# И крыльями закроет звезды. Год 2345

Эйрик Годвирдсон

Космос давно часть жизни простых людей, а человечество по праву вошло в Галактическое Содружество.Капитан одной из дальних баз вынужден застрелить своего друга. Ученая-эльвенка с трудом выживает на станции, атакованной террористами. Офицер ООН, расследующий опасные диверсии, вынужден объединиться с тем, кого мечтал упечь за решетку. Таинственный мститель в угловатом шлеме охотится на тех, кто когда-то был с нимзаодно. Им придется действовать вместе, потому что корень их бед, так вышло, один.

© Эйрик Годвирдсон, 2025


ISBN 978-5-0067-9549-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Пролог

Человечество всегда стремилось выйти за пределы околоземного пространства. Земля – колыбель человечества, но нельзя же вечно оставаться в колыбели.

Это часть людской природы – мечта покорить небо и заглянуть за его пределы. Так было и в те дни, когда люди только изобретали воздухоплавание – и эта же тяга вела их и после того, как вверх поднялся первый воздушный шар. И даже сотни лет спустя, пережив трагические события девятнадцатого и катаклизмы двадцатого веков – мечта не ослабевала. Желание видеть и узнавать новое были с нами и вели нас, когда человечество нашло в себе силы прекратить бессмысленную гонку за наживой и под эгидой Организации Объединенных Наций начало робкие шаги по освоению сперва околоземного пространства, а затем и отдаленных планет и спутников Солнечной системы. Именно жажда познания неизведанного была сильнее всего в людях всегда.

Тщательно подготовленный полет за пояс Койпера – один из первых к самому краю солнечной Системы – принес необыкновенную новость: мы в Космосе не одни. Это была первая встреча с разумным видом, ничем не уступающим человеку – пока что опосредованно, через беспилотный дрон, однако с его же помощью удалось наладить полноценный диалог.

С людьми вышла на связь раса эльвенов – уроженцев далекого мира Эльванис: именно такая расшифровка далась ученым самой первой. Может, она грешила неточностью, когда исследователи устанавливали обмен данными и пытались понять их речь – но менять ее не стали, отдавая дань традициям и запечатлевая важную веху: осмысление чужой, инопланетной речи. А затем была встреча под куполом станции-обсерватории на Марсе: живая встреча, тот самый настоящий контакт, что вошел во все учебники как поворотная точка земной культуры. Одна из множества последующих – и лишь спустя не один десяток лет после взаимного острожного интереса вместе с эльвенами к людям пришли их более молчаливые и угрюмые соратники – народ каг-ра, сыны и дочери трех суровых миров системы Аэн Лаат – в их собственной классификации. И тот, и другой народы вышли в космос раньше людей, но дали понять: люди вполне смогут занять равную с ними позицию среди новых пространств, ибо Галактика слишком велика и наполнена преимущественно пустотой и холодом, чтобы отказываться от возможных союзов.

Людям предстояло изучить чужие языки – и принести свои, вместе с собственными знаниями, классификациями и открытиями – в копилку уже межрасовой, межвидовой сокровищницы. Вовсе не наработки эльвенов вывели людей в дальний космос, но собственные открытия. Да, конечно, было бы глупо отрицать, что контакт – нет, не так – Контакт, с большой буквы – ускорил развитие этих наработок в десятки раз. Только вот построили первые космические корабли люди сами. Покинули солнечную систему – тоже. Про это помнили все.

Человечество втянулось в регулярные интра- и межгалактические сеансы удаленной связи, общение с жителями самых разных миров. Были освоены дальние межзвездные перелеты на основе варп-искажения, сократившее время перелета до считанных часов или дней, в зависимости от расстояния. Открыты и колонизированы многие миры в соседних звездных системах… человечество выходило в эпоху новых великих астрографических открытий. Впереди лежал необъятный простор Вселенной. Галактика, подобно мерцающему морю в древности, манила путешественников… Отлично звучит, не правда ли?


Так может начинаться любая стартовая лекция по истории космических перелетов в любом стандартном учебном заведении – точнее, они именно так и начинаются, как уроки истории земной начинаются с обзора археологических находок.

Но история – не важно, земная, эльвенская, общая космическая ли – не движется по прямой. История всегда – хитро закрученная спираль вроде живой ДНК, нити жизни. И она имеет свойство сходиться витками сама с собой: человеческую натуру не изменить внеземным контактом. Всегда есть те, кого не устраивает… что угодно. Чужаки-ксеносы, темпы развития земной жизни, условия освоения новых колоний и дружба колонистов с «пришельцами», организация государств или сам надгосударственный союз ООН…

В ту эпоху, когда земляне давно шагнули из своей колыбели, став просто человечеством, такие тоже нашлись. И взяли себе имя из старой сказки – они называли себя последователями неведомого «Вороньего Короля».

Может звучать сколь угодно фантастически – но ведь море никогда не бывает спокойно до конца, так? Так. И космос тоже.

> Из дневниковой записи Г. Р. МкМ.

## Глава 1. Литания Ищущего. Разбивая на части

Привычную ночную тишину военной базы Сил гарнизонной службы ООН на Проксиме-16 прервал приглушенный свист и шелест электромоторов патрульного транспорта, вернувшегося с космопорта. Транспорт остановился, человек в камуфляжной форме цвета темной охры и песка, подстать ландшафту большей части планеты, подошел к водительской двери машины – и только тогда дверь открылась. Боец выпрямился и приложил ладонь к козырьку кепки.

– Здравия желаю, полковник. Что-то вы сегодня рано.

Из армейского джипа послышалось потрескивание, как от сбоящей рации, но все же неуловимо иное: незнакомое и подозрительное. Названный полковником человек в штабном синем кителе вышел из машины и даже не удостоил взглядом старого друга.

– Эвакуация затягивается, Грегори. Следуй за мной.

Капитан отделения – это его звали Грегори – чуть смутился, но последовал за полковником. Что-то ему не понравилось в поведении начальника: он его слишком давно знал, и… неужели какие-то непредвиденные проблемы? И о чем это полковник сказал первым делом, едва прибыл – эвакуация?

– Я ничего не слышал об эвакуации, штаб такой информации не передавал, – осторожно заметил Грег. В ответ было лишь молчание и Грегори перевел тему, чуть понизив голос. – Передавали про стрельбу. Знаешь, Лизи очень волновалась, спрашивала о тебе.

– Не называй ее так. И вообще – что за тон, где субординация? – полковник остановился и злобно посмотрел на капитана, словно тот при нем грязно выругался. Он даже не смутился тому, что в разговорах с Грегори раньше неоднократно упоминал имя жены именно в такой форме. Даже перед отправкой на недавнее задание по сопровождению конвоя он так и сказал – «присмотри за Лизи». Полковник вдруг медленно моргнул, как очень уставший человек, который отвлекся на какую-то ерунду и теперь снова собирается с мыслями, и сменил тему: – Ладно, это все не важно. Капитан, твой «вальтер» при тебе?

– Так точно, сэр, – отчитался Грег, внимательно посмотрев в глаза полковнику – те оказались совершенно пустыми, аж стеклянными.

– Дай мне его, – спокойно проговорил полковник Уильям О’Генри.

– Уилл, что творится? – рискнул спросить Грег.

– Я твой командир. Отвечай по форме, – все так же холодно проговорил полковник и протянул вперед ладонь: – Ну же. Пистолет, капитан.

Грегори замешкался, переведя взгляд на ладонь старого друга, стремительно становившегося… подозрительной личностью. Под его требовательным взглядом Грегори запустил руку за пазуху и извлек старый именной «вальтер» и протянул пистолет рукоятью вперед. Оружие последнего шанса, не просто старый – древний механизм прекрасно работал и сейчас, хоть и служил Грегу больше талисманом, нежели оружием – импульсные карабины были повсеместны в армии из-за того, что далеко не на каждой планете порох воспламенялся как нужно. Проксима-16, впрочем, была одной из тех планет, где порох оставался вполне актуален.

Полковник, даже не обращая внимания на подозрительный взгляд друга, принял пистолет и двинулся дальше, в сторону штабного бокса. Послышались металлическое клацанье, капитан поравнялся с полковником и посмотрел, что тот делает с пистолетом. Ловким движением полковник снял затвор, отсоединил ствол и заменил его на свой, вытащенный из нагрудного кармана кителя. Новый ствол был необычный: покрытый каким-то то ли узором, то ли электронными «дорожками», как на печатной плате, и маслянисто поблескивающий новым темным металлом.

– Что это? – уточнил Грег, но наткнулся лишь наткнулся на молчание. Просто молчание, глухое, как стена. Полковник даже не взглянул на спросившего, не повернулся в его сторону ни на градус – точно не слышал вопроса.

– Уилл, мать твою! – рявкнул Грег, холодея от промелькнувшего в голове дикого с виду, но совершенно логичного предположения: перед ним вовсе не полковник Уильям О’Генри, которого он знал еще едва ли не с Лунной базы и своего звания старшего сержанта. Кто-то или что-то сейчас под его видом, спрятавшись за кителем и погонами старого друга беспардонно готовит саботаж с именным оружием Грега в руках. И если это не остановить вовремя… – Будь добр, поясни, что ты такое творишь, а?

– Так надо, – коротко, безэмоционально ответил полковник и двинулся дальше, направляясь ко входу в штаб. Перехватывая отточенным привычным жестом на ходу пистолет правой рукой. Полковник Уильям О’Генри был левшой.

Капитан не последовал за ним. Вместо этого он, мысленно досчитав до пяти, выхватил из кобуры пистолет и сделал три выстрела вслед самозванцу. Тот покачнулся, замер на полушаге и грузно повалился на бок, так и не выпустив из рук «вальтер».

Грег опустил свое оружие и медленно выдохнул, опустив голову. В ушах шумело, точно под черепной коробкой в медный набат били – но то, как звук выстрелов порождает движение в недрах базы, он прекрасно слышал все равно.

Грег так и остался стоять на месте, наблюдая, как на шум стрельбы сбегаются солдаты и часовые, как оживает ночная база, вспыхивает там и сям свет, и как прожектор вышки шарит по территории, ища причину переполоха.

Недоуменные часовые, подоспев к месту происшествия, мигом направили карабины на капитана, и тот без суеты убрал пистолет в кобуру, а затем поднял руки. Растерянность и непонимание на их лицах впечатывалось в память, как в старинную фотопленку – касание света из-за приоткрытого затвора камеры.

– Что за шум? Грег? Ты… ты ума сошел?! – буквально секундой позже подбежал начальник караула из штабного бокса, и, окинув взглядом немую картину, почти вплотную подошел к капитану. – Ты стрелял?

– Да, я.

– Почему, черт возьми?

– Это не полковник О’Генри, сэр. Звучит довольно дико, но имею все основания полагать – под его видом скрывается одурманенный террорист, намеревавшийся воспользоваться допусками и возможностями нашего старшего офицера.

– Что за бредовую чушь ты не…, – начальник караула майор Сойер сперва было воздухом чуть не подавился от возмущения, но тут его окликнул один из солдат. Указал на тело – точнее, зажатое в руке покойника оружие. Одного короткого взгляда Майклу Сойеру хватило, чтобы медленно проглотить свою эмоциональную фразу, и, сменив тон, осведомиться уже более формально:

– И у тебя, полагаю, есть доказательства? – при этом он очень внимательно посмотрел на Грега. Все же такими заявлениями не бросаются во всеуслышанье, и в спину старому другу не стреляют, сдаваясь после вот так сразу.

Грег тяжело кивнул:

– Да, сэр. Полковник – тот, кого я тоже сперва принял за него – прибыл буквально только что. Вместо нормального человеческого разговора он вдруг ни с того ни с сего потребовал мой наградной «вальтер», что-то сделал с ним – а потом направился прямо в штаб. Вы видите в руках пол… самозванца оружие – можете проверить мои слова. А еще… рация в его транспорте работала не на общей частоте. То есть – вообще не на человеческой, я бы сказал.

Начальник караула чуть сощурился – в уголках глаз собрались многочисленные морщинки, жесткие, как проложенные резцом: он явно сомневался в словах капитана. Но тело полковника перевернул, извлек из его руки переделанный пистолет и, словно на всякий случай, заглянул в мертвые глаза старшему офицеру.

– Странно… – пробормотал начальник караула и перевел взгляд на невольного убийцу. – Ты трижды в него выстрелил?

– Так точно, сэр, – глухо отозвался Грег.

Сойер снова перевел взгляд на абсолютно спокойное и невозмутимое лицо полковника, невыразительные остекленевшие глаза. Оглядел пулевые отверстия – два выстрела вошло в грудную клетку, еще один – угодил в шею. Видимо, капитан третьим, контрольным, собирался выстрелить в голову, но промахнулся – то ли потому, что полковник уже начал падать, то ли потому, что рука в последний момент дрогнула. Просто так промазать Грег Макмиллан не должен был, во всяком случае – не с такого расстояния. Затем Майкл поднялся и осмотрел ствол «вальтера»: так вот что Грег имел в виду под расплывчатым «что-то сделал» М-да, сказал Сойер сам себе. И повторил еще раз, уже в слух:

– М-да, – протянул майор. Выглядел старинный «вальтер» теперь не то, что странно – а ровно так же, как и описал волну трансляции Макмиллан – нечеловечески. Сойер, пристально взглянув на Грега, продолжил: – То, что ты мне сейчас рассказал, абсолютно безумно и способно подвести тебя под трибунал еще до рассвета, я думаю, ты и так это понимаешь. Но для начала ты пойдешь со мной, без охраны.

Майор отмахнулся от пары солдат, готовых отконвоировать задержанного, потом закончил:

– Заберите у капитана оружие, и на этом довольно. Дальше базы он не уйдет все равно. Грег, сдавай пушку… так вот, да. И – за мной, расскажешь подробнее о случившемся… и своих умозаключениях, – на этом месте Майкл развернулся к солдатам и скомандовал: – Тело отснять и в морг, вместе со всеми вещами. К машине полковника никого не подпускать, самим ни к чему больше в ней и вокруг не прикасаться тоже: я сам ее проверю чуть позже. Грег, за мной – и не делай глупостей.


***

– А теперь, Грег, ты расскажешь мне во всех подробностях, какого черта ты устроил, – хмуро проговорил начальник караула, когда они вошли в допросный бокс, и двери за ними закрылись.

Допросным, впрочем, помещение стало только сейчас – обычно тут работали с документацией… ну и да, вызывали для непубличных дисциплинарных взысканий мелкого характера – оформляли выговоры и штрафы личному составу. Сейчас, впрочем, штрафом было не обойтись. Грег тяжело опустился на стул, повинуясь жесту майора – теперь на базе старшим офицером был он, очевидно. Сойер хмурился и тихо ворчал себе под нос, кустистые серые брови его ходили вверх-вниз, выдавая глубокое раздумье: все-таки и О'Генри, и Макмиллана он знал давно. Произошедшее сейчас не лезло ни в какие рамки, оставалось лишь надеяться, что слова Грегори хоть что-то да прояснят.

Не было смысла темнить или недоговаривать, и потому Грег рассказал как есть, буквально с описанием каждого шага последнего получаса. С бюрократической армейской машиной он был знаком очень хорошо, и понимал – наибольший вес будут иметь первые показания. Даже не смотря на то, что Сойер не объявил его арестованным, положение его незавидно. Поэтому Грег отдельно указал, насколько странно вел себя полковник с самого прибытия – как отреагировал на привычное имя жены, как ни разу не назвал друга по имени, как отвечал точно невпопад… про смену ствола у «вальтера» и рацию на странной волне тоже рассказал, заново. И видно было, что все те простые слова, которыми он описывал странноватую беседу с полковником, даются ему не очень-то и легко.

Все то достаточно небольшое время, что потребовалось Грегу для пересказа событий, Майкл Сойер ходил по боксу, молчал, изредка посматривал на задержанного и периодически прикладывался к извлеченной из кармана кителя фляжке, при этом практически не морщась. Когда рассказ был завершен, он остановился около стола, прислонившись к нему и указав на капитана фляжкой.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

Грег горько усмехнулся и ответил вопросом на вопрос:

– А стал бы я все это придумывать в последние минут десять? К тому же «вальтер» ты видел сам.

– Логично, – опрокинул Майк фляжку в себя. – Но, сдается мне, ты до сих пор не понимаешь, что сделал. Даже если ты оказался прав и это один из «этих». Террорист или кто они там, те чертовы фанатики…

– Технически, это все еще был Уилл, – возразил Грег. – И нет, Майк, я все отлично понимаю. Я убил старшего офицера и собственного лучшего друга. Но я уверен, что кто-то или что-то его обработало настолько хорошо, что от мозгов там только мозжечок, наверное, и остался. Он вел себя вообще не так, как должен был вести себя Уильям О'Генри, которого я почти всю жизнь знаю.

Майкл только молча кивнул и посмотрел в сторону, мимо Грега.

– Я не могу тебя сейчас отпустить, сам понимаешь, военная полиция будет с минуты на минуту. И если у тебя есть какая просьба, говори сейчас.

– Я был бы признателен, если бы мне удалось добраться до этих сволочей, – тихо проговорил Грег. – Я не вру, поверь – и уверен, что какие-то твари выжгли мозги моему другу. Майк, они должны быть наказаны.

Майкл согласно кивнул, и в этот момент в бокс вошло два вооруженных человека с красными наплечниками на форменных комбезах.

– Капитан Грегори Макмиллан? – обратился к сидящему тот, что был немного повыше ростом, сухощавый тип с блеклым невыразительным лицом.

– Он самый, – ответил Грег и повернулся к полицейским, чуть вытянув вперед руки.

– Мы вас знаем, сэр. Думаю, учитывая, хм, вашу репутацию и особые обстоятельства… наручники излишни. Пройдемте с нами.

И капитан в сопровождении военных отдела собственной безопасности проследовал в бокс временного содержания, «до выяснения обстоятельств».

– Вот влип так влип, – пробормотал Грег, когда электронный замок клацнул за спиной.

Уселся на откидное сиденье и тупо вперил взгляд в стандартную бутылку воды, что ему оставили. В голове было гулко и пусто, словно в его собственных мозгах тоже кто-то похозяйничал. Впрочем, Грег отдавал себе отчет в том, что за его собственные поступки нести ответственность будет он, и никто другой.


За решеткой, то есть, в боксе, Грег пробыл два дня в ожидании дознавателя. Как-никак, дело выходило непростое, и решать его должны были специальные силы ООН, а даже не военная полиция сектора.

«Синие каски» прибыли как по расписанию – утром, едва Грег разделался с положенной ему порцией завтрака. Прозвучал сигнал, и решетка с щелчком отъехала в сторону, открывая дорогу троим – Майк и двое солдат ООН. Однотонный камуфляж серого с черными вставками цвета, синяя лента на плече, такие же береты. Оба при оружии, с мрачными лицами – такими суровыми, что Грег аж невольно усмехнулся про себя. Да уж, эти парни, в отличие от военной полиции, его знать не знают, и видят сейчас перед собой опасного преступника, наверняка.

– Капитан, проследуйте за нами, – пробасил старший ооновец, судя по всему, командующий в этой паре. Грегори послушно и без лишних вопросов поднялся и вышел из камеры.

– Что, и даже наручники не наденете? – уточнил он, когда компания пошла в сторону выхода из боксов.

– Это без надобности, мы осведомлены, что вы готовы к сотрудничеству, – отчеканил тот же ооновец, и вся компания без дополнительных заминок покинула однообразные серые боксы, выйдя на свежий воздух.

Но дальше они двинулись не в сторону посадочной полосы, где и стоял шаттл ООН, а снова в бокс-кабинет Майка. Грег даже не стал уточнять, почему и с какой целью – сами все расскажут. Так и оказалось. В кабинете Майк занял свое кресло, жестом пригласил остальных на свободные стулья. Сел только Грег, гости «из высоких кабинетов» предпочли постоять.

– Капитан Грегори Макмиллан, мы прочитали ваш рапорт, – начал старший. – И хотели бы прежде всех остальных бесед уточнить: вы не читали новости последних двух дней?

– К сожалению, нет. Видите ли, к завтраку офицерам баз вроде нашей не приносят новостные таблоиды с чашкой кофе, а интерком не сказать, что слишком любит пересказывать сплетни, – не удержавшись, съязвил капитан. – Это если вы о периоде до моего задержания. А если вы имеете в виду действительно последнюю пару дней перед нашей встречей, то я, скажем так, не имел никакой технической возможности читать какие бы то ни было новости.

Напряжение прошедших дней, за которые Грег чего только не передумал, давало о себе знать. И не смотря на то, что Грег тут же влепил себе мысленную оплеуху, не огрызнуться он не мог. Ооновец же только улыбнулся и хмыкнул – неожиданно оценил юмор.

– Да, вы правы – я говорил о днях перед… инцидентом, – достаточно дружелюбно отозвался «синеповязочник». – Что же, касательно газет действительно жаль: пожалуй, нужно будет дать командованию распоряжение. Так вот, капитан, я спросил не просто так. На четырех военных базах практически одновременно случились крупные теракты, прошедшие как под копирку – один из высших штабных чинов, вооруженный транквилизирующим оружием, выводил из строя охрану и устраивал диверсию – подрыв зенитных вышек, башен связи и складов с боеприпасами, в одном случае была уничтожена казарма со спящими в ней солдатами. Погиб весь полк. Офицер-диверсант этой базы после застрелился.

Грег мысленно поежился. Ооновец пересказывал жутковатые подробности очень буднично и спокойно, словно делал заказ в ресторане.

– Теракта смогла избежать только ваша база, единственная в секторе, продолжающая функционировать.

– Так дайте мне медаль и отпустите на все четыре стороны, – кисло ухмыльнулся Грег, поняв, к чему клонит ооновец.

– Это не в моей компетенции, увы, – офицер «синих» слегка разочарованно, как показалось Грегу, хмыкнул. – В других обстоятельствах, наверняка меня отправили бы именно с этим поручением, но…

– Но?

– Именно что «но», сэр. Ваши действия еще нужно оправдать, к сожалению. Если мы не имеем на руках неопровержимых доказательств одурманивания устраненного вами офицера, то и выводы делать пока не можем. Однако, уже по пути сюда, мы с коллегой посмотрели на карту расположения баз, что подверглись ударам и пришли к выводу, что это существенная деталь в нашем расследовании – и вероятно предстоящем вашем оправдании.

– Звучит ободряюще, – Грег поерзал на стуле и искоса взглянул на ооновца, точно не до конца доверяя услышанному. – Вы сказали, что атакован весь сектор?

– Именно так. Вывели из строя базы на ключевых направлениях, причем настолько искусно и в то же время бесхитростно, что у нас не осталось сомнений в том, что это работа кого-то подконтрольного правительству. По крайней мере, с уровнем технической оснастки не меньшей. Вопрос – чьему, понимаете?

– Мы на границе с эльвенским сектором. Хм…. Уж не думаете ли, что это их работа?

– Либо кто-то хочет, чтобы мы так думали, – офицер покрутил рукой в воздухе, как бы говоря – «может и да, а может и нет». – Стоит ли гадать? Ведь это работа уже больше посольского корпуса, а не нас с вами.

– Хорошо, меня не отпускают, но и не приговаривают на месте: у вас ведь есть такие полномочия, я в курсе. Так что же, мне вернуться в камеру? – спросил Грег. В голове у него начала зреть одна дерзкая, но не безосновательная идея.

Ооновец пристально на него посмотрел, но промолчал. Грег потянул воздух носом и продолжил:

– Послушайте, стараниями этих… не знаю пока кого, увы – погиб мой близкий друг. Да, от моей руки, и от этого мне ни капли не легче. Мы с ним с учебки вместе, даром, что я обычный двоечник, и пошел в пехоту. У меня есть прямая причина просить у вас санкции на допуск к участию в расследовании и поиск настоящего виновника.

– А я все ждал, когда вы это скажете, – скупо улыбнулся ооновец вновь – лишь на короткий миг, потом снова стал серьезным. – Давайте так: я вам излагаю наши условия. Вы выслушиваете… и соглашаетесь. Сами вы – в единственном числе и по своей инициативе, я имею в виду – не покинете базу и никуда не доберетесь, потому как на вас наложены сопряженные с арестом ограничения, и это вы знаете. Но под моим непосредственным наблюдением, скажем так, как коллега-доброволец, вы сможете с некоторыми, куда как менее отягощающими условностями передвигаться по планете. И даже в пределах системы – но не дальше. Увы, это все, что мы вам сможем обещать – но не так уж и плохо вместо сидения взаперти, как считаете?

– Так, подождите, – Грег недоуменно сморгнул. – В каком это смысле «ждали»?

– Ну мы же читали ваше досье, Макмиллан, – ооновец развел руками. – К тому же я нахожу, что подобный поступок логичен для любого толкового офицера.

– Хорошо, когда я смогу к вам присоединиться? – формальным тоном осведомился Грег.

– Не ко мне, дело будет непосредственно вести мой напарник, он же и станет вас сопровождать, – ооновец кивнул на молчавшего все это время своего коллегу: тот все это время изображал памятник самому себе, безмолвно прислонившись к стене бокса. Лишь на словах старшего коллеги точно отмер и кивнул, сдержанно и вежливо. – А сам я вернусь в штаб, дабы курировать расследование оттуда. И обещаю походатайствовать над снятием с вас ограничений в связи с выявленными обстоятельствами. Благодарность же примите только пока что на словах и личную. До официальной придется поработать, увы.

«Вы говорите настолько бумажно, что аж противно» – подумал про себя Грег, но вслух сказал лишь короткое:

– Благодарю.

## Глава 2. Нарекая

Никогда не верьте именам и пышным красивым фразам. Они обманывают – всегда или почти всегда. Впрочем, даже без «или». Слова – инструмент обмана. Чем красивее они звучат, тем выше шанс нарваться на ложь. Артур Халлард – имя звучит так, точно носит его благородный герой, не правда ли? А на деле оно принадлежит отпетому мерзавцу и негодяю.

Артур повторил мысленно еще раз эту спонтанно пришедшую в голову фразу и криво усмехнулся – видимо, именно это и напишут на моей могиле. Если только она у меня будет, добавил он. А то этак распылят в пустоте, и все. Ни могилы, ни надписи… дурацкой, но вполне честной. И, наверное, даже поучительной.

Мельком взглянул на себя в зеркало, потер ладонями впалые щеки, подернутые короткой светлой щетиной – не выспался, снова. Плохой знак – еще чего доброго, снова накроет. От усталости голова болела чаще – и, видят боги, если они существуют – каждый раз по-особенному невыносимо. А заранее закидываться таблетками смысла нет.

Артур не утешался оправданием вида «поневоле возненавидишь все живое, когда голова готова треснуть от ничем не унимаемой тошнотворной боли». Он был негодяй и мерзавец не поэтому. Далеко не поэтому – а потому что однажды попросту оказалось, что такова его натура. И замешано все на самой простой трусости.

Интересно, что за амбиции лелеяли в голове его родители, давая своему сыну такое без сомнения благородное имя? – лениво подумал Артур снова, и тихо чертыхнулся: потянув за эту нитку размышлений, он зачем-то вспомнил, что далеко не всегда считал себя негодяем.

Артур не хотел ворошить в голове давнее прошлое – нарочно к нему возвращаться, во всяком случае. Так-то он никогда не забывал, когда именно впервые понял, что он трус и не способен ни на какие благородные поступки именно потому что трус, а значит, путь благородства закрыт для него навсегда.

– Да к чертям космическим это все, – с усилием тряхнув головой, Халлард принялся с ожесточением приводить себя в порядок. Отчего-то в таком – помятом и небритом – виде он напоминал себе не просто негодяя, но едва ли не висельника. Смотреть противно.

И уж тем более Артур не собирался вспоминать себя-прежнего: ни Арти-подростка, похожего на нынешнего коротко остриженного, желчного типа только, пожалуй, серовато-зелеными большими глазами да еще именем. Ни самоуверенного молодого негодяя примерно двадцати лет – с наглой улыбкой хозяина жизни и пустым, холодным взглядом. Ни даже Халларда почти семилетней давности – когда он только-только начал ту жизнь, что вел сейчас и поныне. Тот Халлард спал еще более скверно, чем нынешний – и впервые познакомился с адской мигренью тоже тогда. И еще не умел никак с нею справляться, считая ее не болезнью, но… вороньим проклятием. На счет проклятия, наверное, Артур даже почти не ошибся – но выучил пару фокусов, и жизнь сделалась вполне сносной.

Плеснув в лицо пригоршню ледяной, аж обжигающей холодом воды, Артур подумал – может, в этот раз и обойдется. В любом случае, раскисать некогда – на сегодня было много работы.

Наскоро проверив снаряжение – уж что-что, а это он всегда держал в безукоснительном порядке – и сжевав на ходу энергетический батончик («надо бы при случае пожрать нормально, кажется» – равнодушно отметил Артур точно со стороны), он подхватил шлем и был таков. Двери щелкнули за его спиной магнитными замками – и теперь его с местом ночевки больше ничего не связывало. Все, что ему было нужно, Халлард носил с собой. Больше сегодня Артур не возвращался мыслями к событиям прошлого – ни недавнего, ни уже почти затершегося в памяти. Было не до того. Да и смысла в блужданиях в закоулках воспоминаний он не видел никакого – «Зеркало Никогде», как он, в честь любимой в детстве книги, называл человеческие воспоминания, обычно не показывало ему ничего… полезного. Хорошее – да, бывало. Плохое – навалом. А еще – из прошлого за ним тянулась костлявая птичья лапа настоящей опасности. Вот с нею-то он предпочел бы не иметь никакого дела – но чтобы его не иметь в будущем, сейчас то и дело приходилось этой лапе обрубать когти.


***

В лабиринтах этого «Никогде», впрочем, был один закоулок, который Арти за каким-то лешим взбудоражил сегодняшними рассуждениями о своем имени. За вопросом о родителях, выбравших отпрыску имя героя из легенд – и одновременно одного из неназванных недругов – неизбежно всплыло и самое детство, довольно скучное, как у любого мальчика, чьи родители богаты и заносчиво-чопорны; окруженное кучей условностей, ограничений и полное – как ни удивительно – совершенно ледяной жестокости. Друзей у юного Арти почти не было… точнее, не должно было быть. Должны были присутствовать полезные знакомые, дети таких же богатых родителей, и нужные люди. Дружба – настоящая и искренняя – считалась среди семей вроде Халлардов, Рошфельдов и Вандервельдов, и прочих составлявших круг общения родных Артура чем-то… плебейским. Пережитком замашек черни.

И все-таки друзья у Арти были. До двенадцати лет так точно.

До… одного вполне отчетливо запомнившегося дня.

В тот день Арти попросту удрал на реку с другими детьми – и ничего такого особого в поступке странного не было. В самом поступке – не было. Зато было в порядках, заведенных в семействе Халлард.

Артур – нынешний, не из воспоминаний – каждый раз, когда касался мысленно того дня, одергивал себя: «черт, сейчас довспоминаешься» И тихо фыркал обычно себе под нос, недоверчиво и смущенно: будто на самом деле прикоснулся пальцами к стеклу колдовского Зеркало Никогде – того самого, из сказок, что он действительно с такой охотой читал, когда был совсем мелким. Читать малолетний Арти любил, а вот математику не жаловал. Точнее, учителя. Из-за него все и вышло, наверное… или из-за артуровой тетки? А скорее, из-за того и из-за другой разом.


Да, Арти было тогда не больше двенадцати – ты давай, давай, закрой глаза, и как наяву увидишь: хорошо одетый паренек, что крался по саду к заднему крыльцу дома, судя по всему, не очень берег свою нарядную одежду: распахнутый камзол в пятнах травы, на манжетах брызги грязи, от ворота оторвана пуговица, а рубашка, виднеющаяся из-под благородно-терракотовых, нарядно расшитых полочек выглядела так, будто паренек весь день проторчал на речке, ловил рыбу голыми руками, дрался в шутку или всерьез со сверстниками… видимо, так и было, судя по тому, что парень был бос, а обметанные рыжей грязью сапоги держал в руках.

Мальчик сам не понял, как оказался прямо напротив властной, крупной старухи с вычурной прической. Старуха сцапала его за плечо и Арти немедля понял: все, он попался. Это была его тетка, Глория Халлард. Старшая отцова сестра. Она долго что-то яростно кричала, и Арти немного отстраненно наблюдал, как гнев и ярость искажали ее резкие, когда-то несомненно благородные, а сейчас безобразно перекошенные черты. Линия крупного носа и граница роста темных, но прошитых при этом с густой проседью волос над высоким старухиным лбом не оставили бы сомнений и стороннему наблюдателю – она ближайшая родственница мальчишке, которого она с таким упоением ругает, пусть тот светловолос и тонок в кости, в отличие от этой почтенной пожилой дамы. Да и цвета ее помпезного наряда тоже говорили о том, что эти двое – родня. Здесь, во владениях Халлардов, было так принято – этакая игра в старинность, наряды с налетом древней земной моды и фамильные цвета в дополнение к фамильным же ценностям в воспитании. Мальчишка настороженно замер – он смотрел куда-то мимо разошедшейся старухи, ей за плечо; но его взгляд то и дело перемещался между одному ему ведомой точкой – и зло сощуренными глазами разъяренной Глории. Та точно так же не отступала, сверля племянника взглядом. Ей отлично было видно – по плотно поджатым тонким губам и сведенным над переносицей, выгоревшим на солнце, как у всякого мальчишки его возраста, бровям – что паренек делает над собой просто нечеловеческое усилие, чтобы не сорваться на крик в ответ.

… – я всегда говорила – эти мягкотелые замашки твоей матери до добра не доведут. И что же мы видим – начал якшаться с худородными! Еще и ворует!

– Чертов пирог из кухни – это не воровство, – наконец, устав слушать поток обвинений, огрызнулся Арти. – Это же мой дом! Значит, и пирог тоже мой.

– Твоего тут только грязь под ногтями, щенок неблагодарный, – тетка каким-то чудом все еще умудрилась не сорвать голос. – Я все равно узнаю, чем ты занимался и где – а главное, с кем! – был. Не отводи глаза, мальчишка, не вздумай врать!

Арти сделал над собой усилие, чтоб не отступить назад – пусть он и не очень-то верил, что тетка умеет читать мысли, хотя о Глории Халлард ходил и такой слух, что уж греха таить.

Правда была в том, что Артур сбежал с занятий, и математик, сухопарый Фридрих Уатт, наверняка был в ярости, что мальчик предпочел компании дробей и числительных разухабистую стайку сверстников… Правда была и в том, что Арти действительно стащил пирог у кухарки – потому что дети слуг сманили на реку, и идти с пустыми руками Артур посчитал глупым: у Рэнди, старшего из компании мальчика, ровесника Арти, сегодня вроде как именины: день Святого Рэндальфа в старых земных святцах… «А если праздник, то почему мы должны подметать и драить все до посинения, верно?» – захохотал Рэнди, когда все собрались, и дружески толкнул одного из товарищей в плечо, пока они балансировали на подвесном мостике над речкой. Товарищ – точнее, подружка, Лин – потеряла равновесие, вот-вот с визгом полетит в воду… должна полететь, но Арти успеет, извернувшись, сцапать девчонку за одежду, и после захохтали вообще все. Лин всего восемь, но она отчаянная хулиганка, не хуже сверстников-мальчишек, а потому никогда не бывает изгнана из компании. Пат, рыжий хитрец и главный шутник их компании, следом уважительно присвистнул: вытянуть вес, почти сравнимый с собственным, одной рукой – такое не всякий сумеет.

– Ну конечно, ты вон сколько тренируешься, и импланты у тебя…

– Они ж не для этого, – снова засмеялся Арти. – Просто повезло, ну!

Модные импланты у него и правда есть, но это медицинские новинки, своего рода страховка от несчастного случая, не больше: богатые семьи могут себе позволить такое вообще для всех членов семьи.

Конечно, Артуру нельзя с этой компанией дружить – это дети «черни». Так называет всех, у кого на счету меньше полумиллиона единиц, и тетка, и отец Артура… да все старшие родные. Такие побеги на речку – не самые частые, ведь дети уже прекрасно понимают, что знать про них не должен никто – остаются тайной. Врать прекрасно умеют, не моргнув глазом, все – и дети немного работника-плотника Пат и Лин, и сын бойца частной охраны Рэнди, и «мастер рассудительность» их компании Гэйвин, единственный, с кем Арт еще может общаться открыто. Гэйвин из семьи учителя географии и истории, что дает уроки самому Артуру и его средней сестрице, Эвелин. У Арти, правда, есть еще сестра, Лидия, но она пока еще слишком мала, чтобы учиться. Гэйвин не из «благородного» семейства, но и не из низшей прислуги, а значит, иногда отпрыск семьи «высшего круга» может себе позволить перекинуться с ними парой слов. Не больше десяти минут, пока взгляды взрослых лениво скользят мимо. Это не возбраняется. Но – не сидение на подвесном мостике, болтание ногами в воде, вульгарное пускание «блинчиков» или шуточные потасовки.

Дети спрятались от взрослых очень хорошо – их так и не нашли. Зато заметили отсутствие отпрыска семейства правителей на уроке. Артур не учел главного – математик Уатт был настолько склочным, что мог пойти разыскивать запропавшего ученика со скандалом. Что он и сделал, и как раз в разгар поисков на сбежавшего паренька и наткнулась собственная тетка.

Единственное, о чем жалел сейчас Артур – это то, что не успел привести себя в порядок. Так можно было бы с показной холодностью сказать, что устал от придирок старика Фридриха, и все на этом. Глория, пожалуй, сочла бы такое поведение достойным только словесного порицания, не больше. Но растрепанный вид не оставлял никакого сомнения, что же именно предпочел благородный юноша занятиям по самой полезной науке.

– А ну немедля говори, с какими оборванцами ты там болтался! – Тетка, кажется, слегка выдохлась, а посему обличительно ткнула пальцем в грудь племянника, принуждая того перестать играть в молчанку.

– Я был один, – процедил сквозь сжатые зубы мальчишка. Наследный тяжелый характер Халлардов действительно бурлил в нем, требуя выхода. Но одновременно Арти почуял, как в нем зарождается и нечто… нечто новое. Тетка пообещала рассказать отцу – и позаботиться о примерном наказании за вранье. Артуру сделалось неподдельно страшно – он отлично знает, насколько суров отец в скверном настроении… и насколько гнусным преступлением его невинную выходку способна представить перед главой семейства разъяренная Глория.

– Лжешь!

– Нет.

– Зачем тебе нужен был пирог?

– Съесть, зачем же еще?

– Ха! Маленький гнусный лгунишка! Твою компанию нужно изловить и немедля высечь, а может, заводилу так и вовсе казнить – какое право эти… черноногие вообще имеют панибратствовать с кем-то из нас! – заявила тетка, всплескивая руками.

Арти снова взглянул на тетку и ощутил, как в нем, в добавок к страху, вспыхивает ледяной искрой бешеная ненависть – такая яркая, на какую способны только очень юные люди.

Он был готов наговорить ей дерзостей – а то и вцепиться в занесенную для пощечины холеную, обтянутую дорогой перчаткой ладонь старухи. Но она вдруг понизила голос до ядовито-тихого и вкрадчивого:

– Я все равно точно узнаю, кто с тобой ходил. И всех вас примерно выпорют. Тебя тоже. На конюшне, как последнего серва. Как преступника, Артур. Не понарошку, поверь. Ты знаешь, что бывает, когда порют по-настоящему, ведь да? Историю-то ты, в отличие от математики, никогда не прогуливал. Если только ты… – Тетка здесь сделала ту коварную паузу, что обычно рассчитана на горячного, неопытного в таких переговорах собеседника, и Арти тут же в нее попался.

– Если я… что?

– Если не назовешь все имена и не выберешь кого-то одного, кто был зачинщиком. В общем-то, мне не важно, кто это будет – просто скажи, кто пойдет на наказание вместо всех вас. Не держи меня за дуру – я вашу кучку хорошо знаю и так. Рэндальф, Пат, Лин, Гэйвин… был еще кто-то, а? Да, кстати, ты можешь занять место своего дружка. Тогда выпорют только тебя. Но, ты знаешь, я не гарантирую, что после наказания ты выживешь, – скучным сухим тоном добавила Глория. И снова строго повысила голос: – Выбирай. Или – пошли сейчас со мною, ты получишь наказание немедля, и я не стану в красках расписывать отцу твое недостойное поведение. Или – называй имя. Это будет тебе уроком.

И Глория Халлард медленно, ядовито улыбнулась – так могла бы улыбаться змея, увидев замершего перед ней в испуге зверька.


Что же, уроком это и правда вышло вполне запоминающимся. Артур долгое время потом считал, что Рэндальф умер в тот день от побоев, как это пророчила тетка ему самому – до него доносились отголосками какие-то скандалы, попытки того наемника, отца Рэндальфа, судиться с нанимателем и тому подобное. Арти помнил презрительно-раздраженное фырканье тетки на вопросы отца, мол, а действительно ли проступок сопляка был настолько значителен? Но конечно, даже в том возрасте Артур понял – когда практически вся планета принадлежит твоей семье и людям, которые у твоей семьи в прямом долгу, не станешь считаться вообще ни с какими мелочами: даже жизни и судьбы людей легко продаются и покупаются, а уж об остальном и говорить нечего.

Даже став взрослым, он не стал наводить справок ни о ком из давних друзей детства – он о них больше не вспоминал. И дружба, надо сказать, в тот же день и закончилась – Арти с большим трудом вспомнил спустя много лет, что перестал дружить с теми ребятами только потому, что боялся именно за них, а не только за себя. Тот жгучий детский страх наказания, что он пережил под потоком теткиной ярости, вытравил в душе крупными буквами: ты трус, Артур Халлард.

Ну что же, лучше знать о себе самые неприглядные вещи наверняка и быть честным с собой – тогда не придется разочаровываться в себе же заново. Так считал Артур нынешний – и обычно добавлял с усмешкой: а потому что дальше уже и некуда.

Впрочем, такое отношение к себе не мешало ему и знать свои сильные стороны – например, расчетливый ум и хитрость. А еще – настоящее чутье на крупные дела. Вот и сейчас очевидно дело пахло крупным… и странным. Путь его лежал к одному из исследовательских куполов на некрупной планете у окраины системы. Сугубо гражданская лаборатория, официально занимаются, кажется, разработками и поставками обновленных типовых систем жизнеобеспечения отдаленным колониям – от громадных продуктовых принт-систем, рассчитанных на столовую целого института с несколькими тысячами сотрудников или предприятия сопоставимого размера до портативных комнатных вооздухоочистителей на всяких модных эко-супер-пупер-примочках. Как такое безобидное место могло привлечь внимание его, гм, бывших товарищей? Вот это и предстояло выяснить.

## Глава 3. Сокрытое

– Нет, я не могу передать вам моего бойца, – майор Сойер явно был близок к тому, чтобы перейти с все еще формально-вежливого рычания на куда как более грубую форму общения и незатейливо послать собеседника куда как подальше: беседа с каким-то носатым человеком по комму затягивалась, пойдя на новый круг требований и отказов. Собеседник напирал, майор не собирался отступать, а то и переходил в контратаку, вот как сейчас: – Почему, вы хотите знать, ах почему же? Да вот почему – потому что следствие уже взял на себя военный трибунал специальных сил ООН, а значит, мы не подчиняемся ничьей другой юрисдикции.

– Подумайте о последствиях вашего упрямого нежелания следовать международному протоколу, – услышал Грег слегка потрескивающий от помех в голоканале голос носатого визави.

– Вы тоже, – с мстительной радостью отозвался Сойер. – Ставя мне подобные условия, капитан, вы оказываете дурную репутационную услугу не мне, а самому же себе. Конец связи.

Он закончил разговор и выдохнул, поворачиваясь к стоящему в дверях Грегу.

– А, Грегори. Входи, слышал уже ведь, какой шум поднялся, – Сойер откинулся в кресле, пошарил рукой во внутреннем кармане распахнутого кителя, извлек неизменную фляжку и неторопливо пригубил. – По твою душу звонили, кстати. Из главного управления по расследованию международных преступлений вызывали, требовали тебя им передать под стражу. Каково?

Грег только покачал головой.

– Вот и я тоже так подумал, – майор негромко хмыкнул. – Кроме того, что они сейчас пытаются прыгнуть через голову ООН, мне в целом не очень нравится идея отдать тебя каким-то… гражданским хмырям. Ооновские силы в этом плане куда как роднее, что ли. Дождемся, когда приедут эти «синие ленты», и я передам планшет с твоим делом им, пусть хотя бы наши этим занимаются.

По тому, как Майк процедил сквозь зубы слово «наши», Грег понял – особистам, пусть и из числа контингента ООН, он тоже доверяет слабо, но выбора у них большого нет. Майкл клокочуще-раздраженно вздохнул, завинтил пробку на фляжке, спрятал ее обратно и поглядел на подчиненного внимательным, совершенно ясным взглядом:

– Я так понимаю, Грег, у тебя какой-то вопрос появился, раз уж ты ко мне наведался, так? Излагай.

– Я хотел бы попросить разрешения отлучиться, – спросил Грегори, и майор вопросительно хмыкнул. Грег пояснил: – Надо сообщить ей. Лизи… Элизабет О’Генри.

– Это и без тебя сделают, не нужно, – майор махнул рукой, предприняв попытку отговорить Макмиллана, заранее понимая, что тот вряд ли откажется от своей идеи.

– Ответственность на мне, – мотнул головой Грег. Майор вздохнул.

– Хорошо, мы ее оповестим коротким сообщением, мол, погиб при атаке на базу; без этого точно никак, протокол все-таки надо соблюдать. Да и наверняка новости скоро дойдут и до неё. Ну а ты уже объяснишь ей подробности лично, раз уж так решил.

– Спасибо, Майкл.


Парой часов позже прибыл вчерашний ооновец, тот, к которому приставили Грега, тот самый молчаливый тип с короткой, но чрезвычайно густой шевелюрой, плотно сбитый, пусть и невысокий, слегка широкоскулый и бровастый. Одет он был по-прежнему в тот же серый неброский камуфляж спецсил ООН.

– Майор Анжей Низовский, – бодро представился «особист», и вопросительно добавил: – Грегори Макмиллан, верно?

– Меня вам еще вчера представили, – вздохнул Грег. Были определенные формальности, которые он терпеть не мог, эта – одна из тех. Анжей кивнул ему, поведя за собой.

– Первым делом – новости по вашему положению, Грегори. Вчера было много неясной болтовни от старших коллег, да, но вы, я полагаю, хотите конкретики.

Грег коротко кивнул, и Низовский продолжил:

– Получилось выбить некоторые послабления ограничений – с планеты вас выпустят. И довольно свободно перемещаться даже сможете – правда, с одной оговоркой: под моим надзором. Но не из этой звездной системы. Тут требуется куда больше оснований, м-да. Это хорошая новость. Есть, как водится, еще одна, но уже похуже – действие вашего звания и военных лицевых счетов тоже приостановлено. На время следствия, разумеется.

– Спасибо, что напомнили, – буркнул Грег, глядя на клубящуюся пылевую бурю где-то вдалеке, у самого горизонта. К этому моменту они уже вышли из помещений и шли по утоптанной рыжей земле на территории базы.

– Капитан, – Анжей заговорил чуть медленнее и тише. – Я не в восторге от этой ситуации тоже, но у нас, в частности у меня, есть определенные соображения, которые, возможно, помогут обелить ваше имя.

– Для начала я должен буду обелить свою совесть, – Грег перевел взгляд на Анжея. – Завтра – а может, даже сегодня к вечеру – прилетит Элизабет О’Генри, вдова полковника О’Генри, и я должен сообщить ей о случившемся. После этого я в вашем распоряжении.

– В вашем? – Анжей усмехнулся. – Вообще-то дело я буду вести один, как подполковник Рау и сказал вчера. Расслабься, Грегори. Может, мы из разных отделов, но организация одна, поэтому я просто буду помогать тебе, а ты – мне. Предлагаю завязывать с чертовым формализмом в таком случае.

Грег снова только кивнул. Энергичный ооновский типчик если еще и не начал ему нравиться, то как минимум перестал раздражать. Будь воля Грега, он бы начал расследование в одиночку – но он отлично понимал, что у него ни средств, ни связей, ни уровней доступа не хватит на такое… даже если бы на нем не было никаких досудебных ограничений.


Вдова О’Генри, невысокая подтянутая шатенка в темном синем – не черном – наряде прибыла на следующий день, как и предположил сперва Грег. Анжей не слушал, о чем именно они разговаривали – тактично остался снаружи кабинета полковника Сойера вместе с ним самим: Майкл только чуть неуклюже пожал ладонь Элизабет, показал ей пакет с личными вещами, что не стали частью расследования, и боком выскользнул из помещения, когда туда вошел Грег.

Периодически до Анжея через закрытую дверь долетала ругань, рыдания, срывающиеся вопросительные восклицания… Анжей попробовал было настоять на своем участии в беседе – во-первых, он не понаслышке знал, что от женщины в горе можно было ожидать чего угодно, да и объяснить случившееся, сгладив острые углы официальными формулировками и обычной дипломатической вежливостью Анжей вполне мог бы. Но Грег наотрез отказался от помощи. Покачал головой, потер лоб и, словно смутившись, пояснил:

– Мы с Элизабет давно знакомы. На самом деле давно – даже ходили в одну школу, и дружим… дружили семьями не один десяток лет. Сначала мои и ее родители, а потом мы втроем – я и она с Уиллом. Они поженились довольно рано, надо сказать, да. А вот чего уж Лизи не выносит, так это официальных слов соболезнований. Поэтому лучше не надо, я сам ей обо всём расскажу.

Что же, времени на это потребовалось немало, но постепенно голоса в комнате успокоились, раздавались только редкие женские всхлипывания – и они сперва перешли в рыдания, а потом и вовсе затихли. Дверь открылась, Элизабет, в которой недавние слезы выдавали лишь покрасневшие глаза и алые тревожные пятна на щеках, прошествовала мимо. На Анжея женщина даже не посмотрела, сразу направившись на выход – Сойер пошел за ней, размашисто и торопливо. Потом из кабинета вышел Грег, мрачный и очевидно измотанный морально: попытался пригладить взъерошенные короткие, с темной рыжиной волосы. Если бы не эта рыжина – да бледные, но многочисленные веснушки на руках Грега – Анжей решил бы, что Лизи его сестра или кузина: такое же суховатое удлиненное лицо, прямой нос, темно-серые глаза и похожий цвет волос – темный шатен. Только почти незаметная в слабом освещении рыжина и отличалась.

– Дело сделано? – спросил Анжей, и Грег еще раз пригладил волосы, посмотрев на закрывшуюся за Элизабет дверью.

– Она сильная, а значит, справится. И я обещал ей поддержку, – тихо начал Грег, – Дети у них уже довольно взрослые, так что одна она не останется в любом случае. Конечно, сначала Лиз ругалась, слала меня к черту – думаю, ты слышал. И не сказать, что я не понимаю, почему она так говорила. А потом рыдала… потом потребовала найти этих ублюдков и… В общем, я ей сказал, что отдал бы все, чтобы не делать того, что мне пришлось сделать. Ее ответ я не буду цитировать, пожалуй. И в общем, да, дело сделано, можем отправляться, куда ты там наметил.

– Для начала в местный штаб, заберем оставленные документы и полетим на Проксиму-8, там в спокойной обстановке всё обсудим, – кивнул Анжей. – Нам нужно обсудить план. У меня он есть, но я бы послушал и твои соображения, сказать по правде.


Закончив все штабные дела, Анжей и Грег остановились в комнате ожидания. Гостиница для офицеров, как её еще назвал Грег. Отправку запланировали на утро, поэтому можно было спокойно всё обдумать и отдохнуть. За ужином Анжей словно невзначай спросил Грега о семье. Естественно, Грег живо заподозрил в этом простом вопросе дежурную вежливость – как будто ооновец-следователь не навел все справки о его семье вплоть до прабабок и прадедов. Но и запираться не стал – ответил точно с такой же дежурной вежливостью – в конце концов, разговор надо как-то поддерживать, тут Анжей прав. Им еще работать вместе.

– Женат, двое детей-школьников, – усмехнулся Грегори. – с женой мы, правда, так официально отношения и не оформили. В связи с этим её чуть не выгнали с квартиры, когда ваши начали выгребать меня отовсюду. Майк, в смысле майор Сойер, говорил, что пришлось вмешаться.

Анжей неопределенно что-то проворчал, жуя бифштекс – то ли делал вид, что впервые об этом слышит, то ли высказал сдержанное неодобрение методами самых рьяных коллег. Потом все-таки уточнил:

– Но все разрешилось?

– Да, конечно, – кивнул Грег. – Все-таки хороших людей хватает и в нашем ведомстве, и вообще.

– Ты сказал еще, что с О’Генри давно знаком, – Анжей задумчиво покрутил в воздухе вилкой.

– Это допрос? – усмехнулся Грег, и Анжей скривился. – Ладно-ладно, шучу. Мы со школы вместе, хотя Уилл и был на пару лет старше. Элизабет вообще моя соседка, я уже говорил. Это я их с Уиллом и познакомил – давно это было. Но мы росли на Земле, с Уиллом познакомились в летнем скаутском походе, да и подружились. Еще мальчишками были. Сговорились еще тогда оба военными стать, потом и поступили на службу.

– Далеконько вас распределили, – Анжей хмыкнул. По его лицу – с крупными, несколько округлыми чертами и при этом неожиданно твердым подбородком было видно, что он задумался над чем-то. Слегка, но тем не менее. Грег еще раз взглянул на собеседника и пришел к выводу, что ооновцу лет несколько больше, чем ему – примерно как Уиллу, пожалуй, то есть немного за сорок: выдавали скорее глаза с въевшимся жестковатым прищуром.

Грег, только хмыкнул и склонил голову на бок:

– Военная служба, куда направили, там и живем. До этого на Сириусе штаны протирали. Да лучше бы там и остались, если честно.

Анжей заметил, как Грег помрачнел, заканчивая фразу, и сдержано кашлянул. Отхлебнул кофе, обтер губы салфеткой и задумчиво проговорил:

– Вообще я хотел спросить – не заметил ли ты чего-то странного в поведении Элизабет. Ну, с учетом того, что ты и ее хорошо знаешь. Но думаю, если бы что и было, ты бы сказал об этом…

– Так вот чего ты рвался принять участие в беседе, – буркнул Грег, но Анжей его перебил:

– Погоди. Странностей, я верно понимаю, не было?

– Ни малейших, – Грег пожал плечами.

– Я так и думал. Но вообще я сейчас не об этом – точнее, у меня тут кое-какие новые данные появились, пока ты занимался всякой формальщиной с Сойером и прочими делами, прислали немного новостей по нашим… по сходным инцидентам.

– М-да? – Грег отреагировал вяло, будто бы больше интересуясь жареными овощами в тарелке: тем, что осталось от его порции. Уничтожив последние ломтики, он глянул на Низовского, понимая, что тот начал это неспроста.

– Видишь ли, это, по-хорошему, закрытая информация и предназначалась она только мне, но, думаю тебе это тоже стоит узнать. После той обработки – да, ты предположил совершенно верно, людей, вовлеченных в диверсии, действительно каким-то образом обработали на ментальном уровне – осталось двое выживших. Только проблема в том, что живы они формально.

– Это как?

– Да вот так. Технически тело и мозг этих ребят живы, но от личности там ничего не осталось. Ни от личности, ни от интеллекта. Просто человек как ходячий овощ, – он задумчиво качнул головой. – Так-то. На снимках коры мозга у них у всех зафиксированы необратимые изменения, так что даже шанса вернуть их к нормальной жизни нет. Как и узнать, впрочем, что же с ними всеми стряслось. Поэтому, пусть утешение и слабое, но ты спас своего друга от участи куда как хуже.

– Действительно слабое, – вздохнул Грег. – Но лучше такое, чем никакого.

– Вот и я так подумал, – кивнул Анжей с непроницаемым лицом.

– Ладно, хватит об этом, – Грег пересилил себя и сменил тему сам. – Ты-то здесь какими судьбами оказался, неужели ради этого дела и отправили?

– И да, и нет, – чуть усмехнулся Анжей, охотно переключаясь с мрачного обсуждения снова на отвлеченную болтовню. – Сам я вообще-то тоже с Земли, из самого сердца Российской Империи, Петербурга.

Грег отметил, что на этих словах в голосе ооновца прозвучала вполне себе неподдельная гордость. Да, границы-то государств сейчас были больше номинальными, а вот культурное своеобразие земляне активно чтили, и особенно этим отличались уроженцы знаковых мест – древних городов и старых столиц.

– Даже так? – уточнил Грег с легким смешком, и Анджей с удовольствием кивнул, продолжив:

– Может, по мне и не скажешь, но и я – человек семейный. Жена с дочкой в столице и остались, отказались лететь в эту глушь. Супруга вовсе говорит, её эти варп-скачки укачивают, и голова болит после них. Что характерно, у нее никогда не было полетной лихорадки, так что это все, я крепко подозреваю, самое настоящее притворство.

Грег засмеялся.

– Разбивает в клочья стереотип о женах офицеров?

– Не то слово! – хохотнул Анжей, и следом добавил по-русски: – Одно слово – искусствоведьма.

Грег выгнул бровь. Он вполне неплохо знал русский – как один из основных языков общения в ООН его выучивал весь старший офицерский состав человеческих военных сил – но это слово слышал впервые. Подумав, что ослышался, он вежливо уточнил:

– Что, прости?

– Искусствовед, – пояснил Анжей, улыбнувшись от уха до уха. – Но при этом по характеру – ну, как я и сказал. Ведьма! Горячо любимая, но тем не менее. Она занимается театром и балетом. Но дальше Ио ее никакими силами не выманишь, даже ради своих искусствоведческих семинаров не соглашается – галанет-трансляции, мол, вполне хватит.

– Просто боится, может? – поинтересовался Грег. Все-таки даже в нынешнем веке были люди, которые опасались дальних перелетов, точно так же, как в двадцатом веке некоторые люди боялись самолетов.

– Да нет, трусихой ее сложно назвать, – возразил Анжей с ненаигранной, теплой улыбкой. – Просто старая наша «колыбель человечества», Земля её привлекает куда сильнее, чем далекие звезды. Поэтому я летаю по работе лишь в компании штабной документации и пары комплектов униформы.

После он, неопределенно пожав плечами, добавил:

– Строго говоря, здесь я оказался вовсе не из-за терактов этих с промывкой мозгов. Здесь, в этом секторе вообще и системе в частности я тоже, можно так сказать, по своеобразному распределению. В прошлом году прислали в наш особый отдел информацию, что один давно разыскиваемый тип засветился где-то недалеко от этих мест. Скорее всего, его тут нет, только поминай как звали, но если есть призрачный шанс накопать хоть какие-то зацепки о самом типе, что могли остаться в этом секторе, его следовало проверить. Ведь мы – наш отдел – всегда проверяем все, до чего можем дотянуться… поэтому я здесь. Мы давно уже гоняемся за этой личностью, но он не просто неуловим. Он, кажется, вообще будто через подпространство без корабля ходит, сам, своими ногами. Так или иначе, а год назад я сюда прибыл, но обнаружил, что через какое-то время его след остыл. И вот недавно он снова дал о себе знать… Только вот случились эти теракты на базах, и нас переназначили сюда.

– Почему так? Вроде от недостатка людей вы не страдаете, – нахмурился Грег.

– Наш фигурант замечен в основном в громких экономических преступлениях, – хмыкнул Анжей. – Серьезно, но не настолько, насколько оказались серьезны теракты. По крайней мере, людских жизней от них пострадало не в пример больше, чем за все годы художества нашего неуловимого. А что до нехватки кадров – ты прав, ее нет. Но с нашим начальством не спорят, и дела мы себе сами не выбираем. Я… в некотором роде специалист с неплохой репутацией.

– То есть – спец по запутанному дерьму, верно? – сообразил Грег, изо всех сил стараясь, чтобы его слова не прозвучали подначкой.

– Именно так, – Анжей слегка улыбнулся. Неожиданно дружески и открыто, почти так же искренне, как улыбался, сплетничая о семейных делах. – Чертовски точное описание, я бы сказал.

И вот тут-то Грег подумал, что, наверное, с этим Низовским он вполне сможет сработаться. Судя по ухмылке Анжея, о нем самом ооновец подумал примерно в тех же выражениях.


Утром, как по расписанию, в небольшой космопорт прибыл служебный транспорт. Анжей и Грег погрузились на борт, заняли места – и корабль с плавностью наземного рейсовика на магнитном двигателе двинулся ввысь, набирая высоту без спешки, и покинул планету. Это было лишь начало пути, а транспортный космический челнок повышенной вместимости, по сути, оставался таким же «автобусом с крыльями», как и самолеты трехвековой давности – и на рейсовом челноке кроме Анжея и Грега было еще десятка три пассажиров, летящих по разным служебным делам. Их путь лежал в основной космопорт столицы звездной системы, планеты Проксима-8.

Центральный порт Проксимы-8 встретил их проливным дождем и серым небом. Непогода затянула горизонт так плотно, что сложно было понять, где вообще кончается тусклая хмарь неба и начинается твердая поверхность. Точнее, город – на планете было довольно много высотных зданий и крупных населенных центров. Сейчас же поднимающиеся вверх здания тонули в сизом мареве льющейся с неба воды, сырая взвесь дымкой смазывала все очертания – и рассматривать их и не хотелось. Погрузившись во встречающий их служебный магнито-пикап Анжей и Грег направились в забронированный заранее номер гостиницы. Блеклые городские пейзажи плыли мимо, и электрическая подсветка служебных надписей на зданиях растекалась тусклыми акварельными пятнами сквозь вуаль дождя.

– Ужасная погода, – проворчал Грег, заходя в номер и скидывая истекающую потоками воды куртку. Военного образца, она не пропускала влагу, но капало с нее безостановочно. Грег осторожно пристроил куртку на вешалку, уже представляя лужу под нею, что соберется минут через пятнадцать.

– Тут это обычное дело, – пожал плечами Анжей, тоже закинув на вешалку верхнюю одежду. – На Проксиме-8 находится наше управление, последний год я обитаю тут почти безвылазно, собирая информацию. И знаешь, постоянно думаю: лучше бы я переехал в Финляндию – климат тот же, зато виды куда как лучше!

– Все этого вашего неуловимого пытаешься вычислить? – поинтересовался Грег, плюхнувшись на диванчик и вытягивая ноги: с его ростом любой казенный транспорт был не самым удобным местом, надо сказать.

Анжей оккупировал кресло и согласно кивнул.

– А этот ваш загадочный экономический преступник, часом, не связан с нашими террористами? – вдруг спросил Грег. – Я просто подумал, что когда из банка пропадают деньги, они запросто могут осесть в карманах террористов.

– Очень сомнительно, – мотнул головой Анжей. – Ничего подобного ни разу не произошло – сложно не отследить, когда одновременно или почти одновременно убывшее в одном месте вдруг возникает в другом. Но не в нашем случае – тут деньги просто пропадали. Что же касается террористов… На данный момент нам известно не так много, пожалуй только то, что за организацией может стоять давняя радикально настроенная полу-религиозная, полу-мистифицированная группировка с дурацким, но высокопарным названием: «Культ Вороньего Короля». У них есть и свои карманные исполнители – боевики так называемой «Новой Отчизны», антиглобалистски, если можно так выразиться, настроенного террористического формирования. И вот она состоит из разношерстных радикалов, наемников, прочего сброда и разномастных «солдат удачи». Сами по себе они толком не досаждали нам, орудовали до этого в основном в кагранском секторе, и те их неплохо пощипывали. В целом угрозу-то можно было бы считать успешно сдерживаемой: у нас они только сравнительно некрупным пиратством промышляли. До недавних событий, я хочу сказать.

– То есть, иными словами, думаешь, в нынешних терактах завязаны и загадочные мистики-радикалы, и боевики-радикалы одновременно?

– Я тебе даже больше скажу, связаны все три стороны – даже этот загадочный вор крупного масштаба, но совсем не так, как ты полагаешь. Это тема для отдельной беседы – не забудь напомнить, чтобы я тебя просветил чуть позже. Я думаю, нам предстоит как следует в этих всех хитросплетениях покопаться. А сейчас я бы не отказался от чаю с чем-нибудь вроде рома или бренди – дождь тут штука частая, но полюбить его я так и не полюбил.

И Грег согласно кивнул, давая понять – от горячего питья он не откажется тоже.

## Глава 4. Вскрывая секреты и тайны

Комбинация символов и бинарных чисел светящейся дорожкой пробежала по вид-экрану шлема напротив левого глаза Халларда: он не вчитывался, но привычные очертания строчек говорили об успешно выполненной задаче. Так и есть – с коротким щелчком замок открылся, высветив на дисплее над запорным механизмом ободряющую надпись «доступ разрешен».

– Как-то слишком уж просто в этот раз, – пробормотал взломщик, позволив щупу декодера обратно втянуться в мультитул, встроенный в наруч. – Не было бы западни.

Купол исследовательского центра, дверь в который только что взломал Артур, оказался безжизненен. Буквально. Электроника шлема подсказывала – произошла разгерметизация, и живых тут нет. На вид-экране мелькали цифры и пиктограммы: на некоторых Халлард задерживал взгляд, убеждаясь – ситуацию иначе как странной не назовешь. Лаборатория-комплекс была очень хорошо оборудована, современные аварийные системы наверняка были абсолютно исправны, а значит, случайной разгерметизация быть никак не могла. Даже если бы в купол прилетел осколок метеорита. И что же случилось с аварийными системами, в таком случае?

«Кислорода в системе: сорок процентов» – известил Халларда металлический и лишенный эмоций женский голос системы жизнеобеспечения гермокостюма. Речь шла о его личном запасе, разумеется: внутри комплекса дышать было не чем, также как и снаружи купола.

– Мне хватит, – сам себе ответил взломщик. Привычка иногда разговаривать с самим собой выработалась у Артура за годы одиночных скитаний просто потому, что иногда хотелось услышать живой голос. Не с псевдо-ИИ техники разговаривать же, в самом деле.

Мягко ступая по покрытому невесомой тонкой пылью полу он проследовал мимо обесточенных входных турникетов и прошел само помещение контрольно-пропускной точки комплекса, выйдя на «улицу»: по сути, длинный внутренний коридор научного центра.

Его встретили два тела в легких комбезах, заменяющих нынешним ученым старомодные халаты. Иссохшие, как после сублимационной камеры, в полускрюченной позе и с застывшими на лицах гримасами ужаса. Руками мертвецы вцепились себе в шеи – с такой силой, что даже на посеревшей и сухой коже сохранились следы, словно те перед смертью попытались разодрать себе горло.

– Чертовы вороны… – Халлард подавил желание сплюнуть: в его шлеме сделать это вполне можно, конечно – попросту сработает штатная фильтрация и очистка. Но менее противно от зрелища не станет, это точно. Еще раз перевел взгляд на символы инфосистемы шлема и пробормотал: – Картина-то проясняется, вот оно что. Сначала пустили газ, заставили их паниковать, а потом откачали весь воздух из купола. Ну или наоборот, пес их подери…

Обведя взглядом жилую часть комплекса – а Артур вышел как раз к нему – заметил еще несколько тел, застывших в схожих с первыми найденными трупами позах. Шлем моргнул красным – считывающий визор заботливо обвел все тела и вывел на экран краткую информацию согласно их айди-картам:

Генри Тодд – мертв

Пол Уорт – мертв

Джейми Ти – мертв…

Список тянулся на еще десяток имен колонистов-исследователей, точно так же удушенных газом.

– Что эти щипанные тут искали? – прошептал Халлард, придирчиво сканируя округу, быстро переключая режимы и отсеивая пустую информацию с ловкостью опытного профессионала.

Красные глазницы шлема сверкнули снова, и вот уже на вид-экране возникли отметки плана с расположением строений и корпусов комплекса. Внимание решил уделить основному – главным лабораториям, этакому научно-исследовательскому центру в исследовательском же центре, каковым купол и был обозначен даже во внутренних документах.

Он был, ожидаемо, заперт. Под шлемом скользнула азартная ухмылка, и щуп снова проник в недра технического разъема двери. Уже привычная череда символов, свидетельствующая об успешной работе декодера вдруг прервалась чуть ли не кричащим «Доступ запрещен!», и в следующую секунду защитная автоматика пришла в движение.

Халлард едва успел выдернуть щуп и отпрянуть от двери, как в место, где он только что стоял, ударила очередь автотурели. Едва ли не по-кошачьи отскакивая от стен и углов, Артур укрылся за стеной, которую усердно стачивала турель.

Стрельба умолкла – автоматика явно потеряла цель. «Но у неё наверняка есть какие-то датчики сердцебиения, тепла, радиослежения…» – рассуждал про себя взломщик, отчетливо понимая, что стоит ему высунуться, турель тут же примется строчить снова. Шлем тем временем выводил ему статус диагностики – ранений нет, повышенный адреналин, учащенный пульс и… остаток кислорода восемнадцать процентов.

Вот тут взломщик нервно сглотнул и торопливо ощупал спину – да, так и есть, очередью посекло систему жизнеобеспечения, и теперь под его серым плащом искрил блок, который должен был вырабатывать дыхательную смесь.

– Зараза… – тихо прошипел Халлард, прикидывая возможные пути отхода.

«В теории, – рассуждал он, – внутри НИИ должен находиться резервный генератор с некоторым запасом кислорода, если его не повредили вороны. Но вход сторожит турель. Если я смогу проскочить… черт, слишком много „если“! Но вариантов-то немного, на деле. Ладно, посмотрим, что у нас еще…»

Сканер незамедлительно выдал схему всего строения и систему охраны с ее ключевыми точками. Новости было две, и обе так себе – отключить турель можно было только изнутри, и перекрывала она значительную часть коридора. Кроме одного-двух непростреливаемых мест, да. Правда, скорость маневровых приводов стрелковой башни была все-таки не как у турели на военной базе, по счастью. Выбрав для себя приемлемый маршрут, Артур, собравшись с силами, рванул в ту сторону, уворачиваясь от выстрелов автоматики. Успешно преодолев эту полосу препятствий, он снова попытал удачу со щупом-декодером, подключив модифицированный протокол обхода системы безопасности центра. На этот раз удача ему улыбнулась – и дверь скользнула в сторону, пропуская Артура внутрь.

На четырнадцати процентах он дошел до кабинета, где, судя по датчикам, еще был кислород. Жизни в комнате, разумеется, датчики не обнаружили – скорее всего, тут просто никого не было в момент атаки, а воздух удержали герметичные системы помещения. Повезло. Уже привычная комбинация перед глазами, «доступ разрешен» – и Халлард ужом просочился внутрь, тут же закрывая за собой дверь, чтобы весь воздух с шипением не вышел. Это был довольно большой рабочий кабинет, больше напоминавший небольшую лабораторию на полдюжины рабочих мест, где в центре – на манекене с широко расставленными в стороны руками – находился костюм вроде того, что был на Артуре, только явно модернизированный по всем ооновским стандартам. Вентиляция прилежно шуршала в углу, нагоняя в помещение воздух, что было хорошим знаком: все-таки резервный генератор работал.


Артур снял шлем – прошуршали черные провода-сенсоры, имитирующие буйную гриву и бутафорские подвески-перья в ней, визорные красные огни погасли, и теперь «забрало» шлема выглядело как глухое сочетание наклонных черных пластин – гладких, как стекло, и непроницаемо-черных. Таковыми они были, впрочем, только снаружи.

Халлард довольно ухмыльнулся. Костюм выглядел весьма неплохо и даже на манекене казался удобным, прочным и подвижным – по паре сетчатых бронеэлементов на бедрах, груди и боках, все блоки жизнеобеспечения на спине также прикрыты сетчатым композитом, на сгибах локтей и колен проглядываются компактные шарниры и элементы усиления конструкции – признаки интегрированного в костюм экзоскелета. И это только то, что смог разглядеть Артур при беглом осмотре. Наверняка и цифровая начинка, датчики и управление системы жизнеобеспечения и прочее – на должном уровне. Дальнейшие действия казались ему очевидными, тем более с текущими повреждениями своего костюма Артур далеко не уйдет.

«Медико-асептический индивидуальный защитный костюм МАИ-ЗК (MAI-PS)» – гласила лаконичная надпись на табличке. Артур обошел вокруг постамента, рассматривая находку и не забывая поглядывать по сторонам – вдруг что еще интересное попадется? Ага, вот как раз – кажется, подборка наработок по «экспонату» – во всяком случае, надпись на папке совпадала с таковой на табличке под манекеном.

– А не за ним ли приходили сюда «пернатые»? – проговорил вслух Халлард, листая найденную документацию. – Но тогда почему ушли с пустыми руками? Неужто их кто-то спугнул? А, черт побери, по ходу разберемся, – заключил он, и неясно было, имел он в виду все-таки предполагаемых атаковавших купол террористов-«ворон» или подробности устройства костюма МАИ.

Артур еще раз взглянул на манекен, потом решительно скинул свой плащ, попутно отцепляя свою скромную бронезащиту в виде щитка-наплечника. Чинить на месте прежний гермокостюм он не видел никакой возможности – скорее всего, его придется попросту уничтожить. Если его находка в полной мере функционирует, конечно.

Впрочем, с этим как раз никаких проблем и не возникло. Едва последняя застежка нового костюма щелкнула на ключице, в голове зазвучал мелодичный и бодрый женский голос, металлическим отзвуком указавший на то, что это всё же искин – а не приступ внезапного сумасшествия.

«Синхронизация успешно завершена. Добрый вечер, Пользователь, для завершения процедуры авторизации пожалуйста, назовите себя. Уверяю, ваше имя будет сохранено в тайне согласно всем правилам и нормам устава ООН», – проговорил голос.

От неожиданности Артур чуть не подпрыгнул: точнее, очень хотел бы, но взял себя в руки и вместо этого лишь чуть заметно дернулся.

– Вот уж не ожидал, что в костюм будет вшит полноценный искин, – тихо рассмеявшись своей реакции, отозвался Халлард. – Что до имени… Артур меня зовут, тебе этого будет достаточно.

«Коллективу, создавшему меня, была поставлена задача создать максимально полезный костюм», – продолжил свою мыслеречь искин, пока Артур подключал трубки нового блока жизнеобеспечения к своему шлему. – «Однако руководитель проекта, доктор Зайек Завоми решил, что без меня костюм будет „неживым“, когда как поддерживать жизнь – основная задача костюма. Это точная цитата его слов, смею заметить. И да, так как я успешно синхронизировалась с твоим нейроинтерфейсом, Артур, ты можешь не тратить силы на проговаривание того, что ты хочешь мне сказать – достаточно намерения».

– Этот, как ты выразилась, «нейроинтерфейс» – вообще-то мой мозг, – прошипел Артур, потом вдруг запнулся и подозрительно уточнил: – Ты что, и к моим имплантам подключилась?!

«Ко всем, до единого».

Артуру показалось, что в голосе искина проскользнули довольные собой интонации. Халлард тихо выругался. Впрочем, без особой экспрессии: такое самоуправство системы под управлением искина было неожиданно, да, но не сказать, что хоть сколько-нибудь опасно. Его скорее раздражала излишняя самостоятельность оборудования, вот и все. Но все-таки, наработка профессора Завоми, подумать только! Фамилия была громкая – во всяком случае для тех, кто интересовался инженерными новинками, а Халлард как раз под это определение попадал.

«Хорошо, искин, выведи информацию о центре, где я нахожусь», – Халлард приложил усилие, сформулировав четкую мысль, откидывая привычный для себя хаотичный шум фоновых мыслей и почти послав команду на язык. Искин тут же послушно вывела на экран столбцы с описаниями, карты, диаграммы…

«Как интересно», – хмыкнул Артур про себя.

«Признательна за оценку».

Халлард фыркнул, но промолчал. Вместо этого попрыгал на месте, прошелся от одной стены к другой, несколько раз присел на корточки и покрутил головой, привыкая к иному распределению усилий ткани и работе экзоскелета – и остался доволен результатом. Сервоприводы работали мягко и бесшумно, ткань оказалась одновременно очень плотной и эластичной – внутренний слой облегал тело плотно, словно даже стандартного нательного белья под ним и не было вовсе, но ни единому движению не мешал. Покрой тоже отличался от предыдущей версии артурова снаряжения – в лучшую сторону, очевидно являя еще более современную версию полностью изолирующего гермооблачения.

«А он действительно весьма удобный» – подумал Артур, и искин немедля отозвался прежней мелодичной трелью:

«Я очень рада вашему отзыву».

– Послушай, ты собираешься все мои мысли читать? – раздраженно поинтересовался Халлард вслух. – Костюм повышенной любознательности, черт побери. Тогда вот тебе на заметку информация: я терпеть не могу болтливую технику.

«Но как же я пойму, когда вы задаете мне команду, а когда – нет, если не буду сейчас изучать ваш индивидуальный профиль мыслеречи?» – в интонации искина помелькнул намек на что-то, что в человеческой речи было бы явной обидой, но здесь скорее всего имела место программная хитрость, не больше. Этот Завоми, кажется, или большой шутник – или непроходимый зануда, одно из двух, заключил Артур.

– Я обращусь к тебе, до того – не встревай… пожалуйста, – черт его знает почему, но Артур все равно смягчил резкость фразы.

«Будь по-вашему. Да, для упрощения коммуникации вы можете обращаться ко мне по имени: Майа».

Голос затих, и Артур вздохнул, подумав вдогонку: «приятно познакомиться, Майа». Потом тут же одернул себя: не слишком ли «громко» он подумал? Однако искин промолчала. Это более чем устраивало Артура. Что же, задерживаться дольше в этом боксе Халлард смысла не видел – он и так уже сунул нос всюду, куда мог, ничего стоящего не обнаружил, кроме документам по костюму – наскоро оцифровав их сканером шлема, чтобы изучить на досуге, он занялся поврежденным снаряжением: вытащил несколько плат, что могли пригодиться в будущем, а сам посеченный выстрелами турели старый костюм заботливо сложил в найденный тут же огнеупорный контейнер, затем подключил к техническому разъему щуп мультитула и ввел нужную комбинацию; костюм затрещал и спустя пару секунд вспыхнул, моментально истлев до тонкого волокнистого праха. Единственное, что так и не смог сделать Артур – так это отключить турель снаружи бокса. В этом помещении панели управления ею просто не оказалось. Значит, нужно было идти вглубь отдела – это на данный момент совпадало с планами Артура, впрочем. Он еще не все осмотрел в самом головном центре купола – и главное, не имел ни малейшего понятия, зачем купол вообще атаковали. Пара предположений были не в счет, нужны были факты. Вот их-то пока отчаянно не хватало.


«Слушай, Майа», – мысленно спросил Халлард, закрепляя свой неизменный наплечник поверх накинутого плаща перед тем, как двинуться дальше. – «У тебя случайно нет записей того, что случилось тут? Кто это сотворил?»

«К сожалению, нет», – ответила она с легким почти уловимым вздохом. – «В момент включения тревоги системы костюма работали неподключенными к общему информационному контуру, я могла наблюдать только за тем, что происходило в одной комнате, ориентируясь на собственные сенсоры, но я точно знаю, что среди научных сотрудников комплекса числится один эльвен женского пола, не внесенный в список постоянных сотрудников и до сих пор не покинувший купол. И ее статус – активна… в отличие от большинства других сотрудников. В отличие от вообще всех, я бы сказала».

– Что? – остановился Артур, выходя во внутренний коридор лабораторного отдела. – Где?!

«Тут», – Майа вывела мигающую точку на вид-экран, и прочертила простую схему-карту, как пройти туда. Совсем недалеко, оказывается – если не пропустить нужный поворот коридора, разумеется.

– Она жива? Так там есть кислород, – спутанно спросил и следом сам же ответил Артур.

«Очевидно, да. Нападавшие не дошли до того кабинета, как и до моего хранилища. Он заперт на усиленный замок. Говоря усиленный – я имею в виду, сложнее, чем вход в мою лабораторию».

«Усиленный замок… еще один. Многовато их тут для коммерческой базы, клепающей оборудование для автоматизированных столовых, сдается мне! Майа, у тебя есть нужное ПО, чтобы прокачать мой мультитул?» – задал мыслевопрос Артур.

«К сожалению, нет», – отозвалась Майа, никак не прокомментировав подначку. – «В мой функционал не был включен взлом».

Халлард хмыкнул, посетовав на излишнюю правильность ооновских ученых и продолжил путь по мертвому полумраку коридоров. К этому моменту ему уже было слишком очевидно, что купол не так уж и прост, хотя все еще, очевидно, не имеет отношения к регулярной военке. А значит, никому другому, кроме ООН, принадлежать не может. Что же, тогда интерес к нему террористов-«ворон» хотя бы объясним, хотя все еще до конца не понятен.

В одном из технических помещений по пути он взял переносной комплект жизнеобеспечения – да, они на станции были, просто до них никто не успел добраться. Сработали налетчики очень уж быстро. Поэтому Артур осторожно обошел несколько все так же скрюченных тел – и вынул из шкафа компактный, но увесистый заспинный блок дыхательной системы. Уж если он собирался вывести единственную выжившую отсюда, то нужно будет озаботиться, чем она будет дышать за пределами купола. Нужная зашифрованная дверь нашлась достаточно быстро. Артур подключил к техническому разъему щуп-декодер и перевел визор шлема в нужный режим.

– Ого, какие тут шифры, – пробормотал он, пытаясь понять вывалившуюся на него информацию: кодировка была незнакомая, и половину символов он вообще видел впервые.

«Это похоже на эльвенский протокол второй степени защиты, я могу подгрузить нужный языковой пакет, если у тебя возникли трудности», – любезно отозвалась Майа. Артур дернул бровью – вроде бы вопроса он не задавал – но согласно кивнул. Визор коротко моргнул, и неизвестные округлые символы приняли привычный латинский текст.

«Спасибо», – мысленно поблагодарил взломщик, быстро ориентируясь в уже знакомых командах, которые Майа заботливо переводила на эльвенский и загружала в систему защиты.

«Доступ разрешен», – моргнула на проекции такая греющая душу надпись, и дверь зашелестела. Только Артур подумал, что в этот раз, по счастью, обошлось без стрельбы и охранных систем, как Майа огорошила его:

«Вынуждена предупредить, она скорее всего может быть вооружена и с вероятностью в девяносто пять процентов откроет огонь…» – искин успела проговорить это, пока открывалась дверь, а Халлард – лишь панически подумать короткое «Что?!», как в следующую секунду он увидел синюю вспышку, с какой обычно показывают работу силовых полей продвинутых боескафандров в рекламе очередного арм-теха. Не давая возможности выстрелить «спасаемой» еще раз в попытке пробить поле, созданное костюмом, он бросил в неё – точнее сказать, в сторону, где она должна была быть – рюкзак жизнеобеспечения. Услышав озлобленный вскрик, бросился следом, успев хлопнуть по консоли, закрывая дверь за собой и в броске отводя наставленный на него пистолет в сторону. Выдернуть из руки его сразу не удалось – хватка у эльвенки оказалась железная.

– Ах ты… пусти меня! Проклятая ворона, – злобно прошипела ученая, пытаясь вывернуться из хватки Артура. Они повалились на пол и началась борьба.

– Я не…

Она выстрелила снова. Пулевая болванка пролетела мимо, едва зацепив силовое поле у виска шлема.

– Убийца! – выплюнула она с ненавистью.

– Да подожди ты! – Халлард наконец отнял пистолет и отшвырнул в сторону, затем перехватил её руки. Эльвенка замолчала. Теперь она только злобно сверкала всеми четырьмя глазами – яркое хищное золото на чуждом лице. Поджав губы, она всем своим видом дала понять, что свернёт шею Халларду, если тот предоставит ей хоть намек на шанс. За за эти несколько мгновений Артур мог рассмотреть её вблизи и сделать вывод, что, пожалуй, эта штука ей может вполне удастся, если он зазевается. Эльвенка оказалась довольно крупной и рослой, скорее спортивного, чем хрупкого сложения, с крепкими руками и длинными ногами. Неожиданно, но она показалась ему привлекательной, возможно потому, что он довольно редко видел эльвенов, только слышал про них или мог наблюдать издали в составе различных исследовательских групп. Или потому, что он по-прежнему сидел на ней, крепко держа её за запястья, пока она сверлила его взглядом, полным кипящей злобы – хотя это не самое удачное начало знакомства, пожалуй. И если он промедлит еще пару мгновений, «любуясь» своей невольной пленницей, которую собирался изначально спасти, ситуация рискует испортиться для него необратимо.

Он вздохнул и голосовой командой убрал затемнение шлема, так, чтобы эльвенка видела его лицо. Её взгляд чуть смягчился. Буквально на миг, пока Артур не заговорил.

– Послушай, я здесь чтобы вытащить тебя отсюда. И – я не «ворона», запомни.

– Ах, неужели! – шумно выдохнула она. Накал злобы в ее голосе не утих ни на градус.

– Да! Не перебивай меня!.. – рыкнул Халлард в ответ и добавил: – Пожалуйста. Я знаю о нападавших, но понятия не имею зачем они напали, я принес тебе ИКК[1]…

– Который ты швырнул в меня, чуть не вырубив, говнюк!

– Потому что ты стреляла в меня! – Артур отпустил её руки и поднялся, но вместо благодарности получил удар ногой в бедро. Метила она наверняка в пах. Артур отшатнулся, ткнувшись спиной в стену. – Да ты сдурела?!

Эльвенка, не сводя с него злобного взгляда странных, синих с золотом глаз поднялась, взяв «рюкзак жизни», как ИКК еще называют на станциях, и взглядом поискала, куда улетел её пистолет. Потом отложила рюкзак в сторону и уперлась руками в бока.

– Кто ты такой? – не найдя своего оружия взглядом, она снова обратилась к «спасителю» – И что тебе тут нужно?

– Меня зовут Артур. И всё, что тебе нужно знать сейчас, так это то, что я не собираюсь причинять тебе вред, и даже готов увезти отсюда на своём шаттле до ближайшей станции, – Артур примирительно поднял руки. Он намеренно не обратился к ней по имени, несмотря на то, что Майа заботливо вывалила на него её открытое досье. Открытое-то оно открытое, но… но с такой кучей пустых граф, под которые требовался «допуск посольского уровня», что от подозрений и тайн аж в носу свербело, совершенно неиносказательно. И это все не могло не заинтересовать Артура, разумеется.

– Значит… Артур, – она синхронно сощурилась всей четверкой глаз и скрестила руки на груди.

Халлард вздохнул. Обычно в таких позах люди отказывались разговаривать и вообще предпочитали грубить, но куда уж больше-то в случае с этой эльвенкой!

– И как я, по-твоему, должна на тебя реагировать? – подтвердила она все его опасения, и не думая смягчаться. – Может, ты и не террорист. А, скажем, мародер, сунувшийся за добычей. Я вижу, что прототип себе ты уже присвоил!

«Она имеет в виду меня», – виновато пояснила Майа. – «Это я – прототип. Так меня, то есть костюм целиком, называли ученые, что меня настраивали и обучали».

«А то я не понял», – язвительно отозвался Халлард.

Эльвенка продолжила, не скрывая бурлящего гнева:

– Конечно, я буду палить в тебя, а если ты отвернешься – клянусь, сверну твою поганую воронью голову!

– Может, я и шлем я у них подрезал, откуда тебе знать? Раз я мародер, – пожал плечами Артур, вяло огрызнувшись. Ему не понравилось, к чему она клонит.

И он оказался прав, когда та совершенно бессовестно… даже не засмеялась, нет – заржала. И вдоволь нахохотавшись, всплеснула руками:

– Ну разумеется! Артур, в шлеме снятым с вороны, этом совершенно неприметном старомодном плаще, снятым наверняка тоже с одной известной, разыскиваемой в целом секторе вороны и комтулом, который тоже, само собой…

– Ладно, хватит, я понял, – Артур прервал этот каламбур. – И думаю, если ты знаешь кто я, значит знаешь и какие у меня отношения с этими ублюдками. Так что прекращай идиотничать. У меня нет никаких связей с ними и я не вру тебе, говоря, что хочу сейчас помочь. Купол вымер полностью, и тебе надо уходить, пока в самом деле не пришли мародеры. И хочешь честно? Я крепко не уверен, что своей кинетической мелкашкой ты сможешь хотя бы жатта[2] остановить.

На выразительном эльвенском лице мелькнуло замешательство – спасенная задумчиво поджала губы и чуть прищурила верхнюю пару глаз, словно сбившись с какой-то мысли и растеряв половину боевого запала – наконец-то дав Халларду шанс перехватить инициативу.

– Я не верю ни единому твоему слову, преступник, – упрямо повторила эльвенка, однако голос ее звучал уже далеко не так задиристо. Она отвела взгляд в сторону, а потом снова прямо и твердо взглянула в лицо своего спасителя: – Но и, мрак тебя поглоти, ты все-таки прав.

И с этим она надела на себя ИКК – сноровисто примкнула застежки к своему вполне типовому светло-серому с голубым комбинезону, в каком ходили все обитатели купола в этой части, натянула маску, подрегулировав ширину захвата, и постучала кончиком пальца по выпускному клапану, дежурно проверяя работоспособность. Все оказалось в полном порядке.

– Ну, дело твоё, разумеется, и уговаривать я тебя не буду. Считай это временным перемирием, если уж так хочешь убить меня – но имей в виду, прямо сейчас моя кончина тебе не на руку.

Артур дождался, когда НэйЛау Асулин – именно так звали вздорную эльвенскую специалистку, если досье и в этом не водило его за нос – окончательно убедится в работоспособности ИКК, и только после этого открыл дверь. Остатки воздуха с шипением вытянуло из комнаты. Майа уведомила Артура, что шлем теперь снимать настоятельно не рекомендуется, на что Халлард лишь невнятно что-то пробурчал.

– Что-то сказал? – спросила эльвенка.

– Нет, ничего. Как тебя зовут? – перевел он тему.

– Не строй из себя дурака, – бросила она через плечо. – Ты уже знаешь обо мне всё. Учитывая, что ты наверняка взломал не только замки, но и инфоконтур купола, сопоставление моих сигнатур с данными из базы заняло не больше трети секунды. Ведь пока ты выдавливал из меня воздух, твой шлем сверкал визором так, словно делал себе цифровую копию на память.

Халлард усмехнулся. Она ужасно раздражала его своими шпильками, но и тем самым невольно заставляла себя уважать. Боевая дама, ничего не скажешь. И с самообладанием все в порядке: даже желание прикончить того, кого считаешь за пособника врага вполне понятно, в конце концов.

– Хорошо, ладно, не будем прикидываться, если так настаиваешь. НэйЛау – это твоё имя?

– Родовое имя, – с неприязнью поправила она.

– Тогда как мне к тебе обращаться?

– Как можно реже, – отчеканила эльвенка.

Артур засмеялся.

– Я сказала какую-то шутку? – глаза НэйЛау по-змеиному сузились. Привыкнуть к экспрессивной эльвенской мимике, выглядящей особенно ярко из-за удвоенного набора глаз оказалось непросто, и Артур подумал, что его давно, пожалуй, не ненавидели с такой страстью просто за факт его существования.

– Да, разумеется, – невозмутимо заметил он, отвечая на провокативный вопрос со всей честностью. Раз уж она настаивала на честности – то этого добра ему не жалко, ни капли. – А что, тебе самой не кажется эта фраза забавной?

Когда Артур наткнулся на злобный взгляд из-под щитка маски, он с трудом подавил порыв засмеяться еще громче.

– Ладно, НэйЛау Асулин, отдельную вип-каюту на время перелета я тебе не обещаю, но донимать расспросами не буду, – произнес он и добавил тише. – Храни свои тайны, если хочешь.

И решительно шагнул вперед, обгоняя ее перед самым выходом в коридор. Если бы он видел лицо эльвенки, то наверняка заметил, что та едва заметно покосилась в его сторону и неопределенно улыбнулась, словно извиняясь непонятно перед кем.

## Глава 5. Открытых просторов пути

«Таинственный взломщик в закрытом угловатом шлеме и молчаливая, не менее таинственная эльвенка в потертом комбинезоне научного сотрудника поднялись по аппарели в челнок», – саркастично проговорил про себя Халлард, когда он вместе со своей озлобленной спутницей поднялись на его борт. – «Ну прямо начало целого детективного романа, гляди-ка!»

Услышала его только Майа, но, на удивление, отозвалась очень лаконично:

«Полагаю, ты раздосадован враждебным настроем спутницы – и оттого склонен к язвительным высказываниям. Это естественная реакция».

Развивать тему искин не стала, воздержался от дальнейшего яда и сам Артур.

– Заранее приношу извинения – у меня на корабле немного не прибрано, – с нарочитой любезностью заметил он, вводя комбинацию символов на консоли своего транспорта. Гермошлюз с тихим шелестом раскрылся, и Артур отступил чуть в сторону, пропуская эльвенку вперед галантным жестом. В ответ получил полный ненависти взгляд, который уже начинал его веселить. Несмотря на всю серьезность исходившей от неё угрозы – Артур не сомневался, что она способна свернуть ему шею – он чувствовал странное идиотское воодушевление, наблюдая её бурные эмоции. В конце концов, если она так ярко бесится, она в этот момент ничего не замышляет – одновременно злиться, негодовать, вопить от ярости и при этом строить какие-то сложные планы невозможно. Эмоции и логика не уживаются в голове одновременно, это взаимоисключающие процессы – может, Артур не был таким уж знатоком психологии, но уж это-то неоднократно подтверждалось на практике, и полагать, что у эльвенов все настолько иначе в этом плане, чем у людей, было бы глупо. С примерно такими мыслями он запускал двигатель; челнок плавно оторвался от поверхности, оставляя посадочную площадку мертвой научной станции позади.


Больше на луне Глайд-7 – именно на ней располагался злополучный купол научно-исследовательской станции – не осталось живых разумных созданий. Серая пыль неспешно вихрилась под слабыми ветрами планеты, затягивая цепочку недавних следов, тянущуюся от станции до каменистого плато, послужившего местом приземления. НэйЛау покачала головой в ответ своим мыслям, оглянувшись на долю секунды, перед тем, как створки корабельного шлюза сомкнулись за их спинами.

Покинули ли они купол без происшествий? И да, и нет – то, что этот развязный тип, хозяин корабля, подшучивает, а она привычно огрызается, и оба идут на своих ногах, определенно можно счесть за признак ответа положительного, но… но эльвенка не думала, что это будет так непросто.

НэйЛау Асулин прибыла на станцию совсем недавно – и почти сразу угодила в переплет. Не сказать, что она не была готова к самым разным экстренным ситуациям, что могли сопровождать ее работу – все-таки выучки и навыков ей хватало… но нападение на Глайд-7 стало для нее – как и для всех остальных – полной неожиданностью. И ничем другим, кроме везения, Нэй не назвала бы то, что ей удалось это нападение пережить.

Глядя честно самой себе в глаза она бы твердо сказала – да, только везение. Она оказалась в одном из помещений той части лаборатории, где велась финальная тестовая обкатка и настройка прототипа, МАИ… воистину блестящей наработки Завоми и его команды. Отчасти ради нее она вообще и оказалась на станции, но какое это имеет теперь значение? Когда тревожным криком зашлись системы оповещения – всего на несколько секунд, потом моментально выключившись – никто не успел толком ничего понять. Нападавшие действовали быстро, грубо и при этом чертовски эффективно: купол взломали сначала на информационном уровне, потом вскрыли, как вивисектор – обездвиженную жертву… накачали ядом и выпотрошили.

Обошли по какой-то причине только одну из лабораторий, видимо, торопились – а может, просмотрели, что у купола был второй, внутренний контур систем жизнеобеспечения, крохотный – на пару помещений буквально. По стечению обстоятельств, этот контур и спас жизнь Нэй, но и стал для нее ловушкой. Выйти из него означало смерть; конечно, больше половины каналов связи и в личном планшете, и в том скромном оборудовании, что осталось в распоряжении запертой в пределах лабораторного бокса эльвенки отказали – и она с огромным трудом смогла хотя бы восстановить связь с одним из внешних приборов, чтобы увидеть сигнатуру приближающегося корабля.

Даже выйти наружу она не могла – даже не потому, что не знала, есть ли снаружи хоть какой-то воздух. А потому, что замок аварийной системы заклинило, и открыть его теперь можно было бы только снаружи – или физически, взрезав дверь лазерным инструментом, или хорошенько помучившись с кодировками: по остаткам системы базы гулял какой-то вредоносный скрипт, который и убил все важные центры электронной сети купола. Именно этот скрипт наверняка и взломал систему жизнеобеспечения, остановил работу тревожного оповещения и заодно заблокировал выходы – благо, хотя бы не все. Может, через них сможет войти еще кто-нибудь, кроме нападавших. Нэй провела не один час в ожидании… ожидании хоть кого-то. Врага, друга – не важно.

Шанс, что случайный корабль прилетит раньше, чем от истощения ее покинут силы, был зыбким – но он был. Когда на экране пеленгатора возникла мерцающая точка готовящегося к приземлению транспорта, НэйЛау приняла окончательное решение: кто бы ни вошел в помещение, она постарается прорваться наружу, набрав как можно больше воздуха в грудь и задержав дыхание: этого должно будет хватить, чтобы добежать до помещения с запасом ИИК. Сумеет ли она забрать Майю, она не знала – и, признаться, не рассчитывала. Ей бы отбиться, если вдруг «гость» окажется недружелюбно настроен. Оставалось надеяться только на собственную меткость и ловкость, врожденную для любого эльвена и подкрепленную тренировками, до этого дня казавшимися чем-то излишним для ее работы.

Что ж, сигнатуры у корабля оказались человеческие: что-то некрупное. В списке дружественных судов базы такого не числилось, впрочем. Может, мародер, может, кто-то не в меру любопытный, но тоже не самый законопослушный… Нэй готовилась к худшему, но реальность ее все равно удивила.

Экраны мерцали блекло-голубым светом, едва разбавляя темноту бокса, ставшего дня нее и ловушкой, и убежищем – освещение она нарочно выключила, чтобы не тратить ресурсы питающих бокс энергоячеек на лишние потребители. Ресурса этого было и так немного – она так и не смогла нормально подключиться к управлению замками, чтобы попробовать отпереть заблокировавшуюся дверь: от нехватки питания оборудование сбоило, программы вылетали, время отклика истекало – и все приходилось начинать сначала. Бесплодные попытки эти она прекратила только когда запеленгованный корабль приземлился, а спустя примерно час за дверью раздалось эхо чужих шагов.

Признаться честно, НэйЛау сперва подумала, что ей от усталости привиделся сверкающий алым визор шлема и вычурный, неуместный плащ – а потом, когда преступник подмял ее под себя, не давая вырваться и осуществить изначальный план побега из ловушки, поняла: все-таки у судьбы есть чувство юмора. Но очень черное: это действительно оказался один из известнейших проходимцев сектора. Артур Халлард. Преступник, хладнокровный убийца, грабитель и террорист. То, как охотно он продемонстрировал собственное лицо – которого, к слову, толком никто не знал – заставило Нэй захлебнуться водоворотом самых мрачных подозрений. Обычно такие люди не боятся показать лицо только тем, кого считают для себя безопасными… или не могущими ничего никому рассказать. А в гуманизм в его исполнении она не верила.

Впрочем, этот Халлард вел себя и без того странно – сперва жестоко приложил Нэй о гладкие плиты пола и едва не вывернул руку, отбирая пистолет, а потом совершенно будничным тоном предложил нацепить ИКК и спокойно повернулся спиной, открывая двери на выход из бокса дальше. Именно эта беспечность остановила Нэй от мелькнувшего было желания выстрелить еще раз: кинетический пистолет свой она подобрала и пристегнула к поясу, пока Халлард пытался добиться ответа от блока управления внешней охранной системой. Турель, пояснил он, хотя НэйЛау ничего не спрашивала. Путь, которым пришел я, защищает автоматическая турель, а отключить я ее почему-то не могу… что с оборудованием?

– Откуда я знаю? – огрызнулась Нэй. – Если бы я понимала, как обойти этот чертов скрипт, что угробил основные системы купола, я бы не сидела тут взаперти!

Халлард только хмыкнул в ответ – и заявил: ну что же, пойдем тогда в обход. И, не задумываясь, отвернулся, устремившись в коридоры. Дорогу он находил безошибочно – может, выдернул из взломанных остатков инфоконтура все планы и схемы. А может, сканировал все на ходу. Наверняка сканировал – периодические яркие вспышки визорных линз только подтверждали эту догадку.

Когда они только покинули изолированную часть лаборатории, Нэй едва не запнулась за первым же поворотом о бесчувственное тело. Не сказать, что она не ожидала подобного, но…

Нэй знала имя этого мертвеца. И только сейчас до нее дошло – она еще не раз и не два наткнется на мертвые тела. И, пожалуй, никто из них не будет абсолютно незнакомым. Нэй почувствовала, что ее охватывает ступор, и едва справилась с оцепенением, раскатывающимся холодом от груди по рукам и ногам: не время, не время скорбеть, приказала она себе.

– Не всматривайся. Настоятельно советую не разглядывать их лица… не лучшее зрелище, поверь, – затормозив на секунду и чуть оглянувшись, сказал тогда Халлард, и НэйЛау поразилась его голосу.

Вроде бы спокойный и все такой же ровный, как до этого, но эта крохотная пауза в середине фразы, этот поворот головы, неожиданно смягчившийся тон в самом конце подсказали, что он не одергивает ее, а… сочувствует.

– У меня все имена и данные айди-карт записываются в хранилище мультитула. Если тебе потом понадобится список, я тебе его предоставлю, – добавил он.

Это тоже было странно: все-таки НэйЛау знала о Халларде по сводкам, и по ним складывался портрет законченного психопата и негодяя, да и предыдущее его поведение не шло с этой картиной вразрез: деловитая собранность и холодность на фоне преувеличенно широкой улыбки и преувеличенной же, неестественной дружелюбности вполне дополняли картину. Алогичность поступков, впрочем, тоже – по крайней мере Нэй большая часть его выходок казалась именно такими. В первую очередь она хотела знать, зачем он ей помогает, но напрямую спрашивать пока опасалась. Хватало того, что все-таки помогает, и на этом спасибо.

Но совету «не всматриваться» все-таки вняла. Особенно когда поняла – безвоздушное пространство и почти полная стерильность научной части купола сохранили тела практически неизмененными за прошедшие сутки с небольшим. Всю картину смерти от отравления и удушья во всяком случае можно было наблюдать, будто случилась она не больше часа назад. Удручающее зрелище.

Нэй несколько раз пыталась обогнать своего невольного провожатого, но «ворона» (ладно, допустим, бывшая «ворона», как он утверждал) ее постоянно одергивал. Обычно довольно спокойно – а иногда и просто обгонял сам, непринужденно хмыкая, так, что Нэй начинала злиться от этой его показной беспечности.

Пока она не поняла, что это не беспечность – и чего на самом деле стоит халлардова мягкая, бесшумная и легкая походка, неожиданная для такого рослого человека. НэйЛау много работала с людьми в последнее время, и привыкла, что люди в целом более размашисты в движениях, чем эльвены – но вспомнила об этом, только когда Артур бесцеремонно схватил ее за руку и потянул назад:

– Куда, стой! Ну что же вы так спешите, мэм… – и сам легко и мягко перешагнул чуть сдвинутую – Нэй увидела это только потом – плиту пола.

– Что там?

– Не знаю, и проверять не хочу. Что-то с электромагнитно фиксируемой начинкой, – он постучал кончиком пальца по виску шлема. – Растяжка, одним словом. Их тут по коридору натыкано что фестивальных флажков перед праздником. А ты… а, черт, у тебя же планшет почти разряжен. Да и со сканером ли он вообще…? Плохо. Постарайся просто смотреть как можно внимательнее под ноги – и по сторонам. А лучше вообще иди за мной.

Но даже это не спасло их от происшествий.

Нэй было до сих пор не по себе от одного воспоминания о том, как она задела рукой луч-триггер одной особенно изощренной ловушки – и если бы Халлард не рванул вперед, сбивая ее с ног и броском утаскивая за собой на пол, за угол, то ей бы крепко не поздоровилось. Сработавшая ловушка оставила посреди коридора огромный моток раскаленной, медленно остывающей металлической проволоки – режуще-тонкая и адски прочная, она оседала неопрятным облаком с тихим шипением.

– Что это было?

– Граната противопехотная осколочно-режущего действия, кагранская, модель «MTR-5». В просторечии известная как «Майское дерево».

– П-почему «майское»…?

– Потому что это небольшой цилиндрик, и при активации вращается, как шест с лентами, только вместо лент – легкосплавная особопрочная проволока, тончайшая. В момент срабатывания разрывного элемента еще и разогревается чуть ли не до температуры плавления некоторых мягких металлов – прожигает одежду и простое снаряжение, разрезает плоть… против бронированного противника ничего не стоит, а вот легкоснаряженную пехоту останавливает убийственно эффективно. Устаревшая штука, конечно. И тут ее установил тот, кто знал, что работает против гражданских, – хмыкнул Артур.

– Погоди… кагранская?

– Конечно. Кто еще мог изобрести подобное, – Халлард без особого удивления пожал плечами, явно намекая на регенеративные особенности организмов народа каг-ра. – Идем, нечего протирать полы дольше положенного.

И поднялся на ноги. А потом подал ей руку.

Нэй не рискнула принять помощь – но подумала о том, что этот человек не мог не понимать, что только что спас ей жизнь, но почему-то ни словом об этом не обмолвился.

А почти у самого выхода из лабораторного комплекса они увидели жертву отдаленно похожего устройства – правда, Артур пояснил, что это так называемый «парализатор» – переделанная теневыми инженерами граната с нанопроволокой, пропускающей через тело запутавшегося в ней парализующий разряд.

– Ловушка для ловли живьем, – задумчиво проговорил Артур и перевернул носком ботинка тело. Во лбу неудачливой жертвы зияло прожженное разрядом отверстие.

– А стреляли-то даже не из импульсного, – задумчиво пробормотал он. – И прикончили наверняка потому, что попался не тот, кто надо. Еще интереснее дела.

И после этого задержался на долю секунды, чтобы оцифровать расположение ловушки. Зачем – не пояснил. Что-то бормотал себе под нос – наверное, общался с искином реквизированного костюма-прототипа.

Нэй тогда поймала страшноватую догадку о истинных мотивах нападения террористов на купол – но промолчала. Слишком дико все звучало бы вслух. Да и оставаясь догадкой, пугало не меньше. Нэй почувствовала, что смертельно устала вообще от всего, что происходило здесь – но собрала в кулак остатки сил и выдержки. Скоро она покинет это место. Скоро.


А потом они поднялись на корабль, взлетели – и Глайд-7 осталась вместе со всеми смертельными ловушками и мертвецами внизу. Прокрутив в голове все недавние события, НэйЛау проводила затерянную среди пылевых дюн бусину купола взглядом и свернула проекцию внешней камеры, что заменяла космическому судну иллюминаторы. Как объяснил ей её неудобный спаситель, на орбите второй луны газового гиганта – единственной крупной планеты системы Глайд – он припрятал стыковочное варп-кольцо, с помощью которого они долетят до ближайшей удобной станции. На станции он пообещал оставить спасенную – просто так, безо всяких условий. Нэй хотела – и боялась в это верить. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Кораблик Артура был скорее челноком-придатком к упомянутому кольцу: удачный формфактор для сверхмалых судов, но не лишенный определенных неудобств. Например, необходимость оставлять варп-кольцо без присмотра. Когда НэйЛау высказала мысль о возможном угоне, Халлард лишь сухо рассмеялся: для ворья у меня, сказал он, припасены технические ловушки почище западни с парализатором. На этих словах Нэй неуютно поежилась, и Артур добавил – да и сам челнок без моей личной сигнатуры в воздух не поднимется, так что если ты хотела удрать одна… Эльвенка лишь вяло огрызнулась – шутку она сочла неуместной. Ей все шутки этого типа казались неуместными, но… но жизнь он ей, тем не менее, действительно спас, при чем дважды.

Эльвенка почувствовала легкую вибрацию, весь корабль от шасси до кабины чуть встряхнуло – а затем на миг наступила отрывающая от сиденья легкость. Гравитация снова вступила в свои права, когда автоматика активировались с едва слышимым щелчком, раздавшимся откуда-то из-под внутренней обшивки над пассажиркой. Нэй снова включила проекцию – мало что может сравниться с первыми минутами пребывания в космосе, когда планета внизу начинает казаться крупной мерцающей жемчужиной, плывущей в темном бархатном ничто. По долгу службы ей приходилось много летать, но она любила подобные мгновенья – вот сперва поверхность планеты уже бесконечно далека для осознания привычного расстояния, но всё еще различим рельеф: горы выглядят совсем маленькими, а реки – точно изумрудные блестящие нити, и вуаль атмосферы – если она есть – повисает тонкой кисеей, подвижной, волнующейся… часто бывает можно разглядеть кольцевую радугу или шторма над целыми континентами… луна Глайд-7 же, с которой они сейчас стартовали, не могла похвастаться такими видами – пыльные дюны и ветвистые борозды каньонов, да искусственная бусина купола. А потом планета сама стала бусиной: сперва яркой, холодно опалесцирующей, а потом начала отдаляться, отдаляться… пока не слилась с россыпью безымянных ярких точек в глубине открытого космоса.

Приятно было осознавать, что покидаешь эту луну не в мешке или кандалах, пусть и в компании известнейшего преступника, да. НэйЛау отдавала себе отчет, что сидя в той комнате в полной темноте, с планшетом-пеленгатором, следя за приближавшимся Халлардом и целясь в дверь, она была готова ко всему. В том числе и навсегда остаться в этих мертвых коридорах. Итоговый исход всецело устраивал эльвенку, хоть её и захлестывала порой совершенно необъяснимая ненависть от бесконечных дурацких усмешек и этой его показной бравады. С другой стороны – за подобной дурашливостью могло скрываться очень многое…

Ведь он не был болваном, совсем не был – буквально с ходу угадал, что она рассчитывала на визит мародеров, в сухом остатке оказался прав и в том, что её гражданский кинетический пистолет вряд ли бы сыграл решающую роль, окажись на месте взломщика более серьезный противник с целью наживы. Да и вообще, если так задуматься, болван не снискал бы себе такой пугающей легенды, что тянулась за Вороной Халлардом, типом в сером плаще и черном «птичьем» шлеме.

– Добро пожаловать на борт, уважаемые пассажиры! Чай, виски, молоко не предлагаю, усесться поудобнее – тоже, – прервал её рассуждения голос Артура через интерком. – В данный момент мы стыкуемся с варп-кольцом «Пелена» третьего типа и капитан спустится к вам для обсуждения дальнейшего маршрута, так как есть некоторые сложности, экипаж нашего судна желает вам прия…

– Прекрати паясничать, – выдохнула эльвенка, потерев переносицу. – Какие еще сложности?

Дверь-шлюз с шелестом раскрылась, на пороге стоял Халлард: без шлема и плаща, при этом довольно глупо улыбаясь и держа в руках два стаканчика.

– Ой да брось, всегда хотел почувствовать себя капитаном круизного лайнера, я даже аккуратно взлетел, а не свечкой, как обычно люблю это делать, и совершенно аккуратно состыковался. Держу пари, ты даже не заметила, – хмыкнул он, а потом сел напротив нее. Поставил один пластиковый стакан на стол и подвинул его в сторону гостьи, при этом шумно отхлебнув от своего. Эльвенка едва заметно усмехнулась на его эскападу и поглядела на стакан. Что это? Попытка подружиться?

– Заметила, – напоказ скривилась она, но стакан взяла, осторожно понюхав питье. Это был кофе, вполне приятный на запах и, как оказалось, на вкус тоже – не пережженный, без резкой горечи. Кофе охотно пили все гуманоидные расы – на эльвенов он действовал чуть слабее, чем на людей, но тем не менее прижился в интернациональной космической кухне повсеместно. – Так что еще стряслось?

Артур пожал плечами.

– На самом деле ничего не стряслось. А сложности в том, что в передвижении, точнее, выборе маршрута, мы имеем не то что бы прям очень уж широкий выбор сейчас. В ближнем секторе, на расстоянии моего прыжка, горючки на долгий перелет не хватит, – начал он довольно беспечным тоном, не забывая о своем кофе и потому иногда делая паузы в речи.

НэйЛау же наконец смогла в спокойной обстановке рассмотреть этого человека. Довольно резкое лицо, сердитый темный росчерк бровей над серовато-зелеными глазами, прямой длинный нос, мужественно широкий рот и довольно полные губы – теперь их уголки смотрели чуть вниз, сохраняя тоскливый отпечаток былых горестей, как и лицо в целом, несущее на себе следы пережитого, отчего точный возраст навскидку определить делалось сложновато: Артуру могло быть с равной долей возможного как двадцать пять, так и сорок с лишним. Короткая, довольно светлая стрижка явно успела отрасти и взлохматиться, но не сказать, что Халларда это хоть сколько-то печалило – он всего один раз рассеяно провел рукой по волосам, приглаживая непослушные пряди. Эльвенка сделала из всего этого вывод, что Халлард не забоится о том впечатлении, какое производит на собеседника, ни капли: довольно странная штука, для людей тоже, насколько она успела их узнать. А уж для эльвенов и вовсе практически нечто из ряда вон выходящее: такое допускали в своем поведении только существа в состоянии самых крайних жизненных трудностей.

– … что до тех же станций, до которых нам хватит горючего, – продолжил он, отхлебнув еще глоток и откинувшись на спинку дивана. – Там все тоже не так уж гладко. Одна из них, ближайшая – аграрное захолустье, колония настолько дикая, что с нее ты точно не выберешься в крупные миры ближайшие полгода: туда практически ничто не летает, и сами жители не сказать что часто покидают планету. И – это людская колония. Ну то есть тебе там точно нечего делать, если вдруг ты, конечно, не захочешь попрактиковаться в выращивании пшеницы или батата. Еще есть несколько систем с нормальной галактической инфраструктурой и выходом в большой мир, назовем это так – но там почти везде введен пропускной режим.

– Из-за чего? – эльвенка тоже отхлебнула кофе почти синхронно с Артуром. Тот неожиданно изменился в лице, едва не засмеявшись, и разом стал напоминать юнца-стажера из какой-нибудь летной школы или технического высшего учебного. Все-таки с человеком без шлема беседовать куда как проще.

– Ты разве не слышала новости последних дней? – уточнил он.

– Последние дни я старалась выжить на мертвой станции без связи с внешним миром вообще, – процедила сквозь зубы эльвенка. Получилось не настолько злобно, по крайней мере она так решила по реакции Артура.

Вернее, её отсутствии. Ну, почти отсутствии.

– А позволь уточнить, сколько именно времени ты пробыла взаперти?

– Я сбилась со счета после тридцати часов, – нехотя ответила НэйЛау. Признаваться, что временами она почти впадала в оцепенение, не понимая, движется ли время вообще, было неприятно, и подробности она оставила при себе. – Аппаратура периодически сбоила и отключалась, поэтому время тоже отображалось некорректно. Так что, думаю, на самом деле вряд ли сильно больше этих самых тридцати часов. Может, тридцать пять-сорок, ну или около того.

– Хорошо, мои соболезнования. Я тебя понял, – он поднялся и шагнул к дальнему краю крохотной кают-компании, где к стене лепился гладкий блок принтерной пищевой системы.

Он сноровисто защелкал клавишами и суховато уточнил:

– Я полагаю, разница, что съесть, для тебя сейчас несущественна?

Дождался сдержанного утвердительного ответа и вернулся к столу уже с миской и столовыми приборами. Пищевые привычки эльвенов отличались от человеческих незначительно – а непереносимые другим видом продукты в меню обеих рас были настолько экзотичными, что никак не могли оказаться в подборке несложного бытового синтезатора пищи. Нэй без лишних слов принялась за еду: в миске был суп с мелкими кусочками овощей и крохотными мясными фрикадельками, простой, но сытный. И вполне подходящий тому, кто вынужденно голодал почти двое суток. Нэй не рассказала, что держалась все это время лишь на воде, стимуляторах да паре доз инъекционного энергокомпонента на основе глюкозы, какой вводят иногда ослабленным больным: ничего другого в том боксе не было – но этого и не требовалось. Выдержав паузу и дождавшись, пока посуда не опустеет, Артур картинно потянулся, сцепив пальцы в замок на груди и продолжил начатую было мысль:

– А что до новостей, то даже чуть раньше налета на ваш купол по группе военных баз ооновцев пролетели «вороны», и весьма изящно, я бы сказал, если бы откинул презрение в сторону. Зазомбировали офицеров, и те устроили резню со взрывами. Пикантная вишенка тут в том, – он нехорошо сверкнул глазами, уголки его губ поднялись в хищной усмешке, и Артур придвинулся ближе, опершись локтями в стол. – Что все эти базы на границе с эльвенскими мирами, и уже вовсю ползают слушки, что без ваших пси-штучек дело не обошлось.

– Ты сам-то в этот бред веришь? – оскорбленно фыркнула НэйЛау.

Артур, продолжая странно улыбаться, оперся подбородком на заново сцепленные пальцы и кивнул.

– Конечно нет, – кивок с отрицанием выглядел для эльвенки забавно, но она не подала виду, что подобное в исполнении человека для нее в новинку. – Но то, как ты очень удобно оказалась единственной выжившей на биологической станции, а затем покинула её с известным преступником, на борту его же корабля… ты действительно хочешь узнать о правосудии homo mundus[3], особенно когда дело пахнет политическим скандалом?

Она задумалась и опустила взгляд. В чем-то явно он был прав.

– Но на нашу, – Артур продолжил, чуть выделив интонацией это «нашу». – Удачу, одна база уцелела, там оказался весьма проворный офицер, представляешь – он пристрелил старшего, когда что-то заподозрил. Честно скажу, не хотел бы я встретиться с ним в темном переулке, ха! Так вот, в этой системе контроль не дошел до маразма, и там я бы тебя высадил. Это система Проксима, в тамошних космопортах покрупнее можно встретить, наверное, поровну и ваших, и наших судов, так что выбраться не составит труда.

– И в чем проблема? Полетели, – эльвенка пожала плечами. Артур выпрямился.

– Уже летим. Проблем и нет, кроме пары дней ленивого пути. Просто хотел, чтобы ты была в курсе, куда мы направились. Я же не в плену тебя удерживаю.

Артур поднялся, церемонно поклонился, улыбнувшись самой, как ему казалось, обворожительной улыбкой, вернулся в кабину управления.


«У тебя учащен пульс, но повреждений нет; позволю себе справиться о твоём самочувствии», – неожиданно подала голос Майа, когда Артур опустился на пилотское место.

«Подсматривать неприлично», – усмехнулся Халлард, лениво растягиваясь в кресле. – «Задумался о том, что за опасную гостью везу, вот и все. И что-то мне подсказывает, что ты прикидываешься, задавая такие простые вопросы. Искины вообще умеют притворяться?»

«Притворяться – нет. Замечу, что это абсолютно нормальное состояние – испытывать интерес и симпатию к представителю противоположного пола, пусть и не земного происхождения. К тому же она испытывает к тебе схожие эмоции», – словно проигнорировав укор, продолжила Майа.

«Симпатию? Да она меня убить готова, дай только шанс», – Артур сцепил пальцы на затылке, улыбнувшись своим мыслям и замечанию искина. – «А это интересное ощущение, оно бодрит».

Артур посмотрел в иллюминатор: кабина, в отличие от кают-компании, располагала настоящими обзорными проемами. Снаружи их окружала замершая в варп-прыжке пустота космоса, лишь на удалении что-то мелькало, напоминая о том, что они лишь условно стоят на месте – движется пространство вокруг них. Пара дней, и «пространственный пузырь» унесет их в намеченную на галактической карте точку, оставив позади мертвую станцию, искорёженные лица… Артур мысленно возвращался к увиденному снова и снова, прокручивая в голове слова НэйЛау о том, как она «старалась выжить на мертвой станции без связи с внешним миром вообще». Она, выходит, далеко не так проста, как хочет казаться… обилие пустых граф в её досье только добавляло пикантности её истории. Но всё равно, пройти, через что прошла она, практически не дрогнув – это восхищало Халларда куда сильнее, чем даже внешняя экзотичная привлекательность.

Эльвены ведь действительно по-своему очень и очень красивая раса: мысль, чуждая ханжам из центральных миров ООН и куда более понятная выходцам с дальних колоний, пришла сама собой. Сам Артур относил себя именно к первой категории, но отрицать на самом деле вполне заметную эстетичность внешности эльвенов и не думал. В целом про эту расу знал он немного, надо признать – сказывалось отсутствие личного опыта общения. Знания Артура заканчивались на самых общих положениях: что эльвены очень эмоциональны, что у них две пары глаз, удлиненное, как правило треугольно-острое лицо с узкими губами и острым подбородком, конечно помнил и про отличающий их от остальных гуманоидов галактики узорчатый рисунок кожи, как и знал манеру абсолютно всех эльвенов завязывать волосы в высокий хвост или тяжелую тугую косу. Видеть вживую, тет-а-тет никого из них никогда не доводилось, и это оказалось куда более любопытным опытом, чем чтение описаний или наблюдение издали, да случайные встречи в разномастных группах – туристических, торговых, исследовательских.

Неторопливо взвешивая в уме всю узнанную информацию, под мерный гул корабельных систем он задремал. Спустя десять часов Артур проснулся, присвистнув своей праздной ленности, поднялся, размял затекшие руки и шею и вышел из кабины в общий отсек.

Эльвенка, похоже, тоже задремала там же, где они закончили разговор. Отдельных просторных кают, разумеется, на его небольшом шаттле не было, были два небольших отсека по два спальных места и общая… кают-компания, как её назвали бы, если бы она была больше. И либо эльвенка настолько устала, либо не сообразила, что можно устроиться поспать в куда более удобном месте, нежели полукруговой диван за столом, свернувшись и поджав ноги.

Артур посмотрел на датчик – температура поддерживалась на приемлемом уровне, мерзнуть она не должна… он прошел к пищевому аппарату и выбрал себе кофе. Аппарат коротко пикнул и зажурчал.

– Который час? – зевнула эльвенка, потерев глаза и потянувшись.

– Смотря где, – отозвался Артур, взял стакан и посмотрел на НэйЛау. – На борту десять часов прошло. Кофе хочешь?

Эльвенка кивнула и поёжилась. Артур сделал порцию кофе и ей.

– Послушай, Артур, – начала она, приняв стаканчик и задумчиво отхлебнув. Всё-таки ей было холодно, Артур догадался об этом, заметив, как она довольно поёжилась снова, обняв ладонями стакан. – Я понимаю, что у нас разные цели, мы вообще очень разные… но спасибо что вытащил оттуда, я должна была поблагодарить тебя еще вчера.

– Не нужно, достаточно того, что не свернула мне шею во сне, – коротко хохотнул Артур, но кивнул. – У нас общий враг, и я подружусь с кем угодно, чтобы испортить им жизнь.

Повисло молчание.

– Скажи, а ваш рисунок, – Артур перевел разговор, поняв, что НэйЛау заметила, как он любопытно глазеет на свою гостью. – Он уникален? В смысле, его можно использовать, как мы используем отпечатки пальцев, или вроде того?

Эльвенка хотела сначала ответить привычно-резко, обозначив, что Халлард лезет не в свое дело, но вовремя сообразила: скорее всего, это или попытка проявления вежливости, или действительно значимый для него вопрос, связанный не с нею самой даже, а вовсе не способ влезть в доверие. В конце концов, пока он не спросил ничего из ряда вон выходящего или слишком личного, просто интересуется всякой поверхностной чушью.

– Нет, он, конечно… То есть да, у каждого свой, но его можно сравнить с родинками у людей. С возрастом линии немного меняются, а рисунок можно удалить без особого вреда здоровью. Да и похожим он бывает обычно у родственников, так что тут мимо: не настолько уникальный признак, чтобы строить на нем идентификацию. А… что?

– Просто любопытно, – пробормотал Артур, отхлебнув кофе. Украдкой оглядел свою попутчицу. Неброский бледно-коричневатый с редкими бирюзовыми росчерками – обычно у эльвенов он куда как ярче, насколько помнил Артур – рисунок шел по её почти бронзовому лицу и шее замысловатыми петлями и полосами, где-то рассыпаясь в бирюзовые и золотые точки, как веснушки. С удивлением Артур отметил, что принятые сначала за макияж яркие бирюзовые стрелки под нижней парой глаз на деле оказались тоже природным рисунком. Всё это выглядело странно и непривычно, но он не мог не признать, что при этом – очень гармонично и изящно, а странная, необычная красота эльвенов действительно не преувеличение экзальтированных рассказчиков: вживую она производила другое впечатление, чем с изображений и трехмерных моделей. Более чуждое… но и более яркое.

– Ты ведь не часто видел эльвенов? – предположила она, сообразив, что ее рассматривают точно так же, как она сама вчера рассматривала собеседника.

– Чтобы еще и вот так сидеть и разговаривать под кофе? Разумеется, нет, – усмехнулся Артур. – Я и с людьми-то не сильно лажу, будем честны.

– Наслышана, – кивнула в сторону НэйЛау

– Слухи врут, – легкомысленно улыбнулся Артур. Разговор рисковал скатиться в ненужное русло, а это в его планы не входило.

– Допустим, – с подозрительной покладистостью отступила и не стала спорить эльвенка. Артур насторожился, но виду не подал. – Но что ты тогда делал на той научной станции? Я не верю в совпадения.

– Нет, намеренно тебя я не искал, не думай, – Артур почти допил кофе и указал на эльвенку полупустым стаканчиком. – Я уже сказал, что «вороны» мне враги куда больше, чем все правительства вместе взятые, и я решил, что там я смогу наткнуться на их следы… а возможно, и выяснить, есть ли связь с теми терактами, и если есть, то какая. Следы я определенно нашел.

Эльвенка недоверчиво поджала губы. Артур, опустошив стаканчик и опустив его в выдвинувшийся из стола утилизатор, пояснил:

– Мне нет смысла темнить нарочно или врать тебе сейчас. Как я знаю твоё лицо и имя, так и ты – мои лицо и имя. Я могу лишь предположить, через что ты там прошла и какие эмоции ты давишь в себе сейчас, но не я твой враг сейчас. И вообще – с чего бы мне быть тебе врагом? – сказал Артур и, помедлив, добавил: – Эти мрази решили неизящно использовать мои методы взлома частот, моими наработками свалить если не ответственность на меня, то наследить якобы моими руками. А такое прощать я не намерен.

– Твои наработки? – эльвенка была ошеломлена, похоже, но явно не до конца поняла, о чем именно шла речь.

– Ха, представь себе, да! Только у этих недоносков явно не хватило ума грамотно использовать, что они у меня сперли, чтобы свалить всё на нужных людей. Или не только людей. В общем, я сейчас о их технических примочках. По большей части они ворованные.

– А если ты и для них враг, то почему всё ещё жив и спокойно летаешь, где хочешь?

– Я попросту умнее этого вороньего кубла, – хитро улыбнулся Артур. – Умнее их всех.

«Бравада, неприкрытая», – подумала НэйЛау, но промолчала.

– А умный человек подчищает за собой следы, когда хочет избавиться от прошлого, – закончил Халлард, поднимаясь. – Кстати, можешь занять любое из спальных мест, двери запираются, я тебя не потревожу. Думаю, в кровати, пусть и узкой, спать будет удобнее, чем на кривом диване.

## Глава 6. У всего есть ответы

Разговор вышел занятный. Грег с интересом слушал, не перебивая, и Анжей подошел к освещению информации обстоятельно. Ооновец даже вывел на планшет проекцию с личными данными какого-то человека в угловатом шлеме – и подтолкнул его к собеседнику.

– В общем, полюбуйся и почитай сам. Это и есть тот тип, за которым я гонялся столько времени. Хотя – «гонялся» сказано громко. Ловил его, как вьюна в мутной воде, вот так вернее. Вживую же его ни я сам, ни кто-то из моих коллег так ни разу и не видели.

– И кто наш герой? – Грег принял планшет и увеличил проекцию, чтобы лучше разглядеть детали. Перед ним предстал некто в старомодном, так называемого «английского» кроя плаще нараспашку, под которым угадывалась вполне современная экипировка – комбинезон с автономной системой жизнеобеспечения, странного вида комбитул на левой руке и пояс с одним-единственным импульсным пистолетом на нем. Поверх плаща на плече у изображенного на голопроекции крепился угловатый наплечник из, судя по всему, армейского композита – Грегу он показался знакомым, что-то подобное носили в спецподразделениях – правда, не в единственном числе обычно. Но больше всего внимания Грег уделил шлему преступника – тот выглядел и в самом деле сюрреалистично: узкое черное стекло визора, соединяющееся причудливыми гранями, короткая остроконечная антенна сбоку и целый пучок то ли проводов, то ли тонких косиц на макушке, напоминающих длинные черные волосы. Поглядев внимательнее и приблизив проекцию еще, Грег пришел к выводу, что эти провода-косицы или эпатажная бутафория, или хитро замаскированные оной бутафорией сенсоры. Изобретательно, но чрезмерно позерски, решил про себя капитан.

– Герой? – хохотнул Анжей. – Скорее уж тогда антигерой! Артур Халлард, мерзавец, каких еще поискать, самая большя сволочь в этом субсекторе. Но нам он полезен тем, что радикалов из «Новой Отчизны» и их вороньих покровителей он ненавидит больше, чем моё начальство.

– Что и дает нам шанс с ним договориться, – задумчиво пробормотал Грег, листая досье, спроецированное перед его лицом. – Если это вообще возможно. Но на серьезного бойца, а тем более террориста, он не похож, если честно. Шлем и комбитул у него, конечно, занятные… но с ними много не навоюешь. Как и с одним-единственным пистолетом.

– А он и не боец. Он аферист и взломщик. Но и убийца тоже – киллер, навещающий выборочные, обычно довольно громкие жертвы. Массовых убийств за ним… а нет, парочка инцидентов все-таки имеется. Но как бы там ни было, а его мои коллеги долго считали просто эпатажным наемником, пока не поняли, что его жертвы так или иначе, но всегда связаны с финансовыми махинациями или какими-то мутными делами вокруг сомнительных с нашей точки зрения организаций.

– Так может, это больше полезный тип, чем негодяй? – хохотнул Грег.

Анжей скривился:

– Преступников нужно судить. Террористов – оправлять в исправительные колонии. Махинаторов и грабителей – арестовывать. И я даже не буду говорить, что если каждый возомнивший о себе невесть что умник начнет сам выносить приговоры направо и налево кому вздумается, то наступит форменный бардак. Эта истина и так не обсуждаема. Нет, дело в том, что любой гражданин Галактического Содружества заслуживает честного суда и справедливого наказания – а не пыток и изуверских казней. Пытки в двадцать четвертом веке, только вдумайся! Только совсем ублюдочный псих до такого опустится, вот что я думаю.

– Например, те, кто в этом чертовом «Вороньем культе» состоят, – тихо проговорил Грег. – Или «Новой Отчизне».

– Именно, – энергично хлопнул ладонью по столу Анжей. – Халлард сам к «вороньим» причастен, вот в чем шутка. Как мне удалось выяснить, еще со студенческих лет. Не поверишь, но в высших учебных заведениях до сих пор местами процветает клубная культура, вовсе не вокруг игры в волейбол или футбол сосредоточенная. Иногда – вот такие оккультные кучки тоже встречаются.

– Боже правый, – поморщился Грег. – Ладно, допустим, ты меня не разыгрываешь.

– Ну какой разыгрывать, ты что! В целом и общем – фигурант нашего дела личность неординарная, я хочу, чтобы ты это понимал полностью.

– Но так почему же эта самая неординарная личность вдруг разругался со своими же, выходит, соратниками?

– У него есть на то причины, наверняка, – Анжей закурил и небрежно сунул руку в карман, после задумчиво взглянул в окно. Где-то в стороне космопорта в небо взмыл челнок, и Анжей так же рассеяно проводил взглядом стартовавший кораблик. – Конечно, он сам долгое время был не много ни мало, а видным деятелем одного из, гм-м-м, крыльев, как бы это не звучало, «Вороньего культа». Преступлений на его совести даже за тот период – на пару пожизненных наберется, но они как раз все финансового характера – взлом, махинации, порча баз данных; но в какой-то определенный момент он словно с катушек слетел – наши начали докладывать, что у них внутри случился какой-то то ли раскол, то ли разлад, и наш Артур, до этого не замеченный в прямых реализациях угрозы жизни и здоровью кого бы то ни было, начал натурально кромсать и резать с особой жестокостью, но, как я уже пояснил, есть нюанс – кого именно он начал убивать.

Анжей стряхнул пепел в пепельницу, многозначительно и с удовольствием затянулся, выдерживая паузу, ожидая, когда Грег его окончательно просверлит взглядом, и продолжил:

– Да ты уже знаешь ответ: «ворон». Он убивал именно бывших соратников, а потом и тех, кто просто с ними повязан. Ни одного невинного агнца среди его жертв нет. Спошь «вороны» или их союзнички. Халлард начал выслеживать и устраивать жестокие расправы над своими бывшими товарищами, – Анжей потушил окурок и вернулся в кресло. Вентиляция зашуршала и втянула в открывшуюся щель в углу потолка остатки дыма. – А вот мотивы его внезапной смены стороны до сих пор неясны, но они явно нам на руку.

– Тогда стоит сначала узнать о них, – Грег продолжал сверлить взглядом проекцию шлема Артура, словно пытаясь задать ему этот вопрос. – Чтобы не оставлять для себя неясностей, которыми он обязательно воспользуется. Даже если он будет нам союзником – нужно быть в курсе о том, что у него в рукавах. Кстати, что-то я не вижу портрета этого умника без шлема…

– А его у нас и нет. В том-то и дело – никто не знает, как этот тип выглядит без своего снаряжения. На камеры он без шлема не попадается, данные о себе этот типчик давно подчистил вообще всюду, а те, кто помнит его в лицо, либо на том свете, либо молчат в тряпочку, не желая никак обозначать себя. Сотрудничать с нами никто из бывших соратников этого типа так и не пожелал, хотя мы пытались отыскать ключ и с этой стороны, – усмехнулся Анжей. – Вот поэтому еще нам придется попотеть, прежде чем мы сможем с уверенностью говорить, что мой план воспользоваться помощью экс-«вороны» не бред сивой кобылы. Я бы очень хотел, чтобы мозги этого парня – а что касается техники и информации, они у него варят отлично! – хоть раз послужили на доброе дело, вместо того, чтобы сеять хаос.


***

– Ты вот так просто выходишь на станцию, открыв лицо? – НэйЛау была, похоже в недоумении, когда Артур размашистым шагом проследовал к аппарели, чтобы вместе с ней сойти на станцию «по мелким делам», как он сам выразился.

– Это моя самая лучшая маскировка, – улыбнулся Артур. – Ты же сама узнала меня только по каким именно приметам? Угловатый шлем-«птичья башка», старомодный плащ, комтул. Без них я – просто путешественник, ничем непримечательный гражданин Джеймс Бид.

– Бид?

– Это фамилия. Когда-то такой человек существовал, – тихо проговорил Артур, осмотрев площадку, когда аппарель коснулась бетонной поверхности. Одернул куртку – простую, из коричневой плотной ткани, покроя «колонист»; стряхнул с плеча несуществующие пылинки, провел пятерней по волосам, проверяя, не растрепались ли они. Из привычного снаряжения оставил только многофункциональный костюм, тот самый «прототип» – под курткой и прямыми плотными брюками он был совершенно незаметен, а перчатки Артур отсоединил. Потом Арти неопределенно пожал плечами, как бы говоря – ну, пожалуй, хватит топтаться на месте. НэйЛау со вздохом шагнула наружу – под светло-серое небо незнакомой ей планеты, Проксимы-8. Вещей у эльвенки с собой никаких не было, кроме того, что на нее надето да помещалось на поясе и в руках – планшет, кинетическая пушка – разряженная, впрочем – и на контроле на нее наверняка повесят стопорную пломбу.

Они прошли немного вместе, и перед входом в терминал Артур-Джеймс остановился, сказав:

– Что ж, НэйЛау, – по интонации эльвенка поняла, что он собирается распрощаться, поэтому остановилась и повернулась к нему. – Удачно тебе добраться до этого своего… куда ты там собиралась. Смотри не попади в неприятности снова.

– Я тебе что-то должна за… за то, что подвез?

– Брось. Я не трясу денежную мелочь с тех, кому помог по своей инициативе. Единственная просьба – не треплись нигде о нашей встрече, пожалуйста. Если ты сама та еще темная фигура, и я сохранил твои темные делишки в неприкосновенности, то позволь и мне остаться таковым же.

– Хорошо, – неожиданно улыбнулась Нэй, чуть помедлив перед тем, как продолжить фразу. – Джеймс, спасибо за аккуратный полет. Наверное, будь я за штурвалом, я бы тоже предпочла взлететь свечкой. Ну и спасибо, что добавил разнообразия в череду скучных перелетов.

Артур едва не прыснул, но молча кивнул этому маленькому представлению – вокруг и правда сновали люди, и ненарочно, но часть разговора кто-то вполне мог услышать. И эльвенка быстро включилась в игру, надо сказать. Неожиданная любезность его даже слегка обескуражила – но выглядела так естественно, что наверняка никто ничего не заподозрит Поразительное умение… может, она и правда шпионка или кто-то вроде того. В любом случае, ее дела больше не касались Артура, и он направился в другую сторону. Заправка будет идти сутки, не меньше, значит, нужно было чем-то себя занять, и для начала он решил сходить пособирать слухи в разных мутных заведениях.


Слухи эти много не дали – большую часть Артур уже слышал и читал в новостных лентах, где в заметках люди почем зря делились самыми дикими предположениями о сути терактов и том, кто за ними мог стоять: обыватели перетрясали сборники древних страшилок об опытах над людьми и побочных эффектах запуска какого-нибудь нового оборудования, страхов перед загадочными «си-лучами» из глубин Космоса, особенно упорные утверждали, что «правительство скрывает», не заостряясь вниманием, впрочем, что именно на этот раз скрывает злокозненное правительство.

Вживую, впрочем, разговоры обывателей на тему недавних событий звучали не так дико – да, люди, казалось, на самом деле струхнули несколько больше обычного от недавних новостей, а потому осторожничали в произносимых вслух словах, совсем не то, что в сети. Несколько раз Артур ловил упоминания о какой-то загадочной радиочастоте, что перед тем, как сойти с ума, слушали офицеры атакованных диверсиями баз – сошло бы за очередную итерацию сетевых баек, если бы не упоминание «незарегистрированных в реестре передач по интеркому» в транспорте одного из спятивших вояк, на каковое Артур натыкался в более заслуживающем внимания источнике, чем досужая болтовня. Про атаки на исследовательские купола никто ничего не знал – оставалось надеяться, что случившееся на Глайд-7 останется в единственном экземпляре.

Артур, сидя в среднепошибном баре на Проксиме-8 (как в любом крупном городе, выросшем вокруг космопорта, баров на любой вкус тут хватало), в какой-то момент остро почувствовал, что что-то упустил там, в куполе – какую-то крохотную зацепку, что могла пролить свет на причину нападения. Что – или, вернее сказать – кого «вороны» там искали, а может, поджидали? На кого была рассчитана ловушка с «парализатором» – и кто же стрелял из бласт-оружия в случайную жертву этой ловушки? Все-таки боевые лазеры и бласт-пушки были сугубо военной прерогативой: даже не все подразделения ими снаряжались, в конце-то концов! На памяти Артура – ни у одного бывшего соратника не было подобных игрушек: слишком приметно и сулит слишком большими проблемами, если попадешься с чем-то подобным.

Он так глубоко ушел в свои размышления, что не услышал, как его довольно грубо окликнули – кажется, не очень трезвый, но вполне неплохо одетый тип что-то говорил про «городских чистоплюев, что по колониям только покататься ездят» и недвусмысленно указывал опустевшим стаканом на Халларда. Суть претензий выпивохи сводилась к тому, что Артур выглядел бездельником и хлыщом с центральных миров, а вырядился как обитатель фронтира.

Отрицать подобное было не в артуровых привычках – он просто с какой-то момент вмазал наседающему скандалисту в челюсть, пожалев, что ради конспирации не надел перчаток от костюма: костяшки все-таки саднили потом еще долго.

С волны рассуждений выпивоха его сбил, испортив настроение – даже не смотря на то, что инцидент не получил никакого продолжения, оставаться на месте, привлекая еще внимание, Артур не стал. Вернулся на корабль, сбросил верхнюю одежду, примкнул к сенсорам костюма шлем – и погрузился в изучение накопленной сканерами его изобретения информации с глайдовского купола. Шлем он собирал сам, тщательно продумывая каждую деталь, и при этом постоянно совершенствовал – и более точного инструмента работы с тем, что он видел и слышал, но мог не осознать сразу, у него не было.

Перед глазами снова плыли картинки злополучной мертвой исследовательской базы – на некоторых моментах Артур останавливался дополнительно, едва ли не посекундно прокручивая запись – искал зацепки и упущенные детали. Получалось негусто – а работа оказалась неожиданно выматывающей. Резкий, злой голос НэйЛау в записи и это ее «убийца» почему-то особенно оказался неприятен, и Артур в какой-то момент подумал, что зря затеял снова копаться в информационном потоке записей без разбору – но с упрямством продолжил неблагодарную работу, стараясь не отвлекаться на один поганый, но неизбежный вопрос: у него что, и правда на лбу написано, что он один из этих? Вот и выпивоха в баре среди прочих оскорблений бросил – поди шпион переодетый, а не колонист никакой. Усилием воли Артур отогнал неприятно свербящее чувство и снова углубился в расчеты: просто записи смотреть уже не хватало терпения и концентрации, значит, стоило поглядеть машинные вычислительные сводки. В них он и погрузился – пока не поймал себя на чувстве нереальности – он слушал, но не слышал, смотрел записи на вид-экране – и не видел их. Они плыли мимо, и непрошеные воспоминания вдруг нахлынули волной, неудержимой, как прилив. В ушах тяжело зашумело…


…Красный отблеск инфовизора сменился красным туманом солнечного света, рассеянным песчаной бурей. Вдох сорвался кашлем, нос и горло обожгло пылью, выступившие слезы тут же высохли.

Жар. Сухой, как порыв ветра из недр раскаленной печи.

Жар и духота готовы были убить почище крупного калибра в упор.

– Ты беспримерно дерзок, раз решил взвалить на себя ношу, тебе не предназначенную, – услышал Артур голос. Вздрогнул – снова он.

О, этот голос. Звучащий отовсюду и ниоткуда, низкий и гулкий, пронизывающий все – кирпично-красные скалы вдали крошились в такт его отзвукам, осыпаясь в облаках ржавой пыли, и всё нутро собиралось в комок.

– Ты и суток не выстоишь в Моём царстве, поганый слеток! – голос наливался мощью, хотя казалось, что дальше уже некуда. В потусторонней жути его прорастали ноты неприкрытого гнева. – Жалкий, ощипанный воронёнок! Птенец, что вылетел из гнезда в поисках власти, но попал в железную челюсть капкана… Ты угодил в мои когти, и тебе нет отсюда хода назад. Здесь все – это я!

Артур поднялся, сделав пару неуверенных, тяжелых шагов. Под его ногами проступил асфальт – ветер согнал песок и обнажил древнее шоссе с четкой, будто вчера нанесенной разметкой. Асфальт с редкими трещинами уходил в горизонт одной длинной нитью; по обе стороны дороги простиралась затянутая рыжим пыльным маревом пустыня, перемежавшаяся солончаками, поросшими проволочно-жесткой макабрической растительностью: кусты и травы колыхались, живя своей жизнью, извивались и меняли форму. Где-то вдали, у самого горизонта сквозь красное песчаное марево виднелись массивные горы – или же облака, казавшиеся горами. Горизонт сам был нечетким, едва различимым – ветер гнал песчаные волны, затирая грани у всего вокруг, лишая мир хоть какой-то определенности.

В небе не было ни намека на солнце – тусклый ржавый свет, как и пыль, заполнял все.

Халлард двинулся дальше – не зная куда и зачем, просто шел вперед. Каждый шаг давался ему тяжело – подошвы словно приклеивались к темному, раскаленному полотну асфальта, а поднимающееся от него марево, казалось, готово было поглотить и растворить путника в себе.

– Никчемный выводок, как и прочие в своём роду, – голос сменил тональность. Было теперь неясно, сожалеет его незримый обладатель, или же безыскусно глумится. – Силы и время, потраченные на тебя, пошли прахом. Что я вижу, взирая сквозь тебя, никчемная душа? Полное нежелание принять свою суть. Отрицание. Гордость.

«Отрицание. Гордость» – повторил Артур про себя. Сжал кулаки, сделал еще шаг. Потом еще – через силу, через пронизывающую тело боль.

«Гордость».

«Отрицание».

Гордость.

О да, гордость – злобно подумал он. Ты прав, невидимая тварь. Этого во мне хоть отбавляй. И гордость не позволит лечь и сдаться. Чем бы ни было это место – он найдет выход, он должен. Только на подобных мыслях Артур шаг за шагом отрывал прилипающие ступни от асфальта и шел вперед, вдоль разметки, устремляя взгляд к размытому к горизонту, пока из небесного марева не проступило… нечто.

Рассекая бурю, на расстоянии нескольких миль от него с неба в бескрайнюю пустыню врезался старинный якорь исполинских, даже нет – титанических размеров. Такое могла бы увидеть морская ракушка, вздумав рядом с ней встать на месте океанический лайнер. Ноги задрожали от ожидания могучего сотрясения почвы, но нет – якорь беззвучно ткнулся в землю, подняв струи песка, как если бы все это происходило и в самом деле под толщей воды; затем качнулся – и замер стрелкой внезапно заклинившего метронома, так и не повалившись на бок окончательно.

Абсурдность и ирреальность происходящего неожиданно взбодрила и придала сил Халларду – он подумал, что раз здесь возможно все, что угодно, значит, и собрать свою волю в кулак он сможет. Вдруг от этого здесь что-то зависит? Дышать вдруг сделалось легче, и ноги липли к асфальту всё меньше. Голос перестал пробирать так глубоко – да, эта незримая тварь так и не заткнулась, монотонно перечисляя артуровы грехи – мешая в одну кучу настоящие и какие-то совсем уж абсурдные. Обладатель голоса по-прежнему пытался давить в больные точки, поднимая самые темные воспоминания из прошлой жизни, старался выбить почву из-под ног – если не реально, то хотя бы фигурально… но Артур шел. Не зная, куда и зачем, но почему-то понимая: стоит остановиться, и это будет конец.

Тогда некто – или нечто – решило сменить обстановку.

Раскат грома прозвучал внезапно в пыльном мареве – ровное блеклое небо вдруг пошло бурной крупной рябью, набухая грозовыми тучами, сворачиваясь в штормовые фронты. Молния пронеслась над головой Артура с оглушительным треском, ослепив его на миг, в следующий оставив уже в густых сумерках на все том же шоссе – но тянущегося теперь посреди мрачного солончака, поросшего остатками мертвого леса. Что-то мелькало в тенях меж обугленных остовов и почерневших головешек, бывших когда-то деревьями. Что-то, что могло бы рычать, но не рычало. И смотреть, если бы имело глаза. Что-то, не имеющее четкой формы, но вылепливающее ее по частям, когда на то была его собственная прихоть.

Стало будто втрое темнее – и в штормовом небе в разрывах облаков мелькнуло алое, нечеткое светило – скорее луна, чем даже подобие солнца. Прямо на глазах она расплылась, распавшись на три одинаковых тусклых диска – и они пропали в космах туч.

Артур перевел взгляд и уставился на одинокий фонарь, возникший на обочине дороги. Лавка рядом и знак автобусной остановки выглядели как с фотографий прошлых веков; тянуло остановиться там и переждать ночь… будь все происходящее хоть каплю реальным, Артур так и сделал бы, не задумываясь. Но он уже не понимал, что реально, что нет – и поэтому только хрипло хохотнул, лишь чуть замедлив шаг.

– О, эти ваши символы, – Артур и не заметил, когда голос замолк, и теперь заговорил вновь, с наслаждением вспарывая сумеречную тишину, как маньяк вскрывает свою жертву. – Их так легко подменить! Дать надежду, а потом сломать вас, маленьких и слабых. Спрятаться за ширмой самого истового добродетеля – величайшего праведника! – и вылепить из него предателя, а потом наблюдать, кто же кого в итоге пожрет… и что останется от веры, когда верить нельзя даже себе. Остановись, сдайся – твои попытки противостоять мне нелепы. Тебе суждено стать частью меня. Стать частью этого мира. Моего мира, вороненок. Моего. Все миры однажды станут частью меня, так к чему оттягивать неизбежное?

Пока голос втекал в уши Халларда, словно стремясь добраться до самой глубины его сути, создание-без-формы решительно шагнуло (перетекло?) к нему, позволив свету фонаря раскрыть себя. То было искореженное, нелепое существо – так выглядела бы попытка слепить что-то вроде вендиго, соединив его с худшими человеческими страхами и кошмарами в человекоподобном обличье. Вытянутые изломанные пропорции, длинные конечности с лишними, тошнотворно выпирающими под неправильными углами суставами, пустые глазницы и открытый в безмолвном крике провал-рот; передвигалось это существо на четвереньках, криво ссутулившись. Его грязно-серое, точно сотканное из плотного дыма тело то выпрастывало дополнительные конечности, обрастая паучьими лапами, то извивалось змеей, удлинняясь и сжимаясь в движении. Стоило Артуру остановиться и разглядеть создание, оно рвануло прямо на него, растянув пасть до огромных размеров, словно намереваясь поглотить жертву целиком. Так и было бы, наверняка.

Но неожиданно для хищника Артур шарахнулся в сторону и в последний момент схватил того за распяленные челюсти; а потом начал рвать их, как рвут обычно неугодные и постылые черновики. И он сам терзал хищника, ощущая текучую бесплотность существа одновременно с дикой, непереносимой болью от каждого прикосновения к ней. Да, он мог бы разодрать неведомое создание на части – но руки обожгло внезапными укусами насекомых, уши забило жужжание тысячи саранчеподобных мелких тварей, что вырывались из поврежденной плоти «вендиго», словно осы из разворошенного улья. Его облепил несметный рой, стремясь прокусить, уязвить жалами руки, лицо, шею осмелившегося сопротивляться Артура, впиваясь в тело до кости. Пересиливая себя, Артур рванул противника еще несколько раз, вымещая на нем свою злость. Уже издыхая, псевдовендиго полоснуло Халларда по лицу наотмашь когтями распадающейся, теряющей реальность лапы, и раны немедленно охватило ледяной болью.

Тварь упала, рассыпавшись в прах, и исчезли и насекомые. Только тогда, истекая кровью, почти ослепленный, не уверенный даже, что кусачие существа оставили ему глаза, Халлард упал на колени сам. Вскинул голову и сквозь пелену все-таки увидел перед собой что-то… что-то еще. Это был силуэт ворона… или вороны, но неестественно огромной.

Черная птица с сияющими белыми глазами следила за действиями окровавленного путника, усевшись на мигающий, готовый погаснуть фонарь.

– Хочешь поживиться мной – встань в очередь, отродье, – прохрипел Артур не своим голосом. Эхо вкрадчиво вторило ему:

«Отродье… это ты, ты и есть – отродье… никчемное и пустое»

Ворон же не ответил, лишь безмолвно раззявил металлически взблеснувший клюв и шумно взлетел, клоком мрака паря где-то в набухающем новой грозой небе.

Наступила тишина – ватная, неестественная.

Фонарь замигал чаще, готовясь погаснуть окончательно… мигнул опять, потух и больше не зажегся. Наступившая тьма приятно обволакивала. Холодно, понял Артур. Как же холодно… тянуло упасть на бок и свернуться, подобно нерожденному дитя. Ноги и руки снова плохо слушались, сделавшись тяжелыми. Артур сгрёб пальцами землю и засмеялся. Громко, надрывно. Так смеются безумцы в приступе, но никак не люди при смерти.

– Ты почти смог, тварь! – запрокинув голову вверх, что есть силы крикнул он в мрачную пустоту, туда, где ожидаешь увидеть небо. – Почти! Сукин ты сын! Черта с два ты меня сожрешь!

– Сожру, – упало из высоты равнодушно-холодное возражение.

А потом раздался смешок – и тьма расступилась.


Свет лампы ударил по зрачкам; затекшие мышцы с трудом, но снова повиновались. Халлард лежал на кушетке – по-прозекторски жесткой и неудобной. Слепо пошарил рукой по поверхности, вспоминая, что же происходило до погружения в это странное не-бытие. И реальность оказалась несколько иной, чем та, что он помнил. Пальцы угодили во что-то липкое, влажное. В ноздри ударил ржавый сырой запах – знакомый и тошнотворный. Что-то мерно, негромко капало.

Их было трое на кушетках – одинаковых, обтянутых бесцветным ткане-пластиком. Они должны были… вознестись. Так это называлось, да. Вознесение. Возможность увидеть истинный свет, принести благую весть и стать частью Великого Крыла. Слиться с силой Вороньего Короля. Великая честь – и грязный, пугающий ритуал, как о нем отзывались в ордене. После вознесения особенно продвинувшиеся на пути Короля получали, гм… способности. Артур до этого момента думал, что речь о стимулировании собственных псионических умений, этакий «взлом» природных ограничителей, что есть у всех псиоников. Да, припорошенный мистической мутью ради придания веса и значимости, конечно… и он слабо верил в реальное существование в каком бы то ни было виде этого самого Короля, но после того, что пережил, сомнения его стремительно таяли. Но об этом он подумает позже – разум заходился в судорожных приступах ментальной боли при попытках осознать произошедшее в глубинах транса. И кроме того, стоило бы разобраться с проблемами в мире реальном – а то, что у него проблемы, Артур понял мгновенно, еще до того, как рассмотрел на поднесенной к лицу ладони кровь. Да, это липкое и сырое, с запахом ржавчины – это была кровь.

Зрачки с трудом сфокусировались, привыкнув к свету – и Артур медленно повернул голову. Их, приготовившихся к вознесению, было трое, да. Но теперь один лежал на соседней кушетке с перерезанным горлом и вскрытой грудной клеткой – с его свесившейся вниз руки капала кровь, падая в какую-то емкость. Именно этот звук Артур и услышал, очнувшись.

Второго, по-прежнему не пришедшего в себя, полосовали ножом двое в балахонах и с вороньими масками на лицах. Третьим и был сам Халлард, судя по всему, пришедший в себя «раньше положенного» на волевом усилии. Имена неудачливых товарищей Артур помнил, а вот кто сейчас скрывался под ритуальным облачением, он понятия не имел.

И сейчас он отчетливо понимал – не предприми он никаких действий, будет лежать таким же – «увидевшим истинный свет». О том, что якобы не все переживают вознесение, он слышал и раньше – но считал это лишь нарочитым запугиванием. Теперь он понял: да, не все. И вот, оказывается, почему.

Не смотря на остатки дурнотной слабости в теле, Артур обнаружил, что разум его работает на удивление ясно и быстро – и потому решение, пришедшее в голову, было быстрым – и неведомо откуда взялись и силы на его исполнение.

Рывком, зашипев от боли в затекших мышцах, Артур поднялся с кушетки и тут же навалился на ближайшего к нему культиста сзади. И пока тот пытался осмыслить, что происходит – схватил того за руку, сжимающую нож, и после секундной борьбы вонзил этот нож ему же под ребра. Оно ушло неожиданно глубоко – Артур понятия не имел, насколько просто, оказывается, пронзить человеческую плоть, кажущуюся до поры такой прочной. Резко выдернув лезвие, Халлард толкнул тело в сторону обернувшегося подельника, обернувшегося с невнятным восклицанием – он явно не ожидал, что что-то пойдет не по плану. Стоило культисту отклонить обмякшего напарника, Халлард, не задумываясь, ударил его ножом – метил в шею, но противник поднырнул, стараясь уйти от удара… не вышло. Острие, словно само по себе, поразительно точно – спустя время Артур сам удивлялся этой точности – вонзилось прямиком в глазницу клювастой маски; и после этого все трое рухнули, но вскрикнул от боли при ударе при этом только один. Поднялся – тоже.

При падении Артур ударился головой, и повторное возвращение в реальность вышло не лучше первого – со стуком крови в висках, болью в сведенных судорогой конечностях и железной горечью во рту. Халлард с трудом попытался поднялся, опершись на подкатной медицинского вида столик, который культисты использовали для своих «инструментов»: на белой гладкой столешнице в металлической кювете лежало несколько пустых ампул-шприцов, одна их них просто раздавленная – кажется, кто-то излишне занервничал перед ритуалом… и пара тонких, невесомых одноразовых скальпелей – один испачканный красным, второй все еще в стерильной упаковке. Однако предательская мебель ускользнула в сторону, и Артур завалился в лужу крови, чудом не приложившись виском об угол кушетки – наверное, этого удара его многострадальная голова бы уже просто не пережила. Скальпель и ампулы покатились по полу – хорошо, что ампулы были из небьющегося материала: только наступить босыми ногами на осколки не хватало, отрешенно подумал Артур. Вторая попытка встать, опираясь уже на кушетку, увенчалась успехом. Ноги задрожали, и чтобы не упасть снова, Артур присел на угол кушетки, ставшей сейчас прозекторским столом для неудачливого товарища. На тело Артур не смотрел – но прекрасно понимал, что увидит, если ему вздумается поразглядывать: аккуратно вырезанное сердце в чаше, стоящей у головы покойника. Такие картинки были в оцифровках «древней рукописи» – Артур наводил справки, рукопись эта была хоть и довольно старой, но относилась к середине двадцатого века, а никак не к началу семнадцатого, как их уверяли в ордене.

Осознание произошедшего заставило Халларда содрогнуться – то ли от пережитого запоздалого ужаса, то ли от злости. Хотя нет, с удивлением понял он, именно от злости, как раз именно от нее – весь страх остался в обморочном «нигде», под шелест нереальной песчаной бури. В мире реальном Артур испытал лишь прилив черного, непроглядного гнева – его собирались принести в жертву, как мелкую сошку! Его! Те, кто называли себя его товарищами – а некоторые даже почтительно кланялись на орденских собраниях!

Но чем дольше его колотила крупная дрожь, тем больше Артур переставал понимать – трясет ли его от ярости, от отвращения, от выплеска адреналина или от того, что он сейчас мучительно отходит от тех веществ, что влили всем троим в кровь перед «вознесением». В любом случае, оставаться в этом месте было решительно невозможно. Запах крови – воображение услужливо вплело в нее ноты преждевременного разложения – мерзко свербил в носу, к горлу ощутимо подкатывало, хотя желудок был пуст.

В конце концов его все-таки вывернуло – желчью и тягучей слюной, и Халлард едва успел отвернуться в сторону, когда спазмы сжали внутренности. Скривился, вытерев лицо – рукав был грязным, заляпанным кровью и еще чем-то. Попытался отдышаться. «Нужно привести себя в порядок», – с этой мыслью он припомнил, что и где находится в этом старом помещении, что орден изредка использовал для собраний – и двинулся в уборную.

Смывая трясущимися руками с себя кровь под струёй воды из крана, он все-таки смог вернуть самообладание и унять дрожь. Поглядел на себя в зеркало – увидел жесткое, будто разом постаревшее лет на десять худое лицо и блеклые злые глаза. Сморгнул – на какой-то миг померещились глубокие шрамы, рассекающие лицо: те, что должен был ему оставить бой с призрачным вендиго на изнанке собственного сознания.

В голове по-прежнему шумело, ноги сводило судорогой, но он хотя бы чувствовал себя живым человеком. И он уже знал, кто же на самом деле его враг. Знал, что он – сущность, поименованная Вороньим Королем – существует. И что этой мерзости он никогда больше не поклонится.


«Артур, как ты себя чувствуешь?» – внезапный вопрос искина заставил вздрогнуть и выдраться из плена воспоминаний, ставших такими реальными, что Артур поневоле вздрогнул, услышав в голове голос Майи.

«Приемлемо», – буркнул он. – «Просто проверь данные со своих анализаторов, к чему эти вопросы?»

«Жизненные показатели не выглядят слишком отклоняющимися от нормы, к тому же внешние данные говорят о том, что ты в полной безопасности, но я регистрирую высокий уровень негативных переживаний и показатели, приближающиеся к стрессовым. Что случилось?»

«Просто вспомнил кое-что… плохое», – буркнул Артур. Снял шлем, потер лицо ладонями. Голос Майи из сознания, впрочем, никуда не делся:

«Мне показалось, ты уснул. Или, точнее, впал в неконтролируемое трансовое состояние. Не могу расценивать его как норму. Это угрожает твоему нормальному функционированию?»

Артур чертыхнулся, потом недовольно протянул:

«Слушай, ты же медицинское оборудование. Почему ты задаешь такие вопросы? Сама не можешь оценить, что опасно, а что нет?»

«Я не сталкивалась с подобными состояниями у моих компаньонов-носителей на практике – я имею в виду, когда они возникают спонтанно. Я все-таки… как сказала госпожа Асулин – прототип», – голос Майи казался задумчиво-растерянным. – «Однако в моих базах числятся заметки о том, что гуманоидные существа, особенно с развитыми псионическими силами, могут вызывать у себя подобное состояние нарочно. Но сейчас не было похоже, что это было задумано тобой. Поэтому я и задаю вопросы: я так обучаюсь И моя цель – обучаться постоянно, чтобы помогать своему носителю с особой эффективностью».

«Хорошо, что ты хочешь узнать?» – со вздохом спросил Артур. – «Могу ли я отключиться до невменяемости таким образом? Надеюсь, что нет. В конце концов, это лишь воспоминания, не больше».

«Это ценная информация. Но ты можешь задать мне параметры, при которых я должна буду что-то предпринять», – мягко прожурчал голос Майи, и Артур готов был поклясться – искин только что облегченно… вздохнула? В общем, если бы речь шла о живом существе, именно это слово он бы и употребил.

«При случае – задам. Но на будущее попрошу все-таки не мешать мне думать, хорошо?»

«Хорошо», – покладисто согласилась Майа, и Халлард только хмыкнул: параноидальная заботливость искина должна была бы раздражать, да и по большей части так и было… до этих ее слов о самообучении.

У Артура мелькнула шальная мысль – а что, если этот костюм, прототип, как его называли ученые купола – можно будет идеально настроить именно под свои нужды? Научить ее отлавливать мигрень еще на подходе, например? Ради такого стоило потерпеть болтливость искина. Тем более что прямые просьбы помолчать она никогда не игнорировала – разве что переключалась с мягких, практически неотличимых от натуральных интонаций на чуть более сухой тон с лязгающими холодными нотами, напоминающий, что Майа действительно все-таки машина.

«Буду ждать дальнейших указаний в удобное для тебя время, Артур» – добавила Майа и умолкла, оставив Халларда наедине с его мыслями.

В прошлое – оставшееся за спиной семь с лишним лет назад – его больше не тянуло. Хотя голова неприятно пульсировала, так, что Артур подумал было: а не попросить ли у Майи составить аналог обезболивающего уже сейчас? Потом пульсация прошла сама собой, без какого-либо вмешательства, и в прояснившемся разуме сложилась, наконец, вполне понятная картина: теперь у Артура было всего два стоящих предположения, зачем «вороны» атаковали купол.

Им был нужен живьем или кто-то из сотрудников базы, или… или он сам. И это была подстроенная ловушка именно по его душу.

А еще очень скоро Халлард догадался – без дальнейшего расследования он так и не узнает, какая из этих версий верная. А значит, нужно распутывать клубок дальше самому, а не ждать, пока давние неприятели высунут нос снова.

## Глава 7. Задавая верный вопрос

– Я повторяю запрос – мне необходим выход на эльвенскую частоту для официальной связи с посольством, – гремел Анжей, свирепо уставившись на подрагивающее изображение коммуникатора. – Что значит мой «уровень допуска для вас ничего не значит»?

Ответ, и без того негромкий, утонул в анжеевом рычании.

Грег вполглаза созерцал эту сцену, развалившись на диване, ощущая от всего увиденного и услышанного отчетливое желание закурить. Правда, проблема была в том, что капитан не курил. Не «бросил» – а вообще никогда и не начинал даже. Считал это бесполезным и вредным занятием, к тому же старомодным и непопулярным. Отношение к такое ему привили еще в семье – и оно стало привычкой, от которой со временем не отказываются. Впрочем, к слабостям других Грег всегда был довольно снисходителен, и на то, что Анжей дымил, как то ли мифологический, то ли ксенореликтовый дракон, смотрел сквозь пальцы. В конце концов, ооновец или курил у окна, или выкрученная на максимум мощности вытяжка справлялась с сизым шлейфом его сигареты. А вот сейчас Грег и сам подумал – а может, что-то в этой привычке и есть. Может, попробовать? Но отогнал мысль как глупую и бесполезную.

Анжей тем временем лютовал: поносил на чем свет стоит бюрократов, укрощал своих коллег из сил ООН в секторе и грозил всеми возможными мерами воздействия.

Этот звонок был уже третьим или четвертым в череде попыток провернуть одну со всех сторон удачную, но, как оказалось, трудноосуществимую идею.


Анжей и Грегори после того короткого «брифинга» в номере еще довольно долго беседовали, обсуждая на все лады имеющуюся в их распоряжении информацию, террористов, Халларда и складывающуюся во внешнем инфопространстве картину. И картинка складывалась любопытная – и довольно неприятная. Скользкая, как выразился Анжей: выходило, так, что случившиеся атаки на военные базы могли быть направлены на дискредитацию эльвенов – одного из основных гуманоидных союзников человечества. Вряд ли этим исчерпывались цели устроивших диверсию – но нужно же было с чего-то начинать распутывать этот клубок!

Анжей тогда предложил – а что, если попробовать связаться с эльвенским посольством и по дипломатическому каналу запросить всю нужную информацию?

Грег с сомнением покачал головой – ты же сам говорил, напомнил он, что эльвены отказались выдавать какие-то комментарии, потому как дипломатические и следственные чины повыше успели навертеть дел, в одностороннем порядке сперва закрыв им доступ к участию в расследовании, а потом выдвинув практически ультимативные запросы.

– Для этого нужно иметь достаточную претензию, чтобы было что предъявить – нам должны захотеть помочь, – признал Анжей. – Но для этого надо, в свою очередь, хотя бы добиться возможности обратиться напрямую… у меня есть пара мыслей, что сказать нашим четырехглазым соратникам. Главное – достучаться до них. Поэтому попробуем, что ли, просто позвонить в пару мест…


Так он сказал примерно полтора часа назад, когда сел за голокоммуникатор и принялся обзванивать разные инстанции. Однако его ожидал ряд неожиданных неприятностей – например, что промежуточное начальство сектора в лице крайне бюрократично настроенной дамы в штабной форме думало совершенно иначе, чем он. И, пользуясь своей неподотчетностью Анжею, просто нажала кнопку отбоя.

– Я вам обещаю серьезные неприятности, это прямое нарушение постановления номер… Да черт вас возьми, в каком это смысле «конец связи»…? – Анжей перевел взгляд с потухшей проекции на товарища, и Грегори смог сполна насладиться выражением его недоуменно-озлобленного лица. В ответ капитан только пожал плечами. От взгляда ооновца, говорящего яснее любых слов «не уходите, я собираюсь устроить громкий скандал с вашим участием» так и подмывало отпустить остроту, но Грег подавил это желание – не самое удачное время для шуток сейчас. Тем более что все-таки Анжею он сочувствовал – и негодование вполне разделял. В конце концов, это был неуспех по общему делу.

– Ну что же, видимо, придется действовать в ручном режиме, – резюмировал Грег, Анжей отложил комм и откинулся на спинку кресла.

– Без прямой санкции моего начальства ты хоть задействуйся. Развернут вот такие излишне умные перед самыми дверями… не станешь же ты в них палить, в конце концов, – тяжело проворчал Низовский.

Грег же только вздохнул – и протянул Анжею свой планшет:

– Зато, пока ты ругался с бюрократами, я нашел еще кое-какие новости.

– Что там?

– Еще следы «ворон», полагаю. Совсем свеженькие при этом. Читай, там написано.

Анжей пробежался глазами по новостным строкам:

– «…никто из научного персонала станции Глайд-7 не выжил, из купола пропали ценные образцы костюмов, биологические образцы и…» С чего ты взял, что это именно «вороний» след?

– Я эту станцию из докладов помню, там вроде как эльвены что-то совместное с людьми изучали, какие-то испытания разработок проводили. Что-то сугубо гражданское, но связанное с биоинженерией, половину той мути я вообще не понял, но теперь, зная из твоих рассказов «воронью» повернутость на биоразработках, предполагаю, что это они могли до туда дотянуться.

– Даже если они там были, к терактам это вряд ли можно отнести, тем более ты помнишь про запрет покидать систему, – Анжей вернул планшет.

Грег выдохнул, пролистав еще пару страниц новостей.

– Ненавижу две вещи, ждать и догонять… – проговорил он, Анжей же лишь усмехнулся – куда как более оптимистично, чем ожидал Грег.

– Позвоню-ка я кое-куда еще, спрошу, откуда информация о куполе на Глайд-7. Я смотрю, ты ее не из общего потока выдернул – новости-то армейские. Кстати, а почему ты говорил, что на Проксиме-16 у тебя не было газет, а?

– Потому что база наша на выделенном канале голонета сидела, из сообржений безопасности и дисциплины – и по общему потоку, даже сугубо армейского назначения, мы там болтаться не имели возможности, – Грег вздохнул.

Анжей хмыкнул и продолжил:

– Ладно, пусть так. Хорошо, что сейчас у тебя есть возможность прошерстить новости – и эти новости как раз дают нам кое-какое пространство для нового маневра. Ну, я надеюсь, что дают, по крайней мере. Научная база – это вам не военка, от которой все гражданские бюрократы открещиваются, как от огня.

– А, ну да, – Грег недоуменно моргнул, а потом хлопнул себе по лбу. – Это удачно, что Майк… полковник Сойер вернул мне мой инфопланшет, и допуски из него никто не удалял.

– Интересно, а есть ли где-то более подробный отчет? – Анжей походил по комнате туда-сюда, потом оккупировал свой интерком.

Попросил Грега еще раз открыть страницу с новостью – и какое-то время увлеченно копался в ворохе перекрестных ссылок и страниц – голографическая вуаль открывающихся каскадом окон повисла вокруг него точно так же, как облака дыма, когда Низовский задумчиво курил, изничтожая сигареты одну за другой.

– Ты знаешь, – слегка приглушенно проговорил Анжей, зажав в зубах сигарету, но пока не торопясь чиркнуть зажигалкой. – А я еще кое-что интересное нащупал.

– И что же? – Грег оторвался от чтения одной из страничек, что висели перед Низовским. – Не вот это, случаем?

И он ткнул в строчку сводок с пометкой «происшествия на военных базах» – страница увеличилась, обросла картинками и столбцами с ломаным, явно нечеловеческим текстом, который, померцав, сменился на обыкновенный русский текст: все-таки это был комм Анжея.

– «Пропал без вести, по предварительным предположениям – захвачен в плен один из офицеров антитеррористического подразделения «Эркава», поиски…» хм, так… «Генерал Дакайя выступил с заявлением…» тоже не очень похоже на наше, это ж офицер военных сил каг-ра… «предполагается, что генерал и был целью нападавших, но…», – Анжей хмыкнул и пощелкал зажигалкой. Та нехотя выплюнула сноп искр, потом все-таки разродилась жидким язычком пламени, и Анжей сдержанно выругался себе под нос: кажется, старомодную игрушку в тяжелом металлическом корпусе пора было чинить. Закурить он все-таки сумел, поэтому просто бросил зажигалку в карман и уставился на Грега:

– Это не наш случай, как мне кажется.

– А мне кажется, наш, – возразил Грег. – Слишком уж стройно выходит – одновременно захват наших высших офицеров, попытка пленить кагранского видного вояку… что еще? А. Эльвенские специалисты в куполе на Глайд-7 – плюс частота, что воспроизводила подавляющую запись – так ее, кажется, в вашем отчете назвали? – подделана была под что-то вроде эльвенских технологий… можешь поверить моему нюху вояки-дуболома: это как раз все может быть связано самым прямым образом.

Анжей не ответил, только с интересом вчитался еще разок в предложенную новость, потом поднял голову и вдруг спросил:

– Слушай, Грег, а какой псионический уровень был у Уилла О’Генри?

– Да какой… обыкновенный. Чуть выше среднего, как почти у всех людей. Можно развить при большом желании, но его эти штуки никогда не интересовали, – Грег недоуменно моргнул, потом спросил: – Куда это ты клонишь?

– А туда, что ты, кажется, действительно прав: кагранские проблемы и наши могут быть связаны. А еще – твоя новость отлично вписалась в мою находку. Мы не знаем, что за роль готовили Уильяму, но… смотри, что выходит, – Анжей пыхнул дымом и подвинул странички с новостями, расположив их в ряд, а остальные погасив: – Атаки на наши базы. Разнесены по времени, но не сильно. Жертвы и исполнители в одном лице все с уровнем псионики выше среднего, как ты выразился. Глайд-7, научная база-купол: старая крупная лаборатория по разработке штук, облегчающих быт колонистов, по сути. В числе сотрудников – эльвены, все с высоким псионическим статусом. На момент атаки из трех приписанных сотрудников там находился лишь один… ладно, едем дальше. Попытка похитить этого старого горного лиса, генерала Дакайю – с одной стороны выглядит как раз в духе действий боевиков «Новой Отчизны»: громкий прецедент, требование выкупа, репутационный пинок в гордые кагранские физиономии… Если бы не одно «но»: Дакайя вообще-то тоже псионик – эвран, как они это называют. И из очень мощных – что для каг-ра его фенотипа странно, но тем не менее. Это, если что, проверенная и точная информация, об эвранских-то способностях, я бы не стал тебе предлагать слухи, имей в виду.

# Примечания

1

Индивидуальный Кислородный Комплект

2

Одна из птицеподобных инопланетных рас, населяющая галактику, отличаются невысоким ростом и хрупким скелетом в сравнении с гуманоидами.

3

Человек космический. Расхожее выражение, называющее людей эпохи четвертого тысячелетия.