# Исцеление любовью

Дмитрий Вектор

Миралет Вечерний – талантливый психотерапевт, которая помогает бывшим героям справляться с травмами прошлого. Среди её пациентов – принцесса с синдромом спасательницы, рыцарь, мучимый кошмарами, и маг, страдающий от магической зависимости. Но самый загадочный случай – Драйден Сумеречный, бывший Избранный, которого три года назад объявили предателем за сотрудничество с силами зла.

Общество считает его падшим героем, но Миралет видит в нём сломленного человека, несущего невыносимое бремя. Чем глубже она погружается в его историю, тем больше понимает: официальная версия событий скрывает страшную правду. Драйден не предавал мир – он его спас, пожертвовав собственным счастьем и репутацией.

Теперь ему грозит смертная казнь от рук тех, кого он защищал. И только Миралет может доказать его невиновность, рискуя собственной жизнью и карьерой. Но исцелить душу, искалеченную проклятием и чужой ненавистью, можно лишь одним способом – любовью.

## Глава 1: Кабинет на границе миров.

Миралет Вечерний поправила очки и взглянула на расписание понедельника. Девять утра – принцесса Аделия, классический синдром спасательницы с магической зависимостью от чужого одобрения. Половина одиннадцатого – рыцарь Гарет, посттравматическое стрессовое расстройство после битвы с Древним Драконом. Двенадцать – маг Зефир, мана-зависимость средней степени тяжести. А в четыре.

Миралет невольно поежилась, глядя на последнюю запись дня.

Пациент номер 394. Драйден Сумеречный.

Бывший Избранный. Падший герой. Человек, чье имя когда-то воспевали барды по всей Конфедерации Семи Королевств, а теперь произносили шепотом в темных переулках, креста себя и плюя через левое плечо.

Миралет отложила ежедневник и подошла к окну своего кабинета. Вид открывался поистине впечатляющий: с одной стороны простирались Серебряные холмы Эльфийского княжества, усеянные кристальными башнями, с другой – дымились трубы Дварфийских кузниц в Железных горах. А прямо перед зданием пересекались три главные магистрали континента – Королевский тракт, Торговый путь и древняя Дорога паломников.

Ее кабинет располагался в уникальном здании на пересечении магических лей-линий, где реальность становилась достаточно податливой, чтобы вместить все психологические травмы, накопленные за столетия эпических приключений. Строение само по себе было произведением архитектурного искусства – трехэтажный особняк из белого мрамора с витражными окнами, изображающими сцены исцеления. Но главная его особенность заключалась в том, что внутреннее пространство было намного больше внешнего.

Стены кабинета Миралет были заколдованы на полную конфиденциальность – ни одно заклинание подслушивания не могло проникнуть сквозь защитные руны, начертанные древними мастерами-заклинателями. Мягкие кресла адаптировались под любую анатомию – от хрупких эльфиек до массивных дварфов в полных доспехах. Магический камин никогда не гас, создавая атмосферу уюта и безопасности, столь необходимую тем, кто привык спать с мечом под подушкой и просыпаться от каждого шороха.

Полки вдоль стен были заставлены не только традиционными томами по психологии и магической теории, но и коллекцией артефактов со всего мира – каждый предмет помогал пациентам чувствовать себя как дома. Здесь были эльфийские ловцы снов, дварфийские руны успокоения, орочьи амулеты против кошмаров и даже несколько драконьих чешуек, источавших умиротворяющее тепло.

В углу стояло ее самое ценное приобретение – Зеркало Истинного Я, древний артефакт, который показывал не внешность человека, а состояние его души. Миралет использовала его только в крайних случаях, когда традиционные методы терапии не работали.

В девять утра точно раздался мелодичный звонок входной двери. Принцесса Аделия вплыла в кабинет в облаке розового света и цветочного аромата, оставляя за собой след из искрящихся частичек, которые медленно оседали на ковер. Как обычно, она выглядела безупречно: золотые локоны аккуратно уложены в сложную прическу, украшенную живыми розами, платье цвета весеннего неба без единого пятнышка, несмотря на то, что она наверняка по дороге спасла как минимум троих бездомных котят и помогла старушке донести сумки.

"Доктор Вечерний!" – воскликнула Аделия, и даже в этом простом приветствии звучали музыкальные трели, заставляя птиц за окном подпевать в унисон. – "Я так рада вас видеть! Хотя должна признаться, по дороге сюда произошел небольшой инцидент."

Миралет подавила вздох и указала принцессе на кресло. "Присаживайтесь, Аделия. Расскажите, что случилось."

"Видите ли," – принцесса изящно опустилась в кресло, которое тут же адаптировалось под ее пышные юбки, – "я увидела плачущего ребенка. Оказалось, его мама заболела, а денег на лекарство нет. Ну и я, конечно же, не могла пройти мимо"

"И вы дали им денег на лечение," – спокойно констатировала Миралет, доставая блокнот для записей.

"Не только! Я еще привела к ним лучшего целителя города, оплатила его услуги на месяц вперед, купила еды на всю семью, нашла отцу работу – он, оказывается, прекрасный столяр – и" Аделия запнулась, заметив выражение лица терапевта. "Это опять синдром спасательницы, да?"

"Аделия, мы уже обсуждали это. Желание помогать – прекрасное качество, но вы не можете спасти всех." Миралет мягко улыбнулась. "Расскажите, как вы себя чувствовали, когда помогали этой семье?"

Принцесса задумалась, накручивая на палец золотой локон – привычка, которая выдавала ее волнение. "Поначалу прекрасно. Эта благодарность в их глазах, понимаете? Они смотрели на меня как на как на"

"Как на спасительницу?"

"Да." Голос Аделии стал тише. "Но потом потом началось то же самое. Знаете, доктор, иногда мне кажется, что если я перестану всех спасать, то перестану быть нужной. А если перестану быть нужной"

"То кто вы тогда?" – закончила за неё Миралет.

Принцесса кивнула, и в её глазах блеснули слезы. Это был корень проблемы – Аделия не умела отделить свою ценность как личности от своей полезности для окружающих. Классический случай, усложненный магическими способностями и королевским происхождением.

"Аделия, помните упражнение, которое мы изучали на прошлой неделе? Попробуйте сейчас."

Принцесса закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Розовое свечение вокруг неё начало постепенно тускнеть, становясь менее навязчивым. "Я – Аделия. Я ценна сама по себе. Мою значимость определяю не я, а не количество людей, которых я спасла."

"Хорошо. А теперь скажите мне три вещи, которые делают вас особенной, не связанные с помощью другим."

Аделия нахмурилась. Это упражнение всё ещё давалось ей с трудом. "Я я люблю читать древние свитки по истории магии. Это никому не нужно, но мне интересно. Я умею разговаривать с растениями – не магически, просто они меня слушают. И" она покраснела, "я пишу стихи. Ужасные стихи, которые никто никогда не читал."

"Эти стихи – часть вас. Ваша творческая сторона, ваша способность выражать чувства через слова. Это прекрасно, Аделия." Миралет сделала пометку в блокноте. "А теперь расскажите, как прошла неделя. Удавалось ли вам применять техники, которые мы изучили?"

Следующие сорок минут они провели, разбирая ситуации, в которых принцесса смогла устоять перед желанием немедленно кого-то спасать, и те, в которых не смогла. Прогресс был медленным, но стабильным. Аделия училась распознавать триггеры своего компульсивного поведения и находить альтернативные способы почувствовать себя значимой.

"На следующей неделе я хочу, чтобы вы попробовали новое упражнение," – сказала Миралет, когда время сеанса подходило к концу. "Каждый день записывайте одну вещь, которую вы сделали исключительно для себя. Не для королевства, не для подданных, только для Аделии-человека."

Принцесса кивнула, но выглядела обеспокоенной. "Доктор, а если а если я действительно нужна только тогда, когда спасаю людей? Что если без этого я просто пустое место?"

"Тогда мы будем работать над тем, чтобы заполнить это место тем, кто вы есть на самом деле," – мягко ответила Миралет. "Доверьтесь процессу, Аделия. Исцеление требует времени."

После ухода принцессы Миралет сделала себе чашку травяного чая – смесь, которую она готовила сама из трав, собранных на границе всех семи королевств. Каждая придавала напитку особый вкус и обладала слабыми магическими свойствами: мята для ясности ума, ромашка для спокойствия, лемонграсс для бодрости.

В половине одиннадцатого пришёл рыцарь Гарет. В отличие от воздушной грации принцессы, он вошёл тяжело, словно каждый шаг давался ему с трудом. Доспехи он оставлял у входа – одно из правил кабинета – но даже без них выглядел как человек, готовый к бою. Широкие плечи, покрытые шрамами руки, настороженный взгляд, постоянно сканирующий помещение в поисках угроз.

"Сэр Гарет," – приветствовала его Миралет. "Как дела?"

"Кошмары опять," – буркнул рыцарь, устраиваясь в кресле. Мебель скрипнула под его весом. "Каждую ночь вижу его глаза. Эти проклятые золотые глаза."

Древний Дракон. Гарет был единственным выжившим из отряда, отправленного убить последнего из Старших Драконов. Двадцать лучших рыцарей королевства, и только он вернулся домой. Это было три года назад, но травма всё ещё была свежей.

"Расскажите мне об этом кошмаре. Что происходит?"

Гарет закрыл глаза, и Миралет увидела, как напряглись мышцы его челюсти. "Всё как тогда. Мы входим в пещеру, а он он уже ждёт нас. Не спит, как мы думали. Ждёт. И смеётся. Боги мои, как он смеётся"

"Что он говорит?"

"'Думаете, вы первые?' – вот что он говорит. И показывает на кости. Тысячи костей рыцарей, которые приходили до нас." Гарет открыл глаза, и в них плескалась неподдельная боль. "А потом начинается бойня. Он играет с нами. Мог бы убить всех за секунду, но нет – растягивает удовольствие."

Миралет кивнула, делая заметки. Посттравматическое стрессовое расстройство у рыцарей имело свои особенности – они не просто переживали травматическое событие, но и винили себя в том, что не смогли выполнить свой долг, защитить товарищей.

"Гарет, помните, что мы говорили о вине выжившего?"

"Помню." Он сжал кулаки. "Но понимать умом – одно, а чувствовать Почему я? Почему из всех выжил именно я? Сэр Алдрик был лучшим мечником в королевстве. Сэр Томас мог голыми руками медведя завалить. А я я просто струсил. Спрятался за скалой, пока дракон убивал моих друзей."

"Вы не струсили. Вы выжили. И благодаря этому смогли предупредить остальные королевства об угрозе."

"Предупредить?" Гарет горько рассмеялся. "Да никто мне не поверил! Сказали, что я сошёл с ума от горя. А когда дракон действительно напал на город Равенхолм"

"Вы не несёте ответственности за действия дракона," – твёрдо сказала Миралет. "Но чувство вины – нормальная реакция на травму. Мы продолжим работать с этим."

Сеанс с Гаретом всегда был тяжёлым. Воин не привык говорить о чувствах, каждое слово приходилось вытягивать клещами. Но постепенно он начинал открываться, делиться не только кошмарами, но и воспоминаниями о товарищах, о том времени, когда он ещё верил в справедливость и силу добра.

В двенадцать пришёл маг Зефир – полная противоположность рыцарю. Тонкий, нервный, с бегающими глазами и постоянно дрожащими руками. Мана-зависимость была относительно новой проблемой – появилась только в последнее столетие, когда магия стала более доступной.

"Доктор Вечерний," – он нервно облизнул губы, – "у меня есть просьба. Не могли бы вы на время сеанса активировать поглощающие руны? Просто мне трудно сосредоточиться, когда вокруг столько свободной магии."

Кабинет действительно находился на пересечении лей-линий, и концентрация магической энергии здесь была выше обычного. Для большинства людей это было незаметно, но маг с зависимостью ощущал её как алкоголик – запах вина.

Миралет активировала специальные руны, которые временно поглощали избыток магической энергии. Зефир тут же расслабился, дрожь в руках стала менее заметной.

"Лучше?"

"Намного. Спасибо." Он неуверенно улыбнулся. "На прошлой неделе я попробовал ваш совет. Медитация без использования магии. Получалось не очень."

"Расскажите."

"Первые два дня я продержался. Даже гордился собой. Но потом соседка попросила помочь зажечь камин – её кремень сломался. И я подумал: 'Ну что такого? Одно простое заклинание.' И всё сорвался. Провёл остаток дня, вызывая огненных элементалов просто ради удовольствия."

Зависимость от маны была коварной. В отличие от алкоголя или наркотиков, магия была частью повседневной жизни. Нельзя было просто избегать её – она была везде, от освещения домов до консервирования пищи.

"Зефир, вы помните, что мы говорили о триггерах?"

"Да. Одиночество, стресс, скука И помощь другим." Он покачал головой. "Как только начинаю использовать магию для кого-то, не могу остановиться."

Они проработали ещё несколько техник борьбы с зависимостью, адаптированных специально для магов. Постепенно Зефир учился получать удовлетворение от немагических занятий – рисования, садоводства, даже кулинарии.

После обеда у Миралет было небольшое окно свободного времени. Она использовала его, чтобы обновить записи пациентов и подготовиться к самому сложному сеансу дня.

Драйден Сумеречный.

Она открыла его дело – самую толстую папку в её архиве. Три года терапии, и она до сих пор не была уверена, что хоть немного продвинулась в лечении. Он был загадкой, завёрнутой в тайну и приправленной враждебностью.

Бывший Избранный. Герой, который должен был спасти мир от древнего зла и не спас. Более того – сам стал тем злом, от которого пришлось спасать мир. История была туманной, полной противоречий. Официальная версия гласила, что власть вскружила ему голову, что он предал своих спутников и перешёл на сторону тьмы. Но Миралет была уверена – тут было что-то ещё.

В четыре часа ровно раздался стук в дверь. Не звонок – стук. Три медленных, размеренных удара.

"Входите," – сказала Миралет, и вошёл Драйден Сумеречный.

Высокий, широкоплечий, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых плескалась зимняя буря. Шрам пересекал левую половину лица от виска до подбородка – память о финальной битве. На нём была простая чёрная одежда, но он двигался с грацией прирождённого воина. И ещё – вокруг него была аура. Не магическая, не видимая глазом, но ощутимая. Аура опасности, силы, едва сдерживаемой тьмы.

"Доктор Вечерний," – его голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой. Он кивнул ей с той же вежливостью, которую проявлял уже три года, – холодной, отстранённой, совершенно формальной.

"Драйден. Присаживайтесь."

Он занял своё обычное место – кресло в дальнем углу, откуда был виден и вход, и окно. Старые привычки.

"Как дела?" – спросила Миралет, хотя знала, что получит тот же ответ, что и всегда.

"Нормально."

"Что-нибудь интересное происходило на этой неделе?"

"Нет."

"Кошмары?"

Пауза. "Иногда."

Три года таких разговоров. Три года вырывания односложных ответов. И всё же Миралет не сдавалась. В её профессии терпение было важнее таланта.

"Драйден, а помните нашу первую встречу?"

Он поднял бровь – для него это было проявлением бурной эмоции.

"Вы тогда сказали, что пришли сюда не по своей воле."

"Это правда."

"Совет Героев вынес вердикт: терапия вместо тюрьмы. Но уже три года прошло. Вы можете уйти в любой момент."

Драйден посмотрел на неё в первый раз за весь сеанс. В его глазах мелькнуло что-то – удивление? Интерес?

"И что?"

"Почему вы остаётесь?"

Долгая пауза. Миралет видела, как он обдумывает ответ, взвешивает каждое слово.

"Наверное, мне некуда идти," – наконец сказал он.

Это было больше, чем он говорил за последние полгода. Миралет почувствовала лёгкое воодушевление.

"Расскажите мне о доме. О том времени, когда у вас было место, куда хотелось возвращаться."

Что-то изменилось в его выражении лица. Стена холодной вежливости дала трещину.

"Этого дома больше нет," – сказал он тихо. "Как и людей, которые делали его домом."

"Ваши спутники?"

Драйден резко встал, и в комнате стало холодно. Буквально – температура понизилась на несколько градусов.

"Время вышло," – сказал он.

"Драйден"

Но он уже шёл к двери. На пороге обернулся.

"До свидания, доктор Вечерний."

И вышел, оставив за собой запах зимы и едва уловимый привкус магии – древней, могущественной и опасной.

Миралет откинулась в кресле и потёрла виски. Каждый сеанс с Драйденом выматывал её больше, чем день работы с остальными пациентами. Но она чувствовала – сегодня произошёл прорыв. Крошечный, почти незаметный, но прорыв.

Он не просто отвечал на вопросы. Он среагировал эмоционально на упоминание о спутниках. Значит, эта тема болезненная. А болезненные темы – ключ к исцелению.

Миралет заперла его дело в сейф, активировала защитные чары на кабинете и приготовилась уходить домой. Завтра будет новый день, новые сеансы, новые попытки заглянуть в души тех, кто посвятил жизнь спасению мира и сломался под тяжестью этого бремени.

Но перед уходом она ещё раз взглянула на расписание завтрашнего дня. Четыре часа. Драйден Сумеречный.

И впервые за три года она не почувствовала привычной тяжести при мысли об этой встрече. Вместо этого в груди зародилось что-то похожее на предвкушение?

Миралет покачала головой. Нет, это была просто профессиональная заинтересованность. Терапевт радовался прогрессу пациента. Ничего больше.

Но когда она запирала дверь кабинета, в памяти всплыл образ зимних глаз Драйдена в тот момент, когда он посмотрел на неё. И сердце предательски екнуло.

"Глупость," – пробормотала она себе под нос и направилась домой, не подозревая, что этот день станет поворотным в её жизни. Что крошечная трещина в ледяной броне падшего героя станет началом чего-то большего, чем просто терапевтические отношения.

Что впереди её ждёт исцеление через любовь – не только для него, но и для неё самой.

## Глава 2: Падший избранный.

Миралет добралась до своего дома в Тихом квартале только к шести вечера. Дом стоял на окраине города, в районе, где селились маги, целители и другие представители "интеллигентных профессий" – достаточно далеко от суеты рынков и ремесленных кварталов, но не так изолированно, как особняки знати на холмах.

Это был небольшой двухэтажный коттедж из серого камня, увитый виноградными лозами, которые она выращивала не только для красоты, но и для их слабых магических свойств – виноград впитывал негативную энергию, которую Миралет иногда приносила с работы. Маленький садик был её гордостью: здесь росли травы для чаев и настоек, несколько фруктовых деревьев и клумба с цветами, каждый из которых обладал целебными свойствами.

Внутри дом был уютным и функциональным. Кухня с большой печью, где она готовила травяные смеси. Гостиная с мягкими креслами и стенами, заставленными книгами – от древних трактатов по психологии до современных исследований магической травматологии. Рабочий кабинет на втором этаже, где она вела записи пациентов и готовилась к сеансам.

Но больше всего Миралет любила свою спальню с большим окном, выходящим в сад. Именно здесь она проводила вечера, размышляя о дне, о своих пациентах, о том, как помочь им лучше.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Миралет приготовила себе лёгкий ужин – салат из садовой зелени и хлеб с травяным маслом собственного приготовления – и устроилась в любимом кресле у окна с чашкой вечернего чая. Смесь была особенная: лаванда для успокоения, мелисса для ясности ума, и капелька эликсира памяти, чтобы лучше анализировать прошедший день.

Принцесса Аделия показывала стабильный прогресс. Медленный, с откатами, но прогресс. Рыцарь Гарет тоже понемногу открывался, хотя его кошмары пока не прекращались. Маг Зефир ну, с зависимостью всегда было сложно, но он старался.

А вот Драйден.

Миралет отпила глоток чая и закрыла глаза, мысленно возвращаясь к сегодняшнему сеансу. Что-то изменилось. Впервые за три года он показал настоящую эмоцию, когда она упомянула его спутников. Боль. Гнев. И что-то ещё – то, что она не смогла определить.

Вина? Сожаление?

Нет, что-то более сложное. Более глубокое.

Миралет встала и подошла к письменному столу, где хранила самые важные дела пациентов. Папка Драйдена была заперта не просто на замок, но и на магическую печать – его история была слишком опасной, чтобы рисковать утечкой информации.

Она открыла дело и перелистала страницы до самого начала. Вот она – запись о первой встрече. Три года, два месяца и пятнадцать дней назад.

*Флэшбек*.

Доктор Вечерний? К вам новый пациент.

*Миралет подняла голову от отчёта, который готовила для Королевской академии целителей. Её секретарша, молодая полуэльфийка по имени Лира, выглядела необычно взволнованной.*.

Новый пациент? У меня не было записи на сегодня после полудня.

Это особый случай. Направление от самого Совета Героев." Лира протянула официальный документ, украшенный печатями всех семи королевств. "И ещё там стража.

*Миралет нахмурилась. За пять лет практики к ней никого не приводили под конвоем. "Какая стража?

Храмовые паладины. И боевые маги. И" Лира понизила голос до шёпота, "говорят, что это он. Падший избранный.

*Сердце Миралет ускорило ритм. О Драйдене Сумеречном ходили легенды – правда, теперь уже чёрные. Избранный, который должен был спасти мир от пробуждения Древнего Зла, но вместо этого сам стал его проводником. Герой, который предал своих спутников и едва не уничтожил половину континента, прежде чем его остановили.*.

Хорошо. Проводите его сюда. И Лира попросите стражей подождать в приёмной. Мои сеансы проходят в обстановке полной конфиденциальности.

Но доктор, он же опасен.

Если бы он был опасен, его бы не отправили на терапию." Миралет отложила перо. "А отправили бы в тюрьму или на эшафот.

*Лира кивнула и вышла. Через несколько минут дверь открылась снова.*.

*И вошёл Драйден Сумеречный.*.

*Миралет видела его портреты в газетах, но никакой художник не смог бы передать того, что она почувствовала при личной встрече. Это была не просто физическая привлекательность – хотя он действительно был красив, несмотря на шрам. Это была сила. Магическая, физическая, духовная. Даже закованный в специальные наручники, подавляющие магию, он излучал ауру власти.*.

*Но больше всего Миралет поразили его глаза. В них не было ни злобы, ни безумия, которые она ожидала увидеть. Только усталость. Бесконечная, душераздирающая усталость.*.

Драйден Сумеречный?" – она встала из-за стола.*.

Просто Драйден." Голос был ровным, почти безэмоциональным. "Титулы остались в прошлом.

Садитесь, пожалуйста.

*Он окинул взглядом кабинет – быстро, профессионально, оценивая входы, выходы, потенциальные угрозы. Старые привычки. Затем выбрал кресло в углу, откуда была видна дверь.*.

Вы знаете, почему вы здесь?" – спросила Миралет, усаживаясь напротив.*.

Совет героев решил, что я сошёл с ума. Либо терапия, либо пожизненное заключение." Он пожал плечами. "Несложный выбор.

А вы считаете себя сумасшедшим?

*Пауза. Долгая, тяжёлая пауза.*.

А вы? – он посмотрел ей прямо в глаза. "Вы читали моё дело. Что думаете?

*Миралет действительно прочитала дело – официальную версию событий. Как Драйден Сумеречный, лидер героической группы "Свет надежды", постепенно поддался влиянию тёмной магии. Как начал принимать жестокие решения, оправдывая их "необходимостью". Как в конце концов предал своих спутников, убил половину из них и попытался завершить ритуал пробуждения того самого зла, которое должен был остановить.*.

Официальная версия весьма подробна," – осторожно сказала она.*.

Но?

Но в ней есть нестыковки. Множество нестыковок.

*Что-то мелькнуло в его глазах – удивление? Надежда? Но тут же исчезло.*.

Например?

Например, мотив. Зачем герою, посвятившему жизнь борьбе со злом, внезапно перейти на его сторону? Жажда власти? Но у вас уже была власть – вы были лидером самой успешной героической группы континента. Страх смерти? Сомнительно – ваши подвиги говорят о том, что смерти вы никогда не боялись.

*Драйден слушал молча, но Миралет видела, что он напряжён, как струна.*.

Продолжайте.

Временные рамки. Согласно свидетельским показаниям, ваше 'падение' заняло всего несколько дней. Но коррупция тёмной магией – процесс постепенный. Она меняет человека изнутри, медленно, за месяцы, а то и годы.

И?

И я думаю, что вы не сошли с ума. Более того – я думаю, что вы не предавали своих друзей. Во всяком случае, не так, как это описано в официальной версии.

*Наступила тишина. Драйден смотрел на неё с таким выражением, словно видел впервые.*.

Вы верите мне?

Я пока ни во что не верю. Но я готова выслушать вашу версию событий.

*Он откинулся в кресле, и на его лице появилась горькая улыбка.*.

Моя версия? Моя версия заключается в том, что иногда герою приходится становиться злодеем, чтобы спасти мир. И иногда цена спасения настолько высока, что лучше бы мир погиб.

Объясните.

Нет." Он встал. "Не сегодня. Возможно, не никогда. Некоторые тайны лучше унести в могилу.

Драйден.

До свидания, доктор Вечерний. Увидимся на следующей неделе.

*И он ушёл, оставив её с ворохом вопросов и странным ощущением, что только что встретила самого интересного пациента в своей карьере.*.

*Конец флэшбека*.

Миралет закрыла папку и потёрла виски. Три года прошло с той первой встречи, а она так и не узнала правды. Драйден отвечал на вопросы – вежливо, односложно, не давая никакой полезной информации. Он исправно приходил на сеансы, выполнял формальные требования терапии, но его душа оставалась закрытой.

До сегодняшнего дня.

Сегодня он среагировал. Показал эмоцию. И это было началом.

Миралет встала и подошла к окну. В саду уже наступили сумерки, и зацветшие лунные цветы начинали светиться слабым серебристым светом. Где-то там, в городе, Драйден проводил ещё один вечер в одиночестве. Она знала, что он снимал небольшую квартиру в Старом городе, в районе, где селились бывшие наёмники и другие люди с тёмным прошлым. Знала, что он работал – консультировал городскую стражу по вопросам магической безопасности. Но жил он как отшельник, избегая человеческого общества.

Что же произошло три года назад? Что заставило героя стать изгоем? И почему никто не хотел слушать его версию событий?

Миралет вернулась к столу и открыла другую папку – свою собственную. Она тоже когда-то была частью героической группы. Давно, в молодости, до того, как открыла в себе дар психотерапии. Группа называлась "Серебряный рассвет", и они тоже сражались со злом, спасали невинных, выполняли героические миссии.

Пока не произошла трагедия.

Миралет закрыла глаза, вспоминая. Они проникли в крепость тёмного культа, чтобы спасти заложников. Всё шло по плану, пока они не обнаружили, что заложники – не жертвы, а сами культисты. Дети, да, но уже обращённые в веру Тёмного бога. Её спутники хотели убить их – "ради большего блага", как говорили они. А Миралет не смогла.

Она попыталась их остановить, и в завязавшейся схватке погибла половина группы. Включая её возлюбленного, Алериса Золотое Сердце.

После этого Миралет оставила героическую карьеру и ушла в целительство. Сначала изучала медицину, потом магическую терапию, а в итоге нашла своё призвание в психологии. Она понимала травмы героев изнутри – потому что сама была одной из них.

Возможно, именно поэтому она не могла отпустить дело Драйдена. В нём она видила отражение собственной боли – человека, который заплатил высокую цену за попытку поступить правильно.

Звук колокольчиков в саду заставил её поднять голову. Странно – ветра не было, а колокольчики звенели только при приближении сильной магии.

Миралет встала и выглянула в окно. В саду стояла тёмная фигура.

Драйден.

Сердце её ускорило ритм. Что он делал здесь? Как узнал её адрес? И главное – зачем пришёл?

Она поспешно спустилась вниз и открыла дверь.

"Драйден? Что случилось?"

Он стоял у калитки, не решаясь войти. В свете лунных цветов его лицо казалось мраморным, а глаза – бездонными.

"Извините за беспокойство," – сказал он. – "Я не планировал приходить. Просто гулял. А оказался здесь."

Ложь. Миралет это чувствовала. Но зачем он лгал?

"Хотите чаю? – предложила она. "У меня есть хороший успокаивающий сбор."

Он колебался. Борьба между желанием уйти и потребностью в человеческом общении была написана у него на лице.

"Не стоит. Уже поздно."

"Драйден," – мягко сказала Миралет. "Что вас беспокоит?"

Пауза. Долгая, тяжёлая пауза.

"Сегодня в кабинете вы спросили про дом."

"Да."

"Знаете, где я жил до того, как всё пошло прахом?"

Миралет покачала головой.

"В башне Света. Это была наша база – группы 'Свет надежды'. Мы её построили сами, на холме над долиной Белых роз. Большая, светлая башня с библиотекой, тренировочными залами, комнатами для каждого из нас." Он смотрел куда-то поверх её головы, в прошлое. "По вечерам мы собирались в общем зале. Элара играла на арфе, Торен рассказывал истории, Серафина готовила ужин для всех Это был настоящий дом. Единственный, который у меня когда-либо был."

"Что с ним стало?"

"Я его сжёг." Голос стал тише, но каждое слово звучало как удар колокола. "Собственными руками. До основания. Вместе со всеми воспоминаниями."

"Зачем?"

Драйден посмотрел ей в глаза, и она увидела в них боль, которую он прятал три года.

"Потому что это было правильно. И потому что у меня не было выбора." Он повернулся, чтобы уйти. "Спокойной ночи, доктор Вечерний."

"Драйден, подождите!"

Но он уже шёл прочь, растворяясь в ночной темноте. Миралет осталась стоять у калитки, переваривая услышанное.

"Потому что это было правильно." Не "потому что я сошёл с ума" или "потому что меня заставили". "Потому что это было правильно."

Что могло заставить человека поверить, что разрушение собственного дома и жизни своих друзей – правильное решение?

Миралет вернулась в дом, но сон к ней не шёл. Она просидела до утра, размышляя о словах Драйдена, о боли в его глазах, о том, какие тайны он хранил.

А утром, готовясь к новому рабочему дню, она приняла решение. Хватит осторожничать. Хватит ждать, пока он сам откроется. Если она хочет помочь ему – а она хотела, причём гораздо больше, чем требовал профессиональный долг – то должна быть готова к риску.

Риску узнать правду. Какой бы страшной она ни была.

Миралет посмотрела на своё отражение в зеркале. Тёмные волосы аккуратно заплетены в косу, строгое платье целительницы, очки, придающие ей серьёзный вид. Внешне – образец профессионализма. Но внутри что-то изменилось.

Впервые за много лет её работа стала личной.

## Глава 3: Рыцарь и дракон.

Следующее утро началось с дождя. Серые тучи затянули небо над Конфедерацией, и магические фонари в городе зажглись автоматически, компенсируя недостаток солнечного света. Миралет проснулась с тяжёлой головой – она так и не смогла толком заснуть после ночного визита Драйдена.

"Потому что это было правильно."

Эти слова не давали ей покоя. Что могло заставить человека поверить, что уничтожение собственного дома и друзей – правильное решение? Какая правда скрывалась за официальной версией его падения?

Миралет приготовила себе крепкий утренний чай – смесь бодрящих трав с каплей энергетического эликсира – и просмотрела расписание дня. Первым был рыцарь Гарет. Обычно она встречалась с ним во вторник, но вчера он прислал записку с просьбой о внеочередном сеансе. "Кошмары стали хуже", – писал он.

В половине девятого раздался знакомый тяжёлый стук сапог по лестнице. Гарет никогда не пользовался звонком – говорил, что это "излишне вежливо" для такого, как он.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл рыцарь. Как всегда, он выглядел так, словно только что вернулся с поля боя. Даже без доспехов – широкие плечи, покрытые шрамами руки, настороженный взгляд, постоянно сканирующий помещение. Но сегодня что-то было не так. Под глазами залегли тёмные круги, движения казались более резкими, нервными.

"Сэр Гарет," – приветствовала его Миралет. – "Садитесь. Расскажите, что случилось."

Гарет тяжело опустился в своё обычное кресло. Мебель скрипнула под его весом, но выдержала – она была заколдована на прочность.

"Кошмары, доктор. Каждую проклятую ночь. Но теперь теперь они другие."

"В чём отличие?"

Рыцарь сжал кулаки, и Миралет услышала, как хрустнули костяшки пальцев.

"Раньше я видел тот день. Битву с драконом. Смерть товарищей. Всё как было." Он поднял голову, и в его глазах плескалась боль. "А теперь теперь я вижу, что происходит сейчас. В мире. Из-за того, что я не смог его остановить."

Миралет нахмурилась. "Что вы имеете в виду?"

"Видите ли, доктор, тот дракон Скарнор Пепельнокрылый он не просто чудовище. Он был одним из Старших. Древним. И когда он убил моих товарищей, он не просто лишил их жизни. Он забрал их силу. Их знания. Их опыт."

Гарет встал и подошёл к окну, глядя на дождливый город.

"Сэр Алдрик знал семь стилей фехтования, которые передавались в его семье триста лет. Сэр Томас умел читать следы так, что мог выследить убийцу по отпечатку недельной давности. Леди Миранда владела секретами защитной магии, которые её учители хранили в строжайшей тайне."

"И дракон получил всё это?"

"Да. А потом передал своим приспешникам. Тёмным рыцарям, которые служат ему теперь." Гарет обернулся, и Миралет увидела, что его руки дрожат. "В моих кошмарах я вижу их. Вижу, как они используют знания моих друзей, чтобы убивать невинных. Как сэр Алдрик – вернее, то, чем он стал – учит демонов владеть мечом. Как Томас помогает им охотиться на беженцев. Как Миранда"

Голос рыцаря сорвался.

"Как Миранда плетёт защитные чары вокруг логова дракона, используя ту же магию, которой когда-то защищала людей."

Миралет молча записывала, но внутри у неё всё сжалось. Она знала о некромантических способностях некоторых драконов, но не подозревала, что они могут быть настолько мощными.

"Гарет, то, что произошло с вашими товарищами после смерти это не ваша вина."

"Не моя?" Рыцарь резко повернулся к ней. "Я был их командиром! Я должен был защитить их! И вместо этого я спрятался за камнем, пока дракон превращал их в своих марионеток!"

"Вы выжили. И предупредили мир об угрозе."

"Много толку от моих предупреждений," – горько рассмеялся Гарет. "Никто не хотел слушать. 'Травмированный рыцарь', говорили они. 'Видит кошмары'. А тем временем Скарнор укреплял свои силы, готовился к новому наступлению."

Миралет сделала паузу, обдумывая следующий вопрос. Она чувствовала, что сегодня Гарет был готов говорить больше обычного.

"Расскажите мне о том дне. О битве. Но не о том, что происходило. О том, что вы чувствовали."

Гарет снова сел, откинувшись в кресле. Закрыл глаза.

"Уверенность. Вот что я чувствовал, когда мы входили в пещеру. Мы были лучшими рыцарями королевства. У нас был план. Мы сражались с драконами и раньше – более молодыми, менее опасными, но всё же драконами. Я думал я думал, что это будет просто ещё одна победа."

"И когда это изменилось?"

"Когда мы увидели его глаза." Голос Гарета стал тише. "Золотые, как расплавленный металл. И в них был разум. Древний, могучий разум, который видел нас насквозь. Он знал, кто мы такие. Знал наши имена. Наши страхи. Наши слабости."

Гарет открыл глаза, и Миралет увидела в них ту же боль, что видела в глазах Драйдена.

"'Добро пожаловать, храбрые рыцари', – сказал он. Говорил на нашем языке, без акцента. 'Я так долго ждал встречи с вами. Особенно с тобой, Гарет Железная Воля. Да-да, я знаю, как тебя зовут. Знаю, что ты потерял отца в битве при Кровавом броде. Знаю, что ты до сих пор винишь себя в его смерти'."

"Он знал вашу историю?"

"Не просто знал. Он видел её. В моих глазах, в моих движениях, в том, как я держал меч. Древние драконы они читают души как открытую книгу."

Гарет встал и снова подошёл к окну. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень.

"А потом он сказал ещё кое-что. Что-то, что не давало мне покоя все эти годы."

"Что?"

"'Ты думаешь, что пришёл сюда как герой', – сказал дракон. 'Но на самом деле ты здесь как палач. Потому что я не собираюсь сражаться с вами. Я собираюсь дать вам выбор. И этот выбор убьёт вас вернее любого пламени'."

Миралет почувствовала, как по спине пробежали мурашки. "Какой выбор?"

"Он показал нам видение. Будущее. То, что произойдёт, если мы убьём его." Гарет повернулся к ней, и она увидела, что его лицо исказилось от боли. "Видите ли, доктор, Скарнор был не просто драконом. Он был тюремщиком."

"Тюремщиком?"

"Тысячи лет назад, когда мир был молод, существовали создания настолько ужасные, что даже боги их боялись. Создания из Пустоты – пространства между мирами, где нет ни света, ни жизни, ни надежды. И когда эти создания попытались вторгнуться в наш мир, боги заключили договор с драконами."

Гарет вернулся к креслу, но не сел, а стоял позади него, опираясь руками на спинку.

"Драконы согласились стать стражами. Каждый из Старших получил в тюрьму одно из созданий Пустоты. Они спали тысячелетиями, удерживая заключённых силой своей жизни. А когда люди начали охотиться на драконов"

"Тюрьмы начали разрушаться," – закончила Миралет.

"Именно. Скарнор показал нам видение того, что произойдёт, если мы его убьём. Существо, которое он удерживал, вырвется на свободу. Ничтожество по имени Мор'гор Безликий. И тогда" Гарет сжал спинку кресла так сильно, что дерево треснуло. "Тогда смерть будет милосердием по сравнению с тем, что случится с миром."

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только звуком дождя за окном.

"И что вы сделали?" – тихо спросила Миралет.

"Сначала? Ничего. Мы стояли как столбы, переваривая услышанное. А потом сэр Алдрик – он был самым младшим из нас, но и самым принципиальным – сказал: 'Это ложь. Дракон пытается нас запугать'."

"А вы? Что думали вы?"

Гарет закрыл глаза. "Я думал я думал, что он говорит правду. В его словах была такая боль, такая усталость. Тысячи лет одиночества, тысячи лет заточения ради мира, который его ненавидит. Но Алдрик был прав в одном – мы не могли просто поверить ему на слово."

"И тогда дракон предложил доказательство?"

"Да. Он сказал: 'Убейте меня, если хотите. Но сначала позвольте одному из вас заглянуть в мой разум. Увидеть правду своими глазами'."

Миралет нахмурилась. "Ментальная связь с драконом? Это же безумно опасно."

"Именно это и сказала леди Миранда. Но дракон обещал, что не причинит вреда тому, кто решится. 'Я покажу только правду', – сказал он. 'А потом вы решите сами'."

"И кто согласился?"

Гарет открыл глаза, и Миралет увидела в них такую боль, что сердце её ёкнуло.

"Я. Я был командиром. Это была моя ответственность."

"И что вы увидели?"

"Правду." Голос Гарета стал хриплым. "Всю страшную правду. Я видел, как тысячи лет назад Скарнор принял на себя бремя стража. Видел, как он медленно сходил с ума от одиночества и постоянного контакта с созданием Пустоты. Видел, как он мечтал о смерти, но не мог умереть, потому что тогда Мор'гор вырвался бы на свободу."

Гарет подошёл к камину и уставился на пламя.

"А ещё я видел будущее. То, что произойдёт, если мы его убьём. Мор'гор Безликий – это не просто монстр, доктор. Это антижизнь. Он не убивает – он стирает. Стирает из существования всё, к чему прикасается. Людей, животных, растения, даже воспоминания о них."

"И вы поверили?"

"Как можно было не поверить? Видения были настолько реальными" Гарет повернулся к ней. "Но знаете, что самое страшное? Дракон дал нам выбор. Настоящий выбор. Он сказал: 'Я устал. Я больше не могу быть тюремщиком. Убейте меня, если хотите – я не буду сопротивляться. Или найдите другой способ. Но знайте – если вы меня пощадите, люди назовут вас предателями. А если убьёте – мир погибнет'."

Миралет отложила блокнот. История становилась всё более запутанной.

"И что решила группа?"

"Мы разделились. Алдрик и ещё двое хотели убить дракона. 'Мы не можем поверить чудовищу', – говорили они. Миранда и остальные склонялись к тому, чтобы найти другое решение. А я" Гарет сел на край кресла. "А я метался между ними. Видел правду, но не мог заставить друзей поверить в неё."

"И что произошло дальше?"

"Дракон предложил компромисс. Магический контракт. Он согласился передать своё бремя добровольно, если мы найдём того, кто сможет стать новым стражем. Но это должен был быть кто-то могущественный. Кто-то, способный удержать создание Пустоты."

Миралет почувствовала, как кусочки головоломки начинают складываться.

"Кто-то вроде Избранного?"

"Именно." Гарет кивнул. "Дракон знал о Драйдене Сумеречном. Знал, что он обладает силой, достаточной для того, чтобы стать стражем. И мы мы решили попросить его о помощи."

"Но почему тогда в официальных отчётах ничего не говорится об этом? Почему Драйдена обвинили в предательстве?"

Лицо Гарета потемнело. "Потому что Совет Героев не захотел слушать правду. Когда мы вернулись и рассказали им о том, что произошло, они решили, что мы все сошли с ума. 'Драконы – зло', – говорили они. 'А герои должны убивать зло, а не договариваться с ним'."

"И что случилось с Драйденом?"

"Он согласился помочь. Понимаете? Он согласился принять на себя бремя стража, зная, что это обречёт его на тысячелетия одиночества и страданий. Согласился стать тюремщиком для создания, одно присутствие которого медленно сводит с ума." Гарет сжал кулаки. "А потом Совет решил, что это предательство."

Миралет чувствовала, как мир вокруг неё начинает разваливаться. Всё, что она знала о деле Драйдена, оказалось ложью.

"Но почему он не объяснил? Почему не рассказал правду?"

"Потому что Совет уже принял решение. Они сказали: либо он откажется от 'сделки с драконом' и убьёт Скарнора, либо его объявят предателем." Гарет встал и снова подошёл к окну. "А Драйден он знал, что произойдёт, если дракон умрёт. Знал, что Мор'гор вырвется на свободу. И выбрал спасение мира вместо собственной репутации."

"А что случилось с остальными членами вашей группы?"

"Они мертвы." Голос Гарета стал безэмоциональным. "Алдрик, Томас, Миранда и остальные. Их убили агенты Совета Героев. Официально – 'во время попытки ареста опасных предателей'."

Миралет почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. "Но вы же выжили?"

"Я сбежал. Как трус." Гарет повернулся к ней, и в его глазах плескалась самоненависть. "Оставил друзей умирать, а сам спрятался. И теперь каждую ночь вижу их в кошмарах. Вижу, как Скарнор воскрешает их как нежить, заставляет служить себе. Вижу, как они смотрят на меня и спрашивают: 'Почему ты не спас нас, Гарет? Почему ты нас бросил?'"

Теперь Миралет понимала истинную природу травмы рыцаря. Это была не просто вина выжившего. Это была вина человека, который знал правду, но не смог её защитить.

"Гарет, вы не могли их спасти. Вы были один против целой армии."

"Мог!" – взорвался он. "Мог хотя бы умереть вместе с ними! Вместо этого я живу, пока они мучаются в нежити, служа тому самому дракону, которого мы пытались понять!"

"А Драйден? Что стало с ним?"

"Его схватили. Но не убили – слишком ценен был как символ. Вместо этого его сломали. Заставили подписать признание в предательстве. А потом отправили к вам." Гарет сел и уткнулся лицом в ладони. "Единственный настоящий герой из всех нас, и он получил самое жестокое наказание."

Миралет встала и подошла к рыцарю. Положила руку ему на плечо.

"Гарет, послушайте меня. То, что произошло три года назад – не ваша вина. Вы пытались поступить правильно в невозможной ситуации. И то, что вы выжили, не делает вас трусом. Это даёт вам шанс рассказать правду."

"Кто мне поверит? Я же сумасшедший рыцарь, который видит кошмары."

"Я верю," – тихо сказала Миралет. "И если вы готовы, мы можем попытаться рассказать эту историю другим."

Гарет поднял голову и посмотрел на неё с удивлением.

"Вы действительно верите?"

"Да. Более того – теперь многие вещи встают на свои места. Поведение Драйдена, его нежелание говорить о прошлом, боль в его глазах" Миралет вернулась к своему креслу. "Он не предатель, Гарет. Он герой, который пожертвовал всем ради спасения мира."

"А что толку в этом знании? Скарнор всё ещё жив. Мор'гор всё ещё заключён. А Драйден всё ещё несёт бремя стража."

Миралет нахмурилась. "Что вы имеете в виду?"

"Разве он не рассказал вам? Ритуал передачи бремени состоялся. Драйден стал новым тюремщиком Мор'гора Безликого. Вот почему вокруг него всегда холодно. Вот почему его магия стала такой тёмной. Он каждую секунду своей жизни удерживает создание Пустоты от проникновения в наш мир."

Мир вокруг Миралет словно остановился. Теперь она понимала всё – и одиночество Драйдена, и его нежелание сближаться с людьми, и ту бесконечную усталость в его глазах.

"Как долго он сможет это выдержать?"

"Скарнор продержался тысячу лет. Но он был драконом – существом магическим по природе. Драйден – человек. Даже со всей своей силой" Гарет покачал головой. "Сто лет, может быть. Двести, если повезёт."

"А потом?"

"А потом либо он сойдёт с ума, как сошёл с ума Скарнор, либо умрёт. И тогда Мор'гор вырвется на свободу."

Миралет почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Драйден обрёк себя на столетия страданий ради спасения мира. А мир в ответ назвал его предателем.

"Есть ли способ освободить его?"

"Только один. Найти кого-то ещё, готового принять бремя. Но кто согласится? Зная правду?"

Миралет не ответила. Но в глубине души она уже знала ответ на этот вопрос.

Оставшаяся часть сеанса прошла в более спокойном ключе. Они проработали техники борьбы с кошмарами, методы заземления, способы справиться с чувством вины. Гарет ушёл в лучшем состоянии, чем пришёл – правда, которой он поделился, словно сняла с его плеч часть груза.

Но Миралет осталась наедине с новым, гораздо более тяжёлым грузом знания.

Драйден не был падшим героем. Он был героем в полном смысле этого слова – человеком, который пожертвовал собой ради других. И теперь он медленно разрушался изнутри, неся бремя, которое не должен был нести один.

Миралет посмотрела на часы. До сеанса с Драйденом оставалось ещё несколько часов. Но она уже знала, что сегодняшняя встреча будет совсем не такой, как все предыдущие.

Потому что теперь она знала правду. И была готова сражаться за неё.

Сражаться за него.

За дождём она не заметила, как в углу кабинета дрогнула тень. Как на секунду в воздухе мелькнуло что-то холодное и древнее, прежде чем снова раствориться.

Мор'гор Безликий чувствовал изменения в своей тюрьме. Чувствовал, как решимость женщины начинает влиять на стража. И это его беспокоило.

Потому что последнее, чего хотело создание Пустоты, – это чтобы Драйден Сумеречный обрёл новую причину сражаться.

## Глава 4: Магическая зависимость.

После ухода Гарета Миралет не могла сосредоточиться на работе. Открытия, которыми поделился рыцарь, кардинально меняли всё её понимание дела Драйдена. Она ходила по кабинету, пытаясь собрать мысли в кучу, но в голове был настоящий хаос.

Драйден Сумеречный – не падший герой. Он жертва. Жертва системы, которая предпочла удобную ложь сложной правде. Человек, который принёс себя в жертву ради спасения мира и получил в награду только презрение и изгнание.

А ещё – и это пугало Миралет больше всего – он медленно умирал. Каждый день, каждый час контакт с созданием Пустоты разъедал его душу изнутри. Рано или поздно он либо сойдёт с ума, либо просто сгорит от внутреннего напряжения.

Звонок в дверь отвлёк её от мрачных размышлений. На часах было без четверти двенадцать – время визита мага Зефира.

Зефир Лунный Ветер вошёл в кабинет своей обычной нервной походкой. Тонкий, почти хрупкий, с длинными серебристо-белыми волосами, завязанными в неряшливый хвост. Одежда висела на нём как на вешалке – за последние месяцы он сильно похудел. Руки дрожали, глаза бегали по сторонам, кожа была нездорово бледной.

Классические признаки мана-зависимости в активной стадии.

"Доктор Вечерний," – поприветствовал он её, и даже в голосе слышалась дрожь. "Могли бы вы то есть, не затруднит ли вас"

"Поглощающие руны?" – закончила за него Миралет. "Конечно."

Она активировала специальные защитные символы, вырезанные в каменных стенах кабинета. Руны начали светиться мягким синим светом, высасывая из воздуха избыток свободной магической энергии. Зефир тут же расслабился – дрожь в руках стала менее заметной, дыхание выровнялось.

"Спасибо. Это это намного лучше." Он устроился в своём обычном кресле. "Извините за беспокойство. Я знаю, что поглощающие руны расходуют вашу собственную энергию."

"Ничего страшного, Зефир. Расскажите, как прошла неделя."

Маг нервно облизнул губы. "Плохо. Очень плохо. Я я сорвался. Опять."

Миралет кивнула, делая пометку в блокноте. Срывы при мана-зависимости были неизбежной частью процесса выздоровления. Главное – анализировать их и учиться на ошибках.

"Расскажите, что произошло."

"Помните мою соседку, вдову Элспет? Та, что попросила зажечь камин?"

"Помню."

"На этот раз она пришла с другой просьбой. Её внучка серьёзно заболела – магическое истощение. Девочка пыталась изучать заклинания самостоятельно, без наставника, и перегрузила свои каналы." Зефир сжал руки в кулаки. "Элспет плакала. Говорила, что местные целители не могут помочь, что нужен настоящий маг. И я я не смог отказать."

"Что вы сделали?"

"Сначала просто диагностическое заклинание. Посмотреть, насколько серьёзны повреждения." Зефир закрыл глаза. "Но когда я увидел состояние девочки Доктор, она могла умереть. Её магические каналы были разорваны в трёх местах, энергия вытекала быстрее, чем организм мог её восполнить."

Миралет понимающе кивнула. Магическое истощение действительно было смертельно опасным состоянием, особенно для детей.

"И вы решили помочь."

"Я должен был! Понимаете, это была жизнь ребёнка!" В голосе Зефира прорезались нотки отчаяния. "Я начал с простого лечебного заклинания. Потом усилил его стабилизирующими чарами. Потом добавил регенерирующую магию"

"А потом не смогли остановиться?"

Зефир кивнул, и по его щекам потекли слёзы. "Это было так прекрасно. Видеть, как магия течёт через меня, как она исцеляет, создаёт, преображает. Я забыл обо всём – о времени, о месте, о том, что должен контролировать себя. Просто лил заклинание за заклинанием, наслаждаясь ощущением собственной силы."

"Как долго это продолжалось?"

"Шесть часов." Зефир утёр слёзы дрожащей рукой. "Когда я наконец пришёл в себя, вся улица была заколдована. Дома светились, деревья цвели не в сезон, даже камни мостовой искрились магической энергией. А девочка"

Он замолчал.

"Что с девочкой, Зефир?"

"Она выздоровела. Полностью. Её магические каналы не просто восстановились – они стали сильнее, чем были изначально." Зефир поднял голову, и в его глазах смешались стыд и гордость. "Но это не важно. Важно то, что я не смог контролировать себя. Снова."

Миралет записала несколько наблюдений и отложила блокнот. Случай Зефира был сложным, потому что его зависимость не была чисто деструктивной. В отличие от алкоголика или наркомана, маг не причинял прямого вреда окружающим. Наоборот – его срывы часто приводили к позитивным результатам, что усложняло терапию.

"Зефир, помните, что мы говорили о мотивации?"

"Помню. Я использую магию не просто ради удовольствия, а чтобы чувствовать себя нужным, значимым." Он вздохнул. "Но понимание проблемы не делает её решение проще."

"Именно поэтому сегодня мы попробуем что-то новое." Миралет встала и подошла к шкафу, где хранила особые терапевтические инструменты. "Терапию замещения."

"Что это?"

"Вместо того чтобы полностью отказываться от магии, мы найдём для вас безопасные способы её использования. Способы, которые будут давать вам чувство удовлетворения, но не приведут к срыву."

Миралет достала из шкафа небольшой кристалл размером с ладонь. Кристалл светился изнутри мягким голубоватым светом и слабо пульсировал в такт сердцебиению.

"Это что?"

"Кристалл эмоций. Особый артефакт, созданный эльфийскими мастерами-заклинателями. Он может поглощать и хранить эмоциональную энергию." Миралет протянула кристалл Зефиру. "Попробуйте направить в него немного магии. Совсем чуть-чуть."

Зефир осторожно взял кристалл в руки. Тот тут же засветился ярче, реагируя на прикосновение мага.

"А теперь?"

"А теперь вложите в него своё желание помочь людям. Не заклинание – просто чистое намерение, эмоцию."

Зефир закрыл глаза и сосредоточился. Кристалл в его руках начал пульсировать быстрее, меняя оттенки от голубого к зелёному и обратно.

"Я я чувствую что-то. Словно кто-то отвечает."

"Именно так. Кристалл не просто поглощает энергию – он возвращает её обратно, преобразованную и очищенную." Миралет села рядом с магом. "Это позволит вам использовать магию безопасно. Кристалл будет поглощать избыток энергии, не давая вам перегореть."

Зефир открыл глаза, и Миралет увидела в них нечто новое – надежду.

"Это действительно работает?"

"У эльфов этот метод используется уже несколько столетий. Конечно, кристалл – не панацея. Это всего лишь инструмент. Но он может стать мостом между полным отказом от магии и неконтролируемым её использованием."