, кто бывал в ней, отказывался верить, что все это дело рук моей заботливой супруги. Поговаривали даже, что я шаман.

Они оба рассмеялись и умолкли с новым порывом ветра.

– Должно быть, вам одиноко, – предположила Джессика.

– Совру, если скажу, что мечтал о такой жизни, но беда в том, годы спустя я не представляю другой. Той самой, где по утрам к умывальнику не пробиться, а по ночам кто-то шаркает в тапочках по коридору. Беда не для меня, конечно, для Шерри. Я свое одиночество полюбил. А ей свое приходится наполнять мешками с чаем.

– И вам не хочется вернуться домой?

– Мечтаю об этом каждое утро, когда открываю двери туристам. Иногда мне кажется, что вижу её лицо среди толпы. Но всегда обманываюсь.

– Шерри не навещает вас?

– Ни разу не приезжала. Сначала не могла простить мне решения пойти в смотрители, потом из дома уехали дети, и на её плечи легло хозяйство.

Джессика поджала губы.

– Такая работа, – вздохнул Руперт. – Кто-то должен ее делать, и Шерри это знает. Поэтому ждёт.

«Надеюсь, дождётся», – подумала Джессика, сделав глоток чая. После услышанной истории он казался вкуснее всех чаев, что ей доводилось пробовать прежде.

– Я оставлю вас. В конце концов, вы прибыли сюда не для бесед со стариком. – Он многозначительно кивнул на бутылку белого вина, которую Джессика прижимала к груди свободной рукой.

Купим местного вина, ты любишь белое вино?

Джессика вертела в голове эту фразу всю дорогу к маяку. Она собиралась сдержать обещание, несмотря на то, что человек, которому оно было дано, никогда об этом не узнает, как не узнает о том, какими чудовищными стали дни без него.

Жизнь превратилась в нитку жемчужных бус, внезапно сорванных с шеи. Ей предстояло собрать все воедино, вот только она знала – это будут совсем другие бусы. Конечно, а как иначе? Неужели она рискнет с кем-то другим пробраться в закрытый загородный клуб под фальшивым именем и будет мечтать о том, как весело проведет время, когда авантюра закончится?

Глаза защипало. Джессика сморгнула слезы, сосредоточившись на слабеющих волнах. Точно, вино! Она поставила кружку на пол и вдруг осознала, что ее план провалился, как и все остальные. Как открыть бутылку?

Ты готова отказаться от цели, не подозревая, что до нее всего несколько шагов.

– Я не сдамся, – твердо заявила она, не понимая, что делать дальше.

Попросить о помощи Руперта? Исключено. Позвонить Хлои? Тоже не вариант. Она поставила бутылку рядом с кружкой и принялась исследовать сумочку. Ничего подходящего, кроме… Ключи! Джессика сняла защитную пленку с горлышка и со всей силы вонзила лезвие ключа, понимая, что может либо сломать его, либо повредить пробку. Всего одна попытка, вряд ли Хлои согласится на повторное путешествие.

Ключ вошел ровно по центру. Джессика начала медленно проворачивать его, пока пробка не поддалась и не выскочила. Джессика почувствовала, как забилось сердце.

– Ты бы гордился мной, – вырвалось у нее.

Такое себе достижение, подумала бы она прежде. Но теперь отчего-то верила, что Кристофер наверняка оценил бы.

Глядя на Атлантический океан с высоты ста фунтов, Джессика, словно верная спутница жизни, сделала глоток и исполнила последнюю волю ушедшего. Довелось бы им побывать на маяке вместе?

– О, да… – шепнула она ветру, и тот на мгновение стих, прислушавшись к незнакомке.

Джессика потеряла счет времени. Она говорила, говорила, говорила, будто Кристофер мог ее услышать. Будто небо согласилось стать посредником и передать заветные слова, не произнесенные при жизни.

Ветер разогнал тучи. На горизонте пламенело солнце, отбрасывая на воду алые языки, но океан невозмутимо и без особых усилий поглотил огненный шар. Проводив его в последний путь, Джессика произнесла:

– Мы пробрались бы и в Лувр, будь ты со мной рядом. Зачем ты полез в огонь?

На сей раз вопрос повис в воздухе вместе с облачком пара, вырвавшемся изо рта.

Пора возвращаться домой. Только сейчас Джессика поняла, что все это время Хлои прождала ее в машине. Она поднялась с пола, собрала скудный скарб и, прихрамывая, пошла по ступеням. Из кухни слышались голоса. Неужели к старику приехала Шерри? Ох и взбучку же она устроит им обоим!

Но вместо Шерри с Рупертом ворковала Хлои.

– Надеюсь, вы не возражаете, что пригласил вашу подругу в дом?

– Наоборот, я вам признательна, – ответила Джессика.

Хлои замолкла, не решаясь задать вопрос, лишь с любопытством поглядывая на бутылочную пробку с воткнутым в нее ключом.

– Все хорошо, – уверила Джессика и повернулась к гостеприимному хозяину. – Если надоест быть журналистом, сменю вас на посту, чтобы вы смогли вернуться к жене.

– Ты обрекаешь бедную женщину на одиночество, – укорила ее Хлои. – И все, что той останется, – смотреть на свет маяка с другого берега до конца отведенных дней. Кстати об этом! Еще немного и нам придется возвращаться по полярной звезде.

Смотритель рассмеялся.

– Давненько в эти стены не заглядывала жизнь, – сказал он, вручая мешок чая Хлои. – Позвоню Шерри. Возможно, вы правы и мне стоит вернуться к ней.

Джессика, переполненная благодарностью, обняла старика и тихо прошептала:

– Спасибо. Он бы вам понравился.

***

Температура упала до 43 градусов.¹ Холод пробрался в нутро дома и намеревался захватить каждый его уголок. Джессика подошла к запотевшему окну, возле которого оставила вскипевший чайник, и протерла его рукавом. На промозглой улице царил полумрак, фонари не работали, лишь слабый отблеск луны синеваты бликом сочился сквозь тяжелые облака и играл на подстывших лужах. Как видно, в доме напротив так же не жаловали позднюю осень – миссис Эббот плотно зашторила окна на обоих этажах, чтобы открывавшаяся картина не приводила в уныние. Джессика поежилась и затянула на шее зеленый шарф.

Слух полностью восстановился, однако привычка прислушиваться никуда не делась. Первую неделю это приносило немало хлопот: никогда прежде ей не приходилось так часто присматриваться к чужим губам. Затем она перестала реагировать на обращенные к ней вопросы, в конце концов, все они были однотипны и сводились к одному знаменателю. Кто-то переспрашивал, но не получив ответа бросал новые попытки.

Чаще других рядом с ней была Хлои. Она вызвалась добровольцем, сочтя своей миссией беспристрастно следить за исполнением Джессикой всех врачебных предписаний и за ее душевным состоянием. Она привозила еду из кафе и стояла над душой, пока подопечная пыталась впихнуть себя хотя бы кусок. Иногда Джессика ловила во взгляде подруги нестерпимое желание вырвать ложку из ее рук и насильно накормить, тогда она миролюбиво улыбалась и шутила:

– Пора вам с Марком задуматься о детях.

Джессика была уверена, Хлои будет прекрасной матерью, слегка чокнутой, но прекрасной.

Хлои отмахивалась, смеялась и отвечала, что кафе отнимает все силы, а затем переводила тему.

– Когда ты вернешься к работе? – как-то раз спросила она.

– Билл дал мне время привести мысли в порядок. Как только слух восстановится, мы встретимся и все обсудим.

И вот это время пришло. Наутро они договорились о встрече в кофейне неподалеку от офиса газеты на Амстердам-авеню. Она предполагала, что Билл будет задавать вопросы с особым пристрастием, и ей нужно хорошенько подготовиться. Беда заключалась в том, что она отвыкла. Рассуждать, мыслить, находить связи и изворачиваться.

Сейчас бы пригодилась помощь Кристофера. Ей нравилось, как быстро в его голове созревали решения. Ему требовалось всего несколько минут, чтобы взвесить все «за» и «против» и придумать план, который непременно сработает. Даже если он будет граничить с безумием. Возможно, именно в этом было очарование Бейса – она не успела разобрать, ей не хватило времени. Придется действовать, доверившись интуиции. Ведь кое-чему Джессика у него научилась.

В образовавшейся пустоте, где раньше были их сумасбродные поступки, Джессика обнаружила желание действовать – оно возродилось из пепла, собралось по крупицам и теперь жгло ее изнутри. Сидеть на месте было сродни пытке, но встать и поехать, куда глаза глядят, она побаивалась. В голове роились мысли, они как назойливые мухи копошились, создавая непрекращающийся шум в ушах, и вот-вот грозили вырваться наружу. Джессика чувствовала, что еще немного и ей откроется нечто такое, чего она не видела. Некий путь, по которому ей стоит пройти. Да, теперь в одиночку, зато без каких-либо жертв. Этого она точно не переживет.

Ей с трудом давались ночи, полные терзаний. Она отдавалась им целиком, пытаясь хоть как-то расплатиться за гибель двух близких мужчин. Если бы Хлои знала, что происходит за дверью ее спальни! Она наверняка бы вытащила доктора Прескотт из теплой постели или сняла ту с самолета, чтобы провести осмотр. Но Джессика все обдумала: никто не должен знать, что творится на самом деле. Для друзей и семьи она осталась прежней. Потрепанной немного и слегка растерянной, но той же Джессикой, что они привыкли видеть.

Выпив чай, она поставила кружку в раковину и поднялась в спальню, где ее дожидалось горе. Джессика забралась в постель и позволила ему разъедать себя до утра.

Проснувшись раньше будильника, она механически выполнила все то, что выполняла каждое утро: умылась, почистила зубы и собрала волосы в хвост. Натянув джинсы и толстую водолазку, она спустилась вниз, отыскала новый блокнот, подаренный Хлои. По ее словам новую жизнь принято начинать с чистого листа, и эта тетрадка символически должна была послужить таковым.

Дорога заняла около часа. Билл уже дожидался ее у невзрачного кафе с темно-зеленым фасадом, наворачивая круги вдоль исписанного мелом штендера.

– Надо было зайти внутрь, – сказала Джессика. – Так легко подхватить простуду.

Билл хмыкнул.

– Можно подумать, сейчас это самое страшное, что со мной может произойти.

Они вошли в теплый зал. Их встретили дежурными улыбками и предложили занять любой свободный столик. Вместо этого Джессика взобралась на высокий стул у стойки из белого мрамора и бросила куртку слева от себя. Биллу пришлось последовать ее примеру. В своем возрасте он предпочитал более респектабельные заведения с мягкой мебелью, но в компании молодых работников никогда не жаловался и старался быть с ними на одной волне. Он аккуратно сложил свое пальто и устроился рядом.

Вскоре им принесли френч-пресс и два кусочка торта с масляным кремом. Джессика подняла плунжер, заставив чаинки кружиться к колбе с кипятком, и залюбовалась завитками. Билл наблюдал молча, пока процесс заваривания чая не перестал ее интересовать.

– Как поживаешь? – спросил он, будто их встреча была обычным завтраком старых друзей, потерявших друг друга из виду на некоторое время.

– Неплохо, – ответила Джессика. – Точнее, очень даже неплохо. Подумываю сдать на права Хлои говорит, что вождение помогает расслабиться и привести мысли в порядок. А еще хочу сменить прическу. Как думаешь, мне пойдет быть брюнеткой?

Билл состроил гримасу и покачал головой.

– Так и знала. Что ж, может, покрашусь в рыжий. – Она улыбнулась и постучала ногтями по пустой чашке. – Я запланировала небольшую поездку в Клифтон, буквально на пару дней, перед тем как вернуться к работе. Тебе не о чем волноваться, доктора говорят, я абсолютно здорова и могу работать в полную силу. Кстати, ты прочитал мою статью? Я отправила тебе на рабочую почту.

– Прочитал, – сказал Билл и нахмурился. – Но не могу пустить такое в печать.

– Почему? – спросила Джессика, разлив чай по кружкам и подвинув одну из них шефу.

– Потому что ты даже имени его не знаешь. А во-вторых, что тебе это даст?

Джессика указала пальцем на букет в высокой керамической вазе:

– Тебе не кажется нелепым это сочетание гортензии, плюща и сухоцветов?

Поймав на себе недовольный взгляд Билла, она вздохнула.

– Нужно же с чего-то начать. Я решила, что неплохо поставить точку с историей на складах. Все писали о смерти Дэниела, он был известным адвокатом. Но нигде и слова не сказали про Кристофера, а ведь он пытался обезвредить бомбу.

Как она могла объяснить Биллу свой порыв?

Кристофер никогда не чертыхнется, не ухмыльнется своей ядовитой ухмылочкой, не купит дом, не заведет собаку, не женится на кухарке и не состарится вместе с ней? Он никогда не произнесет мое имя и не коснется моей руки? Пусть хотя бы пара строк останется о том, какие поступки совершают люди во благо других? Нет, такое Билл даже слушать не станет.

– Мне кажется, ты чего-то не договариваешь.

Джессика сделала глоток, горячая жижа обожгла язык.

– Паркер, ты можешь обмануть кого угодно, но не меня, – не унимался Билл, которого совершенно не интересовали ни напиток, ни сладости.

– Но я тебя не обманываю, – воскликнула Джессика, и несколько посетителей повернулись в их сторону. – Зачем мне врать, сам посуди? – тише добавила она.

Билл собирался выбить правду из своей подчиненной.

– Тогда как объяснишь запрос в полицейский участок? Что, думала, я не узнаю? Или решила, что они с радостью преподнесут тебе на блюдечке полный отчет с именами и фамилиями?

Джессика пожала плечами.

– Попытка не пытка. Даже в отписке можно найти ответы.

– И что ты нашла?

Рассказать? МакЭвой в тот же миг объединится с Хлои и отвезет ее в лечебницу. Может, описать ему свой план, состоящий из трех пунктов – всего трех для начала – в этом же она честно призналась несколько минут назад. Что-то подсказывало, что с признаниями лучше повременить.

– Ничего, – соврала Джессика. – Мне пришел отказ, так как я не явлюсь родственником погибшего.

Она отломила ложкой большой кусок торта и наигранно закатила глаза.

– Попробуй, – с полным ртом пробубнила она. – Очень вкусно.

Биллу пришлось отступить на время. А Джессика, пока жевала, строчку за строчкой вспоминала ответ офицера из полицейского управления.

Они долго молчали, позволяя музыке вперемешку с утренним гулом чужих голосов заглушать их мысли.

– Мне жаль, – наконец произнес Билл и строгим отеческим тоном добавил: – Но свою боль ты можешь обратить в силу. Именно этого я от тебя жду. Считай меня ужасным человеком и паршивым другом, если я не щажу твоих чувств. Отчасти ты будешь права. Но мы оба знаем, что такой, как прежде, ты уже не будешь. Можешь держать лицо перед подружкой, которая вьется вокруг тебя, словно мамочка. Я же вижу тебя насквозь. Вижу, потому что сам был на твоем месте. И расскажу тебе одну историю, какие обычно разбалтывают, прилично надравшись.

– Заказать тебе выпивку? – улыбнулась Джессика.

Билл не удержался и коротко улыбнулся в ответ.

– Нет. Сейчас я могу говорить об этом без бренди. Но когда-то не мог. И когда-то не знал, зачем мне просыпаться по утрам.

Джессика осеклась, осознав, что Билл собирается рассказать нечто личное. Настолько личное, что ей придется покрепче держаться за стул. Она вдруг поняла, что за несколько лет работы им не приходилось обсуждать вещей, вроде семейных хлопот – бейсбольных матчей детей или подарков жене. Джессика не вдавалась в подробности отношений с прочей родней, не разглядывала фотографий у него на столе. Да она и не припоминала, чтобы таковые у Билла имелись. Она не лезла к нему в душу, считая, что именно так поступают друзья. А теперь? Что она вообще могла перечислить помимо профессиональных качеств, спроси ее кто-то о человеке с фамилией МакЭвой?

– Знаешь, как я пришел в журналистику? – спросил Билл, пригубив остывший чай.

Джессика в нерешительности мотнула головой.

– Я не мечтал стать публицистом и тем более владеть газетой – работал бы себе менеджером среднего звена в захудалой конторке или предлагал страховки. Если бы не одно утро, навсегда изменившее мою жизнь. Знаешь, с высоты своих лет могу сказать, что жизнь всегда меняет русло за какое-то утро или вечер. Ей нужен всего миг, чтобы повернуться на триста шестьдесят градусов, когда тебе и десятка лет не хватит, чтобы осознать случившееся.

– Закажете что-то еще? – спросила милая девушка-бариста.

– Добавьте кипятка, – попросила Джессика и повернулась к Биллу, когда та удалилась.

– Много лет назад я был молодым и статным, таких любят женщины, чего уж там, – усмехнувшись, продолжил он. – Казалось, передо мной открыт весь мир. Стоило только выбрать в жены дочку какого-нибудь бизнесмена или банкира. Но я встретил Джулс и понял, что весь мир может состоять из одного человека, а когда она родила сына – из двух. Мои желания стали более приземленными: обеспечить семью крышей над головой, дать ребенку достойное воспитание, накопить ему на учебу. Мы не были богачами, но вертелись, в общем-то. На жизнь хватало.

Джессика слушала, отодвинув от себя недоеденный торт. Вот так новости! Билл женат и у него есть сын! Навскидку ее возраста, плюс минус пару лет.

МакЭвой набрал воздуха в грудь, его глаза опустели, уголки губ опустились.

– Они возвращались с воскресной службы, когда малолетний придурок без прав влетел в их машину, а затем скрылся. Все могло быть иначе, вызови он спасателей сразу, но он оставил их медленно умирать.

– Пожалуйста, – девушка поставила френч-пресс с клубящимся паром, пробиравшимся из стеклянного носика. Билл бездумно поигрался с плунжером и положил ладонь на столешницу.

– Его папаша деньгами заткнул рты всем, кто мог совершить правосудие. Что оставалось мне?

У Джессики на языке вертелись разные варианты, один хуже другого.

– Я не хотел жить, но безнаказанность этого человека, мысль о том, что он продолжает ходить по земле, заставляла меня просыпаться по утрам. Я не мог его убить, хотя представлял это каждую минуту, и решил расправиться с ним иначе.

– Как? – шепотом спросила она, чувствуя покалывание в пальцах.

– Нашел оружие, которое может погубить любого, даже самого влиятельного человека в стране.

Джессика ошарашено отпрянула.

– Ты нанял киллера?

– Нет, устроился в «Таймс» разнорабочим, мальчиком на побегушках в ожидании шанса. Он подвернулся не скоро, но мне некуда было спешить. Я ясно видел свою цель. Копил связи, общался с людьми, собирал информацию. Учился всему, что предлагали, пока не попал в штат. А там судьба преподнесла мне «подарок», за который пришлось заплатить другим людям. Очередная авария, с тремя жертвами. Погибли отец и двое детей. Я узнал, что семья еле сводила концы с концами, куча долгов. Услуги адвоката для вдовы и безутешной матери были непосильными расходами.

– Ты помог ей деньгами?

Билл легонько постучал кулаком по голове Джессики.

– Эх ты, Паркер. Думаешь, в «Таймс» платят миллионы? Мог ли я одержать победу на финансовом поле в той схватке? Да ни за что! А вот в информационном попытал удачу. Перед сдачей номера в печать я внес правки в передовицу и заменил одну из статей на материалы по делу о гибели своих жены и сына под соусом новой трагедии. Мне удалось собрать столько доказательств, что скандал вышел грандиозный. После этого меня, конечно, уволили, но то – малая цена за расплату.

Билл налил еще чай и распробовал торт.

– Действительно вкусно, – подытожил он.

Джессике понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Еще несколько минут назад она представляла, как Билл возвращается домой и рассказывает жене о прошедшем дне, и они вместе звонят сыну по видеосвязи, чтобы узнать, как у того дела. Она и подумать не могла, что их нет в живых. Джессика смотрела на Билла и пыталась понять, что он чувствует спустя столько лет, а главное – для чего он рассказал об этом сейчас?

– У наших историй нет общего, – произнесла она. – Ты не виноват в их смерти, в отличие от меня.

Лицо Билла исказила боль, которую он больше не скрывал.

– Джулс водила машину первый год и чувствовала себя неуверенно. Она просила их отвезти, но мне было лень. Решил, что останусь дома и посмотрю бейсбол. Я виноват, Паркер. Еще как виноват! Если бы я только знал…

Джессика мягко коснулась его руки и сжала пальцы. У каждого из них было свое «если бы».

– Расследование помогло тебе справиться? Ты для этого открылся мне?

– Как твой наставник, я должен быть рядом и показать на собственном примере, что нельзя опускать руки. Тебе некого винить в случившемся, это трагическое стечение обстоятельств. Бейс погиб, исполняя опасную работу, Дэниел – пытаясь с ним поговорить. Считаешь себя виноватой? Хорошо. Соглашусь, если ты заложила взрывчатку на склад и отправила их обоих к Богу на свиданку. Так это была ты?

– Разумеется, нет!

– Тогда возьми себя в руки и пусти свою злость в дело. Хочешь наказаний? Так наказывай тех, кто этого по–настоящему достоин. Возможно, работа тебе поможет справиться с утратой. Что касается меня, то я бы соврал, что справился полностью сам. Мне пришлось обратиться к психологу, он повернул в моей голове нужные шестеренки. И уже как твой друг я бы дал тебе его контакты.

Джессика хохотнула и покачнулась на стуле.

– Я не представляю себя на кожаной кушетке, изливающей душу не пойми кому. Ой! Прости, Билл.

– Ничего. Я понимаю. – МакЭВой сделался серьезным и деловито заявил: – Тогда это будет одним из обязательных пунктов в твоем новом контракте.

– Что? Нет! Это не справедливо!

– Читал в одной книге про копов, что после травмирующих обстоятельств им нужно проходить курс психологической реабилитации. Ты, несомненно, получила травму во время исполнения служебных обязанностей, поэтому спорить со мной бесполезно. Моя газета, мои правила.

– Вряд ли это законно и я не коп!

– Можешь обратиться в профсоюз. Но уверен, ты понимаешь, что я поступаю так для твоего же блага. А сейчас мне пора. – Билл хлопнул себя по коленям и медленно сполз со стула. – Опаздываю на летучку. Жду тебя завтра с утра, обсудим детали.

Через несколько минут Джессика осталась одна, раздраженная той легкостью, с которой шефу удалось раскусить ее план. Предстояло либо принять его правила, либо выбыть из игры. Выбор был очевиден.

Глава 2

Джессика догадывалась, что получение водительских прав принесет кучу хлопот, но оценить масштаб предстоящей волокиты смогла, только в управлении транспортных средств. Ей выдали учебное пособие для подготовки к экзамену по теоретической части, после которого предстояло практическое вождение и основная проверка приобретенных навыков. Что-то еще говорили о временных и постоянных правах, но она не запомнила и решила переспросить у Хлои. Мысли витали где-то далеко от того, чтобы сесть за руль собственной машины.

Джессика брела по улицам не спеша, разглядывая нарядившиеся витрины. Как быстро все изменилось: и для нее, и для города. Ноябрь стоял промозглый. Опавшая листва быстро почернела от слякоти и отзывалась противным чавканьем под ногами, но приближающийся День благодарения, казалось, в противовес насыщал воздух праздничными флюидами.

Джессика прятала озябшие руки в карманы куртки и думала, что будет, если лечь на холодный асфальт и пролежать так несколько часов? Если замерзнет тело, то перестанет ли болеть душа? Почему еще никто не изобрел заморозку для сердца, ведь спортсмены уже давным-давно используют чудо-баллончики для травм? Пару пшиков и ты готов бороться дальше.

Она забрела в первую попавшуюся забегаловку, взяла чай на вынос и несколько шоколадных трюфелей. Конфеты на вкус были ничего, а вот дешевый чай годился лишь в качестве грелки для рук.

Джессика согрелась и вернулась домой, когда начало смеркаться. Возле дома ее поджидал необычный гость. Вернее, гостья.

– Камилла? – удивилась Джессика. – Что ты здесь делаешь?

Старшая сестра Дэниела стояла у машины, скрестив руки на груди. На первый взгляд она выглядела недовольной, но подойдя ближе, Джессика поняла, та замерзла не меньше ее, а врожденная гордость Фоллов не позволяла подать виду.

– Зайдешь? Выпьешь чего-нибудь?

Джессике не очень-то хотелось приглашать кого-то в свой дом, приглашение вырвалось само собой, и в тайне она надеялась, что Камилла откажется.

– Нет, – коротко ответила женщина. – Я здесь по делу.

Джессика удивилась еще больше. Какие у Фоллов могут быть дела в Бруклине?

– Неделя выдалась изнурительная, – произнесла Камилла. – Я бросила все силы на то, чтобы разобрать вещи Дэна и определить, как поступить с ними. В итоге что-то отдала в приют, что-то отправила родителям. Но есть то, что, по-моему, предназначено тебе.

Джессика недоуменно застыла на месте, когда Камилла открыла заднюю дверцу и указала на коробку, бережно перемотанную скотчем.

– Я подумала, ты сама решишь, что с этим делать.

– Понимаю, ты действовала из лучших побуждений, – начала Джессика.

– Верно, – кивнула Камилла и нахмурилась точно так же, как хмурился ее брат. Почему Джессика раньше не замечала, насколько они похожи?

– Не могу это взять, что бы там ни было.

Обе женщины буравили друг друга взглядом, и не собирались отступать.

– Послушай, Дэниел очень тебя любил. Сдается мне, что до последней секунды любил и верил, что однажды завоюет твое расположение.

– Именно поэтому…

– Не перебивай! – прикрикнула Камилла и подняла руку в воздух, будто сдержалась от напрашивающейся пощечины. – Если бы решение принимала мать, про отца вообще молчу, то ничего из этого ты не увидела бы. Но я уважала брата – так было при его жизни, так будет после. Я знаю, о чем он попросил бы меня, поэтому приехала сюда, чтобы увидеться с тобой в последний раз и отдать чертовы вещи!

Джессика сделала шаг назад, ее губы дрогнули. Камилла проделала весь этот путь в Бруклин не просто так, не для того, чтобы вручить коробку с мелочами на память о человеке, который был близок им обеим. Камилла совершала свою «поездку на Монток», чтобы исполнить последнюю волю усопшего.

– Прости, я не могу! – шепотом произнесла Джессика, но Камилла не услышала, пока боролась с коробкой. Она развернулась и побежала прочь, не оборачиваясь. Она заперлась изнутри, впервые ощутив, что дом перестал быть безопасной раковиной. Ее мог найти любой.

Было страшно, что Камилла вот–вот начнет колотить дверь, требуя впустить ее, и тогда Джессика сдастся. Представив Дэниела, лежащего на лестнице склада, а затем в гробу, усыпанном цветами, она чувствовала себя гадкой и обязанной ему – а как иначе, ведь он в последний миг бросился за Кристофером вместо нее, – за что с новой силой возненавидела себя. Как она могла взять его вещи? Прикасаться к ним было, словно трогать дорогой фарфор грязными руками.

Джессика поднялась в спальню и прорыдала до поздней ночи, пока не оказалась во власти забвения. Утром она не без труда пробудилась от глубокого сна, еле размежевав веки, и погрузилась в размышления о том, как пройдет первый рабочий день после вынужденной паузы. Как ее встретят? Прочтет ли она в глазах сослуживцев сочувствие или столкнется с колючим осуждением? Неважно. Пусть хоть трижды ее проклянут, она делала это тысячу раз. Ей нужно вернуться, чтобы найти ответы на свои вопросы.

Джессика разместилась на кухне, очистила стол от посуды и разложила перед собой все, что требовалось для составления плана: блокнот, ручка и конверт от Анны Бернс из Нью-Йоркской библиотеки. Джессика решила отодвинуть на задний план все, что происходило прежде, и найти точку отсчета. Тот самый момент, когда жизни Кристофера и сенатора Экклберри пересеклись. Она знала, что если это удастся, то причина столь желанной мести выплывет наружу, как поплавок.

Джессика поставила цифру один и написала рядом с ней всего два слова. Биография сенатора. Она посмотрела на пухлый конверт, пообещав себе изучить его содержимое в ближайшие дни. Написав цифру два, Джессика любовно вывела имя Кристофера. Если бы только Анна могла обратиться к своей тетушке за архивными данными. Но дела обстояли куда хуже. Молли исчезла, о других родственниках Кристофер не упоминал. Только один человек мог пролить свет на его прошлое. Клайд.

Джессика переписала адрес его офиса себе в блокнот и сверилась с картой – недалеко от кафе, где Кристофер угнал ее такси. Вряд ли Клайд съехал, и ждать, когда это произойдет, она не собиралась. Первым делом после работы она займется им, а уж после – сенатором: в отличие от Кристофера он до сих пор топтал землю башмаками.

Записав свои мысли в блокнот, Джессика взглянула на часы и выругалась. Она заметалась по дому, надевая вчерашние водолазку и джинсы, смахнула все со стола в рюкзак и, стянув резинку с запястья, завязала хвост. И если на мнение сослуживцев ей было глубоко наплевать, то расстраивать Билла она не намеревалась. Времени оставалось в обрез. Джессика сняла с крючка куртку, решив надеть ее по дороге, отперла дверь и, сделав шаг, споткнулась о нечто громоздкое. Схватившись за косяк, Джессика уставилась на знакомую коробку.

– Черт тебя подери, Камилла! – выругалась она, глотая подступившие волны гнева.

Не зная, что делать с оставленной посылкой, Джессика пинками затолкала ее в дом и спрятала в недрах кладовой – с некоторых пор там хранилось все, к чему она планировала вернуться однажды. Или нет.

***

Амстердам-авеню облачилась в серость, как и весь город. Гул машин перекликался с шумом строительных работ. Сильно пахло канализацией и выхлопными газами. Ледяной ветер пронизывал насквозь. Джессика подняла воротник куртки и посмотрела на высокие двери офиса. Всего десяток шагов отделял ее от прежней жизни.

– Меня караулишь, Паркер? – кашлянул МакЭвой за спиной.

Джессика улыбнулась. Если ангелы-хранители существовали, то Билл был живым воплощением одного из них.

– Идем. У нас много работы! – скомандовал шеф, и Джессика двинулась за ним, как слепой за поводырем.

Офис гудел. Кто-то разлил кофе у самого входа, и терпкий аромат раздавался на весь зал. Билл неодобрительно покачал головой и переступил лужу. Джессика не могла оторваться от происходящего: раскрасневшийся Дрю травил очередную байку; Эштон, сведя брови на переносице, ворчал что-то в трубку; Миранда торопливо перебирала пальцами по клавиатуре, пока Ава Стивенс нависала над ней, протирая запотевшие очки.

Билл поприветствовал подчиненных, офис на мгновение застыл, будто за шефом следовал призрак, и никто не решался ему об этом сообщить. Джессику сей факт позабавил, она даже хотела немного подыграть, но потом решила, что в чем-то эти люди правы: от той Паркер, что фонтанировала идеями, осталась лишь оболочка, и ее предстояло заново наполнить.

– Летучка через пять минут. Кто опоздает или придет неподготовленный – сразу уволю.

Билл хлопнул в ладоши и скрылся в кабинете. Заметив, что все уткнулись в свои дела, Джессика мысленно поблагодарила его.

«Спасибо, Билл!»

Ава Стивенс оставила в покое Миранду и, натянув очки на лоб, поспешила с объятиями.

– Как я рада тебя видеть! Ты себе не представляешь!

Джессика, конечно, не представляла, но верила безоговорочно: Ава не умела скрывать чувств, если ей кто-то не нравился, все отражалось на лице. За живую мимику Дрю иронично прозвал ее «мим», так и пристало.

– А вот и ты, подружка! – радостно воскликнул выросший за спиной здоровяк в мешковатом свитере. – Наконец-то старик перестанет ворчать!

– Дрю, – на выдохе произнесла Джессика, улыбаясь уже от души – неуверенность и страх, что ее примут, как прокаженную, испарились.

– Свистеть умеешь?

Ава вопросительно уставилась на весельчака, который подхватил девушек под локти и буквально волоком тащил в переговорную.

– Никогда не пробовала, – растерялась Паркер.

– Тогда могут возникнуть проблемы. Старик поручил нам присматривать за тобой и помогать по первому свисту, а как же ты свистнешь, если не умеешь?

– Во-первых, прекрати называть МакЭвоя стариком.

– У–у, – протянул Дрю и закатил глаза.

– Во-вторых, я метко кидаю бумажные комки. Если понадобится помощь…

– Да, да, понял.

Все трое вошли в зал и стали невольными свидетелями жаркого монолога: Алан, стоя спиной к двери, распылялся перед незнакомой ей девушкой.

«Новенькая», – подумала Джессика и замерла от услышанного.

– Ты здесь без году неделя и вряд ли представляешь, отчего всполошился офис, а я тебе расскажу! От первого лица, так сказать. Да! Именно так, ведь я был там, где все произошло. Эта Паркер – чертова психопатка, запорола идеальную передовицу своей выходкой. Представляешь, бросилась в заминированное здание! А все ради чего? Ухажеров разнимала! Поговаривают, бывший не мог смириться с ее новым романом. А МакЭвой? Тоже хорош, прыгает перед ней на задних лапках! Ума не приложу, почему он ее держит.

– Да потому что прикладывать нечего, – рявкнула Джессика, и юная акула пера побледнела, догадавшись, что перед ней стоит та самая психопатка, описанная Аланом.

Дрю с Авой переглянулись, но не пришли к единому мнению – вмешиваться в намечавшуюся перепалку или нет. Оба недолюбливали Брайта и втайне мечтали, чтобы кто-то его припечатал к стенке.

– Что, язык проглотил? – продолжала напирать Джессика, спиной ощущая молчаливую поддержку.

Алан подобрал со стола папки и интуитивно попятился.

– Поливаешь грязью за спиной? Как смело! Вот что действительно странно, так это за какие такие заслуги Билл держит тебя! Ты же зад боишься поднять с нагретого места! Вот он придет, и мы это обсудим.

Алан изменился в лице. Глаза забегали в поисках укрытия, но даже подошедшие Миранда и Эштон, обсуждавшие вчерашний матч – кажется, они болели за одну команду, – не спешили на помощь.

– Черт, я пропустил крутой эфир, – протянул Эштон.

– Кажется, мы пропустили кое-что покруче, – с любопытством прошептала Миранда.

У Джессики потемнело в глазах от боли: она даже не заметила, что с яростью сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Почему ты заткнулся?! – сорвалась она, сократив дистанцию до нескольких дюймов. – Ты видел все своими глазами, я потеряла близких людей. Считаешь, увольнение станет большим наказанием, чем то, что произошло?

Алан, бледный, как стелящийся туман, отчаянно искал выход.

– А знаешь, неважно. Раз я психопатка, то с этого момента внимательно смотри по сторонам. Еще одно подобное высказывание и я за себя не ручаюсь, – прошипела Джессика, как кобра, впрыснув яд в свою жертву.

– Довольно! – прервал ее Билл, заставший последнюю сцену. – Не хватало, чтобы вы мне стажеров распугали, – сказал он и подмигнул девице, хлопающей длинными ресницами.

Джессика фыркнула и заняла прежнее место, не задумываясь, принадлежит оно ей до сих пор или отдано кому-то другому. Сердце яростно колотилось в груди.

«Вот недоумок!»

Перед ней лежал блокнот, она открыла первый лист и сжалась всем телом.

«Мне тоже придется начать с чистого листа».

Джессика огляделась вокруг и с ужасом поняла, что еще не готова. Она так любила собираться за этим столом, она чувствовала, что именно так рождается магия: вот несколько человек бурно обсуждают выношенные идеи, спорят, а потом плоды их труда читают миллионы горожан. У нее перехватывало дух, когда в метро она замечала кого-то со свежим номером в руках, а ведь этот кто-то даже не догадывался, что перед ним сидит автор одной из статей. Сегодня все было иначе. Штурмовая, как еще они называли зал совещаний, казалась тесной и битком набитой людьми. Чужими людьми. Или, может быть, чужой стала она? Дышать становилось труднее, словно кто-то откачивал кислород. Борясь с накатившей паникой, Джессика не заметила, как пролетела планерка.

– За работу! – скомандовал Билл.

Народ возбужденно обсуждал объекты, расходясь по местам. Скоро офис опустеет, на дежурстве останется кто-то один и будет фильтровать поступающие звонки.

– Задержись, Паркер, – окликнул Билл, когда Джессика подошла к двери. – Закрой и сядь.

Она повиновалась, догадываясь, что получит нагоняй, и села не слишком близко, опустив глаза.

– Как себя чувствуешь? Выглядишь…

– Обойдемся без прелюдий, Билл. Лучше одним махом голову с плеч и дело с концом.

МакЭвой не поддался на провокацию. Он медленно покачивался в кресле, вертя в руке ручку.

«Обдумывает, с какой стороны зайти».

– Зачем ты меня позвал? – не выдержав, спросила Джессика.

Билл перестал качаться, отложил ручку и поднялся. Он двинулся к ней с серьезным лицом, демонстрируя, как выглядит наступление, но, оказавшись совсем близко, присел на край стола.

«Кому такое позволено?»

Джессика заерзала на стуле, ощущая себя легкой добычей перед хищником. Шеф мог разделаться с ней за минуту, дать пинка под зад и разорвать контракт, хотя тот и не был подписан.

– Паркер, наш с тобой разговор вчера. Ты понимаешь, для чего…

– Ты хотел помочь.

– Да. Я надеюсь, это строго между нами.

«Какого черта, Билл? Неужели ты думал, я буду болтать об этом на каждом шагу?»

– Разумеется, – вслух процедила она, понимая, что человек имеет право выбирать, с кем делиться секретами, и переживать за их сохранность.

– Я хочу, чтобы мой опыт показал тебе – конец может стать началом. Ты можешь найти предназначение и новую причину открывать глаза по утрам.

Билл нашел отдушину в газете – проливая свет на несправедливость, он помогал вершению правосудия.

В правосудие я давно не верю. Если бы оно существовало, мы бы никогда не встретились.

Джессика подобралась. В голове то и дело всплывали обрывки разговоров с Кристофером, порядком выбивая из колеи в самое неподходящее время. Билл заметил ее покрасневшие глаза и смягчился.

– Ты подумала насчет психолога?

«Нет! Нет, нет, нет и еще раз нет!»

– Мне не нужен…

Билл наклонил голову и поднял брови, Джессика осеклась.

– Что это было с Брайтом? – спросил МакЭвой.

– Он легко отделался, – буркнула она в ответ.

– Старая Паркер никогда бы не опустилась до разборок с «мелкими сошками», разве не так?

– Ты же сам сказал, мне не быть прежней.

– И от своих слов не отказываюсь. Но это не значит, что нужно заниматься саморазрушением. Взгляни на себя, ты готова порвать глотку любому, кто вставит слово поперек. То, что в тебе кипит, может стать большой проблемой в будущем.

– Для газеты? – догадалась она.

– Для тебя.

– Билл, я работаю над собой, – вздохнула Джессика, устав от преприрательств. – Это сложно дается, но я делаю небольшие шаги, чтобы все наладилось.

МакЭвой провел по седым волосам и почесал макушку.

– Сама ты долго будешь искать путь и можешь заплутать. Вот, – он достал из внутреннего кармана пиджака клочок бумаги и положил его на стол, прикрыв рукой. – Настоятельно рекомендую прислушаться к моему совету и выбрать доктора Вебера.

– Билл…

– А вот это, – он погрозил указательным пальцем, – уже ультиматум. Найди себе хобби, чтобы выпускать пар. Плавание, езда верхом, тир, что угодно! Воздержись от рукоприкладства в стенах газеты. Условимся так: пока не сходишь хоть на одно занятие, на глаза не показывайся.

Джессика перестала дышать. Билл выворачивал наизнанку похлеще любого душегуба. Он глубоко вздохнул, будто прочел ее мысли.

– Прости, Паркер, но так нужно. – С этими словами он поднялся, собрал бумаги и вышел.

Джессика закрыла глаза и откинулась на спинку стула, ощутив, как обмякло тело. Может, зря она вернулась? Может, стоило принять предложение матери и пожить у нее некоторое время. Нет, черта с два!

– Всего одно занятие. Всего одно…

Что поможет выплеснуть злость? Бассейн? Вряд ли. Верховая езда? В чем виноваты бедные животные? Тир?

Джессика включила телефон и принялась искать стрельбища. Выпало несколько вариантов. Сделав себе скриншот, она убрала телефон и, намереваясь уйти, бросила взгляд на белый прямоугольник с размахрившимися краями.

«Эндрю Вебер. Психолог. Психотерапевт».

Она сунула визитку в карман и вышла.

***

Джессика осмотрела бурое кирпичное здание, где числился стрелковый клуб «Пуля» и не нашла ни одного указателя.

– Должно быть где-то здесь, – пробормотала она.

Сверившись со скриншотом, она убедилась, что ничего не напутала. Внутри росло раздражение – ради задания Билла она отложила поездку к Клайду, но вместо быстрого избавления, получила новую головную боль. Она была готова уйти, но ее внимание привлек мужчина в серой куртке и шапке, натянутой на глаза. Он поднялся по лестнице из какого-то подвала и скрылся в подворотне.

Джессика чертыхнулась, костеря себя последними словами за то, что не сложила два плюс два. Стрелковый клуб не мог находиться выше первого этажа, логичнее было искать подвал. Она огляделась по сторонам и тенью юркнула к лестнице, ведущей в неизвестность.

Победив тяжелую стальную дверь с табличкой «.408», Джессика оказалась в коридоре, слабо освещенном длинными люминесцентными лампами. Ее шаги гулко раздавались в полутьме, пропахшей затхлостью и порохом. Коридор вывел ее к стойке, над которой возвышался высокий мужчина лет сорока пяти, похожий на атланта. От древнегреческого титана его отличала модно стриженная, наверняка в каком-нибудь элитарном барбершопе, густая черная борода. Он заполнял журнал и, заметив Джессику, замер в немом удивлении.

– Чем могу помочь? – спросил заинтригованный титан.

– Я хочу приобрести занятие по стрельбе, – сходу заявила Джессика.

Мужчина хохотнул и отложил бумаги.

– Эй, Арни, твой приятель только что расстрелял подпорку!

Из соседней двери вывалился высокий светловолосый парень, ничем не уступающий Арни физически. Заметив Джессику, он тоже изменился в лице.

– О, не знал, что ты привел кого-то еще сегодня.

– В том-то и дело, это не ко мне.

– Да?

Они оба уставились на Джессику.

– Слушайте, ребята. Мне нужно одно чертово занятие. Если вы не можете его продать, позовите того, кто сможет. У меня нет времени!

Арни и его друг в облегающих идеально подтянутые тела светло-зеленых футболках и брюках-карго песчаного цвета выглядели как оживший постер из боевиков.

– Прошу прощения, мэ-эм! – подчеркнуто вежливо протянул лысый, наклонившись вперед. – Но у нас закрытый клуб и…

– И что из этого? – Джессика сжала кулаки, задним числом вспомнив напутствия Билла.

– Арни, запиши на меня. Я разберусь.

– Ты серьезно?

Светловолосый кивнул.

– Я кое-что захвачу и вернусь. Проводи девушку в учебный класс.

Когда он скрылся за дверью, Джессика обнаружила забавное сходство:

– У вас тут дресс-код на бороды?

Арни снова хохотнул. Выйдя из-за стойки, он жестом указал Джессике следовать за ним и, повернув направо, открыл дверь.

– Заходите, Остин все объяснит.

Джессика застыла как фигура мадам Тюссо. Со всех сторон на нее смотрели стенды с графическими разрезами оружия, видами патронов и стрелковых стоек. По углам расположились стеклянные шкафы с внушительным огнестрельным арсеналом.

Настоящее, боевое, из него убивают людей, подумала она.

Глупо переживать за девчонку из места, где стрелять учатся раньше, чем читать.

Она обняла себя за плечи. Из-за двери донеслись приглушенные голоса, пока та не отворилась и послышалось:

– Ей не понравилась твоя борода! – Арни хохотал.

Воздух в комнате сгустился, щеки защипало румянцем. Она облизнула выступившие бисеринки пота над губой и рассердилась.

– Я такого не говорила!

– Верю, – отозвался смущенный Остин и присел за стол преподавателя. – Значит, хотите приобрести занятие, мисс…?

– Паркер.

– Я надеялся, что не придется пробивать ваше имя через базу ФБР, – он пожал плечами и едва заметно улыбнулся. – Шучу. Присаживайтесь.

– Меня зовут Джессика. Джессика Паркер.

– Не поймите неправильно, – он собрал хаотично разбросанные буклеты в стопку и щелкнул ими по столу. – Как учителю мне проще обращаться к ученику по имени в целях его же безопасности.

Джессика покосилась на стеклянные шкафы.

– Муляжи, – пояснил Остин. – Для наглядности.

– Послушайте, по всей видимости, здесь готовят профессиональных стрелков, это не совсем то, что я искала. Мне попался ваш сайт, там ни слова не сказано, что у вас профессиональная школа! – Она кивнула на стенды.

– Ах, вот оно что!

– Похоже, вам все стало понятно, в отличие от меня.

Остин отложил буклеты и указал на информационные плакаты.

– Вы верно догадались, Джессика. Мы учим наших клиентов применять оружие как на тренировочных мишенях, так и в бою. Мы даем полную базу правил и приемов стрельбы, разбираем конструкции и боевые свойства оружия. Пару лет назад мы выкупили помещение у старого тира, но бывший владелец никак не уберет рекламу, что доставляет немало хлопот с желающими пострелять.

– Вроде меня?

– Мы только встретились, сложно судить.

Джессика оценивающе посмотрела на инсируктора. Перед ней сидел молодой мужчина, чуть старше нее, возможно, лет тридцати с небольшим. С хорошей осанкой, подобранный, с ясными голубыми глазами. Глаза поразили Джессику больше всего: искрящиеся скрытым озорством, они никак не сочетались с его атлетической фигурой.

– Как сказал Арни, вы попали в закрытый клуб. Это значит, что стрелять здесь могут только его члены. Либо их гости. Мы нигде не даем рекламу, у нас очень строгая система инвайтов – вступить в клуб вы можете лишь по приглашению действующих участников. Женщины к нам не заглядывают.

– Но сегодня я стала вашим гостем.

Остин улыбнулся.

– По вашему виду я понял, что вам это очень нужно.

Джессика напряглась. Наверное, человек, который полжизни смотрит в прицел, видит собеседника насквозь. Что за ирония! Она ловила в свой объектив многих, но незаметно оказалась по ту его сторону или того хуже – под прицелом.

– Вы проницательны, – сухо ответила она.

– Скорее любопытен. Хотите сделку?

По спине пробежал холодок. Последняя заключенная ею сделка убила двух любимых мужчин и чуть не прикончила ее саму.

– Я не ваш клиент, – отказалась Джессика и поспешно поднялась.

– У нас отличный клуб, оружие. Здесь нет «лишних» людей. И я готов стать вашим поручителем. Взамен вы расскажете свою историю. Я вижу, она у вас есть.

«Всего одно занятие! Всего одно…»

– Не сегодня, но когда-нибудь? Я не тот, кто полезет ковырять душу.

Джессика сжала челюсти так сильно, что почти слышала скрежет зубов. Эту историю знало, по меньшей мере, несколько десятков человек, но посвящать в нее первого встречного? С другой стороны, она могла использовать навыки журналиста и выдумать правдоподобный рассказ, Остин никогда не узнает, почему она возникла на их пороге, а Билл получит подтверждение ее намерений. Все счастливы.

– Идет, – наконец согласилась она.

– Отлично. Нужно подписать заявку и соглашение, стандартные бумажки. Арни все подготовил.

Они вышли из класса, где здоровяк с блестящим черепом закрывал металлический чемодан. Остин едва заметно ему кивнул, Джессика давным-давно научилась распознавать такие знаки, и Арни вынул из принтера два листка.

– Это – заявка на стрельбу, согласно которой вам выделяется порт и индивидуальные средства защиты. А это – соглашение о том, что вы принимаете на себя ответственность за свою безопасность и безопасность окружающих после полученного инструктажа. Инструктаж проводится непосредственно перед стрельбой.

Пока Джессика рисовала закорючки в графе «Клиент», Арни передал чемодан Остину.

– Шестой порт, особый клиент. Займись им.

– Погодите, какой особый клиент. А как же я? – возмутилась она, и Остин поспешил ее успокоить.

– Расписание составляется заранее, сегодня уже нет свободных портов. Рано утром у меня есть окно и я проведу занятие, если вы не против.

Джессика лихорадочно соображала.

– Поторопись, – сказал Арни.

Остин кивнул, забрал чемодан и перед тем, как скрыться за той дверью, откуда впервые появился, бросил на прощание:

– Увидимся!

Джессика решила не упускать возможность.

– Мне нужен второй экземпляр договора.

– Но мы не заключали договор, – сказал Арни. – Основные бумаги выдаются после завершения…курса. Все затраты на расходные материалы прописываются там, в зависимости от вида оружия, которое вы используете. Вот здесь еще укажите свой телефон.

Джессика вдруг поняла, что попалась, как рыба на крючок. Как Шахрияр, которому Шахерезада плела свои сказки. Да только тысячи ночей у нее в запасе не было.

– Завтра ровно в восемь утра за вами закреплен первый порт, мисс Паркер.

Джессика хлопнула ладонью по стойке и ушла, не прощаясь.

Через минуту Остин выглянул из-за двери, но разочарованно поджал губы.

– Ушла…

Арни сложил руки на груди и, прищурившись, спросил:

– Ты уверен, что тебе это нужно?

– Интуиция меня никогда не подводила, – ответил Остин, вглядываясь в полутьму коридора. – А она красивая, правда? Я бы сказал убийственно красивая.

Арни покачал головой:

– Она – как пуля. Без шансов.

Глава 3

Джессика не заметила, как справилась с тяжеленной дверью; она выпорхнула наружу, глотая свежий воздух. В легкие ворвалась ноябрьская прохлада. Голова кружилась от очередного безрассудного поступка, который она по неосторожности совершила.

«Ты вляпалась!» – противно нудил тонюсенький голосок здравомыслия.

Джессика чувствовала, как снова заводится. Неконтролируемый гнев не лучшее приобретение в купе с бессонницей и потерей аппетита: маленькая искра, за которой мгновенно следует вспышка, и все, она превращается в монстра. Билл оказался прав: ей необходимо найти отдушину, пока она не получит допуск к работе. А там переживать будет некогда.

Взглянув на часы, Джессика поняла, что успевает проведать Клайда. Понадобится немного сноровки его найти и все везение в мире – разговорить. Впору запастись кроличьей лапкой, подумала она.

По долгу службы иногда приходилось мотаться по всему городу и порой бесплодно. Джессика приготовилась принять любой исход, а потому, когда Клайд открыл дверь, не испытала ни потрясения, ни разочарования. А вот он застыл на месте и, не мигая, смотрел на нее во все глаза.

– Можно войти?

Клайд отошел в сторону, и перед ней разверзлась темнота, компактная черная дыра, поглотившая уродливый диван с застиранными подушками некогда красного цвета и оборудованное тремя мониторами компьютерное место. Все были выключены, что говорило о том, что Клайд либо недавно пришел, либо собирался уходить.

– Похоже на логово, – протянула Джессика, исподтишка наблюдая, как в его глазах мелькнул огонек.

– Как ты узнала адрес? – выдавил пораженный Клайд.

– Все просто. Составила список домов, исключила жилые и торговые площади. Осталось не так много вариантов.

– И ты их все обошла?

– Наверное, так бы и поступила, не будь твой адрес указан на конверте Анны Бернс.

– Черт бы ее побрал! – выругался Клайд, потирая шею.

Джессика уселась на диван, деланно разглядывая потолок.

– Как ни странно, этим ты обязан другу. А что, не рад меня видеть?

Клайд выглянул в коридор, будто проверяя, что других посетителей нет, и плотно закрыл дверь.

– Не ожидал, это точно. И что было в том конверте?

Джессика не вскрывала послание Анны, но как объяснить почему? Во-первых, она представляла, что библиотекарша не преминула намекнуть Кристоферу о новой встрече. И хотя он навеки исчез за огненной стеной, ей казалось, что так она препятствует их заочному рандеву. Во-вторых, какой смысл ковыряться в прошлом человека, если не знаешь, что ищешь. Но любопытно было другое.

– Была неподалеку и вспомнила, как все началось. Кристофер рассказывал, что у тебя здесь небольшой офис, решила заглянуть. Как поживаешь, Клайд? – перевела тему Джессика, дожидаясь, продолжит ли он и дальше выведывать о содержимом конверта.

Клайд был озадачен и не отходил от двери, словно бегун в ожидании выстрела стартового пистолета. Он несколько секунд раздумывал над чем-то, затем обреченно вздохнул.

– Осень.

Между ними воцарилась тишина. Джессика ждала, что вот-вот последует продолжение, но Клайд молчал. Затем она подумала, должно быть, он шутит. Но Клайд выглядел, как оглушенная рыба.

– Ненавижу осень, – вдруг добавил он. – Раньше все было иначе.

Мне-то можешь не рассказывать, мысленно съязвила Джессика.

– Но я не думаю, что ты пришла сюда ради меня и моих забот. Все дело в нем, да? Хочешь что-то узнать?

Джессика выдавила улыбку.

– Кристофер научил не задавать вопросов, ответы на которые боишься получить.

«Пусть думает, что мяч на его стороне».

Клайд замешкался, и она ловко воспользовалась его замешательством.

– Все говорят, я должна жить, словно ничего не произошло; словно мужчина, за которого я когда-то собиралась замуж, не погиб; словно в огне не сгорел мужчина, в которого я… я…

Джессика наблюдала, как расслабились мышцы Клайда, и протянула щупальца к своей жертве. Правда – это все, что ей нужно. Так мало. И так много.

– Кристофер умел находить подход к людям, – улыбнулась она, и ее улыбка нашла отклик у Клайда.

– Что есть, то есть.

– Вернее сказать – было, – поправила Джессика.

– Да.

Она отвела взгляд и нарисовала пальцем круг на диване, затем еще один – помельче, еще и еще. Она чувствовала, как занервничал ее собеседник. Комната вибрировала от напряжения.

– Не стой в дверях, присядь, – попросила она. – С тех пор, как он погиб, мне не с кем поговорить. Нет ни одного человека, кто знал бы его и мог разделить со мной чувства.

Клайд топтался на месте, все еще обдумывая очевидный побег, но любопытство, как она догадалась, взяло верх. Он подошел к столу и оперся на него спиной, сократив дистанцию.

– Как вы познакомились? – осторожно спросила Джессика и подалась вперед, выманивая Клайда сесть рядом с собой.

Она чувствовала, как в ней проснулась неведомая сила; ее не пугало болезненное рвение вытащить из него все – даже душу, если придется. Клайд медлил, она злилась.

– Признаться, Крис мне не сразу понравился. Вообще-то я была в бешенстве, когда он украл мое такси. Можешь себе представить? – Джессика раскинула сети.

– О, да! – Уголки губ Клайда поползли вверх. – Мы встретились несколько лет назад, когда я жил в Куантико. Мне посоветовали обратиться к нему за консультацией, что я и сделал. Так мало того, что он опоздал на два часа, так еще и вел себя, как полный кретин!

Джессика полезла в сумку и достала блокнот. Не разрывая зрительной связи, она подлила масла в огонь:

– Видел бы ты, что он творил на конференции. Сенатор чуть из штанов не выпрыгнул! Что они не поделили?

Клайд поджал губы и расправил сутулые плечи. Джессика поняла, что поторопилась и поспешила все исправить.

– Первое, что мне пришло в голову, – начала она, – эта ваша секретность. Вы какая-то элитная охранная служба? Опекаете вип-клиентов: Кристофер в поле, ты в тылу. Экклберри отказался от ваших услуг? Нет, погоди! – Она постучала пальцем по губам. – Кристофер охранял сенатора и даже устроил к нему Молли. Она что-то услышала, рассказала брату и он, как обычно, не сдержался, за что вылетел. И хотел отомстить?

Клайд вытаращил глаза, будто перед ним ненормальная в крайней стадии маниакального психоза. Может, они подружились бы с Аланом?

– Я угадала, да?

Джессика знала, что Клайд добровольно не станет откровенничать о работе и рассчитывала на случайность, на любой прокол. Она с силой вжала ноготь в палец, чтобы не сорваться и не устроить допрос. Все должно быть естественно, напомнила она себе. Клайд должен сам проболтаться.

– Бред какой-то, – Клайд замотал головой. – Ничего такого не было, он скорей откусил бы себе язык, чем попросил старого говнюка о работе. Конечно, мы не виделись после того, как он переехал в Вашингтон, но чтобы такое…солнце вперед встало бы на востоке!

Джессика записала в блокноте слова «Куантико» и «Вашингтон» и провела стрелку от одного к другому.

– Что у них произошло в прошлом? Черт его знает, меня это никогда не волновало. Мы всегда действовали по принципу «услуга за услугу».

– Я думала, вы друзья? – удивилась Джессика.

Клайд помрачнел и с минуту молчал.

– Мне бы хотелось так считать.

Что-то в его словах Джессику настораживало. Возможно, смена настроения. Клайд вспылил, стал подбирать выражения; появились паузы, необходимые только если…

Клайд лукавил!

– Зачем ты записываешь? – вдруг спросил он.

– А, это? – она повертела блокнот в руках. – Так ведь я ударилась головой, ну, на складах, понимаешь? Бывают провалы в памяти. Если не запишу что-то важное, могу забыть.

Клайд недоверчиво посмотрел на нее, Джессика ликовала. Если он такой гениальный айтишник, то ему не составит труда добыть ее медицинскую карту. Что ж, пусть попотеет.

– Ты сказал, он переехал в Вашингтон. Как вы оба оказались в Нью-Йорке?

– Какой ответ тебя устроит?

Не задавай вопросов, на которые невозможно ответить или на которые ты не готова получить ответы.

Клайд ее раскусил. Интересно, когда это произошло?

– Правдивый, – Джессика сменила стратегию. – Некоторое время назад я сделала запрос в полицейское управление, чтобы получить фамилии погибших и места их захоронения. Вообще-то два, если мы собираемся говорить начистоту, запроса было два. На мой личный пришел отказ, я ведь не родственник. Оцени иронию – никто! – она усмехнулась и облизнула губы. – Тогда я воспользовалась служебным положением и под предлогом журналистского расследования отправила его повторно.

Клайд сменил позу: его руки, скрещенные на груди, опустились вдоль тела; корпусом он повернулся к ней и не отводил взгляд. Его зацепило, подумала Джессика.

– Испокон веков копы недолюбливают журналюг. Да, именно так они называют нас за глаза и это самое безобидное, что я слышала в свой адрес. Ответ офицера по фамилии Грейв я помню наизусть, но он отличается от того, что получила я, наличием парой вежливых слов и общим тоном, чтобы указать наше место. Но что если…

Джессика поднялась и, сделав несколько шагов, устроилась рядом с Клайдом, уставившись на диван и на впалую вмятину там, где только что сидела.

– Фамилию Фоллов несколько дней полоскали в СМИ, все-таки сын шерифа. Но Крис… о нем ни единого слова, а ведь он зашел в здание, чтобы обезвредить бомбу. Я все думаю, знай я его настоящую фамилию, ответ полицейского управления звучал бы так же? Скажи мне, Кристофер оказался там не случайно?

– Он не всегда посвящал меня в свои планы, – уклончиво ответил Клайд.

– Это тоже часть вашей работы?

– Отчасти.

– Я могу связаться с кем-то из его родственников? – спросила Джессика, не теряя надежды, но Клайд покачал головой.

– Нет, у него была только Молли.

– Дэвис, верно? Молли Дэвис. Художница из Нью-Йорка?

Клайду почти удалось скрыть удивление.

– Значит, Кристофер тоже Дэвис…

– Насколько мне известно, Молли взяла фамилию матери.

– Она знает, что случилось с ее братом? Где она сейчас?

В коридоре послышались тяжелые шаги. Клайд насторожился, но успокоился, когда все стихло.

– Мы не знакомы лично. Крис всегда связывался с ней сам. Думаю, она догадалась, что что-то произошло.

Джессику бросило в жар. Если Клайд не врал, то Молли лишь догадывалась, что брат попал в беду. Может, она привыкла к его исчезновениям, но они были временными. Знает ли Молли, что ей впору оплакивать Кристофера?

– Так что же теперь? Все было напрасно? Кто-то продолжит начатое, или дело Кристофера сгорело вместе с ним?

Клайда передернуло.

– Ну же, ответь! Что их связывало с Экклберри? – Джессика отложила блокнот и повернулась к нему лицом. Она не знала, может ли взять его за руки, вдруг ее прикосновение отпугнет его.

Воздух сгустился. Губы сохли от духоты. Сердце колотилось уже где-то в горле. Джессике хотелось кричать, умолять Клайда, чтобы тот стер невидимую черту и впустил ее в круг посвященных. Но доверие ни мольбами ни угрозами не выторговать.

– Не буду ходить вокруг да около. Лично мне сенатор не сделал ничего плохого. Я могу перевернуть страницу и продолжить работу в газете. Вопрос в том, как поступишь ты. Захочешь ли ты довести до конца то, что вы начали вместе?

Клайд молчал. Джессика сдерживалась из последних сил, сжимая и разжимая кулаки. Почему он молчит, негодовала она.

– Используя твой ум и мои возможности, мы можем прижать его. Но для начала ты должен рассказать, что такого натворил сенатор, что Кристофер считал своим долгом стереть его в порошок.

Клайд помассировал переносицу.

– Но я не знаю, имею ли право…

– Он мертв! – жестко отрезала Джессика. – Его сестра в бегах и, если жива, то в еще большей опасности, чем прежде. Ты можешь и дальше сидеть в кабинете, – она обвела комнатушку взглядом, – и прятаться за мониторами. Только если с ней что-то случится или случится с кем-то по вине этого человека, ты должен иметь в виду, что косвенно приложишь руку своим бездействием!

– Ты давишь на меня. Мне это не нравится!

– Мне тоже, Клайд. Но, можно подумать, со злом борется добро. Чтобы победить зло нужно стать еще большим монстром. Не всякий сможет.

– Не смотри на меня, – возмутился он.

– Не волнуйся. Я готова взять эту роль на себя, но мне нужна помощь.

Клайд оттолкнулся от стола, снял коричневый мессенджер с вешалки и накинул ремень на плечо. Он подошел к двери, и Джессика чуть не расплакалась.

– Из-за сути нашей работы мы никому не доверяем, – тихо заговорил Клайд. – Так было, пока Кристофер не встретил тебя. Все изменилось. Я не понимал почему, ведь вы общались неделю. Что такого он сумел разглядеть в тебе? Но теперь и я вижу. Вижу, что ты такая же, как и он, – с бульдожьей хваткой. Не сдашься.

Джессика лихорадочно закивала, позабыв, что минуту назад примеряла роль следователя.

– Ладно, я помогу. Мне это дорого обойдется, но помогу. При одном условии, – сказал Клайд и выжидательно замолчал.

– Каком?

– Ты сделаешь вид, что я отказал. Не будешь звонить и приходить сюда. Не ищи со мной встреч. Я сам с тобой свяжусь, чтобы передать все, что у меня есть… и было у Криса. Только так.

Джессика без промедления согласилась:

– По рукам!

Уже позже, в автобусе, она смотрела в окно и обдумывала разговор с Клайдом. Как начинающий детектив она только что провалила свое первое дело. С другой стороны, она добилась желаемого. Подступающее беспокойство она гнала метлой. Открыв блокнот, Джессика посмотрела на названия городов.

– Между Куантико и Вашингтоном всего тридцать шесть миль, минут сорок езды на машине. Не так много, чтобы потерять дружескую связь, – пробормотала она.

Ее рука произвольно скользнула по листу вправо и вывела третье название «Нью-Йорк» и протянула к нему стрелку.

Внезапно Джессику осенило. Последний раз они виделись после похорон Дэниела – Клайд пришел к ней домой с конвертом от Анны Бернс. Джессика допускала, что адрес он узнал, когда помогал другу его искать. Но как ему стало известно о том, что произошло на складах? Он не мог знать, что Кристофер погиб, если не знал заранее, где тот окажется.

Вот черт!

Стоило приехать еще раз и расспросить Клайда, но тогда он не станет ей помогать, а без него у нее нет практически ничего. Ничего, за исключением ответа офицера по фамилии Грейв.

Глава 4

– Мне все больше нравится твой шеф! – Хлои хохотала на другом конце телефона от новости, что Билл заставил подругу найти себе хобби.

Детали Джессика предпочла опустить. Всего лишь одно занятие, всего одно, как мантру повторяла она.

– Чем сейчас занимаешься?

– Читаю остросюжетный роман.

– Неужели? – голос в трубке наполнился сомнением.

– Да, о своих обязанностях на дороге.

Хлои прыснула.

– Детка, вот увидишь, оно того стоит. Я поезжу с тобой первое время, чтобы ты набралась уверенности.

На заднем плане послышался звон посуды, а за ним шум воды. Хлои, как бессменный постовой, курировала работу кухню.

– Ты слишком обо мне печешься, Хло. Мне нечего дать взамен.

– А разве дружба это бартер, Джесс? Я просто люблю тебя.

– И я тебя! Передавай привет Марку.

Джессика отбилась.

Через час ей предстояло застенографировать и накропать интервью с представителем «Дженерал Электрик». Билл получил от одного из источников весточку, что Джон Фланнери, исполнительный директор компании, в ближайшие дни соберет конференцию и объявит о продаже активов в области локомотивостроения. Сам Фланнери интервью не давал, а вот его помощник Бейнар, падкий на красивых женщин, болтал как заядлая трактирщица. Билл все продумал до мелочей и предложил ему короткий опрос по видеосвязи. Дело было в шляпе, но без Джессики теряло смысл. Да, она зависела от него, но и МакЭвой нуждался в ней. За несколько лет они построили отличную команду. Поэтому когда раздался звонок, с она радостью согласилась на авантюру.

Джессика подготовила вопросы и по просьбе Билла «навела красоту»: расчесала локоны, уложив их на одно плечо; подвела глаза темным карандашом и накрасила губы.

Бейнар вышел на связь ровно в назначенное время. Полнеющий мужчина средних лет с жидкой порослью русых волос мельком окинул интервьюера оценивающим взглядом, делая вид, что неприлично занят. Затем включил интерком и попросил секретаршу ни с кем его не соединять. Джессика натянула кокетливую улыбку, отплевываясь про себя, и начала интервью. С каждым новым вопросом ее наполняло прекрасное, ни с чем не сравнимое блаженство. Она ничего не забыла. Она – профессионал, знающий свое дело. Бейнар подсел на крючок и выложил больше того, на что рассчитывал Билл. Джессика умело подвела черту и, прежде чем собеседник перешел на личные темы, деликатно попрощалась. По горячим следам она составила очерк и отправила шефу.

День вымотал ее, наградив напоследок гнетущим одиночеством. Она подошла к окну, за которым бушевала стихия. Ветер гнул голые ветви деревьев. С неба сыпался дождь, прибивая гниющую листву к земле. В груди распускала крупные мрачные цветы скорбь.

– Как тебе там? – прошептала Джессика, и ее дыхание на секунду отразилось матовым пятнышком на стекле. – Я скучаю…

На крыльце будто мелькнула тень, и она со всех ног бросилась в коридор, движимая неоправданной надеждой увидеть того, к кому только что взывала. Но, как и следовало ожидать, за дверью никого не оказалось. Крупные капли срывались с козырька и с шумом разбивались у ее ног. Джессика вышла из-под навеса и подставила лицо дождю, который не на шутку разошелся и с порывами ветра хлестал по щекам.

«Почему это произошло именно с нами?» – Джессика сглотнула подступивший к горлу ком и обхватила себя за плечи, унимая дрожь. Ей хотелось стоять столько, чтобы на вечность замерзнуть, но, как и утопающий выныривает на поверхность, жадно хватая ртом воздух, она вернулась в тепло своей маленькой раковины.

В почте мигало сообщение от Билла. Промокнув волосы полотенцем, Джессика кликнула по иконке письма и прочла:

– Молодчина, Паркер! Занятие нашла? Жду подтверждение.

Внутренности обдало горячей злостью.

– Гильзу тебе принести или пистолет? – рявкнула она и, захлопнув крышку ноутбука, пошла наверх приговаривая: – Иди к черту, Билл! Иди к черту!

***

Дождь не прекращался всю ночь. Вашингтон-стрит покрылась глянцем и переливалась огнями неразбуженного города. Джессика приехала раньше и топталась перед дверью: она хорошо выспалась, ее внутренняя бунтарка уступила место слабовольной сестре, которая не решалась войти. От мысли об оружии тряслись руки, но она поборола себя и дернула дверь. К ее удивлению, та оказалась не заперта. Джессика юркнула внутрь и быстрым шагом преодолела коридор.

Ее никто не встречал.

Джессика огляделась по сторонам в поисках звонка или колокольчика, оповестивших бы о посетителе, но ничего не нашла. Может быть, крикнуть?

– О! Ты уже пришла!

Джессика вздрогнула. Из учебного класса вышел незнакомый мужчина, который смотрел ей прямо в глаза и улыбался. Что-то в нем было не так.

– Остин? – удивилась она, отметив, что без бороды ему куда лучше.

– Рассчитывала увидеть кого-то еще? Иди сюда, – он поманил ее к стойке свободной рукой, другой он удерживал гору пластиковых штук.

– Что это такое?

– Средства индивидуальной защиты. Тот случай, когда размер реально имеет значение.

Джессика не сдержала смешок и принялась подбирать очки.

– Хорошо, что Арни не слышит.

– Чего не слышит Арни, то слышат стены и ему передают! – Он возник из глубины коридора, как Бибендум², только в черной горизонтально простроченной куртке. От него веяло холодом, будто он проделал долгий путь пешком. – Какой лишай тебя постриг? – он утер нос, уставившись на Остина.

Джессика расхохоталась. Ей стало так легко, она почувствовала себя свободно, словно знала этих двоих целую вечность. Остин интуитивно коснулся гладкого подбородка, что говорило об одном – его борода станет поводом для шуток на долгое время

– Располагайся, дружище. Нам пора, – сказал Остин и хлопнул Арни по плечу.

Джессика последовала за Остином и, проходя мимо лысого здоровяка, остановилась и хлопнула его по плечу.

– Привет, Арни!

Стрельбище представляло собой длинную галерею, разделенную на секции, каждая начиналась огневым рубежом и заканчивалась мишенью у дальней стены. Оно напоминало боулинг, только стрелять приходилось в бумажную мишень и снаряды выдавались не такие увесистые.

– Проходи в первый порт, заниматься будем в нем, – Остин указал на цифровые табло над каждым отсеком и нажал на кнопку в приборном ящике на стене у входа.

В конце галереи загорелось табло, и Джессика уверенным шагом пошла на огонек. Зал был пуст.

В клубе нет лишних людей.

Она остановилась у невысокой тумбы и сложила выбранную амуницию. Свет погас, оставив освещенной только огневую зону.

Джессика обернулась. Остин шел с металлическим кейсом в руках не спеша. На лице блестели защитные очки, на шее болтались наушники. Он был в родной стихии, и она ему дико шла. Джессика одернула себя за подобные мысли и собралась.

– Я должен провести тебе инструктаж, – сказал Остин, водрузив кейс на тумбу. – Во-первых, никогда не заходи в стрелковую галерею без средств защиты, снимай их только за ее пределами. Сегодняшний день – исключение, так как мы здесь одни.

Джессика посмотрела на кейс, Остин щелкнул замки и поднял крышку. На бархатистой подложке лежал черный пистолет. У нее учащенно забилось сердце.

– Оружие постоянно разряжено, пока не используется по назначению. Магазин находится отдельно.

– Какой красивый, – пробормотала Джессика и потянула руку, но Остин захлопнул крышку.

– Заряжать оружие можно только по команде инструктора, – серьезно добавил он.

Джессика взглянула в голубые глаза: они смотрели твердо и решительно.

– Поняла, – выдавила она.

Остин вытащил из внутреннего ящика тумбы мишень и пульт дистанционного управления с двумя кнопками.

– При перемещениях во время упражнений или при замене магазина палец должен быть вне скобы спускового крючка. Из кобуры не стрелять. Ее у тебя нет, но мало ли. Никаких игр.

Джессика наблюдала, как Остин закрепил мишень в виде человеческого силуэта: она оказалась под прицелом, хоть и бумажным.

– После занятия оружие нужно разрядить и предъявить к осмотру. Выносить его из галереи или передавать другому стрелку запрещено.

Остин повернулся к ней и строго погрозил пальцем.

– Стреляем только по мишени. Ни в подпорку, ни в потолок, ни в инструктора. Даже если очень захочется.

Джессика улыбнулась. Он вернул улыбку.

– Смотрю, тебе понравилась эта идея, но отчаянно не рекомендую.

– Ладно, ладно. Я поняла! – Она подняла руки в воздух, продолжая посмеиваться.

– И самое главное – беспрекословное подчинение.

Джессика хотела пошутить, но, взглянув на своего новоиспеченного учителя, передумала – с ним шутки плохи.

– Так много правил, – пробормотала она и, надев очки, посмотрела по сторонам.

– Есть еще специальные, но новичков мы в них не посвящаем.

Джессика почувствовала себя уязвленной, внутри заворочались противные отголоски недосказанности и тайн. Ее доброжелательность вмиг ощетинилась.

– Перейдем к делу. – Остин взял наушники и сделал шаг навстречу. Джессика отстранилась, и он замер с поднятыми руками.

Перед глазами поплыл образ раскуроченного взрывом крыльца и зияющая огненная дыра, сожравшая все ее надежды. Джессика облокотилась о тумбу. Остин внимательно следил за ней и предупредил:

– Зал крытый, удар по ушам сильный.

Память была свежа – хлопок, а за ним тишина. Ужас в глазах Джессики не скрылся от него.

– Что скажешь насчет нашей сделки? – мягко спросил он и отступил.

– Не сегодня, – промямлила она и, сглотнув, увереннее повторила: – Не сегодня.

Остин что-то обдумывал, вертя в больших руках черный пластик. В галерее воцарилась тишина, и на долю секунды она пожалела, что рядом нет никого, кто мог бы разрядить возникшее напряжение. Оно потрескивало в воздухе и щипало затылок.

– Если недавно была травма уха, то я не советую начинать сейчас, – сказал он.

Джессику обдало ледяным душем. Неужели все настолько очевидно?

– Дай сюда! – Она выхватила наушники и нацепила на себя: оголовье село, как влитое; гелевые амбушюры обволокли уши и погрузили ее в тягучую тишину. – Вот! Я могу с этим справиться!

Остин покачал головой и задвигал губами, но она не разобрала ни слова. Он указал пальцем на уши и недовольно сжал губы в тонкую линию, пока Джессика не вспомнила главное правило – беспрекословное подчинение – и не сделала то, что от нее требовал инструктор.

– Я не вложу оружие в руки мятежной женщине, – повторил он.

– Но я…

– Стрельба из огнестрельного оружия создает сильную ударную звуковую волну, из-за повышенного давления у самоуверенных стрелков часто случаются баротравмы, некоторые даже глохнут. Чтобы ты понимала, громкость выстрела из мелкокалиберной винтовки может превышать рев реактивного двигателя, а за время наших занятий ты попробуешь много чего и…

Джессика встрепенулась.

– Погоди, что значит занятий? Мне нужно только одно.

– Разве Арни вчера не сказал? У нас так не принято, минимальный курс – десять сессий, это прописано в заявке на бронирование.

– Дьявол! Аферизм поднялся на новый уровень? – она вышла из себя от маячащей перспективы, но Остин, казалось, был готов.

– Не руби сгоряча. Сначала попробуй, а там решим. В конце концов, бумага хорошо горит.

Голубые глаза смотрели по-прежнему твердо. Джессика ругала себя за неосмотрительность: когда эмоции брали верх, ей приходилось разбираться с последствиями. Так было в офисе с Аланом, так было вчера. Она понимала, что дальше это продолжаться не может. Пора что-то менять, а Остин, неведомо по какой причине, предлагает помощь. Выступая на чужой территории, глупо отказываться от выгодных условий.

– Хорошо, – сказала она. – А проблем не возникнет?

Остин пожал плечами и повернулся к мишени, заново проверяя, надежно ли она закреплена.

– Их не бывает только у покойников.

– Считаешь смерть не проблема? – уныло буркнула Джессика, становясь рядом. – Что дальше?

– Дальше определяем, где зафиксировать мишень. Начнем с…

– Семидесяти.

Остин недоуменно моргнул, замерев с пультом в руках.

– Но первая стрельба происходит практически в упор.

– Сомневаюсь, что однажды выстрелю в кого-то в упор. Семьдесят футов.

– Ты собралась в кого-то стрелять?

Джессике понравился произведенный эффект – Остин выглядел ошеломленным, он даже приоткрыл рот и оперся на выступ защитной перегородки.

– Судя по всему, здесь собрались именно те, кто хоть раз это делал. Так чему ты удивлен?

– Семьдесят так семьдесят, – подытожил он после многозначительной паузы и нажал на кнопку; мишень с мерным жужжанием отъехала и замерла.

Затем он открыл кейс и вынул пистолет.

– Знакомься, это «Глок», тридцать пятый калибр³. Гордость австрийских разработчиков. Легкий за счет пластиковой рамки, весит чуть больше полутора фунтов.

Остин подошел к Джессике и вложил пистолет в ее ладонь.

– Чувствуешь? Несмотря на легкость, он очень прочный и не боится влаги. Можно устроить подводную охоту, но семьдесят фунтов не осилит.

Джессика едва сжала пальцы, но Остин накрыл ее руку своей ладонью, предостерегая:

– У него нет привычного предохранителя, за что любим киношниками за принцип «выхватил-выстрелил». Выстрел происходит после полного нажатия спускового крючка, что само по себе не сложно, понимаешь? Можно отстрелить себе ногу или продырявить голову прохожему.

– Можно попробовать? – шепотом спросила она.

– Можно, – улыбнулся Остин и забрал пистолет. – Я покажу тебе основную стойку, повторяй за мной без оружия.

Джессика кивнула.

– Итак, ноги на ширине плеч и работают как пружина в коленях. Корпусом смотрим вперед. Разведи локти, да, вот так. И немного согни их. Верхняя часть тела действует, как наводчик. Расслабленные локти позволяют увеличить амплитуду поворота; очень полезно, когда угроза появляется в «слепой зоне». Но из-за этого большая часть отдачи идет на запястья. Все поняла?

– Да, – соврала она, не представляя, как будет управляться со стойкой и стрельбой одновременно.

Остин объяснил, как держать пистолет и передал «Глок» Джессике.

– Не спеши. Сделай первый выстрел, почувствуй отдачу. Проживи этот момент. Я буду стоять чуть позади, чтобы страховать тебя.

– Только не распускай руки, – пошутила она, чем заметно его развеселила.

– Я никогда не провоцирую женщин с оружием, – сказал Остин и сделал шаг назад. – Обычно связь или возникает сразу или не возникает вообще. Прислушайся к себе. Думаю, этот парень тебе понравится.

Джессика надела наушники и сделала глубокий вдох. Перед глазами висел мужской силуэт, он направлял дуло бумажного пистолета ей в лицо. Спиной она ощущала надежный тыл и отринула волнение.

Пистолет почти идеально лег в руку. Она до упора нажала спусковой крючок. Прогремел выстрел. Он пришелся на край мишени. Остин скорректировал ее стойку.

– Сосредоточься! Помни, нужен всего один точный выстрел. Всего один, чтобы избавиться от проблемы! – напутствовал он.

Последующие шестнадцать приблизились к цели, но так и не поразили ее.

Несмотря на явную неудачу, Джессика испытала прилив сил. Только убрав палец со спускового крючка и передав оружие Остину, она поняла, что ее тело проняла мелкая дрожь. Адреналин бушевал в крови.

Она потянулась к наушникам, но Остин погрозил пальцем.

– А–а, не здесь, – прочла она по его губам.

Выйдя из галереи, они подошли к стойке, где их поджидал заинтригованный Арни.

– Рука может беспокоить первое время. Купи на всякий случай мазь, – посоветовал Остин и сдал амуницию.

Джессика посмотрела на кисть. Ее глаза возбужденно блестели.

– Хуже женщины с оружием может быть только женщина, которая любит стрелять. Что, так понравилось? – спросил лысый здоровяк.

– Не то слово, – призналась Джессика. Она не могла объяснить ни ему, ни себе, куда подевалась вся злость, которая копилась в ней днями. Разрядив обойму, она разрядила и себя. – До этого дня я стреляла только глазами.

– Арни, где бумаги на Джессику? Ты можешь их уничтожить? – спросил Остин, и получил в ответ пару встревоженных взглядов.

– Уничтожить? – переспросил Арни.

– Нет-нет, все в порядке. Вышло недоразумение. Я хочу пройти курс, – выпалила Джессика, прежде чем Остин успел все объяснить.

Только потом она заметила довольное выражение его лица, будто он и не собирался этого делать. Будто он знал, что она передумает. Конечно, он точно знал!

– Но все-таки у меня есть просьба.

– Какая? – спросил совершенно сбитый с толку Арни.

– Мой шеф просил принести…доказательство, что у меня теперь… м–м–м… – Джессика задумалась, как объяснить поручение Билла. – Что бы я сейчас ни сказала, это будет звучать странно.

Мужчины переглянулись.

– Мне нужна любая бумажка в подтверждение того, что я теперь член клуба. Без нее он не допустит меня к работе, и я не смогу уехать к отцу.

Арни стал серьезным и, достав из-под стойки пластиковую карту, протянул ее Джессике. Она взяла черный пластик, на котором переливалась серебряная пуля с названием клуба «.408», а внизу мелкими буквами было отпечатано ее имя. Она была в восторге, как девчонка, которой мальчишки разрешили поиграть с собой.

Наконец-то ее приняли!

***

Билл вертел в руках членскую карту стрелкового клуба, растирая пальцами межбровье.

– Кружка по рисованию от тебя можно было не ожидать. В следующий раз буду осторожен, когда предложу тебе куда-нибудь пойти.

Джессика сияла, будто нашла старенький цент Линкольна – помимо работы у нее была маленькая отсрочка, чтобы навестить человека, которого однажды вычеркнула из жизни навсегда. Спустя много лет она усвоила истину – единственная вещь, которая случается с человеком навсегда, – смерть.

Поздним вечером она вышла из дома, чтобы сесть в такси, и поймала на себе чей-то взгляд. Таксист рылся в багажнике, расчищая место для ее дорожной сумки. Все соседи сидели по домам у теплых каминов, не желая иметь дело с промозглой осенью. Но кто-то наблюдал за ней, следил исподтишка. Чьи-то глаза ловили ее движения, сверлили спину. Джессика забралась в автомобиль, желая поскорее убраться из Бруклина и от невидимого преследователя.

Глава 5

Джессика разглядывала старую, выцветшую открытку, полученную на день рождения. По иронии судьбы, буквы, выведенные мелким почерком на обратной стороне, расплылись от влаги, но адрес отправителя еще можно было разобрать.

Чарли Паркер сменил много городов и осел в Клифтоне. Последняя встреча с ним запечатлелась жгучим клеймом в памяти, от которого, как бы ни хотелось, избавиться не получалось.

Джессика возвращалась домой после первой пьяной вечеринки, выдумывая правдоподобные объяснения своего отсутствия ночью. Она выдыхала в ладонь, чтобы проверить въевшийся запах дешевой текилы, и смеялась о чем-то своем, когда увидела отца.

Он тащил по засохшему газону чемодан и чертыхался всякий раз, если расхлябанное колесико попадало в ямку. В машине, высовывая тощую шею, его дожидалась молоденькая профурсетка. Мать стояла на крыльце и утирала слезы. Джессика тот час протрезвела.

– Папа, что происходит? Куда ты собрался?

Чарли Паркер остановился и вытер пот с раскрасневшегося лица.

– Как бы ни сложилось у нас с мамой, ты – моя девочка, – сказал он, закинул чемодан в машину и умчался прочь.

Он не остановился, когда она просила. Он не остановился даже тогда, когда она бежала за машиной. Он не остановился перед тем, чтобы разрушить семью, предпочтя легкодоступное удовольствие.

Там, на дороге, задыхаясь выхлопными газами, Джессика поняла, что не обращала внимания на многое: на запущенный газон, на трещину в отношениях родителей. Стоило быть повнимательнее.

Ее глубоко ранило предательство отца, ведь до тех пор они были парой неразлучников – на тренировках, школьных спектаклях и городских ярмарках; они катались на велосипедах, пели «Джингл Беллз» и вырезали фонарики из тыкв. Он не приезжал и не звонил. Многочисленные подарки, которые приходили на ее имя, Джессика возвращала нераспакованными – ни одна вещь не могла заменить ей отца. И однажды связь совсем оборвалась. Чарли Паркер стал призраком прошлого.

Джессика не упоминала о нем в разговорах, и у окружающих людей сложилось ложное впечатление, что его никогда и не было. Она предавала отца забвению до встречи с Кристофером, который подтолкнул ее обернуться назад и дать себе шанс стать чуточку счастливее.

Чарли ушел осенью, осень забрала Кристофера. Джессика могла возненавидеть ее, как и Клайд, но она решила отыграть ход – отвоевать хотя бы одного из них. Отыскав открытку со старым адресом, она отправилась в Клифтон.

Водитель катил по мрачному городку, сбросив скорость и озираясь по сторонам. Откуда-то из-под земли валил пар. Деревья костлявыми сучьями царапали кобальтовое небо. На фасаде одного из зданий ветер вырвал из люверсов металлический шнур, и полотно наружного баннера «Американ Эйрлайнс», словно разодранная диким животным тряпка, хлестала по кирпичной стене. Улицы выглядели, как декорации постапокалиптических фильмов, а редкие прохожие – как восставшие из преисподней.

Остановившись у сто семнадцатого дома на Демотт-авеню, он присвистнул и развернулся вполоборота.

– Я подожду несколько минут, вдруг вы решите ехать обратно.

Джессика поблагодарила и расплатилась за поездку. Прощаться на всякий случай не стала. Возможно, Чарли сменил адрес.

Пока таксист открывал багажник и возился с ее сумкой, она вышла на мощеную бетонными плитами дорожку. Перед ней стоял небольшой двухэтажный дом, обшитый белым сайдингом, с крошечной неухоженной лужайкой, засыпанной листвой, и накренившимся почтовым ящиком. Свет горел на двух этажах, и тут до нее дошло, что хозяев может быть несколько; что помимо Чарли она может найти кого-то еще, кого найти не хотела.

Джессика взяла сумку и на ватных ногах поднялась по двум ярусам узких ступенек. На самой верхней она споткнулась и, потеряв равновесие, полетела руками вперед на деревянное кресло-качалку. Грохот разразился страшный. Сев на зад, она отряхнула ушибленные колени и взяла в руки предмет, подставивший ей подножку. Сердце ухнуло в желудок и гулко застучало. Пустыми глазницами на нее взирала мягкая тыква размером не больше, чем детский мячик, с однозубой улыбкой.

– Почему ты всегда вырезаешь им один зуб? – спрашивал Чарли в далекие вечера перед Хэллоуином.

– Это крошка-дух, у малышей всегда мало зубов! – отвечала она тоненьким голоском.

Джессика захлебнулась воспоминаниями. В глазах встали слезы. Она прижала тыкву к груди и услышала нежные нотки блюза, доносившиеся из-за двери.

Чарли точно был внутри.

Поднявшись на ноги, Джессика постучала. Затем постучала погромче и услышала знакомый голос:

– Минуту, я иду!

Такой же глубокий и низкий, только с присущей возрасту хрипотцой, подумала она.

Раздались шаги. Повернулся замок, щелкнула задвижка. Мужчина шагнул в проем и оцепенел, как каменное изваяние перед горгоной Медузой.

– Джесси, ты?

Краем глаза она видела, что за ними наблюдает водитель такси. От него не укрылось ее неуклюжее падение и разговор с каким-то мужчиной о тыкве. Кто знает, о чем он подумал, но все же он ждал, когда она подаст ему знак.

Джессика взглянула на тыкву.

– Почему у нее один зуб? – Вопрос сорвался с ее губ и повис в морозном воздухе. Еще минута и она передумает, сядет в такси и умчится прочь. Отчего же так ныло в груди и молило о том, чтобы он помнил? Помнил, как помнит она.

– Это крошка-дух, у малышей всегда мало зубов, – почти шепотом ответил Чарли, стараясь скрыть обуявшее его волнение.

Перед глазами все поплыло. Джессика не заметила, как прильнула к отцовской груди, будто бегунок соединил две половинки молнии. Чарли погладил ее по голове, и она тихонько расплакалась.

– Пап…

Опасения Джессики развеялись, когда она очутилась в холостяцкой берлоге: единственным сожителем Чарли был толстый рыжий кот по кличке Фред.

В гостиной потрескивал камин и играл повидавший виды патефон. Джессика подоспела к ужину: на столе стыло мясо, и дымился чайник – пахло шалфеем.

Чарли принес приборы для Джессики и уселся в старое кресло. Фред забрался к нему на колени и не сводил желтых глаз с незнакомки, которой мог перепасть лакомый кусочек с хозяйского стола.

– Ты выросла невероятной красавицей. Жаль, что я не был свидетелем, – сказал Чарли и запахнул свитер. Он показался Джессике несуразным, словно с чужого плеча. Все в этом доме выглядело изношенным, в том числе и отец.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарила она.

– Ты решила меня помиловать – почему? Ты здорова? – Он изменился в лице. – Что-нибудь с мамой?

– С мамой все хорошо, я здорова. Просто, – Джессика уставилась на тлеющие поленья, – я встретила человека, который посоветовал все исправить, пока не поздно.

Чарли с пониманием кивнул и погладил кота. Фред свернулся калачиком и мурлыкал. Он все еще не доверял гостье и следил за ней, щурясь одним глазом.

– Наверное, этот человек много значит для тебя. Расскажешь о нем?

Джессика прерывисто вздохнула и задрала глаза к потолку. Чарли участливо налил ей чай и протянул со словами:

– Выпей, успокаивает.

Она жадно припала губами к кружке и хлебнула горячей жижи. В комнате стало душно. Игла слетела с канавки пластинки, и из проигрывателя посыпался хрустящий звук. Чарли выругался.

– Извини, – бросил он через плечо, направляясь к своей рухляди. Он снял черный диск с оси и, заменив другим, вернулся к дочери. Плавно заструилась «Still got the blues»⁴, а вместе с ней и слезы Джессики.

– Можно я останусь у тебя? – спросила она.

Чарли не знал радоваться ему или бояться: кажется, объявившийся ребенок решил на деле показать что именно он пропустил. Что ж, быть хорошим отцом – не только давать карманные деньги, но и быть рядом, когда потребуется.

– Наверху две спальни. Там, где порядок, – твоя.

– Я скоро вернусь.

Джессика поднималась по лестнице не спеша, смакуя на вкус свои чувства. Она благодарила Кристофера за ценный совет. Возможно, отношения с отцом, как почти полностью утраченная реликвия, потребуют длительной реставрации, но попытка их наладить изгнала из души пустоту. Пускай только на вечер, пускай не до конца, ведь там, где жил Кристофер, все еще зияла брешь. Она верила, что это только начало.

В комнате отца горел свет. Джессика заглянула. Вдоль одной стены протянулся книжный шкаф, забитый всякой всячиной – от томиков английской классики до японских путеводителей. Вдоль другой – большая кровать и комод. На комоде обнаружилось скопище фоторамок всевозможных мастей и размеров, но кое-что их объединяло: на всех снимках была она. Обособленно стояла резная рамка из белого металла, с глянца улыбались в объектив она и Дэниел. Какая-то тематическая вечеринка. В груди кольнуло.

Джессика захватила рамку с собой и, когда обустроилась на ночлег, спустилась с ней вниз. Чарли сидел у камина и тормошил угли. Фред неустанно сопровождал хозяина, умастившись неподалеку в лежанке.

– Откуда это у тебя? – спросила Джессика и, показав находку, присела рядом.

– Твоя мама прислала мне, – с опаской ответил Чарли и подложил в угли газетный комок и пару сухих деревяшек сверху.

– Не знала, что вы общаетесь.

Огонь вспыхнул и облизнул подношение. Чарли вздохнул и посмотрел ей в глаза.

– Я тосковал, Джесси. Я перестал быть мужем, но остался твоим отцом. – Он осторожно взял рамку и с улыбкой посмотрел на снимок. – Полагаю, этого парня благодарить при встрече? Я у него в долгу.

Джессика взяла отца под руку и положила голову ему на плечо. Глядя на робкие языки огня, она рассказала о том, что случилось с ней за последний месяц и кому он обязан ее появлением. Чарли сидел неподвижно, но его тело напряглось, когда Джессика дошла до взрыва и потери слуха. Казалось, даже Фред проникся сочувствием.

– Мне очень жаль, милая. Увы, я не знаю слов, что могли бы тебя утешить.

– Их действительно нет, – согласилась Джессика и почувствовала, что соленые дорожки проложили себе новые пути. – Но у тебя есть музыка, – всхлипнула она.

– Понял. На чердаке есть кое-что, что тебе понравится. – Чарли улыбнулся и потрепал ее по щеке. – Только дождись.

Джессика осталась одна, когда в кармане ожил мобильник. На экране высветился незнакомый номер.

– Алло!

– Здравствуй, Джессика! Это Остин. Звоню узнать, как твоя рука.

На заднем фоне Арни давал указания. Лязгало железо. Джессика шмыгнула носом и зажала телефон между ухом и плечом. Она вытянула ладони перед собой и осмотрела их.

– Меня ничего не тревожит, – заключила она и, бросив взгляд на рамку с фотографией, поспешила отвернуться. Она знала, что это не поможет, и положила ее «лицом» вниз.

– Что случилось? Ты плачешь? – спросил Остин, и голоса вокруг него стихли.

– Нет, тебе показалось. Если ты насчет расписания, то лучше позвони завтра. Сейчас уже поздно, мне неудобно говорить.

Джессика знала, что Остин не поверил, но все-таки отступил. Сверху донеслись шаги Чарли, и она быстро отбилась. Выглядел отец раздосадованным.

– Прости, кажется, я отнес коробку в гараж. Если хочешь, я схожу за ней и тогда…

– Не надо, папа. Просто посиди со мной.

Они долго болтали, а когда время перевалило за полночь, Джессика зевнула во весь рот.

– Я еще посижу, а ты иди, – сказал Чарли, помогая ей подняться на ноги.

Огонь давно потух. За окном барабанил дождь. Фред растянулся в лежанке, его усы забавно подергивались во сне. Джессика попрощалась с отцом, зная, что дел у него нет. Он потрясен и не сможет уснуть. Через несколько минут она забралась в холодную постель и, согревая ее своим теплом, думала о Чарли. С ним было так же уютно, как и много лет назад. Возможно, они намного быстрее восстановят разрушенные мосты.

Телефон снова ожил. Еще один незнакомый номер. Джессика приняла вызов и сонным голосом проговорила:

– Слушаю!

– Это снова я, – сказал Остин. – Прости, что звоню так поздно. Не знаю, зачем это делаю. Просто беспокоился.

На сей раз он говорил с улицы: Джессика могла различить шум дороги, рой незнакомых голосов, возникавших на мгновение и исчезавших столь же быстро. Она выбралась из постели и подошла к большому панорамному окну, оставленному на проветривание. Ветер проникал в комнату и трепал намокшие занавески. Заперев его, Джессика прижала ладонь к стеклу.

– Все хорошо. Я же говорила, что поеду к отцу. Тебе не стоило волноваться.

– Но мне ведь не показалось.

– Не показалось, – подтвердила она. – Когда женщина не может справиться с эмоциями – она плачет.

Остин мгновение молчал, взвешивая слова. А затем попросил:

– Запиши этот номер. Если понадобится помощь – позвони и в твоем распоряжении будет весь арсенал клуба.

Джессика рассмеялась, представив двух здоровяков с пулеметами наперевес, и увидела, как уставшая девушка в окне смеется вместе с ней, не отпуская ее руки.

– Не хочу, чтобы у вас с Арни были проблемы из-за меня.

– Я рад, что ты улыбнулась. Ради этого стоило бы рискнуть. А теперь отдыхай. Арни наберет тебе завтра из клуба, тот первый номер. И…

– Да?

– Нет, ничего. Доброй ночи, Джессика.

– До свидания, Остин.

Она вернулась в постель и открыла на телефоне галерею фотографий. В папке «Избранное» числился единственный снимок. Она установила телефон у соседней подушки и, проваливаясь в сон, представляла, что высокий брюнет нежно целует ее на фоне гигантской тыквы.

Глава 6

Выспаться не удалось. Дождь обрушился на крышу и всю ночь ковырял в ней дыру. Под утро, мучаясь головной болью, Джессика выбралась из постели и прошлепала на первый этаж. Отец спал на диване в обнимку с Фредом, так и не поднявшись к себе. Рыжий паршивец таращил глазищи, готовый в любой миг продемонстрировать и когти. В том, что ему неведом кошачий маникюр, Джессика не сомневалась, поэтому осторожными движениями подняла с пола плед и накрыла им отца. Фреду забота пришлась по душе, он опустил голову и прищурился.

Джессика прошла на кухню, налила стакан холодной воды и вернулась в спальню. В сумке она нашарила пузырек с таблетками и, проглотив одну, с жадностью запила водой. Сунув бутылек обратно, она коснулась бумажного свертка на самом дне и вспомнила, как накануне вечером упаковала его с остальными вещами.

Джессика не собиралась заниматься своим расследованием в поездке, но инстинктивно побоялась оставить его без присмотра.

Часы показывали начало пятого, в запасе оставалось несколько часов до того, как новый день захлестнет заботами. Она скользнула под одеяло и ощупала конверт. Бумаги в нем отличались по размеру, любое неосторожное движение могло повредить ценный документ, если таковой имелся. Джессика проверила прикроватную тумбу, но, как и все в этой комнате, та оказалась пуста и бесполезна. Подавив знакомое раздражение, она вылезла из нагретой постели.

К счастью, Чарли крепко спал и не проснулся. Иначе ей пришлось бы объяснять, что она делает в его гостиной посреди ночи полуголая и с ножом в руках. На цыпочках она обогнула диван, добралась до лестницы и поднялась на второй этаж. Устроившись удобно в кровати, Джессика приступила ко второй попытке. Она аккуратно прошлась лезвием по линии сгиба и вынула содержимое конверта.

На фоне копий газетных вырезок и фотоснимков выделялся белый листок бумаги, сложенный вдвое. Зная, что прочтет, Джессика все равно развернула его.

Дорогой Кристофер!

После нашей встречи я переживала, что ничем не помогла. Однако удача нам улыбнулась, и в тетушкином архиве отыскались старые газеты, которые тебя заинтересуют. Я обнаружила любопытную деталь, когда снимала копии. Но лучше обсудить ее лично ввиду того, что мне неизвестно, к кому попадет конверт и получишь ли ты его в должном виде. Заходи в любое время.

Анна.

Джессика с силой сжала листок, оставив вмятины по краям.

– В любое время, как же! – возмутилась она, будто нашла записку в кармане брюк Кристофера, будто он когда-нибудь сможет на нее ответить.

В коридоре послышался шорох. На шаги походило мало, но Джессика нутром ощущала чье-то незримое присутствие. Она обратилась в слух. Звук становился явственным. Рука потянулась за ножом, когда дверь толкнули снаружи. Мышцы напряглись. Зрение обострилось.

Фред протиснул круглую морду, затем появился весь и чинной походкой прошествовал до кровати, запрыгнул и облизнулся.

– Ты меня напугал! – выдохнула Джессика, но погладить надменного пушистика не решилась. – Что ты здесь делаешь? Слезь, пожалуйста, с бумаг! – Она поймала себя на мысли, что разговаривает с животным, как с равноправным членом семьи. Докатились!

Фред улегся на кипу статей и не собирался уходить. Он внимательно смотрел на квартирантку, как бы спрашивая «Ну, что дальше будешь делать?»

Джессика действовала осторожно. Сначала она подвинула к себе листы, которых кот не касался. Это оказалось проще всего. Затем вытащила пару фотографий из-под его задних лап. А когда потянулась к той, что лежала у него под животом, Фред подскочил, словно ужаленный, и зашипел. Ксерокопии разлетелись по кровати, что-то упало на пол. Джессика вскрикнула от неожиданности.

– Что тут у вас? – спросил всклокоченный после сна Чарли, входя в комнату.

– Пап! – как в детстве воскликнула Джессика. – Ты водил своего кота к ветеринару? У него же бешенство, это очевидно!

– Ну-ну, не сердись! – примирительно ответил Чарли и поднял на руки верного друга; тот одарил Джессику торжествующим взглядом. – Фред привык, что мы с ним только вдвоем. Гости ему в новинку, надо подучиться этикету.

Джессика фыркнула и второпях принялась собирать бумаги. Чарли поднял с пола вырезку и прочитал название. Его глаза округлились.

– Ты до сих пор занимаешься расследованием после того, что случилось? – поразился он.

Ее поймали. С поличным. Отрицать бесполезно.

Чарли спустил разочарованного Фреда на пол и сел на край кровати. Он выудил из стопки еще одну статью и пробежался глазами.

– Закончил медицинский с отличием, – сказал он с уважением к чужим заслугам и взял другой листок.

– Работал в военном госпитале, спас раненого солдата, – заключил он и посмотрел на дочь. – Зачем тебе это нужно?

– Хочу сорвать маски, – призналась Джессика.

Она не знала, как отреагирует взрослый Чарли. Тот Чарли, которого она помнила, никогда не осуждал; он внимательно слушал и давал отличные советы.

– А зачем? – повторил он.

– Я не понимаю, папа.

Чарли отложил бумаги и пояснил:

– Разве имеет значение, носит человек маску или нет? Значение имеет твоя позиция: ты борешься конкретно с ним или с тем, что он делает?

Джессика хотела возразить, но ей в голову пришла мысль. Ей не нужно выяснять, имеет ли сенатор право заниматься коммерческой деятельностью, может ли он снимать офис на свое имя и если нет, то на кого оформлен тот, где она побывала. Кристофер жаждал возмездия, но за что? В голове тихонько звенел колокольчик.

– Ориентированы на медицинское оборудование, – проговорила она вслух, вспомнив слова Алана, и посмотрела на отца. – Закончил медицинский, работал военным врачом.

– Что ты такое бормочешь? – нахмурился Чарли.

– Да так, – улыбнулась она. – Что на завтрак?

Чутье подсказывало, что сенатора не случайно выбрали для открытия комплекса. Такой важный стратегический объект, центральный транслогистический узел. Она была уверена, что Экклберри являлся звеном непростой цепочки, где задействованы серьезные партнеры и многомиллионные инвестиции. То, что ему доверили разрезать ленточку, говорит об оказанной чести за некое участие. Так заведено в мире больших мальчиков. И им не понравится, что какая-то журналистка копает под них. Если она не будет осторожной, то на мушку возьмут не только ее, но и всех, кто ей близок. Чарли не должен знать подробности. Никто не должен.

Джессика застыла.

«Интересно, что видела Молли в доме сенатора? Что если это взаимосвязано с расследованием Кристофера? А если…»

Дело выходило опасней, чем она предполагала. Но как быть? Отступить? Джессика понимала, что это как борьба ребенка с подкроватным монстром: можно залезть под одеяло и отсидеться там до утра, а можно рискнуть и спуститься с постели. Да, неплохо бы отсидеться, вот только ночь наступит снова.

Чудовище не исчезнет, если остаться на месте.

***

Джессика вернулась домой ближе к вечеру. Примирение с отцом залатало ноющую рану и вызвало необъяснимый всплеск силы. Она набрала Биллу, но вызов приняла Ава и сообщила, что шеф умчался в недельную «командировку», оставив ее разбибаться с текучкой.

– Наверняка устроил себе отпуск и играет с друзьями в гольф, – жаловалась она в трубку.

– Нам всем иногда нужен перерыв, – сказала Джессика, зная, что у Билла нет друзей с подобными увлечениями, но, представив его в смешной кепке и с клюшкой, невольно улыбнулась.

– Только у некоторых он затянулся, – обиженно произнесла Ава.

Джессика пропустила укор мимо ушей и попросила прислать предназначавшиеся ей поручения почтой, как это делал шеф.

Часом позже позвонил Арни. От его казарменных шуток она чуть не подавилась тостом и еле уговорила его не высылать спасательный отряд в лице Остина. Она спросила, кому еще помимо нее доступна такая услуга в клубе, а не получив ответа, подумала, что внезапно обзавелась двумя великорослыми няньками, и это знакомство помимо веселья принесет немало проблем. Тем не менее, она забронировала первый порт на утро пятницы. Уж если проблемы нагрянут, она будет знать, как отстреливаться.

Ава прислала письмо, от которого Джессика пришла в восторг: по задумке Билла весь штат превращался в рождественских эльфов и отправлялся искать тех, кто давно потерял надежду на развешанные у камина носки. Вместо конфет счастливчики получали нативную рекламу.

«Хорошо хоть шапку с бубенцами не заставил носить», – подписала Ава.

«Бедняга», – подумала Джессика и завела будильник. Она знала, кто станет ее героем.

Ранним утром Джессика прохаживалась по парку и выискивала взглядом невысокого мужчину в очках. Когда слух после взрыва вернулся, Хлои привела ее к фонтану и познакомила с Яном Карлсеном. Семья Яна эмигрировала в Америку в семидесятых годах из Норвегии; отец устроился на фабрику по производству удобрений, мать воспитывала троих детей. Ян стал четвертым и не особенно желанным ребенком, ведь появился на свет, когда женщине исполнилось сорок шесть. Через пару лет умер отец. Жили впроголодь. Однажды, возвращаясь домой, мальчик услышал тихую мелодию и, пойдя за ней, увидел, как сосед, бывший музыкант, а ныне обыкновенный алкаш, выдувал ноты из металлической штуки. Ян просил научить и его, сосед согласился. Когда цирроз одержал верх над стариком, мальчику достался в наследство его саксофон. Ян играл на улице, зарабатывая на хлеб. И пускай спустя много лет он обзавелся работой и собственной семьей, прошлое будто манило его вернуться к истокам, открыть чехол и, достав инструмент, затянуть нежную мелодию, подслушанную в зловонных трущобах.

Джессика решила, что история Яна достойна внимания рождественского эльфа, которым она собиралась стать для него, вот только мужчины нигде не было.

Продрогнув насквозь, Джессика поехала в кафе, потому как была уверена, что найдет подругу именно там. Может, она что-нибудь знает об их саксофонисте.

Хлои сидела за столом, подперев голову кулаком, и стучала в листок грифелем карандаша, отчего тот искрошился, но она будто не замечала.

– Не знаешь, куда девать купленную тыкву? – пошутила Джессика, усаживаясь напротив и стягивая шарф.

Хлои оторвалась от бумаги и перевела рассеянный взгляд на посетительницу.

– Джесс, ты какими судьбами?

– Ездила по работе к Бетесде, искала Яна. Ты не знаешь, где он?

Хлои оглянулась по сторонам и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, лениво потянулась

– Прости, эти подсчеты навевают сон. Одно дело взвешивать муку, другое – считать елочные шары для витрины. – Она виновато улыбнулась и оправила фартук. – Ян сменил работу и играет только по пятницам. А зачем он тебе?

– Хочу написать о нем статью к Рождеству. В пятницу, говоришь?

Хлои вдруг обеспокоилась.

– Ты же не забыла про наш вечер?

Джессика растерла замерзшие руки, дыхнув в ладони горячий воздух.

– Не волнуйся, я помню, – заверила она. – Умоляю, напои меня чем-нибудь горячим.

На двери звякнул колокольчик. Новые посетители впустили в кафе холодные щупальца ноября. Джессика поежилась.

– Уже бегу, – рассмеялась Хлои. – Ах, да, – обернулась она на полпути. – Что с правами?

– Первый тест в четверг.

Джессика быстро согрелась и любовалась кафе: друзья не скупились на атмосферу. В канун Дня всех святых Хлои безбожно тратилась на тыкву, ко Дню Благодарения Марк закупал индейку, к Рождеству – еловые ветви и шары.

– Ваши угощения, – сказал официант и расставил на столе посуду.

Джессика замерла и уставилась на второй бокал с пушистой сливочной шапкой, посыпанной корицей. Тыквенный латте, подумала она. Сердце сжалось до семечки. Она обернулась к стойке. Хлои ворковала с посетителями у витрины, но, заметив встревоженный взгляд подруги, спешно закончила разговор и направилась к ней.

– В чем дело? – спросила она и проследила за взглядом Джессики. – О! Томми меня неправильно понял, я просила двойную порцию. Сейчас же попрошу переделать.

– Нет, – остановила ее Джессика. – На мгновение я поверила, что он придет.

– Джесс…

– Все в порядке, честно! – соврала она и про себя подумала: «Еще один секрет на двоих».

Тем же вечером, доедая остатки сладостей на своей кухне, Джессика размышляла о том, почему так происходит: стоит забыть на минуту о горе, как мгновенно приходит напоминание, словно заметка в электронном календаре. Как отключить эту опцию?

Она подошла к окну и не сразу поняла, что привлекло ее внимание. А когда поняла – тут же отшатнулась. Напротив ее дома, в бесцеремонной близости, стоял черный «Кадиллак». Джессика выключила свет и заперлась в спальне. По обыкновению, из машины никто не вышел. Невидимый наблюдатель простоял до глубокой темноты и под покровом ночи выкатил с улицы.

В час, когда звонить без особого повода стыдно, Джессика взяла телефон и посмотрела на номер матери. Она условилась с отцом, что сама сообщит об их встрече, да и сейчас, как никогда, ей было необходимо услышать родной голос.

«Мам, мне нужно кое-что тебе рассказать!» – так начинаются чистосердечные признания и унизительные откровения, которые способен переварить и принять только человек, который тебя воспроизвел.

– Что случилось? – послышалось в трубке. – Ты цела?

– Кажется, я обеспечила себе целую вечность твоего беспокойства, – вздохнула Джессика, измеряя комнату шагами.

– О, ты сделала это, как только родилась. Когда у тебя будут дети, поймешь, о чем я. Так что за важные новости в такой час?

– Я помирилась с отцом, – произнесла Джессика и остановилась. – И он пообещал мне свой бьюик, когда я получу права.

– Эту колымагу надо было сдать на металлолом еще тогда. Сейчас за нее никто и доллара не заплатит! Не вздумай соглашаться!

Джессика рассмеялась и призналась:

– Я скучаю по тебе, ма.

– Твоя комната неизменно тебя ждет. А если считаешь, что жить с престарелой матерью не модно, то хотя бы навести ее в День Благодарения. Всегда можно прикрыться традициями перед друзьями.

– Что скажешь насчет отца?

С минуту трубка молчала, затем заговорила:

– Вам и не нужно было мириться, ведь вы никогда не ссорились. Твой отец оставил меня, но…

– Мама!

– Послушай! Ты решила, что обойдешься и без него. Но, как ни крути, детям нужны оба родителя. Моя вина в том, что слишком увлеклась своей болью и не помогла тебе справиться с твоей. Я просто не замечала ничего вокруг! Ты затаила обиду и долго хранила ее в себе. Однако время лечит. Я не держу зла на Чарли, хорошо, что и ты отпустила прошлое. Все-таки мы не становимся моложе.

– Спасибо, мам, – прошептала Джессика, а сама подумала: «Вот бы и прошлое меня отпустило».

***

Жизнь походила на день сурка, впавшего в спячку. Потому, когда наступила пятница, Джессика в состоянии легкой эйфории приехала на стрельбище и заняла первый порт.

– Почему здесь всегда пусто? – спросила она, надевая защитные очки и ненароком поглядывая на Остина, который не заметил нарушения одного из главных правил.

– Ты приходишь сюда на занятия, другие – чтобы выпустить пар после работы или чего еще, – ответил он и закрепил мишень; черно-белый силуэт, размахивая бумажным дулом, медленно попятился к противоположной стене. – Сегодня поработаем с «Береттой». Взгляни, видишь? Флажки предохранителя расположены с обеих сторон, удобно стрелять с любой руки. У нее высокая и узкая мушка, стрельба выходит кучной и более точной.

Поначалу Джессика сосредоточилась на оружии, но постепенно ее внимание перешло на человека, который взял над ней шефство. Без сомнений, он отлично знал, о чем говорит, однако делал это скорее машинально, чем осознанно.

– Попробуй хват, удобно держать?

Остин положил пистолет на тумбу, Джессика взяла его в руки и ощутила приятную тяжесть.

– Большая, – задумчиво произнесла она. – И не очень удобная.

– Да, такое возможно, если у тебя маленькая ладонь. Хотя, – он повертел своими и усмехнулся, – мне тоже не очень подходит.

Впервые за утро он посмотрел ей прямо в глаза.

– Будь осторожна, у нее мягкий спуск и высокий темп стрельбы.

Джессика не успела ответить. Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

– Черт бы тебя побрал! – выругался Арни, принимая ответный удар стены. – Это ты смазал петли?

Остин неоднозначно кивнул головой и повернулся к Джессике.

– Потренируй стойку с пистолетом. Переноси вес тела с одной ноги на другую. И…где наушники? – нахмурился он.

Джессика привела амуницию в порядок за считанные секунды.

– Привет, боец! – поздоровался Арни и улыбнулся во весь рот.

– Привет, – шепнула Джессика и приступила к отработке задания, отчего-то ей совсем не хотелось раздражать Остина.

– Вау, впечатляет! Что же все-таки тебя привело сюда, Паркер? Неверный муж? Приставучий босс? – Он оперся плечом о разделительную перегородку и внимательно следил за ее реакцией. – Остин уже объяснил, что с оружием не шутят?

– А без оружия тем более, – огрызнулась Джессика.

Арни расхохотался. Остин, возившийся со вторым пистолетом, окинул друга недовольным взглядом.

– Не сбивай настрой, – предупредил он.

– О, поверь мне, с этим порядок! Я это, чего пришел…

Джессика легонько задела плечом амбушюр и прислушалась.

– У вас будет компания, – сказал Арни. – Джексон приехал.

Остина передернуло. Джессике стало любопытно, кто такой этот Джексон и почему он приехал в такую рань выпускать пар. Было видно, что ее няньки не питают к нему симпатий.

– Знаю, дружище, вариантов не было. Я предложил провести тренировку, но он отказался. – Арни выглядел виноватым.

– Все в порядке, разберусь.

– Добро. Я на базе, только свистни.

Они стукнулись кулаками, и Арни зашагал обратно. Дверь дернулась, в галерею ввалился худощавый мужчина среднего роста и неприятной наружности. Завидев их, он криво улыбнулся и ускорил шаг.

«Жуткий тип», – подумала Джессика и пожалела о том, что дверь не прихлопнула его наглую рожу.

Она кожей чувствовала, как накалился воздух; видела, как распрямилась и напряглась спина Остина. Джексон прошел мимо Арни, будто не заметил его, и распростер объятия.

– Не знал, что ты тренируешь цыпочек, так бы присоединился раньше, – вывалил он, едва ступив на смежный огневой рубеж.

Джессика сжала пистолет, повторяя про себя: «Мягкий спуск! Мягкий спуск!»

– Полегче, Джексон! – Остин вышел вперед. – Ты пришел без звонка, я сейчас занят.

– Да брось, Миллер. Не чужие же люди! Я проезжал мимо, увидел твой вездеход и дай, думаю, загляну. Я не буду мешать, так, побалуюсь рядом. Ты не против, красотка?

Он оскалил некрасивую улыбку и поиграл бровью.

– Проблемы? – спросила Джессика, в которой проснулась дрянная девчонка из гетто, коей она никогда не являлась, и вздернула подбородок, чувствуя, как внутри закипает котел неистовой ярости. В тот же миг его буквально затушили водой до посмертного пшика.

– Да, в мишени ни одной дырки! – с резкостью ответил Остин, смерив ее строгим взглядом.

Джессике удалось совладать с собой и не выдать разочарования. Она все еще сжимала в руке пистолет, но испытывала доселе незнакомое желание – не просто стрелять, а попадать.

– Научи меня, – сказала она так, чтобы слышал только Остин, но он отвлекся на Джексона, отпустившего очередную сальную шуточку. – Научи меня! – громко повторила она.

– Может, я преподам тебе мастер-класс, детка?

– Лучше заткнись, Джексон! – сквозь зубы процедил Остин, но тот лишь рассмеялся.

«Еще немного и они подерутся», – подумала Джессика и заняла огневой рубеж.

– Ну? – с нажимом произнесла она; в глазах Остина блеснул недобрый огонек.

– Ладно, – протянул он так, что Джессика пожалела о брошенном вызове. – Вставай: ноги на ширине плеч. Шире! – Остин подошел сзади и, придерживая ее за живот, толкнул ее ногу своей изнутри.

Джексон присвистнул.

Остин отстранился. Джессика затаила дыхание. Его рука легла ей на талию, вторая надавила между лопаток. Джессика подалась вперед.

– Руки! – Его тон стал жестче, а движения требовательнее. – Почти полностью распрямлены в локтях, это компенсирует отдачу.

Беспрекословное подчинение.

– Держи пистолет по центру, на уровне глаз! – Еще одна команда, и тело Джессики выполнило ее, будто проделывало это сотни раз.

– Эй, Миллер! – позвал Джексон.

Остин, с видом, выражавшим все его презрение, повернулся к человеку, о существовании которого с радостью бы забыл.

– Какая послушная девочка, может, отдашь мне ее на вечерок?

Пуфф! Пуфф! Пуфф!

Джексон, игнорировавший правила клуба, как и все прочие, скорчился от шума, а затем побледнел от испуга. Спустив половину магазина в мишень, Джессика прицелилась в него.

– В следующий раз буду тренироваться на тебе! – прорычала она и пулей вылетела из галереи прямо на Арни.

– Что, черт возьми, у вас произошло? – Его лысина поблескивала в свете потолочных ламп. Увидев пистолет, Арни быстро сориентировался и обезоружил Джессику.

– Вам стоит тщательнее выбирать клиентов! – заявила она, сорвав с вешалки куртку и сумку, и зашагала в темноту коридора навстречу своим демонам.

Она проклинала всех: себя, Остина, Джексона. Но больше всего Кристофера.

– Это ты виноват в том, что со мной происходит! – крикнула она в воздух, оказавшись на улице.

Проходившая рядом женщина цокнула языком.

– Что? – Джессика всплеснула руками. – Вот и идите, куда шли!

Она часто дышала, захлебываясь злостью, с которой пришла бороться. Мороз обжигал горло. Легкие саднило.

– Джессика? – позвал Остин. – Постой!

Он выбежал следом в одной футболке, захватив с собой какую-то бумагу.

– Можешь не объяснять! Я навела прицел на члена клуба и не сдала пистолет. Мне жаль! Мои нервы ни к черту в последнее время.

– Джессика…

– Я обычно держу себя в руках, но этот кретин! – Она закатила глаза и вздрогнула.

– Джесс, подожди! – Остин приобнял ее за плечи, остановив нескончаемый поток слов. – Это я должен извиниться.

Маленькие снежинки падали ему на плечи и таяли.

– Прости, я сегодня сам не свой. Утром звонила мама и сказала, что их с отцом ограбили. Обнесли гараж. Забрали ерунду вроде магнитолы и нерабочей газонокосилки, но я места не нахожу, что ничего не могу сделать.

– Ты не можешь всех защитить, – произнесла она, намекнув в том числе на себя.

– Там, в клубе, я был обязан. Обещаю, что больше не допущу этого.

Джессика округлила глаза.

– Так меня не выгонят?

– После такого шоу? Ни за что.

– Господи, – выдохнула она и закрыла лицо руками. – Я ведь могла прострелить ему голову!

Остин шагнул к Джессике и прижал ее к груди. Большой, твердой и теплой.

– Все позади, – успокоил он. – Во всем есть плюсы. Вот, взгляни.

– Что это? – Она развернула протянутую Остином бумагу и подняла ее над собой; сквозь рваные отверстия пробивался тусклый свет.

– Голова, шея, грудь. Теперь мы знаем секрет твоей меткости.

Джессика улыбнулась, но ее улыбка быстро исчезла. Она почувствовала на себе чей-то взгляд и осмотрелась по сторонам.

– Ты как? – спросил Остин, заметивший перемену.

– Нервы, – соврала она, а сама подумала:

«Ты на линии огня, Джесс!»

Глава 7

Ветер стих. Небо посерело. Редкие снежинки сменились пушистыми хлопьями и, не желая касаться земли, вальсировали в воздухе.

– Ты же замерзнешь, – сказала Джессика. – Возвращайся обратно.

– Может, перекусим? – предложил Остин.

Приглашение вышло неожиданным, и не имей она планов, то непременно согласилась бы.

– Я бы с радостью, но мне нужно сделать несколько снимков по работе.

– Ты фотограф?

– Журналист. А ты так и будешь стоять раздетым на холоде? – улыбнулась она, переминаясь с ноги на ногу.

– Подождешь минуту? Я возьму куртку и отвезу тебя, куда скажешь.

– А клуб?

Остин пожал плечами и взглянул на вход через плечо.

– Моих клиентов сегодня нет, а Джексон уже растерял всю охоту.

– Обращайся, – с иронией пошутила Джессика.

– Так что? Возьмешь меня в водители? Я никогда не видел, как работают журналисты, и признаюсь, мне очень любопытно. Обещаю, под ногами крутиться не буду.

– Ладно, – согласилась она. – Иди.

Остин в два прыжка забежал в клуб и так же молниеносно выбежал, натягивая куртку на ходу. Он пикнул брелоком, и ему в ответ моргнул фарами серебристый «Вранглер».

– А у вас вакансии есть? – спросила Джессика, подходя к железному монстру. – Я бы устроилась на неполный день.

Остин виновато улыбнулся.

– Мне тесно в маленьких машинах. Залезай.

Джессика забралась на кожаное сиденье и вытянула руки к печке. Остин последовал ее примеру.

– Итак, куда едем? – спросил он.

– Тебе действительно хочется потратить выходной на сомнительные поездки?

– То, как ты отговариваешь меня, сильно интригует. А я говорил, что любопытный! Да и после нашего подземелья твоя работа кажется приключением.

От этих слов Джессика замерла, как от удара хлыстом.

«Приключение ценою в жизнь!»

Сглотнув подступивший ком, она назвала адрес и отвернулась к окну. Остин подобрался слишком близко к ее истории.

***

Джессика шла по дорожке Центрального парка, молясь встретить Яна у фонтана. А что если Хлои перепутала день? Или Ян решил не приходить к террасе? Или выбрал другое место?

– Мы кого-то ищем? – спросил Остин, озираясь по сторонам.

– Да, невысокого, худого парня с саксофоном, – ответила Джессика и ускорила шаг.

Остин хмыкнул.

– В куртках сейчас не поймешь, кто худой, а кто нет. А саксофон… Ты уверена, что в такую погоду…

– Т-ш! Слышишь? Фаусто Папетти, «Danny boy»!

Остин, как и обещал, отстал на несколько шагов и держался отстраненно, но все же не слишком далеко, чтобы слышать, о чем пойдет речь. Джессика подошла к мужчине и поздоровалась. Кажется, они были знакомы, потому что Ян, так она к нему обратилась, прервал игру и, извинившись перед редкой публикой, последовал за ней к фонтану. Джессика говорила про газету, про семью и что-то еще. Остин не все разбирал, поэтому доверял глазам. Лицо мужчины пошло пунцовыми пятнами, он прикрыл рот ладонью, что-то воскликнул на каком-то чужом языке и сгреб Джессику в охапку.

– Это отличные новости! Не знаю, как благодарить вас! – повторял он.

– Сделаем пару снимков? С инструментом?

– О! Разумеется. Как лучше встать?

Джессика расчехлила камеру, навела объектив и примерилась. Остина развеселила мысль, что она действует в точности, как он сам – наводила прицел и пристреливалась.

Позже они прогуливались по парку и обсуждали недавнее интервью.

– Почему он?

– Мы выпустим номер, где будут люди творческих профессий – музыканты, танцоры, солисты. Так что Ян не единственный, кто получит подарок под елку.

– Это здорово, нет, правда, здорово! Но почему ты выбрала его, а не кого-то другого?

Джессика на мгновение задумалась.

– Он с детства заботился о матери и сестрах, зарабатывая игрой на саксофоне. Хотя в наше время большинство скажет, что это не заработок, а попрошайничество.

– Но не ты? – догадался Остин.

– Я бы сказала, это выживание. Разве можно осуждать ребенка за то, что он голоден? Нет. Ян зарабатывал доступным для маленького мальчика трудом.

– И каково это?

– Что? – уточнила Джессика.

– Исполнять чью-то мечту.

– Не думаю, что Ян из тех, кто мечтал однажды стать знаменитым. Но кто знает, может, это произойдет с нашей помощью? Гарантий нет никаких, есть лишь надежда, что случится чудо. Рождество – подходящее время, не находишь?

Остин остановился у моста Гапстоу и пропустил группу туристов. Джессика улучила момент и щелкнула затвором.

– Это еще зачем? – удивился он.

– Мы пришли на излюбленное место фотографов, а ты неплохо смотришься в кадре. – Она поднесла крохотный экран к глазам и улыбнулась. – Звезда боевиков, не иначе.

Остин рассмеялся.

– Скажешь тоже.

– Сам посмотри. В портрете важно, чтобы взгляд был четким. Твой говорит «Держись подальше!»

– Я следил, чтобы ты не поскользнулась!

– Выглядело устрашающе. Попозируешь мне? – Джессика заглянула в голубые глаза, в которых читалось недоверие, и добавила: – Жаль не использовать такую… фактуру.

– Это шутка? – буквально ужаснулся Остин. – Я никогда этим не занимался!

– Придется совершить прыжок веры.

– Боюсь, ты меня не удержишь, – пошутил он и, поймав строгий взгляд, порадовался, что Арни отобрал у нее пистолет. – Ладно, что я должен делать?

– Повернись вполоборота, заправь большие пальцы за пояс брюк.

– Но…

– Живо! – прикрикнула Джессика и, сдерживая приступ смеха, спряталась за объектив.

Остин, все еще сомневаясь, занял позу и с сомнением посмотрел на нее.

– Впервые у меня командир в юбке.

– Не болтай! Теперь сложи руки на груди, ноги шире. Шире!

Остин нахмурился, затем его брови взлетели вверх, и он догадался.

– Ты издеваешься надо мной!

Джессика рассмеялась, слегка откинув голову назад. Холодные снежинки, словно робкие поцелуи, падали на ее лицо.

– Один-один! – сообщила она счет, который только что сравняла.

– Боже мой, я уж думал, ты серьезно собралась это сделать. Хорошо же ты врешь! – с облегчением выдохнул Остин, а Джессика задумалась.

– Считаешь это достоинством?

– Определенно, если не копать глубоко. Позову тебя на игру в мафию, когда соберемся с парнями.

Они спустились с моста и побрели дальше. Джессика сделала снимок двух подтянутых девушек с лыжами за спиной – в парке без единого сугроба они выглядели комично, и только тем, кто слышал их беседу о предстоящих соревнованиях, все становилось понятно. Затем были еще люди, в каждом из которых она находила изюминку. Фотография творила с ней чудеса, за короткую вспышку ей удавалось прожить чью-то жизнь – вот она уставший собачник с бурлящей сворой, а вот – портной с отрезом ткани в коричневой бумаге и парикмахер с чемоданом лаков и расчесок.

Джессика так увлеклась, что потеряла счет времени. Помимо времени, она позабыла о голоде и об Остине, который все еще шел рядом. Она взглянула на часы и охнула.

– Отдохнула? – с улыбкой спросил Остин.

– Прости! Порой я отключаюсь.

– Ничего, каков следующий пункт?

Джессика остановилась и, убрав камеру в чехол, сунула его в сумку.

– У меня назначена встреча, – сказала она и, представив горячую еду, внезапно проголодалась.

– Еще одно интервью?

– Нет, это личное.

Остин посмотрел на нее сверху вниз и спросил:

– Будет ли приличным тебя подвезти?

– Будет наглостью просить об этом, – улыбнулась Джессика.

Где-то рядом закричали дети. Оба вздрогнули и одновременно рассмеялись своему испугу.

– Идем, – сказал он, предлагая локоть.

Джессика решила, что неплохо бы поскорее добраться до кафе и подкрепиться, иначе голодный обморок застанет ее прямо в пути. Также она решила, что однажды обязательно отблагодарит Остина за его доброту.

– Идем, – кивнула она и покрепче ухватилась.

По дороге в кафе Джессика думала, что машины, как и домашние животные, напоминают хозяев. Черный «Крайслер», красивый и быстрый, походил на Кристофера – не угонишься; серебристый «Вранглер» выглядел большим и надежным. Она взглянула на Остина и лишь уверилась в своих мыслях.

На улице стемнело. Город превратился в паутину мелькающих огней. Когда Остин парковался у кафе, найдя к их общему удивлению место практически у самого входа, Джессика мечтала об одном – поесть и прикорнуть в укромном уголке, чтобы никто не заметил. Но она знала, что на ближайшие пару часов о сне можно забыть.

Сквозь лобовое стекло она увидела подругу. Хлои стояла на улице, накинув поверх белого фартука куртку, и давала указания.

– Левый край висит как облезлый суслик! Добавьте сюда веток, наконец. И шары! Я просила белые и зеленые, под цвета витрины, а это? Выглядит как брызги крови. Снимите сейчас же! – Она запахнула пуховик и втянула шею, внимательно наблюдая за рабочими.

Джессика вылезла из машины и махнула рукой.

– Ты пришла! – обрадовалась Хлои и во все глаза уставилась на Остина.

– Ты производишь на людей неизгладимое впечатление, – шепнула Джессика через капот и пошла к подруге, подумывая, что встреть она его за пределами стрелкового клуба, то одарила бы взглядом, похожим на тот, что сейчас не могла отвести Хлои.

За спиной послышался добродушный смех.

– Хорошо, что тебя не видит муж! – пожурила она хозяйку кафе.

– Марк! – спохватилась Хлои и поспешила внутрь, оставив Джессику на улице.

– Какое-то особенное место? – спросил Остин, становясь рядом и разглядывая вывеску с надписью «Закрыто».

– Это кафе принадлежит моим друзьям – Хлои и ее мужу Марку. Оно для них как первенец. Каждый год Хлои спускает месячную выручку на украшение фасада перед рождественскими праздниками, чтобы ее детка была краше других, ну ты понимаешь, о чем я.

Остин кивнул, а Джессика вместо того, чтобы попрощаться, неожиданно для себя произнесла:

– Зайдешь?

***

Хлои закрыла кафе на особенный вечер, который по традиции они проводили перед Днем благодарения с друзьями – с Грегом, Элис и «Дабл Ди». Они накрывали стол, болтали о пустяках и благодарили друг друга.

Джессика подоспела вовремя – Марк вынес индейку из подсобки, следом за ним вышла Хлои, сняла передник и отбросила на свободный стул.

– Боже, что за терминатор тебя привез? – спросила она, помогая Джессике с курткой. – Только не говори, что поймала попутку.

– Не скажу, – улыбнулась Джессика и поцеловала в щеку подошедшую Элис. Она отметила что новый, огненно-рыжий цвет волос ей очень идет, делая хорошенькой до безумия.

– О чем это вы? – спросила Элис.

Дверь распахнулась, по залу разлетелся звон колокольчика. На пороге, заслонив собой проем, стоял Остин. Стряхнув крупные капли воды с плеч, он кивнул девушкам и поздоровался.

– Всем привет!

Элис захлопала ресницами, как делала всегда при виде красивых мужчин, а Хлои вновь потеряла дар речи. Марк с Грегом перестали болтать и внимательно следили за гостем со своих мест.

– Ребята, знакомьтесь. Это – Остин. Он помогал мне весь день, и я решила, что будет справедливо его накормить.

– Добро пожаловать, я – Элис, – сказала рыжеволосая бестия и протянула хрупкую ладошку.

– Девочки, отстаньте от парня! – крикнул Марк. – Проходи, Остин! Мы немного сдвинемся, а ты захвати стулья для вас с Джесси. Да, вон те!

Остин снял куртку и, передав ее Джессике, одной рукой поднял два железных стула и отнес к столу, чем поразил не только девушек, но и впечатлительного Грега.

– Ну, чего застыли? Еда себя не съест, – крякнул Грег и потер ладоши не то от разыгравшегося аппетита, не то от разгоревшегося любопытства.

– Вы пока знакомьтесь, а мы соберем закуски, – сказала Хлои.

Склонив голову набок, Остин с пониманием улыбнулся. Джессика пожала в ответ плечами и побрела в подсобку.

– Так, подруга, выкладывай. Что за атланта ты притащила на этот раз? – Хлои выглядела возбужденной, то и дело протирая невидимую воду с края металлической мойки, и не заметила, как кольнула в самое сердце.

«Прошло меньше месяца, а ты развлекаешься с друзьями, улыбаешься и смеешься».

Внутри все сжалось.

Хлои испугалась и подставила стул.

– Ну-ка, садись. Ты побледнела.

– Все хорошо. Но…

– Прости! Прости меня! Конечно, я ляпнула невпопад. Боже, это выглядит так…

– Знакомо? – подсказала Джессика.

– Да!

Вечер с друзьями и с Кристофером был одним из любимых дней в ее жизни. А теперь, когда за ним еще не остыл стул, она приводит в компанию другого мужчину, сбив с толку всех вокруг.

– До сих пор не могу поверить, что это происходит со мной.

– Никто в такое не верит, милая. Потому что мы рождены, чтобы верить в хорошее.

– Я так скучаю, Хло. Иногда мне кажется, что я справляюсь. Но каждый раз, как только мне это кажется…

– Так, все! Выпей воды и дыши. Слышишь? Дыши!

– Дышу! – кивнула Джессика, подавляя желание разрыдаться.

– Бери вон те крабовые капкейки и эту тарелку с луковыми кольцами. Я захвачу лимонад и догоню тебя. С остальным разберемся позже.

Подтерев глаза, Джессика поднялась, взяла закуски и вышла в зал. Парни шумно заулюлюкали, кроме Остина, который смотрел изучающее.

«Прекрати!» – взмолилась она, будто он мог прочесть ее мысли.

– Джилл не смогла выбраться, малыш Луи заболел, – сообщила Элис. – Она передавала привет и звала в гости.

Джессика поставила тарелки на стол и заняла место рядом с Остином. Хлои вынесла стеклянный кувшин пряного лимонада с кусочками льда и груш.

– Итак! – обратилась она к новичку, налив ему полный стакан и положив руку на плечо мужа в поисках поддержки.

Джессика закрыла глаза и с ужасом подумала, что подруга напоминает вредную училку, которую недолюбливает весь класс.

– Каждый год мы устраиваем репетицию Дня благодарения, – начала она.

– Добро пожаловать! – из уст Марка это прозвучало, как приглашение на каторгу, и все засмеялись.

– Мы собираемся за столом, играем в «Спасибо» и планируем добрые дела.

Остин обвел взглядом каждого и остановился на Джессике.

– Спасибо, что приняли меня. Не ожидал, что окажусь здесь.

Хлои поджала губы и прищурилась.

«Похоже, это будет продолжаться весь вечер», – подумала Джессика и пригубила напиток.

– Добро пожаловать, приятель! Друзья Джесс – наши друзья. Расскажи о себе. Чем ты занимаешься? – спросил Марк.

– Я – инструктор по…

Джессика, поперхнувшись, схватила его за колено под столом.

– Спортивный инструктор, – сориентировался он и удивился, когда все закатили глаза.

– О, серьезно? – воспрянул духом Грег.

Стол разразился хохотом, Остин озадаченно улыбнулся.

– Да не смейтесь вы! – Грег облизнул палец после капкейка. – Слушай, Остин, может, возьмешь меня к себе на тренировки? – Он любовно погладил то место, где прятались бицепсы. – Видишь, объем есть! Остался рельеф!

Все уже держались за животы, Джессика недовольно пыхтела. Остину пришлось выкручиваться, чтобы не обидеть нового знакомого.

– Без проблем, правда, мои услуги дорого стоят.

– Да? И сколько?

– Пятьсот баксов за сорок минут интенсивной работы.

– Ты, должно быть, шутишь? – воскликнул обескураженный Грег, и Джессика напряглась: она-то знала, что деньги для него не проблема.

– Извини, приятель! – Остин улыбнулся по-доброму и отпил лимонад, но Грег не сдавался.

– Ты и с Джесс столько берешь?

Все за столом притихли. Джессика прочистила горло, чтобы сменить тему, но Остин опередил ее и, мотнув головой, ответил:

– Нет, для нее я сделал исключение.

– Почему? – удивился Грег.

Джессика чуть не плеснула в друга лимонадом, лишь бы тот прекратил допрос. Хлои почувствовала напряжение и, подняв бокал, постучала по нему вилкой. Ответ Остина пришелся на пик тишины и прозвучал громче раската грома.

– Я почувствовал, что она особенная.

Элис расплылась в блаженной улыбке, словно ребенок, услышавший историю знакомства родителей. Марк нервно хохотнул.

– Думаю, самое время подать десерт и поиграть, – произнесла Хлои и с шумом отодвинула стул.

– Я могу собрать посуду, – предложил Остин.

– О, не стоит. Хотя, в прочем, помощь не помешает, – выдохнула она и удалилась.

Все оживленно собирали освободившиеся тарелки, звеня приборами. Элис рассказывала Марку последние новости из лаборатории, Грег шумно возмущался, что кто-то еще платит деньги за такое. Остин собрал стопку тарелок, но Джессика придержала его за руку.

– Так вот, значит, какие расценки? – шепотом спросила она.

– Не глупи, – он звякнул тарелками и, уходя, бросил через плечо: – Я стою дороже.

На кухне Хлои елейничала с пирожными: она испекла целую корзину шу с разноцветными шляпками.

– Пахнет вкусно, – похвалил Остин. – Куда поставить?

– Туда, где найдешь свободное место, – устало улыбнулась она. – Мы отпустили кондитеров раньше, разрешив оставить все, как есть, но приехали декораторы, перепутали шары, и мне пришлось торчать на улице, чтобы они не испортили корпус витрины. Эту краску нам делали под заказ, Марк пришел бы в ужас! У меня не было времени привести все в порядок. Пожалуйста, не думай, что здесь всегда грязно. Мы очень дорожим репутацией нашего кафе…

– Тебе не о чем беспокоиться, Хлои. За ваше гостеприимство я готов взять наряд по кухне после ужина.

– Вот уж дудки! – рассмеялась она. – Так значит, Джесс тренируется у тебя?

– Да, – ответил он. – А что за история с шефом? Почему он заставил ее найти себе хобби? Я всегда думал, что это дело добровольное.

Он заметил, как Хлои изменилась в лице и обдумывает слова.

– Ей нужно было отвлечься, но она об этом не догадывалась.

– От чего отвлечься? Или это личное?

Хлои посмотрела на него с благодарностью. Ей не хотелось говорить о подруге за ее спиной, а так получается, он сам догадался.

– Вроде того, – кивнула она. – Но не расспрашивай больше. Если захочет, расскажет сама.

– Да, разумеется. Просто любопытно, почему она так замкнулась в себе. К ней же не подступиться, – сказал Остин, забирая из рук девушки корзинку с яркими шариками.

– Воистину! Чтобы ей понравиться, придется сначала выбросить ее из самолета без парашюта, а затем спасти.

Остин на секунду остановился, а Хлои задумалась, не сболтнула ли лишнего.

– Что вы так долго? – протянула Элис.

– Пытался украсть пару пирожных, но Хлои проявила героизм и защитила все до единого. Вы собирались играть. Кто объяснит мне правила?

– Это не то, чтобы игра, – буркнула Джессика.

– Мы говорим друг другу спасибо за какой-то поступок. Смотри! – Элис повернулась к Грегу. – Спасибо, что кормил собаку в течение трех недель, пока я была в отпуске.

– Всегда к вашим услугам, – Грег театрально поклонился и повернулся к Марку. – Дружище, спасибо, что исполнил мою мечту и сходил со мной на матч!

Парни по-братски обнялись, и Марк повернулся к Хлои.

– Милая, каждый день я говорю спасибо за то, что однажды ты стала моей женой. Но в будущем году я хочу благодарить тебя за нечто большее!

Джессика закрыла рот руками, а Хлои удивленно заморгала, уставившись на мужа. Затем крепко обняла и всхлипнула на его плече.

– Так, эту остановку мы пропускаем! – Грег взял инициативу на себя. – Джесс, твоя очередь!

Джессика неуверенно повернулась к Остину, боясь встретиться с ним взглядом. Как назло он отложил пирожное и, протерев руки салфеткой, ждал.

– Остин…

– Давай, это будет интересно! – подмигнул он и уселся удобнее.

Элис и Грег замерли. Их глаза странно поблескивали. Джессика встрепенулась и сказала:

– Спасибо, что стал моим инструктором, когда мне это было так необходимо.

– Скучно! – фыркнула Элис и принялась за еду.

Грег, казалось, был солидарен с ней, но вслух тактично промолчал. Джессика никогда не врала этим людям, считая их частью себя. Но все изменилось. Она не могла рассказать о стрельбе из боевого оружия. Во всяком случае, пока.

– Остин, теперь ты! – с набитым ртом пробубнила Элис. Прожевав, она добавила: – И так как мы с тобой не знакомы, то можешь вернуть свое «Спасибо» Джессике.

– Отлично! – он снова отложил пирожное и улыбнулся.

– Чему ты так улыбаешься?

– Мне тепло, я вкусно поел, за что отдельное спасибо хозяевам, – он отдал честь Марку и Хлои, те подняли бокалы в ответ.

Джессика сердито уставилась на подругу, которая так внезапно к нему прониклась

– Джессика, – торжественно начал Остин, и от его голоса по рукам побежали мурашки. – Спасибо, что позволила подглядеть за тем, как работают журналисты. Ребята, вы бы это видели!

Грег чокнулся с Элис, которая выглядела довольнее Чеширского кота.

– Спасибо за то, что отвлекла от семейных проблем.

Джессика чувствовала, как розовеют ее щеки. Все друзья смотрели на них, а ей хотелось только одного – сбежать.

– Спасибо, что ворвалась в наш зал и перевернула мою жизнь с ног на голову!

Сердце пропустило удар.

«Так же, как и Крис мою…»

Глава 8

Холодный свет заливал комнату, подсвечивая разбросанные тут и там вещи. Вернувшись домой за полночь, Джессика не нашла в себе ни сил, ни желания действовать по общепринятым правилам. Она даже не смыла тушь, но угрызения совести остались за пределами одеяла, под которым она спряталась с головой. Ей не спалось. И так как совесть до нее добраться не могла, она позвонила Хлои. Подруга ответила после первого гудка.

– Тебе тоже не спится? – спросила она.

– Ни на минуту глаз не сомкнула, если не считать, что всю дорогу домой я проспала в машине Остина.

– Хороший парень. Добрый и симпатичный.

– Кто симпатичный? – послышался хриплый ото сна голос Марка.

– Спи, спи, любимый, – убаюкала мужа Хлои. – Ты слыхала? «Я хочу благодарить тебя за нечто большее!»

– По-моему, мило, – зевнула Джессика. – У вас крепкий брак, проверенные годами и бизнесом отношения, дети – естественное продолжение всего этого.

Хлои задумалась.

– Не представляю, как юркий сорванец впишется в нашу жизнь. Мука, сахар, яйца, грязные подгузники! Взгляни на Джилл. Мы ее практически не видим!

– Не думаю, что дело в Луи. И все же… Мне кажется, она счастлива. По-настоящему счастлива. Вы с Марком будете чудесными родителями.

– А что насчет тебя?

– Ну мне-то никто не предлагал завести детей, – посмеялась Джессика и плотнее подвернула одеяло под ноги, став похожа на куколку бабочки.

– Ты же знаешь, о чем я. Точнее, о ком. Мне показалось, вы хорошо ладите.

Джессика застонала.

– Боже мой, Хлои. Перестань! Нас связывают только… тренировки. Еще пару занятий и каждый из нас будет загружен своими делами.

– Что значит пару занятий? Я думала, что в зал ходят регулярно. Кстати, это правда, что он берет так дорого?

Джессика умолкла, вспоминая машину Остина и его слова.

Я стою дороже.

Что если в его шутке над Грегом было не так много шутки? Но в этом случае, какой же счет ей выставит Арни?

– Наверное, все индивидуально, – Джессика уклонилась от прямого ответа.

– Ну да, ну да, – согласилась Хлои и, подумав, сказала: – А если позвать его на День добрых дел? Он согласится? Лишние руки не помешают.

– Может быть, – зевнула она и почувствовала, как сон медленно опускает ей веки.

Джессика решила, что предложение Хлои не такое уж и абсурдное. На благотворительных акциях всегда полно народу, и чем больше явится добровольцев, тем быстрее они управятся. Где-то в глубине души она понимала, что чем чаще Остин будет появляться в их компании, тем больше к ним будут присматриваться и приписывать то, чего нет. Остин – первый мужчина, который находится рядом с ней так долго после гибели Кристофера. Конечно, она не влюбилась в него без оглядки, но с ним она отвлекалась от полыхающей безысходности и хотя бы на время не испытывала вину.

Она шла по Вашингтон-стрит то ускоряя, то замедляя шаг, а оказавшись перед знакомой дверью, едва сдерживала волнение.

– Паркер? – вздрогнул Арни, отрыв дверь. – Ты чего стоишь тут, как привидение?

Джессика криво улыбнулась, испуганная внезапным появлением здоровяка.

– В прошлый раз ты так быстро убежала, что я не успел отблагодарить тебя за шоу!

– Шоу?

– А то! Ты так шугнула Джексона, что он был белее снега на Рождество! И скажу тебе по секрету, – он снисходительно наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо, – убей ты его, никто бы не расстроился. – А выпрямившись, добавил: – А я и вовсе дал бы показания в суде в твою пользу.

– Надеюсь, мне никогда не придется сидеть на скамье подсудимых, – сказала она и поплевала через плечо.

– И то верно. Ты какими судьбами?

Джессика вспомнила, ради чего приехала в клуб. Но не успела открыть рта, как Арни сказал:

– Вообще-то я хотел позавтракать перед началом работы. Составишь компанию? Здесь за углом есть паб.

– В такое время?

– В такое время что? – он расхохотался и, приобняв ее за плечо, повел с собой. – Я же не выпивкой тебя угощаю, а круассаном или что там принято у молоденьких девочек?

– Это уж слишком! – рассердилась она.

– Извини, извини. Не хочу повторять судьбу Джексона. Просто зову выпить кофе со мной, а то одному скучно.

Паб действительно располагался на углу, но Арни подвел Джессику к черному входу. Он открыл дверь и пропустил ее вперед.

В коридоре им попался заспанный парнишка в бордовом переднике.

– Привет, приятель! Тебе как обычно?

– Привет, Эдди. Я не один, – Арни кивнул на Джессику. – Поэтому нам две порции «как обычно» или что у вас есть, достойное моей спутницы.

– Сделаем, – кивнул Эдди и скрылся за одной из дверей.

– Этих вы тоже запугали? – спросила Джессика, сев за свободный столик, ближе к барной стойке. В пабе пахло пивом и табаком.

Арни потер пальцем толстую деревянную столешницу и, убедившись, что она чистая, приземлился на стул.

– Не сгущай краски, Паркер. Это называется сотрудничество. Взаимовыгодное. Мы рекомендуем паб своим клиентам, они иногда угощают нас завтраком. Все в плюсе, все довольны.

– Почему ты обращаешься ко мне по фамилии? Остин сказал, в клубе так не принято.

– Серьезно? И ты поверила?

Джессика сделала недоуменное лицо.

– Зачем ему врать?

– Наверное, затем же, зачем принимать в клуб женщину, никогда не державшую в руках пистолет, – парировал Арни с довольным видом.

Эдди вынес две тарелки с большой порцией салата и по полдюжины жареных яиц приправленных паприкой на каждой. Перед Джессикой он также поставил стаканчик с шоколадным пудингом и баллон взбитых сливок.

– Я не завтракаю так плотно, – заметила она, но Эдди лишь улыбнулся и снова ушел.

– Ешь, – сказал Арни. – У нас в клубе много придурков вроде Джексона, тебе понадобятся силы.

Джессика встряхнула сливки и выдавила их на пудинг.

– Он не стал бы мне врать, – проворчала она, отправляя ложку с десертом в рот.

Губы Арни дрогнули, и Джессику вдруг осенило – врут все! Так или иначе. С чего это она решила, что Остин исключение? Ей сделалось неприятно, ведь она готова была его защищать. Арни разрезал яичницу, как пиццу, и потянул носом, словно ничего вкуснее не ел.

– А зачем ты приехала? Тебя нет в сегодняшнем расписании, Остин бы не пропустил ваш урок.

– Так его нет?

– Вот знал я, что не по мне соскучилась! – наигранно возмутился Арни, но заметив ее разочарование, отложил приборы и откинулся на спинку. – Что между вами происходит?

– Это называется дружба.

– Знаешь, как писал Оскар Уайльд? Дружба между мужчиной и женщиной – вещь невозможная. Между ними может быть страсть, вражда, обожание, любовь, но только не дружба. Вот что писал. Но из перечисленного вражды я не заметил.

– Так, может, и у нас с тобой страсть, обожание и любовь, а? Или тебе по душе вражда?

– Туше! – рассмеялся здоровяк. – К слову, ты мне нравишься, Паркер. Если я и подтруниваю, то это категорически из симпатии. В тех, кто мне не нравится, я стреляю.

Возле стола появился Эдди и принес две чашки эспрессо.

– Извините, из напитков только кофе. Либо алкоголь, – задумчиво добавил он. – Продукты завезут часа через три.

– Все хорошо, – отозвалась Джессика, вытирая губы бумажной салфеткой из подставки. – Я как раз подкрепилась, чтобы выносить его шуточки без анестезии.

Арни расхохотался.

– Определенно нравишься, – повторил он, успокоившись. – Что за дело у тебя к Остину? Если хочешь выпустить пар, то я в твоем распоряжении.

– Нет, я сегодня и впрямь не планировала становиться Ларой Крофт. Может, я его дождусь?

– Если у тебя свободен весь день, можешь и подождать. Видишь ли, мы не только бегаем от кабинки к кабинке, поучая учеников. Иногда приходится решать всякие бюрократические вопросы, пополнять запасы.

– Тогда, пожалуй, я оставлю ему сообщение. – «А там будь что будет».

***

Вечером того же дня Джессика встретилась с друзьями в парке. Хлои, словно переродившийся в новой жизни полководец, командовала армией добровольцев. Одним она дала указание расставить столы полукругом, оставив при этом между ними проходы, чтобы можно было свободно перемещаться. Другие ждали отмашки, чтобы эти столы накрыть скатертями и подготовиться к приему людей.

– Давайте сюда, соедините вот эти два. Установим здесь кастрюли с бульоном, – размахивала она руками.

Это был четвертый канун Дня благодарения, который Джессика проводила на открытом воздухе: будь то дождь, снег или порывистый ветер они неизменно встречались у фонтана и раздавали бездомным еду. Она пекла пирожки с мясом, Хлои – сладости, Элис отвечала за кашу, а Марк с Грегом варили бульон и жарили мясо. В первый год они установили всего три стола и еда быстро закончилась. Стало ясно, что всех желающих им не прокормить, но благие дела, словно огонь на свече, передается другим. На будущий год к ним присоединилось в два раза больше добровольцев, а еще через год площадь вокруг Бетесды заполнилась полностью.

– Элис, вещи и пледы клади на этот стол! Кто-то наверняка захочет погреться с чашкой бульона.

– А можно я съем вон те кексы? – почти шепотом спросил Грег, но Хлои его услышала.

– Мы сюда не есть приехали, – запричитала она и вручила ему одноразовую посуду. – На вот, расставь.

Марк похлопал бедолагу по плечу. – Держись, дружище, ты же знаешь эту женщину.

–Угу, как выяснилось, не так хорошо.

Джессика и Элис принесли из фургона Грега складные стулья, вроде тех, что используют на съемочных площадках. Улучив минутку, они присели, чтобы взглянуть на плоды своих трудов.

– А он точно придет? – поинтересовалась Элис.

– Я просила Арни передать мое приглашение.

– А кто такой Арни?

– Он тоже из клуба, – замешкалась Джессика.

Элис скрестила руки на груди и надула губы.

– Почему нельзя было просто ему позвонить?

– Произошло так, как произошло. Я хотела позвать его лично, но не застала на месте. Если мои попытки его разыскать продолжились бы с той же настойчивостью, то он счел бы меня чудачкой.

– Может, мы его напугали в прошлый раз? – предположила Хлои, одним глазом присматривая за столом с провизией.

Джессика вспомнила их ночной разговор перед ее домом. Остин только-только заглушил двигатель и расслабленно обмяк на сидении. Она проснулась незадолго до этого и боролась с желанием вернуться в чарующее царство дремы.

– Спасибо тебе, – проговорил Остин, глядя на то, как она пучит глаза, чтобы прогнать сон.

– Мы давно закончили игру, – напомнила она.

– Это не игра. У тебя замечательные друзья, и я благодарен за то, что ты позволила познакомиться с ними.

– Так говоришь, будто ты одинок. Арни обидится, у него же везде уши, помнишь?

Остин немного помедлил.

– Иногда случается так, что не ты выбираешь себе друзей.

– Не знаю, что это значит, но вот что скажу – ты можешь прийти, когда тебе вздумается. Мы частенько встречаемся в кафе, тебе будут рады. А сейчас, чтобы не проспать всю ночь на этом сидении, я пойду.

Она не догадывалась, что глядя ей вслед, он уже ждал новой встречи.

Марк загремел черпаками и окликнул девушек:

– У нас все готово, пора начинать!

Хлои прерывисто вздохнула и взглянула на подруг.

– Приступим? – спросила она, намереваясь раздать им назначения, но Грег, отвоевавший себе кекс, ее перебил.

– Эй, Джесс, а это не твой друг идет?

Все обернулись и увидели, как из аркадного зала террасы на них надвигались две громадные, горбатые тени. Они шагали в унисон, как если бы каждый из них вел счет про себя.

– А вот и Арни, – кивнула Джессика на мужчину по левую руку от Остина.

– Вот это да! – ахнула Элис и так и замерла на стуле со сложенными ладошками в молитвенном жесте. – Мне срочно нужен адрес твоего клуба! Я раскошелюсь на тренировки у этих парней!

– Ты можешь найти себе кого-то помоложе? – цокнула Хлои, но Элис ее не слушала.

– Ты только посмотри на него! – пробормотала она.

Хлои с трудом удержалась, так как за ней наблюдал Марк.

Арни широко улыбнулся и громко, словно на армейской перекличке, поздоровался.

– Привет, ребята! Добровольцы нужны?

– Всегда! – ответила зачарованная Элис и протянула ручку для знакомства.

Остин сгрузил на землю огромный мешок рядом с Джессикой и приобнял ее.

– Привет! – сказал он. – Арни передал, что ты заходила, и вот мы здесь.

– Я рада, – призналась Джессика. – Но что это вы притащили?

– Все, что нужно настоящему мужчине! Носки, белье, рис и кое-что из консервов.

– Не знала, что у настоящих мужчин такие незначительные запросы! Пойдем, я расскажу, что нужно делать.

Толпа потрепанных жизнью и замерзших бродяг образовала кольцо, которое по команде «Проходите!» резво стянулась вокруг столов. Арни так живо управлялся с раздачей, что вскоре ни каши, ни пирожков не осталось. Он снял куртку, оставшись в одной толстовке, и вместе с Элис одаривал мужчин «наборами холостяка», как сам же их и прозвал.

Джессика оставила пост и, подойдя к фонтану, присела на край чаши. Ноги гудели, руки покалывало от холода сквозь перчатки. Через несколько минут к ней подошел Остин и протянул бумажный стаканчик со сладким чаем.

– Устала?

– Немного. Но когда смотришь на всех этих людей, на их счастливые улыбки, чувствуешь удовлетворение.

– Вы делаете большое дело. Наверное…

– Наверное? – удивилась Джессика, сделав жадный глоток – на морозе чай остывал за считанные мгновения.

– Ты веришь, что они пытались? В смысле, сделать что-то, чтобы не питаться за счет фудбанков? Большинство собравшихся здесь живет на пособия и получает гуманитарную помощь вроде вашей, их все устраивает. Я не говорю обо всех, но все же…

– Почему ты здесь?

Остин устроился рядом и взглянул на Хлои, затем на смеющуюся Элис в компании Грега и Арни.

– Мне понравились твои друзья. И…

– И?

– Мы расскажем им правду? Или будем играть в тренера и подопечную, пока кто-нибудь не спросит адрес клуба?

– Элис уже пыталась, – откликнулась Джессика и, глубоко вздохнув, поставила пустой стаканчик на бордюр. – Забавно, что каждый третий в Америке держал в руках пистолет, каждый пятый имеет на него разрешение, а я не могу рассказать друзьям, чем на самом деле занимаюсь, словно состою в секте или того хуже, преступной группировке. Я все чаще задаюсь вопросом, когда человек начинает врать? Раньше я была нетерпимой до лжи, пока не поняла, что для каждого откровения нужен верный момент. Я чувствую, что пока не готова открыться.

– Понимаю, – сказал Остин и улыбнулся. – Я все еще жду.

– Моя история? – спросила Джессика. – Давай лучше я расскажу тебе о женщине, что возвышается над нашими головами. Она получила название «Angel of waters» – в одной руке несет цветок лилии, что символизирует чистоту, другой – благословляет воду. Но это не единственные символы. Взгляни ниже, на четырех херувимов. Они являют собой чистоту, здоровье, сдержанность и мир. Совсем как мои друзья. И пусть я в чем-то с тобой согласна, мне все равно хочется верить, что мы совершаем благое дело. А насчет ребят – извини, что втянула. Надеюсь, ты прикроешь меня?

– Как же иначе, – успокоил Остин. – Джессика?

– М?

– Приходи утром в клуб?

– Но завтра праздник, я обещала маме, что проведу этот день вместе с ней.

– Прошу. Это не займет много времени.

Джессика поколебалась, но согласилась.

– Если опять приведешь Джексона, то я за себя не ручаюсь. Кстати, ты говорил, что вы не зовете друг друга по фамилии. Чем он заслужил исключение? – спросила она, затаив дыхание.

– Язык не поворачивается звать его Оливер без обиняков.

– Значит, у тебя тоже есть история! – воодушевилась она.

– У каждого есть история.

– И ты мне ее расскажешь?

– Когда-нибудь, – ответил Остин.

Когда-нибудь ты сдашься, Кристофер.

Джессика вспомнила любимые серые глаза и задрала голову к небу, чтобы не расплакаться.

Начинало темнеть.

Глава 9

– Детка, я с утра торчу у плиты. Мне нужна твоя помощь!

– Мы отмечаем вдвоем, мама. Только не говори, что позвала соседей!

– Нет, конечно, я еще недостаточно сбрендила для такого. И все же я не могу оставить нас без индейки! А с одной индейкой стол выглядит грустно.

Джессика спустилась к стрелковому клубу и, замерев перед знакомой табличкой «.408», закатила глаза.

– И не закатывай глаза! Просто приезжай поскорее!

Джессика улыбнулась тому, как хорошо ее привычки были знакомы матери. Прежде чем темный коридор поглотил сигнал мобильника, она пообещала:

– Закончу дело и сразу приеду.

– Что за дела могут быть в такой день? – донеслось из трубки, и связь пропала.

Она шла по коридору, подсвечивая пол фонариком, и размышляла о том, кто додумался выключить свет, а главное – для чего. Представив офис газеты, Джессика решила, что могла бы обойти его с завязанными глазами. Возможно, и для Остина с Арни тьма не была проблемой. Она же предпочитала не встречаться с тем, что таится в тени.

– Кто-нибудь есть? – крикнула она и услышала глухой стук, а за ним тихое чертыхание.

Джессика посветила на стойку, из-под которой вылез Остин. Он тер затылок и часто моргал.

– Ты в порядке? Что ты там делал?

– Могло быть и лучше, – сердито отозвался он. – Искал ключи, которые Арни вечно прячет под нижними ящиками, так как их могут украсть. Пока что на эту прелесть покушался только я, и каждый раз мне приходилось то изворачиваться, как змее, то биться головой. Кому? Кому может понадобиться ключ от щитка?!

Джессика поджала губы, сдерживая смех.

– Ты нашел их?

– Угу, подожди меня здесь, а то если мы оба разобьемся, некому будет вызвать подмогу.

Через несколько минут лампы на потолке замигали, и из недр клуба появился Остин, такой, каким Джессика привыкла его видеть – спокойным и улыбчивым. А еще не к месту нарядным – в брюках и светло-голубой рубашке, обтягивающей мощный торс. То, как он поправлял галстук, подсказывало Джессике, что этот элемент одежды не частый гость в его гардеробе.

– Меня не предупредили о вечеринке, – пошутила Джессика. – Зачем ты меня позвал? Будем стрелять по бедным индюшкам?

Остин открыл дверь галереи и пригласил ее войти.

– А как же средства индивидуальной защиты? – продолжала подтрунивать она.

– Сегодня они не понадобятся. Идем, я кое-что тебе покажу.

Джессика сняла куртку и оставила ее на стойке, молясь, чтобы вдруг не нагрянул Арни. Вместе они дошли до их привычного места стрельбы, и на тумбе Джессика увидела черный кожаный кейс чуть меньше тех, что Остин обычно приносил на тренировки.

– Что это? – спросила она, подступив к тумбе вплотную. – Чувствую себя красоткой из фильма с Ричардом Гиром. Там колье?

Остин смутился и почесал лоб.

– Я тут подумал, что тебе нужен свой пистолет. Все, что мы пробовали, тебе не подходят либо по весу, либо по размеру. – Он открыл замки и поднял крышку. На алой бархатной подложке лежал миниатюрный пистолет из легированной стали. – Это «Ругер LC9s». Весит всего фунт с небольшим и подходит для скрытого ношения. Еще к нему можно применить лазерный целеуказатель, что…

– Остин, я же не спайпер, – оборвала его Джессика и улыбнулась, но ее учитель, первоклассный стрелок, на улыбку не ответил.

– Если соберешься в кого-то стрелять, я должен быть уверен, что ты не промажешь.

Джессика хотела возразить, но прикусила язык.

– Совсем подарить его я пока не могу. Мы будем с ним тренироваться, а если однажды захочешь получить разрешение, то я тебе помогу.

Сердце бухнуло в ушах, и странное тепло разлилось в груди.

***

Остин вызвался подвезти Джессику, и всю дорогу она ерзала на сидении.

– Мне неловко пользоваться тобой, как бесплатным такси.

– Если тебя успокоит, можешь мне заплатить.

– Боже! Я понятия не имею, какой счет выкатит мне ваш клуб, а еще это! Что ж, ладно, проверим, хватит ли мне денег на счете. Сколько я тебе должна?

– Кто сказал, что меня интересуют деньги?

– Деньги интересуют всех. Но если не они, то что? Только не проси устроить для тебя еще одно интервью!

Остин рассмеялся.

– Ты всегда такая забавная?

– Нет, только когда мне дарят пистолеты, – улыбнулась Джессика. – Кстати, как твоя мама?

– Уговорила отца установить сигнализацию. Сказала, что найдут фирму, как только закончатся праздники. Я бы и сам съездил, но не могу бросить работу.

– А где живут твои родители?

– В Оклахоме, почти сутки пути.

– Штат проворных, – усмехнулась Джессика. – Скучаешь?

– Раньше скучал, теперь привык. Чем дольше не видишь человека, тем проще переносить разлуку.

– Ах если бы…

– Что? – переспросил Остин.

– Говорю, что не представляю, как можно жить в разлуке с тем, кого любишь. Если бы я уехала от матери на другой конец страны, – поспешила она пояснить, – мне было бы грустно. Наверное, у мужчин все иначе. Вот здесь поверни, – попросила она и за поворотом указала на дом из голубого кирпича с серой вальмовой крышей.

– Вот этот? – Остин остановил машину и выключил зажигание.

– Да, – ответила Джессика и, отстегнув ремень, выбралась из джипа. – Здесь прошло мое детство. Вон в том доме жил мой друг Тедди, а вон те качели соорудил для него мой отец. Я тогда жутко рассердилась и сказала, что ночью отпилю веревки.

– Если все еще хочешь, у меня в багажнике есть болторезы.

– А ты хулиган, Остин Миллер! – воскликнула она и мягче добавила: – Но я благодарна тебе. За все. За твою поддержку. За то, что подвез. И за бесценный подарок, ведь там, в клубе, ты подарил не просто пистолет, хотя скажу откровенно, он прекрасен. Ты подарил веру в меня. Хочу, чтобы ты знал, я это ценю.

Остин улыбнулся и, сунув руки в карманы брюк, копнул ямку ботинком.

– Вообще-то у меня есть кое-что еще.

В тот же миг на крыльце голубого дома появилась женщина с полотенцем в руках.

– Милая, ты как всегда не торопишься заходить! – Бетти спустилась с террасы, преодолела лужайку и с чувством обняла дочь. – Я тебя заждалась!

Ослабив объятия, она взглянула на Остина и замерла, сложив губы трубочкой.

– Я скоро начну привыкать к такой реакции, – вздохнула Джессика. – Мама, познакомься. Остин Миллер.

– Рад встрече, миссис Паркер! С Днем благодарения!

– Какой чудный мальчик! – Бетти обняла его и чмокнула в щеку, оставив ярко-розовый отпечаток своих губ. – Спасибо, что так быстро привез помощницу. Мне не хватает рабочих рук! Кстати, ты торопишься? Может, присоединишься к нам?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В тексте имеется в виду 43 градуса по Фаренгейту, что равняется примерно 6 градусам по Цельсию.

Вернуться

2

Бибендум – символ компании Мишлен в виде фигуры человечка из сложенных друг на друга шин белого цвета.

Вернуться

3

В США 9-й калибр обозначается как 35-й калибр. В США калибры измеряются в сотых долях дюйма, 35-й калибр соответствует диаметру пули 8,89 мм.

Вернуться

4

Песня Гэрри Мур

Вернуться