Хелена Хейл
Ковбой и зубная фея

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

© Хелена Хейл, 2025

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2025

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Глава 1
Снова одна

Каждый из нас совершает ошибки. Жизнь вообще, на мой взгляд, череда неверных решений и попыток исправить последствия. Но не все позволяют себе роковые ошибки. В моей жизни таких было две: первая – когда родители решили не предохраняться в Рождество и обрекли меня и себя на долгие годы бесконечных хлопот, вторая – поездка в Джексон-Хоул. Вернее, проблема заключалась в том, что я заведомо знала: этот шот текилы будет лишним, но все равно его выпила. Выпила здесь, в Джексон-Хоуле. Впрочем, пожалуй, расскажу все по порядку.

Мы с Эвой, моей лучшей подругой, отправились на горнолыжный склон. С выпускного класса эти поездки стали нашей традицией, и вот уже в четвертый раз мы сразу после Рождества рванули в Вайоминг. Только в этот раз с нами отправились наши вторые половинки. Вернее, половинка Эвы, Майлз, а вот моя, как и всегда, оказалась слишком занятой, чтобы выехать в запланированный день вместе с нами. Но Фин обещал освободиться через три дня и вылететь первым же рейсом.

Очередное обещание, которому, скорее всего, не суждено сбыться. Которому я снова наивно поверила, несмотря на сотни несостоявшихся планов, поездок, свиданий – дней, когда напрасно прождала его, чтобы взамен получить очередной утешительный приз: кольцо от «Тиффани» или сумочку «Валентино».

– Глупая ты, дорогая. Если бы Майлз зарабатывал столько же, сколько и Фин, я бы с удовольствием летала на курорты в одиночку, вытирая слезы банковской купюрой, – в очередной раз закатила глаза Эва при виде моего поникшего лица.

– Ты ведь любишь Майлза, Эва, так что не ври. Ты бы не задумываясь променяла все эти бестолковые подарки на возможность провести время вдвоем.

Может, Майлз и зарабатывал втрое меньше Фина, зато души не чаял в Эве и сдувал с нее пылинки. А подруга еще со школы мечтала однажды стать его девушкой и была счастлива питаться каждый день второсортной пиццей из соседней забегаловки, лишь бы засыпать в его объятиях.

– Черт с тобой, Прю! – захохотала Эва. – Я пытаюсь сказать, что Фин, похоже, любит тебя, он пытается искупить свою вину.

– Но мне нужен он, Эва, понимаешь? Его присутствие. Его внимание. Его голос, тело, а не новая безделушка, которую я и надеть-то побоюсь в нашем Окленде, чтобы не вернуться домой с голой задницей. Мы даже поговорить не успеваем – он не любит тратить время на пустую болтовню.

– Ты давно могла бы уволиться и не тащиться через весь город. Фин способен прокормить вас обоих. Да и вообще вытащить из этой проклятой дыры. – Эва нахмурила густые черные брови, горюя о том, что после колледжа пришлось вернуться в родной город.

Эва любила Окленд, но всегда мечтала путешествовать. Она не из тех, кто мог дольше месяца усидеть в одном городе. Часто я поддерживала ее спонтанные идеи скататься на сутки в соседний штат ради какой-нибудь распродажи магических камней, но работа не позволяла сопровождать подругу в каждой поездке. А работу я очень любила и расставаться с ней не собиралась.

В школе я не умела за себя постоять, была настоящей трусихой – тряслась от любых угроз, пряча полные страха карие глаза за толстыми линзами круглых очков. Так мы с Эвой и подружились. Ее густые темные волосы, серые глаза с яркой подводкой, ведьмовские балахоны и амулеты пугали школьников и позволяли Эве держаться в стороне от всех разборок. Но однажды ей стало жалко тощую как жердь девчонку с соломенными волосами, которые отец «заботливо» обрубил по уши, и она поклялась наложить порчу на каждого, кто посмеет меня задирать.

Я была благодарна Эве, но все же мечтала стать круче, красивее, увереннее в себе и наконец-то дать отпор всем обидчикам. В этом мне помогла работа. Теперь меня боялись все: от выпускников до учеников младших классов. Страх, наполнявший их глаза при входе в мой кабинет, доставлял мне немалое удовольствие. А в момент, когда они ложились в кресло, с ужасом распахивали рот и вдруг узнавали, кто именно стоит перед ними, я и вовсе еле сдерживала зловещую улыбку. Хватала бормашину и медленно наклонялась, говоря, что очень рада случайной встрече. Да, я стала стоматологом. Ладно, не такая уж я и злая, мне действительно нравится лечить зубы и избавлять людей от боли.

С Фином мы познакомились как раз в моем кабинете. Он пришел ко мне с диффузным пульпитом. После лечения он пригласил меня в ресторан, название которого в Окленде произносили только богачи, и я, не веря своим ушам, тут же согласилась. С годами я похорошела: отрастила волосы, перекрасила их в теплый оттенок блонда, сменила очки на линзы и научилась делать естественный макияж, поэтому не удивилась вниманию Фина, однако для меня, тихони и зубрилы, поход в престижный ресторан был в новинку.

Не могу сказать, что он очаровал меня с первой встречи. Или со второй. Уже тогда Фин словно пытался «купить» мой интерес, завлекая во время скучного свидания, семьдесят процентов которого он проводил за деловыми звонками, в брендовые магазины. Но понимание этого пришло позже. Поначалу я наивно представляла себя Золушкой, наконец-то отыскавшей своего принца. Одинокие вечера, потерянные возможности, неловкие беседы и заурядный секс помогли мне узнать себя и свои интересы поближе. Я обнаружила, что вовсе не искала стабильности и не мечтала жить с рассудительным, тихим и богатым мужчиной. Мне не хватало юмора, походов в кино на задние ряды, озорства и страсти. Наши отношения превратились в ровную полосу пульса, в то время как подсознательно я мечтала завести их «сердце» по новой.

Поэтому, когда Фин за час до отъезда в Вайоминг сообщил, что его срочно вызвали в Сан-Франциско, я не изменилась в лице, не расстроилась, не закатила глаза и не заплакала, умоляя отменить встречу. Лишь кивнула, закинула сумку на плечо и вышла из дома, чтобы сесть в машину Майлза и Эвы.

– Милая… – начала Эва, стоило мне усесться за ними. Одной.

– Все в порядке, Эви. Ничего нового. Эй, Майлз, ты продержишься десять часов или мне сменить тебя по пути?

Права были только у меня и Майлза. Эва во время шестой пересдачи экзамена врезалась в супермаркет, решила, что это знак, бросила эту затею и теперь с радостью выполняет функции диджея и официанта с пассажирского кресла.

– Можем смениться у Роки-Маунт, в это время начнется матч у «Чикаго Буллз», я бы посмотрел.

– Без проблем, – кивнула я. – Врубайте музыку, пока я не разрыдалась.

Эва подключилась к магнитоле, Майлз выкрутил громкость, и из колонок полилась старая добрая Set Me Free группы Jam & Spoon. По щекам покатились слезы. Отчего-то я представила себя героиней этой песни. Буду ли я грустить, если мы с Фином разойдемся? Не знаю. Но на душе было тревожно, и я стала подпевать на весь салон:

– Отпусти-и-и-и меня-я-я!

Когда показался горный хребет Титон, уже заметно стемнело. Я не могла оторвать взгляда от величественной снежной вершины, хотя видела ее не впервые. Вокруг была такая красота, что дух захватывало. Я глядела по сторонам – на равнины, старенькие уютные домики – и не могла отвести глаз. В этом месте все дышало духом Дикого Запада. Здесь мне всегда казалось, что перед нами вот-вот пронесутся ковбои на лошадях, размахивая лассо и разрезая воздух выстрелами в погоне за негодяями.

Из 73 градусов тепла мы переместились в 26 мороза[1]. Эва всю дорогу вязала себе ведьмовскую шаль – с ее яркой внешностью мистические наряды смотрелись потрясающе. С тех пор как мы сменились, Майлз на заднем сиденье смотрел баскетбольный матч, и от него можно было услышать то свист, то ругательства в адрес любимой команды. Я же любовалась пейзажами, качая головой в такт музыкальному репертуару Эвы, то есть разным рок-группам.

Кажется, наш «курорт» обрел в этом году популярность – впервые на территории турбазы я увидела столько машин, что не с первого раза нашла место для парковки. Эта поездка отличалась от предыдущих еще и тем, что была запланирована как парная (да, я все-таки наивно полагала, что в этот раз у Фина не возникнет внезапных обстоятельств). Мы забронировали два бревенчатых домика, а не один, который мы с подругой уже прозвали «нашим», и вечера мне придется коротать в одиночку.

– Наконец-то! – отвлеклась от вязания Эва. – Майлз, поднимай свою задницу, приехали!

Майлз вздрогнул и громко причмокнул. Он успел задремать, и его рыжеватые волосы после сна торчали во все стороны. Мы быстро разгрузились, накинули теплые куртки и повезли чемоданы по заснеженной дороге. Колеса то и дело застревали, нервируя мое и без того расшатанное моральное состояние.

Ребята зашли в свой домик, а я ненадолго засмотрелась на теплый свет гирлянд, опоясывающих крыши соседних домов. Открывая дверь нового жилища, я была уверена, что, несмотря на мою любовь к сноуборду, этот отпуск пройдет ровно и обыденно. Как же я заблуждалась!

Глава 2
Крошка, Шрек и Скуби-Ду

Домик, в который меня заселили, оказался даже уютнее, чем тот, в котором привыкли останавливаться мы с Эвой. Огромная кровать растянулась на полстены, небольшие окна выходили на горнолыжный склон. На рассвете от этого вида щемило в груди, как будто сердцу больно от такой красоты. В тишине я умылась, почистила зубы, проверила телефон. От Фина, конечно, пока ничего не было. Наверняка занят. Эва и Майлз вломились в мой дом без стука, уже одетые в экипировку.

– Я даже кофе не успела выпить, – вместо приветствия буркнула я.

– Кофе можно взять в кафе у проката, ты же знаешь! Давай, одевайся, иначе сейчас народ набежит, простоим в очереди! – недовольно бросила Эва и закрыла за собой дверь.

Я поежилась от принесенного ими холода и натянула термокостюм. Собрала длинные волосы в хвост, зачем-то прошлась тушью по ресницам и фыркнула, увидев веснушки. Не то чтобы это какое-то открытие, просто каждый раз я разочаровывалась, что они так и остались на месте.

Через пять минут мы уже хрустели по снегу в направлении к прокату. Свои доски мы оставили дома. Места в машине для них все время не хватало, да и выбор здесь был хороший, так что арендовать было удобнее. Войдя в прокат, мы довольно выдохнули от волны окутавшего нас тепла. В нос ударили ароматы кофе, свежей выпечки и чьих-то несвежих носков – здесь арендовали ботинки и сдавали на хранение повседневную обувь.

Мы отложили на скамью шлемы и маски, послали Майлза заказывать кофе, а сами направились к доскам. Эва, не изменяя себе, выбрала борд асимметричной формы с изображением маньяка из «Крика». Доска в вертикальном положении четко доставала ей до подбородка – важный фактор при выборе.

Я обычно хватала борд с любимыми героями мультфильмов. В этот раз из-за наплыва туристов, видимо, были закуплены новые экземпляры, и я мгновенно влюбилась в ту, на которой были изображены все герои «Скуби-Ду».

– Вот эту, – сказала я.

Одновременно со мной эти же слова произнес мужской бас.

Я обернулась на голос и увидела парня лет двадцати семи, который нагло ухмылялся, глядя то на меня, то на доску.

– Прости, крошка, но я первый ее выбрал, – бросил он и протянул руки к сотруднице, которая снимала доску со стены.

– Черта с два! Я была первой! – вспылила я. Какая еще крошка?!

Напыщенный индюк был выше меня на полголовы, его гладкие черные волосы торчали из-под шлема, а полные губы продолжали улыбаться, открывая вид на зубы. Ему давно пора было удалить зубной камень и вылечить нижнюю четверку слева. Протезированные верхние зубы могли говорить о двух вещах: либо о бурной юности, либо о тотальной невезучести. Пожалуй, и то и другое.

– Еще никогда девушки так не засматривались на мои зубы, знаешь ли. У тебя фетиш? – вдруг спросил он, пока я залипала на его рот.

– Она стоматолог, – ответила за меня Эва и протянула кофе. – Мы с Майлзом пойдем оплачивать прокат, ты выбрала доску?

– Да, вот эту, – бодро ответила я, хватая доску за другой конец.

Девушка-консультант смущенно поглядывала то на меня, то на индюка.

– Крошка, я же сказал, что был первым, – пробасил мой соперник и выхватил другой конец доски у ошарашенной сотрудницы.

– Эй, Дуг! – заорала я. – Могу я арендовать эту доску?!

– Конечно, милая, но ты ведь всегда брала ту, что со Шреком… – Дуг обогнул кассу и подошел к нам. Он работал здесь четвертый год, и мы сдружились настолько, что даже завели групповой чат – я, он и Эва, – где делились личными историями.

– Милая?.. – скривился жеребец, покосившись на Дуга.

– На пару слов. – Дуг дернул меня за руку и отвел в угол, где висели шлемы всевозможных расцветок. – Прю, это Коул Берн, гитарист The Cowboys. Уступи ему чертову доску. Мы пригласили их отыграть концерт. Ты ведь знаешь, я долго пытался раскрутить наш прокат. А еще это моя любимая группа. Мне нужны только положительные отзывы в их соцсетях, Прю.

– Дуг. – Я успокаивающе хлопнула друга по плечу, пораженная его возбужденным состоянием. Я вообще понятия не имела, кто такие эти «ковбои». – Если для тебя это так важно, я уступлю ему чертову доску, только расслабься. У тебя даже вена на лбу выступила.

Дуг провел ладонью по лысой голове, вытирая испарину.

– Они заехали вчера на пару часов раньше вас, а я до сих пор на нервах, – прошипел Дуг, косясь на Коула, который, к слову, направлялся прямо к нам.

– Знаешь, Зубная фея, пожалуй, лучше тебе взять эту доску. Мало ли какие у тебя связи в вашем стоматологическом картеле, еще оставите меня без зубов, – выстрелил слабенькой шуткой он, протягивая мне доску. – Я уже выбрал другую.

– Э-э… – Дуг часто заморгал и натянул улыбку, взглядом умоляя меня сделать то же самое.

Я оскалилась:

– Благодарю. Поистине мужской поступок. – Да уж, он сама вежливость.

Коул недоуменно нахмурился и ушел восвояси. Вообще, мне не свойственно хамить, чаще всего я отмалчиваюсь. Даже не знаю, почему этот гитарист вывел меня из равновесия.

– А ты нервничал. – Я хлопнула Дуга по плечу так, что он отшатнулся. – Все решилось как нельзя лучше!

Глава 3
Who Run The World?[2]

Кофе со вкусом имбирного пряника взбодрил. Завтракать мы не стали, чтобы не оставить содержимое желудков при спуске со склона. У трамплинов я закрепила доску и подпрыгнула на месте, чтобы опробовать – все крепежи отлично зафиксированы.

Эва с Майлзом уже готовились совершать трюки. Вернее, Майлз был готов наблюдать за трюками Эвы, потому что сам встал на сноуборд всего третий раз в жизни. Она пыталась научить его базовым прыжкам: эйр, олли и нолли, но Майлз каждый раз эпично валился в снег.

Порывы ветра врезались в грудь и защитную маску, но плотная экипировка не пропускала холод. Я подошла к трамплину, чтобы начать с шифти[3], а после спрыгнуть и помчаться по склону, но вдруг услышала громкий хохот за спиной.

– Берн, лучше не выделывайся и уйди с трамплинов! Если сломаешь руки, как мы дадим концерт завтра вечером? А если вылетят новые зубы? Кто потом поведется на твою мордашку? Нам нужны фанатки! – голосил невысокий широкоплечий парень, его длинные светло-русые волосы торчали из-под капюшона. Маски на нем не было, так что он постоянно жмурился из-за летящего в лицо снега.

– Расслабься, Пол! И не переживай за мои зубы! Кое-кто сможет их починить, верно, крошка? – Внезапно Коул обернулся и подмигнул мне.

Я закатила глаза и запрыгнула на трамплин.

– Уф! Как бы нам не пришлось чинить твою крошку, – усмехнулся Пол.

– Я не его крошка, черт подери! – выругалась я и выполнила шифти, после чего приземлилась на гору и помчалась вниз, лавируя между туристами и щурясь от солнца.

Сопротивляясь ветру, я набрала скорость. Чувство свободы и беспричинной радости наполняло тело, окрыляло, сбивая с толку. В какой-то момент мне действительно показалось, что от переизбытка адреналина я могу взлететь. Но вот спуск кончился, и я выдыхаю, уже предвкушая новый заезд.

Сегодня мы катались на небольшом склоне, а позже планировали подняться на фуникулере на самую вершину. Обычно мы с Эвой ездим в паре, держась друг друга, но сегодня я решила не мешать их с Майлзом первому свиданию на сноубордах. Склон – отличный способ выбросить из головы все тревожные мысли и отдаться волне удовольствия.

Когда я отстегнула ботинки от доски, меня обдало волной снега – какой-то придурок затормозил так, что окатил меня снежной кашей.

– Эй, крошка…

Ну, ясно. Кто бы еще это мог быть?

– Меня зовут Пруденс, окей? – как можно жестче ответила я, отряхивая снег.

– Пруденс? Дай угадаю, назвали в честь прабабушки?

– Дай угадаю, ты хотел стать комиком, но тебя освистали в первый же сольный стендап?

– У-у-у… – протянули подъехавшие парни: длинноволосый Пол и высокий, худощавый викинг (я прозвала его так из-за густой растительности на лице).

– Берн, тебя дважды уделала девчонка! – воскликнул Пол. – Классный трюк! Давно катаешься? – продолжил он, обращаясь уже ко мне.

– Четыре года. Спасибо. Утихомирьте своего жеребца, я не одна из его фанаток.

– У меня есть фанатки? – изобразил наигранный восторг Коул.

– Пруденс, сочту за честь, если ты научишь нас паре трюков или хотя бы торможению, – галантно поклонился Пол. – Инструктор здесь какой-то чересчур чванливый.

– Только вас двоих. Этот пусть учится сам, – бросила я, кивнув в сторону Берна.

Викинг с Полом загоготали, а Берн отмахнулся, мол, и не нужно ему никакое обучение. Последующие два часа мы доводили до совершенства навык торможения. Пока Коул кружился вокруг, тормозя с помощью туристов или редких деревьев, Пол и Элайджа – так звали викинга – усердно пыхтели на моем спонтанном экспериментальном занятии.

– Спасибо, Прю! Обязательно приходи завтра на наш концерт, будем рады тебя видеть! – улыбнулся Пол, когда мы закончили.

Я кивнула и подумала, как было бы здорово, если бы Фин успел приехать к завтрашнему вечеру. Впрочем, я на это уже не надеялась. Вечер мы провели в заповеднике, куда добрались на машине. Эва устроила фотосессию с оленями, а я любовалась животными и ужасалась чучелам в охотничьем домике. Закат встретил нас самыми сказочными оттенками розового с чарующими, неправдоподобно красивыми переходами в лиловый.

Меня всегда тянуло в такие тихие места, где не было места цивилизации и шуму транспорта – лишь аккуратная поступь диких зверей, уханье филинов и волшебные закаты. На природе моя душа пела, требовала замереть, остаться, подумать.

Около полуночи мы разошлись по нашим шале, ребята – громко хохоча и выбирая фильм на ночь, а я – думая, какую книгу из двух читать первой: «С жизнью наедине» Кристин Ханны или «Север и Юг» Элизабет Гаскелл? Выбор пал на Ханну – слишком уж притягательной была обложка, да и Джексон чем-то напоминал Аляску, в которой как раз происходило действие книги.

До трех часов я не могла оторваться от книги, а когда нырнула под одеяло в пустую холодную постель, заметила в окошке «ковбоев». Уличные гирлянды освещали их довольные лица, ребята расходились по домам, а я вспомнила, что так и не послушала ни одной их песни. Нужно было познакомиться с их творчеством, чтобы понять, стоило ли вообще идти на вечерний концерт. Ведь утром я впервые услышала об их существовании.

Мне удалось найти их в Spotify, и я не сдержала смешок, увидев фото группы. Вернее, Коула Берна, который даже здесь умудрился продемонстрировать наглую ухмылку, крупный бицепс и эти карие глаза…

– Кхм, – смущенно прокашлялась я и пролистала до альбомов. У ребят их вышло два, я открыла последний.

Я раздумывала, с какого трека начать, и мой выбор пал на песню «Ледяные оковы». Она была о созависимых отношениях и о боли привязанности. Строки песни плотно засели в моей голове. Черт, как тяжело оказалось признать, что Берн божественно исполняет гитарное соло. Стало на мгновение страшно увидеть его на сцене и уронить с лица маску равнодушия.

Я еще не знала, что на концерте мне предстоит сыграть немаловажную роль и испытать животный ужас.

Глава 4
Пристойное предложение

С утра меня разбудил ритмичный стук молотка. Неужели кто-то из оклендских соседей приехал сюда продолжать ремонт, чтобы я так никогда и не выспалась?

Пока я принимала душ и собиралась, шум продолжался. Иногда раздавался такой грохот, словно рядом обрушивали целые горы строительного мусора. Я даже написала Дугу с вопросом о том, не сносит ли часом турбазу налоговая за неуплату процентов, но он в ответ посмеялся и сообщил, что это рабочие ставят сцену для рок-группы.

Точно. Концерт. Я снова надела наушники и включила песни The Cowboys в рандомном порядке. В детстве отец настоял на том, чтобы я посещала музыкальную школу. Сначала попробовал водить меня на вокал, но учителя безнадежно качали головой – певицей мне суждено было оставаться в пределах ванной комнаты. Тогда папа предложил выбрать любой инструмент, и я, конечно, решила, что буду играть на фортепиано, как героини моих любимых викторианских романов. Только в книгах не упоминался весь ад, через который нужно было пройти, и тем более никто не предупреждал, что перед финальным экзаменом я потеряю бóльшую часть нервных клеток.

Но несмотря на все эти испытания, несмотря на то, что играть я могла только в школе, ведь мы с папой не могли позволить себе домашнее фортепиано, меня часто приглашали аккомпанировать на праздничных выступлениях, да и слух развился донельзя. На этом, я думала, моя музыкальная «карьера» закончится. Пока не наступил злополучный вечер.

Я разбудила Эву и Майлза, и мы снова отправились в прокат. Дуг носился по городку как заведенная белка.

– Простите, до вечера я недоступен, – заявил он, когда мы предложили позавтракать вместе. – Помимо текущих постояльцев к концерту съедется еще полштата!

Мы с Эвой скривились – в Джексоне мы всегда радовались покою, не свойственному Окленду, и вот попали в самый эпицентр суеты. Даже склоны оказались густо забиты людьми, никакого удовольствия от свободного катания с горы!

– Ладно тебе, не конец света, в прошлом году людей тоже было немало. Зато еще и на концерт попадем! – привычно искала во всем плюсы Эва.

– Да, может, и Фин сегодня приедет, – кивнула я.

И уже через час получила от него сообщение о задержке рейса.

– Милая, ну он же не специально, это все штормовое предупреждение! – успокаивала меня Эва.

– Знаешь, ты вроде должна быть на моей стороне, – буркнула я, поправляя доску.

Мы катались уже второй час, от нагрузки икры стали деревянными, но боль в мышцах доставляла мне странное удовольствие. Мечтая превратиться из худощавого сухофрукта в грациозную кошечку с формами, я много дней провела в зале, так что боль только напоминала мне о проделанной работе.

Улыбаясь самой себе и позабыв о Фине, я ощутила чей-то взгляд. Он был почти осязаемым, словно прикосновение, но, осмотревшись, я никого не обнаружила. Кроме Коула Берна, который, стоило мне взглянуть на него, тут же развернулся в сторону проката, нелепо передвигая ноги в громоздких ботинках.

– Ты чего зависла? – окликнул меня Майлз.

– Да так, показалось. Где Эва?

– Уже переодевается. Сказала, что хочет подготовиться к концерту.

– Подготовиться? – фыркнула я.

– Я сказал, что это будет вроде как свидание. – Майлз полез в карман куртки, а когда вытащил черную бархатную коробочку с пауком наверху, я чуть не повалилась с ног.

– Это то, о чем я…

– Как думаешь, ей понравится? – спросил он, демонстрируя кольцо.

Вроде никто не собирался меня убивать, а отчего-то вся жизнь перед глазами пролетела. Вспомнились школьные годы и шальная сероглазая ведьмочка, пугающая всех недругов заклятиями на понос и любовным приворотом. Вспомнились все наши тайные вылазки, походы в кино, влюбленности. Даже горе – когда после смерти моей мамы Эва месяцами буквально кормила меня с ложечки и заставляла учиться. А сама при этом забивала на свои уроки.

Эва, несомненно, скажет «да». Если бы она и вышла замуж, то только за Майлза, здесь не могло быть иначе – уж я-то знала свою подругу. А я? Почему мне стало так больно при виде кольца? Я была абсолютно счастлива за Эву – о чем свидетельствовали слезы радости, – но была ли счастлива за себя?

– Понравится ли Эве серебряное кольцо с гравировкой плюща и черным бриллиантом карбонадо? Майлз, да, да и еще раз да! Боже мой! Не могу поверить! – тихо, чтобы нас не услышали, запищала я, а потом заметила подругу, идущую к нам с тремя кофейными стаканами. – Убирай скорее, возвращается!

Майлз чуть не уронил коробочку в снег, но все же успел спрятать ее как раз в тот момент, когда Эва добралась до нас.

– Эм, что это с вами? – покосилась она. – Ты плакала?! Майлз, что стряслось?

– Я неудачно свалилась, искры из глаз полетели от боли. Но вроде ничего не сломала, ходить могу. – Я демонстративно прошлась вокруг будущих молодоженов. – Майлз помог мне снять доску.

Эва недоверчиво покосилась на нас.

– Ла-а-адно, – скептично протянула она. – Держите ваш кофе. Прю, мы пойдем собираться к концерту. Кстати, тебя искал Дуг, и, знаешь, если бы у него были волосы, то сегодня он бы точно облысел – так он нервничал.

– Ого… Тогда я побежала, встретимся через… А когда концерт?

– Через два часа.

– Окей, – кивнула я и побежала к Дугу.

Руки у меня дрожали, а ноги совсем не слушались. По пути к прокату я даже пару раз навернулась.

Дуг и правда совсем слетел с катушек. Ругался с кем-то по телефону, попутно устраивая погром на рабочем столе. Когда он заметил меня, то жестом указал пройти в его кабинет.

– Прю, мы ведь друзья? – спросил он, кладя трубку и вытирая пот со лба первым попавшимся под руку листом.

– Что нужно? – сразу перешла к делу я.

– Ты ведь оканчивала музыкальную школу, да? Ты как-то обмолвилась, что играла на фортепиано. Даже, по-моему, присылала видео.

– Та-а-а-ак. – Дрожь в руках усилилась, я тоже подхватила случайную бумажку и вытерла выступивший пот.

– Есть просьба.

– Это я уже поняла. Но как она, черт возьми, связана с фортепиано?

– У The Cowboys заболел клавишник и…

– Нет! Нет, Дуг, даже, мать твою, не думай! – воскликнула я, отпрянув от друга. Сердце готово было выпрыгнуть через рот, горло сдавило от ужаса.

– Прю! Умоляю!

– Я что, единственный постоялец, который умеет играть на клавишных?

– Вот именно! – Дуг хлопнул в ладоши, и я вздрогнула. – У нас три гитариста, один барабанщик, даже есть тип, который в совершенстве владеет саксофоном, но нет клавишников! Чего тебе стоит посидеть за синтезатором, а?

– Да всего, черт подери! – разоралась я. – Дуг, я очень тебя люблю, но…

Тут в дверь постучали, Дуг подобрался и натянул улыбку, после чего разрешил войти. И вот за моей спиной выстроились три ковбоя, уже без экипировки, в стильных кожаных куртках поверх клетчатых рубашек. Мой взгляд ненадолго задержался на Коуле. Он заметил это и ответил довольной ухмылкой. Ух, как же меня бесило это наглое выражение на его лице!

– Ну что, есть результат? – спросил Пол.

– Э-э-э, да, я опросил всех постояльцев, и нашел вот… Знакомьтесь, Прю. Она в совершенстве владеет игрой на фортепиано.

Если бы взглядом можно было убивать, бездыханного Дуга уже вынесли бы из кабинета вперед ногами.

– Не в совершенстве. Просто умею, – поправила я, выплевывая слова, словно яд.

– Она? Да ну бросьте… – подал голос Коул.

– Согласна. Идиотская затея. Я пошла.

Я уже направилась к двери, как вдруг Элайджа осторожно перехватил меня за локоть:

– Прю, пожалуйста, подсоби нам вечерком, а? Рон подставил нас, а без клавишных музыка звучит совсем иначе, пустой.

Я заглянула в его ярко-голубые глаза и прочла в них искреннюю мольбу.

– Я давно не играла, – тяжело вздохнула я, – а ноты у вас есть?

– Мы попросим Рона прислать их тебе в течение часа, – вызвался Пол. – Сейчас будет саунд-чек, мы могли бы хотя бы попытаться…

– Если ваш юморист не против, я попробую, – ответила я, не глядя на Берна.

– Не обращай на него внимания, он просто комплексует.

– Я вообще-то еще здесь, – рявкнул Берн. – Если Зубная фея справится, я с удовольствием приму ее в нашу группу на вечер.

– Тогда вперед. Дуг, система подключена?

– Да, да! – часто, как болванчик, закивал Дуг.

– Передай Эве и Майлзу, пожалуйста, где я и почему, – попросила я Дуга таким тоном, что он побледнел.

Я не умела отказывать в помощи даже тем, кто надо мной издевался. Годы сделали меня жестче, научив ценить себя, и все-таки, помогая, я получала ни с чем не сравнимую радость. К тому же вдруг это зачтется? Мама была закоренелой католичкой, и ее безусловная вера оставила во мне неизгладимый след, как бы я ни старалась смотреть на вещи рационально.

Я не успела переодеться, поэтому на репетицию пришла в термобелье, безобразно облегавшем каждую часть тела. На Берна я старалась не смотреть, хотя затылком ощущала косые взгляды и ухмылки.

Рон еще не прислал ноты, а я, чтобы не терять время, призналась:

– Я могу подобрать ноты по памяти.

Три пары глаз уставились на меня в недоумении.

– Какие песни вы хотите сыграть? – нарушила молчание я.

– Начнем с «Дикого Запада», потом «Ледяные оковы» – в общем, все песни нового альбома и три-четыре из предыдущего, – рассудил Пол.

– Давайте пока сыграем «Оковы», я слушала их накануне.

Сбоку прыснул Берн. Я покраснела и с трудом поборола желание уйти, но Элайджа погладил меня по плечу, утешая.

– Не обращай на него внимания. Ты нас очень выручишь, и мы в долгу не останемся, – шепнул он.

– Начинаем? – спросил Берн и ударил медиатором по струнам. От резкого звука я чуть не оглохла. – У меня все подключено.

Пол занял место у микрофона, у него в руках была акустическая гитара. Элайджа сел за барабаны, покрутил палочки в руках и постучал по установке. Берн стоял в противоположной стороне от меня, и мне был виден его профиль. Он прокашлялся в микрофон, проверяя звук, и увереннее взялся за гитару.

Первым начал Элайджа, затем подключился Берн – чертовски круто играющий вживую, – добавил аккордов Пол, а потом я коснулась клавиш, подхватывая мелодию. Скорее всего, ноты я использовала неточные, но мотив оставался тем же, без кардинальных ошибок. Тут же я заметила одобрительный взгляд Пола и пораженный – Берна.

Голос Пола был не сказать что чарующим, но приятным, с музыкой они сливались воедино. Однако как будто все же чего-то не хватало. В записи песня звучала иначе. И вдруг вступил бэк-вокал. Голос как у солиста HIM[4], но еще более плавный, его владелец мастерски владел тембром. Я обернулась на вокалиста и застыла, не смея вздохнуть.

Берн отдавался песне всецело, несмотря на то что мы только репетировали. Я никак не ожидала от него такого таланта, не вязался у меня его наглый образ со столь притягательным голосом, который обволакивал, как самый сладкий мед. Когда Берн вступил в гитарное соло, я закрыла глаза, чтобы впустить музыку в свое сердце и подольше задержать ее внутри.

Бывали ли у вас музыкальные воспоминания? Когда случайно слышишь знакомую песню, и она возвращает тебя в тот или иной момент жизни? Возможно, слушать ее больно, а может, наоборот, вы готовы крутить ее на повторе, заставляя разум возвращаться в прошлое. Так или иначе, никогда не знаешь, какая песня станет той самой, оставит неизгладимый след.

Но когда Берн закончил соло и вскинул руку с медиатором, а потом как бы невзначай обернулся и заглянул в мои глаза, я почувствовала – это будет одно из тех воспоминаний, к которому я еще не раз вернусь.

– Прю, это было потрясающе! – Я очнулась от музыкального забвения, когда Пол коснулся моего плеча. – Рон прислал ноты, но я вижу, они тебе не нужны! Знаешь, мы с Коулом тоже можем подбирать аккорды на слух.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

73 °F равны 23 °C, а 26 °F – –3 °C.

Вернуться

2

Кто правит миром? (Англ.) Отсылка к песне Run the World (Girls) в исполнении Beyoncé

Вернуться

3

Шифти – прыжок на сноуборде с поворотом доски на 90 градусов и возвращением назад.

Вернуться

4

HIM – финская рок-группа, основанная в 1991 году в Хельсинки вокалистом Вилле Вало, гитаристом Микко Линдстрёмом и басистом Микко Паананеном.

Вернуться