Евгений Кузнецов
Ворон: Тень времени

Глава 1. Дождь и пустота

Дождь в Подкожье не похож на дождь наверху.

Там он чистый. Искусственный. Светится синеватым, словно сама ночь просит прощения за темноту. Фильтруют, обогащают кислородом, добавляют ионы спокойствия. Там дождь – часть климат-системы «Нексус-Тау».

Здесь, на уровне -7, дождь кислый. Течёт по ржавым желобам, шипит на обнажённых проводах, пахнет гниющими серверами и забытой молитвой. Он не очищает. Он разъедает.

Арсений Ворон шёл по тоннелю, не включая фонарь.

Он знал этот путь. Каждая трещина в стене, каждый обрывок провода, каждый след от ремонтного дрона – как страницы старой книги, которую читал слишком часто. Его плащ – чёрный, из умной ткани – отталкивал влагу, но не скрывал тень. Она шла за ним, как вторая кожа.

В кармане – сигареты. Старомодные. Табак, бумага, без никотиновых имплантов. Не курил. Пока не нужно.

Впереди – тело.

Лежало на боку, будто просто уснуло. Мужчина в костюме «Нексус-Тау», высший уровень доступа. Нейроимплант на затылке ещё горел слабым зелёным, но сознания нет.

Арсений опустился на колено.

– Не спи, – прошептал он. Знал, что услышать не сможет.

На коже затылка – выжженный знак. Тонкий, чёткий, как лазерная гравировка. Песочные часы с трещиной посередине.

Он узнал его.

– Чёрт… – выдохнул. – Опять ты. Как и тогда, на -9 уровне. Как на её затылке, перед тем, как Поток поглотил её крик. Тот же лазерный почерк. Тот же приговор.

Достал сигарету. Зажигалка старая, бензиновая, с потускневшей гравировкой: «Время не ждёт, но я – да». Щёлкнул. Огонёк дрогнул в сквозняке.

Вдохнул.

Горький, тяжёлый дым. Как воспоминание.

Мира.

Пять лет. Пять лет с тех пор, как он оставил её в разломе на уровне -9. Не по приказу. Не ради миссии. Потому что боялся. Боялся потерять её и себя одновременно.

А теперь – этот знак. Её знак. Знак тех, кто касался Потока.

Где-то в темноте заиграло радио. Старое, аналоговое, не подключено к сети. По каналу плыл джаз – «Round Midnight». Трещало, словно кто-то крутил ручку настройки в пустой комнате.

Он не повернулся. Знал – там никого нет.

Но тихий шёпот в наушнике сказал:

«Они нашли его. Он помнит твоё имя. Приди, пока время ещё твоё».

Сообщение пришло на аналоговый терминал – устройство, которое не использовали с 2120-го. Он держал его в плаще. На случай. На чёрный день.

Не ответил. Затушил сигарету о бетон.

Поднялся.

Посмотрел на часы.

Стрелки шли в обратную сторону.

Он улыбнулся – без радости.

– Я не обещал вернуться, – сказал в пустоту.

И шагнул вперёд.

Глава 2. Дом из пыли и музыки

Убежище Арсения находилось в башне «Омнион-6» – одном из первых небоскрёбов Славич, построенных до Великого Сдвига. Теперь она стояла, как сломанный зуб, посреди новых спиралей корпоративных башен. Верхние этажи обрушились в 2132-м. Нижние – захватили беженцы, хакеры, сектанты.

Но 47-й этаж – его.

Дверь – из старой стали, с ручным замком и трёхуровневым магнитным барьером. Никаких сетевых подключений. Только отпечаток ладони и голосовая метка:

«Время не прощает. Но я – помню».

Дверь открылась без скрипа.

Внутри – тишина. И музыка.

Виниловая пластинка крутилась на старом проигрывателе «Тесла-Модель 9». Трещало. Бас был тёплым, как дыхание перед рассветом. Арсений не слушал радио. Только аналог. Только то, что нельзя взломать, отследить или стереть.

«Blue in Green» – Майлз Дэйвис.

Он снял плащ, повесил на крюк. Тень от него осталась на стене на секунду дольше, чем должна.

Комната была его миром: высокие потолки, разбитые панорамные окна за бронестеклом, полки с артефактами – кинжал с древнееврейской гравировкой, кристалл, пульсирующий в такт дыханию, старый пистолет с вырезанными глифами. Книги – не в цифре, а на бумаге: Булгаков, Бродский, Кафка. На одной полке – маленькая рамка: фотография двух фигур на крыше в дождь. Подпись: «Мира. 2139. Перед падением».

Он подошёл к столу. На нём – аналоговый терминал. Сообщение ещё светилось:

«Они нашли его. Он помнит твоё имя. Приди, пока время ещё твоё».

Отправитель: M.

Он не отвечал. Просто смотрел.

Из сейфа под полом достал старую бумажную карту города, исписанную пометками. Один крестик – на уровне -9, там, где рухнула церковь Святого Луки. Надпись: «Поток. Не входить. Не звать. Не вспоминать».

Провёл пальцем по трещине на карте.

– Ты не могла выжить, – сказал он в пустоту. – Ты должна была исчезнуть.

Но знак на затылке у трупа – её почерк. Только она знала, как его рисовать. Только она верила, что он держит время.

Он открыл потайной ящик. Достал часы – вторые, сломанные, с остановленными стрелками. На внутренней крышке гравировка: «Ворону от Ворона. Пока время не сломается – ты не свободен».

Отец. Он не помнил лица, только голос, руки, которые надевали первые часы:

«Они не спасут тебя от смерти. Но уберегут от забвения».

Положил сломанные часы обратно. Закрыл ящик.

Подошёл к окну. Город пылал неоном. Вертолёты-дроны патрулировали верхние уровни. Внизу – тьма. И где-то там, в Подкожье, что-то просыпалось.

Он вспомнил голос из сообщения. Другой. Молодой. Женский.

«Часовщик… я знаю, где они его держат».

Не слышал словами. Чувствовал – как давление в висках, как эхо старого тоннеля.

Достал сигарету. Потом спохватился. Бросил обратно в карман.

– Не сейчас, – прошептал. – Не ещё.

Включил проектор. На стене – схема тела из Подкожья. Увеличил затылок. Символ песочных часов.

И вдруг – стрелка дрогнула. На его часах.

Он поднял руку.

Стрелки шли вперёд.

Впервые за пять лет.

Что-то изменилось. Что-то вышло.

И где-то в темноте, по другую сторону города, зазвонил старый телефон.

Глава 3. Тени Подкожья

Подкожье дышало.

Не так, как верхние уровни города – там воздух подстраивался под ритм дыхания, насыщался кислородом, пах чистотой. Здесь же дыхание было тяжёлым, влажным, словно гнилое лёгкое гиганта.

Арсений шёл по туннелю уровня -8, спускаясь всё ниже. Фонарь он не включал: свет здесь был ошибкой. Тьма знала, как поглотить лишний луч, и слишком много глаз любили смотреть на тех, кто забывал об этом правиле.

Он двигался уверенно, почти бесшумно. Плащ отталкивал капли кислого дождя, скатывающиеся с ржавых перекрытий. Каждая лужа под ногами отзывалась металлическим эхом, как будто сам город проверял его шаги.

Впереди мелькнула тень.

Не человеческая. Слишком быстрая, слишком неправильная. Она проскользнула по стене и исчезла.

Арсений медленно вынул револьвер. Серебряные патроны с вырезанными глифами звякнули в барабане, словно подтверждая: они ждут.

Тишина. И вдруг – шорох. Как будто кто-то провёл ногтями по внутренней стороне черепа.

Из тьмы вынырнуло существо. Человеческое тело, изуродованное цифровыми ожогами: кожа испещрена трещинами, под ней мерцали пульсирующие кабели. Глаза светились, как старые мониторы.

– Не спи, – пробормотал Арсений привычно, как молитву.

Выстрел. Синий свет глифов рассёк тьму. Существо завыло, разлетелось искрами и исчезло, оставив после себя запах озона и гари.

Но оно было не одно.

Тени сдвинулись. Ещё два тела вышли из темноты, их движения были дергаными, словно их вели чужие руки. Взгляды пустые, но жадные.

Арсений прицелился. Стрельба была точной, размеренной. Каждый выстрел – как удар маятника. Первый пал. Второй растворился в дыме.

Он не стал добивать. Поток не любит пустоты. Он всегда оставляет след.

В глубине коридора раздался другой звук. Мягкий. Женский голос. Не громкий, но отчётливый, будто он звучал прямо в голове:

– Ты ищешь Поток. Но он ищет тебя.

Арсений замер. В темноте проступила фигура – не плоть, не код. Светящийся силуэт, словно чья-то душа, застрявшая между проводами и бетоном.

– Кто ты? – спросил он тихо.

– Та, что видит, – ответила тень. – Но ты ещё не готов.

И исчезла.

В тишине Арсений остался один. Только его дыхание и шорох капель. Но где-то дальше, за бетонными сводами, он уловил вспышку – неон, холодный и яркий, как взгляд живого человека.

Он выдохнул:

– Лира…

Имя само сорвалось с губ. Он не знал, откуда оно пришло, но в этот миг понял – он больше не один.

Глава 4. Город инкарнатов

Дождь снова лил.

Не сверху – сбоку. В подземных уровнях воздух гулял по своим законам: иногда сквозняк гнал кислотную влагу так, будто сам город хотел смыть с себя память.

Арсений шёл вдоль старого моста-трубопровода, ведущего в нижний сектор.

Там, где когда-то бурлила горячая вода для полугорода, теперь обитали они – инкарнаты.

Он слышал о них.

Люди, которые слишком долго смотрели в Поток и выжили. Не до конца. Их тела менялись – иногда незаметно, иногда чудовищно. Но главное – они переставали бояться смерти. Потому что умирали каждый день, заново.

Тоннель закончился ржавой аркой, когда-то украшенной корпоративными эмблемами. Теперь на них кто-то набросал новые знаки – грубые, будто выцарапанные гвоздём: круг, перечёркнутый песочными часами.

Арсений остановился.

– Назови имя, – раздалось из темноты.

Голос был искажённый, металлический, но в нём звучала странная музыка, как эхо старого органа.

– Ворон, – спокойно сказал он.

Пауза.

Потом шаги. Из тени вышли двое.

Первый – высокий, в плаще из прозрачного пластика, под которым кожа светилась зелёными прожилками. Глаза – затуманенные, но внимательные.

Второй – низкий, с маской на лице. Маска была фарфоровая, треснувшая, и казалось, что за ней вообще нет лица.

– Мы ждали, – сказал высокий. – Время снова пошло.

Они молчали. Только шорох капель по трубам заполнял паузу.

– Что вам нужно? – спросил Арсений.

– То же, что и тебе, – ответил масочный. Голос был слишком живым для мёртвого лица. – Ответы.

Высокий поднял руку, и в воздухе между ними заискрились огни. Простая иллюзия, проекция из архаичных нейроузлов. На ней – тот же символ, что и на затылке мёртвого: песочные часы с трещиной.

– Он вышел, – сказал высокий. – Поток ищет новых проводников. Ты слышал её голос?

Арсений не дрогнул.

– Возможно.

– Тогда знай: тот, кто помнит твоё имя, – уже не человек. И если он зовёт, значит, он близко.

Где-то далеко внизу хрипло залаял собачий дрон. Арсений сжал рукоять револьвера, чувствуя, как под пальцами холодят выгравированные глифы.

Инкарнаты шагнули ближе.

– У тебя есть выбор, Часовщик. Войти в Поток… или позволить Потоку войти в тебя.

И в этот миг Арсений понял: их слова – не угроза. Предупреждение.

И что Лира, если это действительно была она, связана с ними больше, чем он готов признать.

Он затушил взглядом воображаемую сигарету, которой не было в руках, и тихо произнёс:

– Я иду дальше.

Тени инкарнатов растворились в кислотном дожде.

А город снизу шептал: «Торопись».

Глава 5. Погружение в -9

Спуск на -9 никогда не был делом простым. Даже для тех, кто считал себя хозяином нижних уровней. Здесь не действовали законы корпораций, не ходили патрули, не летали дроны. Лестницы обрывались в никуда, лифты останавливались навсегда, кабели висели, как чёрные лозы.

Арсений знал: каждое движение здесь – на свой страх и риск.

Он шёл по винтовой лестнице, уводящей вниз в старые шахты метро. Свет фонаря пробивался сквозь облака пыли, открывая облупленные плакаты: «Верим в будущее», «Славич – город завтрашнего дня». Слова трескались под его шагами, словно издевались.

На уровне -9 воздух изменился. Тяжелее. Гуще. Он пах не просто плесенью и гарью – он пах памятью. Как будто стены помнили всё, что здесь происходило.

Арсений остановился перед массивной дверью с крестом, почти стёртым временем. Когда-то это была церковь Святого Луки. Теперь – лишь руины, обросшие кабелями, превращённые в серверную катакомбу.

Он толкнул дверь. Петли жалобно заскрипели.

Внутри было темно, но не пусто.

Пол из плитки треснул, из трещин сочился тонкий свет – словно сама земля светилась изнутри. В алтарной части возвышался каркас сервера: ржавый, мёртвый. Но Арсений почувствовал – здесь что-то живёт.

Он посмотрел начасы и сжал ладонь.

Стрелки дрогнули. На миг замерли. Потом пошли медленнее.

Поток здесь был ближе.

– Ну и что ты мне покажешь… – пробормотал он.

И тут воздух разорвал звук – будто кто-то рвал ткань.

Перед ним, в нескольких шагах, пространство исказилось. Как будто сквозь невидимую плёнку пробивалось чужое лицо. Оно было человеческим – но нет. Лицо складывалось из тысяч фрагментов: голоса, строки кода, воспоминания, чужие молитвы. Глаза – пустые, но всё равно смотрящие прямо на него.

Искажение Потока.

Арсений медленно достал револьвер.

– Я тебя помню, – прошептал он. Хотя знал, что это не совсем правда. Он не мог помнить – часы забрали слишком много. Но чувство было сильнее.

Искажённый голос заговорил:

– Часовщик. Ты поздно.

Он поднял оружие, но стрелки на часах вдруг резко остановились. В груди ударило – словно сердце вырвали и зажали в чьей-то руке.

Мир вокруг замедлился.

Капли воды зависли в воздухе. Пыль застыла. Только он и искажение двигались.

– Ты принесёшь его сюда, – сказал голос, и трещины по полу вспыхнули ярче. – Ты – дверь. Ты – время.

Арсений выстрелил.

Гул. Пламя. Символы разлетелись по стенам. Искажение дрогнуло, но не исчезло. Оно лишь рассмеялось – сразу сотнями голосов.

Часы ожили. Стрелки пошли обратно. Мир снова двинулся.

И только тогда он заметил: на стене, рядом с алтарём, свежие надписи. Почерк он узнал сразу.

Мира.

«Не верь глазам. Они принадлежат ему».

Глава 6. Глаза цвета неона

Он вышел из церкви Святого Луки, словно из чужого сна.

Воздух -9 был ещё тяжелее, чем при спуске. Каждый вдох обжигал лёгкие железом и сыростью.

Арсений остановился у обломанного креста, поставленного когда-то у входа. Крест был треснут, словно его кто-то пытался сломать изнутри. Он достал сигарету, но снова не закурил – просто покрутил в пальцах и сунул обратно.

На часах стрелки вернулись к нормальному ходу. Но он чувствовал: Поток коснулся его, оставил внутри холодный след.

И тогда – шаги.

Тихие, быстрые, неуклюжие. Не как у охотника. Скорее как у человека, который слишком хорошо знает, что значит бояться, но всё равно идёт вперёд.

– Ты долго, – сказала она.

Арсений медленно обернулся.

На краю развалин стояла девушка. Лет двадцати трёх, может чуть больше. Куртка из дешёвого неокожзама, разрисованная маркером и флуоресцентной краской. Джинсы порваны, но на поясе – импровизированный пояс с флеш-модулями и старыми чипами, словно амулетами.

Но не это бросилось ему в глаза.

Глаза у неё светились – неоново-синие, с тонкими прожилками зелёного. Имплант в затылке мерцал, отражая свет так, словно она смотрела сразу в два мира.

– Ты кто? – спросил он, хотя догадка уже была.

Девушка усмехнулась.

– Зови меня Лира. Я тебя искала.

– Ошибка, – сухо ответил он. – Меня лучше не находить.

Она шагнула ближе. Свет от её глаз выхватил его лицо, бороду, влажный плащ.

– Ошибок не бывает, – сказала она тихо. – Я вижу их. Тени. Они шепчут твоё имя. Часовщик.

Слово ударило по нему, как по старой струне. Он медленно убрал револьвер в кобуру.

– Ты знаешь слишком много для ребёнка, – сказал он. – А значит, слишком мало, чтобы выжить.

– Тогда научи, – ответила она.

Арсений посмотрел на неё дольше, чем хотел. В её голосе не было страха. Только настойчивость. Та, что обычно убивает быстрее пули.

Вдалеке раздался металлический скрежет. Где-то глубоко в катакомбах, за церковью, ожил механизм. Поток не ушёл – он шевелился.

Арсений посмотрел на часы, на стрелки. На миг они дрогнули, словно приветствуя её.

Он тихо выдохнул.

– Хорошо, Лира. Пойдём отсюда. Пока город ещё дышит.

Она улыбнулась. Не по-детски, а так, будто знала: всё только начинается.

Глава 7. Уроки охотника

Башня «Омнион-6» возвышалась над Славичем, как полусломанный позвоночник.

Среди горящих неоновых витрин и сияющих корпоративных башен она выглядела чужой, древней, забытой. Для Арсения это было убежище. Для всех остальных – чёрная дыра, куда никто не хотел падать.

Они поднимались по лестнице. Лира шагала быстро, не оглядываясь. Глаза её сияли в полумраке, и Арсений заметил – чем выше они шли, тем сильнее мерцание. Она была возбуждена, но скрывала.

– У тебя есть привычка разговаривать? – спросил он, наконец.

– Зависит от собеседника, – усмехнулась она. – Но ты же не из тех, кто любит тишину.

– Ошибаешься. Я люблю её больше всего.

– Тогда зачем взял меня с собой?

Он не ответил. Только ускорил шаг.

На 47-м этаже дверь встретила их своей тяжёлой сталью.

Арсений положил ладонь, произнёс кодовую фразу. Замки щёлкнули.

– Время не прощает. Но я – помню, – повторила Лира за ним. – Красивая метка.

Он бросил на неё тяжёлый взгляд, но ничего не сказал.

Внутри их встретила музыка.

Проигрыватель «Тесла» раскручивал пластинку: саксофон, плавный, как дым. Лира остановилась, вслушалась.

– Это… не цифра?

– Аналог, – кивнул он. – Его нельзя взломать.

Она прошла по комнате, касаясь пальцами вещей, как ребёнок, попавший в музей: глифы на оружии, книги, фотографии. Задержалась у снимка с крыши, где стояла Мира.

– Это она? – тихо спросила Лира.

Арсений отнял рамку и вернул на место.

– Первый урок, – сказал он. – Вопросы убивают. Особенно здесь.

Она не обиделась. Только чуть прищурилась.

– А второй урок?

Он подошёл к столу, достал револьвер, разложил патроны. Серебро поблёскивало под лампой.

– Второй урок: смотри в тень, а не на свет. Тень всегда честнее.

Он протянул ей один патрон. Лира взяла его, словно святыню.

– Глифы? – спросила.

– Клин. Между тобой и тем, что приходит из Потока. Не оружие убивает. Решение убивает.

Она молчала, вертя патрон в пальцах.

Потом вдруг улыбнулась:

– Ты боишься меня.

Арсений резко повернул голову.

– Ошибаешься.

– Нет, – упрямо сказала Лира. – Боишься, что я стану тем, кого придётся оставить. Как её.

Он хотел отрезать. Хотел поставить стену. Но в горле застрял дым, которого он так и не вдохнул.

По комнате прошёл лёгкий толчок. Где-то внизу, на -9, Поток снова дышал. Лира вздрогнула, но её глаза загорелись ещё ярче.

– Ты покажешь мне, как его остановить?

Арсений снял часы и взял их в ладонь. Стрелки дрожали, словно подслушивали разговор.

– Если доживёшь до утра, – сказал он. – Тогда и начнём.

Музыка заиграла громче, и в её ритме слышался уже не только джаз, но и гул далёкой бури.

Глава 8. Секреты часов

Ночь в «Омнион-6» никогда не была тёмной.

За окнами мерцал Славич: неоновые спирали верхних уровней, сиреневые отблески прожекторов, огни дронов, зависших в воздухе, словно металлические насекомые. Но здесь, на 47-м этаже, царила тишина, нарушаемая только шипением винила.

Лира сидела на полу, скрестив ноги, и вертела в руках серебряный патрон. Глифы на нём отражались в её неоновых глазах, будто это было не оружие, а загадка.

– Ты снова смотришь на них, – сказал Арсений.

Она подняла взгляд.

– Они… живые. Как будто слышат меня.

– Они слышат Поток, – поправил он.

Он сидел в кресле у окна, с кружкой крепкого чёрного кофе. Часы на его запястье тихо тикали. И вдруг Лира заметила – они тикали не как обычные. Стрелки двигались рывками. Слишком медленно. Слишком неровно.

– Твои часы, – сказала она. – Они тоже живые?

Арсений замолчал. Его взгляд стал тяжёлым, как всегда, когда он слышал вопрос, на который не хотел отвечать. Но она не отвела глаз, и тогда он медленно снял часы с руки и положил на стол между ними.

Металл был тёмный, отшлифованный временем. На внутренней крышке – едва заметные царапины.

– Они не мои, – сказал он. – Они моего отца.

Лира осторожно наклонилась.

– Он был… часовщиком?

– Он был хранителем, – тихо сказал Арсений. – Поток появился не вчера. Люди думали, что это просто шум в сети. Глюки, сбои, вирусы. Но мой отец знал: это не сбой. Это другое. Живое. И оно ищет дверь.

Его голос стал хриплым. Лира слушала, не перебивая.

– Часы – ключ. Они замедляют время вокруг носителя. Дают несколько лишних секунд. Достаточно, чтобы принять решение. Но за это приходится платить.

– Чем?

Арсений провёл ладонью по лицу.

– Воспоминаниями. Каждый раз, когда стрелки останавливаются, они берут часть тебя. Я помню отца. Но не помню его лицо. Помню голос. Но не помню, что он мне сказал в последний раз.

Лира посмотрела на часы. Её глаза светились ярче, чем обычно.

– Это… страшно.

– Это цена, – ответил он.

Он снова взял часы в руку. Стрелки дрогнули. И вдруг замерли, указывая на двенадцать.

Арсений почувствовал холод в груди.

– Что это значит? – спросила Лира.

Он поднялся. Подошёл к окну. Внизу, в темноте Подкожья, на секунду вспыхнул символ – песочные часы с трещиной.

– Это значит, – сказал он, – что Поток снова двигается. И у нас осталось меньше времени, чем я думал.

Музыка оборвалась. Проигрыватель щёлкнул, словно подчёркивая его слова.

Глава 9. Нижние ярусы и ритуалы кода

Подкожье Славича всегда жило своей жизнью.

Здесь не было законов корпораций, не действовали камеры и дроны. Здесь царили иные законы – древние, мутировавшие вместе с городом.

Арсений шёл первым. Лира – за ним, стараясь держать равный шаг, но всё равно то и дело спотыкалась о кабели, что тянулись по полу, как высохшие змеи.

– Ты уверен, что нам нужно именно сюда? – спросила она.

– Если хочешь понять Поток, тебе придётся научиться смотреть туда, где он рождается, – ответил Арсений.

Воздух становился вязким, пах гарью, кислым дождём и озоном от перегоревших проводов.

На стенах – старые граффити, перемешанные с цифровыми символами. Некоторые буквы сами по себе вспыхивали, словно кто-то запустил заклинание, а оно продолжало жить без хозяина.

Лира коснулась стены. Символы дрогнули и потянулись к её пальцам, как жгуты.

Арсений резко оттолкнул её.

– Первое правило: ничего не трогай, если не знаешь, кто это писал. Ритуалы в Подкожье держатся веками. Некоторые уже забыли своих создателей. Но они не забыли чужих.

Она кивнула, сжала губы.

Они прошли дальше, вглубь старых тоннелей. Там воздух стал холоднее, и из темноты вышли они.

Демоны-вирусы.

Сначала – как тени на стенах. Потом – как искры, собирающиеся в силуэты. Их формы менялись каждую секунду: то человек, то животное, то просто клубок кода, рвущий воздух. Их глаза светились красным.

Лира вздрогнула, но Арсений лишь достал револьвер.

– Смотри внимательно, – сказал он. – Это твой второй урок.

Он поднял руку, и в воздухе вспыхнула голограмма. Короткий код, написанный древними символами, наложенными на цифровой шрифт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.