# Жемчужина для Владыки моря

Лена Бутусова

Выйти замуж без любви, по воле отца? Несладкая доля, пусть даже жених молод, красив и очень богат. Но судьба распорядилась иначе: корабль, на котором Эрика плыла на смотрины к жениху, попал в жестокий шторм, и девушка оказалась за бортом. Из лап разбушевавшейся стихии ее спас таинственный незнакомец. Он исчез, а девушка запомнила только его чарующий голос, что позвал ее из беспамятства.А в доме жениха готовятся к свадьбе, когда там появляется новый немой слуга...

## Пролог

Шторм усиливался. Старенький, потрепанный морскими ветрами кораблик, напрягая последние силы, переваливался с волны на волну. На палубу, запыхавшаяся и растрепанная, выскочила молодая девушка. Она в сердцах рванула стягивающий грудь тугой корсет, пытаясь ослабить его железную хватку, тряхнула копной светлых вьющихся волос. Соленый ветер тут же подхватил их, взъерошив, залепив ей глаза и рот. Девушка всхлипывала, едва сдерживая рвущиеся из горла рыдания.

Конец! Конец всему! Ее свободе, юности, мечтам… Папенька вознамерился подобрать ей выгодную партию для замужества и не нашел никого лучше, чем Ричард Нигель, богатый извращенец, печально известный в обществе изощренностью своих увлечений.

И теперь она плыла к нему в гости – на смотрины – словно дорогой товар к покупателю. Вероятнее всего, отец уже и не ждал ее возвращения. Не в роли девицы, так уж точно…

…Ветер ревел все яростнее, вздымая гребни волн все выше, но она не видела опасности. Разве сравниться какому-то шторму с нежеланным замужеством? И никакие сказки про страшное морское чудовище, крадущее невинных девушек, не могли напугать ее сильнее, чем предстоящая встреча с женихом.

Упругая волна, перелившись через борт, хлестнула ее в ноги – девушка не удержалась на скользких досках и упала. Тут же потоком ее потащило к шпигату – отверстию для слива воды с палубы. Девушка закричала, зовя на помощь, но вода попала ей в рот, и вместо крика получилось лишь жалкое бульканье. Ее неумолимо тащило в сторону дыры в борту корабля. Она пыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но лишь ломала ногти и обдирала кожу на ладонях.

Последним, что она увидела, падая в воду, было толстое щупальце огромного осьминога, метнувшееся в ее сторону…

## Глава 1. В ладонях моря

За несколько минут до…

– Леди Эрика, идемте в каюту, ветер усиливается! – Анна, пожилая полная компаньонка, просительно сложила руки перед грудью, увещевая строптивую подопечную.

– Подумаешь, ветер, – девушка капризно скривила губки. – Теперь хотя бы не так жарко в этом чудовищном платье, – она показательно щелкнула пальцами по ребрам корсета. – К тому же он вкусно пахнет – морем.

– Но ветер испортит вашу прическу! – компаньонка была в ужасе от подобной перспективы.

Эрика лукаво покосилась на Анну и, желая позлить ее и хоть как-то проявить непослушание, тремя резкими движениями выдернула шпильки из замысловатой конструкции на своей голове, над которой с самого раннего утра колдовали две стригуньи. Ветер радостно подхватил разом растрепавшиеся светлые локоны и принялся играться с ними, превратив аккуратную прическу в живописный беспорядок.

Анна лишь руками всплеснула:

– Леди Эрика! Что скажет ваш жених, когда увидит вас в таком виде?

– Совершенно не хочу знать, что он скажет. Меня это не волнует.

– Но лорд Ричард ваш будущий муж! Его мнение…

– Меня не интересует, – Эрика отрезала так категорично, что компаньонка захлопнула рот, не договорив фразы. – Я его в мужья не выбирала, это папенька постарался, – девушка скривилась, ясно давая понять свое отношение к выбору отца.

Как и любая девушка, Эрика мечтала о прекрасном принце и романтических приключениях, но пока что выходила совсем не романтическая история. Половину пути до Торкоаса Эрика страдала от морской болезни, потом от скуки и осознания того, что сказке не суждено было сбыться. Почему-то барон Нигель в ее понимании вообще не годился на роль сказочного принца. Титул – вот и все, что ему нужно было от Эрики, а вовсе не ее миловидное личико. Зато папенька будет доволен. Сможет, наконец, выплатить все свои карточные долги и с чистой совестью набрать новых…

Бригантина легко скользила по воде, разрезая носом бирюзовые волны. Морская вода у побережья Торкоас отличалась удивительно глубоким сине-зеленым цветом, отчего оно и получило свое название. Над горизонтом уже видна была тонкая полоска облаков, что говорило о близости суши, однако, дувший с моря ветер гнал в сторону судна облака совсем другого вида, темные и тяжелые, полные опасной грозовой влагой. Приближались они значительно быстрее, чем легкие облачка впереди. И это было причиной нарастающей нервозности экипажа.

– Дамы, вам стоит спуститься в каюту, – капитан, импозантный пожилой офицер с выбритым до синевы лицом, галантно поклонился Эрике.

– Я ей то же самое говорю, господин Штенмеер, а она ни в какую. Упрямая девчонка!

Эрика скрестила руки на груди и с вызовом вскинула голову, Анна сердито уткнула руки в бока. И не известно, чем бы в этот раз закончилось это противостояние гувернантки и ее строптивой подопечной, но пожилой капитан ожидаемо принял сторону Анны:

– Шторм надвигается, – он указал в сторону приближающихся туч. Бывалый моряк говорил спокойно, но в глазах его была тревога. – Нам от него не уйти, парусов не хватит. Придется пережидать в открытом море, поэтому скоро на палубе станет неуютно для юной леди, – офицер улыбнулся, склонив голову, но улыбка вышла натянутая. Старый морской волк не привык улыбаться и тем более кокетничать с девушками.

Эрика раздосадовано фыркнула, но капитана послушалась и отправилась вниз. Следом за ней, охая и причитая, по крутой лесенке спустилась Анна. Оказавшись на нижней палубе, Эрика сбросила свою показную капризность и нахмурилась.

В дверях кают-компании стоял коричневый и сморщенный от морского ветра старичок, корабельный кок, и с жаром рассказывал юнге очередную морскую страшилку. Парнишка слушал его с раскрытым ртом.

– Говорю тебе, малец, нечистое тут дело. Отродясь у берегов Торкоаса штормов не бывало. Мелко здесь да покойно, ветер дует ровненько вдоль берега. А чтобы с моря непогожесть пригнало, это на моей памяти впервой. А я тута не первый десяток лет под парусом хожу. Знать, Владыка моря осерчал, прогневали мы его чем-то.

– А кто эт такой, Владыка моря? Я о ем ни разу не слыхивал, – паренек боязливо передернул плечами и заозирался, словно, ожидая увидеть означенного Владыку прямо перед собой, в кают-компании.

– Он аки спрут или кракен гигантский выглядит, – старик с важным видом поднял палец. – Живет на глубине, корабли на дальних рейдах топит, воду мутит да штормы нагоняет. А чтобы вот так на мелководье выбрался, тому причина важная надобна. Говорят, – кок понизил голос, – он на девичью невинность падок. Не просто так ведь поговорка ходит: девица на корабле – быть беде. Учуял, значит, княжну нашу, да за нею поплыл…

Заметив Эрику, старикашка умолк и учтиво поклонился, сняв бачи [1].

– О чем это вы таком интересном тут рассказываете? – сделав вид, что не услышала последней фразы, Эрика подошла к старику.

Юнга тут же залился краской от подбородка до кончиков ушей, старый кок потупился.

– Леди Эрика, ну как же можно? – следом за девушкой, пыхтя и отдуваясь, как могла, быстро, шла Анна. – В таком виде перед простолюд… служивыми, – компаньонка осеклась под сердитым взглядом воспитанницы.

– Так-то оно даже красившее будет, с волосами-то, – промямлил юнга и покраснел еще гуще, а Эрика самодовольно улыбнулась. Очаровывать мужчину, пусть даже юнгу-простолюдина, оказалось очень приятно, и она показательно небрежно тряхнула копной светлых вьющихся волос.

– Так, о чем вы тут говорили? Я тоже хочу послушать про Владыку моря. Очень люблю страшные истории, – не терпящим возражений тоном Эрика повторила свой вопрос и направилась в кают-компанию.

– Леди Эрика! – Анна продолжала охать. – Пойдемте же в каюту. Как можно? Вместе с матросами, в кают-компании?!!

– Так здесь нет никого, – девушка с деланным изумлением огляделась. – Все матросы наверху, снасти подбирают перед штормом. И плюхнулась на жесткую скамью в ожидании рассказа.

Между тем, качка усилилась. Бригантина легла на левый борт, Эрика схватилась рукой за скамейку и побледнела. Тут же заставила себя улыбнуться и поманила кока к себе.

Со вздохом старик приблизился и продолжил свой рассказ, теребя бачи в руках:

– Так, чего говорить-то? Живет энтот Владыка в морских глубинах, видом похож на огромадного осьминога. Время от времени корабли топит забавы ради. И есть у него подданных целая армия. В народе их восьминогами кличут. Страшные они, словно демоны: наполовину люди, а ниже пояса, осьминоги, с восемью щупальцами. Это почти, как русалки, только те наполовину рыбы, а эти, значит, как кальмары.

Эрика сама не замечала, что, подобно юнге, сидит с открытым ртом. А старик, видя ее доверчивое внимание, раздухарился и рассказывал все увлеченнее:

– У этих самых восьминогов на морском дне целый город выстроен с дворцом, в котором Владыка их, значит, и живет. И все там самоцветами да жемчугами украшено. Потчуют они его деликатесами подводными, да девиц ему в подарок с суши таскают… кхм…

Поняв, что сказал лишнего, старик умолк и уткнулся взглядом в пол. Посидев пару минут и поняв, что продолжения рассказа не будет, Эрика вздохнула и поднялась:

– Спасибо, было очень интересно. Жалко, что это все выдумки.

– И вовсе не выдумки, госпожа! – старый кок вскинулся и проговорил с неожиданным жаром. – В народе попусту болтать не станут. Это все правда, сами скоро увидите…

– Хватит девочку пугать, окаянный! – Анна не выдержала, схватила Эрику за руку и потащила прочь из кают-компании.

– Я не пугаю! – кок осмелел, воодушевленный своим рассказом. – Я правду говорю! Я тех самых восьминогов живьем видел, вот, как вас сейчас.

– Довольно! – гувернантка вскинула ладонь. – Напридумывают глупости, а потом благородным барышням головы забивают ерундой.

– А чем еще мне голову забивать? – Эрика вырвалась из мягких пальцев компаньонки. – Вышивкой и вязанием?

– Да, хоть бы и вязанием, – Анна пожала плечами с искренним недоумением. – Вам скоро замуж, а значит, и деток рожать. Малышу, что у вас народится, вещички потребуются. Вот сами бы их и связали. Но так вы же не умеете, а учиться не желаете…

Эрика страдальчески закатила глаза. В этот момент упругая волна с силой ударила в правый борт судна, и девушка едва устояла на ногах. Бригантина легла на левый борт, резко выровнялась, затем корма ее приподнялась, и корабль ухнул носом в волны. Эрика оперлась о стену, чувствуя, как на нее снова накатывает тошнота.

– Идемте в каюту, княжна. Вон, белая вся стали, как простыня, – компаньонка хлопотала вокруг девушки.

– Мне нужно на воздух, – Эрика мучительно потянула за край жесткого корсета, пытаясь освободить грудь. – Здесь душно.

И, не дав Анне возможности остановить себя, бросилась обратно на палубу.

Девушка выскочила на дек и едва не упала, поскользнувшись на мокрых досках. Небо потемнело, ветер с остервенением трепал те паруса, что матросы еще не успели подвязать. Он мгновенно взъерошил распущенные волосы девушки, залепив ей глаза. Эрика мотнула головой, попыталась убрать от лица непослушную копну, и в этот момент высокая белопенная волна плеснулась на палубу. Она ударила Эрику в ноги, девушка не удержала равновесия и упала, больно стукнувшись копчиком. Обратный ток воды потащил Эрику к борту.

Девушка ударилась плечом, попыталась подняться на ноги, и это стало ее ошибкой. Следующая волна, словно языком, слизала ее в море. Последним, что Эрика увидела, падая в воду, было толстое гибкое щупальце, перевившее якорную цепь.

Падение Эрики было недолгим. Девушка даже не поняла, когда именно наполненный водяными брызгами воздух сменился наполненной пузырьками водой. Она испуганно вздохнула, хлебнула воды и судорожно задергалась, суча ногами и беспорядочно молотя руками по сторонам. Это ей не помогло удержаться на плаву, и Эрика сразу же погрузилась под воду. Как и большинство благородных барышень, она не умела плавать. Несмотря на то, что жила на берегу моря. Несмотря на то, что ее предки прославились именно искусством мореплавания и с его помощью заработали свое состояние и титул.

Но это было давно. А ныне в высшем обществе не принято было обучаться подобному варварскому занятию. Многие мужчины не умели держаться на воде, что уж было говорить про дам. Умение плавать и вообще любые контакты с морской стихией, будь то рыбная ловля, кораблестроение или даже мореплавание считались делом не достойным высшей аристократии. Знать строила великолепные замки на берегу моря, скупала у торговцев морские деликатесы и жемчуга, отдавая за все это баснословные деньги, но сама не изволила даже мочить подошвы сапог в соленой воде. Скрепя сердце, при крайней необходимости аристократы пересекали морские просторы на роскошных кораблях в качестве пассажиров, но не более. Даже просто купаться в океане считалось признаком дурного тона, хотя среди простонародья поговаривали, что благородные лорды и леди попросту боятся моря и того, что скрыто в его глубине.

В народе много чего говорили такого, о чем аристократия предпочитала не слышать, обзывая древние легенды ересью, а свидетельства очевидцев ложью и помешательством.

И теперь эти предрассудки могли стоить Эрике жизни. Сама она никогда не боялась моря. Морской простор всегда манил ее своей загадочной недоступностью. Юной девушке казалось, что там, за горизонтом, ее непременно ждут сказочные чудеса, стоит только пересечь эту странную, неуловимую границу между небом и водой. Но плавать ее не научили, не позволяя купаться даже в летнюю жару, и теперь Эрика погружалась на морское дно, бесполезно и неумело барахтаясь в воде.

Она запрокинула голову, потянулась рукой к колеблющейся наверху глянцевой поверхности, словно бы могла до нее дотронуться.

На краю поля зрения тонущей девушки промелькнуло нечто, похожее на длинное гибкое щупальце. В воображении Эрики сразу всплыл образ страшного спрута из рассказов старика-кока, а ее отчаянное положение лишь добавило красок к этой картине. Девушка дернула головой, пытаясь разглядеть угрозу в мутной толще воды, изо рта ее вырвалась длинная цепочка пузырьков – запас драгоценного воздуха.

Сквозь взбаламученную воду, полную пузырьками воздуха, Эрика увидела, как отросток метнулся к ней. Ощутила, как он коснулся ее спины, пополз по голой коже плеч, пытаясь перевить поперек тела и сдавить в своих смертельных объятиях. Из последних сил Эрика рванулась прочь от чудовища, ударила руками по воде, зацепила кулачком твердое, словно корабельная мачта, щупальце. Но удар захлебывающейся в воде девушки был настолько слаб, что страшилище даже не почувствовало его. Медленно, почти ласково, толстое щупальце скользнуло по плечам своей жертвы, потянуло ее в сторону и вверх.

На борьбу с морским монстром Эрика потратила весь свой запас воздуха, и сознание покинуло ее вместе с последним глотком кислорода. Девушка, беспомощно раскинула руки, отдавшись на волю Владыки моря.

Шторм успокоился столь же стремительно, как и начался. Грозовой фронт быстро уползал в сторону, и на его краю уже светлело небо.

Голова Эрики показалась над волнами. Рядом с нею сразу же показалась вторая голова – темноволосого молодого мужчины. У мужчины было красивое, чуть удлиненное лицо, ярко-бирюзовые глаза, а на левой щеке, от подбородка до виска красовалась затейливая вязь татуировки.

Таура смотрел на вытащенную им из воды девушку. Незнакомка была очень мила и казалась такой хрупкой и беззащитной, словно драгоценная статуэтка, которые его соплеменники порой находили в каютах затонувших кораблей. Лицо ее было очень бледным, девушка не дышала.

Спохватившись, что жители суши не умеют дышать под водой, и море может быть для них губительно, юноша осторожно похлопал девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. Она не отреагировала, голова ее безвольно мотнулась набок. Юноша похолодел – если не заставить девушку дышать, она умрет. А ему этого очень не хотелось бы. Таких красивых, таких утонченных, как она, Таура еще не встречал ни в подводном королевстве Мав, ни среди людей во время своих тайных бдений в портах.

Недолго думая, он наклонился к лицу незнакомки и, тронув ее губы своими, выдохнул ей в рот поток теплого воздуха. Лишь мгновение длился этот трепетный контакт. И вот, девушка закашлялась, выплевывая морскую воду, и судорожно вздохнула. Скользнула по Тауре мутным взглядом и снова потеряла сознание.

Юноша не на шутку перепугался. Он потрогал шею девушки под подбородком: жилка билась, а значит, билось и ее сердце. Она была жива. Но ей необходимо было попасть на сушу – в открытом море человеку не выжить. Корабль, с которого ее смыла волна, уже унесло штормом в сторону берега. Догонять его, чтобы вернуть незнакомку на борт, было бессмысленно. К тому же, юный мав [2] не понаслышке знал, каково это иметь дело с людьми суши, и предпочитал избегать непосредственных контактов с ними.

Поэтому Таура, перевив двумя щупальцами плечи девушки и удерживая ее голову над поверхностью воды, быстро поплыл в сторону берега.

Волны качали Эрику – вверх и вниз. Эта качка была так утомительна, она отзывалась в животе мучительными спазмами, путала верх с низом, и девушка совершенно не понимала, где она, и куда движется. А она, несомненно, двигалась – не сама – что-то тащило ее, и Эрика то и дело проваливалась в забытье, время от времени выныривая из него, словно из морской воды, в которой она плыла.

Эрике снился странный сон. Ей привиделось, что страшное морское чудище, которое похитило ее, вдруг обернулось прекрасным принцем и вместо того, чтобы расплющить своими щупальцами и сожрать, вдруг ласково обняло ее и поцеловало в губы. Никто еще ни разу не целовал Эрику в губы. А еще во сне она слышала голос, чарующий, словно шепот прибоя, словно песня моря в устах раковин. И этот голос звал ее, просил не засыпать насовсем, говорил, что она такая красивая, что не может умереть…

Девушка закашлялась и открыла глаза.

Волны больше не качали ее – она лежала на прибрежном песке, а глаза слепило закатное солнце. Над ней склонялся кто-то, солнце светило ему в спину, а ему не хватало сообразительности повернуться так, чтобы девушка могла рассмотреть его лицо. Она сощурилась. Сквозь мутную искрящуюся пелену Эрика с трудом разглядела темноволосого человека с яркими бирюзовыми глазами. Этот человек звал ее и почему-то просил не уходить. Смешной. Куда ж она могла уйти в таком состоянии? Голова кружилась, в груди болело, и никак не получалось сделать глубокий вдох, горло нещадно драло.

Рука незнакомца лежала на груди Эрики. С его пальцев струилось мягкое тепло, от которого боль в груди понемногу затихала. Наконец, девушке хватило дыхания, чтобы заговорить:

– Кто ты? – Эрике показалось, что она спросила в полный голос, но на самом деле лишь прошептала вопрос. – Что случилось?

– Ты упала в воду, – ей ответил тот самый чарующий голос из ее сна, – а я тебя вытащил. Ты чуть не утонула.

– Спасибо… – девушка проговорила неуверенно, снова сощурилась, пытаясь разглядеть своего спасителя. Глаза слезились от соленой воды и яркого света. – Кто ты? – она повторила вопрос и попыталась приподняться.

Ответом было молчание, и Эрика в изнеможении откинулась на влажный песок. Закрыла воспаленные глаза. Мужчина убрал руку, и тяжесть в груди почти сразу вернулась.

– Мое имя Таура, – после колебания спаситель все-таки назвался. – А как зовут тебя?

– Эрика… – дыхания не хватило, и девушка поперхнулась, – Эрика Вильгефорц, княжна Таэр…Марин…

От столь длинной тирады Эрика задохнулась и закашлялась. В груди стало нестерпимо больно, и она опять потеряла сознание.

А когда девушка очнулась, то вновь увидела над собой два ярко-бирюзовых огонька и услышала голос, но другой, не тот, что звал ее из небытия. Голос был ниже, резче, хоть и не лишен приятности.

– Кто-нибудь, дайте плащ! – голос раздавал указания. – И не смейте пялиться на мою невесту в мокром платье!

Девушка услышала звонкий шлепок и почувствовала прикосновение теплой ткани к плечам.

– Леди Вильгефорц, вы меня слышите? – теперь голос обращался к ней. Жесткая ладонь похлопала ее по щекам, и Эрика хотела было возмутиться подобной фамильярности, но у нее не достало сил.

Сильные руки приподняли ее, и от смены положения Эрика снова закашлялась, выталкивая из себя остатки морской воды. И сразу же стало легче дышать. Девушка вздохнула полной грудью, не испытывая на сей раз мучительной рези за грудиной, взгляд ее прояснился. Над нею склонялся черноволосый мужчина, молодой и красивый, хоть лицо его уже носило следы разгульной жизни – темные круги под глазами, жесткие морщинки возле губ. Такие морщинки появляются от частых капризов или презрительных гримас, коих, судя по всему, в мимике незнакомца было много. Его темные волосы были перехвачены надо лбом тонким золотым обручем с двумя яркими бирюзовыми камнями…

– Она пришла в себя, – мужчина проговорил кому-то, кто стоял за его плечом. – Несите ее в карету.

Услышав шуршание шагов на песке, Таура поспешил спрятаться за прибрежными скалами. Жизни незнакомки больше ничего не угрожало – он очистил ее легкие от воды, насколько смог – а вот попадаться на глаза людям было опасно. Это могло стоить жизни ему самому.

Юноша укрылся за большим валуном. Был отлив, и из воды торчала та часть камня, что была покрыта ракушками и зелеными нитками водорослей. Таура распластался в прибрежном мелководье, закопав щупальца в песок и вжавшись в шершавый камень человеческой половиной тела. Из своего укрытия он хорошо видел, как на берег высыпала толпа людей. Они были очень по-разному одеты: меньшая часть – в камзолы из красивой блестящей ткани, шляпы с перьями птиц и высокие черные ботинки. Большинство – в простую одежду неброских цветов. Очевидно, это была знать и ее слуги.

Таура скривился, он многое знал о людях суши, знал об их варварских обычаях и всегда очень удивлялся им. А некоторые их повадки, подчас, вызывали чувство брезгливости и негодования. Например, потребность унижать тех, кто носит не такую красивую одежду, как ты. Вот и сейчас один из мужчин, на голове которого красовалось украшение из золота с драгоценными камнями, наотмашь ударил одного из своих слуг по лицу. Причины этого Таура не понял, но вряд ли она была достаточно веской, чтобы бить того, кто не мог или не имел права отвечать тем же.

Люди хлопотали вокруг спасенной им девушки, пытаясь привести ее в чувство. И тот, что с золотым обручем, ударил по лицу и ее тоже. Таура скрипнул зубами и нахмурился. Этот высокомерный богач нравился ему все меньше. Среди народа мав людей в принципе не жаловали за их жестокость, алчность и ограниченность, но некоторые представители человеческого племени были особенно омерзительны. Например, такие, как этот мужчина с обручем. Он совершенно бесстыжим образом лапал девушку, а у той попросту не хватало сил сопротивляться. Юноша сжал кулаки. Ему очень захотелось ударить этого наглеца по лицу так же, как это делал он сам с теми, кто был слабее него. Мав даже высунулся из своего убежища, напружинив все восемь щупалец, готовый броситься на обидчика.

В отличие от народа тритонов, имевших в дополнение к человеческой половине тела рыбий хвост и превращавшихся на суше в неуклюжих увальней, мавы могли очень резво перемещаться по земле. Их сильные осьминожьи щупальца годились и для плавания, и для бега по берегу, и могли служить страшным оружием в поединке. Однако соплеменники Тауры избегали попадаться людям на глаза. И хоть в драке один на один любой мав был бы гораздо сильнее человека, у людей были ружья и гарпуны, сети и отрава, которую они бессовестно сливали в воду. Такому противнику противопоставить было нечего.

Таура снова скрипнул зубами и отпрянул обратно под прикрытие камня, с бессильной злобой наблюдая за действиями людей. Девушка Эрика пришла в себя. Она потерянно озиралась, словно искала что-то, и сердце Тауры на миг замерло, а потом забилось чаще. Неужели она искала его? Не может быть. Он ведь специально сидел так, чтобы солнце светило ему в спину, и она не могла его разглядеть. А даже если бы и разглядела, то наверняка приняла бы за своего соплеменника, ведь щупалец она увидеть не могла, а до пояса Таура был подобен человеку. Отличие начиналось там, где у людей росли ноги, у тритонов рыбий хвост, а у мавов – осьминожьи щупальца. Пусть теперь благодарит за спасение этого вон щеголя в золотом обруче. Но нет, девушка отворачивалась от щеголя, он явно был ей не по душе. Юноша улыбнулся, но сразу же погрустнел: у девушки было чутье на мерзавцев, однако, при этом она собиралась покинуть берег в компании одного из них.

Крепкий мужчина из числа прислуги подхватил Эрику на руки и направился прочь от берега. Щеголь в обруче и вся его свита заторопились следом. Таура высунулся из-за камня, пытаясь увидеть, куда они понесли девушку, но люди быстро скрылись из вида, а следить за ними в открытую мав не решился. Вместо этого он отплыл от берега, надеясь разглядеть их издали, оставаясь незаметным среди белых барашков волн. Темные волосы Тауры, как и у многих его соплеменников, отливали бирюзой на солнце, и потому увидеть мава в море было непросто.

Вдоль берега шла единственная проезжая дорога, ведущая из города в замок лорда Ричарда Нигеля. И чуть погодя по этой дороге в сторону замка покатилась тяжелая повозка, блестя на солнце позолоченным орнаментом и неуклюже подпрыгивая на кочках. За повозкой следовала группа верховых на тех удивительно красивых животных, которых люди называли лошадьми. Таура не раз любовался этими зверями, мчащимися по пляжу. Их гривы и хвосты развевались на ветру, легкие ноги, казалось, едва касались земли, выбивая фонтанчики песка из-под копыт. В эти моменты Таура почти жалел, что не родился человеком, мечтая хоть раз оседлать такого скакуна и промчаться верхом навстречу ветру…

Недолго думая, Таура последовал за едущей вдоль берега повозкой по морю…

…По дороге Эрику снова начало тошнить. То ли сказывалось длительное плавание и качка, то ли последствия утопления, но девушку мутило всю дорогу до замка лорда Ричарда. Как назло, карета ехала неровно, подскакивая на ухабах, чем сильно ухудшала состояние юной пассажирки.

– Вам нехорошо, леди Вильгефорц? – Ричард Нигель сидел напротив своей нареченной невесты и брезгливо кривил губы, глядя на ее бледное несчастное лицо и взлохмаченные волосы.

– Спасибо, милорд, мне уже значительно лучше, – Эрика соврала в лучших традициях светского этикета, но ее жениха ответ, судя по всему, устроил.

Он кивнул:

– Хорошо. Ваша прислуга уже ожидает вас в моем замке. Они чудом избежали гибели – ваш корабль едва пережил этот небывалый шторм в заливе Торкоаса. Все они с нетерпением ждут вашего возвращения.

– Почему же никто из них не отправился меня искать? Моя свита…

Ричард не дал Эрике договорить:

– Сейчас отдыхает. Теперь они – и вы, – он растянул губы в любезной, но холодной улыбке, – мои гости. Ваше спокойствие – моя забота. В замке вас осмотрит мой врач.

– Благодарю вас за любезность, – Эрика пробормотала, с трудом сдерживая очередной позыв тошноты.

Лорд Нигель кивнул и с надменно-равнодушным видом отвернулся к окну. Достав из нагрудного кармана, он приложил к губам белоснежный надушенный платок. Если бы Эрика была не так измотана и чуть более наблюдательна, она бы увидела, что на дорогой ткани остались капельки крови.

Остаток пути они проделали в полном молчании.

––

[1] бачи – матросская кепка с помпоном

[2] мав, мава, мавка – русалка

## Глава 2. Цена красоты

Тяжелая карета подкатилась к парадному входу замка Нигеля, и лорд Ричард первым спрыгнул с ее ступеней, учтиво протянув руку своей гостье. Спускаясь из кареты, Эрика аккуратно приняла предложенную ладонь и с наслаждением вдохнула свежий ветер, пахший морской солью. В карете было душно, и стоял густой запах мужского парфюма, а от избытка воздуха она снова закашлялась.

Ричард хмуро покосился на нее. Крикнул прислуге:

– Вызовите доктора Рено! Пусть ожидает леди Эрику в покоях для гостей.

– Но мистер Рено только что выехал по срочному вызову, – кто-то из прислуги залепетал испуганно, очевидно, зная, что подобный ответ лорду не понравится. – В поселке роженица…

– Вернуть сейчас же! – Ричард бросил на слуг гневный взгляд. – Смею вам напомнить, что Рено мой врач, я оплачиваю его содержание, и он обязан быть у меня под рукой по первому зову. И должен лечить меня и тех, на кого укажу я! А свои акты благотворительности он может творить в свободное от работы время… – от столь эмоциональной тирады Ричард поперхнулся и снова приложил к губам надушенный платок.

– Милорд, мне уже значительно лучше, врач не обязателен, – Эрика пробормотала робко, но Ричард даже не посмотрел в ее сторону. Судя по всему, его больше беспокоило не состояние здоровья его гостьи, а неповиновение прислуги.

Двое верховых уже бросились исполнять приказание господина, по дороге взвилась пыль из-под лошадиных копыт.

– Леди Эрика! – по парадной лестнице торопливо спускалась Анна, заламывая руки и страдальчески хмуря лоб. – Хвала Небесам, вы живы! Как мы все за вас перепугались! Я уж думала, никогда больше вас не увижу… – при этих словах компаньонка всхлипнула, но под холодным взглядом Ричарда быстро взяла себя в руки и сдержала слезы.

Быстро сориентировавшись в ситуации, Эрика вежливо улыбнулась, так, как ее учили все детство и юность:

– За мое спасение стоит благодарить лорда Ричарда, – девушка попыталась склониться в реверансе в сторону мужчины, но голова у нее закружилась, и ее повело. От падения ее удержала рука лорда Нигеля.

Хозяин замка нахмурился:

– И все-таки врач вам необходим, миледи. Отведите леди Эрику в ее покои, – Ричард уже отдавал распоряжения слугам, и те окружили девушку хлопотливой толпой.

Больше всех, разумеется, причитала и суетилась Анна, расталкивая местную прислугу, отгоняя всех чужаков от своей драгоценной воспитанницы. Ричард отпустил ладонь Эрики, и девушка, наконец, выдохнула с облегчением. Хоть он был ее спасителем и давал ей опору, близость лорда Нигеля заставляла Эрику внутренне напрягаться. Этот человек внушал оторопь и опаску, без стеснения распуская руки и повышая голос, и юная леди боялась чем-нибудь вызвать его гнев.

Ветер опять донес до Эрики запахи моря. Над берегом кружили чайки, высматривая в полосе прибоя выброшенную волнами мелкую рыбешку и оглашая округу резкими криками. Девушка улыбнулась этим звукам и запахам – по крайней мере, пахнет в гостях у лорда также как дома. Может, хотя бы близость моря сделает ее новую жизнь не столь безрадостной?

Замок имел выход на причал, возле которого была пришвартована бригантина, привезшая Эрику к жениху, а также несколько парусников, принадлежавших самому Нигелю. Несмотря на согласную нелюбовь аристократии к морю, Ричард, пренебрегал предрассудками. Пусть даже эти предрассудки относились к высшему свету. Молодой лорд Нигель умел считать деньги. Получив от отца богатое наследство, он, против ожиданий не спустил его на кутежи и беспутство – хотя этого тоже было достаточно – а вложил немалую часть в покупку судов. И теперь многие знатные – куда более знатные, чем Нигели – семьи обращались именно к нему, когда им требовался корабль. Кривили губы, за спиной называя Нигеля бастардом и эксцентричным чудаком, но раз за разом просили его о помощи.

Поддерживаемая толпой нянек, Эрика скрылась в дверях…

…Спрятавшись под пристанью, Таура следил за приехавшей повозкой. Обзор между досок был плохим, расстояние – велико, потому юноша больше прислушивался к происходящему, благо слух у морского народа был отменный. Он ловил слова спасенной им девушки, но, к его разочарованию, говорила она мало, а голос ее был тих. В отличие от голоса хозяина замка. Он командовал громко, отрывисто, каждое его слово было, словно пощечина, которые он так охотно раздавал.

Таура поморщился. И в руках у такого вот грубияна оказалась Эрика. Не понимая причины, мав беспокоился о ее судьбе, чувствуя ответственность за нее. Ведь он ее спас, а значит, теперь стал ее нареченным хранителем. Юноша сам не знал, откуда взялись в его голове подобные мысли. Он недовольно скривился, представив реакцию братьев на свой рассказ. Пожалуй, они поднимут его на смех за подобную сентиментальность.

Стараясь ни единым всплеском не выдать своего присутствия, Таура поплыл прочь от берега. В открытое море.

После недавнего шторма вода у берегов Торкоаса была мутной, утратив свой чистый бирюзовый цвет. В ней плавали обрывки водорослей, мертвые медузы и принесенные с берега сухие листья. Но чем дальше отплывал Таура, тем чище становилось море.

Вдали от берега волны почти не ощущались, лишь слегка покачивая тело мава вверх и вниз. Таура вытянулся горизонтально, распластав щупальца и подставив грудь и живот солнцу. Юноша любил понежиться в его теплых лучах, часто бывая на поверхности или даже выползая на уединенные безлюдные пляжи. Именно по этой причине его кожа имела бронзовый оттенок. Девушки народа мав презрительно надували губки, видя его загар и предпочитая более светлокожих собратьев. Пренебрежение прекрасной половины, разумеется, расстраивало Тауру, как и любого молодого мужчину. И дело тут было не только в цвете кожи. Все они удивлялись странным интересам Тауры, искренне не понимая, что такого любопытного может быть на поверхности или на берегу. И предпочитая держаться подальше от этих интересов. И от Тауры.

По очередному кругу обдумывая эти невеселые мысли, Таура рассеянно теребил висевший на шее медальон – небольшую витую раковину. Немного помедлив, юноша приложил ее ко рту тонким концом и подул. Из ракушки не раздалось ни единого звука, однако чайки, с любопытством кружащиеся вокруг дрейфующего мава, бросились врассыпную.

Море заволновалось.

Под Таурой прошла длинная пологая волна, медленно качнув юношу вверх и вниз. Следом за ней еще одна, и Таура, улыбнувшись, запрокинул голову, погрузив глаза в воду, чтобы видеть подплывающего друга. На глубине скользнул огромный обтекаемый силуэт.

– Привет, Инки, – Таура проговорил вслух, подкрепляя свои слова мыслеобразом.

Соплеменники Тауры могли общаться как при помощи голоса, так и при помощи мысленной речи. Чем примитивнее было существо, с которым приходилось иметь дело, тем проще были адресованные ему мысли. Однако таким способом договориться можно было почти с любым, даже с медузой при желании. Кроме людей. Люди были глухи к голосу моря.

Кракены, подобно мавам и тритонам, понимали мысли, облеченные в форму слов, а не просто образы и эмоции, как большинство животных. Гигантских спрутов уважали среди народа мав, почитали их за мудрость и силу. Не раз эти загадочные твари из глубины вставали на защиту жителей моря, временами даже участвуя в их междоусобных войнах.

«Ты грустишь», – это был даже не вопрос, а утверждение.

Гигантские кольца щупалец окружили Тауру, приподняв его над водой, словно в колыбели.

– Есть немного, – юноша невесело усмехнулся. На поверхности он любил разговаривать вслух – ему нравилось слушать, как звучит его голос и голоса собеседников.

Правда, у кракена голоса не было.

«Тебе одиноко», – спрут продолжал терзать Тауру. Он прекрасно чувствовал настроение юноши, но тоже предпочитал диалог, а не обмен мыслеобразами.

– Да, – мав двинул плечами. – Впрочем, как всегда.

«Быть одиноком – плохо. Особенно для таких, как ты. Тебе нужен друг».

– Ты – мой друг, – Таура ласково погладил охватившее его огромное щупальце.

У самого мава тоже были щупальца сродни осьминожьим, но они не шли ни в какое сравнение с тем богатством, которым природа одарила гигантского спрута.

«Я – другое, – казалось, Инки решил окончательно добить загрустившего мава. – Тебе нужен друг твоего вида, только женского типа. Чтобы мог делать тебе приятно. Мог делать с тобой икринки и выводить мальков».

– Вот только ты не начинай об этом, – Таура проговорил с раздражением и выбрался из баюкающих его щупалец. – Мне достаточно нравоучений от отца и братьев.

«Они плохого не посоветуют. Отец твой точно знает, как выводить мальков», – кракен вещал с такой наивной невозмутимостью, что Таура развеселился.

Он нарочито небрежно шлепнул приятеля по гладкому упругому боку и ловко ускользнул от него в глубину:

«Запятнал! Поймай меня, неповоротливая ты рыбина!»

«Я – рыбина?!!» – мыслеобраз гиганта принес искреннее возмущение.

Он мгновенно подобрал расслабленные щупальца и, словно живая торпеда, бросился следом за Таурой.

После визита доктора Рено, пожилого, лысоватого и очень грустного мужчины, Эрика почувствовала себя по-настоящему больной. При должном умении хороший врач любого пациента сможет убедить в том, что тот болен.

– Леди Эрика, вы очень бледны, – Анна кудахтала вокруг воспитанницы. – Это может не понравиться вашему жениху.

– Мне кажется, или ты и впрямь беспокоишься о том, чтобы понравиться Ричарду больше, чем я сама, – девушка невесело усмехнулась и откинулась на постели. Длинные светлые волосы разметались по подушке. Эрике так нравилось ощущение свободно распущенных волос, но сейчас ей снова придется собрать их в тугую аккуратную прическу. Чтобы понравиться жениху. Хотя Эрика искренне не понимала, зачем ей нужно было ему нравиться. Достаточно было того, что ему нравилось ее имя – Эрика Вильгефорц, княжна Таэр Марин. Княжна. Звучит достаточно красиво и притягательно для любого жениха, даже столь состоятельного, как Нигель.

– Как вам не стыдно, миледи! Лорд Ричард спас вашу жизнь…

– Почему ты решила, что это Ричард меня спас? – почему-то этот факт вызывал у Эрики досаду. Она даже приподнялась на кровати, негодующе глядя на компаньонку.

– Ну, как же, – та опешила, – он ведь нашел вас на берегу…

– Вот именно, нашел – на берегу, – Эрика фыркнула. – А как я оказалась на этом самом берегу, ты не думала?

– Волнами, верно, вынесло, – Анна пробормотала неуверенно.

– Ты серьезно так считаешь? – девушка села на кровати, свесив ноги, и принялась сосредоточенно рассматривать свои пальчики. – Я не умею плавать, ты забыла. Папенька запрещал мне учиться плавать.

– Потому что это не подходящая наука для молодой девушки, – компаньонка сложила руки на груди и сердито поджала губы.

– Ну, разумеется, – Эрика обреченно кивнула. – Только я ни за что бы не выплыла сама, меня кто-то вытащил из воды.

– Лорд Ричард, верно? – в голосе Анны было столько наивной надежды, что Эрика только усмехнулась:

– Да, он сапог в море не замочит – побрезгует.

– И правильно сделает, – компаньонка презрительно нахмурилась. – Море не для господ, для того есть слуги.

– А корабли он для слуг прикупил? – не слушая возмущений компаньонки, Эрика встала с кровати и босая подошла к окну, из которого открывался шикарный вид на залив Торкоас и пришвартованные у пристани парусники лорда Нигеля.

– Леди Эрика, ну, как можно! Босиком! Застудитесь!

Не обращая внимания на очередной приступ заботы у компаньонки, девушка облокотилась о подоконник. Проговорила негромко, для себя:

– Кто-то вытащил меня из воды. Мужчина, темноволосый…

– Ваш жених брюнет, – Анна не успокаивалась.

– …с бирюзовыми глазами, – Эрика вздохнула, а компаньонка снисходительно улыбнулась:

– У людей не бывает бирюзовых глаз, моя дорогая, а вот лорд Ричард носит венец с бирюзовыми камнями. Точно вам говорю, он ваш спаситель.

Девушка снова вздохнула, вглядываясь в морской горизонт:

– Может, и так…

Чувствуя слабину, Анна подошла к воспитаннице и обняла ее сзади за плечи:

– И чтобы понравиться ему, вам нужно привести себя в порядок. Примите микстуру, что оставил вам доктор Рено, а я позову стригунью. Причесать вас надо подобающим образом. Волос-то у вас вон как много, да все непослушные, как их хозяйка, – гувернантка по-доброму улыбнулась.

Эрика молча кивнула и с сожалением отвернулась от окна.

Без малого полтора часа горничные и няньки хлопотали вокруг Эрики, облачая ее в подобающее платье и пытаясь укротить буйную копну ее волос. И все для того, чтобы просто выпустить ее погулять. Но княжна Вильгефорц, невеста лорда Нигеля, не могла покинуть своих покоев, не наведя полный боевой камуфляж. Эрику всегда утомляла и угнетала необходимость столь тщательного туалета. Она была молода, хороша собой, и, по ее личному мнению, все эти чопорные прически и чудовищные платья с корсетами ее только портили. Ну, зачем, спрашивается, ей нужен был корсет? У нее и без того была осиная талия и высокая грудь. И волосы гораздо красивее было распустить по плечам свободной волной, а не стягивать на макушке в жестокий узел. Пусть корсеты носят раздобревшие раньше времени лентяйки, да пудрят носы, пытаясь сделаться хоть капельку краше.

Эрика судорожно вздохнула, когда Анна затянула очередной шнурок на корсете и сделала последнюю отчаянную попытку избавиться от чудовища из китового уса:

– Анна, корсет мешает мне дышать, а доктор Рено сказал, что после того, как я нахлебалась воды, мне очень нужен свежий воздух.

– Так, мы с вами сейчас и пойдем на воздух. Погуляем по пляжу, посчитаем чаек, – сама невозмутимость, Анна рывком затянула следующий шнурок, и Эрика только всхлипнула. Закусила губу и обреченно решила, что настоящую красоту не испортить никакими корсетами…

…Эрика настояла на том, чтобы гулять именно по берегу моря, а не в парке, хотя нужно отдать должное, замковый парк был хорош, зеленый и ухоженный, явно знающий, что такое ножницы умелого садовника. Ричард не жалел денег на красоту. Он вообще любил красивые вещи – корабли, драгоценности, женщин. И теперь, гуляя мимо пришвартованных у пристани судов, Эрика искренне любовалась грациозными кораблями, похожими на сказочных лебедей. Рядом с парусниками лорда Нигеля, привезшая ее бригантина казалась гадким утенком.

Доски причала сменились пляжным песочком, и Эрика лишь закусила губу, представив, какое это было бы наслаждение, пройти по теплому мягкому песку босиком, без жестких туфель-колодок. Но правила приличия не позволяли ей подобной вольности, а компаньонка зорко следила за их соблюдением.

Охая и недовольно бурча, Анна неуклюже семенила следом за воспитанницей по пляжу. Ноги полной пожилой женщины проваливались в мелкий сыпучий песок, и Эрика только лукаво косилась на гувернантку. Наконец, посчитав, что момент настал, она обернулась и с показательным участием произнесла:

– Милая Анна, мне кажется, вам слишком сложно гулять по песку. Быть может, я пройдусь одна? Там дальше забор усадьбы Нигелей, здесь нет никого постороннего.

Девушка захлопала длинными ресницами, глядя на компаньонку настолько невинным наивным взглядом, который только смогла изобразить.

– Да, куда это годится? Юная девушка одна, на пляже, – тяжко отдуваясь, Анна старалась не отставать от легконогой воспитанницы, но это давалось ей нелегко. – Идемте лучше в парк.

– Но здесь так много воздуха, – Эрика раскинула руки в стороны. – А доктор сказал, мне нужно дышать воздухом. Мне даже корсет больше не мешает, – она хитро улыбнулась, но спохватившись, снова изобразила на лице умильную наивность.

– Ладно, идите, – Анна сдалась. – Но так, чтобы я вас видела.

– Непременно! – Эрика проворковала в ответ и тут же умчалась вдоль по пляжу.

Остаться одной – немыслимое счастье. С того самого момента, как Эрика покинула дом отца, Анна с нее глаз не спускала, и подобное неусыпное внимание молодой девушке порядком надоело.

Она приблизилась к кромке воды, и волна ласково лизнула песок у ее ног, едва не замочив башмачки. Девушка счастливо улыбнулась и присела, чтобы потрогать волну рукой. Вода была теплая и как будто немного мыльная на ощупь. С детства Эрика мечтала искупаться в море, плыть по волнам, чувствуя на своем обнаженном теле ласковое прикосновение морской воды. Правда, ее мечта сбылась совсем недавно, только совсем не так, как ей виделось в детстве. Она искупалась в море, с головой, но удовольствия от знакомства со стихией не испытала и чуть было не погибла. Эрика сокрушенно вздохнула. А может, не зря аристократия так не любит море? Ведь оно опасно и таит в себе гибель.

– Зря, – за спиной Эрики прозвучал хрипловатый голос лорда Ричарда, и девушка с испугом отпрянула от воды и покраснела, словно сделала что-то постыдное. – А море таит в себе только лишь возможности. Для тех, разумеется, кто ими не пренебрегает.

Ричард снисходительно усмехнулся, видя оторопь своей гостьи. Он был одет в одну рубашку, смело расстегнутую чуть ли не до пояса. Обруча на его голове больше не было, и волосы свободно развевались на ветру.

– Я что же, разговаривала вслух? – сказать, что Эрика была смущена, это не сказать ничего. Она и раньше, бывало, разговаривала сама с собой, когда рядом никого не было, но сейчас это оказалось более чем неуместно.

– Я прошу меня простить, – хозяин дома, спохватившись, чуть поклонился. – Вы, верно, думали, что вас никто не слышит, я подошел слишком незаметно. Мое упущение, следовало дать о себе знать заранее.

– А где Анна? – Эрика забеспокоилась. Она еще ни разу не оставалась с мужчиной наедине, если не считать недавнего случая на берегу. Но тогда ей было так плохо, что бояться за свое достоинство сил не оставалось.

– Я отослал ее отдохнуть. Вы утомили свою пожилую компаньонку, – лорд Нигель снова усмехнулся, холодно и высокомерно, чувствуя свое превосходство над собеседницей, хоть она и была выше него по рождению.

– И она вас послушалась? – Эрика удивленно вскинула брови. Упрямая гувернантка так тщательно следила за честью своей воспитанницы, что порой девушка подозревала, что она готовит ее в монахини.

– Ну, разумеется. Я же ваш будущий муж.

Ричард улыбнулся, и Эрике совершенно не понравилась его улыбка, холодная и хищная.

– Разве о помолвке уже объявлено? – несмотря на все усилия, Эрика залилась краской. Разговаривать с мужчиной о таких вещах ей было неловко.

– Нет, но это вопрос времени, – Ричард пожал плечами, – и не очень долгого. А пока – у меня есть для вас подарок, – все это время он держал в руках изящную деревянную коробочку, покрытую тонкой резьбой и блестящую на солнце каменьями инкрустации, но Эрика с перепугу не сразу заметила ее. – В знак крепости моих – и ваших – намерений.

Поначалу Эрика решила, что коробочка и была подарком, настолько искусно она была сделана. Девушка не сильно разбиралась в чистоте драгоценных камней, но даже для нее было очевидно, что шкатулка украшена не стекляшками. Но то, что оказалось в ней, превзошло самые смелые фантазии. Ловким движением фокусника Ричард откинул крышку, и солнце заиграло всеми цветами радуги, отразившись в тысяче граней настоящих алмазов, которыми было украшено лежавшее внутри ожерелье. По лицу Эрики скользнули радужные блики.

– Какая красота! – она не удержалась от возгласа.

– Я рад, что вам нравится эта безделица, – лорд Нигель самостоятельно вытащил украшение из коробочки, небрежно отшвырнув на песок драгоценную шкатулку, и шагнул к девушке. – Вы позволите его примерить?

С испугом вскинув глаза на мужчину, Эрика покраснела, но заставила себя дышать ровнее. В конце концов, он ее будущий муж. К чему ей теперь бояться его? Все равно рано или поздно он сделает с ней то, что все мужчины делают со своими женщинами в постели. И не только со своими. Так, возможно, имеет смысл привыкнуть к его обществу заранее?

– Да, пожалуйста, – девушка доверчиво повернулась к лорду Нигелю спиной.

Руки у Ричарда были холодными и жесткими, как и все в этом человеке – взгляд, улыбка. Пока мужчина застегивал ожерелье на ее шее, сердце у Эрики гулко стучало, заставляя дрожать под корсетом девичью грудь. Эта дрожь не укрылась от взгляда лорда Нигеля:

– Мой подарок так взволновал вас, юная леди?

Не сразу Эрика нашлась, что ответить. Она и впрямь была взволнована, но не столько подарком, сколько близостью мужчины:

– Да, мне никогда еще не дарили столь дорогих подарков, – с трудом взяв себя в руки, девушка солгала, надеясь, что сделала это убедительно.

– Пустяки, – Ричард протянул довольным тоном, – а впрочем… это колье действительно стоит немало, поэтому…

Вздрогнув, Эрика резко повернулась к мужчине лицом – едва он успел защелкнуть замок на ее шее. На лице ее был написан такой милый испуг, что Ричард снова усмехнулся:

– …поэтому в благодарность я хочу ваш поцелуй.

Краска снова залила щеки Эрики. Она пробормотала:

– Но, лорд Ричард, мы ведь еще даже не помолвлены…

– С этого момента – помолвлены, – Нигель чуть искривил губы, изобразив подобие улыбки. – Ты приняла мой подарок, считай, что сказала, «да». Так что иди сюда, не упрямься, малышка. Тебе понравится.

Он властным и довольно резким движением привлек Эрику к себе, обняв за талию. Девушка прогнулась в спине, пытаясь отстраниться, но второй рукой Ричард придержал ее голову и приблизил ее лицо к своему.

И поцеловал в губы.

Поцелуй Эрике не понравился. От губ Ричарда неприятно пахло, и хоть он не был настойчив, невинной девушке это действо показалось излишне откровенным. Она сконфуженно отвернулась, и от глаз Ричарда не скрылось выражение брезгливости на ее личике.

– Мой поцелуй понравился тебе меньше моего подарка, – он проговорил с досадой, и Эрика поняла, что ей еще придется ответить за эту холодность.

– Мне очень жаль, – она выдавила из себя, едва набравшись смелости. – Но… я не люблю вас.

– Ты полюбишь меня, Эрика, – Ричард криво усмехнулся и кивнул своим мыслям. – Ты обязательно меня полюбишь.

## Глава 3. Нет пути назад

Игра в пятнашки с гигантским кальмаром быстро наскучила Тауре. Хоть он и пытался выглядеть озорным и легкомысленным, на душе у него было по-настоящему тоскливо. И причина была вовсе не в занудности поучений старших братьев и отца. У мава из головы все не шла та человеческая девушка, которую он спас во время шторма. Ему очень хотелось снова ее увидеть и убедиться, что с ней все хорошо, что тот грубый человек с хриплым голосом не причинил ей вреда.

Объясняться с Инки Таура совершенно не хотел – вряд ли житель морских глубин смог бы оценить его тоску, поэтому мав решил закончить игру самым простым и действенным способом. Соревноваться с гигантском спрутом в скорости было непросто, а вот в ловкости и скрытности вполне можно.

Подводные скалы Торкоаса были испещрены огромным количеством небольших каверн, точно губка. Когда-то очень давно, в незапамятные времена, кипящая пузырящаяся лава текла по берегу, бурля и выжигая все на своем пути, но встретившись с холодными океаническими водами, мгновенно застыла, подобно гигантскому куску пемзы. В толще погрузившейся под воду части скалы получился запутанный лабиринт из каменных пузырьков, слишком маленьких для тела гигантского спрута.

В одну из таких дырочек и юркнул Таура. Инки поплавал вдоль каменного языка, бросая другу призывные мыслеобразы, но, не услышав ответа, обиженно поплыл прочь. А сам Таура, проводив кракена виноватым взглядом, направился обратно к берегу…

…Таура и сам бы не смог объяснить, чего он хотел на берегу, прекрасно понимая, что шансов увидеть прекрасную незнакомку у него было до безобразия мало. Разве только она решит искупаться в море, но вряд ли после случившегося захочет снова оказаться во власти непокорной стихии. Таура вообще редко видел, чтобы люди просто так праздно нежились в морских водах. Рыбаки и ловцы жемчуга часто окунались в соленую воду по роду своих занятий, но для них это купание не было в удовольствие.

А она ведь даже назвала ему свое имя – очень длинное и сложное. А впрочем… начало ее имени звучало как-то очень красиво и совсем не длинно. Она сказала, Эрика… Словно журчание воды в прибрежной гальке. Так он и будет звать ее про себя, а все остальные нелепые «форцы» и «рины» пусть люди оставят для общения друг с другом. У народа мавов даже Владыку моря звали просто и коротко.

Юноша вынырнул почти у самого берега, уповая на то, что люди редко вглядываются в волны. И тут же был вынужден погрузиться с головой, едва не попавшись на глаза человеку. Той самой девушке, о встрече с которой он так мечтал.

Невероятная удача – Эрика вышла прогуляться по пляжу. И, в отличие от своих соплеменников, не сводила взгляда с морских волн. И снова сердце Тауры дало осечку – неужели она искала там его, своего спасителя? Тут же юноша недовольно скривился: не могла она его запомнить, слишком слаба тогда была. Или все-таки могла?

Юный мав осторожно выглянул из воды, на сей раз спрятавшись за вершиной торчавшего из-под воды камня, которыми изобиловало побережье Торкоас. Девушка была задумчива. Это серьезное выражение так странно и неуместно смотрелось на ее милом молоденьком личике, что Таура невольно улыбнулся. И снова залюбовался прекрасной незнакомкой, как и тогда, на берегу. У девушки была очень светлая кожа, почти такая же светлая, как у красоток народа мав, и светлые волосы, собранные в странную конструкцию на голове. Она явно досаждала Эрике, потому что она то и дело дергала свои локоны, пытаясь освободить их из плена заколок и хоть немного ослабить натяжение волос.

Присев к воде, девушка протянула руку к волне и улыбнулась, словно гладила любимого домашнего зверя. Она не видела, как по пляжу к ней быстро приближался высокий мужчина, хозяин прибрежного замка. А Таура увидел его и сжал кулаки, готовый при необходимости выйти из воды и защитить свою подопечную от опасности.

Но опасность Эрике явно не грозила. Хоть она вначале испугалась появления мужчины, но начала с ним спокойный разговор и даже приняла от него подарок. Казалось бы, мав мог успокоиться, но когда руки хозяина замка коснулись шеи Эрики, застегивая на ней подаренное украшение, кулаки Тауры сжались еще крепче. Да, как он смел дотрагиваться до его подопечной?!!

То, что произошло дальше, едва не заставило юного мава покинуть свое убежище за скалой. Хозяин замка привлек к себе девушку и поцеловал в губы, причем сделал это явно против ее воли. Эрика пыталась отстраниться, но мужчина был гораздо сильнее. Дальнейшего разговора между ними мав уже не слышал, кровь гулко стучала в его висках, он трепетал от едва сдерживаемой ярости и… ревности. Сам юноша не отдавал себе отчета, что именно это было за чувство, раньше он никого не ревновал, поскольку ни к кому не испытывал настолько глубокой привязанности. Разве только к Инки, но друг-кальмар не давал повода усомниться в своей преданности.

Дрожа от негодования, Таура собрался уже выползти на берег и наказать наглеца. Однако заметив реакцию девушки, передумал. Эрика не кричала, не звала на помощь и даже больше не вырывалась. Более того, она приняла предложенный локоть хозяина замка, и они рука об руку покинули пляж.

– Леди Эрика, прекратите вертеться! – Анна в очередной раз дернула Эрику за волосы, помогая стригунье укрощать непокорную копну волос девушки. –Сегодня вечером на балу вы должны быть ослепительны.

– И кого мне нужно будет лишить зрения? – с каждой новой шпилькой впивающейся в голову Эрики, настроение у нее становилось все мрачнее. – Всех тех престарелых лордов и леди, что придут стирать свои старческие зубы, скрежеща ими от злости, что мой титул достанется не им? Так, чего стараться, они и так все подслеповаты.

– Леди Эрика, вы неуважительны, – компаньонка бросила на воспитанницу осуждающий взгляд, перевела глаза на стригунью, но та, как ни в чем не бывало, продолжала свою работу, деликатно делая вид, что разговоры господ ее не касаются. – Вообще-то я имела в виду лорда Ричарда. Вы должны…

– Да-да, помню, ему понравиться, – Эрика вздохнула и тронула висящее на шее драгоценное колье.

– Вот именно, – этот жест не укрылся от внимания Анны. – Он делает вам такие дорогие подарки и сегодня объявит о вашей помолвке. Вы должны соответствовать. Лорд Нигель – лучшая партия для вас. Он ведь не только богат, но еще и хорош собой. Разве вы не заметили?

– Заметила, – девушка удрученно опустила голову, доверчиво подставляя горничной затылок для очередной шпильки. Поморщилась, когда острый инструмент в очередной раз царапнул нежную кожу.

– И молод, – Анна продолжала наставления. – Не юноша, конечно, но гораздо моложе всех этих, как вы выразились, «престарелых господ». Да, то и к лучшему, что он немного постарше вас, заботиться будет да оберегать.

– Разумеется, ценное приобретение нужно беречь, чтобы не потеряло товарного вида.

– Леди Эрика! – уже ставшее привычным восклицание вызывало у девушки только досаду. Она дернула подбородком, проговорила с обреченностью в голосе:

– К чему эти разговоры, Анна? Так или иначе, у меня нет выбора.

Неожиданно Анна отогнала от Эрики стригунью, так и не закончившую прическу, и повернула девушку лицом к себе. Заглянула ей в глаза с каким-то незнакомым участливым выражением:

– Милая моя девочка, послушай и постарайся понять. Лорд Нигель – это лучшее, на что ты могла рассчитывать. Он даст тебе покровительство и возможность продолжения княжеского рода Вильгефорц. Если бы у тебя был брат, на тебе не лежала бы такая ответственность за продолжение династии, но – увы – надежда только на тебя и твой удачный брак. Как знать, может, вы даже полюбите друг друга? Лорд Ричард молод и способен увлечься красивой женщиной.

– Ровно до тех пор, пока она ему не наскучит, – Эрика вздохнула. – Спасибо тебе, милая Анна, за теплые слова, но я и так все понимаю. Я готова. Мы уже опаздываем, а прически все еще нет.

Горничные и стригуньи постарались на славу, Эрика действительно была ослепительна. Хоть молодой девушке полагалось носить платья нежных блеклых цветов, в этот раз Эрике было позволено надеть ярко-голубое платье из блестящего атласа, которое очень выгодно сочеталось с ее светлой кожей и золотистыми волосами. Это был еще один подарок будущего жениха. Лорд Нигель в очередной раз бросал вызов устоявшимся традициям, разрешив своей суженой надеть столь яркое платье. Даже Анна, в первый момент недовольно поджавшая губы при виде наряда, вынуждена была признать, что Эрика в нем выглядела сногсшибательно. Не кротким бледным ангелочком, а красивой молодой женщиной, способной покорять и разбивать мужские сердца. Гувернантка даже позволила стригунье небывалую вольность: оставить на свободе несколько вьющихся локонов из прически Эрики, и теперь они живописным каскадом обрамляли ее лицо и привлекали внимание к стройной шейке девушки и сверкающему на нем драгоценному колье.

– Вы выросли настоящей красавицей, леди Эрика, – компаньонка вела свою воспитанницу по лестнице в сторону бальной залы. Вокруг них суетливо семенили горничные и лакеи. – Вылитая мать! – показалось, или голос Анны дрогнул? – Воспользуйтесь правильно этим сокровищем, завладейте сердцем своего жениха. И вот увидите, вы будете счастливы…

Эрика только покосилась на свою гувернантку и ничего ей не сказала. Ступени закончились, и они подошли к дверям парадного зала. Услужливые лакеи распахнули их перед юной леди, и Эрика, отпустив руку компаньонки, самостоятельно шагнула внутрь.

Зала была богато и со вкусом украшена. Действительно красиво, а не просто ярко и аляписто, как это было принято в большинстве дворянских имений. Лорд Нигель понимал толк в красоте, и в очередной раз наглядно продемонстрировал это Эрике. Вдоль стен висели яркие, но не пестрые, стяги, а все свободное пространство на стенах, между окнами, на подоконниках было украшено цветами, сочетавшимися с этими полотнами и дополнявшими их. Нежные и яркие, крупные бутоны, сверкающие среди зелени, подобно алмазам в оправе, и россыпи мелких цветочков, словно дорогой бисер, оттеняющие великолепие своих более броских собратьев. И над всей бальной залой струился цветочный аромат, пряный и сладкий одновременно, перемежающийся свежими цитрусовыми нотками.

В первый момент Эрика задохнулась от обилия навязчивых запахов и застыла на пороге. И головы всех присутствующих в зале тут же обернулись в ее сторону, на нее нацелились монокли и лорнеты стареющих кокоток и донжуанов. По толпе прошел шепоток, от которого плечи Эрики покрылись мурашками. Она чувствовала себя, словно дорогая породистая кобылица на торгах. Вот-вот ее начнут похлопывать по крупу и осматривать зубы. И ей захотелось отвернуться, закрыть лицо и бежать прочь, но она сдержалась, понимая, что все эти оценивающие лорнеты и кривые завистливые ухмылки теперь ее данность и с ней нужно учиться жить.

И как же искренне она была рада увидеть Ричарда, словно по мановению волшебства возникшего рядом с ней и предложившего ей руку. Эта напасть уже была ей известна, потому Эрика выдохнула с облегчением и приняла предложение.

– Вы великолепно выглядите, леди Эрика, – показалось, или в хрипловатом голосе лорда Нигеля проскользнуло нечто, похожее на восхищение?

– Благодарю вас, ваш подарок пришелся как нельзя кстати, – Эрика ответила встречной любезностью. – Оба подарка, – она добавила со вздохом.

Они шли рука об руку мимо рядов знатных лордов и леди, останавливаясь подле каждой группы, и Ричард представлял им свою спутницу. Эрика мило улыбалась, и уже десять минут спустя выражение дежурной учтивости накрепко прилипло к ее лицу, и от него даже стало сводить мышцы щек. И девушка лишь надеялась, что ее неестественное радушие не выглядит слишком уж наиграно.

– Дамы и господа! – Эрика и Ричард достигли торца залы, и хозяин дома повернулся лицом к своим гостям, призывая их к вниманию. – У меня для всех вас важная новость. Я женюсь!

Он сделал паузу, пережидая волну гомона и перешептываний. Чуть снисходительно оглядел присутствующих, давая им возможность немного пофантазировать на тему личности счастливицы. Хотя, впрочем, присутствие рядом с ним молодой красивой девушки в дорогом колье было более чем красноречиво.

Дождавшись, когда шепот сойдет на нет, Ричард продолжал:

– С благословения князя Вильгефорца моей супругой станет его единственная дочь, леди Эрика Вильгефорц, княжна Таэр Марин.

Ричард продемонстрировал гостям их сомкнутые руки, и по залу прошла вторая волна гомона. Откуда-то из центра толпы прозвучал старческий голос:

– А где же сам князь? Почему он не приехал просватать свою дочь?

Лорд Нигель улыбнулся своей обычной хищной улыбкой:

– Князь Вильгефорц не рассчитывал на столь скорую помолвку, леди Эрика приехала в мой дом просто в качестве гостьи. Но, увидев ее, я с первого взгляда понял, что эта девушка – моя судьба, и тянуть дальше в угоду традициям не имеет смысла.

Ричард повернулся к Эрике, а в зале повисла гробовая тишина. Девушке казалось, что самым громким звуком был стук ее сердца. Бедное сердечко трепетало и рвалось прочь из груди, с отчаянием раненой птицы колотясь о ребра.

Между тем, Ричард опустился перед Эрикой на колено и взял ее руки в свои. И таким он в этот момент выглядел искренним и влюбленным, что девушка опешила и едва ли не поверила в чистоту его намерений. Ей никто и никогда не делал предложений, и она почему-то думала, что это происходит в более строгой официальной обстановке, без горящих глаз и преклоненных коленей. А подчас и без присутствия невесты.

– Леди Эрика, при свидетельстве всех этих благородных лордов и леди я прошу вас стать моей женой и связать свою жизнь с моей узами законного брака.

Эрика всхлипнула и потерянно оглядела толпу аристократов. Все они ждали ее слов. Ей задали вопрос, но не дали выбора, и ответить на него она могла только одно:

– Я принимаю ваше предложение, лорд Нигель, – слова с трудом продрались через пересохшее горло, и Эрика уже не была уверена, что правильно следит за выражением лица. Она была напугана и расстроена, и все это, наверняка, читалось по ее мимике. Она ведь до последнего верила, что случится какое-нибудь чудо, и ей не нужно будет выходить замуж за высокомерного спесивого богача. Но теперь она согласилась на это при свидетелях, а значит, пути назад больше нет.

– В честь вашего согласия, – довольный произведенным эффектом, Ричард поднялся на ноги и чуть поклонился Эрике, – могу я пригласить вас на танец?

– Да, разумеется, – Эрика пролепетала, не сильно вникая в смысл его слов. И потому вздрогнула, когда в зале заиграла громкая музыка, а Ричард привлек ее к себе. Сильно ближе, чем было положено по этикету.

И они закружились по залу. С самого раннего детства Эрику учили бальным танцам, и это была одна из тех немногих наук, которые ей нравились. Она могла бы танцевать даже с закрытыми глазами и теперь не преминула воспользоваться этим умением – смотреть в глаза будущему жениху девушке совершенно не хотелось. Она боялась замерзнуть под его холодным оценивающим взглядом, продолжая чувствовать себя приобретением в выгодной сделке.

– Ты отлично справилась со своей ролью, – Ричард наклонился к девушке и прошептал в самое ухо. – Хотя я боялся, что ты упадешь в обморок от страха. Неужели я такой страшный? – в голосе богача послышалась усмешка.

Решительно выдохнув, Эрика распахнула глаза, чтобы прямо посмотреть на хозяина дома. И едва не оступилась в танце, настолько неожиданно теплым оказался его взгляд. Девушка искренне смутилась, залившись краской:

– Вовсе нет. Но мне первый раз делают предложение. Мне кажется, для девушки вполне естественно испугаться в такой ситуации. Особенно учитывая, что моего папеньки не было рядом.

– Твой папенька… – в голосе Ричарда скользнуло явное пренебрежение, но он тут же осекся, – обязательно приедет на нашу свадьбу. А касаемо помолвки мы все с ним решили заранее, к тому же он получил за тебя щедрое приданое, – мужчина скривился в подобии улыбки.

– Разве приданое это не обязанность родителей невесты? – Эрика удивленно вскинула брови.

– В некоторых случаях возможны отступления от традиций, – Ричард уверенно кружил партнершу по залу. – Но хватит о делах. Скажи, дорогая Эрика, нравится ли тебе праздничное убранство в зале?

Девушка бросила скользящий взгляд по сторонам:

– Да, здесь очень мило. Столько цветов…

– Это все в твою честь, – Ричард улыбнулся, и снова в его улыбке почудилось то, чего в ней быть не могло – искренность. – У тебя очень красивое имя, Эрика. Ты знаешь, что оно обозначает?

– Боюсь, что нет, – Эрика нахмурила лоб.

– Эрика – это название цветка. Скромного и неприглядного при первом знакомстве, но стоит ему расцвести… И мы видим вот такое великолепие, – Нигель блеснул на Эрику лукавыми глазами, а слова его прозвучали настолько двусмысленно, что девушка снова покраснела и опустила взгляд…

…Бал закончился, гости задержались в пределах допустимых приличий для того, чтобы выпить несколько коктейлей с хозяином дома и лично поздравить его с удачной помолвкой, и разъехались по домам. Слуги убрали из бальной залы цветочные гирлянды и без сожаления выбросили еще свежие живые цветы в кучу компоста на задворках парка.

Оказавшись, наконец, в своих покоях в одиночестве, Эрика в сердцах сорвала с шеи драгоценный ошейник, упала на кровать лицом вниз и горько заплакала.

## Глава 4. Жемчужина моря

Так вот, значит, как принято у людей? Для того чтобы понравится девушке, нужно просто подарить ей красивый подарок…

Таура плыл очень быстро, надеясь, что поток соленой воды остудит его разгоряченную голову. И погружался все глубже, туда, куда едва доставал свет солнца с поверхности. Вода здесь была холоднее, и юноша немного пришел в себя, попытавшись мыслить здраво. Какое ему вообще было дело до отношений между людьми суши? Кто кому какие дарил подарки, кто кого бил или принуждал к близости? Он – мав, у него была своя жизнь, и она была связана с морем. Ведь когда-нибудь именно он станет Владыкой морского престола.

Природа зло подшутила над морским царем, и только у младшего из семи его сыновей оказался талант к чародейству, необходимый для того, чтобы возглавить подводный народ. Старшие братья, умные, сильные, чтущие традиции и отца, этого дара были лишены. И за это тихо ненавидели младшего, хоть и не смели показывать своего отношения в открытую. Но Таура все прекрасно чувствовал и понимал и именно поэтому всегда сторонился родственников.

Таура не хотел тяжести королевского венца, но знал, что рано или поздно она ляжет именно на его голову.

У него было так много своих личных подводных проблем, так почему же он никак не мог перестать думать о той девчонке с пляжа? Не мог выбросить из головы воспоминания о ее светлой, точно светящейся коже, ее голубых глазах и губах… он коснулся их, чтобы вернуть девушке дыхание, и с тех пор никак не мог забыть этого нежного трепетного прикосновения.

Погруженный в крамольные фантазии, Таура плыл в сторону жемчужной отмели. Вокруг этого каменного языка, нависающего над океанической бездной, всегда струилась теплая вода – сказывалась близость огненной крови земли. Вниз обрывались глубины в несколько ростов, а на отмели лежал черный блестящий песок, намытый отливом с берега. Теплый, прогретый близким солнцем, он создавал настоящий рай для роста жемчужниц. Капризное течение сносило человеческих ловцов жемчуга с отмели на глубину, и после множества несчастных случаев люди стали сторониться этого места. А потом и вовсе о нем забыли. И теперь, укрытая от алчных человеческих глаз, потаенная ризница стала настоящим кладезем невероятных сокровищ.

Внутри каждой двустворчатой раковины, которыми была усыпана отмель, билось драгоценное сердечко – гладкая блестящая жемчужина. Все перлы, как правило, были белого или кремового цвета, но изредка попадались черные или темно-серые экземпляры. И Таура, выхватив из-за пояса короткий широкий нож, принялся за поиски именно такого жемчуга – черного – самого редкого и дорогого не только у людей суши, но даже среди придворных дам Владыки моря.

Таура так увлекся эти занятием, что не заметил подплывшего к нему Шеду, своего приятеля-мава. Шеда с искренним интересом наблюдал за Таурой, как тот с остервенением отрывал от камня несчастные ракушки, широким злым жестом вскрывал их и в сердцах отшвыривал на глубину.

«Ты чего это сокровищами разбрасываешься? – Шеда, наконец, решил дать о себе знать и приблизился к Тауре. Поскольку они находились под водой, то и разговор шел преимущественно при помощи мысленного диалога. – Лучше бы мне отдавал, я бы из них украшение для Мирты сделал, она любит бусики из жемчуга».

«Это обычные все, а мне нужны другие», – бросив на приятеля быстрый взгляд, Таура вернулся к своему занятию.

«Обычные? А необычные – это какие?»

Волосы Шеды тоже были темными, как и у Тауры, только в отличие от него имели зеленоватый оттенок, отчего было похоже, что голову мава окружает клубок водорослей.

«Мне нужны черные», – Таура вскрыл очередную ракушку и, не найдя искомого, без жалости бросил ее вниз со склона шельфа.

«Черные? Ого… – приятель удивленно выпустил струйку пузырьков воздуха изо рта, и они задорно понеслись вверх, блестя на солнце. – И для кого же такой королевский подарок, позволь спросить?»

«Не твое дело», – Таура недовольно покосился на нежеланного компаньона и вцепился в очередную жертву-ракушку.

«Неужели наш недотрога Таура, наконец, влюбился?» – Шеда лукаво хмыкнул, от чего из его носа вырвались еще две цепочки пузырьков.

«Сказал же, не твое дело!» – на миг оторвавшись от поисков, Таура подплыл к приятелю, держа в руке поднятый нож.

«Эй, ты чего? Остынь», – Шеда выставил перед собой ладони, и Таура, сообразив, что его жест выглядит угрожающе, поспешил опустить инструмент:

«Извини… Сегодня странный день…»

«Да, брось, с каждым это случается рано или поздно. А кто она?» – распластав щупальца, Шеда улегся на теплом черном песочке между жемчужницами и приготовился слушать рассказ.

Таура только нервно дернул подбородком и промолчал.

«Неужели дочка королевского сюзерена из моря Кос? – от невероятной догадки Шеда даже приподнялся. – У тебя губа не дура, она редкая красавица. Вот только вряд ли на тебя посмотрит до того момента, пока ты не наденешь корону».

Таура молча отвернулся в сторону.

«Нет?!! – Шеда продолжал допытываться и на мгновение замер, осмысляя свою догадку. – Неужели… Только не говори, что она из этих…»

Чуть не выронив из рук очередную жемчужницу, Таура резко повернулся к приятелю и нахмурился.

А тот продолжал:

«Она из народа тритонов? Постой, младшая сестра короля Тритона? Она хорошенькая, ничего не скажешь, да и юна к тому же. Сложный выбор, но тебе, как будущему правителю, была бы очень к месту такая жена. Политика и все такое».