Дневник о-пэр девочки
Ольга Евтушенко

Человек – существо азартное.

Хорошего ему мало.

Ему подавай самое лучшее.

Чарльз Лэм

Дизайнер обложки Петр Волков

Редактор Евтушенко Елена

© Ольга Евтушенко, 2025

© Петр Волков, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0067-9829-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Без обратного билета

Рейс Москва – Дюссельдорф.

Посадка объявлена.

Я подхватываю рюкзак. Тереблю нервно билет, будто ключ в новую жизнь. С собой немного вещей и вера в то, что, если улететь достаточно далеко, всё можно начать сначала.

Я улетаю за границу. И совсем не в отпуск. Это больше похоже на побег. Или поиск. Конечно, для дауншифтинга больше бы подошёл Тай или Бали, но у меня выбора не было. Лечу в Европу.

Я улыбаюсь стюардессе и делаю шаг в салон. В этом шаге больше непредсказуемости, чем во всех моих прошлых двадцати трёх годах жизни.

Полчаса спустя аэробус плавно отрывается от земли. Москва остаётся внизу. Огни пульсируют, как сигналы с корабля, который я только что покинула. Слёзы текут сами – я даже не пытаюсь остановить их. От радости, наверное.

– Что случилось? – спрашивает соседка рядом. На вид чуть старше меня. Дорого одета, со вкусом.

– Сама не пойму… – честно говорю я. – Эмоции.

– В Германию? Замуж?

– Нет. По программе опэр. Няней в немецкую семью. Такая международная сказка.

Она чуть улыбается – грустно:

– Сочувствую.

Я удивляюсь

– В смысле?

– Потому что я тоже через это прошла. Была – как ты. С сияющими глазами. С мечтой. А потом – рыдала. По вечерам. В ванной, чтобы не слышали.

Я моргаю

– Но это же крутая программа! Жильё, карманные деньги, язык, новая страна…

– Ты и правда поверила? – её глаза вспыхивают, как у кошки ночью. – Девчонки не делятся тем, что на самом деле происходит. Только фотками и видео с чашкой капучино на фоне готического собора. Хочется же, чтобы все вокруг завидовали. Я тоже врала. Себе, родителям, друзьям. Потому что легче быть успешной эмигранткой, чем жалкой девочкой, которая не справилась.

Пауза.

– Наташа.

– Ольга.

– Ну что, Ольга, как ты докатилась до такой жизни?

Я улыбаюсь сквозь слёзы, стираю их рукавом:

– Да я с детства такая, что на одном месте сидеть не могу. Тольятти – Самара. Самара – Москва. Работа. Зарплата. Самостоятельность. Стабильность. Почти карьера. И вдруг – пусто. Мне двадцать, а внутри будто сорок. И всё серо. Работа – дом. Дом – работа. Скука смертная.

Она кивает.

– Из плюсов – скучать ты точно не будешь. Из минусов – когда чего-то достигла, падать вниз больнее. Но ты сильная, справишься.

Мы замолкаем. За иллюминатором начинает бледнеть небо. Рассвет ещё не наступил, но ночь уже сдала позиции. Самолёт гудит равномерно. Спокойно. Как будто ничего не происходит.

А у меня внутри – буря. Или это просто ветер перемен? Я ещё не знаю. Но обратно дороги нет. Поживём – увидим.

Позже. Новая комната. Новый мир.

Позже, сидя на полу в своей новой комнате, я пела вполголоса, почти шёпотом, чтобы никто не услышал. Русские песни. Пела не для кого-то, а просто чтобы не раствориться в тишине.

Он слушал – молча, как всегда. Мой молчаливый друг в этой стране.

Его левый бок украшал тонкий старый шрам как напоминание: да, больно было. Кто-то когда-то хотел заглянуть внутрь – из любопытства или проверить острие ножичка.

Но он выжил.

Я смотрела на его колючую макушку, как он упрямо тянется к свету несмотря ни на что – и вдруг поняла: он совсем как я.

Окинула взглядом комнату, в которой мы с ним оказались вдвоём. Евроремонт – как он есть на самом деле. Белые стены. Шкаф, письменный столик и матрас на полу. Камера-одиночка… И мой маленький колючий кактус, живучий, несмотря ни на что. Всё ещё верящий, что там, за окном, начинается что-то большое и светлое. Главное – только верить.

Глава 2. День, в который всё началось

– Олечка, это я! – в мобильном раздавался голос моей лучшей подруги Юли.

Голос радостный, как будто за окном не духота, а весна и мы снова на самарской набережной, пьём сладкое шампанское из пластиковых стаканчиков и обсуждаем парней.

– Привет, – выдыхаю, спрятавшись за ворохом бумаг. – Ты как всегда вовремя. Я тут как раз теряю связь с реальностью.

В кабинете – как в аду на минималках. Сплит-система делает вид, что работает. Пятеро мужиков, мои коллеги, орут наперебой, вспоминая, кто кому вчера «вкатил» на поле. Чайник кипит, как эмоции в кабинете. Я заполняю очередной договор на продажу сеялок, одновременно по городскому телефону пытаюсь убедить министра сельского хозяйства какой-то республики, что фраза «Опять всё просрали!» относилась вовсе не к поставке двадцати тракторов, а к футбольному «матчу века».

– Ты на работе? – смеётся Юлька.

– А где же ещё. Ты же знаешь меня.

Я трудоголик по профессии, по призванию и по диагнозу. С утра до ночи, от звонка до последнего отчёта.

Вот уже два года я официально «эксперт по продажам», но в душе – просто девочка, которой жутко надоели трактора, сеялки и колхозы.

Мне двадцать два. Пятьдесят килограммов уверенности – на шпильках.

Глаза – огромные, как в аниме. Смотрю обычно прямо, с вызовом. Умею молчать так, что воздух вокруг превращается в кристаллики льда. Улыбаюсь – и собеседник тает.

Красота у меня странная. Неприглаженная. Не из глянца, а из той, что остаётся в памяти. Характер – с горчинкой, как крепкий кофе без сахара.

Коллектив ко мне привык быстро. Приняли как «своего пацана». Только на каблуках и с красной помадой.

И зарплату мне дали вполне приличную. Но в Москве всё приличное для молодых «понаехавших» уходит на съём жилья, а остаток на еду и на то, чтобы не выглядеть сиротой казанской на совещаниях.

Мой сегодняшний роскошный обед, к слову, ещё ждёт меня в тумбочке: овсянка и плавленый сырок. И не потому, что я на диете, просто экономия должна быть экономной. Зато куплю себе новую сумочку.

– А у тебя как дела? – спрашиваю Юльку.

– Да я тут подумала… а не махнуть ли нам, например, в Гамбург?

Я замираю. Слово «махнуть» от нее обычно означает «разнести жизнь в щепки и собрать её по-новому». И это, пожалуй, единственная мысль, которая мне сегодня понравилась.

Глава 3. «Понаехавшие»

Мы с Юлькой дружили со школьной скамьи. С пятого класса, если быть точной. Она – прилежная отличница с хвостиком, я – девочка с косичкой и вечным «а почему?».

Шли годы, причёски менялись, институты тоже: Юля пошла в пед, я – на менеджера. Но даже расстояния, сессии и первые глупые романы не смогли нас развести. Мы были как кофе и шоколад – порознь можно, но невкусно.

После института Юлька пошла работать переводчицей в немецкую сельхозфирму. Очень солидно. Я же вернулась в родной город и устроилась в редакцию местной газеты.

Это были те самые «лихие двухтысячные», когда журналистика напоминала скорее полосу препятствий с элементами криминального квеста.

Газета у нас была – не «Вестник культуры». Скорее «Криминальные хроники на стероидах». Бандиты, разборки, громкие заголовки, кровь, компромат, сплошной экшн. Мои статьи попадали на первые полосы, редактор гладил по плечу (нервно), я выжималась по максимуму, по-другому не умела.

А потом убили главного редактора. Потом его зама.

Редакцию трясло как под миномётным обстрелом.

С каждым днём становилось всё страшнее. Мы меньше писали – больше вздрагивали. В итоге газету тихо прикрыли, а я осталась сидеть на диване с холодным кофе и мыслью: а не пора ли снова в Москву?

И тут – как в сказке, где вместо феи объявилась моя Юлька. Позвонила и обронила между делом:

– У нас вакансия появилась. Идеально тебе подойдёт. «Эксперт по продажам сельхозтехники». Хочешь?

Я, конечно, хотела. Но для приличия спросила подробности. И получила:

«Требования: мужчина, 35+, с высшим сельхозобразованием, опытом не менее трёх лет, отслуживший в рядах вооружённых сил. Плюс умение ремонтировать трактора и знание специфики уборочной техники».

Я перечитала. Потом ещё раз. И поняла – это судьба. Ну подумайте сами.

Мужчина? Пункт отбрасываем. Это дискриминация.

Возраст? Вообще некритично, я очень умная не по годам.

Армия? Да характер у меня такой, что рядом со мной любой сержант захочет снова стать гражданским.

Образование не сельхоз? Они просто не знают, что я каждое лето проводила у бабушки в деревне. Курицу от петуха отличу – это уже почти диплом.

Комбайны? Это ведь транспорт, верно? А я за рулём с тех пор, как до педалей стала доставать. А машина у меня старенькая, периодически ломается. Но я чётко знаю, как себя вести в экстренной ситуации:

– Эффектно выйти из авто.

– Эффектно приоткрыть капот.

– Встать рядом с выражением «техника подвела» – и готово. Ремонтная бригада из ближайших мужчин в радиусе километра прибудет в течение трёх минут.

Так что да, я – идеальный кандидат. Просто не совсем в том обличье, которого они ожидали.

Я решила: это шанс. А если уж я что-то решила – всё, назад пути нет. Билет на поезд, рюкзак – и здравствуй снова, столица.

Глава 4. Штурм ворот

Рано утром в понедельник на тихой московской улочке я стояла возле неприметных ворот фирмы и караулила начальника. По агентурным данным, его звали Иван Иванович. Бывший военный, возраст – «средних лет». Говорили, точный как швейцарские часы.

И действительно, ровно в 08:59 он появился у ворот – высокий, с выправкой, в безупречно выглаженной рубашке.

– Разрешите обратиться, – бодро сказала я.

Он вздрогнул, прищурился:

– Обращайтесь.

– Образование – высшее. Опыт работы – два года, внештатным корреспондентом. Сельское хозяйство – моё хобби. Люблю трактора и комбайны. Прошу принять на работу, – отрапортовала я с серьёзностью новобранца.

Но штурмом Ивана Ивановича, как оказалось, было не взять.

– Вы требования к вакансии читали? – отрезал он жёстко.

– Так точно! – не сбавляя темпа выпалила я.

Он на секунду задумался, потом произнёс холодно:

– Вот и идите. Почитайте ещё раз. Повнимательнее. Вы нам не подходите.

Развернулся строго, по-военному и ушёл в здание, оставив меня стоять в лёгком оцепенении.

Но Иван Иванович ещё не знал одного важного нюанса: фраза «Вы нам не подходите» для меня – как красная тряпка для быка. Она не останавливает. Она заводит.

Подумаешь, я им не подхожу. Главное – они мне подходят.

На следующий день – снова в девять ноль-ноль – я стояла у ворот.

– Доброго утра, Иван Иванович! А, может, всё-таки дадите шанс попробовать себя в продаже комбайнов?

Он прошёл мимо, едва кивнув.

И так – каждый день. Вторник. Среда. Являюсь точно по расписанию. Настойчивая. Улыбчивая. Непрошибаемая.

Наконец в четверг он сдался.

– Поднимайтесь в офис, – буркнул он.

Я шагала по лестнице, как на экзамен. И, несмотря на рассказ про бабушку и куриц, я, кажется, его провалила.

Иван Иванович молча вручил мне толстую брошюру с перечнем их техники и сказал:

– Вот. Изучи. Когда всё выучишь – тогда поговорим.

Вид у него был такой, будто он считал дело закрытым. А зря.

На следующее утро, ровно в девять ноль-ноль, я уже стояла у ворот. Выученную накануне брошюру знала до запятых. Волновалась так, словно шла не на собеседование, а в разведку.

Иван Иванович появился, как и вчера – размеренно, чуть недовольно, с папкой под мышкой. Но стоило ему встретиться со мной взглядом, как на секунду в его глазах мелькнуло то самое: удивление.

Он ничего не сказал. Просто кивнул и пошёл дальше. А я – за ним.

Так началось. Сначала – стажёр. Скромно, почти формально. А потом что-то пошло не по их плану. А по моему.

Я перевыполняла продажи, словно от этого зависела судьба урожая всей страны. В комбайнах и посевных я, конечно же, не разбиралась – но с людьми мне было несложно. Суровые колхозники и фермеры брали из моих хрупких ручонок самую дорогую технику. И вскоре вместо «девочки на стажировке» я стала тем, кого уже называли вслух: эксперт.

Хотя некоторые коллеги не понимали, как именно у меня это получилось.

И, признаться, я сама списывала это исключительно лишь на свою харизму.

А Юлька… Юля в это время собирала чемодан. Она решила: пора в Европу. Пора по программе Au Pair – попробовать импортную жизнь.

Глава 5. Прыжок в кроличью нору

Но жизнь без подруги в Москве стала куда скучнее. Ни тебе дискотек, ни посиделок. Приходила домой как выжатый лимон. Работа была нетворческой и мне совсем не нравилась. Но я старалась заработать денег.

Как-то на этом фоне я совсем упустила из виду, что происходит у Юльки. Мы с ней ведь почти не переписывались. А когда услышала её голос по телефону, скучные офисные стены будто растворились. И подул ветер свободы.

– Юльчик! Привет! Как ты?

– Оль, поздравь меня – я выхожу замуж! Сегодня мы с Детлефом подали заявление! Через месяц свадьба…

Юля нашла его на немецком сайте знакомств, у них как-то стремительно так сложилось, и вот буквально за полгода уже решили пожениться.

Я обрадовалась. Но голос Юли звучал совсем не радостно. В нём сквозило разочарование, усталость.

– …и, представляешь, я на свадьбе буду одна. Ни мамы, ни папы, ни брата. Никто не сможет приехать. Оля, если и ты сейчас откажешься быть подружкой невесты, я вообще свадьбу отменю!

– Ты с ума сошла? – искренне удивилась я. – Вы же любите друг друга! Да и выйти замуж за немца – это не просто свадьба, это билет в новую жизнь. А я обязательно приеду к вам в гости потом, честно!

– Оля, если ты мне подруга – ты должна быть рядом в этот день. Я одна тут, совсем. Понимаешь?

– Я бы с радостью… но не смогу. У меня работа. Командировка в колхоз, лизинг, бюджет, куча срочных писем. Всё горит…

– Оль, ну пожалуйста…

– И билеты до Германии – это мои ползарплаты. А ведь ещё надо где-то жить, что-то есть. Это просто не по карману. Прости, Юля…

Она замолчала на секунду, а потом выпалила:

– Не думай о деньгах! Я всё уже придумала! Ты приедешь и будешь жить в Германии целый год. Совершенно бесплатно. Познакомишься с интересными людьми, поездишь, посмотришь страну, подтянешь язык. И, конечно, будешь на моей свадьбе.

– Бесплатно? Ты о чём?

– Станешь au pair. Как я.

– Юля… не обижайся, но нет. У меня здесь всё устоялось. Рабочее место, стабильность, свои обязанности… Я не могу взять и всё перечеркнуть.

– Просто пообещай, что подумаешь. Пожалуйста.

В её голосе звучала такая искренняя мольба, что отказать я не смогла.

– Ладно, Юль… Обещаю подумать. Пришли мне на почту свой этот гениальный план. Сейчас не могу говорить – у нас тут совещание.

Коллеги в этот момент как раз вступили в особенно жаркую стадию обсуждения личностей российских футболистов, и мат в три этажа мешал сосредоточиться.

Юлино письмо пришло почти сразу. В нём было всего два слова:

«Программа Au Pair»

Я колебалась. Посмотрела на кипу незаполненных бланков. Вдохнула московский «офисный дух».

Потом медленно ввела в поисковик:

«Опэр. Германия. Как уехать».

И… прыгнула в кроличью нору.

Глава 6. Германский кандидат

«Что такое программа Au Pair?» – начала я искать в Сети.

«Это международная программа, позволяющая молодёжи провести до года в семье за рубежом в качестве au pair. Участники помогают с детьми, изучают язык, знакомятся с культурой изнутри. Они становятся частью семьи – вроде старшей сестры или брата. Для них организуются встречи и поездки, формируются сообщества. Программа основана в 1969 году и действует по сей день. Возраст участников – от 18 до 28 лет».

Я усмехнулась и закрыла сайт. Менять стабильную жизнь и только что начавшийся карьерный взлёт на статус «как бы старшей сестры»? Спасибо, нет.

Но всю ночь мысль о Германии не давала мне заснуть. На рассвете я уже знала: хватит. Хватит московской серости, пробок, моих потухших глаз в зеркале. Любимого нет и не предвидится. На зарплату квартиру не купишь, а на счастье не остаётся времени.

Заработать деньги время ещё у меня будет, а вот возможность поменять свою жизнь может больше и не представиться.

Если не сделаю шаг сейчас – то вдруг потом буду всю жизнь жалеть?

И я с головой окунулась в новую идею.

Юля, узнав о моём решении, радостно взвизгнула и развернула бурную деятельность. Разослала моё резюме по агентствам, сама вела переписку с немецкими семьями как личный PR-директор. Через две недели она с торжеством позвонила:

– Я нашла Его!

– Кого? – насторожилась я.

– Идеальный вариант! Богатый вдовец, мальчику восемь лет. Он точно в тебя влюбится, вы поженитесь, и мы с тобой будем жить рядом. Как в детстве!

– Немцы меня не интересуют, – отрезала я. – Вот бы русского миллионера – это другое дело.

– А ты не зарекайся. Влюбишься. Если не в него – так хоть страну повидаешь. На моей свадьбе погуляешь, наконец. Оль, ну приезжай!

– А заниматься-то чем предстоит?

– Да фигня: с мальчишкой мячик попинать, в школу отвести, уроки глянуть. Ни работы, ни ответственности. Просто живёшь в семье. Карманные – 200 евро. И, возможно, машину дадут – у них их несколько. Будешь на выходных ко мне кататься!

Я почти заразилась Юлькиным энтузиазмом, но что-то ёкнуло внутри.

– Юль, ты ведь сама жаловалась, как тебе тяжело жилось в немецкой семье…

– Ну, у меня была хозяйка. Стерва ещё та. А у тебя – мужик. С ним проще. Поймёшься и построишь, как своих мужиков в тракторном отделе.

– Ладно, – сдалась я. – Пиши своему немцу, что я согласна.

Через пару дней раздался телефонный звонок.

– Guten Tag, Olga, – произнёс тихий прохладный мужской голос.

Меня тут же бросило в жар. Благодаря Юлиной настойчивости мысль о том, что одинокий папа – это потенциальный принц, уже успела прижиться в моей голове.

– Привет, – сказала я, слегка обалдев. – Guten Tag.

– Мне очень понравилось твоё письмо, – прошелестел голос в трубке.

– Gut… – пробормотала я, спохватившись. А что, собственно, Юля там написала?

Судя по всему, с её стороны письмо вышло весьма… вдохновляющим. Возможно, даже романтичным.

Несколько минут он говорил что-то, а я, опираясь на свой забытый школьный немецкий, вставляла одобрительные «угу», «я, я», «натюрлих». Он остался в полном восторге от моего «владения языком».

Настолько, что тем же вечером агентство прислало мне все документы для оформления визы.

Я уволилась с работы. Хозяин фирмы, пожилой немец, был потрясён. Он обещал повышение, прибавку, перспективы – но я осталась непреклонна.

Меня ждала Германия.

Меня ждал… э-э-э… как его зовут? Неважно. Главное – любовь с первого взгляда, штрудели по утрам и счастливая жизнь под звуки Баха.

Родители были ошарашены

– Мамочка, – пыталась я их убедить по телефону, – я увижу Германию, выучу язык, поживу среди немцев!

– Доченька, каждый мечтает увидеть мир… Но как ты там одна, в чужой стране?

– Я не одна. Я же с Юлей! Мы с пятого класса вместе! Я у неё на свадьбе побываю. А вдруг это моя судьба? Вдруг это мой счастливый лотерейный билет?

Я не заразила их энтузиазмом, как Юля меня. Но они сдались.

– Ну что ж, – вздохнули мама с папой. – Поезжай.

Глава 7. Билет в один конец

Сборы были недолгими. Я взяла с собой только самое необходимое – вещей на пару месяцев. Дальше в будущее не заглядывала. Да и не тревожило оно меня: немецкий «принц» с фотографии выглядел мило, а разница в возрасте – не то препятствие, которое нельзя преодолеть. Ребёнок меня не пугал. На пути к счастью дети – не помеха.

Подруги подарили мне на дорожку эротическое бельё, с характерным напутствием: «Везёт тебе. Такого принца отгребёшь…»

Но, если честно, это они мечтали о заморских принцах. А мне хотелось одного – сбежать. Сбежать от офисной серости. От вечеров в пустой съёмной квартире, где даже телевизор звучал эхом одиночества.

Иногда казалось, что меня медленно и тихо сжирает депрессия. Неужели это моя судьба: трактора, командировки в колхозы, пыльная контора, сырок в тумбочке и разговоры о лизинге?

Нет. Я ещё хочу жить.

Сомнения, конечно, были. Деньги… Всё-таки у меня была стабильная работа. Могла позволить себе отпуск, приличную одежду, у родителей давно не брала ни копейки, а им старалась помочь. А Au Pair – это ведь не работа. Это не пойми что. Но я решила: попробую – потом вернусь. Попутешествую, повидаю, язык подтяну. Москва подождёт.

Ставку на брак или любовь с первого взгляда я не делала. Влюбляюсь редко, но сильно. Если зацепит, то в самое сердце: до стихов по ночам и слёз в подушку. Во всех остальных случаях я – стерва. Делаю только то, что мне выгодно. Да и вообще, я патриотка. Уверена: лучше наших мужчин нет. Немцы? Не впечатляют.

Белье бельём, но за свой иностранный язык я переживала. Несмотря на то, что фирма у меня была немецкая, сам шеф говорил на русском прекрасно, практики у меня почти не было. Только знания на уровне школьной программы.

«Ничего, – успокаивала я себя, – в языковой среде всё само всплывёт».

Наивная…

Глава 8. Полковник даёт добро

В Шереметьево меня провожал дядя Саша, полковник разведки в отставке, человек, который знал меня лучше, чем я себя сама. Он привык к моим импульсивным поступкам и моё решение «бросить всё и уехать в Германию няней» воспринял спокойно, даже философски. На фоне моих прошлых «акций» это выглядело почти благоразумно.

– Всего у тебя хватает, – сказал он, обнимая меня крепко. – Ума, характера, за словом в карман не полезешь. Только бы немного остепениться… Помнишь, как ты в аспирантуру рванула? – спросил он.

– Спасибо, что напомнил, – закатила я глаза. – Только-только перестала просыпаться в холодном поту.

– Да ты и там могла бы поступить, если бы не…

– …если бы не ляпнула профессору, что «хватит на меня смотреть, будто я не экзамены сдаю, а у шеста в клубе танцую», – закончила я за него. – Честно, я думала, его инсульт хватит после моих слов.

– Ну да, – хмыкнул дядя. – А потом тебя вышибли с экзамена. Ты ушла громко. С выражением. Как и положено казачке с характером.

– Кровь, – гордо подтвердила я. – Кубанская. Горячая.

Мы помолчали.

– Если там тебе кто-нибудь скажет что-то обидное, сразу пиши. Я приеду, найду, ликвидирую. Или депортирую. Через правильные каналы.

– Ага. Только не забудь, что ты теперь на пенсии, а не в «контрразведке».

– Ну, у меня ещё связи, – загадочно прищурился он. – Главное, чтобы ты не вздумала устроить международный скандал.

– Обещаю, буду скандалить исключительно в пределах Евросоюза, – кивнула я.

На прощание он долго держал мою руку, глядя в глаза:

– Запомни, Ольга. Если что – ты не одна. Он обнял меня крепко и пропустил вперёд. Взмах руки – и я пошла в новую жизнь.

Глава 9. Чужое небо

Самолёт нёс меня к новой жизни.

А Наташа продолжала меня «просвещать»:

– Если ты летишь по программе Au Pair – забудь всё, что ты читала.

– Почему?

Она чуть усмехнулась. Безрадостно.

– Потому что это не про язык, не про Европу, культурный обмен. Это про одиночество. Про то, как ты сидишь на чужой кухне, пока вокруг говорят на незнакомом языке. И всё, что тебе хочется, – это домой. Но дом далеко. И ты моешь чужие тарелки. Они там обнимаются, а ты – чужая. Вроде как «на правах члена семьи», пока ты не скажешь лишнего. И тогда тебе напомнят твоё место.

Она помолчала и продолжила:

– Я преподавала немецкий в школе. Как ты понимаешь, зарплата – не особо, а физрук – единственный «жених» из реальных. Я рванула сюда за другой жизнью.

Она посмотрела в иллюминатор

– Выдержала благодаря таким же, как мы – опэр-девочкам. Только они понимали. Мы – как маленькое подполье в большом чужом мире.

Я почувствовала, как внутри холодеет. Блин, что-то я не так мрачно всё это себе представляла.

Она постучала ногтем по иллюминатору.

– Пообещай мне, – сказала она вдруг. – Когда всё закончится – ты хоть кому-нибудь расскажешь, как было на самом деле. Чтобы хоть одна девочка знала, на что идёт.

Я кивнула. Молча

…Я так и не написала Наташе. Потеряла адрес. Но если ты, Наташа, читаешь эту книгу – знай: я сдержала своё обещание.

Я написала правду. Здесь. В каждой странице. Во всём, что я не сказала тогда. Но скажу сейчас. Пусть даже спустя годы.

Глава 10. Добро пожаловать… вроде как

Привет, Дюссельдорф.

Спускаюсь по трапу самолета. Желание вцепиться в руку Наташи и прошептать: «Не бросай меня среди всего этого чужого». Но я уже была взрослая девочка и знала: всё, пути разошлись.

Наташу ждала спокойная, выстраданная жизнь уважаемой фрау: муж, квартирка на Кельденихштрассе, работа в немецкой фирме и пиво по пятницам в Старом городе.

А меня?.. Меня ждали приключения, Юлькина свадьба и мой жених.

Не кто-нибудь, а директор одной из крупнейших автомобильных компаний Германии. Звучит солидно. Почти сказочно.

Закинула за спину рюкзак и пошла к выходу. «Минус один, минус два, не ниже… Почти курорт», – прикинула я, вдыхая немецкий воздух.

Огляделась. Аэропорт как аэропорт. Почти как наш. Чуть меньше. Толпа встречающих – чуть более «европейская».

И среди них – он. Жених, типа?

Сутулый, плешивый, в свитере непонятного цвета и брюках в тон. В руках табличка с моим именем. Рядом крутился пухлый белобрысый мальчишка, похожий на варёную сосиску в куртке.

Может, настоящий принц просто отлучился – за кофе, в буфет, к белому коню? А табличку оставил этому… резервному дядьке? Но нет.

На лице – ни искры радости. Лёд.

«Наверное, стесняется», – подбодрила я себя и выдала широкую улыбку, с готовой приветственной репликой на языке.

Протянула руку. Птичкой, робкой. И… зависла в воздухе.

– Olga? – лениво спросил «принц», с каждой секундой теряя очки.

Я закивала, как китайский болванчик.

– Ich bin Bursian. Das ist Moritz. / Меня зовут Бурсиан. Это Мориц.

Мальчик – Мориц – слегка дёрнул уголком рта. То ли улыбка, то ли спазм. Ну хоть какая-то эмоция.

В моём воображении встреча рисовалась иначе: объятия, радость, фразы вроде «наконец-то ты здесь!». Вместо этого – я тащу рюкзак сама, стараясь не отстать от хмурого спутника и его ребёнка.

На парковке он молча кивнул на багажник чёрного «Ауди». Рюкзак – туда. Сама села на переднее сиденье, пристегнулась. Поехали.

Летим по автобану, дорога как зеркало – гладкая. Молчим. И вдруг, не глядя в мою сторону, он говорит:

– Wie geht es dir? / Как дела?

– Danke. Gut! / Хорошо, а у вас?

– Es geht / Пойдёт.

Ну хоть первый диалог я осилила. Супер!

Мориц неожиданно выстрелил в мою сторону какой-то фразой – быстрой, как очередь. Упс. Он точно на немецком говорит??

Потом Бурсиан, видимо, повторил то же самое. Помедленнее. Но это не спасло ситуацию.

Я ни фига не поняла!!

И тут они оба – отец и сын – переглянулись. С таким видом, типа, как это она не понимает нас!

Моё настроение рухнуло.

«И о чём я только думала, когда соглашалась на всю эту авантюру? Ну нет, серьёзно, я надеялась, что моих школьных знаний хватит на свободное общение? Или я тогда об этом не думала???»

Но рефлексировать было поздно. Я зевнула (курсы театрального) и сделала вид, что заснула.

К моменту, когда мы въезжали в посёлок, я уже снова улыбалась. Ну подумаешь, не понимаю ничего. Это, наверное, стресс. Пройдёт.

По ухоженной дороге «Ауди» миновал несколько вилл с бронзовыми львами у ворот.

А потом свернул к их дому.

По сравнению с соседскими особняками жилище казалось скромной дачкой. Если не сказать сарайчиком.

Они не сняли обувь, войдя в дом… Оказывается, у них так принято. А ещё говорят, что мы – дикари…

1 февраля. День первый. Германия

(Внимание: возможны следы культурного шока)

После короткой «экскурсии» по дому – скорее беглого инструктажа – мне жестами предложили пойти отдохнуть и подготовиться к ужину.

Спасибо тебе, язык жестов. Пока только ты не дал Штирлицу провалить свою миссию.

Захожу в «мою» комнату. Что мы имеем: письменный стол, шкаф, телевизор и… матрас. Без всяких подиумов, каркасов и вообще признаков кровати. Просто матрас. Лежит. На полу. Да тут даже на три звезды не тянет!

Ну ладно. «Приют усталого путника». Будем считать, что это такой минималистичный немецкий шик.

Окно выходит в сад, на подоконнике – кактус! Маленький, круглый, колючий. Такой же был у мамы на кухне. Привет, родненький. Села у окна, погладила кактус по макушке – осторожно, он с виду пушистый, но характер у него, как у меня.

Рюкзак пока не трогаю. Не готова обживаться. Уеду отсюда, как только Юлька за мной приедет. Она слегла с гриппом и не смогла меня встретить. Дождусь и уеду.

Из кухни повеяло жареным мясом. Желудок предательски заурчал.

Переоделась в белую футболку с рюшами – образ «девочка-милота». Послание без слов: «Я пришла с миром. Я несу вам свет».

Появляюсь в столовой.

Бурсиан жестом усаживает меня за стол, я хватаю вилку, нож… и сталкиваюсь с непрожаренным мясом.

С кровью. Настоящей.

А-а-а-а! Я такое не ем…

Но объяснить не могу. Немецкий где-то остался в школьном ранце рядом с формулой площади круга.

Показываю жестами: «Извините, не хочу есть».

Он кивает, сморкается в салфетку прямо за столом. Мориц, сын его, громко срыгивает.

Блин, меня сейчас стошнит!!!

И это моя новая реальность.

Наконец «семья» доела. Я голодная. Загружаю после них тарелки в посудомоечную машину. Бурсиан что-то орёт, но я не понимаю. Потом жестами отправляет меня отдыхать и на часах показывает, что завтра подъём в 6:00.

Вид у него при этом такой, как показывали в советских фильмах про войну. Когда там нашим кричали «Партизанен!»

Я ушла в свою комнату

Достаю календарик. День моего приезда аккуратно обведён сердечком. Закрашиваю его чёрным. Вынимаю из рюкзака дневник. Пишу на первой странице:

«Теперь я понимаю белых офицеров, которые стрелялись от тоски по Родине…»

Глава 11. День второй. Чудесное немецкое утро

(Уровень интеграции: «Я в аду, пожалуйста, отпустите меня обратно в Москву»)

Проснулась. Кактус на окне. Я дома?

Сейчас мама нажарит блинчиков, с горкой, со сливочным маслом сверху, со сметаной и сгущёнкой. Папа будет смотреть новости и комментировать.

Но нет. Блинчиков не будет…

Потому что окно не моё. И стены чужие. И даже небо как будто не такое голубое.

Боже, как же холодно! Смотрю на термометр: +14. Четырнадцать градусов!! Реально??? У нас на даче зимой теплее было: папа натопит, печку заправит, и красота. А тут – холодина!!!

Выбираться из-под одеяла не хотелось. Но надо. Я же ответственная. Приехала работать.

Решила «порадовать» моих новых… «родственников».

Вытащила сыр, колбасу, масло, заварила чай, сварила кофе, накрыла на стол. Всё как дома. Но пока без блинчиков.

В 7:55 в кухню вваливается принц Бурсиан. Мятая рубашка, костюм сидит как на пугале. Смотрит на стол. Не говорит «доброе утро», не улыбается, не кивает. Только:

– Слушай и запоминай. На завтрак – только шоколадная паста с хлебом. Мориц иногда ест мюсли. Бутерброд в школу – обязательно. Спрашивай, какой хочет.

Меня даже не расстроил его приказной тон. Самое главное, что я вроде как немного понимаю. Ну не всё, конечно, а так, процентов на тридцать. Остальное – жесты.

Села. Намазала себе хлеб шоколадной пастой, которую терпеть не могу. Бурсиан тычет взглядом и приказывает: «намазывай типа сыночку его тоже».

Молча делаю. Он ждёт, как император, пока я завершу церемонию.

Ну окей.

– Он ест сам? – спрашиваю. Ну типа, предложение простое, но ирония максимальная.

Ноль реакции. Бурсиан отвечает сухо, без намёка на эмоции:

– Да. Сам.

Шутка не зашла.

Сынок тем временем щёлкает пальцами, как в ресторане официанту, и говорит мне: «Дай воды!»

Я не реагирую. Ну а что, здоровый парень, восемь лет, сам, что ли, не нальет, что за наглость такая?

И тут… Бах! У мелкого истерика… Он орёт, из чего я понимаю, что меня сравнили со служанкой и что-то было ещё в мой адрес, но перевод я не знала.

Вот засранец.

Я смотрю на папу. Ноль реакции. Он продолжает жевать хлеб.

Наверное, мне надо его воспитывать? Я же типа няня?

«Мориц… так нельзя…» – начинаю осторожно.

И тут ребёнок переходит в режим истерики на максималках. Сопли, слёзы, крик – как будто я разбила ему любимую PlayStation.

Я в панике. Меня никто не предупреждал, что тут ребёнок-псих! Где инструкция? Как заткнуть этого монстра?

Бурсиан наконец вскакивает, наливает воду, ставит стакан перед сыном. Мориц моментально затихает, получая то, что просил.

А потом… Папа начинает орать: «Что, сложно сделать, что тебе говорят?! Встала и налила!»

И тут я понимаю: это не ребёнок истеричный. Это семейка психов.

Это – уровень их коммуникации. А я просто попала в их дурдом…

Объяснить про то, что на меня шеф в фирме никогда голос не поднимал? Ну пока не могу… Ага, попробуйте вот так, сходу, на нервах, построить монолог на чужом языке, если вы иняз не заканчивали.

Пока я судорожно пытаюсь вспомнить хоть какие-то слова и связать их в предложения, в меня летит бутерброд и семейка заканчивает завтрак.

Снимаю с себя «Нутеллу»

Выдыхаю. Вот сейчас мне очень хочется поменяться местами с моим прадедом, который прошёлся по улицам Берлина на танке в сорок пятом… Но… Я же толерантная. Миру мир…

Слышу с ванной окрик Бурсиана. Иду. Он уже вытряхнул на пол корзину с грязным бельём. Сразу видно: копили к моему приезду.

– Постираешь. Уберёшься. Погладишь рубашки. Вымоешь туалет. Заберёшь Морица из школы.

Сует мне в руки листочек с каракулями.

– Вот тут нарисовано, как найти школу. Тридцать минут пешком. Не опаздывай.

Я киваю. Прячу взгляд, чтобы не увидел, как мне хочется надеть ему корзину на голову… Нельзя показать чувства. Мне ещё Юльку дождаться надо.

План Б: найти ближайшее российское консульство и сдаться.

– Ключ дайте, пожалуйста, – прошу его вежливо.

Он удивлён.

– Ключ?

– Закрывать дверь. Когда я выйду.

– Не надо.

Из кухни ржёт Мориц:

– Закрывать дверь! Ха-ха-ха!

Уходят. Наконец. Я остаюсь одна.

Пинаю кучу белья.

Капиталисты хреновы. В раю живут. Даже двери не закрывают. Зато уважения – ноль.

Вчера я была сотрудницей уважаемой фирмы.

Работала с министрами. А сегодня я – уборщица в чужом доме. И маленький деспот орёт на меня, как на персонал.

Да, спасибо, отличная языковая практика.

Полное погружение. Прямо с головой.

А не пошло бы оно все на х… Надо же! Немецкий предлог, обозначающий направление nach («нах») очень созвучен тому, куда бы я всё это сейчас послала.

Глава 12. Уровень терпения: критически необходим

После утренней взбучки от юного фюрера и его молчаливого родителя у меня было только одно желание – сбежать. Куда угодно: на вокзал, в лес, в аэропорт, в консульство.

Но сбегать – это для слабых. А я, между прочим, МГУ закончила. И пусть обидно, что теперь с красным дипломом я глажу чужие трусы – всё же надо разобраться, не перегибаю ли я палку.

Судорожно хватаю договор Au Pair.

Ищу спасение в буквах. Нахожу. Читаю.

Идеальная западная обёртка: «лёгкая работа по дому», «как старшая сестра», «загружать посудомойку».

Ага. Только забыли уточнить: сестра у вас – Золушка в режиме full-time.

Я смахнула слезу – уже, наверное, двадцатую за утро – и поняла, что у меня есть два варианта:

✔ Умерить свою гордыню, смириться, адаптироваться.

✔ Улететь домой, потеряв деньги, мечты и веру в европейскую цивилизацию и подругу.

Пункты «свадьба Юльки», «денег на билет обратно нет» и «я ещё не всё увидела в Германии» аккуратно подтолкнули меня к варианту номер один.

Ладно. Живём. Буду как разведчица в тылу врага – играть по их правилам.

Вперёд – в бой!

Натянула резиновые перчатки, выдохнула и шагнула в мир чужого нижнего белья.

Сортировка – как дипломатическая миссия: трусы мужские, носки детские, рубашки белые. И всё это – моё новое утро.

«Девочка из приличной семьи. Хорошая работа. Машина. Каблуки. Москва. Заработок. И вот ты тут – по локоть в чужом дерьме. Поздравляю!»

Постирала. Пропылесосила. Вдохнула аромат чистоты. Отдохнуть бы… Но некогда. Пора в школу за маленьким немецким ублюдком.

Вооружившись листочком с каракулями, который дал гастпапа (называется «схема», ага), отправилась искать школу.

Бурсиан уверял, что идти тридцать минут.

Два часа спустя я кружила по улицам, которых на схеме не было вообще. Ни одной. Вот и верь в немецкий порядок! Ну кто так дома нумерует??

Когда наконец здание школы появилось на горизонте, Мориц уже шёл мне навстречу – с выражением лица, будто я его оставила на шесть месяцев в пустыне без воды.

Портфель он сунул мне в руки.

Что-то бубнит по-немецки. Я ничего не понимаю, но точно слышу: die Kuh (Корова). Спасибо, школьная программа, это слово я знаю. Ну ладно, маленький засранец.

Вот бы ответить! Какой-нибудь эффектной фразой! Но в школьной программе у нас не было матерных выражений. Отвечаю ему по-русски всё что думаю. Какая-то женщина оглядывается в мою сторону, сочувственно качая головой.

Дома меня ждала новая серия реалити-шоу «Выжить с Морицем».

Оказалось, он не умеет пользоваться микроволновкой. Разогрела картошку, сосиски, уселись обедать. Потом сели с ним за уроки.

Он писал слова по слогам, как детсадовец. Ну точно – отсталый. А ведь в третьем классе.

Но потом он включил видео и начал показывать мне, как в Альпах катается на горных лыжах и прыгает с огромной вышки в бассейне. Я даже прониклась к нему уважением – не так уж и туп этот монстрик.

В 16:00 тренировка. Сопровождение – моя почётная миссия. Ехать, как я поняла, на другой конец города.

Спрашиваю:

– Мориц, где ключи от машины?

И тут он выдаёт:

– Машины нет. Была. Мотоцикл. Но прежний au pair (мальчик) его сломал. Теперь только велосипед.

Das Fahrrad. Велосипед?!

Я с трудом выдавила:

– Покажи, где он.

Он повёл меня в гараж и показал… велосипед эпохи динозавров. Облезлый, с рамой, которая явно не дружит с юбками, и седлом, как доска для йоги уровня садо-мазо.

Ну ладно. Не пешком же идти. Хотя я на велике с детства не каталась. Ну, это такое дело, раз научишься, потом не забудешь.

Сначала было даже ничего. Ветер в лицо, свобода, детство вернулось…

А потом мы выехали на дорогу. Ехали по обочине, но там были машины и люди. В общем, я запаниковала, отвлеклась, свалилась в канаву и пока поднималась, отряхиваясь, потеряла немчонка. И сама тоже потерялась.

Молодец. Просто браво

О, вот те кусты, что я протаранила. А вот тут меня чуть не сбил Volkswagen. Стемнело. Возвращение домой было как возвращение с фронта. Только вместо медали – синяк на попе.

Маленький фриц был уже дома. Я беру учебник и молча ухожу в комнату учить немецкий.

Папаша вроде доволен. Всё вымыто, выглажено, разложено. Я – невидимка, и это даже приятно. Тишина.

Но не тут-то было.

Мориц ябедничает: «Она меня бросила! Уехала кататься! А я – один, бедный и беззащитный!»

Маленький стукач. Показываю жестом, что мне бы машину. Мне жестом показывают, что её не будет. Немцы проклятые. Ладно. Велик это ЗОЖ, полезно даже…

Ну что ж. Новый список целей:

– Выучить немецкий.

– Научиться не падать на велосипеде.

– «Не убить» дорогую семейку.

– Прокачать ягодицы – хотя бы какой-то бонус с этого велика!

Попросила, кстати, потеплее батареи.

В ответ: «Вы же из России. У вас вечная мерзлота. Вы не мёрзнете.

Мне бы моего прадеда сюда, ух как я бы им тут всем показала вечную мерзлоту на его танке…

Итог:

Зачёркиваю на календаре второй день. Пишу: «Они правда думают, что я приехала к ним работать!»

Зачёркиваю. Нет.

«Они просто ещё не поняли, что я – не уборщица, а луч света в их унылом немецком быту»

Сил больше нет. Спать. Завтра – день третий. И, может быть, я снова не потеряюсь. Хотя бы не сразу.

Глава 13. Уровень общения: «Подай мне кофе и не молчи»

Ох, как же не хочется вылезать из-под одеяла, как же не хочется вновь лицезреть свою «немецкую семью» – гастпапу и «младшего брата»…

Но я встаю. И пою. Правда, очень тихо. На мотив бодрящий и вечный:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой…

Слушай, Германия, я ещё не сдалась!

Утренний позитивный настрой, версия 2.0:

– Встаю в 6 утра – здоровый режим.

– Много двигаюсь – фитнес-бонус.

– Укрепляю выдержку и мышцы рук (особенно при глажке рубашек).

– И, в конце концов, кто ещё может похвастаться, что изучает язык через ежедневный культурный шок?

Я сознательно стараюсь даже не думать в русле «мои должностные обязанности» и «работа». Потому что не может же девушка в здравом уме променять офис в Москве, белую блузку и зарплату в 1000 долларов на труд прислуги за в пять раз меньшую сумму. Я ещё не рассталась с мыслью, что я приехала в Германию не работать, а изучать страну и знакомиться с людьми.

Улучшать язык. Съездить на Юлькину свадьбу. И, давайте не будем врать, может быть, устроить личную жизнь.

А то, что пока эта жизнь больше похожа на выживание в реалити-шоу, ну, это детали.

Моя первая утренняя миссия: накормить семейку, не вызвав истерику.

Алгоритм чёткий:

✔ Кофе – Папику.

✔ Чай – Братишке.

✔ Пока зевает – собрать ранец.

✔Намазать хлеб «Нутеллой» и сделать бутер в школу.

✔ Впасть в депрессию, когда всё пойдёт не по плану.

«Мориц, с чем сделать бутерброд: колбаса, салями, сыр, „Нутелла“?»

Молчание.

«Mit Wurst?» – уточняю.

Молчание.

Сделала бутер с колбасой. Запаковала. Убрала в его ранец.

За секунду до выхода из дома, когда на улице появляется школьный автобус, Мориц открывает ранец и истерично рыдает. Контейнер летит на пол: «Ich esse das nicht!!! / Я это не ем!!!»

Я не могу оставить ребёнка голодным, особенно когда рядом заходится в истерике его отец. Быстро выкидываю колбасу, кладу вместо неё сыр. Мориц истошно вопит: «Теперь хлеб пахнет колбасой!»

Отец психует: он опаздывает на работу.

Мне хочется взять хлеб, салями, сыр, огурцы, шоколадную пасту, тунца, мясо с кровью и кислую капусту, всё их грязное бельё и моё плохое настроение и запихнуть за шиворот им обоим.

Но я сдерживаюсь. Я улыбаюсь и переделываю бутерброд. Потом ещё раз. И ещё. После пятой попытки отец не выдерживает, хватает отпрыска за руку, и они уходят, хлопнув дверью. Я остаюсь наедине с пустым контейнером и чувством вины.

Время: 08:00. Вздыхаю, открываю холодильник и шарю по его полкам в поисках нормального съестного. Не хлебом единым сыт человек, пусть даже с шоколадной пастой!.. Начинать и заканчивать каждый день сладким мне невмоготу.

Провал

08:20. Миссия номер два: домработница.

Пылесос, тряпка, утюг, гора белья. И откуда у двух мужчин, большого и маленького, каждый раз набирается целая гора грязного белья?

Каждое утро Марсиан (производное от Марсианин, потому что с логикой Бурсиана даже пришельцам было бы сложно спорить) надевает поверх майки белокипенную рубашку, а вечером швыряет её мне, потерявшую свежесть. Но всё остальное? Похоже, немецкие марсиане готовились к моему приезду целый год.

Теперь я такой виртуоз в глажении мужских сорочек, что в будущем муж будет говорить мне спасибо.

12:00. Следующая миссия – экспедиция за продуктами, а значит, можно осмотреться на местности.

Посёлок оказался маленький, меньше, чем наши дачные садовые товарищества – домов 30 всего.

Первое очарование инаковости быстро прошло, и обнаружилось, что в посёлке нет ничего интересного: красивые домики, ухоженные газоны, хорошая дорога, футбольное поле и… все! Нет музея, нет дискотеки. Нет булочной, источающей ароматы свежих брецелей и пумперникелей (а я так мечтала познакомиться с 1500 сортами немецкого хлеба и мучных сладостей!). Нет даже магазина – ближайший супермаркет в соседней деревне.

В последующие дни разочарование только усилилось. Жизнь в посёлке замирала в 18:00 в будни, в 16:00 в субботу и полностью исчезала в воскресенье. Лишь только смеркается, как немцы сдвигают жалюзи, укладывают детей спать, а сами садятся с банкой пива перед телевизором. На улицах никого. Тишина. Лишь я печально таращусь из своего окна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.