# Танцующие наяды

Наталия Николаевна Антонова

Частный детектив Мирослава Волгина и ее надежный помощник Морис снова погружаются в мир загадок и интриг! На этот раз им предстоит распутать сложное дело: бизнесмен Гусинков потерял своего взрослого сына Павла при загадочных обстоятельствах.

Паша, типичный весельчак, обожал проводить время в клубе, где девушки танцевали в воде. До того трагического утра, как он был найден мертвым в бассейне клуба.

Множество вопросов осталось без ответа: почему Паша, умеющий хорошо плавать, утонул? Как он попал в клуб, если видеокамеры зафиксировали, что ночью он покинул двери этого заведения? Бизнесмен намерен выяснить, как умер его единственный сын, и Мирослава с Морисом придут на помощь.

Серия «Убийства и котики» – это уютные детективные истории, в которых очаровательные герои не только расследуют преступления, но и шутят, пьют чай со сладостями и уделяют внимание любимым котикам.

© Н. Антонова, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *


Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

## Пролог

Утро было необычайно приятным, ночная прохлада растворилась, как кусочек льда в стакане воды, а зной еще не набрался сил.

Впрочем, горячий воздух и так нечасто пробирался сквозь стены коттеджа Мирославы Волгиной, хозяйки одноименного детективного агентства «Мирослава».

В двухэтажном доме с мансардой, утопавшем во фруктовом саду, плавно переходящем в парк, кроме Мирославы жили еще двое – ее помощник Морис Миндаугас и черный пушистый кот Дон.

Мирославе нравилось вести расследования. Как только в ее руки попадало новое дело, в ней почти сразу же просыпался настоящий охотничий азарт. Хотя к охоте на зверушек она относилась отрицательно, признавая только один вид охоты – на преступников.

Несмотря на молодость, она умудрялась распутывать самые сложные криминальные загадки, перед которыми иной раз пасовали опытные следователи. Но вот соблюдать иерархию и следовать указаниям старших товарищей у нее получалось из рук вон плохо. Поэтому Мирослава и выбрала вольные хлеба, перейдя из следователей в частные сыщики. А вскоре она переехала жить из городской квартиры в коттеджный поселок. К слову сказать, свой коттедж она строила на подаренном ей дедом на совершеннолетие участке не один год.

Из городской квартиры она перевезла на природу свое главное, а точнее, на тот период жизни свое единственное сокровище – кота Дона.

С этим чудом с большими янтарными глазами она встретилась, когда ему было два месяца. Взяла маленький пушистый комочек на руки и уже не смогла отдать обратно. Так что если говорить о любви, то это была любовь не с первого взгляда, с первого прикосновения.

Имя для котенка пришло ей на ум само собой – Дон. Маленький господин. И оно вполне соответствовало характеру кота. Он рос не просто сообразительным, проявляя редкие умственные способности, но и по-настоящему мудрым. Разглядела она это, конечно, не сразу.

Почти у каждой женщины есть подруга, которой можно доверить свои секреты. У Мирославы же и подруг настолько близких не было, и секреты, которыми она владела, разглашению не подлежали. Поэтому, когда у Мирославы появился Дон, он и стал ее верным другом и наперсником. Во-первых, кот умел держать язык за зубами, а во-вторых…

Когда Мирослава в чем-то сомневалась или не могла сразу принять решение, она делилась своими сомнениями с котом. Он внимательно слушал ее, уткнувшись носом в ее руку или прижавшись к ней щекой. Время от времени он поднимал два своих янтарных солнышка и заглядывал в глаза хозяйки.

– Понимаешь? – спрашивала она его проникновенно.

И он отвечал ей тихо:

– У-р-р.

А потом решение приходило к ней как бы само собой. Удивительно, но факт. Поначалу Мирослава предпочитала думать, что это совпадение… Но потом решила, что Дон послан ей свыше. До этого она ни разу в жизни не была знакома с таким удивительным созданием.

Она проработала частным детективом пару лет, прежде чем познакомилась на дружеской вечеринке с парнем, приехавшим погостить к другу из Литвы. В то относительно спокойное время люди свободно навещали своих друзей, где бы они ни находились.

Мирослава практически не обратила на Мориса внимания и, наверное, этим поначалу его зацепила. Он привык к тому, что девушки с трудом отрывают от него свои восхищенные глаза. Но не эта.

И тут случилось непредвиденное, он буквально напросился на работу в ее агентство. Мирослава отнеслась к предложению довольно прохладно и взяла его с испытательным сроком, думая, что он недолго продержится и скоро сбежит на родину. Он поселился в ее коттедже, так как ездить из города на работу в коттеджный поселок было слишком далеко. Через некоторое время Мирослава поняла, что Морис оказался отличным помощником. Самому ему работа в агентстве пришлась по душе. И он приложил массу усилий, чтобы стать для нее незаменимым. И это ему почти удалось.

Планируя остаться в коттедже Мирославы надолго, а желательно и навсегда, он невольно стал приглядываться и к ее коту.

И вот Морис, поначалу отнесшийся с некоторым недоверием к глубокому взаимопониманию между котом и хозяйкой, скоро сам понял, что этот кот не так-то прост. И, если можно так сказать, даже зауважал Дона. Позднее он стал говорить то ли в шутку, то ли всерьез, что Дону нужно написать книгу «Как правильно дрессировать хозяев».

Самым интригующим было то, что его принял кот Дон и позволил жить в семье.


В это утро все трое, и детективы, и кот, были в расслабленном состоянии. У них не было в производстве дела, и они с удовольствием предавались безделью.

– Мальчики, – обратилась Мирослава к коту и помощнику, – как вы думаете, что нам лучше сегодня сделать: собрать клубнику, полить розы или пойти искупаться на озеро?

Дон потянулся и зевнул.

– Вот-вот, – закивал Морис.

– Что вот-вот? – приподняла брови Мирослава.

Дон не ответил ничего, он просто прыснул с подоконника и направился к двери.

Зато Морис ответил:

– Нам нужно начать с полива роз, потом собрать клубнику, а после обеда можно и искупаться.

– Как скажешь, – с притворной покорностью отозвалась Мирослава. – Хотя я бы начала со сбора клубники.

– Клубника никуда не денется, а розы лучше полить до того, как начнет припекать солнце.

– Угу.

– И вообще, чует мое сердце, что бездельничать нам осталось недолго.

И как в воду глядел…

* * *

Она влюбилась, и не просто влюбилась, а, как она сама считала, в самого настоящего принца! Принцев ждут многие девушки, но верят в них, наверное, только в пору розовой юности. Однако с ней это случилось гораздо позднее. И кто бы мог подумать, что она, такая сдержанная, имеющая четкие планы на будущее, вдруг потеряет голову от любви. И произойдет это, как только она встретится с ним взглядом! Со своим принцем. И тогда же сердце подсказало ей, что с ним произошло то же самое, что и с ней. С того самого мгновения она и летала как на крыльях.

* * *

В коттеджном поселке за пределами мегаполиса, как уже говорилось выше, жила Мирослава Волгина, частный детектив, со своим котом Доном и помощником Морисом Миндаугасом. Она не верила ни в каких принцев, даже более того, считала их рудиментом, который никак не может пригодиться ни в хозяйстве, ни в личной жизни.

Хотя многие бы сказали, что прекрасный принц живет рядом с ней и трудится не покладая рук и головы.

Но она предпочитала не замечать этого, несмотря на становившиеся все более громкими призывы друга детства, по совместительству следователя по особо важным делам Шуры Наполеонова. «Открой глаза!» – внушал он ей во время каждой встречи. Хотя открыть ей следовало бы сердце.

И кто бы мог подумать, что по воле судьбы или по капризу случая пути двух столь разных девушек вот-вот пересекутся.

## Глава 1

Зоя навсегда запомнит этот день. Июнь стоял на цыпочках, балансируя на самом краю незримого порога, готовясь уступить место уже нетерпеливо дышащему ему в лицо зноем июлю.

Она шла на работу и не особо торопилась, так как времени у нее в запасе было предостаточно. От дома до работы всего две остановки на трамвае. Зоя больше всего любила именно этот вид транспорта. В детстве она называла трамваи милыми рогатыми улитками, которые никак не могут оставить в колыбели свои погремушки. Трамваи в ту пору еще сильно гремели.

В наше время трамваи ходят гораздо быстрее, чем в Зоином детстве, не тарахтят и не требуют от пассажиров больших усилий для преодоления препятствий в виде высоких металлических ступеней. Сейчас сделал шаг – и ты уже в салоне.

Несмотря на свою трогательную привязанность к трамваям, в хорошую погоду Зоя предпочитала добираться до работы пешком.

Сегодня же погода была не просто хорошей, а превосходной. Всего пару дней назад зацвели аллеи мелколистной липы, и все что ни есть вокруг погрузилось в облака их колдовского аромата. У людей, проходящих по аллеям или даже мимо них, голова кружилась от медового благоухания.

Зоя же замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, чтобы полюбоваться не только прозрачными, как белоснежное венецианское кружево, кистями черемухи, но и кружащимися возле них пчелами. Лучи июньского солнца делали этих трудолюбивых насекомых золотыми. Зоя с улыбкой подумала про себя, что пчелы не только золотистые, но и золотоносные в прямом смысле слова, так как именно они приносят в ульи нектар, который превращается в мед – жидкое золото, настоящее целебное волшебство.

Постояв немного, девушка продолжила свой путь. А потом и вовсе ускорила шаг. Работа уже была совсем близко. У Зои язык не поворачивался назвать свою работу работой, она была для нее праздником и приносила удовольствие. Объяснялось это просто. Зоя работала в престижном вечернем клубе «Наяда», где с двумя другими девушками развлекала публику танцами на воде.

Приоткрыв резную чугунную калитку, Зоя впорхнула на территорию клуба. Все вокруг благоухало, россыпи цветов украшали многочисленные клумбы и газончики, в миниатюрных чашах били фонтаны и фонтанчики. В березовой аллее, прилегающей к ограде с другой стороны, все еще слышались голоса птиц, хотя по народной примете певчие птицы перестают петь в июне и переключаются на уход за птенцами. Подумав о птенцах, девушка рассеянно улыбнулась.

Увидев охранника Федора Кузьмина, Зоя приветливо помахала ему рукой:

– Привет, Федя!

– Привет, Зевксиппа! – широко улыбнулся он ей в ответ и добавил: – Ты сегодня ранняя пташка, первая прилетела.

– Правда? – звонко рассмеялась она. – Что ж, пойду пока поплаваю.

– Иди, – махнул он ей вслед рукой.

Войдя в помещение, Зоя хотела уже отправиться в раздевалку, но передумала, сердце ее предательски защемило, и она сразу пошла к бассейну. Огромный зал был погружен в тишину; если что-то и было слышно, то только тихое придыхание зеленой воды возле бортика. Зоя машинально опустилась в шезлонг и взяла коктейль, стоявший на маленьком столике.

Все это время Зое казалось, что она находится не в реальном мире, а как бы в кино… Вот она сидит в шезлонге и в то же время как бы наблюдает за собой со стороны. «Что за ерунда такая», – пронеслось в голове девушки, и она потерла ладонями виски.

Зоя уже собралась взять в рот соломинку, как что-то непонятное привлекло ее внимание.

«Что это?» – подумала она и поднялась с шезлонга. И тут в голове у нее все помутилось еще больше. В бассейне плавал ее любимый человек и выглядел абсолютно безжизненным.

Она прижала длинные тонкие пальцы ко рту и почти тут же резко оторвала их. И дико закричала. Потом медленно, как показалось ее затуманивающемуся мозгу, опустилась на светло-зеленый край бассейна и потеряла сознание.

Ее крик услышал уборщик, прибиравшийся в помещении неподалеку. Сначала он застыл на месте: крик был настолько ужасным, что у парня волосы на голове встали дыбом. Но, будучи человеком не робкого десятка, он тут же взял себя в руки и помчался в зал с бассейном, так как был уверен, что кричали именно там. Ворвавшись в помещение, он выронил все, что у него было в руках, потом тоже закричал и бросился к охраннику:

– Федор! Федор! Там двойное убийство!

– Типун тебе на язык, – вырвалось у охранника, – чего ты несешь-то? – И он кинулся в зал. То, что охранник там увидел, ввергло его в не меньший шок, чем уборщика Василия, теперь топтавшегося рядом с ним.

Парень, постоянный посетитель клуба, плавал в бассейне, раскинув руки. Зевксиппа, она же Зоя Селиванова, лежала на краю бассейна. Из-под ее головы вытекала тоненькая струйка крови.

– Чтоб тебя! – вырвалось в сердцах у охранника, и он вызвал полицию и «скорую». Потом посмотрел на уборщика и попросил: – Вася, не мельтеши.

– Я чего? Я ничего, – пробормотал тот. Отойдя к стене, парень сел на пол и оперся на нее спиной.

Первой приехала «скорая». В бассейн врачи не полезли, зафиксировав с берега смерть пловца. Зато Зоя оказалась живой, к огромной радости охранника. Ее забрали в больницу. Один из фельдшеров все-таки остался возле бассейна.

Охранник Кузьмин принялся звонить администратору клуба Ордынскому. Едва тот включил связь, как он закричал:

– Рубен Спиридонович! Ради бога, приезжайте скорей в клуб! У нас утопленник!

– Федор! Чего ты так орешь? Какой еще утопленник? – недовольно проговорил Ордынский. – Откуда он взялся?

– Вы его знаете, – торопливо проговорил Кузьмин. – Он наш постоянный посетитель. Фамилию его хоть и слышал краем уха, но никак не вспомню. Но он пришел, и я его впустил. Только он уходил! Я сам видел! – продолжил путано объяснять охранник.

– Кто уходил? Утопленник?

– Выходит, что так, – вырвалось у очумевшего Федора.

– Зачем ты его впустил? – заорал на этот раз потерявший терпение администратор клуба.

– Не впускал я его!

– Ты сам сказал только что, что впускал!

– Так он ушел! И второй раз не приходил.

– Как же он попал в клуб?! – продолжал неистовствовать Ордынский.

– Понятия не имею, – оправдывался охранник. – И еще Зою в больницу увезли.

– А с ней-то что? – Ордынский заорал так, что сорвал голос и закашлялся.

– Не знаю, Рубен Спиридонович. Упала, наверное. У нее голова разбита.

– Ее ты тоже не впускал?

– Ее я впустил сегодня утром. У девчонок же сегодня тренировка. Вот она и пришла.

– А остальные?

– Пока нет.

– Выезжаю! Никого без меня в клуб не впускай!

– А полицию? – растерянно спросил охранник.

– Черт! – завопил администратор и отключился.

Несколькими минутами ранее на пульт дежурного поступил вызов в клуб «Наяда». Совершено убийство или самоубийство. Позвонивший представился охранником клуба Федором Артемьевичем Кузьминым, но объяснить ничего толком не смог.

Прозвучал приказ – группа на выезд!

– Не дадут расслабиться, – пробормотал дремавший эксперт Незовибатько, так удобно устроившийся в кресле.

– Ничего, Афанасий Гаврилович, дома расслабишься, – пошутил оперативник Ринат Ахметов.

– Вот-вот, – поддержал его судмедэксперт Шахназаров, – под бочком у Оксаны своей.

– Вам бы только зубоскалить, – беззлобно отмахнулся от них Незовибатько и, поднявшись во весь свой богатырский рост, сладко потянулся.

– Я даже кроссворд не успел до конца разгадать, – пожаловался оперативник старший лейтенант Аветик Григорян.

– А ты прихвати его с собой, – подмигнул ему Шахназаров, – по дороге и доотгадываешь.

– Не успею, – вздохнул Аветик и оставил кроссворд на столе.

– Хватит уже лясы точить! В машину! – прикрикнул одновременно на всех следователь Александр Романович Наполеонов.

Сослуживцы из-за его маленького роста шутили за спиной у следователя: мал золотник, да дорог. Но главное, по крайней мере для карьеры, было то, что Наполеонова ценило начальство. У него на самом деле была хорошая раскрываемость. Дела, которые он вел, практически все доходили до суда. И лишь мизерная толика из них разваливалась. И то по возвращении дела на доследование Наполеонов вцеплялся в него уже бульдожьей хваткой и делал все возможное, а иногда и невозможное, чтобы преступник не ушел от ответственности.

Непосредственный начальник Наполеонова, полковник Федор Поликарпович Солодовников, именно ему, как правило, поручал самые что ни на есть безнадежные дела. При этом полковник покачивал головой, вздыхал и говорил:

– Ты уж, Саша, постарайся. Раскрыть нужно непременно. Знаешь, какой у начальства клюв?

– Знаю, – вздыхал в ответ следователь Наполеонов.

Нередко дела особой сложности он раскрывал при помощи своего секрета. Имя у секрета было – Мирослава Волгина, частный детектив и близкий друг с самого раннего детства.

Именно друг. Между Наполеоновым и Волгиной никогда не было даже намека на романтические отношения. Скорее они были братом с сестрой, пусть и без родственной крови, но по духу точно.

Когда машина с оперативной группой тронулась с места, Наполеонов спросил:

– Парни, кто знает, что это за клуб такой, «Наяда», и с чем его едят?

– Ночной клуб для богатых, – лениво ответил оперативник старший лейтенант Дмитрий Славин.

– Дима, ты чего, был там? – живо заинтересовался Шахназаров.

– Пару раз.

– Значит, ты у нас богатый, – притворно тяжело вздохнул следователь.

– Не язвите, Александр Романович, – отмахнулся Славин. – Я ходил туда в компании отца и художников, выставляющихся в его галерее.

У отца Славина, как всем известно, была своя пусть и небольшая, но престижная художественная галерея «Вишневая роща» в Старом городе на улице Гоголя.

– И что там? – продолжил выпытывать Наполеонов.

Славин пожал плечами:

– Обычный вечерний клуб со своей маленькой изюминкой.

– И что это за изюминка? Поведай нам, людям мало просвещенным, зацикленным на оперативной работе.

Пропустив мимо ушей иронию следователя, Славин пояснил:

– Там есть зал с большим, отлично оборудованным бассейном, в котором выступают по вечерам божественно прекрасные девушки.

– Стриптиз на воде? – Брови Наполеонова взлетели вверх.

Все другие оперативники и эксперты навострили уши.

– Совсем нет! – ответил Славин скучным голосом. – Просто красивые водные танцы. – И спросил, пряча иронию в уголках губ: – Вы что, никогда выступлений синхронисток не видели?

– Спорт, что ли? – разочарованно протянул Шахназаров.

– Типа того, – ответил Славин. – Только шоу.

– Дима! – после паузы заговорил Наполеонов. – Клуб назван «Наядой» из-за них?

– Да, – кивнул оперативник. – Красиво же.

– Проще было бы «Русалкой» назвать, – пробурчал Наполеонов.

– Вот будет у тебя клуб, и ты назовешь его, Романович, как хочешь, – не выдержав, снова вклинился в разговор судмедэксперт Шахназаров.

– Для того чтобы стать русалкой, надо сначала утонуть, – пустился в объяснения Незовибатько.

– Это только у вас с Николаем Васильевичем страсти такие!

– С каким таким Николаем Васильевичем? – не понял Аветик.

– Да с Гоголем же! Как начитаешься, особенно на ночь глядя, той же «Майской ночи», так волосы дыбом! И что занимательно, не только на голове.

Оперативная группа тихо засмеялась.

– Ну вот нечего зубы скалить, – сделал вид, что обиделся, Незовибатько. И пояснил: – Тонуть необязательно. На Украине русалка – мавка. В Белоруссии – купалка.

– Точно! – воскликнул Ахметов. – Я где-то читал, что слово «русалка» произошло от слов «русло», «русый». А еще что русалки – это исконно славянский мифологический образ, и сложился он в глубокой древности. Русалки и по полям бегали, и в лесах были.

– Точно! – обрадовался Аветик. – Ведь у Пушкина «русалка на ветвях сидит». «Руслан и Людмила»!

– Молодец, Аветик! – хлопнул Григоряна по плечу сидевший рядом с ним Ринат.

– Главное, – назидательно проговорил Незовибатько, – что у русалок веселый характер. Они поют, пляшут, хохочут, водят хороводы. И все свои развлечения устраивают ночью.

– Понятно, почему клуб – ночной, – вздохнул Шахназаров.

– Что? – без особого интереса спросил Наполеонов.

– А то! – Шахназаров поднял вверх указательный палец. – Если верить одному из поверий, то надо идти за русалкой в Русальную неделю.

– Это еще зачем? – широко раскрыл глаза Аветик.

– А затем! Как только увидишь русалок, скажи: «Чур, моя!» Тогда одна из них пойдет за тобой в дом и будет исполнять всю работу по дому до тех пор, пока не наступит следующая Русальная неделя.

– Ага, – хмыкнул Наполеонов, – кому нужна бесплатная домработница, надо идти за ней на болото.

– Необязательно на болото…

## Глава 2

Наполеонов хотел было что-то ответить, но они прибыли на место. Полицейский автомобиль въехал в распахнутые настежь ворота и остановился на подъездной дорожке.

Их встретил администратор клуба, который успел-таки прибыть на место раньше полиции, чем был весьма доволен.

– Какое несчастье, – причитал он, заламывая руки, едва только нога следователя коснулась асфальта, – какое несчастье!

– Так, – сказал приехавший мужчина, – я следователь, Александр Романович Наполеонов. А кто вы?

– Я администратор клуба «Наяда» Рубен Спиридонович Ордынский.

– Вот и славно. Расскажите-ка нам, Рубен Спиридонович, что у вас тут произошло?

– У нас утонул наш постоянный посетитель и пострадала наша девушка. При этом посетитель не имел никакого права утонуть в нашем бассейне именно в этот день!

– Это еще почему? – изумился следователь.

– Потому что по средам наш клуб не работает! Понимаете?

– Не совсем, – озадачился Наполеонов. – Вы хотите сказать, что в любой другой день, кроме среды, посетителям тонуть в вашем клубе разрешается?

– Да нет! – замахал на него руками Ордынский. – Но по средам у нас вообще выходной день.

– Теперь понял. В среду тонуть запрещено. Но давайте подробнее.

– Куда уж подробнее, – всплеснул руками администратор. – Я же говорю вам, что утонул наш постоянный посетитель.

– Посетитель утонул в рюмке с коньяком? – мрачно осведомился Наполеонов.

– Что вы, – вытаращил на него глаза администратор, не ожидавший такого святотатства от человека при исполнении, – в бассейне!

– Ага, ситуация начала проясняться, – Наполеонов проговорил это таким довольным голосом, что Ордынский боязливо покосился на него, словно ожидая, что следователь потрет одну руку о другую. Но, к его явному облегчению, тот не сделал этого, всего лишь попросил: – Ведите нас на место преступления.

– Нужно войти в здание, – сказал Ордынский. – Он в бассейне. Мы не стали его вылавливать…

– Он рыба, что ли?

– Нет, просто мы подумали… – растерялся администратор и оборвал фразу, так и не сообщив, что же именно они подумали.

Но Наполеонов его понял и одобрил:

– Правильно подумали, Рубен… – Наполеонов запнулся и посмотрел на администратора вопросительно.

Тот быстро подсказал:

– Спиридонович.

Они поднялись на ступеньки, и Наполеонов невольно замер перед витражом клуба. Его вид и впрямь завораживал. Три девичьи фигуры в грациозных позах, едва прикрытые легчайшими облаками из голубого, розового и белого шелка, соблазнительно улыбались всем, кто имел неосторожность посмотреть на них.

– Это кто? – спросил Наполеонов, сдвинув брови на переносице.

– Это наши грации! Наяды! В смысле артистки, – чуть совсем не запутался Ордынский. – Три подруги. Они каждый вечер танцуют в нашем клубе. Только вместо сцены у них под ногами бассейн. Вы меня понимаете?

– Не совсем, – признался следователь.

– Девушки развлекают публику танцами на воде, то есть артистическим или синхронным плаванием, выполняя под музыку в воде различные фигуры.

– Они что же, профессионалки? – продолжал расспрашивать следователь. – У них есть танцевальное образование или у вас тут кружок самодеятельности?

– Все три девушки учились в школах синхронного плавания, но по той или иной причине предпочли спортивной карьере участие в шоу.

– Как их зовут?

– Никея, Праксифея, Зевксиппа, – ответил администратор.

– В смысле? – не понял следователь.

– Зоя, Нонна и Полина. Девушки выступают под псевдонимами.

– Теперь понятно. Идемте дальше.

Администратор толкнул входную дверь:

– Проходите, пожалуйста.

Первым вошел следователь, за ним вся группа. Администратор протиснулся мимо них бочком, обежал всех и вновь оказался рядом со следователем:

– Идемте за мной, я покажу вам дорогу. Вот видите, это наш бассейн, – сказал Ордынский.

– Вижу.

– Здесь была Зевксиппа, в смысле Зоя, – быстро поправился администратор. – Она и нашла его. – Администратор сделал взмах рукой в сторону бассейна и добавил глухо: – Нашла своего парня.

– Что значит «своего»? – резко повернулся к нему следователь.

– У них был роман, – ответил администратор.

– Вы знаете этого парня?

– Да, конечно, – с некоторым удивлением ответил Ордынский. – Это Павел Геннадьевич Гусинков. Местный, так сказать, мажор.

– В смысле, мажор? – насторожился Наполеонов.

– В том смысле, что отец его Геннадий Ипполитович Гусинков, – многозначительно проговорил Рубен Спиридонович Ордынский.

– И что? – спросил Наполеонов.

– Ему принадлежат сеть магазинов элитной косметики и несколько бутиков.

– Буржуй, значит, – буркнул себе под нос Наполеонов.

Администратор покосился на него и произнес осторожно:

– Геннадий Ипполитович очень влиятельный в нашем городе человек.

– Проехали, – отмахнулся от его слов, как от назойливой мухи, следователь.

Ордынский прикусил язык.

– А где, – Наполеонов пощелкал пальцами, – девушка, которая его обнаружила?

– Зоя, – подсказал администратор. – Ее увезли.

– Что значит увезли? – возмутился Наполеонов.

– Зоя потеряла сознание. «Скорая» приехала раньше вас, – извиняющимся тоном произнес администратор. – Врачи констатировали у нее сердечный приступ и увезли нашу Зою в больницу.

– У вас что, все нимфы такие впечатлительные? – сердито спросил Наполеонов.

– Наяды, – поправил администратор.

– Без разницы, – отрезал Наполеонов. – Ответьте на мой вопрос.

– Зоя и Паша очень любили друг друга.

– Понятно. Значит, поговорить с ней пока не удастся.

– Увы, – развел руками Ордынский.

Тем временем утонувшего извлекли из воды, и над ним склонился судмедэксперт: он ощупывал его, осматривал, что-то бормотал себе под нос. Поодаль топтались санитары.

– Что там? – обратился следователь к Шахназарову.

– Отвечу, как всегда, после…

Следователь, не дослушав его, снова повернулся к администратору:

– Кто же поднял тревогу, если ваша Зоя не сделала этого?

– Вася, – выдохнул Ордынский.

– Какой еще Вася? – нетерпеливо переспросил Наполеонов.

– Наш уборщик Василий Дмитриевич Максимов. Вон он сидит в уголке у стенки.

Наполеонов повернул голову. На полу у стены, подперев голову руками, и впрямь сидел какой-то парень.

– Позвать? – услужливо спросил администратор.

– Сам подойду, не барин, – отмахнулся следователь и направился к скорбно замершей фигуре уборщика.

– Василий Дмитриевич Максимов? – спросил он негромко, подойдя поближе.

Уборщик точно очнулся от летаргического сна. Он вскочил на ноги и стал отряхивать свою рабочую одежду, потом ответил:

– Так и есть! Это я.

– А я следователь, Наполеонов Александр Романович.

– Очень приятно, – отозвался уборщик и уже было протянул руку, как опомнился и пробормотал: – Да, да, конечно. Вас интересует Зоя. И этот…

– Кто «этот»? – быстро спросил Наполеонов.

– Хлыщ! Ухажер ее.

– Вы его недолюбливали? – спросил следователь.

– Какое мне до него вообще дело, – неожиданно рассердился Василий. – Я своим делом тут занимаюсь, в смысле работаю! А этот… – Он чуть снова не сказал «хлыщ», но сдержался и проговорил осуждающе: – Баклуши бьет. Вернее, бил, – поправился он.

– Василий Дмитриевич, – немного подумав, проговорил следователь, – можно задать вам вопрос личного характера?

– Задавайте, – разрешил Максимов.

– Вы вот еще совсем молодой парень, полный сил и, наверное, имеющий перспективы в будущем, почему вы работаете уборщиком в клубе?

– Потому и работаю, – отрезал парень, – что имею перспективы в будущем.

– Не понял, – недоуменно обронил следователь, – поясните.

– Учусь я в институте, хочу работать в гостиничном бизнесе.

– Теперь понял, – кивнул следователь. – Значит, здесь вы как бы подрабатываете.

– Не подрабатываю, а работаю на полную ставку, – стоял на своем Василий. – Работаю и учусь, не то что некоторые.

– Пусть так. Но судя по вашим словам, вы все-таки недолюбливали Павла Гусинкова.

– Я с ним детей не крестил и любить его был не обязан, – отрезал уборщик.

– Все верно, – решил не продолжать бесполезных пререканий следователь. Вместо этого спросил: – Вам Зоя нравилась?

– Зоя у нас тут всем нравилась, – спокойно ответил уборщик.

– А две другие девушки?

– Поля и Нонна тоже нравились всем, – ответил Максимов. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, к тайному неудовольствию следователя.

– Хорошо, я понял вас. А теперь, Василий Дмитриевич, расскажите, как было дело.

– Какое дело? – оторопел уборщик.

– Как вы узнали, что в бассейне утопленник?

– Так я услышал крик! – оживился парень.

– Рассказывайте дальше.

– Ну я… и прибежал сюда! Сначала увидел Зою. Она лежала на бортике, почти на самом краю. У нее текла кровь. Я испугался. А потом уже увидел, что в бассейне плавает ее ухажер в неестественной позе.

– Вы сразу узнали Гусинкова?

– Нет, – признался Василий, – я к нему не приглядывался. Я думал только о Зое.

– А потом?

– Федю позвал, – ответил Максимов.

– Почему сами не вызвали «скорую» и полицию?

– Растерялся я, – развел руками Василий, не обращая внимания на сверлящий взгляд Наполеонова, – ну и побежал к Феде.

– Кто у нас Федя? – спросил Наполеонов.

– Охранник наш, – поспешил пояснить уже стоявший рядом администратор, – Федор Артемьевич Кузьмин.

– Отлично. Я могу с ним поговорить? – спросил следователь.

– Да, конечно. – Ордынский сделал жест в сторону двери: – Федор там! На своем месте.

Наполеонов посмотрел на экспертов, которые обследовали все вокруг и не нуждались в его руководстве. Операм он велел осмотреть территорию и рассмотреть при этом всех встречных и поперечных на предмет обстановки в клубе, не было ли ссор, а еще лучше – драк. Что известно о Зое Селивановой и Павле Гусинкове.

Охранника, как и сказал Ордынский, неотступно следовавший за ним по пятам, следователь обнаружил на его рабочем месте.

– Вы пока погуляйте где-нибудь поблизости, Рубен Спиридонович, – попросил следователь администратора.

– Я к себе в кабинет пойду, – вздохнул Ордынский.

– Ступайте, голубчик, – разрешил Наполеонов. – А я поговорю с охранником и приду к вам.

– Это, как войдете, прямо по коридору – и моя дверь предпоследняя слева, – объяснил администратор.

– Я найду, – заверил его Наполеонов.

– Федор Артемьевич Кузьмин? – подойдя к охраннику, спросил следователь.

Охранник молча кивнул.

– Следователь, Александр Романович Наполеонов.

Охранник снова кивнул, не издав ни звука.

Подавив вздох, следователь попросил:

– Федор Артемьевич, расскажите, пожалуйста, как было дело.

– Тут и рассказывать нечего, – ответил Кузьмин. – Прибежал ко мне Васька! Глаза выпучены, сам белый как мел, волосы дыбом! Машет руками и хрипит: «Федя! Там такое! Иди!» Я и пошел.

– Пост оставили?

– Временно. Потом, камеры же…

– Их мы осмотрим.

– Пожалуйста.

– Продолжайте, вы пошли за Василием в зал с бассейном?

– Точно! Когда я пришел, то сначала увидел лежащую без сознания Зою. А потом уже плавающего в бассейне Пашу Гусинкова. Фамилию его я вспомнил не сразу.

– Ваши действия?

– Вызвал «скорую» и полицию.

– Вы молодец, Федор Артемьевич, – похвалил его на всякий случай следователь.

– Действовал по инструкции, – ответил охранник невесело.

– Федор Артемьевич! А что вы можете рассказать о Павле Геннадьевиче Гусинкове?

– Практически ничего, – пожал широченными плечами Кузьмин.

– Это еще почему? – сделал вид, что удивился, Наполеонов.

– Потому что я простой охранник. И никто из посетителей с охранниками не рассусоливает. Уровень у нас разный. Понятно вам? – сердито спросил Федор.

– Понятно. А что вы можете сказать о девушке?

– О Зое?

– Пока о ней.

– Ничего особенного. Она местная, живет недалеко от клуба вдвоем с матерью.

– А подруги у нее есть?

– Этого я не знаю. Знаю только, что Зоя дружит с Нонной и Полиной.

– А что вы о них знаете?

– Только то, что они приезжие и что им нравится работать в нашем клубе.

– Почему же им тут так нравится? – заинтересовался Наполеонов.

– Потому что у нас приличный клуб, никаких тебе вольностей с клиентами, – ответил охранник. – И зарплата у них более чем хорошая.

– А сами девушки против вольностей с клиентами? – спросил следователь не без тайных подозрений.

– Категорически! – неожиданно для Наполеонова рявкнул Федор. Следователь даже попятился. – Все три девушки порядочные, – добавил охранник, сердито глядя на следователя.

– Понятно. А вам самому нравится здесь работать?

– Очень, – заверил его Федор с каменным выражением лица.

– Федя, – подмигнул ему Наполеонов, – съел медведя.

– Чего?! – вытаращился на него ошарашенный охранник.

– Шутка такая. Зря вы на меня, Федор Артемьевич, обиделись. Я не хотел обидеть ни вас, ни танцовщиц клуба. Просто работа у меня такая – задавать людям неприятные вопросы и уточнять их ответы.

– Проехали, – отмахнулся в ответ Кузьмин.

– Вот и отлично, – кивнул Наполеонов. – А теперь подскажите, где мне найти вашего директора?

– В Непале, – ответил охранник и почему-то широко улыбнулся.

– В смысле, в Непале? – не понял следователь.

– Аркадий Вениаминович Рушников, директор нашего клуба, уехал туда на месяц, а прошло всего три дня.

– Удачно подгадал ваш директор, – фыркнул Наполеонов, как рассерженный кот.

– Он не подгадывал. Так уж получилось, – заступился Федор за начальство.

«Делать нечего, – подумал Наполеонов, – придется ждать. Хотя какой в этом смысл? Во время совершения преступления Рушникова не было не только в клубе, но и в стране. Так что пускай спокойно наслаждается своим Непалом. Хотя чего он там забыл? Не иначе как просветлиться захотел. Буддизм и все такое. Хотя нет, – одернул он сам себя. – Там большинство исповедуют индуизм, насколько я помню. И граничит он с Китаем и Индией. Если только национальные парки, сафари, бенгальские тигры, кайманы. Не хотел бы я с ними встретиться поздним вечером в узком переулке, – размышлял Наполеонов. – Но их здесь нет, а в Непал я не поеду». На этой умиротворяющей ноте Наполеонов оборвал свои не относящиеся к делу мысли и отправился искать кабинет Ордынского.

## Глава 3

– Скажите, Рубен Спиридонович, – обратился следователь, едва войдя в кабинет администратора клуба, – это правда, что ваш директор отсутствует?

– Правда, Аркадий Вениаминович в Непале.

– В таком случае эту кашу нам придется расхлебывать с вами, – «порадовал» Наполеонов Ордынского.

– Придется, – согласился тот, не выказывая ни особого огорчения, ни радости. – Это-то как раз понятно.

– Что-то я не слышу в вашем голосе энтузиазма, уважаемый Рубен Спиридонович, – не удержался следователь.

– Какой уж тут энтузиазм, – отозвался администратор клуба.

– Но и огорчены вы не так уж чтобы, – заметил Наполеонов.

– Просто я давно научился держать себя в руках, – ответил Ордынский. – При моей должности распускаться нельзя.

– Это мне понятно, – кивнул следователь. – А скажите-ка вы мне, Рубен Спиридонович, у Гусинкова родственники имеются?

– Я же вам уже говорил, кто его отец, – спокойным тоном напомнил Ордынский.

– Про отца я помню, – кивнул Наполеонов. – А мать?

– У него, кажется, мачеха, – ответил администратор.

– А сестры? Братья имеются?

– Двоюродная сестра имеется.

– Он вас с ней знакомил?

– Незачем было.

– Откуда же вы узнали о ней?

– Парень таскал девчонку в клуб. А папаше ее это не понравилось.

– Почему?

– Он простой работяга и считал, что его дочери не место в ночном элитном клубе.

– В смысле, элитном?

– У нас здесь собираются сливки общества, – с некоторым пафосом ответил администратор.

Наполеонов скорчил, к изумлению администратора, такую физиономию, словно у него полон рот кислятины, потом проговорил насмешливо:

– Да ваши прокисшие сливки ни один деревенский кот лопать не станет.

Ордынскому очень хотелось подняться во весь рост и заявить грозно: «Что вы себе позволяете, господин следователь?!» – но ссориться с маленьким въедливым следователем ему было не с руки. Поэтому он промолчал.

– Ладно, – тем временем проговорил Наполеонов примирительно, – вы лучше скажите мне, Рубен Спиридонович, как же так вышло, что отец парня богатый, а дядя – работяга.

– Очень даже просто! – пожал плечами администратор. – Дядя к отцу Павла никакого отношения не имеет.

– Вот как? – приподнял брови следователь.

– Да! Он женат на сестре матери Павла.

Тут в кабинет вошел охранник.

– Чего тебе, Федя? – нахмурился администратор.

– Пришел спросить, можно ли закрыть ворота? А то любопытные шастают. Журналисты там разные.

– Закрой, – вместо администратора распорядился следователь. – Когда будем уезжать, откроем.

– Понял.

– А что случилось с матерью парня? – спросил Наполеонов.

– Понятия не имею. Спросите у девчонок, они, скорее всего, знают.

– Где ваши девчонки сейчас?

– Должны бы уже прийти, – забеспокоился Ордынский.

– Да, здесь они! – вмешался охранник.

Он уже собрался уходить, но Наполеонов остановил его:

– Говоришь, две другие танцовщицы уже пришли?

– Да. – Охранник переступил с ноги на ногу и, вздохнув, промямлил: – Тут такое дело…

– Какое дело, Федор?

– У меня из головы вылетело, что Нонна уже приходила сегодня. Раньше Зои.

– Что значит «раньше»? – сделал стойку следователь.

– То и значит, что пришла она, вошла в клуб, а потом обратно выбежала.